Клан Волка

Часть терний рассекло.

А. Райро

Клан Волка

1. Империя

Эпизод 1

Я не видел, кто это сделал.

Мешок на голову накинули прямо в гардеробе кадетского корпуса и сразу вырубили.

Очнулся я уже в поле, привязанный к столбу и почему-то без обуви. Ноги на снегу обморозил нещадно, да и кричать не мог — мешок на голове был не просто мешком, а магической заслонкой: хоть заорись — никто не услышит. И силы почти полностью блокируются.

К несовершеннолетним такое применять запрещалось, но то, что мне шестнадцать, похитителя мало волновало.

Всё произошло быстро.

Я только очнулся и успел осознать звуки вокруг себя: звон железнодорожного переезда, гудки, шум пригорода. Слишком знакомые звуки. Я почти не сомневался, что это поле близ станции Новая Москва-35.

Мне доводилось бывать тут не раз, ещё маленьким. Мы приходили сюда с матерью, смотреть на небо и слушать, как стучат вагоны.

Сейчас они тоже стучали.

— Мне жаль, Кирилл, — тихо сказал похититель. — Ты бы стал великим боевым магом, если б не здоровье. Сегодня я узнал, что ты болен. Твои родители скрывали это и лечили тебя совсем не так, как других. А я всё думал, откуда в тебе этот жуткий Изъян…

Он смолк, но я уже узнал его голос.

На поле меня привёз мой собственный наставник, да ещё и лучший друг моего отца!

Я шевельнул связанными руками, вслушиваясь в тихий голос наставника.

— Но дело не только в этом, — продолжил он. — Я нашёл твой тайник и то, что в нём лежало. Блокнот и пропуск в Караванный Портал. Я не могу допустить, чтобы ты уехал… чтобы ты вообще жил. Из-за болезни ты всё равно умрёшь, но так хотя бы никому не успеешь причинить вреда.

Я еле поднял голову.

Сквозь мешок ничего нельзя было разглядеть, зато мои окоченевшие пальцы уже шарили по рукаву шинели.

Слова наставника не укладывались в мозгах. О том, что мои родители, известные на всю область врачи Мирон и Ольга Волковы, лечили меня не так, как остальных магов, я вообще впервые слышал.

Но об этом решил подумать потом.

Наставник ухватил меня за руку, привязанную к столбу, и стиснул холодными пальцами, будто говорил: «Прости меня за такой сюрприз».

Только и у меня имелся сюрприз.

Я воспользовался руной, вшитой на рукаве шинели с изнанки. Об этой руне не знал никто, даже сам наставник. Правда, сил хватило только на небольшой взрыв.

Верёвка на столбе разлетелась на обрывки, руки освободились, и я успел совершить удар наугад, прямо в сторону голоса.

В тот же момент мороз пронёсся по телу, рядом послышался короткий хрип, потом — шипение, как в проткнутой шине, а затем — звук упавшего тела.

Я сдёрнул мешок с головы и увидел, что на снегу, прямо у моих босых ног, лежит наставник.

Мёртвый.

А ведь я его даже кулаком не задел!

Меня бросило в озноб и на секунду будто контузило от вида неживых глаз… таких родных для меня глаз… и седые брови, и вечно хмурое морщинистое лицо, и бакенбарды. А может, я просто замёрз и только сейчас начал осознавать, что чудом спасся.

Я так и не понял, что убило наставника — неужели мой отчаянный удар в пустоту?

Не теряя времени, я бросился к старику, ещё раз удостоверился, что тот мёртв, и что помочь ему уже невозможно, затем обшарил внутренние карманы его пальто.

Вытащив оттуда свой школьный блокнот в кожаном перелёте со стальными замками, я сунул его себе за ремень, под китель. Потом забрал свой пропуск и положил в карман, а уже после этого быстро стянул с наставника обувь.

— Простите, Анатоль, — прошептал я.

Ботинки оказались велики.

Ладно, хорошо, хоть такие есть. Теперь главное — добраться до станции Караванных Порталов, а она тут недалеко, и пропуск уже имеется.

Я сунул обмороженные ноги в ботинки, поморщившись от боли, туго завязал шнурки и ещё раз проверил блокнот под ремнём. Ценный артефакт держался крепко.

Затем я прикрыл веки старика и приложил ладонь к его груди, прощаясь с учителем и пряча скорбь в душе. Он предал меня, но всё равно был моим учителем многие годы.

— Прощайте, — произнёс я занемевшими от мороза губами.

И только потом кинулся бежать.

* * *

До места я добрался за два часа быстрого бега и даже умудрился не опоздать.

Перед тем, как войти в главный зал станции Караванных Порталов и встать в очередь отъезжающих, я отдышался и остудил лицо горстью свежевыпавшего снега.

— Инструкцию-то хоть читал, Кирилл Миронович? Знаешь, что тебя ждёт в Тафаларе? — Это первое, что спросил у меня привратник в жёлтой форме работника станции.

Его вопрос не требовал ответа — Инструкцию все отъезжающие должны были знать назубок.

— Ты взял Заказ на работу, или впервые? На вводную экскурсию?

— На экскурсию, господин пропускающий, — ответил я, прочистив горло.

От волнения в глотке собрался ком.

Я никогда раньше не бывал на станции, ведущей к порталу в другой мир — Мир Магов, у которых не было проблем с истощением сил, как у нас. Там всё процветало.

«Прекрасный Мир Восьми Империй» — так о нём говорили.

Поезд прибывал прямо в столицу крупнейшей империи того мира, Стокняжья — в город под названием Тафалар.

Станция Караванных Порталов, отправляющая туда пассажиров, имелась только одна на всю страну, и запись на проездное место тут была на полгода вперёд.

Вот и сейчас меня поторапливали: позади, кроме тридцати незнакомцев из разных деревень и городов, стояли ещё и два моих одноклассника.

— Волк, шевели конечностями! Не задерживай!

Им тоже на днях исполнилось шестнадцать, и они записались в очередь на первое посещение Тафалара больше полугода назад, как и я, чтобы не терять времени.

Туда торопились все маги, кто хотел заработать самую главную награду — маго-таны. Серые монеты из прессованной маны, которая здесь использовалась как лекарство, дающее временную магическую энергию, а значит, продлевала жизнь истощённых после каждого приступа.

Этим и спасались погибающие маги.

У каждого из отъезжающих имелась своя веская причина зарабатывать маго-таны в чужом мире. Кто-то лечил больного родственника, кто-то делал бизнес, потому что стоимость маго-танов постоянно росла.

Понятно, почему все торопились.

Один привратник не торопился. Его глаза внимательно меня оглядели, потом снова уставились в мой пропуск, а там чётко и ясно было написано:

Истощение Манных

Настоящее имя: Кирилл Миронович Волков

Заявленное имя в Тафаларе: Иномирец Киджо

Возраст: 16 лет

Выполненных Заказов: 0

Заработано маго-танов: 0

Проездное место: 79, эконом

Проезд в Тафалар:РАЗРЕШЕНО

Но привратник будто засомневался.

— Ты точно читал Инструкцию? Есть риск, что не выдержишь перехода. Не все выдерживают, даже те, у кого нет истощённости. Ты какой-то слишком худой. Точно не болеешь? Выдержишь?

— Выдержу, — ответил я как можно твёрже. — Дежурный врач сказал, что я здоров.

Вообще-то, врач ничего мне не говорил, потому что я к нему не ходил.

После того, как отец погиб, я больше не посещал врачей — тогда бы они обнаружили, что у меня «имсо», ещё и средней тяжести.

Я скрывал, что болен.

С самого рождения я страдал от имсо, поразившей многих магов планеты, и мне приходилось это скрывать, иначе не приняли бы в кадетский корпус Петра Великого.

Вообще никуда бы не приняли.

Кому нужен «имсонированный» боевой маг, который во время приступа теряет магические силы почти до нуля, а если потеряет их полностью, то сдохнет?

Отец тайно колол мне жидкую ману, как и многим другим пациентам, чтобы мы не истощились полностью.

И с таким диагнозом, как у меня, даже до станции бы не допустили — слишком высокий риск умереть прямо в портале. Хотя эту ответственность возлагали на пассажира, а не на перевозчика, о чём всегда напоминали при входе на станцию.

Если по-простому: не рассчитал сил и сдох в портале — сам виноват.

Но я всё рассчитал, и мне должно было хватить энергии на переход, потому что даже с таким диагнозом сдаваться я не собирался. Как говорил мне отец: «Когда тяжело, всегда напоминай себе: если сдаться — лучше не станет. Трус умирает тысячу раз; храбрец — лишь однажды».

Я уверенно посмотрел привратнику в глаза и спросил:

— Могу я идти?

Тот вдруг нахмурился.

— Погоди-ка. Это же твой отец в прошлом году прямо у нас на станции помер? Мирон Волков, правильно?

Теперь и я нахмурился.

Не хотелось бы говорить об отце, хотя меня часто о нём спрашивали. Все догадывались, что в прошлом году известный врач Мирон Волков выполнял опасный Заказ в Тафаларе, чтобы заработать маго-танов для нашей областной больницы, но о Заказчике и Заказах не принято было рассказывать по возвращении.

Вот отец и не сказал.

Да и не смог бы.

С таким ранением он даже до больницы бы доехать не успел — умер, только покинув портал. Прямо здесь, на станции.

А неделю назад мама истощилась от сильного приступа имсо и впала в кому, сейчас она лежала в госпитале на искусственном жизнеобеспечении, и, чтобы жить хотя бы так, ей требовалось много инъекций маны, а значит, много маго-танов.

За ними я и отправился в Тафалар, еле дождавшись шестнадцати, чтобы получить пропуск. Хотя причина была не только в этом. К магам Тафалара у меня было много вопросов.

— Да, это он. — Больше я ничего не стал добавлять.

— Тогда понятно, — кивнул привратник и отдал мне пропуск. — Удачи. Жизнь твоя, и рисковать тебе одному. Служба Караванных Порталов желает тебе счастливого магического путешествия!

Он улыбнулся.

Это прозвучало как издевательство.

В Тафалар ездили не путешествовать, а работать на магов из другого мира. Выполняли для них любые Заказы, лишь бы потом получить от них маго-таны, потому что купить их было нельзя — только заработать. И пока я не встречал людей, ставших счастливыми после посещения Тафалара. Но и без него многим было не выжить.

Пускали туда хоть и ненадолго — всего на трое суток — однако и за такое время некоторые умудрялись хорошо заработать. Были и те, кто сильно рисковал при переходе через портал, а возвращался ни с чем или не возвращался вообще, погибнув на работе, но, чтобы такое случалось реже, разработали систему Заказов.

Работа была доступна для выбора только после вводной экскурсии по столице Стокняжья (дальше всё равно никого не пускали) и после проверки на знание Инструкции, а Инструкцию я знал наизусть, поэтому рассчитывал быстро найти себе работодателя.

Я забрал пропуск, сунул его в карман шинели и прошёл дальше по коридору, обогнув стол привратника. Потом долго поднимался по винтовой лестнице, пока не вышел на площадку с поездом.

Блестящий и огромный, без единого окна и издали похожий на белую каплю пластмассы, положенную набок, он стоял в жёлобе, готовый к отправке через Караванный Портал.

Здесь тоже была очередь.

Женщины, мужчины, старики, подростки — один за другим они показывали пропуски проводнику, забирали у него индивидуальный наушник-переводчик иномирных языков, проходили внутрь поезда и рассаживались в креслах-капсулах.

Пассажиров не досматривали — проводникам было плевать, что ты везёшь в Тафалар. Их интересовало то, что ты привозишь оттуда. Особенно строго они фиксировали, сколько маго-танов ты заработал и провёз через границу.

Я протиснулся между двумя девушками, выискивающими свои места, и уселся в капсулу № 79 в блоке «Эконом».

Никаких тебе удобств и дополнительного сервиса: сел в узкую и очень неудобную капсулу, пристегнулся ремнями, закрыл прозрачную крышку кабины, вдохнул газа и уснул. Проснулся уже на станции Тафалара, где встречают проводники из Мира Восьми Империй.

Так, по крайней мере, было указано в Инструкции.

Мой отец порой рассказывал про капсулы, потому что катался в Тафалар каждый месяц. Что он там делал, я не знал, но маго-танов он привозил на всю больницу и на сотни имсонированных.

Когда все пассажиры наконец расселись, проводник проверил ремни и разрешил опустить крышки капсул, затем прошёлся по рядам ещё раз и защёлкнул замки на кабинах.

По Инструкции, сейчас должны были пустить газ.

Я медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Затем открыл упаковку с наушником-переводчиком и внимательно рассмотрел: маленький, размером со спичечную головку, почти прозрачный.

Приложив его к уху, я тут же ощутил, как он приклеился к коже и расползся, как клякса, затем кольнуло, будто наушник пустил разряд, а потом он вообще перестал ощущаться.

Ещё раз выдохнув, я прикрыл глаза, готовясь «насладиться приятным ароматом усыпляющего газа», как было обещано.

Прошла минута.

Вторая.

Прождав так минут пять, я открыл глаза. Пассажиры в соседних кабинах уже спали, а вот я так и не уснул — газ в мою кабину не пустили, либо впустили, но он не сработал.

Палец тут же потянулся к кнопке вызова проводника.

В этот момент в поезде появились два высоких человека в чёрных балахонах и чёрных масках на всё лицо. Только в вырезах для глаз мерцало красное свечение.

Моя

Люди в балахонах проследовали мимо капсул со спящими пассажирами, затем остановились и указали на несколько кабин по очереди. Проводник опять пошёл по рядам, по пути быстро отключая указанные капсулы от приборов.

Всего пять кабин и пять пассажиров, и среди тех выбранных были и оба моих одноклассника!

Вдруг один из людей в масках повернул голову, будто почуяв, что я на него смотрю, и глянул мне прямо в глаза. Даже через стекло кабины я ощутил, как его красные зрачки задействуют ментальную атаку.

В моей капсуле зашумело — кабина моментально наполнилась газом, приторно сладким и всепроникающим. Сразу бросило в пот, обрушилась слабость. Веки отяжелели, глаза закрылись сами собой, голова упала на грудь, после чего я услышал щелчок — кто-то открыл крышку кабины… а может, показалось.

Затем появилась вода, не ясно откуда взявшаяся — она остудила моё ослабевшее тело и толкнула его вверх, ну а потом я вынырнул и услышал…

* * *

— Не пялься на меня!

— И дыхание задержи! Захлебнёшься!

Меня оглушили звонкие девичьи голоса.

Вокруг орали наперебой и требовали, чтобы я не пялился и не захлебнулся.

Вообще-то, пялиться я был не в состоянии, а вот захлебнуться — вполне. Меня так резко швырнуло в воду, что я успел лишь дёрнуться вверх, вдохнуть и закашляться.

В ушах шумело, в глазах стоял туман. Ни запахов, ни картинок — только звуки, и то с гудящим эхом.

Единственное, что я мог понять — это то, что мои босые ноги стоят на песке, а сам я нахожусь по пояс в тёплой воде, меня оглушают голоса, и хочется всех растолкать, чтобы заткнуть, только руки не поднимаются.

Такого точно в Инструкции не было!

Это не станция Тафалара. И самое главное — я очнулся не в капсуле, как должно быть.

Первая реакция — задействовать магические силы и пустить ударную волну, чтобы всех отшибло от меня подальше, и я бы разобрался, что к чему. Раз я жив, то и магия должна была остаться, хоть и истощённая.

Так я думал первые три секунды… а потом пришлось столкнуться с правдой.

Магии не возникло в теле, будто я опустел — никакой энергии. Абсолютный ноль! Вообще-то, я должен был уже сдохнуть. Если мана истощилась до нуля при переходе через портал — значит, пришла смерть. Так было у всех имсонированных магов.

Странно, что я выжил.

Меня повело вбок, парализованное тело дало крен. Ещё немного — и завалюсь обратно в воду…

— Надо его спасать! — закричали рядом.

Но тут издалека донёсся ещё один девичий голос, строгий и спокойный:

— Нельзя его так сразу спасать. Не положено. Пусть сначала утонет, потом спасать будете.

Такого бреда я в жизни не слышал!

Вокруг разом затихло.

— Ты уверена, Мидори? — спросили совсем рядом со мной. — Утопить учебного манекена?

— Ну конечно, — ответили издалека. — По нему же видно, что он не слишком нуждается в вашей помощи. А надо, чтобы нуждался. Вы ведь Целительницы. Топите его, потом спасайте. Лидия будет довольна, а это большая редкость.

И опять со всех сторон заверещали:

— Тогда топите его! Мидори сказала топить!

— Точно! Пусть сначала захлебнётся! Потом спасать будем!

Я и так еле держался на ногах, из-за пелены в глазах ничего не видел, не мог даже рта открыть, чтобы рявкнуть, как следует, или хотя бы оттолкнуть тех, кто орал рядом — мышцы лица онемели, как и всё тело.

Хорошо, хоть дышал.

Но и это продлилось недолго.

Мне даже опомниться не дали. Множество цепких пальцев обхватили меня за затылок и плечи, а затем вдавили в толщу воды.

Ах ты нечистая сила!

Умирать не хотелось, я ведь только-только вынырнул из небытия, а теперь меня пихали обратно, да ещё с воплями:

— Топите его, девочки! Топите быстрее! Он должен захлебнуться!!

В глотку хлынула жидкость. В нос и уши. Казалось, она залила даже череп и брызнула из глаз, а я всё не мог пошевелиться.

И тут во внутренностях, прямо в районе желудка, вспыхнуло уже знакомое ощущение ярости и холода.

Как всегда, невовремя проявился мой Изъян, который с детства мешал мне жить, особенно в кадетской школе. Мой наставник называл этот дефект Изъяном, хотя я бы назвал его порчей, скверной, грёбанным уродством.

Не знаю, был ли он связан с моей болезнью или с тем, что сказал наставник сегодня.

Изъян жил во мне сколько я себя помнил.

Он не подчинялся контролю и возникал, когда ему вздумается. Ни с того ни с сего под кожей по всему телу проступали серые жилы. Выглядело это тошнотворно, будто вместо крови во мне текла грязь.

И эта паршивая «грязь» никак не помогала, ничего не давала, не усиливала магию — она лишь делала меня уродом. Порой так и дразнили — «страшила Волков».

И вот опять началось!

По мышцам пронеслась волна холода, только вдвое сильнее обычного, будто проклятый Изъян неожиданно окреп, учуяв мою слабость.

Эффект на этот раз получился совсем другим.

Через секунду все, кто пихал меня в воду, с визгом отлетели в стороны. Вода забурлила, став вдруг горячей. И такого не ожидал никто, тем более я сам.

— Скорее из воды! Живо-живо! — заголосили уже издалека.

Ну а я наконец смог разглядеть, что происходит вокруг.

После удара Изъяна моё зрение обрело чёткость, да и остальные органы чувств заработали, и мне удалось наконец осмотреться.

Я стоял в яме, наполненной сиреневой жидкостью, пахнущей благовониями. Это было круглое озерцо с травой по берегам, а под ногами по-прежнему ощущался песок.

Рядом с озерцом я заметил ещё пару таких же круглых ям, а за ними, посреди двора со множеством кирпичных дорожек и овальных статуй с жуткими мордами, стояла одноэтажная постройка с крышей-полусферой, как в обсерватории, и гонгом на кровле.

В отдалении возвышались острые горы, а у подножий пестрели домишки.

Стояла тропическая жара, да и солнце зависло в зените, как на экваторе.

В Тафаларе такой жары быть не должно — я читал, что даже летом температура в столице Стокняжья не поднимается выше двадцати градусов по Цельсию.

Значит, портал выбросил меня совсем не туда.

Теперь бы ещё понять, что это за место, чтобы не нарваться на неприятности. Дальше Тафалара никого из Иномирцев не пускают, а я попал совсем не туда, куда разрешено.

Вот дерьмо…

Эпизод 2

Пока я разглядывал местность, все разглядывали меня.

Вокруг

«Как японки», — сразу подумал я.

Но это, конечно, были не японки. И не Япония.

О расах Стокняжья я не знал почти ничего. Единственные, о ком я читал — это нартонцы — жители княжеств Нартонской Долины. Говорят, в столице именно их было большинство, потому что Тафалар находился в княжестве Северный Нартон.

Однако эти девчонки, похожие на загорелых японок, не имели к нартонцам отношения. Те были европейской внешности и в основном светловолосыми.

Девчонки наспех натягивали на купальники зелёные кимоно и обвязывались поясами. На бедре у каждой я заметил кожаные ленты с петлями, к которым крепилось оружие — что-то вроде нунчак: две узорчатых дубинки, соединённые короткой цепью.

Я смотрел на девчонок, а они — на меня.

И никто из нас не решался заговорить.

Понятное дело, они-то напугались, а вот у меня рот не открывался — я ведь не знал их языка, хотя понимал, что они говорили… И тут я вспомнил о наушнике-переводчике, настолько маленьком, незаметном и неощутимом, что про него сразу забываешь.

Он работал!

Будто кто-то переводил слова прямо в уши: одновременно я слышал голоса на незнакомом языке, а затем — уже с синхронным переводом, немного запаздывающий с реакцией.

Эти штуковины, кстати, производили в самом Тафаларе специально для Иномирцев.

Девчонки уже не верещали наперебой, а тихо переговаривались, побледнев до мучного цвета. И ни одна из них больше не совалась в воду.

— Кто это? — пискнула самая маленькая, с двумя закрученными бубликами волос на затылке.

Она пряталась за подружку чуть постарше.

— Мальчик… не из нашей деревни… — выдавила та. — Он нартонец, кажется, из северных княжеств… Смотри, какая у него светлая кожа… и волосы светлые… и странная одежда…

Тут она была права: одежда на мне была совсем не для купания.

Брюки, рубашка, китель, а сверху форменное пальто из чёрного сукна со стоячим воротником, да еще и с соболиным мехом.

Как-никак, я учился в магической кадетской школе Петра Великого, где чтут давние традиции. Правда, вся эта одежда сейчас вымокла и давила нехилым весом.

Только обуви на мне не было — ботинки наставника куда-то делись.

— Это не учебный манекен… — наконец догадалась одна из старших учениц, худая, с пышным хвостом волос и татуировкой в виде змеи вместо правой брови.

Сделав выводы, девушка обернулась и спросила у кого-то:

— Это ведь не учебный манекен, Мидори. Зачем ты сказала, что надо его утопить?

Я проследил за её взглядом и заметил ещё одну девчонку.

Пятую по счёту, примерно моего возраста. Точно в таком же зелёном кимоно, как у остальных, и с косой тёмных волос.

Она сидела в тени куста, устроившись задницей прямо на голове одной из овальных статуй и положив ногу на ногу.

Ни дать ни взять, королева.

В руках девчонка держала металлическую катушку и игралась с ней не переставая: катушка раскручивалась вниз на верёвке, а затем поднималась обратно в руку.

При броске игрушка издавала щелчки, выпуская бутон мерцающих лезвий, и складывалась в тот момент, когда снова приближалась к ладони хозяйки.

Девчонка скривила мину, хотя это нисколько не испортило её симпатичную мордашку. У нас я редко видел азиатов, и она выигрывала на фоне всех, кого я встречал. Красивые миндалевидные глаза, тонкий нос, вытянутое лицо. Возможно, метиска.

— Я и не утверждала, что это учебный манекен, — она пожала плечом, не переставая играться с катушкой. — Прочисти уши, Джанко. Я сказала, что раз уж пациент оказался в лечебном озере, то его надо лечить. А это значит, утопить, чтобы потом спасти. Разве не этим мы занимаемся на уроках водного Целительства? Учебным спасением утопленников. В конце концов, мы должны спасать людей, а не учебных манекенов. Или я не права?

Логика в её словах не прослеживалась вообще, зато вид девчонка сделала такой, будто другой правды не существует.

— Только не надо тут умничать, лучше убери свою бомбу, а то уронишь! — Девчонка с татуировкой указала на игрушку в руке Мидори. — Ты нас всех тут когда-нибудь взорвёшь!

— Тебя быстрее сожрёт котлованный упырь, чем я уроню своего Пупса, — поморщилась Мидори.

Они посмотрели друг на друга, как заклятые враги. Только их вражда никого не интересовала — остальные ученицы продолжали глазеть на меня, как на чудо. И волновало их не то, как я тут очутился, а кое-что другое.

— Его волосы… посмотри, какие… и глаза голубые… — шептались они.

Блондинов они явно до этого не видели.

Из тех коротких реплик, что бормотали девчонки, я сделал несколько выводов (возможно, поспешных, но и они стали ориентиром).

Во-первых, это захолустье Стокняжья.

Район отдалён настолько, что, зная о том, что существуют нартонцы с характерной внешностью, как у меня, эти дети их тут никогда не видели.

Во-вторых, они называют друг друга Целительницами, а у той девчонки катушка мерцает магией, это видно сразу. Значит, я попал прямиком к магам.

И в-третьих, меня приняли за жителя Нартонской Долины, а это уже внушало надежду договориться. Не признаваться же в лоб, что я Иномирец Киджо и случайно пролетел мимо Тафалара.

Догадка, свербящая мне мозги последние пять минут, могла оказаться правдой: когда я стал свидетелем странной сцены в поезде, то с моей капсулой что-то сделали, но это не убило меня, а перекинуло в далёкую точку Стокняжья.

Причём, без самой капсулы.

Не знаю, ожидали ли такой поворот те люди в балахонах, но что-то подсказывало мне, что лучше им не знать о моём спасении.

Я прокашлялся, чтобы заговорить, но девчонки бросились в стороны от озерца и молниеносно вынули из-под халатов нунчаки.

Одна лишь Мидори даже задницы не подняла. Видимо, посчитала, что я недостоин того, чтобы из-за меня сдвигать свою упругую пятую точку.

Не спуская с девчонок глаз, я направился к берегу.

— Не бойтесь, я не собираюсь нападать, — сказал я на ходу, чтобы проверить действие переводчика.

И он снова сработал!

Мозги сгенерировали фразу на родном языке, а наушник перевёл уже на чужеродный, я лишь повторил за ним (наверняка, с жутким акцентом). И опять будто кто-то сидел в голове и помогал. Странновато, но, если привыкнуть, то пользоваться можно.

Я старался не делать резких движений, чтобы никого не напугать и не нажить проблем. Прежде чем пугать людей и наживать проблемы, нужно выяснить, с кем я имею дело.

К тому же, пока меня никто убивать и не собирается, если не считать попытку утопить, чтобы

Мои босые ноги ступили на траву, и только сейчас я ощутил, что всё-таки успел их обморозить. Кожа ныла, а больших пальцев я почти не чувствовал.

С пальто потекли ручьи, но снимать его с себя я не спешил: на рукаве осталась вшитая руна, и если она сработает, то может сильно пригодиться.

— Эй! Что за визг, неженки? И кто это тут у нас? — вдруг послышалось со стороны плетёной изгороди и сада.

Меня сразу напрягло.

Если раньше все голоса вокруг были только девичьими, то этот оказался мальчишеским.

* * *

Я повернул голову и встретился взглядом с невысоким азиатом-крепышом, загоревшим и жилистым. Его чёрные волосы были собраны в хвост на затылке, а виски побриты так, что угадывался орнамент из квадратов.

Парень шёл вместе с парой дружков примерно той же боевой категории, только ростом вдвое выше.

Таких у нас в школе называют ратоборцами: кулаки, как молот, бычья шея, а лбом можно поезда останавливать, даже несмотря на возраст. Лет этим длинноволосым незнакомцам было не больше, чем мне. И судя по сходству лиц, это были братья.

Все трое носили широкие штаны, похожие на юбки в складку, соломенные сандалии и короткие запашные халаты тусклого синего цвета, обхваченные поясами.

А ещё к руке каждого чуть выше запястья крепился маленький квадратный щит, обитый сталью и украшенный письменами. Эти щиты больше напоминали громоздкие мужские часы.

На фоне этих парней, даже самого низкого из них, я выглядел тощим и хрупким — болезнь и истощённость всё же отражались на внешности.

— И кто тут наших Целительниц напугал? О! Снежный мальчик! — осклабился первый длинноволосый, разглядывая меня.

Он не удивился тому, что я блондин. Значит, выезжал из деревни.

Парень тут же подтвердил мою догадку.

— На бледнолицых я насмотрелся, когда гостил у дяди в Северном Нартоне. Это же нартонец. Да ещё в какой-то форме. Ты откуда свалился?

Меня все принимали за нартонца.

Никто даже мысли не допускал, что я могу оказаться Иномирцем. И тут возникал вопрос: что со мной сделают, если узнают, кто я на самом деле?

Парень оставил дружков у изгороди, а сам пошёл в сторону озерца, из которого я только что вылез, весь мокрый, как водяной.

Девчонки с нунчаками хмуро уставились на парня, следя за каждым его движением. Его тут явно не жаловали.

— Горо, мы сами разберёмся, — буркнула Мидори, не вставая со статуи. — Иди куда шёл. И своих таранов-тараканов захвати.

Она злобно зыркнула на его дружков.

Горо усмехнулся на ходу.

— По моей просьбе братья Цути до сих пор прощают тебе это прозвище, крошка. Но я могу и передумать. Пойдём сегодня на праздник? Вся деревня там будет. Ты ведь в курсе, что у меня праздник?

— Праздник не у тебя, а у твоего брата, придурок! Это он женится на богатенькой внучке торгаша, а не ты.

— Разрешаю завидовать, — усмехнулся Горо. — Сегодня моя семья получит соляной амулет, мы породнимся с Торговым Домом Янамара и заберём часть земель княжества. А чего добилась ты?

— Пф-ф! Нашёл достижение. Залезть под юбку чьей-нибудь внучке — дело нехитрое.

Горо не стал с ней спорить, а продолжил изучать меня на ходу, и я уже знал, что будет дальше — такой взгляд ни с чем не перепутать.

С этим парнем разговора точно не выйдет.

Только кулаком в рожу, если атакует, а кулаком в рожу я умел.

Пока мы с Горо смотрели друг на друга, я ещё раз обратился к внутренней силе мага. И снова ничего. Затем быстро проверил пальцем руну на рукаве. Тоже ничего.

Тотальное опустошение манных сил, и я всё никак не мог понять, почему ещё жив. На моём месте любой имсонированный уже бы свалился замертво. В больнице у отца я видел такое не раз. И ладно, если бы я успел вколоть себе ману. Но ведь и этого не было.

— Ты всегда в шубе купаешься, снежный мальчик? Боишься простудиться? — заржал Горо, стремительно приближаясь ко мне и выставляя левую руку вперёд. — Может, ещё раз окунёшься?

Его зрачки расширились, блеснув белым.

Он остановился и сделал короткий жест рукой от корпуса. Его щит щёлкнул, раздвинувшись узорными слоями и квадратами в ширину, письмена вспыхнули и пустили вперёд энергетическую таранную волну. Она была не слишком широкой, но плотной.

Против чужой магии мне пришлось действовать по старинке, и я уже знал, что будет дальше, потому что успел рассчитать в голове весь процесс боя — привычка, выработанная за последние три года.

За долю секунды я выскользнул из мокрого и тяжёлого пальто, ухватил его за ворот и швырнул прямо в энергетический таран, замедлив его движение. Сам же упал на траву, перекатился под волной, вскочил перед носом у Горо и сработал на опережение.

Сделав шаг вперёд, я врезал засранцу кулаком точно под подбородок.

Правда, кости адски заныли, да и обмороженные ступни сразу дали о себе знать. Но я выпрямился и сделал вид, что мне не больно — не время показывать слабость.

Крепыш отшатнулся и, не удержавшись, рухнул на спину.

Позади меня от радости заверещали девчонки. Даже Мидори перестала играться с катушкой, вскочила и уставилась на поверженного Горо.

А тот не сразу смог подняться. Он перевернулся на бок и сплюнул на траву.

— Сидхов выродок…

В мою сторону бросились дружки Горо, которых он назвал братьями Цути. Ответ бы мне от них прилетел жестокий, но тут на крыше здания прогудел гонг, и здоровяки встали, как вкопанные.

* * *

Из дома на крыльцо вышла женщина в зелёном кимоно, как у Целительниц.

Это была седая старушка, маленькая, хрупкая, ростом ниже меня. Зато какое у неё было лицо! Строгое, недовольное, презрительное. А ещё — опасное.

— Что здесь происходит?

Женщина сказала это негромко, но все пять девчонок моментально убрали нунчаки под халаты и выстроились в ряд, как солдаты. Даже Мидори проявила чудеса резвости и встала первой в шеренге, низко поклонившись женщине, а потом вытянулась в струну.

Горо еле поднялся на ноги. К нему подошли остальные парни.

— Итак, ещё раз спрашиваю, — произнесла женщина, оглядев ястребиными глазами только меня одного (со своей внешностью я тут слишком отсвечивал), — что происходит?

— Горо Исима поскользнулся на траве и ударился о кирпичную дорожку, учитель, — бойко выдала Мидори.

Все остальные Целительницы подтвердили, не моргнув глазом.

— Это правда? — Старушка глянула на Горо.

Тот неожиданно кивнул.

— Правда, учитель. Самому стыдно.

Он потёр подбородок.

Ну надо же, не захотел признаваться в поражении «снежному

— Неужели тебе бывает стыдно, господин Исима? — удивилась женщина. — Будущее родство с Торговым Домом Янамара так быстро сделало тебя дерзким?

Парень нахмурился, но выдержал её взгляд.

— Иди, — велела она, и троица вояк поспешила убраться со двора.

Я бы тоже отсюда свалил, но из всего сказанного, уже понял, что нахожусь в княжестве Янамар. Мне было известно только, что это одна из ста областей Стокняжья и, похоже, очень далёкая от столицы.

Надо было выбираться в Тафалар, и если это школа (а женщину все называли «учитель»), то, возможно, мне повезло. Нужно лишь дать всем высказаться, чтобы получить больше информации.

Учитель обратилась к девчонкам, при этом контролируя меня глазами. Она была спокойна и будто вела урок, а не удивлялась моему странному появлению.

— Что бы вы спросили у этого незнакомца первым делом, ученики?

— Кто он… и откуда? — осторожно предложила Джанко, девчонка с татуировкой на брови.

Женщина покачала головой.

— Сколько раз я говорила, учитесь задавать нужные вопросы. На все остальные вы можете ответить сами.

От её взгляда по моей спине пронёсся холодок.

— Светлые волосы, нет загара, тёплая одежда с ценной пушниной. А в Янамаре всегда жара. Он явно не пробыл тут долго и не собирался здесь оказаться. Судя по внешности и отличительным знакам на одежде, скорее всего, он из Нартонской Долины. Там много военных школ. Такое возможно?

Девчонки закивали.

Я же слушал и впитывал информацию, будто тоже находясь на уроке.

— Итак, — продолжила старушка, — можно предположить, что незнакомец воспользовался плохо выстроенным заклинанием телепортации, либо что-то случилось на пространственной тропе, или вышел из строя его верхолёт, и мальчика швырнуло через пространство прямо во время переноса. Такое возможно?

Девчонки снова закивали.

Женщина посмотрела на мои босые ноги.

— При нём нет оружия и, что странно, нет обуви, зато есть признаки лёгкого обморожения ног. Возможно, незнакомца пытал котлованный ниуд, ведь именно подземные маги имеют доступ к Сфере Холода. И, спасаясь от ниуда, мальчик воспользовался заклинанием телепортации, опять же плохо выстроенным, поэтому оказался здесь. Земли Котлованов от нас совсем недалеко. К тому же, мальчик не боится драться. Отсюда возможен вывод, что незнакомец — Охотник за подземными магами, упырями и ниудами. Он продаёт их зубы, кожу и кости Зоологам для переплавки. Скорее всего, он потерял своего доверенного мага поддержки, и остался один. Такое возможно?

И опять кивки в ответ.

А вот я, чем дальше слушал старушку, тем больше холодка ощущал на своей спине.

Такого я про Стокняжье в Инструкции не читал.

Ни про Земли Котлованов, ни про упырей и ниудов; ни про зоологов, магов поддержки и, тем более, про верхолёты. Ничего подобного Иномирцы в Тафаларе не видели.

— С другой стороны, — продолжила женщина, заведя руки за спину, — он вряд ли достиг восемнадцати лет, чтобы обрести психодух, а без него с котлованными тварями не справиться. Это самоубийство. Значит, мальчик всё-таки не промышляет на упырях и ниудах. Вполне логично, правда?

И снова кивки.

В глазах учителя мелькнул заметный интерес к моей персоне.

— И может статься, — продолжала она, — что он оказался здесь, как шпион из Валафема, что претендует на спорные территории по добыче соли. Вероятно, наши добытчики поймали шпиона ещё на севере, но отправили сюда, на допрос в «Железный Бутон», который, опять же, находится рядом с нами. Следы обморожения на теле могут свидетельствовать о том, что мальчик прошёл начальную стадию обработки сознания Жрецами, но потом сбежал. Такое возможно?

Мать всех святых, я о таком даже не слышал!

Старушка тем временем всё спрашивала: «Такое возможно?», но сама не сводила с меня глаз, а я не сводил глаз с неё, заодно черпая тонны информации о новом месте.

Стокняжье открывалось для меня совсем с другой — жуткой — стороны.

— И последнее, — добавила женщина. — Вероятно, он просто варвар, умело скрывающийся от расправы и указа императора…

— Он не варвар! — вдруг воскликнула Мидори, но тут же притихла: — Простите, учитель. Но за три года свободных варваров в империи не осталось. Это заявляли сразу два столичных Дома-Династии, Военный и Духовный. Я слышала вчера по Вещанию.

Женщина на Мидори даже не глянула, а обратилась ко мне:

— Ну а теперь я задам вопрос, который действительно следует тебе задать, незнакомец. Не бойся сказать правду, тебе ничего не будет.

Ну конечно.

После фразы «Тебе ничего не будет» всегда что-нибудь бывает, поэтому я приготовился к самому паршивому стечению обстоятельств…

Эпизод 3

— Какое у тебя Знамение, незнакомец? — Это и был самый главный вопрос, который задала мне старушка.

Все уставились на меня, ожидая ответа.

От него зависел уровень благополучия моей новой жизни. Теперь бы понять, что имеется в виду под словом «Знамение».

Видя, что я сомневаюсь, но страха не проявляю, учитель добавила:

— Я не переступаю границ этикета и не хочу тебя обидеть. Я хочу знать лишь, кто ты: маг или ординар?

Я снова перебирал в голове пункты Инструкции, а в ней ни о каких ординарах не говорилось. Для нас существовали только маги, поэтому мы и считали, что в Мире Восьми Империй есть только маги.

Возможно, разделение «маг» или «ординар» — это деление на «маг» и «не-маг», как у нас?

— Я маг, учитель, — ответил я спокойно и даже доброжелательно. — Вы оказались правы. Во всём виновато плохо выстроенное заклинание телепортации.

Тонкие губы старушки тронула странная улыбка.

— У вас сильный северный акцент, но янамарский язык вы знаете хорошо. Бывали раньше в княжестве Янамар?

— Лишь проездом, но у меня был хороший учитель по языкам.

Она задумалась, после чего внезапно спросила на другом языке:

— Ты меня понимаешь?

Я еле удержал на месте челюсть.

Этот язык был очень похож на русский! На слух женщина произнесла фразу не слишком уверенно, сильно смягчая согласные. Прозвучало это как: «Ти миня панимаис?». Но я её отлично понял, даже быстрее, чем сработал мой переводчик.

— Да, понимаю, — ответил я и на этот раз был уверен, что без акцента, потому что воспользовался навыками произношения родного языка.

Мой ответ её успокоил.

— Значит, нартонец всё-таки.

То, что я узнал, вызвало диссонанс в башке.

Нартонцы ведь не разговаривали на русском — не зря же всем Иномирцам раздавали наушники-переводчики. У нартонцев был сложнейший язык, с которым не смогли разобраться даже лингвисты. А тут… русский?

— Тогда назови себя и принадлежность к роду, — добавила старушка, вновь перейдя на янамарский. — Я начну первой. Меня зовут Лидия Зернова, я тёмный

Моя челюсть чуть не отвисла второй раз.

Вот эта седая азиатка — Лидия Зернова?

Она сказала, что родилась в княжестве Нартонской Долины и носит фамилию отца. Значит, нартонцы используют славянские фамилии и имена.

А ведь в Инструкции говорилось, что Заказчики и Иномирцы никогда не называют настоящих имён. Вот поэтому в пропуске и приходилось вписывать другое имя. У меня это был Иномирец Киджо, а у моего отца — Иномирец Керук.

И кто бы знал, что нартонцы носят славянские фамилии!

Я не подал виду, что ошарашен — мозги уже работали над другой задачей. Лидия перечислила столько регалий и информации, что надо было быстро сориентироваться. Как выяснилось, здесь чтут принадлежность к роду и фамилии.

И что сказать?

«Кирилл Миронович Волков, здрасьте. Род Волковых — известный род врачей, то есть тоже Целителей. А сейчас по этой фамилии меня, скорее всего, ищут плохие парни из поезда».

Я уже приготовился правдиво врать, чтобы не придрались, но тут Лидия вдруг нахмурилась, быстро подошла к озеру, из которого я только что вылез, и всмотрелась в сиреневую воду. Её лицо стало ещё жёстче, чем раньше.

— Что это?

Я тоже посмотрел в воду и…

Вот чёрт!

Там, на песчаном дне, лежал мой школьный блокнот. Артефакт перенёсся сюда вместе со мной.

* * *

Это был не просто блокнот.

Я называл его «рунный атлас».

Кожаные листы размером с ладонь и толстую обложку скрепляли стальные зажимы, которые мог открыть только я. Даже наставнику замки не поддались, поэтому он так и не понял, что именно нашёл в моём тайнике.

Эту вещь подарил мне отец ещё три года назад.

Не знаю точно, где он её взял, и как именно использовали артефакт древние маги, а вот я долго провозился, чтобы открыть секрет атласа только для себя. Все три года на это ушло.

Атлас помогал мне осваивать навыки, которые легко давались нормальным магам, без проблем со здоровьем и истощением маны. Это была уловка, но я не считал себя обманщиком, ведь пользовался им из-за необходимости. К тому же, чтобы заставить атлас работать, надо было долго и кропотливо возиться с рунами и схемами. Не хотелось даже вспоминать, сколько времени это отнимало.

Зато работало.

И теперь я смотрел на озеро с сиреневой водой, на свой драгоценный блокнот, и не мог поверить, что он оказался со мной!

— Видимо, из кармана выпал… — пробормотал я и поспешил к блокноту.

Только забрать не успел.

Старушка сделала быстрый жест, и атлас вылетел из воды прямо ей в руку. Она ещё и телекинезом владела! У нас его покоряли только сильнейшие.

Все с опаской уставились на кожаный блокнот в стальных зажимах, пока старушка водила по ним пальцем с острым белым ногтем.

— Хм. Странная вещица.

Я наблюдал за реакцией Лидии.

Она сильный маг, это видно, но, похоже, даже она не ощутила магии в артефакте, который держала в руках. Этому могли быть две причины, хорошая и плохая.

Хорошая — Лидия не почувствовала магию из чужого мира.

Плохая — при переносе артефакт потерял свои свойства и превратился в обычную вещь. Может, поэтому руна на рукаве здесь и не сработала, ведь она была вырезана из блокнота и вшита на подкладке.

Был ещё третий вариант, совсем дерьмовый: Лидия сделала вид, что не ощущает силы артефакта.

— Это мой школьный блокнот, учитель, — объяснил я без суеты, но веско. — Там ценные лекции. Я бы хотел забрать их.

— Отдам, как только представитесь.

Старушка прищурилась, ожидая от меня ответа.

— Представлюсь, как только вернёте вещь, которая вам не принадлежит, — ответил я.

Тут из шеренги шагнула Мидори и объявила:

— Его зовут Рю, учитель. Он из рода… Кин-Кин. Тёмный маг, Следопыт по Линии Охотников, сын столичного ловца ниудов.

Учитель вскинула брови.

— А ты откуда знаешь его имя, которое, к тому же, не сочетается с его внешностью нартонца?

— Он сам мне его назвал, — заявила Мидори, не моргнув глазом.

Я уставился на девчонку.

Да она врала, как дышала! И ладно бы сочиняла правдиво.

Ну какой из меня Рю с такой-то бледной и хмурой рожей? По мне же видно, что я из мест суровых, и весь этот пляжный загар и тапки из бамбука — точно не про меня. Да я из озера в пальто вылез!

Лучше бы назвала меня Иваном Ивановым. Если у нартонцев есть Лидия Зернова, то, значит, должен быть и Иван Иванов. Это бы намного правдоподобнее смотрелось.

Мидори бросила на меня странный взгляд и без колебаний продолжила врать:

— Я наткнулась на этого мальчика случайно, он лежал без сознания прямо на школьном огороде, в кустах вишни. Я притащила его сюда, положила в лечебное озеро, чтобы обработать его раны, и он успел прошептать мне своё имя. Сказал, что его зовут Рю Кин-Кин, он Следопыт, сын столичного ловца ниудов. Потом пришли одноклассницы, и я сделала вид, что не знаю его. Испугалась, что привела в школу незнакомца. Боялась наказания. Простите меня, учитель, что я не сказала вам сразу.

Старушка хмыкнула.

— С тобой я разберусь позже, — она перевела взгляд на меня. — Значит, вы из столицы? Прямиком из Измаила?

Я кашлянул, чтобы скрыть очередной шок.

Мать его… опять диссонанс в мозгах.

Столицей Стокняжья считается Тафалар, а не какой-то Измаил.

Всё больше мне казалось, что я попал в другое Стокняжье, хотя и понимал, что правда на самом деле намного хуже: Инструкция службы Караванных Порталов почти полностью врала про Мир Восьми Империй. И если Тафалар — это не столица Стокняжья, тогда что это за место?..

— Никогда не слышала об Охотниках Кин-Кин из Измаила, — хмурилась тем временем Лидия. — Что с вами случилось?

Мой мозг принялся быстро генерировать враньё из тех малых данных, что у меня имелись.

— Помню, как мы настигли ниуда, только оказалось, что их там логово… старший брат не справился, ниуды убили его прямо на моих глазах, сидховы выродки… а меня схватили, пытали… но я всё же смог воспользоваться заклинанием телепортации, дальше плохо помню, очнулся уже здесь, и хотел бы поблагодарить вашу ученицу. Она спасла мне жизнь, вовремя окунув в лечебную жидкость.

Я даже приложил

Продолжая хмуриться, она развернулась и засеменила в сторону здания, из которого вышла.

— Я соберу учителей, вас должны увидеть. Мидори поможет вам переодеться в доме для гостей и проводит на собрание. Удар гонга оповестит о начале. Приведите себя в порядок и ждите у крыльца, господин Кин-Кин.

По её голосу я понял, что она не верит, что меня зовут Рю Кин-Кин. На её месте я бы тоже не поверил.

— Вы не вернули блокнот, учитель! — напомнил я, но так, чтобы не выказывать большого нетерпения.

— Верну на собрании, — ответила Лидия, не оборачиваясь.

Это плохо.

Никто, конечно, не сможет открыть зажимы на атласе, никто не сможет его уничтожить или воспользоваться им, но расставаться с блокнотом, пусть даже на время, мне не хотелось.

Я бы его уже отобрал. Меня останавливало лишь то, что моя сила не работает, как и руны. Если я нападу, меня могут вырубить магией сразу, и не видать мне потом не только атласа, но и собственной свободы, а может, и жизни. А мне ещё до матери добираться — кто ей поможет, если не я?

Как только Лидия скрылась за дверьми неказистой деревенской школы, послышался возмущённый вопль Джанко, девчонки с татуировкой на брови.

— Хитро ты придумала, Мидори! — Она громко хмыкнула. — Спасительница нартонцев! Только не надейся, что сын Охотника с богатого севера возьмёт тебя в жёны и увезёт из деревни!

— Захлопни рот, медуза, — отмахнулась Мидори.

Она подошла ко мне и учтиво поклонилась.

— Господин Кин-Кин, прошу за мной. Я провожу вас и помогу переодеться.

Девушка указала в сторону кирпичной дорожки и сада за изгородью.

Я не знал, надо ли кланяться в ответ, поэтому просто кивнул и, прихватив своё мокрое пальто, отправился за Мидори.

Когда мы отошли подальше, она бросила взгляд по сторонам, потом с опаской покосилась на меня и прошептала на ходу:

— Забудь про свой блокнот и собрание. Если хочешь выжить, конечно…

Эпизод 4

Когда тебе говорят «если хочешь выжить», то жить сразу становится веселее и охотнее.

Я не стал ничего спрашивать, но к девушке присмотрелся внимательнее. Рискнула ли она, наврав учителю прямо в глаза?

Ещё бы.

Она больше подставила себя, чем меня, ведь когда называла меня Рю Кин-Кин, то я не опроверг её слова, но и не согласился с ними (мало ли по какой причине), а вот она лгала осознанно, тем более своему учителю.

А Лидия Зернова явно не из тех, кто простит обман.

Здесь соблюдается иерархия магической силы, это видно. Общество делится на магов, ординаров и каких-то варваров. И последним очень не повезло попасть под расправу по указу императора.

Учитель приравнен к власти, потому что он не просто маг, а маг с высоким рангом. Лидия довольно гордо объявила мне, что владеет рангом Врача Трёх Богов.

Значит, у Мидори были серьёзные причины врать такому магу, а у меня, возможно, были серьёзные причины к ней хотя бы прислушаться.

Быстрым шагом девушка отвела меня в сад, за которым обнаружились ещё пять мелких домиков с крышами из бамбука. Мы вошли в самый крайний дом у изгороди и чуть ли не бегом пронеслись по коридору. Девчонка сдвинула дверь-задвижку и впустила меня внутрь.

Пока она закрывала дверь, я быстро осмотрелся.

Аскетично.

На полу постель с валиком вместо подушки, окно с бамбуковыми занавесками, низкий стол, шкаф, рядом циновка и больше ничего.

— Это гостевая комната? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что это не она, однако из возражений тоже можно черпать информацию.

— Нет, это комната моего друга Мичи из Линии Стражей. Из той же Линии парень, с которым ты подрался, Горо Исима, и его дружки тоже, — ответила Мидори и опустила занавеску на окно. — Здесь учителя не будут тебя искать, а сам Мичи ещё на уроках…

— Почему Рю? — перебил я её, сразу приступив к расспросам.

Девчонка повернулась ко мне и пожала плечом.

— Первое, что в голову пришло. Так зовут героя из моей любимой пьесы о четырёх лотосах.

— А Кин-Кин?

— Так звали моего осла. Он погиб по дурости, прямо на тропе, когда залез куда не надо.

Я выдержал взгляд Мидори, не меняя выражения лица — мне сейчас было не до шуток.

— Ты зачем наврала про моё спасение? Тебе какой резон?

Девчонка подошла ближе и прошептала:

— Пожалела тебя, дурака. Пока Лидия разбирается, ты уже сбежать успеешь. Может, она даже и не поймёт, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. Тебе же память Жрецы промыли, да? А ты от них сбежал и у нас спрятался.

Мне даже ничего придумывать не пришлось.

Мидори всё придумала сама. С воображением у неё вообще было всё в порядке, даже излишне.

— Только этим я могу объяснить то, что варвар не кинулся бежать сразу, как только очнулся, да ещё и в драку полез, — добавила она. — Хотя драка была крутая. Горо Исима наконец-то получил в рожу!

Вот тут пришлось поспорить.

— Я не варвар и владею магией.

— Не владеешь. Нет у тебя никакого Знамения, ты варвар без силы, а не маг. Лидия сама просмотреть тебя не смогла, потому что нужен Жрец не ниже ранга Настоятель, а вот у меня дар видеть астральные тела, только никто об этом не знает. И я не вижу у тебя Знамения.

— А что такого будет, если нет Знамения?

Девчонка сложила руки на груди.

— Ну вот. Я же говорила, что тебе память промыли. Тебе ещё повезло на меня наткнуться, и что я такая добрая.

Я не стал спорить, и она осталась довольна собственной проницательностью и добротой.

— Так что будет, если нет Знамения? — повторил я.

— Тебя отдадут Жрецу-Оракулу на обработку, чтобы сделать из тебя безвольного крепостного, дурак! — всплеснула руками Мидори. — Разве ты не слышал об указе императора? Всех, кто без Знамения, пленить и увозить в Духовные Дома.

Я нахмурился.

— А ординары тогда кто? Есть маги, а есть не-маги, верно же я понимаю?

Мидори мотнула головой.

— Нет, не верно. Маги — это те, кто имеет активное Знамение и может созидать магию. Ординары — те, кто имеет неактивное Знамение, сам магию не творит, но может пользоваться тем, что создали маги. А вот варвары не имеют Знамения и не способны ничем пользоваться. Многие из них предали Стокняжье, когда была война, и теперь подлежат обработке у Жрецов по указу «О крепостных».

Паршивое начало.

Попал мимо Тафалара, теперь

— А как оно выглядит, это Знамение?

Девчонка вскинула брови от удивления, но тут же вспомнила, что Жрецы промыли мне мозги, и наконец выдала информацию, которой мне так не хватало.

— Знамение выглядит как невидимый нимб над головой мага, над его астральным телом. У тёмных магов это лента с чёрными цепями богини Некры. Называется некроглиф. У светлых магов это лента из белых ветвей богини Виры. Называется вироглиф. Знамение рождается вместе с магом, но чтобы увидеть его, нужен Жрец не ниже ранга Настоятель. Так понятно тебе?

Я покачал головой, вспомнив про свой Изъян.

— Но ты ведь видела, как я применил силу и отшвырнул девчонок в озере? Как ты объяснишь это? Это же магия.

— Нет. Это не магия. Точнее, это не сила Знамения, а что-то другое, — нахмурилась Мидори. — И такого я никогда не видела. Вот если ты покажешь ещё раз…

Я опять покачал головой.

Своим Изъяном я управлять не умел, однако сдаваться и называть себя варваром тоже не собирался. От этого зависела моя жизнь.

— А есть способ усилить магию? Хотя бы временно.

Девчонка не ответила и поспешила к шкафу.

Сдвинув дверцу, она уставилась на три халата синего цвета, висевших на вешалках.

— Мичи не богат, но, думаю, он не обидится, если мы возьмём у него кое-что.

Она сдёрнула с вешалки застиранный халат, с заплаткой на подоле. Ещё прихватила бамбуковую шляпу конусом, широченные штаны и соломенные сандалии приличного размера, потом тихо закрыла шкаф и бросила всю одежду на постель.

— Переоденься. Твои мокрые вещи оставим в шкафу у Мичи. Думаю, он не обидится. Он никогда на меня не обижается.

Я быстро кивнул.

Местная одежда мне точно не помешает. Это лучше, чем носить иноземные шмотки и раздражать местных. Нартонцев не слишком тут любят.

Я обшарил собственные карманы (они оказались пусты, даже пропуска в Караванный Портал там не было) и только потом бросил мокрое пальто на пол, принявшись быстро стаскивать с себя китель с рубашкой.

Девчонка уставилась на меня и часто заморгала, будто силилась зажмуриться, но её глаза сами по себе продолжали смотреть, как я раздеваюсь.

Кажется, стоять рядом с полуголым парнем ей было в новинку.

Странно.

Если она Целитель, то должна была часто видеть тела пациентов, или она только учебные манекены топить тренировалась?

— На твоей коже совсем нет загара, — прошептала она. — Сколько живу в Ютаке, у нас не бывали такие.

— Ты же вроде метиска, — сказал я. — Кто-то из твоих родителей явно из светлокожих.

— Мама коренная жительница Ютаки, а родного отца я никогда не видела. Только приёмного. Но он с нами давно не живёт…

Она осеклась, когда я расстегнул ремень и начал снимать мокрые брюки, зажмурилась и резко отвернулась.

— Слушай, ты так не ответила, есть ли способ усилить магию? — напомнил я, быстро стягивая с себя штаны и надевая местную одежду, широкую, свободную и, самое главное, сухую.

— Есть способ, но это непросто, — ответила Мидори, не оборачиваясь. — Маг может увеличить мощь, а значит, усилить и свет Знамения с помощью соляного амулета. Очень дорогая и редкая вещь. Бывают амулеты из белой соли и из чёрной, для светлых и тёмных магов. Амулет можно получить только в дар от Домов-Династий. Больше ты никак соляной амулет не получишь. Купить их невозможно.

Я запахнул халат, обвязался поясом и сунул обмороженные ступни в сандалии, не сдержав тихого стона боли.

Услышав его, девчонка повернулась и уставилась на мои ноги.

— Нужно перевязать!

Она кинулась к моим ногам, но я остановил её, придержав за плечо.

— Погоди. Сегодня я уже слышал про соляной амулет… от того парня, Горо Исимы.

Девчонка выпрямилась.

— Горо? Ну да. Сегодня его старший брат Дэйчи женится на внучке главы Торгового Дома Янамара. Семье Исима вручат амулет из белой соли. Такого события в нашей деревне отродясь не было. Праздник будет до самого утра…

Она вдруг нахмурилась, уловив выражение моего лица.

— О нет. Только не говори, что ты собираешься отобрать амулет у Исимы.

— А как ещё я смогу доказать, что владею магией?

Мидори вздохнула, затем забрала бамбуковую шляпу с постели и подала мне.

— Иди. Я скажу, что ты наврал мне о своём имени, ударил меня и сбежал. Ты ведь меня не сдашь? Если меня заподозрят в укрывательстве варвара, то выгонят из школы. И тогда маме не разрешат открыть лавку, а мама так долго трудилась. Нас даже могут в тюрьму отправить, а она тут совсем недалеко, между прочим.

Я посмотрел ей в глаза.

А ведь девчонка, и правда, порядком рискнула.

— Зачем ты мне помогаешь?

На лице Мидори отразились гнев и тоска, но пояснять она не стала.

— Какая тебе разница? — Сдвинув занавеску на окне, она добавила: — А теперь беги, пока никого нет. Как выйдешь из сада, отправляйся через пустошь и скройся в джунглях, двигайся вдоль реки по течению, потом будут поля, много полей, потом река разливается. А дальше Янамар, главный город нашего княжества. А уж потом выбирайся на север, в столицу империи, в Измаил, с твоей внешностью ты там затеряешься. И ни в коем случае не приближайся к храмам и верхолётным станциям. Там сразу поймут, что у тебя нет Знамения.

Я не знал наверняка, стоит ли доверять такой врунье, как Мидори.

Однако интуиция подсказывала, что девчонка говорит правду. Слишком много обиды и гнева пылало в её глазах, а такое сыграть невозможно.

— А ты про Тафалар что-нибудь знаешь? — спросил я шёпотом.

Мидори опешила.

— Все про него знают. Это город наёмников. Говорят, страшное место, и лучше туда не соваться.

Вот теперь я почему-то не удивился — наверное, стал привыкать к тому, что Тафалар совсем не тот, каким представляли его в Инструкции.

Я подошёл к окну, чуть сдвинул занавеску и оглядел округу.

Небольшой огород, рядом другие домики и кусты — есть возможность скрыться. Только интуиция опять сработала: что-то уж слишком тихо, а на одной из грядок валяются грабли с налипшей сырой землёй, будто их бросили только что и в спешке.

До моего плеча вдруг дотронулась рука девчонки.

— А тебя как зовут? Ты помнишь?

— Кирилл, — ответил я, не решившись назвать своё иномирское имя — Киджо. По нему меня легко могли вычислить.

— Кирилл, — эхом повторила Мидори. — Какое красивое нартонское имя.

Я ещё раз посмотрел в окно, но не спешил туда лезть.

Интуиция не подвела. Если б я высунулся, то головы бы у меня уже не было.

Через пару секунд по окну

* * *

Святая Богородица, храни мою реакцию!

Я оттолкнулся от подоконника ногой и упал на бок, прихватив с собой Мидори и вжав девчонку в пол.

В комнату с шипеньем ворвался клубок живых цепей и завис в воздухе. Цепи раскинулись в разные стороны, как осьминог, вспыхнули красным, обрели змеиные головы и принялись кидаться на стены и пол.

От их укусов по доскам брызнул красный яд.

— О нет! Это учитель Ма! — закричала мне в ухо Мидори. — Жрец-Настоятель! Это его оружие!

Цепи вытянулись и со свистом хлестанули рядом с нами, щепки полетели в лицо.

— Достаю Пупса! — В руке девчонки появилась бомба-катушка.

Не знаю, как именно Мидори собиралась отбиваться этой штуковиной, но я сжал запястье девчонки, останавливая её бездумное рвение.

— Нет. Если ты полезешь меня защищать, то себя подставишь.

Времени на раздумья не было, поэтому всё, что пришло мне на ум в тот момент — это сорвать с головы бамбуковую шляпу и запустил её, как диск, прямо в клубень из цепей.

Шляпа разлетелась на куски, но всё же отшибла цепи к стене.

Это дало нам возможность вскочить и кинуться к двери.

Через мгновение та распахнулась сама, и в комнату ввалился толстяк-азиат с помятым заросшим лицом, будто с недельного бодуна. А ещё у него не было левой руки — рукав белого кимоно свисал с плеча, зато на поясе в ножнах торчал меч.

Я оставил Мидори за спиной, а сам рванул на мужчину, подключив силу инерции — другой силы у меня всё равно не имелось.

Мой кулак пошёл вперёд, точно в подбородок противника, но не успел я полностью выбросить руку, как ладонь толстяка обхватила мой кулак, будто стальными тисками, и провернула вокруг оси.

Меня крутануло в воздухе, как на карусели, и я рухнул мужчине под ноги.

Кажется, треснуло что-то в плече… мать его…

Боль не помешала мне отдать должок прямо с пола: я приподнялся на одной ноге, а второй отвесил толстяку удар по голени. Мой сандалет треснул и отлетел в сторону, ну а я уже вскочил на ноги и с разворота сработал противнику ступнёй в шею.

Удар вышел точным и попал в цель.

Правда, толстяк даже не пошатнулся. Он поднял свой единственный кулак с письменами на костяшках и ответил мне таким энергетическим тумаком в живот, что, рухнув, я чуть не проломил пол.

Вокруг меня и Мидори образовалась клетка из серебристой сети — магическая ловушка.

— А ты неплох, — пробасил мужчина, пока я приходил в себя от удара. — Вёрткий, как куница, но напоминаешь мне опоссума породы кей-кай, они белошёрстные, поджарые и много о себе мнят. Возможно, ты даже готов к тому, чтобы сражаться с моллюсками, которых готовит на обед тётушка Дзи.

Он мог потешаться сколько угодно — я и без шуток понимал, что не выйду из ловушки.

Кашлянув, я перевернулся на бок и в одно движение снова вскочил, но на этот раз кинулся не к толстяку, а ухватил Мидори и прижал её к себе спиной, будто брал в заложники.

Раз уж меня всё равно схватят, то нужно отвести от неё подозрения.

Я скользнул рукой под халатом девчонки. Ладонь ощутила нежную кожу её бедра и мокрый купальник, а затем нащупала то, что искала.

Нунчаки.

Рывком я сдёрнул их с пояса Мидори и обхватил ей горло цепью между дубинками.

— Надо было тебя сразу пришибить, — процедил я ей, но так, чтобы услышал и толстяк.

Он прищурился.

А потом произошло то, чего я никогда не видел раньше: вспышка — и в то же мгновение лезвие меча замерло на волосок от моей шеи.

Либо чёртов толстяк телепортировался, либо владел замедлением времени. Ну не мог он так быстро до меня добраться!

— Ну что, вертлявый, довертелся? — Мужчина приблизил ко мне щетинистое лицо, дыхнул перегаром и добавил тихо: — Я оценил твой поступок насчёт Мидори. Уж я-то знаю, что она спасала твой варварский зад добровольно. Только это тебе не поможет…

Эпизод 5

Меч стал весомым аргументом против меня.

Я медленно убрал цепь нунчак и отпустил Мидори. Девушка выдохнула, выдернула из моих рук оружие и шагнула в сторону, умоляюще прошептав:

— Пощадите его, учитель Галей. Он ведь не виноват, что варвар…

— Не ной, — буркнул в ответ учитель.

Значит, этого однорукого мастера-пьяницу зовут Галей.

Странная для него фамилия, больше похоже на прозвище. А я уж подумал, что это и есть Жрец-Настоятель, учитель Ма. Хотя на Жреца он действительно мало похож.

— Выйди, Мидори! — приказал учитель. — Твоего участия больше не требуется. Хорошо, что тебе хватило ума не пустить в ход своего Пупса. Иначе я бы тебе уже не смог помочь!

Девушка бесшумно скрылась за дверью, а я и Галей продолжили смотреть друг другу в глаза. Меч учителя всё сильнее упирался мне в шею, хотя надобности уже не было — девчонку ведь я отпустил.

Только толстяк будто не мог остановиться. Его злил один вид моей физиономии, и он бы зарезал меня прямо тут, если бы в комнату не вошли ещё трое человек.

Судя по всему, те самые учителя, которые должны были быть на собрании.

Мужчина и две женщины, среди которых была и Лидия Зернова (мой блокнот она держала в руке).

На фоне старушки вторая женщина выглядела ещё более высокой и крепкой, чем была. Широкие плечи и накачанное тело не смог спрятать даже халат. К её руке крепился такой же квадратный щит, как у Горо Исимы, а на поясе висел целый набор кандалов с письменами на металле.

Она защёлкнула наручники на моих руках, заведя их за спину.

— Всё. Убирайте меч, учитель Галей. Если парень будет дёргаться, я приложу его так, что он долго встать не сможет.

Толстяк усмехнулся.

— С вашей грациозностью, учитель Ёси, он встать не сможет никогда. Так что можете бить. Его снежная нартонская рожа так и просит кулака.

Ну вот ещё один расист на мою голову.

Галей убрал меч и отошёл, но тут ко мне шагнул другой мужчина, возрастом даже старше Лидии, и можно было не гадать: это и есть Жрец-Настоятель, тот самый учитель Ма, управляющий красными цепями-змеями.

Он явился в чёрном халате, лысый, худой, высокий и равнодушный, как призрак. Под его глазами залегли тёмные круги, а кожа лица имела зеленовато-серый оттенок, будто он не спит ночами, потому что превращается в упыря.

Жутковатый тип.

Даже

— Это варвар, тут и говорить нечего, — сразу объявил Жрец. — Не вижу у него Знамения.

— Значит, я оказалась права, — констатировала Лидия и указала подбородком на мой блокнот. — А эту вещь он украл.

— Я не вор, не варвар и владею магией, — мой голос не дрогнул: на кону стояла жизнь и свобода.

— Ну да, ну да, — покачал головой толстяк Галей. — Если ты маг, то у меня две руки.

Я пропустил его очередную издёвку мимо ушей, сверля глазами Жреца и соображая, на что бы нажать посильнее.

— Или вы готовы отправить в крепостные невиновного мага из столицы? А если Жрец-Оракул разглядит во мне Знамение? Тогда ваши способности поставят под вопрос, учитель Ма. И ваш ранг Настоятеля тоже.

Тёмные глаза Жреца чуть из орбит не вылезли, но ответил он на удивление спокойно:

— Бросьте его в яму. И десять плетей по спине. А я отправляюсь к Оракулу Духовного Дома Янамара, господину Тарэта, чтобы он обработал этого мальчишку раньше всех. Без очереди. Потом я лично заберу его в свои крепостные и отправлю в поля.

Он развернулся и покинул комнату.

— Лучше бы ты молчал, варвар, — нахмурилась учитель Ёси, женщина с пудовыми кулаками. — Теперь ты станешь крепостным ещё быстрее, чем мог. Завтра утром учитель Ма уже всё устроит. И десять плетей… это слишком.

Толстяк Галей грузно зашагал к выходу.

— Не десять, а двадцать плетей, учитель Ёси. Ещё десяток от меня всыпьте этому опоссуму. Засранец меня по шее ударил.

— Делайте это сами, — отказалась женщина. — Я не бью детей, даже если они из варваров!

Она толкнула меня к толстяку.

Галей ухватил ворот моего халата и придержал.

— А я бью. Я очень люблю бить детей.

Мне захотелось наорать на них обоих, чтобы они наконец услышали меня, но я заговорил спокойно, как мог:

— Послушайте, я владею магией, только дайте доказать это. Нужно усилить мою энергию, и тогда вы увидите, что ошиблись.

Толстяк шагнул в коридор и потащил меня за собой.

— Вообще-то, мой рабочий день закончился. Ещё к празднику надо переодеться. Чую, сегодня там будет лучшее рисовое вино во всём Янамаре. Торгаш Маямото раскошелится. Но так уж и быть, я потрачу время и отвешу тебе двадцать плетей. Исключительно ради собственного удовольствия.

— Я же говорю, что могу доказать…

— Тридцать плетей!

— Эй! Погодите…

— Сорок плетей!!

Меня провели по школьному двору, как преступника.

Галей не отпускал моего воротника всю дорогу, а следом шла учитель Ёси.

Около крыльца школы собрались ученики. Их было не так уж и много — всего четыре группы. Где-то больше десятка, а где-то всего по двое.

В зелёных халатах стояли Целительницы (Мидори тоже пришла). Группу из пяти девчонок возглавляла Лидия Зернова.

Ещё трое учеников носили чёрные халаты, как у настоятеля Ма. Значит, это были Жрецы. Тут не ошибёшься.

Третью группу, самую многочисленную, я тоже определил сразу, потому что увидел там Горо Исиму. Его окружали парни и девушки в синих халатах и с квадратными щитами на запястьях. Мидори говорила, что Горо относится к Линии Стражей.

А вот те двое, что стояли в белых халатах, остались для меня загадкой, но если сопоставить учителей и учеников, то получалось, что в этой маленькой школе есть всего четыре преподавателя и четыре группы студентов.

Целителей обучала Лидия; Жрецов — учитель Ма; Стражей — учитель Ёси.

Значит, учениками в белом занимался толстяк Галей. Только что именно он им преподавал?

Все собравшиеся у крыльца проводили нас взглядами. Кто печальным, кто злорадным, кто равнодушным.

Галей втащил меня за собой на крыльцо, протопал по деревянным ступеням и плечом пихнул створки дверей. Я успел разглядеть многочисленные стальные стеллажи у стен, с письменами на ручках, но дальше случилось то, чего не ожидала даже учитель Ёси, судя по её ошеломлённому лицу.

Как только мы оказались в первом коридоре школы, толстяк вдруг обхватил ладонью мой затылок, быстро провёл по нему пальцем, нащупав точку…

И меня вырубило.

Я успел лишь почувствовать, как подгибаются колени.

* * *

Очнулся я от резкого запаха.

Вонь ударила по мозгам и тут же их взбодрила. Ещё не открыв глаз, я уже понял, что свисаю на распятых руках, ну а потом под нос мне опять сунули что-то вонючее.

Я дёрнул головой и распахнул глаза.

Ошибиться было невозможно: это темница для наказаний.

Каменные стены здесь потемнели от сырости и гнили, затхлый воздух будто закаменел в неподвижности, на стенах висел целый набор бамбуковых палок и пара плетей с узорными рукоятями.

Мои запястья держали цепи, прикованные к двум столбам, а я стоял между ними. Причём, только в штанах и одном сандалии на левой ноге.

Халат с меня сняли, и я уже догадывался, для чего.

— Ну что, опоссум кей-кай, твои пятьдесят плетей ждут тебя, — с жутким оскалом сообщил мне толстяк Галей.

Он продемонстрировал в руках кнут из плетёной в косичку кожи.

— Было же десять… — хрипнул я.

— Ничто не постоянно в нашем мире.

Рядом с Галеем стояла учитель Ёси с деревянной плошкой мази в руке (вот откуда воняло).

Женщина смотрела на меня с тоской и обречённостью. Она, как и Мидори, сочувствовала варварам, но, в отличие от девчонки, Ёси не выказывала желания хоть что-то изменить, даже с помощью вранья.

— Десять плетей и ни одним ударом больше, учитель Галей, — сказала она и направилась к выходу. — Снаружи я оставлю двух учеников из Стражей. Как только придёт учитель Ма, снимем охрану.

— Учитель Ёси! — выкрикнул я, дёрнув руками в цепях. — Позвольте мне продемонстрировать магию!

У дверей она остановилась.

— Демонстрируй. Если мы ошиблись, то вся школа принесёт тебе извинения.

Я сжал кулаки и напряг запястья, обхваченные стальными кандалами. Зажмурился до боли.

Ну пожалуйста! Чёртов Изъян! Покажись сквозь кожу и напугай этих учителей до икоты! Давай!..

Я не знал, как работает моё уродство, почему оно вообще появляется и какой силой обладает. Я ненавидел его всей душой, но именно сейчас, когда оно так понадобилось, его не было.

— Не лопни, кей-кай! — заржал Галей на весь подвал.

Учитель Ёси вздохнула и тихо вышла за дверь. Теперь я остался с толстяком один на один, и у меня даже спина вспотела от предчувствия встречи с плетью.

Галей развернул полотно кнута до пола и заглянул мне в глаза.

— Те, кто владеет магией, способны ею управлять. А если ты не способен, значит, ты не маг. Так тебе ясно?

Не

— Я научусь управлять тем, что мне даровано.

— Все опоссумы что-то обещают перед тем, как получить удар по спине.

Толстяк шагнул ближе и замахнулся кнутом, метясь в мою спину.

От звонкого щелчка я весь напрягся, ожидая первую порцию боли, но удар пришёлся не по мне, а по каменным кирпичам пола.

— Благодари Мидори, — тихо сказал Галей. — Она просила тебя пощадить. Хорошо, что наша сердобольная глупышка никогда больше не увидит твою рожу.

Он щёлкнул по полу второй раз.

— Тебе разве не больно?

Дважды намекать не пришлось.

Я издал такой жуткий стон боли, будто меня режут на части. Толстяк ударил по полу ещё, и я снова завыл, как не выл никогда.

Отсчитав десять ударов, Галей остановился, вытер потное лицо и вдруг съездил кнутом мне по голой спине, да ещё с оттяжкой, очень профессионально.

Вот теперь я заорал от настоящей боли.

Меня выгнуло, цепи звякнули на руках, и я рявкнул:

— Какого хр-р-рена вы твор-р-р-р-ите?!!

Ещё добавил смачный мат. На русском, конечно. Только он способен выразить всю несправедливость бытия.

Галей скрутил полотно кнута вокруг рукояти и повесил на стену.

— Это за неуважение к учителю. Ты поднял на него руку вне поля для тренировки. И если ты выживешь, что маловероятно, то не забывай об уважении.

Я дёрнул руками и процедил:

— Уважал я когда-то одного наставника… а он меня предал.

Галей ничего на это не ответил.

Он лишь бросил:

— Прощай, кей-кай, — и вышел из темницы.

* * *

Не знаю, сколько прошло часов.

Всё это время я не прекращал попыток освободиться, только бесполезно — цепи держали крепко, столбы стояли как влитые.

Я так усердствовал, что моё тело от натуги уже лоснилось потом и не реагировало на холод и сырость подвала, хотя изредка по мышцам пробегал неприятный морозец.

Чего я только не испробовал, снова обращался к внутренней магии, призывал Изъян.

Всё без толку.

Когда я совсем выбился из сил, на двери снаружи скрипнул засов. Меня бросило в холод. Неужели учитель Ма уже явился?

Я уставился на открывающуюся дверь, в ожидании очередного дерьма на свою голову.

Нет, это был не учитель Ма.

В полумраке темницы появился Горо Исима. И пришёл он не один — около выхода встал один из его дружков, а второй, видимо, сторожил снаружи. Пока дверь открывалась и закрывалась, я услышал, как кто-то тихо переговаривается с охранниками, которых оставила учитель Ёси.

Ну что ещё можно было ожидать?

Охрану задействовали из учеников Линии Стражей. Оттуда же был и Горо Исима, поэтому одноклассники без проблем пропустили своего.

На этот раз Горо не стал пользоваться магией своего щита.

Он направился ко мне, вынимая кинжал из ножен на поясе.

— Неплохо ты отдыхаешь, снежный выродок.

Он улыбнулся и остановился рядом, но так, чтобы я не достал его ногами.

— Решил вместо праздника ко мне в гости заглянуть? — спросил я.

— Ты испортил мне весь праздник. Ты опозорил меня перед школой и перед Мидори, а я планирую сделать её своей женой через два года, после того как получу психодух. Ты должен ответить за моё унижение, урод. Горо Исима обид не прощает, кем бы ты ни был.

Я сощурился, глядя ему в глаза.

— Тогда освободи меня и решим прямо тут, кто за что ответит.

Парень покачал головой.

— Я не драться с тобой пришёл, заморыш, а отомстить. Отрежу тебе язык. Будешь молчаливым рабом. Никто не поймёт, что это сделал я. Мало ли у варвара недругов.

Он глянул на меня так, что не осталось сомнений: его рука не дрогнет, даже перерезая мне глотку, не то что язык.

Горо приказал своему дружку:

— Придержи ему ноги, Джун, чтобы он меня не пнул. У него сильные удары. Он мне кулаком чуть челюсть не сломал.

Один из братьев Цути поспешил ко мне.

— Ты тоже в рожу хочешь получить? — обратился я уже к нему, напружиниваясь всем телом и готовя ногу к удару. — У тебя лишние зубы?

Здоровяк широко улыбнулся, показывая мне дыры от уже выбитых зубов.

— Лучше его вырубить сразу, так надёжней. — Он сделал жест от корпуса, задействуя магию щита, прикреплённого к руке, и таранная волна энергии понеслась прямо на меня.

Теперь встречи с ней не избежать — не увернуться, не отскочить.

Страха не было, только гнев.

Такая ярость, что внутри будто бомба взорвалась — появился жгучий холод Изъяна. Вот оно! По телу пронёсся мороз, жилы напряглись, вздыбились под кожей, и прямо на глазах по венам потекла чёрная сила. Сердце заколотилось быстрее, разгоняя адскую «грязь».

Я не знал, как этим управлять, но напрягся и приготовился, глядя, как таранная волна от щита Джуна приближается ко мне. Жилы на руках забугрились, вены почернели сильнее, кандалы больно впились в кожу.

Волна накрыла меня с головой и… разбилась о моё тело, вспыхнув искрами. Те зашипели на влажном потолке. Но и это оказалось не всё.

Да, было больно, меня будто бетонной плитой зашибли, но тело забрало часть таранной энергии себе и отправило её обратно в противника. Оно сработало как отражатель!

Парней оттащило к двери.

И надо было видеть их рожи!

Джун остановился, отвесив квадратную челюсть, а побледневший Горо шагнул назад вместе со своим кинжалом.

— Ты… маг? — Его голос дрогнул. — Почему тогда учитель Ма не увидел в тебе Знамения?

— Потому что он слепой, — ответил я сквозь зубы.

Ярость давила мне грудь, желудок и даже голову — внутри полыхал Изъян.

Я напряг руки, и цепи жалобно скрипнули.

Горо сделал ещё шаг назад, к нему присоединился Джун. И пока цепи скрипели под натиском моих рук, оба парня со страхом пялились на меня, отходя всё дальше.

Длилось это недолго.

Горо Исиму вдруг прошибла ненависть.

— Сидхов выродок всё равно своё получит!

Он размахнулся, чтобы метнуть в меня кинжал, но тут дверь за спинами парней распахнулась, и бодрый мальчишеский голос проорал:

— Здря-я-я-мс, тараканы! Я пришёл с миром, но это не точно!

В темницу ворвался парень-азиат с вихрастой седой чёлкой, хотя лет ему было не больше, чем мне. Ростом он не уступал ни Джуну, ни Горо, но вот крепостью мышц не мог похвастаться.

Таких у нас называли каланчой и говорили, что он не высокий, а длинный. Обычно они мужали и обрастали мускулами позже остальных.

На руке у парня имелся квадратный щит, как у Горо.

Значит, он тоже из Линии Стражей.

За ним влетели ещё шестеро совершенно

Тем временем вихрастый парень с ехидной улыбочкой бросился к самому Горо.

— Привет тебе от рода Хегевара, паскудный хорёк! И постирай носки!

— Да! — пискнула одна из мелких девчонок с двумя бубликами волос на голове (её я видел в группе Целительниц). — И постирай носки-и-и-и!

Носков на ногах Горо, кстати, не было.

Шутейки вихрастого пацана он пропустил мимо ушей.

— Привёл всю свою нищую семейку? А где же ваш папаша? Ой, он же в тюрьме! — Горо широко расставил ноги, выставил кинжал и добавил: — Ну иди. Я тебе голову отрежу, длинный. Так хоть покороче станешь.

— Не дотянешься! Я плюю богам на макушку, а ты у них отсасываешь! — заржал тот.

Вся семья поспешила ему на помощь, и вместе они атаковали Горо. Ещё двое налетели на Джуна.

Бой был быстрым и беспощадным.

По ударам и тому, как двигались противники, несложно было догадаться, что многие из ребят учатся на Линии Стражей, хотя были ещё двое других: Целительница и Жрец.

Мальчишка в чёрном халате держал бубен, в который начал колотить так, что задребезжало в мозгах. А маленькая девчонка-Целительница вынула нунчаки и приготовилась кинуться в самую гущу драки.

Но бились в основном Стражи, и тут всё решали сила и устойчивость.

Таранные волны от щитов столкнулись с таким звуком, будто сшиблись металлические плиты. У Горо щит был прочнее, а сила удара выше, зато у вихрастого шутника имелось численное преимущество.

Скрежет и звон оглушили темницу, искры полетели в стены и опять зашипели.

Джун получил первым и отлетел к стене без сознания, ну а потом настала очередь Горо. Под таким бешеным натиском сопротивлялся он недолго.

Парень успел лишь выставить оборону, его щит на руке увеличился за счёт магической энергии, но это его не спасло. Щит треснул и раскололся на куски. Горо рухнул на спину, пропахал лопатками пол и уткнулся затылком точно в мою ногу.

Догадавшись, где очутился, он с ужасом взглянул вверх, прямо мне в глаза.

Ну а я улыбнулся.

— Пока, хорёк. И постирай носки.

Удар моей ноги пришёлся ему туда же, куда Горо уже от меня получал.

Парня отшибло в сторону, и он затих.

Пока длилась драка, Изъян во мне исчез, и впервые в жизни я не проклинал его последними словами.

Семейство незнакомцев во главе с вихрастым подошли ко мне.

— Мидори сказала, что тебе Жрецы память промыть успели, но мне всё равно. Ты спёр мою одежду, бледнолицый, — предъявил он. — Я видел, как тебя вели под конвоем. Смотрю, идёт какой-то пацан и делает вид, что это его шмотки! И знаешь, я обиделся. Наша матушка не для того трудится, чтобы ты крал у нас вещи! А свои заплатки на одежде я всегда узнаю!

После его слов, я сразу понял, кто это.

Именно в его комнату привела меня Мидори и именно в его шкафу она поживилась.

«Мичи не богат, но, думаю, он не обидится», — говорила она.

А Мичи взял и обиделся.

Эпизод 6

В школьном подвале стихло.

Вихрастый парень и все его мелкие подельники уставились на меня.

— Ты мне теперь должен, бледнолицый. — Мичи покосился на мой халат, который висел на гвозде, торчащем из стены. — Семь таких костюмов! И тележку.

— Тележку чего? Тоже костюмов? — уточнил я хрипло.

— Просто тележку. Нам тележка нужна, чтобы крупу с полей возить. У нас верхолёта нет, вообще-то. — Он ткнул большим пальцем в толпу детей, собравшихся рядом. — Это мои братья и сёстры. Нас семеро, а я старший. Меня зовут Мичи Хегевара.

Я оглядел худые лица ребят.

Видно, что недоедают, зато любопытства в глазах хоть отбавляй. И самое главное — не было в них озлобленности. Они разглядывали меня с интересом, как чудо. Им тоже в новинку было увидеть «бледнолицего».

Пришлось представиться, и теперь я уже не боялся произносить своё имя — судя по всему, с таким можно и за нартонца сойти.

— Кирилл. — Я дёрнул руками в цепях. — Вы, конечно, вовремя, ребята. Спасибо. Но, может, сначала освободите меня, а потом поговорим? И про костюмы, и про тележку.

Мичи кивнул остальным, и двое его братьев поспешили снять с моих рук кандалы с цепями.

— Вообще-то, мы не за тобой пришли, — сообщил Мичи, покосившись на Горо. — У нас свои счёты с Исимой. Мы уже месяц не могли достать этого хорька. Но я знал, что он к тебе наведается. Дождётся, когда все будут на празднике, и сунется тебе мстить. Ты ему так в бубен врезал на глазах у всех, что Горо бы такого не простил.

При слове «бубен» маленький брат Мичи — тот, что из Линии Жрецов — поморщился и закатил глаза.

— Извини, Шаман Ю, — тут же повинился Мичи, делая серьёзный вид, — про бубен я не специально. Вырвалось просто. Как я посмел сравнить харю какого-то доносчика с бубном. А у тебя вообще самый великий бубен из всех великих. Не лицо, в смысле, а бубен, в который ты стучишь… барабанишь… дубасишь. Ну ты понял.

Он прокашлялся и добавил шёпотом, обращаясь уже ко мне:

— Шаман Ю ненавидит, когда кто-то оскорбляет бубны. Ты это учти и никогда не оскорбляй бубны, понял? Он собирается достигнуть высшего ранга по Линии Жрецов и стать Оракулом, чтобы править Духовным Домом Янамара. А ещё он немой, зато слышит хорошо. Ты это тоже учти.

Я покосился на пацана-Жреца.

Ему было лет восемь на вид, зато важности через край, да и глубокомысленности во взгляде, как у столетнего. Один глаз у Шамана Ю был чёрным, а второй — карим, и чёлка торчала вверх так же, как у старшего брата, только без седины.

Мичи отдал короткий приказ родным, и те снова распределились по темнице. Кто-то убирал следы драки, кто-то связывал поверженных Горо и его дружков.

Похоже, я слишком кровожадно на них посмотрел, желая их прикончить, потому что Мичи сразу понял, о чём я думаю.

— Не волнуйся. Сегодня мы сделаем так, что этот доносчик, отправивший моего отца в тюрьму, сам туда попадёт. Надо-о-лго попадёт. И знаешь, что я скажу? Уж лучше смерть, чем пребывание в «Железном Бутоне», поверь мне. А Шаман Ю сделает такой ритуал, что эти говнюки ничего не вспомнят в ближайшие дни, пока будут на допросе.

Лицо парня говорило о том, что он сделает

Я отыскал глазами кинжал, который он обронил, поднял оружие и подошёл к Горо, потеснив мелких ребят Хегевара в сторону.

— Эй, ты что делать собрался? — занервничал Мичи. — За убийство можно в «Железный Бутон» и самим загреметь, ты это учти! Ты меня подставить хочешь, да? Все же сразу на меня подумают! А ничего, что я тебя из дерьма вытащил? И вот так ты мне отплатишь?

Я сильнее стиснул рукоять кинжала, занесённого над грудью Горо. Ладонь вспотела — людей я никогда не убивал. Да и проблем потом не оберусь.

Тут в подвал влетел ещё один мальчишка.

— Там смена охраны идёт! Валите быстрей!

Ещё несколько секунд я держал кинжал наготове.

— Если ты его грохнешь, то я тебя сдам, понял? — вдруг прошептал Мичи. — Или ты меня тоже грохнешь, а потом всю мою семью? Лучше давай сделаем так, чтобы Горо загорал в «Железном Бутоне» лет десять, а? Нам обоим от этого будет хорошо. Пусть говнюк почувствует тяжесть жизни, а не лёгкость смерти.

Я опустил кинжал, сдёрнул с пояса Горо ножны и шагнул назад.

— Ладно. Он твой.

— Тащите его в Логово, — быстро велел помощникам Мичи. — Ждите меня там, а я провожу этого перца к реке.

Девчонка-Целительница вдруг замерла и с претензией уставилась на старшего брата.

— Перца? Ты даже меня так не называешь!

— Какой из тебя перец, Юмико? Мы же договорились, что ты Боевая Бабочка с Лазурными Крыльями, Затаившаяся на Трепещущем Цветке Сакуры.

— Но Перец круче! — надулась та и поспешила за остальными к выходу.

Пока дети уходили и утаскивали свою добычу в виде Горо и Джуна, я уже успел сдёрнуть халат с гвоздя, накинуть и обвязаться поясом, за который сунул кинжал в ножнах.

Мичи всё это время хмуро меня оглядывал, но ничего не спрашивал.

Я потёр ноющие от кандалов запястья и вместе с Мичи поспешил убраться из подвала. Мы бесшумно прошли мимо связанных Стражей-охранников, лежащих без сознания, быстро проскользнули наверх по лестнице и покинули эту маленькую неприветливую школу.

Мичи прихватил из своей комнаты бамбуковую шляпу и ещё одни сандалии.

— Теперь ещё семь таких же шляп мне должен, бледнолицый. И про обувь не забудь. Тоже семь. И это, не считая семи костюмов и тележки. Одной тележки, но можно две.

Чем дольше я общался с Мичи Хегеварой, тем больше влезал в долги.

Зато он рассказал, что Лидия Зернова вместе со всеми другими учителями ушла на праздник, а заодно не постеснялась прихватить с собой и мой блокнот.

— Наверное, чтобы показать главе Торгового Дома Янамара, — предположил Мичи. — Господин Маямото лучше всех смекает в ценности разных вещичек. Торгаш высокого класса. Он может толкнуть тебе всё, что угодно, даже козявки из твоего же носа, и ты будешь считать, что это выгодная сделка. Я называю его Многолапый Маямото.

Умел этот вихрастый давать людям чёткие определения.

Хорёк, Перец, Многолапый.

На улице стояла ночь, вдалеке у подножия гор мерцали огни деревни, порой вспыхивали салюты, вверх взлетали сияющие воздушные змеи, только мне показалось, что они сделаны из металла. Настоящее произведение искусства и техники, объединённой с магией.

Праздник был в самом разгаре.

Туда-то я и торопился.

Идею с амулетом, усиливающим магию, я не выпускал из головы. Это будет моя доза маны. Если я не найду способ восполнять себе силы и не докажу, что владею магией, то неизвестно, сколько мне ещё ходить тут вольным и живым.

Когда мы отошли от школы подальше, я собрался завалить Мичи вопросами, но тот опередил меня, не сдержав любопытства:

— Там, в подвале… я видел твои чёрные жилы. Что это? Ты маг?

— Да, — кивнул я, пока даже не зная, как именно называть самого себя. — Просто Знамения не видно. Какое-то уродство астрального тела.

— Я так и подумал, что ты маг, когда увидел тебя под конвоем сегодня днём. Учитель Галей бы так крепко тебя не держал, если бы ты был варваром. Мидори тоже мне так сказала, а уж она Галея получше знает. Он же с тебя глаз не спускал.

А вот это было неожиданно.

— Хочешь сказать, что учитель Галей знал, что я не варвар, но всё равно отправил меня в крепостные?

— Это же Галей. Скажи спасибо, что сразу не прирезал. Он таких, как ты, терпеть не может.

— Нартонцев? — в лоб спросил я.

— И это тоже. А ещё он ненавидит упёртых, странных и тех, кто на него руку осмелился поднять. Был у него такой ученик, ещё когда Галей в столичной академии работал. Много тот ученик ему бед принёс.

Мысленно я отметил эту информацию: пьяница Галей был когда-то учителем на высоком положении, но что-то случилось, и его сплавили в захолустье, а может, сам уехал.

Впрочем, это не отменяло того, что он, не моргнув глазом, заковал меня в цепи и отправил в крепостные, поддакнув учителю Ма. Ещё и по спине плетью съездил.

— Так себе человек, этот ваш Галей, — процедил я.

— Он озлобленный, — кивнул Мичи. — У него на Линии всего два ученика, а он их пару раз чуть не пришиб на тренировке в Иллюзионе.

— А чему он обучает?

— Он учитель Линии Витязей. Всё, что касается боевого искусства и холодного оружия — это к нему. Говорят, у него в друзьях лучший кузнец Янамара, Оружейник ранга Грандмастер. Он соляные знаки в сталь вковывает так прочно, как не умеет никто в южных княжествах, поэтому меч у Галея такой крутой. А ещё у него психодух закачаешься. Он даёт скорость передвижения.

Ну вот и ещё два новых понятия: «соляные знаки» и «психодух». Похоже, соляными знаками называли те самые письмена, которые я замечал на щитах и наручниках.

А вот насчёт психодуха я был не совсем уверен. Возможно, это что-то связанное с астральным телом и его способностью.

Теперь понятно, каким образом Галей тогда мне меч к шее так быстро приставил — использовал способность к скоростному перемещению.

Мичи свернул с тропинки в сторону джунглей, но я остановился на развилке.

— Спасибо, дружище, только я не пойду к реке, мне нужно в деревню. Заберу свой блокнот у Лидии.

Парень вскинул брови и заулыбался, посмотрев на меня с уважением.

— Да ты реально перец! Даже с перемытой памятью. Значит, я не ошибся.

Он вернулся на тропу и охотно повёл меня дальше, в сторону деревни.

— Знаешь, кого я называю перцами? — спросил он на ходу. —

Мичи заржал над собственной шуткой.

— Да ты философ, старик, — со вздохом констатировал я.

— Не, я не философ. Я саркастичный голос разума, — тут же возразил Мичи. — Вот мой отец… он философ. Недаром в тюрьме сидит.

* * *

От саркастичного голоса разума я узнал много чего.

Идти до деревни было прилично, через заросли по узкой тропе, да ещё и в темноте, чтобы не привлекать внимания, и Мичи, памятуя о моих перемытых мозгах, давал информацию чётко и по делу.

Много не болтал, зато всё, о чём он умолчал, читалось на его смешливом лице.

Империя Стокняжье насчитывала сто княжеств, между которыми тянулись пути для верхолётов и пространственные тропы для специальных животных — тут смотря какие у тебя возможности.

В деревне Ютака верхолёт имелся только у старосты.

Князей, правящих областями страны, называли Славной Сотней. И сотня вассалов императора внушала трепет другим государствам.

К тому же, именно Стокняжье сдерживало нечисть из Котлованных Земель. Так называли территории на юго-западе, занятые племенами подземных магов, упырей и ниудов. Что именно означали эти «Котлованы», я не особо понял, но Мичи, говоря о них, делал страшные глаза.

— Ниуды и упыри лезут из Котлованов, и достаётся от них на границах наших княжеств. Зато заслоны Славной Сотни защищают весь мир от этих тварей. На том и стоим. На нашей доблести. Ну и на крови, кишках, зубах и прочих частях тварей, которые можно переплавить.

Он и сам мало что знал, а больше пересказывал чужую болтовню, но и эту информацию я внимательно запоминал и анализировал.

Так мир для меня начал вырисовываться.

Стокняжье со столицей Измаилом занимало основную часть континента и тянулось от ледников на севере до экватора на юге. Самой южной её областью и было княжество Янамар.

На северо-востоке империя граничила с двумя другими крупными державами — Валафемом и Горным Озаем. Как сказал Мичи, «наши с соседями всё больше грызутся из-за соли».

Я уже собирался выспросить, что за соль, но Мичи остановился и вынул из кармана толстую монету, только не из металла, а из прессованного серого порошка.

— Вот. Это и есть соль, — пояснил Мичи веско.

И когда я увидел эту соль, меня бросило в холод.

Он показал мне маго-тан!

Я уставился на него, замерев на месте, как контуженный.

— Эй, ты в порядке? — забеспокоился Мичи, видя мою реакцию, которую я не смог скрыть.

— Да нормально, — ответил я, прокашлявшись. — Просто спина болит. Так что там насчёт соли?

— А-а… да. Серая соль.

Мичи рассказал, что такую магическую соль делали из серого кристалла, полезного ископаемого, который добывали на севере континента. Основные залежи находились в Стокняжье, но были и спорные территории добычи.

Из кристаллов готовили два вида магической соли.

Одну — в промышленных масштабах, для зарядки разных механизмов. Эта соль так и называлась «промышленная», или серая. И то, что в нашем мире именовалось маго-танами, тут называли просто батарейками.

Батарейками, мать их!

И вот за ними истощённые маги моего мира гонялись, как за драгоценностью, работали на Заказах, доставали, крали друг у друга, а некоторые отдавали за них жизнь. Здесь же маго-таны были просто промышленными батарейками для механизмов!

Но была и другая магическая соль, редкая и малодоступная.

Как сказал Мичи: «Ювелирная работа самых лучших Мастеров Материй».

Её делали для усиления природной мощи магов и вели строгий учёт каждой партии. Такую соль тоже готовили из серых кристаллов, но применяли метод расщепления на белую и чёрную эссенцию.

Из неё создавали амулеты.

Как раз один из таких амулетов я и собирался раздобыть на празднике семьи Исима, чтобы усилить в себе магию. Но может быть, и простой маго-тан сможет мне помочь? Нужен лишь толковый алхимик, чтобы сделать из порошка жидкую ману.

— Слушай, а могу я взять у тебя одну такую батарейку? — попросил я у Мичи.

Тот мотнул головой.

— Извиняй, но это для нашей плиты. Нам на неделю хватит. Последние деньги потратил.

— А сколько такая батарейка стоит?

Парень сунул спрессованную монету в карман рукава (наверное, я слишком жадно на неё посмотрел).

— Вот эта стоила сорок медных брумов. Я ради них целый верхолёт с зерном в областном центре разгрузил!

Я это запомнил.

Сорок медных брумов стоит один маго-тан. На него можно заработать разгрузкой зерна в областном городе Янамар.

— А кто бы мог из этой батарейки сделать жидкую энергию? Типа маны.

— Чего… сделать? — Мичи уставился на меня непонимающе. — Зачем? О таком я вообще никогда не слышал.

— Зато я слышал от одного умельца, что из одной батарейки можно сделать жидкость и пользоваться дольше, — соврал я тут же.

На практичного Мичи это произвело впечатление.

— Я поспрашиваю, кто бы мог таким заняться. Но умельца надо искать в самом Янамаре. У нас в деревне вообще нет Мастеров Материй.

Он ускорил шаг, будто уходя от разговора, а я не стал его допекать, чтобы он не послал меня со странными расспросами.

— Слушай, а что за Дома-Династии? — сменил я тему.

Про них Мичи рассказал охотно, даже чересчур охотно.

Это была чистейшая клановая система, в которой семьи и рода из элиты контролировали свои сферы влияния. Такие родовые кланы и назывались Домами.

В каждом княжестве было три вида Домов: Торговые, Духовные и Военные. Всего триста самых знатных Династий Стокняжья со своим весом и интересами.

Ну и, как водится, над всем этим стояла более высокая власть — три Великих Дома из столицы. Они контролировали областные Дома и имели влияние при дворе императора Стокняжья.

Был ещё и четвёртый Дом, единственный и мало кому доступный для вхождения.

Императорская династия Искацин — Императорский Дом.

— Если породниться с одним из Домов, тебя ждёт карьера и защита, — резюмировал Мичи. — Ну и, конечно, соляной амулет в придачу, как у брата Горо Исимы. Я, например, хотел бы войти в Военный Дом Паули из западного княжества. У меня план поехать в Измаил и поступить в Международную Академию Линий. Стражей там обучает Улья Паули… такая секси. Хочешь её портрет покажу? У меня с собой.

Он не стал дожидаться ответа и остановился.

Мне пришлось тоже притормозить.

Из кармана в рукаве Мичи вынул листок, размером с пол-ладони — портрет девушки. Хрупкой, большеглазой, с локонами-пружинками рыжих волос и приличной грудью — этого не скрыл даже строгий костюм. Ну да, секси, что тут скажешь. Однако меня больше удивило другое.

— Тонковата для учителя Линии Стражей, ты не думаешь?

Я вспомнил женщину с пудовыми кулачищами из местной школы.

— Зато про Улью такие легенды ходят, — вздохнул Мичи. — Она мне даже снится, сидхова бестия, хотя я видел её только на портрете. От мыслей о ней аж всё в штанах напрягается. Ну вот… начал про неё говорить, и опять… напряжённость.

Мичи сунул портрет в карман на рукаве, с обречённым видом одёрнул халат и зашагал по тропе дальше.

Перед самой деревней я немного узнал от него и про Линии магов.

Они делились на светлых и тёмных, в зависимости от того, как маг взаимодействует со своей силой, и как эта сила влияет на остальной мир.

Линий было шесть.

Три вида тёмных магов и три вида светлых.

— Жрецы, Целители и Охотники — это тёмные, — обозначил Мичи. — Они влияют на живое. Жрецы на сознание, Целители на чужое тело, а Охотники на собственное.

Я впитывал всё, что он говорил и даже чуть замедлил шаг.

— А вот светлые маги влияют на неживое. Это Мастера Материй, Стражи и Витязи. Мастера Материй создают и наделяют вещи разными свойствами с помощью соляных знаков. Это Оружейники, Инженеры, Алхимики и прочие. Их там много видов. А вот Витязи — спецы по владению оружием. Ну и Стражи. Они управляют щитом.

Парень приподнял левую руку и кивнул на свой маленький щит, закреплённый выше запястья.

— Это щит моего отца. Его делала Мастер Осирис из Янамара, она наделила щит кучей всяких свойств, но мне пока не хватает ранга и умений, чтобы пользоваться на всю катушку. Но я всё равно повышу ранг, а через два года ещё и психодуха получу — вот тогда будет другое дело! У меня пока ранг самый начальный. У нас по всем Линиям вообще много видов и рангов, но ты со своей промытой памятью всё равно не запомнишь.

Он опустил руку.

— Получается в вашей школе не хватает двух Линий обучения, верно? — спросил я. — У вас я видел только четыре Линии, а не шесть. Жрецов, Стражей, Целителей и Витязей. Не хватает Мастеров Материй и Охотников, правильно?

— Ну да, у нас такое захолустье, что учителей не хватает. Поэтому те, кто учится на Линии Охотников и Мастеров Материй, переехали в областной город.

Я хотел что-то добавить, но тут меня повело в сторону.

Чуть не завалившись в кусты, я обхватил ладонью лоб. По телу снова прокатился мороз, а потом на несколько секунд жилы под кожей стали серыми.

Изъян проявлялся всё чаще.

— Эй, ты чего? — забеспокоился Мичи. — Ты какой-то странный всё же.

Я отдышался, вытер вспотевший лоб пальцами и поправил бамбуковую шляпу, туже завязав тесёмки на подбородке.

— Вроде, отпустило.

— Признайся, ты болен чем-то? — спросил Мичи. — Я ни у одного мага такого не видел, даже у Охотников, а у них с телом тоже всякая хрень творится.

Он шагнул от меня подальше, и я тут же покачал головой:

— Не бойся, это не заразно.

— Ага. Заразные всегда так говорят, пока все вокруг не сдохнут. — Парень остановился. — Всё, перец, дальше сам. Извиняй, но я с тобой не пойду. Не хочу заразиться, у меня семья сам видел какая большая, и за каждого мелкого я отвечаю.

Его опасения можно было понять.

— Спасибо, голос разума, — кивнул я ему. — Обеспечь нашему общему знакомому побольше тюремных лет. Ну а я, если выживу, найду тебя в школе и верну всё, что должен. В семикратном размере.

— И тележку. — Мичи широко улыбнулся, зачесал седоватую чёлку пятернёй и поспешил обратно по тропе в сторону школы.

— И тележку, — повторил я шёпотом, глядя, как исчезает в темени худая и высокая фигура Хегевары.

* * *

До деревни я добирался ещё около получаса.

Сначала двигался по тропе, потом сошёл с натоптанной дорожки и продолжил путь по окраине пустоши, ближе к первым огородам и плетёным изгородям.

Деревенька действительно оказалась небольшой, с одноэтажными домами. Только одно здание возвышалось над всеми — двухэтажное, с острой четырёхскатной крышей с загнутыми кверху углами.

Оно стояло в центре, на площади, и именно там сейчас праздновали свадьбу старшего брата Горо Исимы и внучки главы Торгового Дома. Судя по всему, ритуал обязывал проводить свадьбу в доме жениха, иначе вряд ли Многолапый Маямото притащился бы в такую дыру.

Хотя мне было плевать, кто и на ком женится.

Главное — найти Лидию, забрать у неё мой блокнот и проверить его, а затем, если артефакт всё же не работает, выкрасть соляной амулет. Ну а если не получится и это, то придётся искать алхимика и перерабатывать маго-таны в жидкую ману.

Звучит легко и просто: пойди и сделай.

Как всё получится на деле, я даже не представлял, но постарался облегчить себе задачи…

Эпизод 7

Этой ночью всё должно было решиться.

Кому-то — праздник, а кому-то — шанс выжить.

Перед тем, как войти в деревню и отправиться на свадьбу, я измазал в пыли руки, ноги, грудь, шею и лицо, чтобы не так сильно светить своей незагорелой кожей, хотя больше надеялся на темноту, отблески цветных салютов и жёлто-красный свет праздничных фонарей.

Обмороженные ноги по-прежнему ныли, но я уже привык и почти не обращал внимания.

На свадьбе собралась вся деревня, человек триста.

Были и гости из других краёв: я заметил пару женщин европейской внешности в вечерних платьях, одну темнокожую девушку с большим пером в причёске, а также нескольких мужчин, явно нартонцев, светловолосых и незагорелых.

А вот представителей некоторых других рас видеть мне ещё не приходилось.

Разве что в детских кошмарах.

У крыльца стояли три голубокожих рогатых существа с длинными косами и в серых плащах. И непонятно было, какого пола эти создания, но утончённость они демонстрировали всем своим видом. На выпирающих подбородках у каждого выделялись три белых полосы, будто нарисованные зубной пастой.

Ещё в толпе я разглядел пару мускулистых мужчин в костюмах с красными татуировками по всему лицу. К ноздрям каждого тянулась прозрачная трубка, уходящая за спину.

Эти люди не ходили, потому что вместо ступней имели плавники.

Мужчины передвигались в летательных стальных креслах и легко лавировали в толпе, но не поднимались от земли выше полуметра. На спинке их кресел имелись баллоны с газом, который и поставлялся им через трубки к носу.

В другой ситуации я бы разглядывал всех этих существ, открыв рот, однако сейчас лишь скользнул по ним взглядом, будто видел каждый день. И судя по тому, сколько тут имелось

Пройдя дальше, я заметил за соседним домом вереницу припаркованных летательных аппаратов явно представительского класса.

Те самые верхолёты.

Ошибиться было невозможно.

Они напоминали громадные лимузины без колёс: длинные салоны с окнами и дверьми, место пилота за рулём, а по бокам машины — многочисленные лопасти, как вёсла у лодки.

Я еле оторвал взгляд от верхолётов и снова вернулся к свадьбе.

В небе беспрестанно взрывались салюты и вились механические змеи-драконы, с крыш и фасадов свисали праздничные ленты и фонари, на коврах, устилающих почти всю площадь, валялись рисовые зёрна и нарезки конфетти.

У крыльца играл оркестр.

Женщины в цветастых кимоно держали струнные инструменты с очень длинными грифами, виртуозно наигрывали по струнам пластинками и одновременно ещё и пели. Карлица-барабанщица отшлёпывала битами в обтянутые кожей цилиндры, а вторая карлица стояла на подставке в центре оркестра и виртуозно играла на скрипке.

Гости развлекались, как умели.

Многие уже изрядно выпили.

Кто-то сидел за столиками под палантинами, кто-то танцевал, а кто-то, собравшись в группы, покуривал трубки, смотрел на салют или играл в игру, отдалённо напоминающую бильярд.

Я заметил и Галея.

Упившись вусмерть, он спал за одним из столов, приобняв рукой тарелку с тушёным мясом и подложив под голову подушку для сидений.

Все были чем-то заняты, поэтому никто не обратил внимания на парня, появившегося среди отдыхающей толпы.

Меня можно было принять за работягу, пришедшего с полей и сунувшегося на праздник, чтобы пожрать за чужой счёт.

Единственный, кто сразу ко мне полез, это парень-слуга в красном кимоно и маленькой жёлтой шапочке на затылке.

— Праздничное кушанье-е-е-е! В честь молодожёнов, господи-и-и-н! — заголосил он и понёсся с подносом ко мне через толпу. — Рогалики с начинкой из телёнка-а-а-а! Рогалики-и-и-и!

Пришлось остановиться.

Я опустил голову, чтобы прикрыть шляпой глаза, сгрёб сразу целую горсть рогаликов и быстро скрылся в толпе.

— Праздничное кушанье! За семью Маямото и семью Исима! — снова закричал слуга и ринулся к другому гостю. — За Торговый Дом Янамара, господи-и-и-ин! Кушанье-е-е-е!

Парень так рьяно выполнял свою работу по раздаче рогаликов, будто ничего вокруг себя не видел.

И тут до меня дошло.

Это и есть крепостной.

Бывший свободный варвар с подавленной волей и перемытой памятью. Ему действительно было всё равно, что происходит вокруг — он выполнял ту работу, которая от него требовалась.

От того стало ещё паршивее из-за перспектив стать таким же. Что мне там обещал учитель Ма? Что он заберёт меня к себе в рабы и отправит на поля.

Ну ага, конечно.

Я на ходу дожевал рогалики (будь моя воля, сожрал бы таких ведро), затем приостановился у одного из палантинов и осмотрелся внимательнее, выискивая Лидию.

Во всём этом цветастом хаосе я не сразу её отыскал.

Маленькая старушка стояла у палантина, под которым в креслах сидели молодожёны — оба в золотистых кимоно и ритуальных коронах: крепыш с такой же причёской, как у Горо Исимы, и девушка приличных объёмов, далеко не худышка.

Лидия разговаривала с седовласым толстяком в шляпе-котелке и белом костюме — тройке. В одной руке он держал трость, а во второй — мой блокнот.

Значит, вот он какой, глава Торгового Дома княжества Янамар.

Многолапый Маямото.

И сейчас своей лапой он исследовал мой бесценный атлас.

Вещь его заинтересовала, потому что в глазах торгаша читался азарт. Толстые пальцы Маямото пытались отщёлкнуть замки, но ничего не выходило, и от того азарт на его лощёной роже всё рос и рос.

Лидия внимательно за ним наблюдала и что-то говорила, показывая на блокнот.

Через пару минут разговора Маямото подозвал слугу-варвара, отдал ему атлас и указал на боковую дверь двухэтажного дома. Сам же повернулся к Лидии и продолжил её выслушивать.

Слуга тем временем поспешил через толпу в сторону боковых дверей.

Я не стал упускать свой шанс и не спеша двинулся за парнем, худым и явно не слишком сильным. У самого дома нагнал его и, как только он открыл дверь-задвижку и шагнул внутрь, я вошёл следом.

Мне хватило и пары секунд, чтобы оценить обстановку.

Это была чайная комната; внутри — никого.

Стол на низких ножках отражал вспышки салюта из окна, шкафы с чайными сервизами вздрагивали от ударов барабанщицы, благоухали цветы в напольных вазах.

Слуга даже ничего не успел понять.

Он увидел мою тень и начал поворачиваться, а в следующий момент я нанёс ему боковой удар в челюсть. Силу и точность рассчитал так, чтобы вызвать потерю сознания. Такой нокаут я отрабатывал месяцами со своим наставником Анатолем (земля ему пухом). К тому же, парень был заметно меньше меня, поэтому вышиб я его с первого удара.

Слуга рухнул на бок, выронив мой блокнот из рук.

Я быстро закрыл дверь-задвижку, поднял атлас с пола, сунул его за пояс и только после этого склонился к парню.

— Извини, приятель, но без этого никак.

Оттащив тело паренька в угол за напольную вазу, я стянул ему руки и ноги занавесками с окна, потом ещё и глаза повязкой закрыл, а в рот сунул кляп из салфеток, что лежали на столе.

Разобравшись со слугой, я тут же вытянул из-за пояса свой блокнот.

— Вот мы и встретились, — прошептал я, прикладывая ладонь к замку на стальных зажимах. — Прости, мама, но мне придётся его открыть.

Как только атлас почувствовал хозяина, замок сработал.

Зажимы с глухим щелчком сдвинулись, и я беспрепятственно раскрыл блокнот на первой странице с ощущением, будто открываю ящик Пандоры или выпускаю джинна на волю.

Да, мой рунный артефакт всё ещё работал.

Но, открыв его, я увидел совсем не то, что ожидал…

* * *

Неделю назад я поклялся больше не открывать свой блокнот, хотя только он и позволял мне оставаться полноценным магом в глазах учеников и учителей кадетского корпуса.

Я бы вообще не пользовался им никогда, если бы не обстоятельства.

После смерти отца маму всё чаще мучили приступы имсо. Та мелкая работа, которую мне доверяли, как несовершеннолетнему, деньгами нас не обеспечивала, и мне нужна была стипендия, чтобы поднять маму на ноги, а самую крупную стипендию платили в кадетском корпусе имени Петра Великого.

Рунный атлас помог мне не только поступить туда, но и проучиться в течение полугода.

А ведь три года назад я даже не сразу понял, какое сокровище оказалось у меня в руках.

Отец тогда не сказал, где взял этот атлас, зато признался, что, видя, как я упорствую в изучении того, что недоступно имсонированным магам, он захотел мне

— Найди к этой вещи свой подход, — сказал он, отдавая мне блокнот. — Если ты откроешь секрет атласа, то он будет служить только тебе одному. Я верю, что тебя ждёт великое будущее. Не забывай, сынок. Путь ума, путь упорства и страсти к делу, путь чести. Это приведёт тебя к победе. Об одном прошу: не злоупотребляй той силой, которую получишь. Всегда приходи на помощь друзьям, береги любимых и уважай чужую судьбу. Всегда уважай чужую судьбу, чья бы она ни была.

Через два года он погиб прямо на станции Караванных Порталов с тяжёлым ножевым ранением.

После этого я ещё усерднее занялся атласом.

Почему-то я был уверен, что если раскрою секрет артефакта, то пойму, почему погиб отец, и кто его убил.

Секрет артефакта я раскрыл, а вот причину смерти отца — нет.

Официально нам сказали, что он был ранен в Тафаларе другим магом из нашего мира. Якобы какой-то мелкий делец пытался отобрать у отца заработанные им маго-таны. Виновного даже отправили в камеру, но он умер прямо там уже на следующие сутки.

Я не верил, что тот преступник вообще был причастен, поэтому с таким рвением работал над атласом и ждал шестнадцатилетия, чтобы отправиться в Тафалар и выяснить уже на месте, что случилось с отцом.

Никаких документов или записей о своих Заказах он не оставил, даже зацепиться было не за что. От отца остался только этот атлас, и я осваивал его долго, очень долго.

Рунное письмо и объединение знаковых схем с ячейками атласа я изучал тайком от всех, даже от матери, хотя о самом атласе она знала. Особенно я усердствовал последний год, не пропуская ни одну ночь для изучения артефакта.

Мало кто сегодня знал рунопись и считал её чем-то серьёзным — больших сил она не давала, с ней было больше возни, чем преимуществ, но за месяцы работы с атласом у меня получилось заполнить четыре ячейки.

Я сумел вписать туда чужие магические способности, которыми мог пользоваться, даже когда силы во мне после приступа были почти на нуле. Я тайно изучал механику магических техник, которые не давались мне из-за имсо. Наблюдал за полноценными магами порой по нескольку часов, дней и даже недель, а затем вписывал то, что видел, всю механику досконально, используя рунную схему.

Так я собирал коллекцию из чужих способностей, запечатывая их в ячейках-слотах атласа, а тот наделял их своей силой и отдавал её мне, своему хозяину — имсонированному магу без надежд на излечение.

Можно сказать, что я незаметно заимствовал чужие способности.

Это плохо?

Нет, я так не думал.

Когда над тобой вьётся смерть, а защитить твою маленькую семью некому, то ни одно преимущество не бывает лишним. Среди здоровых магов мой атлас и стал тем преимуществом.

Наблюдая за рунами и артефактом, я даже вывел три правила.

Первое.

Способность любого мага можно запечатать в атлас, нужно лишь разгадать механику его действий с магией, перевести их в руны с определённым количеством знаков и записать в ячейку-слот по схеме. Ну а чтобы воспроизвести способность, нужно повторить действия, которые маг совершал во время созидания магии.

Второе.

Только владелец атласа может воспользоваться рунами, вписанными в него, и только владелец атласа может его уничтожить.

Третье.

С развитием силы владельца, растёт и сила самого атласа, а значит, и мощь любой способности из его коллекции.

Единственное, чему мне так и не удалось научиться — это использовать навыки без самого атласа, присвоить их себе навсегда, поэтому я экспериментировал с отдельным отрезком листка из блокнота, чтобы не везде таскать его с собой.

Этой уловкой я и воспользовался, когда очнулся привязанным к столбу.

На рукаве моего пальто с изнанки был вшит кусочек листка с руной из атласа.

Способность к разрыву материй досталась мне от однокурсника, с которым я подрался как-то на перемене. Пришлось даже продлить нашу схватку, чтобы лучше изучить механику разрывной магии.

Так мне удавалось обманывать всех, даже наставника.

Но только не собственную мать.

Она догадалась, что я пользуюсь подарком отца, и разозлилась. Мама изначально была против этого артефакта, ну а когда отец погиб, она обвинила меня в его смерти.

Нет, не напрямую, но её слова я помнил до сих пор.

— Если бы не твоё безумное рвение стать полноценным магом, твой отец бы не пошёл на такой риск! Где он взял этот блокнот? Наверняка, там же, где зарабатывал так много маго-танов! Если бы ты не рвался к недостижимому, то ничего бы этого не было! Ты должен смириться с тем, что болен! Ты должен оставить атлас, пока не поздно. Поклянись мне, что ты больше никогда не откроешь его! Поклянись, Кири! Я умоляю тебя!

Она плакала, но я не стал ничего обещать и клясться.

Не потому что хотел видеть, как мучается мать, а потому что понимал: только атлас позволит мне дотянуть до шестнадцати в кадетском корпусе. Там платили стипендию, на которую я мог покупать у местных дельцов достаточно маго-танов для истощённой матери, да и для себя самого.

— Знаешь, мама, — сказал я ей тогда. — Трус умирает тысячу раз. Храбрец — лишь однажды.

— Знаешь, сынок, — ответила она. — Скажи это своему мёртвому отцу. Трусы живут намного дольше храбрецов.

Я не стал с ней спорить, и каждый из нас остался при своём мнении, только после этого мама стала всё чаще мучиться приступами истощения, пока не упала прямо у меня на глазах неделю назад.

В тот день я поклялся больше не пользоваться атласом.

Поклялся не матери, а самому себе.

Я возненавидел свою упёртость, свой чёртов атлас и своё чёртово желание стать полноценным магом и спасти всех, кого любил. Если бы не моё фанатичное рвение, отец был бы жив, а мама не слегла бы с истощением.

Смирись я с болезнью сразу — всё было бы в порядке.

Всю последнюю неделю к атласу я не прикасался, храня его в библиотеке отца. Там-то мой блокнот и нашёл наставник. Вместе с пропуском в Караванный Портал.

Я прекрасно понимал, что в кадетском корпусе меня бы разоблачили уже совсем скоро и отчислили бы, но мне было уже всё равно, потому что я успел дождаться шестнадцати и мог бы отправиться в Тафалар за маго-танами. Я так ждал этого дня…

Хотя неважно, что было бы.

Получилось всё совсем иначе, чем я планировал, но даже сейчас, в Мире Восьми Империй, мой проклятый атлас мог бы спасти меня от рабства.

Мог бы.

Если бы

Открыв блокнот, я увидел, что все ячейки пусты.

* * *

Да, атлас всё ещё хранил в себе силы, но именно сейчас ничем не мог мне помочь.

Все рунные схемы, что я создавал так долго и кропотливо, исчезли. Видимо, это случилось при переходе через портал, и теперь, чтобы заполнить хотя бы одну ячейку, мне понадобится не один день работы, да и нет гарантий, что в этом мире руны сработают так же, как работали раньше.

— Святой Обломъ… — выдохнул я, пялясь в пустые ячейки.

Значит, придётся доставать соляной амулет и усиливать магию с помощью него.

Я закрыл блокнот, сдвинул зажимы в положение «замок» и снова сунул под широкий пояс, закрепив атлас так, чтобы его не было видно. Потом на секунду замер в полумраке чайной, корректируя для себя цель.

В этот момент застонал лежащий на полу слуга.

Я кинулся к нему и молниеносно вынул из ножен кинжал Горо.

— Тихо. Ещё звук, и выколю глаз.

Наверняка, я сказал это с жутким акцентом, но слуга всё отлично понял — остриё коснулось повязки над глазом несчастного парня, и он моментально заткнулся.

Ему хоть и промыли мозги, зато не промыли инстинкт самосохранения.

— Где сейчас находится свадебный соляной амулет? — шёпотом спросил я. — Говори тихо. Если заорёшь — прирежу. Мне терять нечего.

Весь вспотевший, парень закивал.

Из-за повязки он не видел моего лица, но отлично услышал угрозу.

Я вынул из его рта кляп и напрягся, готовый вырубить слугу ещё раз, если он вздумает звать на помощь. Тот глубоко вдохнул и прошептал дрожащими губами:

— Можете убить меня… т-только не убивайте хозяина.

Ах ты, невольничья душа.

«Не убивайте хозяина».

Действительно настоящий верный слуга.

— Где соляной амулет? — я нажал на его грудь коленом. — Говори. Амулет уже не принадлежит твоему хозяину, теперь он принадлежит семье Исима, а они тебе никто. Так что ты никого не предашь.

Парень замер, будто в раздумьях, а потом повязка на его глазах намокла от пота… или от слёз?

Ч-чёрт…

Он передёрнулся, всхлипнув.

— Только не надо рыдать, — процедил я ему.

Но тот снова всхлипнул.

— Я не могу предать хозяина. Это сильнее меня.

Пока он тут совсем не разревелся, пришлось перефразировать требование.

— Скажи мне, где амулет жениха. Парня по имени Дэйчи Исима. Меня вообще не интересует твой хозяин.

Слуга перестал всхлипывать: кажется, до него наконец дошло, что амулет больше не принадлежит его хозяину, а значит, сказав, где находится вещица, слуга не предаст своего драгоценного господина.

— Соляной амулет лежит на подушке, в шкатулке… под палантином молодожёнов, у правой руки жениха, — прошептал он.

Отлично.

Значит, амулет ещё не надет.

Я склонился к уху парня.

— Если я попрошу тебя помочь, ты поможешь? Тогда твой хозяин не пострадает.

Он мотнул головой и снова всхлипнул: это действительно было сильнее его.

— Нет… простите. Я выполняю приказы только своего хозяина. Как только у меня появится возможность предупредить его об опасности, то я сразу сделаю это. Мне всё равно, чем вы угрожаете. У меня свой Кодекс Крепостного.

До тошноты честный ответ.

Ещё и свой рабский Кодекс. Ну надо же. Варварам во время промывки мозгов Жрецы ещё и Кодекс в голову устанавливают?..

Я убрал кинжал от потного лица слуги и снова сунул кляп ему в рот, а потом повторно вырубил его несильным ударом в висок.

Парень хоть и промытый на всю голову, но инвалида из него делать не хотелось — он в моих бедах не виноват.

Я приоткрыл дверь и, убедившись, что поблизости никого нет, выскользнул из чайной на улицу. Через пару минут уже неспешно шёл через толпу к палантину молодожёнов, снова жуя рогалики, которые взял с подноса у ещё одного слуги.

Шкатулка, и правда, стояла справа от жениха.

Она была закрыта, и жених частенько гладил крышку рукой, будто проверяя, на месте ли его сокровище.

Я так же не торопясь обошёл палантин сбоку и встал позади толпы танцующих гостей, прислонившись плечом к стене соседнего дома. Нужно было подгадать момент, и я принялся выжидать, заодно поглощая рогалики (вкусные, заразы).

Жених и невеста постоянно приподнимались с кресел, чтобы принять очередное поздравление и подарки, молодожёны кланялись и благодарили, но почти всегда рядом со шкатулкой стояли слуги и следили за обстановкой.

Прождав около пятнадцати минут, я наконец приготовился действовать: молодожёны пошли танцевать, а под палантином остался только один слуга, да и тот глядел совсем в другую сторону.

Я присмотрел для себя пути отхода и только сделал шаг в сторону палантина, как в моё плечо вцепились чьи-то пальцы и оттащили обратно к стене.

— Ты совсем с ума сошёл?! — прошипели мне в лицо.

Мидори.

Принесла её нелёгкая именно сейчас!

Моя голова в бамбуковой шляпе была опущена вниз, чтобы спрятать глаза, но девчонка подошла вплотную и заглянула мне прямо в лицо.

— Тебя же арестуют, дурья башка, — добавила она, потом задержала дыхание и вдруг икнула, передёрнувшись всем телом. — Ой… ну вот. Это ты виноват! Я когда нервничаю, всегда икаю! А от тебя один стресс!

Я не стал суетиться и нервничать вместе с ней, чтобы не привлекать внимания.

Лишь наклонился к уху Мидори и прошептал:

— Может, ты мне поможешь стащить амулет? Отвлечёшь на себя слуг и охрану, никто ничего и не поймёт. Ты же врёшь, как богиня.

Лицо Мидори вытянулось.

Она икнула ещё громче. Бант её розового пояса на кимоно дёрнулся, будто тоже занервничал.

— Я вообще врать не умею, у меня бы язык не повернулся кому-то сказать неправду, — объявила Мидори очень правдоподобно и с оскорблённой мордашкой.

— Ну да. Конечно.

— Это ты сейчас намекаешь, что я врунья? — Она прищурилась. — Да, я врунья. Богиня Лжи и Дезинформации. И что дальше?

— Тогда мне с тобой повезло. Может, ты случайно уронишь своего Пупса и наделаешь шума? Только и всего. Он же у тебя взрывается, как я понял.

Девчонка нахмурилась и… снова икнула.

— Я когда на тебя смотрю, у меня начинается стресс.

— Тогда не смотри. Просто урони Пупса чуть дальше танцплощадки. Ты же хочешь мне помочь, я вижу. А тебя даже никто не заподозрит. Ну уронила и уронила, с кем не бывает. Ты же своего Пупса везде с собой таскаешь, и все об этом знают.

Она поморщила нос.

— Мидори Арадо никогда не роняет своего Пупса, даже когда у неё икота от стресса, поэтому тебе придётся…

Фразу Мидори не закончила.

Раздался взрыв такой силы, что нас обоих отбросило на землю, как

Краем глаза я успел увидеть, как вспыхивают все припаркованные верхолёты…

Эпизод 8

Взрывом раскурочило не только верхолёты, но и площадку, на которой они стояли.

Брусчатку разнесло на куски.

В пыли и дыму скрыло ближайшие дома, столы, палантины и гостей. Началась паника. Отовсюду донеслись крики, стоны и плач. В огне затрещали верхолёты, пламенем объяло все машины до единой.

Я еле поднялся на ноги и, пошатываясь, бросился к Мидори.

Девчонка никак не могла подняться, лишь перекатилась со спины на бок и закашлялась до хрипоты.

— Вставай! — Я обхватил её подмышки и рывком поставил на ноги. — Надо уходить!

Глазами, полными ужаса, она посмотрела не на меня, а на хаос, что творился вокруг.

В криках и визге гостей, в треске и гудении пламени, я не сразу различил громкие мужские выкрики:

— Чароиты! Это чароиты!

Я потряс девчонку за плечи.

— Кто такие чароиты, ты знаешь?

Она посмотрела на меня, но будто никак не могла поверить в то, что происходит, поэтому молчала.

И тут раздался ещё один взрыв, уже в центральном доме на втором этаже, а затем всю площадь по периметру окружило красное пламя, бесшумное и яркое.

Я пригнулся, толкнул Мидори дальше к стене и прикрыл собой, вжав в кирпичную кладку.

— Кто такие чароиты?! — заорал я ей в лицо.

— Через их алый огонь не пройти… — зашептала она. — Они окружили нас… мы все мертвецы… мы в ловушке…

В благоговейном ужасе Мидори уставилась мне за спину, будто увидела дьявола.

Я обернулся.

Из клубов дыма появились несколько групп высокорослых людей в чёрных балахонах и тёмных очках.

На первых взгляд ничего не отличало их от обычных людей, если не считать роста. Но когда они сняли очки, убрав их на лоб, и я вгляделся в их лица сквозь пелену дыма, то память тут же швырнула меня в воспоминания.

Глаза этих людей мерцали красным, как и у тех незнакомцев, которых я видел в поезде-портале. Это именно они похищали пассажиров.

Мать всех святых!

Неужели эти люди выследили меня? Или они по чью-то другую душу пришли?..

— Где Маямото?! — рявкнул один из чароитов, не сбавляя шага. — Выдайте мне этого грязного торгаша!!!

Крики нарастали, паника зашкаливала.

Народ разбегался кто куда, все прятались по углам, хотя выйти из круга красного огня никто не мог всё равно.

Тем временем противников в балахонах атаковала охрана.

Вперёд понеслись таранные волны Стражей, только в разы мощнее, чем те, которые я видел у Горо и Мичи. Сверкнули энергетические щиты, разросшиеся до гигантских размеров.

Вслед за таранами с флангов на чароитов ринулись Витязи: один с мечом, второй с молотом. К ним присоединилась добивающая группа с оружием, очень похожим на ручные противотанковые гранатомёты.

Они, как фокусники, вытащили оружие будто из рукава.

Грянул залп.

В чароитов полетели сгустки зелёного огня. Прямо в полёте он размножился на звёзды и шквалом ударил по врагам. В горах Ютаки загремело эхо, на площади загорелись палантины, ковры и скатерти на столах.

Атака нарастала.

В охране был даже шаман. Всего один, зато какой!

Он встал позади всех, вынул маленький бубен из рукава, опустил его вниз, и тот увеличился в размерах, а потом раздался жуткий звук удара о натянутую кожу барабана.

Округу оглушило горловое пение.

Брусчатка и стены домов задребезжали, затряслась земля, завибрировал воздух, в ночи затрещали молнии — они атаковали чароитов прямо с неба, будто разрядами ударила сама луна.

Ещё один охранник внезапно скинул плащ, зарычал и за несколько секунд поменял внешность, превратившись из человека в клыкастого полузверя. Его мускулистый силуэт мелькнул в темноте, а через мгновение уже обрушился на одного из чароитов.

«Охотник», — подумал я тут же (Мичи упоминал, что только Охотники умеют влиять на собственное тело).

Все маги из личной охраны Маямото и других высокопоставленных гостей кинулись в атаку. Они сработали слаженно и быстро. Это были профи, мастера высокого класса. И было видно, что, кроме стандартного оружия мага своей Линии, они использовали индивидуальные способности собственных психодухов.

Я до сих пор не понимал, что это, и как оно работает.

Только наблюдал.

У одного из Стражей вместо двух рук появилось четыре: две своих, и две полупрозрачных — когтистых и чёрных. И все четыре держали щиты.

У Витязя с молотом возникли крылья, а второй, тот, что с мечом, вдруг исчез и появился уже с другой стороны противника.

Ну а шаман выдал нечто невероятное.

Он снова ударил в бубен и задрал голову к небу, его шея напряглась, а затем мужчина открыл рот настолько широко, что это казалось невозможным. Из его утробы вырвался плотный чёрный туман.

Каждый атаковал по-своему, и весь этот разнородный натиск обрушился на три группы противников.

Отпор чароитам был дан мощный, только и те оказались непросты.

Они вступили в схватку с нечеловеческой быстротой и яростью. И основным их оружием были глаза, испускающие красные лучи.

От ослепительного света площадь озарилась алым.

Чароиты поджигали багровым пламенем всё, на что смотрели дольше трёх секунд: каменные стены, столы, ковры, палантины, даже брусчатку площади.

В следующее мгновение у всех на глазах взорвались сразу двое охранников. Их просто разорвало на части, и всё, что для этого понадобилось — это столкновение с лучами из глаз чароитов.

— Прикройте господина Маямо-о-о-то! — выкрикнул кто-то из гостей.

Седовласого толстяка уже уводили подальше под прикрытием ещё одной группы охраны.

Про молодожёнов все, кажется, забыли. Их нигде не было видно, а вот Маямото далеко уйти не смог.

Двое чароитов кинулись вслед за ним, отравляя в его охрану алый свет своих глаз. И снова вспыхнули человеческие тела, кровью обагрилась брусчатка и стена одного из домов, куда и пытались увести Маямото.

Я повернулся к ошеломлённой Мидори и подтолкнул её в сторону задымлённого переулка.

— Беги! Чего стоишь?! Спрячься!

Она вцепилась мне в плечо.

— А ты?!

Отвечать не было времени.

Трое в балахонах шли в нашу сторону, сюда же стекались перепуганные гости, чтобы скрыться в соседнем доме.

— Прячься! — Я сильнее толкнул Мидори в переулок, а сам рванул к палантину молодожёнов.

Счёт пошёл на секунды.

Если мне удастся забрать соляной амулет и усилить магию, то и я смогу дать отпор этим рослым тварям. Не зря же учился на боевого мага. Тем более, деваться всё равно было некуда: все, кто был на свадьбе, оказались в ловушке — в круге из красного огня. В том числе, и я.

Под прикрытием дыма я

Ковёр у моих ног то и дело вспыхивал красным пламенем, и мне приходилось лавировать между смертельными кострами.

На бегу я выхватил из ножен кинжал Горо и, подскочив к горящему палантину, сдёрнул его со шкатулки. Из-за адреналина не ощутил ни боли, ни ожогов. Всадив клинок под крышку шкатулки, я нажал на рукоять, как на рычаг, и с хрустом открыл деревянную коробку.

Да, внутри лежал амулет на цепочке. Маленький белый шарик-жемчужина. Но всё, что я успел сделать — это на мгновение увидеть его.

Забрать вещицу мне не дали.

Через секунду шкатулка прямо в моих руках вспыхнула красным пламенем вместе с амулетом.

Ах ты ж, мать его!

Я отскочил в сторону, отбросив от себя полыхающую коробку. Чароит стоял метров в десяти от меня и уже поджигал лучами из глаз всё вокруг — кресла и то, что осталось от подарков молодожёнов.

— Ит Хито-Хана! — выкрикнул он и пошёл на меня.

Мой наушник не смог перевести его слова, но вряд ли это было «Привет, чувак, приятно познакомиться!».

Лучи чароита оплавляли брусчатку всё ближе к моим ногам, огонь прожигал камни и подбирался ко мне полукругом.

Красноглазая тварь улыбнулась, зная, что мне никуда не деться. До этого он уже успел сжечь нескольких гостей, и теперь настала моя очередь. Я отступил к раскуроченной стене дома, к той самой чайной комнате, от которой сейчас почти ничего не осталось.

Из-за бешеного адреналина меня охватило морозом. Никаких сомнений не осталось: во мне снова проявился Изъян. Под кожей начали проявляться серые жилы, и я приготовился встретить удар красных лучей, но тут увидел, что к чароиту со всех ног несётся Мидори.

На бегу девчонка вытянула руку вперёд. В ладони она держала своего Пупса и целилась им прямо во врага.

В глазах — ни капли сомнения.

Ну и отчаянная же девчонка, эта Богиня Дезинформации!

Секунда — и катушка на нитке метнулась вперёд, лезвия с письменами раскрылись, раздались множественные щелчки, и катушка выпустила ещё три таких же, только уже без ниток.

Они полетели точно в цель.

Все три катушки ощетинились лезвиями, раскрутились в воздухе, увеличились в размерах вдвое и ударили в спину противника, вонзившись в его тело, как смертоносный репей.

А потом последовало три взрыва.

Три о-очень серьёзных взрыва с молниями. От такого удара любого бы подняло на воздух и расхреначило в хлопья, но только не эту тварь.

Чароит лишь упал на колени, но сразу же поднялся и обернулся. Балахон на его спине загорелся, но верзила даже не обратил на это внимания, зато его заинтересовала Мидори.

Та попятилась, побледнев как смерть.

— Заберу тебя, — прохрипел чароит по-янамарски. — Убивать не буду. Пойдёшь по пути Пожирателя Фагнума. Хочешь стать такой же, как я? Такой же, как я, бессмертной и сильной?

Колени Мидори подогнулись от ужаса. Кажется, она уже сто раз пожалела, что вмешалась. Однако своё дело девчонка сделала — она отвлекла красноглазую тварь на себя, и я смог выйти из огня, пока тот ещё не полностью сомкнулся вокруг меня.

— Эй! Хито-Хана!

Услышав, что я его передразниваю, чароит быстро заключил Мидори в круг-ловушку из огня, а затем снова развернулся ко мне.

— Не с-с-смей произносить имени Хито-Хана с-с-с-воим грязным языком! — прошипел он. — Я могу и тебя забрать, или ты выбираешь с-смерть?

— А может, это смерть выбирает тебя?

Я, конечно, изображал храбрость. Страх всё равно сковал поджилки.

Больше разговаривать верзила со мной не стал — его глаза вспыхнули алым, и в меня отправился поток смертельного света.

Я кинулся в сторону.

Чудом мне удалось скрыться за одним из поваленных столов — именно он и принял удар чароита на себя, вспыхнув как щепка. Я перекатился за другой стол, повалив его на бок, но и эту защиту верзила спалил за несколько секунд.

— Кири-и-илл! — услышал я отчаянный вопль Мидори.

Следующий мой прыжок был уже в сторону крыльца полыхающего дома. Я упал на живот и спрятался за каменным выступом, но вряд ли надолго.

Тем временем до меня долетели обрывки разговора — чуть поодаль двое чароитов допрашивали Маямото.

— Тебе в лапы попала партия фагнума! Кому ты её продал, грязный торгаш?!

— Да вы что… ребята… — отнекивался Маямото, еле справляясь с одышкой. — Я с фагнумом дел не имею… я не самоубийца…

— А мне кажется, ты как раз самоубийца! Отдавай краденное! Или не увидишь никого из своих родных!

Дальнейший разговор я уже не услышал — крыльцо раскалилось и вспыхнуло красным пламенем, а до ближайшего укрытия было далеко. Если выскочу — привет, смерть. Как бы быстро я ни двигался, свет чароитов всё равно был быстрее.

Я перевёл дыхание и приподнял голову, оглядывая округу.

Площадь полыхала красными кострами, большинство гостей притаились в ближайших постройках, а те, кто не успел убежать, лежали мёртвыми.

Из охранников многих уже не осталось, выжившие продолжали биться с чароитами по всей площади. Сражались и многие жители деревни, и гости — нартонцы, темнокожая девушка в шляпе, рогатые существа и даже мужчины на летающих креслах. Только их совместных сил не хватало, чтобы отбить три группы чароитов.

Теперь понятно, почему их так испугались.

Среди самих верзил в балахонах потери были невелики — пятеро из двух десятков.

Бежать было некуда, помощи ждать бессмысленно.

За полыхающим выступом крыльца я приподнялся на ноги. Ничего не оставалось, как принять бой. Выйдя из-за укрытия и выпрямившись во весь рост, я шагнул навстречу чароиту.

Кажется, он даже удивился, потому что перестал прожигать глазами каменный выступ и уставился на меня, медленно моргнув.

Он ведь не знал, что высунулся я не совсем с голыми кулаками. Во мне всё сильнее креп Изъян: по телу носились морозные волны, а жилы вздыбились под кожей и потемнели.

— Ну что, Хито-Хана. Зажигай, — негромко сказал я, подняв голову и глядя в красные глаза чароита из-под бамбуковой шляпы (как она до сих пор с меня не слетела или не вспыхнула?).

— Кирилл! Что ты творишь?! — закричала Мидори из огненной ловушки.

Чароит и я посмотрели друг на друга.

Я зорко наблюдал за каждым мускулом на его лице и готовился к прыжку — такому прыжку, который спасёт мне жизнь, если успеть его совершить.

Площадь тем временем полыхала, где-то там, вдалеке, кричал от боли Маямото, и ещё кто-то кричал, кто-то стонал и хрипел, где-то продолжали драться, убегать, прятаться и отбиваться, визжать, всхлипывать и умолять.

А мы с

Он будто силился понять, чего добивается непонятный пацан, вышедший ему навстречу с голыми руками, ну а я просто ждал момента его атаки, уже рассчитав всю схему действий в голове.

За то время, пока я убегал от красных лучей чароита, мне удалось мало-мальски изучить механику его магической силы — спасибо постоянным тренировкам и наблюдению за другими магами. Привычка анализировать механику жестов и магических ударов выработалась у меня с появлением атласа.

Итак, поехали.

Чароит готовился убить меня за три секунды.

Первая.

Сначала моргнёт, но глаза полностью не закроет, а напряжёт веки, мышцы лба и щёк, готовя зрачки к удару светом.

Вторая.

Задержит дыхание, как снайпер перед выстрелом, зафиксирует прицел и дотронется до правого виска указательным пальцем с красным мерцающим ногтем, будто нажимая на невидимую кнопку.

Третья.

Выставит левую ногу вперёд, как боксёр, будто собирается пробить правым кулаком в определённую точку пространства — так он придаёт импульса потоку алого света.

Я оттянул тесёмку на подбородке, медленно убрал шляпу с головы и бросил её у ног. Теперь не имело смысла скрывать, что я совсем не похож на местных. Те, кто сейчас пялился на меня из укрытий, и без того уже поняли, что я не янамарец.

Шляпа с глухим стуком упала на подпалённый ковёр.

Одновременно с этим чароит выкрикнул:

— Ит Хито-Хана! — И наконец атаковал.

Ну а я сработал так, как распланировал у себя в голове.

Пока противник готовил зрачки к атаке, я пригнулся и сделал быстрый кувырок вперёд.

Пока он задерживал дыхание, фиксировал прицел и зажимал висок пальцем, я уже встал на ноги и вытянул кинжал из ножен.

Пока он ногой придавал импульс потоку света, я ударил его в левую голень ступнёй, сбивая не только импульс, но и прицел.

Свет из его глаз вспыхнул, однако промазал мимо моей головы. Это дало мне шанс ударить уже кинжалом.

Клинок вошёл врагу точно в шею, чуть ниже кадыка. При таком росте противника мне пришлось высоко поднимать руку, но удар всё равно вышел удачным.

Только крови не было.

Вообще ничего.

Чароит лишь с сипом втянул воздух, но при этом даже не пошатнулся!

В этот момент закричала Мидори:

— Сза-а-а-ади!

Обернуться я уже не успел — мою спину прожёг луч другого чароита. Тварь атаковала исподтишка, и я вспыхнул, как спичка — халат, штаны, волосы — вспыхнуло всё моё тело.

Можно было прощаться с жизнью, но случилось то, чего не ожидал никто: ни противник, ни я сам.

Моё тело приняло удар огня чароита, ощутило всю боль и жар, после чего отразило часть вражеской силы и отправило в контратаку. Забрав себе силу, я даже смог проконтролировать её и направить туда, куда мне нужно.

Из моих глаз вырвался поток алого света и ударил стоящего передо мной чароита точно в лоб.

Тот даже удивиться не успел!

Он вспыхнул так же быстро, как до этого вспыхивали люди, которых он убивал. Через несколько мгновений верзила взорвался — от него осталось лишь несколько обугленных кусков, раскиданных у крыльца.

Красное пламя на мне тут же погасло, но боль охватила адская.

Я повалился на колени и рухнул на бок, стиснув зубы. Ожоги по всему телу будто тлели не снаружи, а внутри меня. Мать их… как же больно…

— Римо-о-он!!! — в истерике выкрикнула одна из женщин-чароитов. — Он убил Римона!!

Она бросила пытать Маямото и кинулась в мою сторону, но её остановили трое подельников.

— Аодх! Аодх-х! — закричали они на своём языке, удерживая женщину за плечи.

В следующее мгновение все чароиты исчезли с площади, вспыхнув ярким светом багрянца.

С их уходом погас и красный огонь, которым полыхало уже всё вокруг. Ловушка, в которой стояла Мидори, тоже исчезла, и девчонка тут же бросилась ко мне.

— Ты убил чароита! Они испугались тебя! Я знала, что ты маг! Знала!

Мне было плевать, что она кричала.

Адская боль жгла кости.

Мидори успела лишь склониться ко мне и выкрикнуть: «Ему срочно нужно в лечебное озеро! Помогите унести его! Он спас ваши жизни!».

А потом её оттолкнула Лидия.

— Лечебное озеро ему не поможет. Он горел огнём фагнума. Водное лечение тут не подействует.

Старушка положила ладонь мне на лоб. Её рука, холодная и приятная, немного сняла боль.

— Ничего… я поставлю тебя на ноги, варвар…

— Он не варвар, учитель! — услышал я возмущённый голос Мидори.

Лидия не ответила, но почему-то улыбнулась.

Её взгляд смягчился.

— Потерпи. Огонь не слишком тебя обжёг, но фагнум имеет свойство причинять сильную внутреннюю боль, а чароиты бьют только фагнумом. Любой бы на твоём месте уже погиб.

Вторая её ладонь легла на мою грудь и вспыхнула голубоватым сиянием. Прохлада потекла по телу, расслабила мышцы и немного погасила внутренний жар.

— Твоё тело не принимает лечение полностью. Ты отражаешь часть моей магии так же, как отразил магию чароита. — Она дотронулась пальцем до моей потемневшей жилы на плече. — Очень необычно. Такого я никогда не видела.

— Я же говорил вам, что маг, — прохрипел я.

— Нужно разобраться. — Старушка ещё несколько секунд поводила по моей груди ладонью. — Вот так. Легче?

— Да… легче. Спасибо.

— Ещё пару дней походишь ко мне на сеансы лечения — и всё пройдёт, хотя я бы посоветовала…

— Ему больше ничего не нужно, госпожа Зернова! — кто-то резким голосом перебил старушку. — Отойдите от него!

Лидия нахмурилась и сразу стала такой же, как прежде — недовольной и опасной. Она и не думала от меня отходить.

Я поднял глаза и увидел, что через дым и пыль к нам идут два Жреца в чёрных халатах.

Учителя Ма я узнал сразу, а вот второго, довольно молодого и поджарого мужчину в чёрном колпаке, похожем на перевёрнутый стакан, никогда не видел, но почему-то даже не сомневался, что это и есть Оракул Духовного Дома княжества Янамар.

— Мы забираем сбежавшего варвара немедленно! — заявил он.

И тут наперерез ему шагнул толстяк Маямото, грязный, с окровавленным лицом, в обгоревшем костюме, но с явным намерением поспорить.

— Не торопись, Оракул Тарэта!

Жрец остановился.

Между главами двух Домов засквозила явная неприязнь.

— Вы что-то хотите добавить, господин Маямото? — сухо уточнил Жрец.

Толстяк встал у него на пути и объявил без сомнений:

— Хочу. Этот парень покорил свет фагнума, что не под силу никому из нас. Он убил чароита и спугнул остальных. Если бы не он, здесь никто бы не выжил! И знаете, господин Тарэта, чего бы я хотел добавить? Такими бойцами не разбрасываются!

— Найду, — сощурился Оракул. — Я всегда нахожу аргументы.

Эпизод 9

Маямото и Тарэта не сводили друг с друга глаз.

Седовласый толстяк-торгаш и размеренный молодой мужчина из духовенства. Наверняка, сложно было найти более противоположных людей.

— У вас в Духовном Доме разве не хватает других дел? — спросил Маямото. — Вот и займитесь своими делами. Я даже больше скажу: только что Торговый Дом Янамара предложил службу этому парню в рядах моих телохранителей. Дальновидность — мой конёк, Оракул Тарэта. Сам знаешь, торговать — не по сторонам зевать. Да и хороший товар долго не залёживается.

— О ваших базарных поговорках я наслышан, господин Маямото, и о ваших страхах перед чароитами, — нахмурился Тарэта, не меняя равнодушного выражения лица, будто всё мирское ему было чуждо. — И я понимаю, зачем вам этот парень. Однако есть один момент. Аргумент, я бы сказал. Именно этого юношу нельзя нанять для службы куда-либо без предварительной обработки в Духовном Доме. Он варвар, у него нет Знамения, и это я вижу даже издалека.

Маямото покосился на меня, потом снова глянул на Оракула и учителя Ма.

— Нет Знамения? А тогда чем же он чароита убил, по-вашему, господа жрецы и духопоклонники? Пальцем?

Учитель Ма поморщился.

— Разве это он убил чароита? Как он вообще мог применить магию? Это невозможно без Знамения. Есть хоть какие-то тому доказательства? Где правда?

Маямото набычился и процедил сквозь зубы:

— У правды всего два слова: либо «да», либо «нет». И этот пацан спас мою внучку от смерти — вот вам правда.

Его толстый палец указал на девушку в золотистом кимоно, вышедшую из укрытия среди многих других спасшихся гостей. Жених шёл с ней рядом и придерживал несчастную за плечи.

— И вообще, спасать её должен был жених, а не пацан в бамбуковой шляпе. — Маямото одарил Дэйчи Исиму гневным взглядом. — Я отменяю свадьбу! Родниться с трусами Дом Маямото не намерен!

От таких известий невеста со слезами кинулась обнимать возлюбленного, но его тут же оттащили от неё слуги Маямото.

— Нет, Дэйчи-и-и! — вопль девушки пронёсся над почерневшей площадью. — Я наложу на себя руки!

Её истерика никого, кроме ошеломлённого жениха, не интересовала.

Особенно самого Маямото.

Властный торговец решил, что род Исима не достоин породниться с Домом Маямото, и никто не стал перечить его слову, даже сам жених. Он лишь с гневом глянул на меня, будто именно я виноват в том, что его разлучили с будущей женой, отняли защиту и земли княжества Янамар.

Тем временем Оракул Тарэта молча направился в мою сторону, и пока он шёл, Лидия помогла мне подняться на ноги.

— Не попади в его руки, — прошептала она почти беззвучно.

Меня всё ещё жгло изнутри, но я смог удержаться прямо, не валясь в сторону.

Зелёные глаза Оракула внимательно оглядели меня и мою подпалённую одежду. Казалось, он изучал не только мою внешность, но и душу — от его взгляда бросало в холод.

— У тебя нет Знамения, юноша, — произнёс Тарэта, приближаясь ко мне. — Это очевидно. Ты не маг. Ты не ординар. Так кто же ты?

— Я маг, но Знамения не видно, — ответил я хрипловатым голосом, принимаясь врать по методу Мидори (то есть, верить в свою ложь): — Возможно, это врождённое уродство астрального тела.

Оракул сощурился, после чего неожиданно снял со своей шеи соляной амулет, только не белый, а чёрный.

Тёмную жемчужину на цепочке.

— Намекаешь, что я слеп и не вижу твоего Знамения? — Он сделал ко мне ещё несколько шагов.

— Это вы сказали, а не я.

У меня в глотке пересохло, но я не подал виду, что мне не по себе от его пристального взгляда, да и от других взглядов тоже. Все, кто сейчас вышел на площадь из укрытий, наблюдали за мной и Оракулом. Израненные и перепуганные гости обступали нас всё плотнее.

— Что ж, — кивнул Тарэта, — если ты сомневаешься в моём зрении, то уж в соляном амулете не станешь сомневаться. — Он подошёл к Лидии и подал ей свой амулет. — Прошу вас, госпожа Зернова, наденьте это на юношу и проверим, есть ли у него Знамение. Возможно, я его не увидел.

Старушка забрала вещицу, стиснула в кулаке и в могильной тишине направилась ко мне. Я невольно следил за её движением, будто отсчитывал шаги до эшафота.

Лидия так же медленно надела на мою шею амулет Оракула.

В её взгляде читалось сочувствие, но она ничего мне больше не сказала, зато моё желание сбылось странным образом: я надел-таки на себя соляной амулет. Только ничего не произошло.

Вообще ничего.

Никакого божественного озарения или света — я просто стоял с чёрной жемчужиной на шее, стоял точно так же, как и раньше: без каких-либо магических сил.

— Ну и что мы видим? — обратился Оракул ко всем, собравшимся на площади. — Ничего! Этот парень — варвар. И отношение к нему, как к варвару, а не герою. Он вас обманул.

Я тоже посмотрел на толпу.

Заметил там учителя Ёси, женщину с пудовыми кулачищами, а чуть дальше — и Мидори. Они молчали.

Против того, что на мне нет Знамения, все были бессильны.

— Кто подтвердит то, что именно этот мальчик убил чароита? — спросил Оракул. — Я даю слово главы Духовного Дома Янамара, что если найдутся высокопоставленные свидетели, которые видели подвиг этого юноши своими глазами, то я разрешу ему остаться свободным без разбирательств.

Лидия тем временем сняла с меня амулет и отдала обратно Оракулу. А тот, выждав секунд десять, обратился к учителю Ма:

— Забирайте его. Свидетелей нет.

И вдруг в гробовой тишине площади прозвучал громкий голос Маямото:

— А меня ты в расчёт не берёшь, господин Тарэта? Я достаточно высокопоставленный для того, чтобы свидетельствовать? Мы с тобой на равных в Янамаре. Выше нас только Князь.

Оракул ничего не сказал, зато посмотрел на Маямото так, будто мысленно уменьшал его до размера мухи и размазывал пальцем. Но толстяку, конечно, было плевать.

— Именно этот парень убил чароита, применив силу собственной магии, — добавил он. — Мне неизвестно, почему у него нет Знамения, и с этим будут разбираться другие люди, Оракул. Не вы. А у вас есть свои дела, насколько мне известно. Например, с почестями и божественными отпеваниями похоронить погибших…

— Одного свидетеля мало, — перебил его Оракул. Его голос остался равнодушным, а вот лицо потемнело. — К тому же, вы заинтересованы в том, чтобы заполучить парня на службу. Вы сами об этом объявили. Этим вы отрезали для

Маямото поморщился, недовольный таким раскладом.

Неожиданно руку подняла учитель Ёси.

— Я маг и Страж ранга Алмазный Щит! И я тоже свидетель, господин Тарэта! И готова поклясться на алтаре богини Виры, что видела, как этот парень убил чароита, использовав ответный свет фагнума!

Я даже удивился.

Как бы Ёси ни сочувствовала варварам, она никогда не позволяла себе вступаться за них открыто, а тут даже готова поклясться на алтаре своей богини.

За ней руку подняла и Лидия.

— Я маг и Целитель ранга Врач Трёх Богов! И я свидетель! Этот юноша прогнал чароитов. Именно его они испугались, и я готова поклясться в этом на алтаре богини Некры!

Затем руку поднял мужчина на летающем кресле.

— Я морской маг ранга Чёрный Трезубец и прибыл с Островной Империи Каталина! Мать Морей Матамару не даст мне солгать. Я своими глазами видел, как этот мальчишка убил чароита, отразив смертельный свет фагнума! Этот парень носит в себе ценный дар, какой не носит никто из нас! Ни один маг, ни в одной из Восьми Великих Империй!

Руки всё понимались и поднимались.

Высокоранговые гости один за другим подтверждали увиденное и клялись своим богам.

И судя по физиономии Оракула Духовного Дома, аргументов против он не нашёл.

Мидори слушала людей и всё шире улыбалась, глядя на меня во все глаза. Лишь присутствие высокопоставленных магов мешало ей броситься ко мне от радости.

— Что ж, — прищурился Оракул, — под давлением свидетелей я оставляю этого варвара свободным. Пока что.

Маямото ухмыльнулся, наблюдая, как утёрся его недруг.

— Однако, есть момент, — вдруг добавил Тарэта и тоже ухмыльнулся. — Аргумент, я бы сказал.

Улыбка тут же сошла с лица толстяка, а Оракул продолжил:

— Этот парень не может служить ни одному Дому-Династии Стокняжья, не пройдя обучение на одной из Линий мага. Он ведь маг, как вы утверждаете. Только ни один учитель не сможет определить, по какой Линии его обучать. И знаете почему, господин Маямото? Потому что у парня нет Знамения.

Толстяк сжал кулаки.

— Я найду ему такого учителя, который определит его Линию мага без Знамения!

— Да что вы? И где же вы найдёте такого великого учителя?

Маямото вытянул руку и указал в сторону.

— Я уже его нашёл!

Все повернули головы туда, куда он показывал — на единственный уцелевший стол, где, по-прежнему обнимая тарелку с тушёным мясом, похрапывал учитель Галей.

Однорукий пьяница даже не услышал, что здесь творилось. Он храпел так, что тарелка рядом с ним содрогалась, как и весь стол.

Ну а мне сразу вспомнился момент, как Галей приставляет меч к моей шее, вспомнился его злобный взгляд и желание прирезать на месте.

Кажется, не у меня одного холодок пронёсся по спине: Мидори тут же перестала улыбаться, а учитель Ёси и Лидия побледнели одновременно.

— Да вы шутите, господин Маямото? — вскинул брови Оракул.

— Я не люблю шутки, и все это знают, — твёрдо заявил толстяк. — Учитель Фуми Галей возьмётся за этого парня и за две недели определит его Линию мага.

— Что ж. Две недели — это приемлемый срок. Я подожду. Я терпеливый, вы же знаете. Но если Галей за указанный срок не определит Линию мага у этого мальчишки, то ему прямая дорога в Духовный Дом Тарэта, и с этим вы уже ничего не сможете сделать, уважаемый господин Маямото. Всё, что вы сказали, было объявлено при свидетелях. А теперь предоставим последнее слово самому герою. Для начала, он обязан хотя бы представиться.

Главы обоих Домов перестали давить друг друга взглядами и резко обернулись на меня, будто наперегонки.

— Из какого ты рода, юноша? — спросил Тарэта.

Это был самый сложный вопрос, ответ на который мог либо помочь мне, либо вбить последний гвоздь в крышку моего гроба.

— Скажу только тому, к кому пойду на службу, — ответил я, набивая себе цену.

— И к кому же ты пойдёшь? — продолжил допрос Тарэта. — Предлагаю идти в Духовный Дом Янамара, выбрав жизнь после обработки памяти и воли. По закону, тебе будут доступны вечный приют и защита своего хозяина. Ты будешь знать смысл своего существования до самого последнего дня. Оттого жизнь твоя будет спокойной и гармоничной.

— А я предлагаю проверку у Галея и дальнейшую службу в Торговом Доме Маямото, — высказался в свою очередь толстяк. — Предлагаю путешествия по всему Стокняжью и, если повезёт, обучение в столице. Зато не предлагаю спокойной и гармоничной жизни. Да и вряд ли ты узнаешь смысл своего существования до самого последнего дня. Никакой гармонии, пацан. Куплей да продажей стоит мой Торговый Дом, а в шумном месте торговать лучше, сам понимаешь.

Они будто на рынке меня покупали.

Оба догоняли свои интересы, и в их давнюю вражду лезть мне не хотелось, но выбора всё равно не было.

Из двух зол я выбрал меньшее. Мне нужна была защита, а где её получить, если не в одном из Домов-Династий? Особенно порадовала фраза «путешествия по Стокняжью». С такой возможностью я смогу добраться и до Тафалара.

— Ничего не обещаю, но поговорю с господином Маямото, — ответил я.

— Вот и славно, — кивнул толстяк. — Пацан правильно рассуждает. Он смекает в ценности моего предложения. Уж я-то знаю, что если предлагать ничто, ничего и не купишь. А я предлагаю хорошую сделку.

Оракул, конечно, ожидал от меня такой ответ, поэтому нисколько не огорчился.

— У тебя две недели, юноша, — сказал он и направился прочь с площади. — Учитель Ма присмотрит за тобой.

Это прозвучало как угроза.

Учитель Ма одарил меня красноречивым взглядом, развернулся и проследовал за своим Оракулом.

* * *

Несколько часов спустя я сидел за столом в доме старосты деревни.

И относились теперь ко мне совсем иначе.

Пока Маямото приносил глубочайшие извинения гостям и распоряжался об их транспортировке на единственном уцелевшем верхолёте, который принадлежал старосте, я успел привести себя в порядок.

Личный врач главы Торгового Дома обработал мне царапины, ещё раз прошёлся по ране от удара светом чароита, а заодно залечил обмороженные ноги.

Чтобы помыться и переодеться, мне даже предложили двух служанок-варваров.

Молоденькие девушки-близняшки были готовы сделать всё, чего бы я ни пожелал. Полное отсутствие воли; две стёртых личности с одной функцией — служить хозяину и его гостям.

Отказавшись от их услуг, я залез в круглую каменную ванну и с большим удовольствием смыл с себя копоть, грязь и пот, после чего переоделся в свежее кимоно, явно более дорогое,

Свой блокнот я снова спрятал под поясом, хорошо его закрепив.

Не сказал бы, что жизнь налаживалась, но то, что меня сейчас не пытались убить или промыть мне мозги — уже хорошо. Только Маямото пока даже не догадывался, что я не умею управлять собственным Изъяном, который ему так понравился. А ещё предстояла встреча с Галеем, и при мысли о нём у меня мороз по коже пробегал.

Наконец Маямото закончил свои дела, вернулся и уселся за стол напротив меня.

Только он и я.

Никаких лишних ушей, никаких слуг, даже старосту и его семью выдворили из их собственного дома.

— Ну а теперь давай-ка поговорим начистоту, парень, — начал Маямото. — Говори правду. Тот, кто правдой живёт, тот и дольше живёт. Ты меня понимаешь?

Любитель «базарных поговорок» сидел такой же чистый и причесанный, как и я. Его успели помыть и переодеть, и в отличие от меня, он воспользовался-таки услугами девушек-близняшек.

Мне пришлось ждать его около часа.

За это время я успел поесть и обдумать свои дальнейшие действия в новых обстоятельствах.

— Ну и что это было? — толстяк откинулся на спинку кресла и закурил сигару, украшенную письменами, выпустив ядовито-зелёный магический дым. — Как ты всё-таки убил чароита?

Я посмотрел Маямото в глаза.

— Особым навыком, который вряд ли кому-то подвластен, но, признаюсь, его нужно оттачивать, — ответил я без конкретики.

— Это всё, что ты скажешь? Что-то коротковато.

— Это правда, а она короче лжи и дороже золота, сами знаете. Тот, кто правдой живёт, тот и дольше живёт. А я хочу жить.

В глазах Маямото мелькнул азарт. Поговорки он любил.

Мужчина снова затянулся зелёным дымом.

— А ты мне нравишься. Но скажи-ка, почему на тебе нет Знамения? Откуда ты и из какого рода?

Пришлось снова врать по методу Мидори.

— Возможно, это некое уродство моего астрального тела, не знаю. Родом я из Северного Нартона, из маленькой деревушки, но я бы не хотел называть из какой именно. Не хочу, чтобы до чароитов дошла эта информация, и они начали мстить моей матери. Поэтому можете считать, что я сам по себе. Зовите меня просто Волк. Если вы действительно гарантируете мне то, о чём сказали при свидетелях, то я готов обсудить сроки и суть моей работы на Торговый Дом Янамара.

— Хм, — нахмурился Маямото. — Волк? Как дух-волк Оками, который заглядывает в людские сердца? Но знаешь, парень, у меня так не принято. Мне нужно знать, кто твои родители.

— Они Целители. Отец погиб, поэтому я бы не хотел рисковать ещё и матерью. У вас ведь тоже есть мать.

— Была… — Толстяк задумался. — Твоё желание защитить мать мне понятно. Это долг любого мужчины, достойного называться сыном. Однако и ты пойми меня. Как мне доверять тебе, если я не знаю, кто ты такой?

— Думаю, больше о верности говорят дела, а не происхождение. Сегодня вы заступились за меня, спасли от обработки в Духовном Доме Тарэта, и я вам благодарен. Я понимаю, что вы бы не сделали этого, если бы не заинтересовались моим даром. В конце концов, всем нам что-то нужно.

Маямото опять затянулся и выпустил из ноздрей зелёный дым.

— Пока я присматриваюсь к тебе, господин Волк-Оками. О доверии говорить рано. Любое твоё движение в мою сторону охрана сочтёт за нападение и уничтожит тебя одним ударом. Да и сам я непростой маг, иначе не стал бы главой Дома. Однако ты мне интересен, не буду скрывать. У меня нюх на перспективных бойцов, а ты не просто перспективный. Ты уникальный. Никогда не видел, чтобы хоть кто-то из магов смог покорить свет фагнума без его пожирания и смерти. Но сначала поговорим с Галеем. Только после его вердикта обговорим условия нашей сделки.

Я ничего на это не ответил.

Во-первых, надо было сначала разобраться, что такое «фагнум», кто такие чароиты, и почему они приходили к Маямото. Во-вторых, сам он уже сказал всё, что хотел, да и сделки ещё нет.

Но я всё же спросил:

— Почему вас искали чароиты?

Не стал добавлять, что слышал обрывок его разговора с красноглазыми, когда он отнекивался от краденной партии фагнума.

— Все дела обсудим только после того, как ты разберёшься с Галеем, — отрезал Маямото.

Он приподнял руку, и дверь тут же сдвинулась.

В зал ввели учителя Галея.

Взлохмаченный и воняющий ядрёным перегаром, он еле держался на ногах. Придержав ещё не протрезвевшего мужчину, слуги усадили его за стол и поклонились хозяину.

— Маямото-кин.

Тот кивнул им, и они удалились.

Галей всмотрелся в наши лица осоловелыми глазами.

— Ну и чего?

— Торговый Дом Янамара предлагает тебе службу, господин Галей, — без прелюдий начал Маямото. — Тебе ведь нужны деньги? Ты весь в долгах. А долги помнит не тот, кто берёт, а тот, кто их даёт. И скоро заёмщики придут к тебе не с требованиями, а с оружием. За такие долги забирают жизнь. А у тебя дочь…

— Приёмная, — буркнул Галей. — И она не отвечает за мои долги. За них отвечаю только я.

— Ну тогда тем более. У меня есть два варианта, оба хорошие. Первый. Ты определяешь Линию обучения вот у этого парня. Срок — две недели. Потом получаешь сотню золотых брумов и свободен. Второй вариант. Ты не только определяешь Линию обучения этого парня, но и отправляешься вместе с ним в столичную академию хотя бы на подготовительный курс. Ты ведь раньше преподавал в той академии, и я помогу тебе восстановить статус, у меня есть связи. Сделай из этого парня такого бойца, который будет внушать чароитам ужас! Срок — полгода. За это ты получишь десять тысяч золотых брумов. Как видишь, я готов вложиться.

Я слушал Маямото и понимал: он действительно готов вложиться, а это значило, что с чароитами у него большие проблемы, и он надеется, что я их потом для него разгребу.

Галей перевёл взгляд на меня.

Он будто даже протрезвел — на его мятом и потном лице проступила злоба. Учитель меня откровенно ненавидел.

— Нет, Маямото, — отрезал он. — Даже не подсовывай мне этого опоссума. Я лучше отрублю себе вторую руку, чем буду обучать его. А со своими долгами я сам разберусь. Мне не нужны подачки от торгашей.

Галей встал, развернулся и совершенно ровным шагом трезвого человека направился к дверям.

Маямото побагровел — он не привык, чтобы ему отказывали.

Он грузно поднялся и уже открыл рот, чтобы пригрозить уходящему учителю, но я резко вскинул ладонь, прося его о молчании — а точнее, грубо заткнул на

От моей наглости Маямото опешил.

Как только Галей вышел, толстяк уставился на меня и процедил:

— Сейчас ты на волосок от того, чтобы лишится головы.

— Извините, господин Маямото, но позвольте мне самому разобраться с учителем Галеем. Вы его не уговорите всё равно, тогда зачем перед ним унижаться?

— Но ты ведь понимаешь, что именно Галей должен определить твою Линию мага. Так было договорено с Оракулом, да ещё и при свидетелях. Кто бы знал, что этот пьяница откажется.

— А почему вы именно на него указали? Почему не на учителя Ёси, например?

Маямото уселся обратно в кресло.

— Потому что Галей — лучший. Он Витязь ранга Белый Орден, а это высочайшая ступень по Линии Витязей. Когда он работал в столице, то обладал ещё и званием Сановный Наставник, к нему приезжали обучаться из всех восьми империй.

— И что с ним случилось?

— Никто не знает. Галей просто уволился и уехал сюда. Теперь мы видим его таким, каким видим. Пропойцей, живущем в лачуге. Без семьи и уважения к самому себе.

Я нахмурился.

Никогда бы не подумал, что буду решать задачу, как заполучить однорукого пьяницу в учителя, пусть даже на две недели. Теперь от этого зависело, отстанет от меня Оракул или продолжит выискивать по всему Стокняжью, даже если я сбегу.

Нет, тут должно быть всё официально, чтобы не подкопаться.

— Я найду подход к Галею.

Маямото сощурил маленькие глазки.

— И что же ты собираешься делать? Денег он не возьмёт.

— Для начала расскажите, кто его приёмная дочь.

* * *

На следующий день, ближе к обеду, я отправился к одной из торговых лавок.

Она называлась «Сладкая Ютака».

Путь к ней мне с большими почестями показали местные жители — сам бы я вывеску всё равно не прочитал: иероглифы не были моей сильной стороной (вообще никакой стороной).

Лавка стояла закрытой.

Она только готовилась к открытию, но хозяева находились внутри. К ним — то я и пришёл. Открыл низкую плетёную калитку и подошёл к крыльцу.

Когда я только собрался занести руку, чтобы постучать в дверь, колокольчик над головой зазвенел и сменил цвет с красного на зелёный.

Через несколько секунд дверь сама отворилась, и я вошёл в светлое помещение, очень красиво украшенное: с потолков свисали голубые фонари, а на стенах пестрели рисунки орнаментов с цветами, горами и листвой.

Витрины были пустыми, но на одной из полок стояла стеклянная чаша с печеньем в форме глазированных шариков.

— Ох, господин! Простите, но мы откроемся только завтра! — Ко мне из подсобки вышла женщина с приветливым и красивым лицом.

Я бы назвал её женщина-тростинка.

Тонкокостная, хрупкая, в бордовом кимоно и косынке. Она вытерла руки о передник и поклонилась.

— Вы ведь за сладостями?

Я покачал головой.

— Нет, госпожа Арадо, я пришёл к вашей дочери.

Радушие на лице женщины сменилось странным выражением: то ли она забеспокоилась, то ли рассердилась.

— Простите, но она не будет работать на Маямото. Меня сегодня ночью не было дома, я приехала только утром, но мне рассказали, что случилось на свадьбе. И о вас рассказали. По деревне слухи расходятся очень быстро. Я знаю, что вы спугнули чароитов, а потом сам Маямото предложил вам службу. Вы совершили подвиг, Оками-кин, и мы все вам благодарны.

Она снова поклонилась, с большим почтением.

Женщина назвала меня «Оками». Ещё и суффикс «кин» добавила, а это, как я понял, выражает в Янамаре глубокое уважение. Тут же вспомнился мой разговор с Маямото. Это ведь он сравнил меня с духом-волком Оками.

Н-да. По деревне слухи, и правда, быстро расходятся.

— Только прошу вас, не впутывайте мою девочку, — добавила женщина. — Она вчера и без того еле спаслась. Бедняжка так напугалась, что всё утро плакала от ужаса.

Я всё-таки не удержал брови на месте.

Мидори… что делала? Плакала от ужаса?

Такое не укладывалось в голове.

— Я пришёл лишь поблагодарить её, госпожа Арадо, — ответил я, делая голос мягче и чуть склоняясь в благодарном поклоне. — Ваша дочь спасла мне жизнь, когда атаковала чароита и отвлекла его на себя. Она очень храбрая.

Женщина распахнула глаза и с неверием уставилась на меня.

— Моя Мидори? Да она же совсем слабенькая. Какая храбрость, вы что? Девочка даже драться не умеет и боится пауков до обморока!

Кажется, мы говорили о двух разных Мидори.

— Могу я увидеть её, госпожа Арадо?

Женщина нервно вытерла руки о передник и позвала дочь, оглянувшись на подсобку:

— Мидори! Господин Оками оказал нам честь! Выйди, милая!

Спустя минуту в зал вышла Мидори, и, увидев её, я понял, что при матери девчонка действительно вела себя иначе.

Сейчас это была Мидори-Хорошая-Девочка, Мидори-Наивная-Простушка, Мидори-Которая-Не-Знает-Что-Такое-Бомбы…

Эпизод 10

Девушка предстала в бордовом кимоно, переднике и косынке, как и мать, а в руках держала таз с водой.

Увидев меня, она легко сохранила наивную и смиренную физиономию — скромно улыбнулась и поклонилась.

— Здравствуйте, Оками-кин.

На вид это было самое безропотное существо из всех безропотных.

— Мы откроемся только завтра, — добавила она. — Но вы можете попробовать наше сладкое печенье, которое мы приготовили специально для наших гостей.

Не дожидаясь ответа, девушка поставила таз на прилавок и взяла чашу с печеньем, затем с кроткой улыбкой подошла ко мне и протянула угощение.

— Это печенье из сахарных скорлупок, а внутри предсказание. Возьмите одну и узнайте свою судьбу, господин.

Я внимательно оглядел красивое лицо Мидори.

— А кто сочиняет эти предсказания?

— Я сочиняю, — сообщила та, будто она великая предсказательница. — Возьмите. Это всего лишь игра. Не обижайте отказом хозяйку лавки.

Мать девушки наблюдала за странной сценой и хмурилась, но не решалась прервать этот забавный ритуал угощения.

Я взял первый попавшийся сахарный кругляш, нажал на него пальцами, и тот легко разломился на две половины. Внутри лежал скрученный в свиток древесный листок.

— Это коричневая мята, — пояснила Мидори. — Я пишу на листках мяты специальными кофейными чернилами.

Я развернул листок и…

Ну вот. Снова иероглифы.

— Забавно, спасибо, — я сделал вид, что прочитал предсказание, и сунул листок в карман рукава, после чего обратился уже к матери Мидори: — Разрешите поговорить с вашей дочерью, госпожа Арадо. Это ненадолго.

Женщина вздохнула.

— Простите, господин Оками, но на её руку уже претендует другой молодой человек.

Мидори неожиданно икнула (видимо, я снова обеспечил ей стресс).

— Э… — я прочистил горло, — у меня уже есть невеста. Она осталась в Северном Нартоне.

Это сработало, как успокоительное.

На лицо женщины вновь вернулась приветливая улыбка, а уже через

Госпожа Арадо сунула в руки Мидори корзину и отправила на соседнюю улицу, в лавку за персиками, а мне позволила проводить девушку, ведь теперь я не представлял для неё опасности. Мать Мидори явно не желала, чтобы та связывалась с нартонцем.

— Ты какого Сидха к нам в лавку притащился? — прошипела Мидори, когда мы отошли от дома на приличное расстояние и свернули в переулок. — Не мог до завтра подождать? Сегодня выходной, а завтра бы я в школу пришла, там бы и поговорили! Да ещё и про чароита маме сказал! Её хватит удар, если она узнает, что я пользуюсь папиными бомбами!

Я чуть замедлил шаг.

— Вся деревня видела, что ты швырнула в чароита свои бомбы. Кто-то бы всё равно сказал об этом твоей матери.

Девчонка мотнула головой.

— Да никто бы ей не сказал! Ей никто ничего не говорит, потому что она ранимая и постоянно болеет! Я оберегаю её от стрессов, а от тебя один стресс! Взял и вывалил про меня такие страсти! Совсем сдурел, кровожадный? Даже отец такого не позволял!

— Ты про Галея? — сразу уцепился я за её слова.

Девушка совсем помрачнела.

— Теперь и ты знаешь, что он мой приёмный отец, да? Только бомбы не его. Они от настоящего отца. Это он их мастерил.

— Ты же говорила, что никогда его не видела.

Пойманная на лжи, она вдруг остановилась и сжала кулаки.

— Ты зачем пришёл, вообще? Маму до обморока довести?

— Сказала бы сразу, что твой отец — варвар, и ему память промыли, — продолжил я без претензий. — Поэтому ты мне и помогала. Твой отец — варвар-нартонец, а ты полукровка…

— Отца больше нет, — перебила Мидори. — Мама сказала, что он умер, когда ему личность стирали. И вообще, какое тебе дело!

— Если он варвар, то как он мастерил магические бомбы?

— Он мастерил только конструкцию, а соляные знаки уже накладывал маг. Папины бомбы были лучшие во всём Янамаре, но это не спасло его от рабства. Его даже слушать не захотели, как и тебя! Вот если бы он был жив, то…

— Он жив, — перебил я её тихо. — Он не умер.

Мидори побледнела и чуть не выронила корзинку из рук.

— Кто тебе такое сказал?

Мне бы хотелось ей всё рассказать, но я промолчал.

На самом деле, к этому был причастен Маямото, о чём он сам мне и поведал.

Когда вышел указ императора «О крепостных», и всех варваров приказали отдать Жрецам, торговец сразу сделал заказ Духовному Дому, чтобы ему прислали несколько рабов.

Так к нему и попал отец Мидори. Но видя, как мучается госпожа Арадо одна с дочерью, он решил, что лучше сказать всем о смерти её мужа, чем оставить одинокую женщину без перспектив на новое замужество, и отправил отца Мидори подальше от Янамара, прислуживать в одной из своих лавок.

Поняв, что я не скажу, откуда узнал о её отце, Мидори спросила:

— А ты знаешь, где он находится сейчас?

— Знаю. В Измаиле.

Девушка закусила губу и прошептала.

— Как же так… а я и мама… мы думали, что он…

— Слушай, я помогу тебе его найти, только и ты помоги мне.

Она вдруг вскинула подбородок.

— А я тебе уже недостаточно помогла? Теперь вся деревня считает тебя героем. Готовься, что незамужние девушки начнут в очередь выстраиваться уже сегодня!

Я вздохнул, переждав, пока приступ злости у Мидори схлынет, и только потом попросил:

— Помоги мне расположить к себе твоего приёмного отца. Ты ведь слышала, что Оракул дал мне две недели на то, чтобы Галей определил для меня Линию обучения мага.

— Ну вот и определяйтесь! — отрезала Мидори. — Можете даже вместе с Галеем упиться!

— Он отказался мне помочь. И от больших денег тоже отказался.

— Твой Маямото совсем дурак? — Девушка скривила мину. — Он зачем Галею деньги предлагал? Да тот лучше себе вторую руку отрубит, чем деньги у торгаша возьмёт.

— Примерно так он и сказал.

— И тебя он обучать не будет. Он ненавидит нартонцев! Можешь даже не надеяться! Почему твой Маямото не выбрал другого учителя?

— Потому что Галей лучший во всём Янамаре, а, может, и во всём Стокняжье, и ты это знаешь.

Мидори неожиданно успокоилась, опустила глаза и медленно пошла в сторону соседней улицы.

— Да. Галей не так уж плох. Он с мамой познакомился, когда сюда переехал. Долго за ней ухаживал, мама тогда очень страдала… из-за смерти отца… она ведь не знала, что он живой. А Галей… он смог излечить её от горя. Он очень нежный с ней был. У нас вроде как даже семья была, почти настоящая. Но однажды приехали люди из Янамара и потребовали с Галея какие-то долги. Сколько он им должен, я не знаю. В тот же вечер он ушёл из дома и больше не возвращался. Поселился в лачуге на окраине. Он просто взял и отрёкся от нас за один день…

— Ты же понимаешь почему. Галей не хотел рисковать вами и демонстративно бросил.

— И что с того? Кому от этого хорошо? Моей маме, которой дважды разбили сердце?

— А кому Галей задолжал, ты знаешь?

Мидори снова остановилась, прижав корзинку к груди, и с надеждой на меня посмотрела.

— Ты хочешь их убить, да? Может, вместе убьём?

Я вскинул брови.

Вообще-то, я даже об этом не думал. Для начала хотел выяснить сумму долга и варианты давления на заёмщиков. А Мидори сразу про «убить» заговорила. Ну и кто из нас кровожадный?

Прочитав всё это в моих глазах, она опять медленно зашагала вдоль проулка.

— Галей этого не одобрит и ещё больше тебя возненавидит. И вообще, я не знаю, кто к нему тогда приезжал. И тем более — откуда.

— Наверное, поэтому ты сказала, что они из Янамара?

Пойманная на лжи второй раз, Мидори двинула меня корзинкой по руке.

— Я подслушала немного! Но знаешь что? Ты лезешь не в своё дело! Галей не будет тебя обучать, даже если ты отдашь за него долги и убьёшь всех, кому он должен!

Она ускорила шаг, будто сбегала от меня.

Я быстро догнал девчонку и снова зашагал рядом.

— Тогда расскажи про его последнего ученика, которого он обучал ещё в столице. Это нартонец, верно? Так что с ним случилось?

— С ним как раз ничего не случилось, — процедила Мидори. — Он прекрасно поживает в Измаиле, породнившись с Императорским Домом Искацин, а вот Галею пришлось уехать.

Я замедлил шаг, и Мидори невольно сделала то

— Способный, наверное, был ученик?

— Ещё какой, — нахмурилась девушка. — Его звали Бажен Орлов, из Военного Дома Орловых, старший сын главы Дома. Он тоже из Нартонской Долины, из восточной её части — княжества Бригантия. Не знаю, из какого города, Галей не говорил маме…

Она смолкла.

Похоже, Мидори знала эту историю не напрямую от Галея, а потому что «подслушала немного». Скорее всего, учитель поделился своим горем с матерью девушки, а у Мидори везде были уши.

— Это из-за него учитель лишился руки?

— Откуда ты всё знаешь? — злым шёпотом спросила Мидори.

— Догадался.

На лице девушки мелькнула тень гнева.

— Галей любил своего ученика, как сына, и однажды согласился показать ему секретные боевые приёмы Сановного Наставника, которые были доступны только ему. Бажен долго тренировался и немного освоил эти приёмы, а потом предложил Галею бой в Турнирном Иллюзионе. Один на один, без свидетелей.

— Только не говори, что Галей согласился.

— Согласился, — кивнула Мидори. — Когда веришь человеку, то веришь во всём. Галей и Бажен вошли в Иллюзион и начали схватку. Проигрыш ученика был очевиден. Галей уже направился к выходу, но Бажен метнул в Галея отравленный кинжал. Учитель успел увернуться, только клинок всё равно задел его руку…

Девушка опустила голову.

— Очнулся учитель уже в госпитале, без левой руки. Целители еле его спасли, но с такой инвалидностью сразу встал вопрос о его статусе Сановного Наставника.

Я уже догадывался, что было дальше, и Мидори подтвердила мои предположения.

— На Совете Академии никто не поверил в предательство Бажена, потому что он представитель почтенного Военного Дома Орловых, а сам Галей никакому Дому не принадлежал. Он был из простолюдинов и всего добился сам, без поддержки Домов. А потом, прямо на Совете, Бажен продемонстрировал приёмы, которым научился у Галея.

— И занял место своего учителя?

Мидори внимательно на меня посмотрела.

— Опять догадался? Или поступил бы так же?

— Догадался.

(О таком сложно было не догадаться).

— Да, ты прав, — кивнула девушка. — Бажен предложил свою кандидатуру на статус Сановного Наставника. Совет Академии поддержал почти единогласно. Ну а дальше выяснилось, что Императорский Дом Искацин допускал свадьбу одной из своих принцесс только с Сановным Наставником. Через месяц Военный Дом Орловых из восточного княжества Бригантия породнился с Императорским Домом Искацин.

— А Галей уехал от позора в эту дыру, — мрачно добавил я.

— Эй! Вообще-то, я в этой дыре живу вот уже шестнадцать лет и вряд ли когда-либо увижу что-то другое.

Мы наконец дошли до лавки.

Улица выходила на ту самую площадь, где ночью происходила бойня с чароитами.

Сегодня о произошедшем напоминал только полуразвалившийся дом. Всё остальное уже вычищали до блеска слуги Торгового Дома Маямото. Кажется, их тут было человек пятьдесят.

Мидори с тоской глянула на варваров, усердно ремонтирующих площадь, и обратилась к продавщице. Пока девчонка возилась с покупкой персиков и расплачивалась пятнадцатью медными брумами, я раздумывал, что делать с полученной информацией о Галее.

Теперь стала понятна его ненависть к нартонцам. И то, что я похож на одного из них, сыграло со мной злую шутку.

Можно было предпринять что-то с долгами Галея, но Мидори права: если я полезу выплачивать за учителя его долги, то сделаю только хуже. Раз уж он не взял деньги сразу, значит, не возьмёт их и после. Ещё и возненавидит меня за своё унижение.

Одно мне стало ясно: ни одного ученика Фуми Галей больше не подпустит к себе настолько же близко, насколько подпустил Бажена Орлова.

С другой стороны, как и любой гений, он не потерял хватки, и ему интересны новые ученики.

Я видел это, когда дрался с ним. Схватка длилась совсем недолго, но и за те несколько секунд я успел заметить интерес в глазах учителя… а потом ненависть победила и снова поглотила Галея.

— Эй… господин Оками, ты и обратно меня провожать собираешься? — Мидори подошла ко мне с полной корзинкой персиков. — Только ты учти, что такое открытое внимание парня, у которого уже есть невеста, в нашей деревне осуждается. Слишком сильны старые традиции.

— Мы ведь просто разговариваем.

Девушка пожала плечами и пошла в обратную сторону.

— Кого это волнует, когда речь о традициях? Ты оказываешь мне знаки внимания, просто разговаривая со мной дольше обычного. Ещё и в лавку притащился.

Я посмотрел на Мидори и на её персики… которые в корзине.

— Тогда покажи мне, где живёт Галей. И я от тебя отстану.

— Вообще-то, у нас ещё совместные дела в Измаиле, и ты никуда от меня не денешься, — усмехнулась Мидори, но тут же покраснела, смутившись собственных слов (как бы она ни осуждала традиции, те сидели в ней крепко, вбитые с детства).

Девушка глянула на солнце.

— Ладно, если поторопимся, то мама не поймёт, что мы сделали крюк.

— Ну тогда давай, помогу… — Я потянулся за её корзиной.

— Ты сдурел? — совсем смутилась Мидори, отшатнувшись. — Нельзя! Если ты понесёшь мою корзинку у всех на виду, то это будет означать, что ты имеешь на меня виды, и если мама узнает…

— Да понял, понял, — перебил я её. — Неси сама, раз у вас традиции.

* * *

Дом Галея находился на окраине деревни Ютака.

Хотя эту постройку сложно было назвать домом. Так, лачуга с покосившейся дверью и бамбуковой крышей. Грязное окно изнутри закрывала занавеска, а в досках двери зияла дыра, вырубленная как попало.

У калитки стоял короб с откидной крышкой, сплетённый из тростника и наполовину наполненный пустыми глиняными бутылками.

Мидори взглянула на груду бутылок и поморщилась.

— Это всё, чему он может теперь научить. Как точно попадать бутылкой в мусорный короб прямо из дома через вон ту дыру. — Она показала на дверь и опять поморщилась. — Ладно, господин Оками, я пойду, мне надо торопиться, пока мама не поняла, что я тут с тобой торчу. И не забудь, что ты мне обещал насчёт моего отца. Другого отца… настоящего, а не этого.

Она поклонилась мне, развернулась и уже хотела уйти, но я остановил её, придержав за плечо.

— Погоди… а чего Галей терпеть не может? Чтобы мне случайно его ещё больше не разозлить.

Мидори покосилась на окно лачуги и прошептала:

— Он ненавидит наглость, но любит настойчивость. Терпеть не может лесть, но принимает почтение. Не любит расчётливость и хитрость, но ценит проницательность и холодный ум. — Девушка взяла персик из корзины, сунула его мне в руку и добавила загадочным тоном: — Думаю, у тебя всё же есть шансы, господин Волк.

Больше она ничего не сказала.

Развернулась и быстро

Я посмотрел на уходящую Мидори и повторил про себя: настойчивость, почтение, проницательность и холодный ум. Надо попробовать.

Решил начать с настойчивости.

Окинув взглядом лачугу Галея, я направился к калитке, но стоило мне коснуться её, как из дыры в двери вылетела пустая глиняная бутылка и разбилась прямо у моих ног.

Точно на пороге двора — ни ближе, ни дальше.

Это была граница владений Галея.

— Только попробуй зайти, опоссум!! — прорычало из прорубленной дыры голосом учителя, как всегда, пьяного. — Тебя не приглашали! Пошёл вон!!

Я остановился на пороге, не заходя во владения Галея — он принял бы это за наглость. Однако и не «пошёл вон» — он расценил бы это как слабость.

Второго броска бутылки не последовало.

Я вгляделся в тёмную дыру в двери. Ничего, конечно, не увидел, но кожей почувствовал, как Галей изучает оттуда моё поведение.

Внимательно изучает, каждое движение.

Я повернулся к мусорному коробу, захлопнул на нём крышку и уселся на неё сверху.

— Пошёл вон, я тебе говорю! — снова раздался голос Галея из лачуги. — Убери отсюда свой нартонский зад! Ты мешаешь мне кидать бутылки в мой короб!

— Это не ваш короб, учитель! — громко ответил я. — Он общественный, и находится за территорией вашего двора! Я могу сидеть на нём сколько угодно! А если вы хотите закинуть бутылку в короб, то выйдите и сделайте это! Только сначала вам придётся убрать меня с крышки!

В ответ — презрительная и злая тишина.

Я уселся на коробе удобнее, навалился спиной на бамбуковую изгородь, зажевал персик и принялся ждать.

Время пошло…

Эпизод 11

Я сидел на коробе и ощущал на себе взгляд Галея из его норы.

Вид у меня был серьёзный и спокойный, хотя я допускал и дерьмовый исход: пьяный учитель может разозлиться и просто проткнуть меня мечом, а с его скоростным перемещением это секунда делов.

Но я всё равно продолжал сидеть и ждать.

Так прошла пара часов, потом ещё пара. Розовые лучи заката озарили лачугу.

Жители деревни проходили мимо, здоровались со мной, но ни один не осмелился спросить, какого хрена я тут сижу в такой зной. Мне показалось даже, что они отлично понимают мой поступок и даже одобряют его.

Потом пришла торговка и подарила мне бамбуковую шляпу.

— Здравствуй, Оками-кин, — поклонилась она. — Покрой голову от солнца.

Потом пришла ещё одна женщина, необъятных размеров, в белом переднике, белом маленьком колпаке и с корзинкой еды.

Там я сразу разглядел рогалики.

Те самые вкуснющие рогалики, которые подавали на свадьбе!

— Здравствуй, Оками-кин, — женщина поклонилась. — Меня зовут Сёги Дзи, но все зовут меня тётушка Дзи. Я Целитель, по видологии — Знахарь-Друид, по рангу — Врач Двух Богов. А ещё я повариха, и готовить у меня получается лучше, чем лечить. Я исцеляю людские желудки.

Она улыбнулась и поставила на крышку мусорного бака маленький поднос, разместила на нём деревянную тарелку с рогаликами и пиалу. Затем вынула миниатюрный термос и налила в пиалу чай.

— С жасмином и лепестками серебристого лотоса. Надеюсь, вам понравится.

Я улыбнулся женщине.

— Спасибо. Мне говорили, что особенно хорошо вам удаются блюда из моллюсков.

Женщина тихо рассмеялась, колыхнувшись всем своим немаленьким телом. Мой комплимент ей понравился.

— Приятного аппетита, Оками-кин. Посуду я заберу утром.

Приходили и мужчины, совсем небогатые — это было видно.

Один принёс мне старую лампаду, работающую от батарейки из серой промышленной соли (хотя для меня это был в первую очередь маго-тан, и я с тоской наблюдал, как он истончается прямо у меня на глазах).

Второй с поклоном вручил накидку с капюшоном, бережно заштопанную на плече.

— Это если начнётся дождь, Оками-кин.

Такого я не ожидал.

Не знаю, из-за чего жители Ютаки так ко мне прониклись: то ли из-за чароитов, то ли из-за того, что я решил дожать Галея.

Когда солнце зашло за горизонт, и заметно похолодало, вдалеке появилась худая фигура учителя Ма. Старик вышел из переулка и остановился, разглядывая меня, будто никак не мог поверить в то, что видит.

В полумраке и издалека я не видел выражения его лица, но не сомневался, что оно скривилось от недовольства. Через несколько секунд учитель Ма скрылся в темноте, будто растворился в воздухе.

Ночью деревня будто вымерла, лишь кричали птицы в ближайшей роще, и порой лицо охлаждали порывы ветра с гор. Пару раз я задремал, но как только голова начинала клониться к груди, я сразу открывал глаза. Когда светит пожизненное рабство, как-то не особо спится.

Рядом на крышке короба стояла лампада.

В ней тихо трещала батарейка под стеклянным плафоном, украшенным письменами. Те мерцали, набирая силу от батарейки и заставляя лампу источать и накапливать свет.

Я внимательно изучил эти письмена.

На лампе имелось всего три знака, и отдалённо они походили на руны, которые я когда-то использовал, но всё же имели более сложное начертание, и чтобы запомнить его, я решил записать их в свой атлас.

Он всё равно был пуст.

Придвинув лампу ближе и достав из-за пояса свой блокнот, я открыл его на середине — там, где вместо ячеек имелся разлинованный в клетку разворот, не имеющий магической силы. Затем отщёлкнул маленький зажим. Под ним хранился набор карандашей и линейка.

Я старательно перерисовал три знака с лампы на лист атласа и заучил начертания. Возможно, в сочетании знаки давали эффект свечения. Один был похож на солнце, второй — на ключ, а третий — на… хм… глаз, наверное.

Так я их и запомнил: «солнце», «ключ» и «глаз».

Перед рассветом я допил чай из термоса и доел рогалики, ну а когда рассвело, дверь лачуги наконец распахнулась.

На крыльцо вышел Галей.

Мятый и злой, как дьявол.

За горлышки он держал три пустых бутылки. Вместе с ними он прошёл за калитку, зыркнул на меня с раздражением, затем поставил бутылки рядом с мусорным коробом и буркнул:

— Закинь в короб, раз уж всё равно здесь торчишь.

Я слез с крышки и сощурился, разглядывая учителя, затем чуть склонил голову в приветственном кивке.

— Я к вам не уборщиком пришёл стать, а учеником, Галей-кин.

От его тяжёлого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки. Пока ни разговаривать, ни выслушивать меня он не собирался, поэтому я не стал наседать.

Всё равно дожму.

Не сейчас, но дожму — я ощущал это каким-то шестым чувством.

— Надеюсь, когда я приду с работы, твоей бледной рожи тут не будет,

Он даже не удосужился закрыть дверь в свою лачугу и калитку во двор — они так и остались распахнутыми.

Я прождал Галея до вечера.

Опять ко мне подходили люди, теперь уже вдвое больше народу, чем вчера. Я стал тут чем-то вроде живой достопримечательности.

Торговцы приносили мне одежду, фрукты, воду и сок. Приходила и тётушка Дзи, на этот раз она приготовила для меня моллюсков. На вид зрелище тошнотворное, будто сварили переросших улиток, но на вкус — пальчики оближешь.

— Сделаю вам прохладной воды, Оками-кин, — с этими словами женщина поставила на поднос стакан.

На стекле я заметил только один соляной знак — треугольник. Женщина провела над стаканом пальцем, повторяя фигуру символа, а затем будто сгребла воздух и вложила его в посудину.

На моих глазах стенки стакана обросли слоем льда.

— Удачи вам в вашем благородном деле, Оками-кин, — сказала напоследок тётушка Дзи.

Она попрощалась и пообещала прийти завтра, если понадобится. А я еле дождался, когда она уйдёт, чтобы быстро записать в атлас то, что увидел.

Магические жесты по созданию льда.

Так я впервые в этом мире задействовал ячейку-слот для запечатывания способностей. Только на этот раз использовал не привычные руны, а соляной знак. Пока только один — символ «треугольник».

Пока я рисовал, даже не заметил, что мимо меня всё чаще стали сновать девушки, нарядившиеся в цветастые кимоно — кажется, все молоденькие и незамужние уже побывали на этой улице.

Надо же. А Мидори оказалась права.

Девушки, конечно, ко мне не подходили, соблюдая те самые строгие традиции, но с любопытством меня разглядывали, шептались и загадочно улыбались.

Вечером домой явился Галей.

Как всегда, злой и уже пьяный.

Он взглянул на те бутылки, что оставил у короба ещё утром, и поморщился.

— Так и не убрал, значит.

Ну а я повторил то, что сказал ему утром:

— Я к вам не уборщиком пришёл стать, а учеником, Галей-кин.

Тот хмыкнул, вошёл во двор, хлопнул калиткой, а затем скрылся в лачуге, так же смачно хлопнув дверью с прорубленной дырой.

И снова продолжилось моё ожидание. Чтобы просто так не тратить время, я опять занялся изучением магических знаков с различных предметов, которых у меня теперь стало больше.

Сначала исследовал два знака с термоса (вчера их не заметил, потому что они не светились и были начертаны на дне). Итак, знаки, сохраняющие тепло и подогревающие, получили от меня названия «облако» и «пламя».

Итого на развороте моего атласа имелось уже шесть магических знаков («солнце», «ключ», «глаз», «треугольник», «облако» и «пламя»), а в слоте-ячейке была записана магия создания льда с «треугольниками». Уже неплохо.

Я бы записал ещё парочку знаков, если бы меня не прервал дождь.

Проливной и холодный, зараза.

Я спрятался под накидку, которую мне дали ещё вчера, и остался ждать. С неба лило так, что лужи вокруг короба превратились в моря. Мокрый, замёрзший и злой, я всё равно продолжал сидеть на коробе.

Грёбанный Галей. Ну сколько можно?

Давно бы уже вышел из лачуги и заехал кулаком мне в лицо! Так хотя бы можно было начать разговор.

Но ни он, ни я не собирались уступать, продолжая наблюдать друг за другом.

Перед рассветом мой организм всё же начал сдавать, и даже под дождём меня поборол сон. Я навалился спиной на изгородь, уткнул лоб в колени и сам не заметил, как уснул, слушая мерный шум дождя.

Проснулся я от того, что кто-то трясёт меня за плечо.

* * *

Нет, это был не Галей.

Это был Мичи Хегевара, парень с вихрастой седой чёлкой, который вытащил меня из школьного подвала.

Мичи светил моей же лампой мне в лицо и орал:

— Ты совсем стукнулся, перец?! Да он же тебя не примет! Я же тебе сразу сказал, что учитель Галей ненавидит таких, как ты! Он не станет тебя учить, хоть вечно сиди у его дома!

Я вытер капли дождя с лица и прищурился.

Мичи выглядел взволнованным, и вряд ли это из-за меня. Прошло два дня с той ночи, когда он сгрёб Горо Исиму и братьев Цути в своё «логово». Я не стал спрашивать, получилось ли у Мичи сделать всё, что он хотел: не время и не место.

— Лучше пойдём к нам, переночуешь! — громко предложил он. — Мама не будет против! Какая ей разница, семь детей в доме или восемь! Хотя белобрысых у неё ещё не было! Возможно, заметит всё же!

— Нет! — так же громко отказался я. — Мне нужен Галей!

Мичи изобразил красноречивое лицо под названием «Ты больной придурок!» и ткнул себе в грудь большим пальцем.

— Может, ты забыл, кто я такой? Я голос разума, мать твою! И я тебе говорю, что Галей не станет тебя учить! Ты ему не нужен!

Я слез с короба, посмотрел на тёмное окно лачуги и снова обратился к Мичи, перекрикивая шум дождя:

— Это искуснейший учитель всего Стокняжья! Обучаться у него — великая честь! И не только он нужен мне, но и я ему! Чтобы поставить на место тех, кто считает, что Галей сдался! Чтобы не только Дома-Династии говорили последнее слово, но и обычный человек! Чтобы предатель понёс наказание, а правда стала правдой!

Лицо Мичи вытянулось.

Теперь оно означало: «Да ты ещё придурковатее, чем я думал!».

Он вообще не понял, о чём я говорю. Никто бы не понял, кроме самого Галея и тех людей, кто знал его историю.

Дверь в лачуге вдруг распахнулась с глухим стуком.

На крыльце появилась грузная фигура Галея в плаще. Мне показалось, что даже ливень испугался и пошёл чуть тише.

Увидев учителя, Мичи попятился.

— Кажется, ты его разозлил… если что, беги в третий дом от колодца, он у дороги на поля. И, ради великого Бартла, не разозли Галея ещё больше…

Мужчина медленно спустился с крыльца и прямо по лужам пошёл к нам.

Тем временем Мичи продолжал пятиться, а я стоял на месте, у мусорного короба, и в напряжении ждал, что будет дальше.

Галей вышел за калитку и посмотрел сначала на Мичи:

— Тебе тут делать нечего. Иди спи. Завтра уроки.

— А… хорошо, учитель. — Мичи быстро сунул фонарь мне в руку и пробормотал: — Если что, ты знаешь, куда бежать.

Когда парень ушёл, Галей перевёл взгляд уже на меня и произнёс глухим голосом:

— А теперь я определю твою Линию мага прямо сейчас.

* * *

Мы встали друг напротив друга

Дождь хлестал, как бешеный, шумел по крышам и заливал канавы вдоль дороги. Ночные птицы в роще стихли.

Стихло всё, кроме дождя.

Галей сбросил с себя плащ прямо на землю и отошёл на несколько шагов назад, будто примеряясь, с какого расстояния меня лучше пришибить. Я тоже скинул накидку и швырнул её на крышку короба.

Учитель внимательно посмотрел на меня.

— Ну что, опоссум, начнём сразу с Турнирного Иллюзиона, раз ты такой настырный? Согласен? Это дело добровольное. Без твоего согласия я ничего делать не буду.

Я убрал налипшую мокрую чёлку со лба и сжал кулаки.

— Согласен.

Кто б ещё знал, что такое «Иллюзион».

Галей поднял руку к небу, выставил указательный и большой пальцы, а затем очертил ими круг над головой. За его пальцами тут же потянулась светящаяся линия, она повторила траекторию руки учителя и тоже очертила круг.

Прямо в воздухе он разросся до приличных размеров, в диаметре не меньше пятидесяти метров, охватив половину улицы — от переулка до злосчастного мусорного короба.

С замиранием сердца я наблюдал, как внутри круга над нашими головами появляется мерцающая выпуклая поверхность, напоминающая своды огромного зала. За потолком образовались и стены. От круга вниз потянулись световые линии.

Совсем скоро магическая конструкция была готова.

Теперь мы стояли внутри светлого, будто пластмассового, зала с четырьмя колоннами по углам, гладкими стенами и арочным потолком, а под ногами блестел белый пол, который приподнял нас над землёй.

Дождь не попадал внутрь.

Кажется, даже воздух сюда не проникал — совершенно изолированное пространство.

— Турнирный Иллюзион, — сказал Галей, наблюдая, как я разглядываю строение. — Никогда раньше не видел?

Чтобы не врать учителю, я задал свой вопрос:

— Какое оружие будем использовать?

Он проигнорировал мою реплику, продолжая говорить про Иллюзион.

— Только маг наивысшего ранга в своей Линии способен создать Иллюзион. Участники турнира входят в чужой Иллюзион только по согласию, но выйти из него могут, если его создатель этого захочет. А вот если он не захочет выпускать противника, это значит, что тому придётся не просто победить создателя Иллюзиона, а убить его. В Иллюзионе я много с кем сражался, с разными магами. Не все из них вышли живыми. Ну а теперь расскажи, что ты знаешь о самых многочисленных магах нашего мира — наземных магах?

Я нахмурился.

— Вы про магов Стокняжья?

— Нет, я про магов, которые наземные, дурень. Потому что есть ещё воздушные, морские и подземные. Но речь пока что о наземных.

Я быстро припомнил лекцию Мичи и слова Мидори о магах Стокняжья. Скорее всего, они и были в основном наземными магами.

— Есть шесть Линий наземного мага, — начал я. — Три Линии светлых и три Линии тёмных. Тёмные чтут богиню Некру, поэтому имеют Знамение в виде чёрных цепей, некроглифов. Светлые маги чтят богиню Виру, и у них Знамение из белых ветвей, вироглифов.

Галей кивнул, стиснув пальцами рукоять одного из своих мечей в ножнах. И на этот раз у него было два меча, а не один. Значит, второй он принёс для меня.

Я выдохнул и продолжил:

— Начну с тёмных. Они воздействуют на живое и делятся на Жрецов, Целителей и Охотников. Жрецы влияют на сознание, Целители — на чужое тело, а Охотники — на собственное.

— Что знаешь про светлых?

— Светлые делятся на Мастеров Материй, Стражей и Витязей. Все они влияют на неживые материалы.

Галей кивнул.

— И что ты думаешь? К какой Линии ты бы себя причислил?

— Не знаю, есть сомнения, — ответил я: в таком деле лучше говорить начистоту.

— Хм. Обычно с выбором нет никаких проблем. Знамение появляется при рождении, а дальше тяга ребёнка определяет его Линию мага.

Учитель сделал шаг ко мне, так и не убрав руку с рукояти меча.

— Может, ты Жрец? — поинтересовался он, не сводя с меня глаз. — По видологии есть Клирики и Шаманы. Вера, заклятия и ритуалы — вот их сила. Они умеют не только личность и память стирать. Они дезориентируют врага. Они порождают страх и иллюзии, они доводят до сумасшествия, они проклинают. Клирики читают божественные тексты, а Шаманы обращаются к духам. Есть ли в тебе такая тяга?

Он прищурился.

Мне же пока нечего было сказать, поэтому я покачал головой. С такой стороны Жрецов я раньше не рассматривал.

— А, может, ты Целитель? — продолжил спрашивать Галей. — По видологии есть Божественные Врачи, и есть Знахари-Друиды. Они также владеют магической Зоологией и Ботаникой. Все Целители лишь с виду такие хрупкие, однако умеют не только исцелять, но и убивать, влияя на чужое тело. Разорвать артерию одним пальцем, придушить прикосновением, переломать кости ладонью, увидеть все твои болячки и сделать так, чтобы ты мучился, медленно умирая. Как тебе, а?

Я нахмурился, почему-то сразу подумав о Лидии Зерновой.

И вот этот Божественный Врач, маленькая хрупкая старушка, могла легко переломать мне кости ладонью, если бы захотела.

— А может, ты Охотник? — Учитель сделал ещё один шаг ко мне и наполовину вытянул меч из ножен. — По видологии есть Следопыты, а есть Полузвери. Сильные ребята. Превращаешься в кровожадную тварь, выслеживаешь и рвёшь противника в клочья, можешь даже сожрать его, если захочется. А некоторым очень даже хочется, еле себя сдерживают, иначе можно попасть в тюрьму. Человечинки не желаешь?

— Предпочитаю тушёных моллюсков тётушки Дзи, их даже выслеживать не надо, они сами меня находят, — парировал я.

Галей усмехнулся, и напряжение между нами чуть спало.

— Перейдём на светлых магов. Как тебе Линия Мастеров Материй? У них много видов. Алхимики, Инженеры, Оружейники, Архитекторы, Ремесленники. Все они владеют искусством объединять материи с магическими соляными знаками. Теми самыми знаками, которые ты вчера ночью так старательно переписывал себе в тетрадку, опоссум.

Значит, он наблюдал за мной даже ночью, когда я изучал знаки на лампе.

— Думаете, я близок Линии Мастера Материй?

— Умение рисовать в тетрадке не даёт тебе умений подчинять себе соляные знаки. Так что ты вполне можешь оказаться другим светлым магом. Например, Стражем, как твой приятель Хегевара. Бывают Стражи-Тараны, а бывают Стражи-Телохранители. Эти ребята могут не только сминать армии своими щитами, но и выставлять такую защиту, что ни один маг не пробьёт. Их сила не всегда зависит от объёма мышц, так что даже ты, опоссум, смог бы быть Стражем. Ты жилистый и крепкий, хоть и худой.

Учитель полностью вытянул меч из ножен, добавив веско:

— И последняя Линия. Шестая. Витязи.

По клинку его меча пронеслась искра света, замерцали соляные знаки, вбитые в металл, рукоять побелела.

— Витязи вдыхают в своё оружие жизнь,

Галей опустил меч, и уже через пару секунд его кожа заблестела металлическим блеском. Значит, передо мной стоял Стальной Витязь наивысшего ранга Белый Орден.

Это внушало уважение.

— Не испытывал ли ты с детства тяги к холодному оружию? А к смерти? — спросил Галей. — Витязи — это убийцы, и обучают их, как убийц. Холодный рассудок, холодное сердце, холодный клинок. Он несёт только смерть. Не исцеление, не созидание, не защиту. Нет. Клинок несёт только смерть. А хороший клинок несёт быструю смерть. Ты владеешь мечом?

Я ещё раз скользнул взглядом по красивому мечу в руке Галея.

— Меня обучали фехтованию, но только на саблях. Таким мечом, как у вас, я не владею, но научусь, раз уж вы за меня взялись.

— Я пока ни на что не соглашался. Не торопи события. Я лишь проверяю, чего ты стоишь. И не льсти мне, терпеть этого не могу.

— Я не льщу, а говорю правду.

Галей внимательно всмотрелся мне в глаза.

— И часто ты говоришь правду, опоссум?

Он будто препарировал меня своим пронизывающим взглядом и проверял, что внутри моего черепа.

— Стараюсь, — ответил я.

— Что-то ты плохо стараешься. Возможно, поэтому водишь всех за нос?

Меня бросило в холод.

— О чём вы?

Клянусь, не прошло и доли мгновения, как учитель оказался около меня, а лезвие его меча замерло в миллиметре от моего горла. Он повторил тот же трюк, что уже совершал раньше, в комнате Мичи Хегевары.

Я застыл, не шевелясь.

Не знаю, получилось ли у меня не выдать эмоций. Внутри всё оборвалось, тело моментально покрылось потом, а от лица отхлынула кровь.

Ледяной меч коснулся моей вспотевшей кожи на шее.

— Какое у тебя настоящее имя? — тихо спросил учитель, давя меня взглядом. — Иномирцы любят забавные прозвища. Знавал я и Нефертити, и Афродиту, и Наполеона, и даже Ивана Грозного. А как ты себя назвал, Иномирец?

Врать опять не хотелось, но и говорить правду я пока опасался, хотя уже понимал, что это единственный вариант.

Не делая резких движений, я задал свой вопрос:

— Вы встречали Иномирцев?

— Прежде чем задавать вопросы, ответь сначала на мой, — прищурился Галей. — Ты же истощённый, в тебе нет не только Знамения. Сейчас в тебе нет и магии. И если ты мне ещё хоть раз соврёшь, то из моего Иллюзиона уже не выйдешь. Никогда. Иномирца никто искать не будет. Вы все такой же расходный материал, как и те батарейки, за которые вы готовы жизнь отдать. Глупые маленькие людишки. Мрёте, слетаясь на свет магии. Мрёте сотнями. Как мухи.

После его слов я представил себе лицо умирающего отца так отчётливо, что во рту стало горько. Он отдал жизнь, чтобы спасти сотни людей от истощения, а этот алкаш мне про мух…

Одним движением руки я выхватил из ножен на поясе Галея второй меч.

Правда, ударить не успел.

Пока клинок выскальзывал из ножен, учитель уже перенёсся от меня метров на десять, снова применив скоростное перемещение.

Я отлично понимал, что сражаться с Галеем — значит, рискнуть жизнью, но выбора у меня не было. Единственный шанс — драться с таким расчётом, чтобы использовать все свои умения и преимущества, а это значит — спровоцировать Изъян. Пока это всё, что у меня было.

Я примерился к метровому мечу, быстро проверив его баланс.

Да уж. Дерьмовый расклад. Шансов ноль, когда противник — профи. Оружие ему роднее всех родных. Он им не просто владеет — он им живёт. На победу я даже не рассчитывал, но мне нужно было сделать так, чтобы учитель зауважал меня, чтобы такого ученика, как я, не стыдно было обучать.

Я посмотрел на Галея и приготовился к бою.

А учитель вдруг усмехнулся.

— Теперь я понял, почему Маямото назвал тебя именем духа Оками. Когда добрые духи злятся, у них такой же взгляд, как у тебя сейчас. Говорят, добрый человек более жесток, чем злой, если его разгневать. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.

— Гнев тут не при чём, учитель, — ответил я, стараясь выглядеть спокойным. — Дело в цели. Она у меня есть. А у вас?

Галей выставил меч.

— Теперь и у меня тоже. А вот твоя цель — сделать всё, чтобы выйти из моего Иллюзиона…

Эпизод 12

Больше мы не разговаривали.

В следующее мгновение Галей возник уже около меня.

Его атаку я отбил — еле-еле, но успел. Почувствовал приближение удара каким-то звериным чутьём, хотя никогда раньше такого за собой не замечал.

Звон мечей пронёсся по залу Турнирного Иллюзиона.

Начался бой.

Учитель не давал мне опомниться, но явно сдерживал порыв прирезать меня сразу. Его атаки даже при одной руке были мощными и молниеносными, а движения — быстрыми и точными. Галей пробивал мои блоки так, что меня стаскивало с места, а ноги в соломенных сандалетах скользили по полу.

В конце концов, я сбросил их, оставшись босиком.

Пол Иллюзиона был ледяным, но я отметил это лишь вскользь, потому что снова отшатнулся назад от мощнейшего удара.

Устоял.

Фехтование не было моим преимуществом, как, например, рукопашный бой, но с холодным оружием я всё же успел повозиться в корпусе, хоть и всего полгода.

— Ты не слишком стараешься, опоссум! — поморщился Галей.

На последнем слове лезвие его меча полоснуло меня по правому плечу.

Ах ты зараза!.. Я даже не заметил, как он замахнулся — настолько быстро он это сделал!

Это было адски больно, я чуть меч из руки не выронил, зато умудрился использовать другое преимущество — у меня было две руки, а не одна, как у учителя.

В тот момент, когда Галей был совсем рядом, я перекинул меч в левую руку, а правой ударил противника под подбородок. Смачно так двинул, с хорошим импульсом.

Галей дёрнулся и невольно шагнул назад.

— Какой засранец…

Пока он это говорил, я уже ударил его ногой, прямым точно в грудь. Галей отшатнулся ещё дальше, ну а я быстро перекинул меч в правую руку и замахнулся обратным ударом по ногам противника.

Нет.

Конечно, я его не достал.

На мою попытку он ответил так, что меня отшибло в стену Иллюзиона. Мать его… у меня чуть рука не переломилась, когда я поставил блок мечу Галея, а в следующее мгновение осознал себя уже летящим в стену.

Чёртов толстяк даже на ноги подняться мне не дал, возникнув рядом

У него были толстые и крепкие ноги, но даже он среагировал на такой удар, и следующий замах меча не дал результата. Пары сантиметров не хватило острию, чтобы чиркнуть мне по груди.

Я крутанулся на спине, как танцор брейк-данса, и встал на ноги.

— Нет! — рявкнул Галей. — Ты не стараешься!!

Вот теперь он обрушил на меня более жёсткую атаку.

Я отбил первые три удара, а четвёртый снова угодил мне в правое плечо. Рука ослабла и выпустила меч, тот глухо звякнул. По ладони обильно потекла горячая кровь, закапала с пальцев на белый пол.

Тело тут же отозвалось морозом по коже.

Это было признаком того, что вот-вот во мне проявится Изъян.

— Вы убить меня хотите, а не учить? — спросил я, переведя дыхание.

— Убить? Да. Убить хочу… очень хочу, — сощурился Галей, приставляя остриё меча к моей шее. — Ты напоминаешь мне моего бывшего ученика. Возможно, твоя смерть меня успокоит.

— Не успокоит, вы же знаете.

— Успокоит. Прямо здесь проткну твою вёрткую шею и успокоюсь. Ты такой же настырный, как он… у тебя даже повадки такие же, как у него…

Он вдруг смолк.

Я бы тоже заткнулся на его месте, если бы увидел то, что сейчас видел он.

Жилы под моей кожей начали темнеть и выпирать. Чем больше крови я терял из-за раны, и чем ближе был для меня риск смерти — тем крепче становился Изъян.

Я сжал кулаки.

— Вы ещё уверены, что я похож на вашего бывшего ученика?

— Великий Бартл… — прошептал Галей, оглядывая меня и опуская меч. — Кто ты, сидхово отродье?

— Вот и я хочу понять, учитель.

Я поднял меч, валяющийся на полу в луже моей собственной крови.

Клинок, залитый алыми потёками, замерцал соляными знаками, и, посмотрев на них, я вдруг вспомнил про свой атлас и про то, что записывал в него две последних ночи подряд.

Шесть соляных знаков.

Солнце, Ключ, Глаз, Треугольник, Облако и Пламя.

Я помнил их начертания отлично, у меня хорошая память.

И сейчас один знак из этого списка — знак Треугольника — мерцал на клинке меча в моей руке. Он будто напомнил о себе специально, чтобы я не отчаивался.

Треугольник был единственным символом, который я успел вписать схемой движений в ячейку атласа, когда тётушка Дзи охлаждала для меня воду в стакане. Это значило, что есть шанс использовать этот знак.

Главное — подгадать момент.

— До сих пор мы дрались на мечах, как обычные люди, — сказал я Галею. — А теперь давайте сразимся, как маги. Используйте против меня магию своего оружия.

Тот нахмурился.

— Ты же сдохнешь после первого удара, кей-кай.

— Разве не этого вы хотите? Какая вам разница, что со мной будет? Ваша жизнь посвящена одному, а моя — другому. Вы топите в спирте своё оскорблённое эго и жалеете себя. А я хочу, чтобы моя мать просто осталась жива. Чувствуете разницу?

Он кивнул.

— Чувствую, кей-кай. Хорошо чувствую. — Затем поднял меч и добавил тихо: — Да будет так. Покажи, на что способен.

Галей отошёл назад, и прямо на моих глазах его клинок мигнул одним из неизвестных мне соляных знаков и покрылся белыми молниями, став вдвое длиннее и шире. Учитель будто выбрал «опцию» среди многих других усилений своего оружия.

Стены Иллюзиона отразили отблески магии Витязя Белого Ордена, зал наполнился треском разрядов. Они заискрили под потолком. Учитель размял плечи и глубоко вдохнул, а затем вместе с воздухом вобрал в себя и молнии, бьющие вокруг.

Заглотил их, как грёбанный кит!

Над головой Галея вырос мерцающий рыцарский шлем с изображением орла и нимб из белых молний. Те засверкали, ударив в разные стороны. Жутко и величественно! Будто разбудили разгневанного Зевса или Перуна.

Только и это было не всё.

Вместо обрубка у Галея выросла вторая рука, полупрозрачная, но вполне рабочая.

— Сейчас мне покровительствует великий Бартл! Бог Войны, Бури и Правосудия! Защитник Стокняжья! — Голос учителя стал громким и грубым, в нём послышалось множественное эхо, глаза обрели мерцание. — Ты сам просил магию! Так получи её!!

Его гигантский меч рубанул пространство зала, сверкнув белым светом.

У меня не было шансов.

Наверное, ни у кого бы их не было.

Меня снесло с ног энергетической волной, и если бы учитель захотел, то зашиб бы меня с первого удара, но он решил посмотреть, на что я способен.

Значит, надо ему показать.

При атаке Галея мой Изъян сработал точно так же, как с чароитом. Часть удара мне пришлось стерпеть и принять на себя, но часть энергии моё тело отразило.

Меч в моей руке тоже вспыхнул молниями. Не такими крупными, яркими и мощными, как на мече Галея, но всё же похожими.

Увидев это, учитель опешил настолько, что замер и прошептал своим жутким голосом:

— Вот это опоссум…

Надо было видеть его лицо!

Не дожидаясь, пока он придёт в себя, я рванул в бой. Никаких гарантий, что эффект отражения продлится долго, у меня не было, поэтому ценилась каждая секунда.

Наши мечи сшиблись на середине Иллюзиона.

Стены вздрогнули, искры от молний метнулись в потолок, часть из них обожгла мне лицо. В отличие от Галея, я не обладал стальной кожей — это свойство мой Изъян не смог отразить, взяв лишь магическую силу оружия, которое меня ударило.

И впервые на вечно злой физиономии Галея я увидел воодушевление, интерес и… радость.

Да, это была радость. Самая настоящая!

У него даже рожа посветлела!

Он с азартом махал мечом и атаковал, а я уходил в оборону, порой пропуская удары, но это его не волновало. Он будто забыл, кто я такой. Забыл, что несколько минут назад он собирался проткнуть мне шею и успокоиться.

Его оружие искрилось белыми молниями всё ярче, они слепили и оглушали треском. Глаза орла на шлеме Галея сияли. Учитель быстро наступал, а я так же быстро отходил назад.

Иллюзион дрожал.

Моё поражение было близко. Я чувствовал, что силы иссякают, а Изъян слабеет, и вот настал момент, когда эффект отражения исчез.

Галей подпёр меня к стене, и мерцающее остриё его меча замерло у моего носа.

— Вот теперь ты постарался.

— Не совсем… — Я медленно опустил руку, разжал ладонь и уронил свой меч на пол.

Освободив правую руку, я точь-в-точь повторил все движения за тётушкой Дзи, когда она остужала мне воду в стакане, покрывая его стенки льдом. Сначала прочертил символ треугольника,

Символ треугольника был записан в ячейку атласа, поэтому должен был сработать.

Насколько эффективно — не знаю, но должен был.

На глазах изумлённого учителя моя правая ладонь покрылась льдом до запястья. Рукой в ледяной перчатке я и прикоснулся к острию меча, который всё ещё маячил у моего лица.

Поняв, что меня не обжигают молнии на клинке, я смелее обхватил его ладонью и отодвинул от себя в сторону.

Галей смотрел на это, и радости на его потной физиономии становилось всё больше.

— Не знаю, как ты это делаешь с истощённой магией, опоссум, но это впечатляет.

Лёд с моей ладони исчез быстро, не продержался и десяти секунд. От холода заныли кости и кожа, но мне было не до боли. Я впервые попробовал силу атласа на соляных знаках, и у меня получилось!

Учитель отступил назад, гася молнии на оружии и на своём астральном теле, а затем убрал оружие в ножны.

Я поднял уроненный меч и подал Галею.

— Спасибо, что одолжили своё оружие, учитель.

Убрав и этот меч в ножны, он еле заметно улыбнулся.

— Знаешь, что я тебе скажу? Тебе не подходит ни одна из известных Линий мага, потому что в тебе нет Знамения. Это факт. Это природа твоего астрального тела. Ты с этим ничего не сможешь сделать.

Я уже приготовился выслушивать отказ, но учитель добавил после небольшой паузы:

— Зато я понял, что с тобой делать.

Из уст Галея это прозвучало угрожающе.

— И что же? — спросил я напряжённо.

— Многие считают, что Знамение — это дар мага, — издалека начал он. — А вот я считаю, что Знамение — это граница, которую не переступить, хоть из кожи вылези. Если ты родился с определённым Знамением, тебе уже не стать магом другой Линии. Но ты… в тебе Знамения нет, а вот магию ты можешь возродить. Ещё как можешь. Ты ведь маг на самом деле, просто истощён, а это не приговор, раз ты жив остался.

Он уставился на меня в ожидании реакции, только я не совсем понял, что он имеет в виду.

— И что это означает?

— Ты ещё не понял? Вроде умным мне казался, — усмехнулся Галей.

— Серьёзно?

— С глупцом я бы и разговаривать не стал, — уже без шуток ответил учитель. — А теперь поясняю. В тебе нет Знамения, но можно возродить магию, а это значит, что в тебе не будет никаких ограничений по Линиям мага. Ты способен освоить все шесть Линий, и тебе нужно найти шесть учителей. С таким упорством, с таким талантом ты можешь стать величайшим магом Стокняжья, а, возможно, и всех Восьми Империй. У меня возникла идея, как возродить в тебе истощённую магию. Есть лишь один момент: ни один учитель в здравом уме не возьмётся тебя обучать.

Одной речью он зародил и погасил во мне надежду.

— Понятно, — мрачно ответил я. — Значит, все откажутся. И вы тоже.

Галей уставился на меня, вскинул брови и захохотал.

— А кто сказал, что я в здравом уме?..

Когда приступ его смеха прошёл, он добавил уверенным тоном:

— Скажи толстосуму Маямото, что Фуми Галей согласен на двадцать тысяч золотых. Пусть задействует свои связи и восстановит меня в статусе преподавателя в Международной Академии Линий. Отправимся завоёвывать столицу, опоссум. Но сначала тебе нужно хоть немного восстановить силу мага, и этим лучше заняться здесь, в отдалении, в местной школе. Никто не должен даже заподозрить, что ты Иномирец. А теперь рассказывай о себе всё, как есть. И, ради великого Бартла, не ври своему учителю.

* * *

Я рассказал ему всё.

О том, как сел на поезд до Тафалара; о том, как туда вошли неизвестные в балахонах и, скорее всего, это были чароиты; о том, как портал швырнул меня сюда, в деревню Ютака на окраине Стокняжья.

Рассказал и об отце, погибшем прямо на станции, и о матери, которой требуются маго-таны для поддержания жизни.

Рассказал о наставнике, который пытался меня убить лишь за то, что «родители лечили меня не так, как остальных магов», и за то, что во мне есть Изъян, природу которого я так и не могу понять.

Галей внимательно слушал и впервые не смотрел на меня, как на ничтожного червя.

В его глазах даже мелькнуло что-то на подобие сочувствия и уважения к моей стойкости.

— Значит, вот в чём дело, — сказал он, когда я закончил свой рассказ. — Ты хочешь попасть обратно в Тафалар и увезти матери наши промышленные батарейки?

— Да, — честно признался я. — Только Тафалар оказался совсем не тем городом, каким его описывают в Инструкции. Нам говорили, что это столица Стокняжья и находится она в княжестве Северный Нартон, что там маги из вашего мира предлагают работу и платят за свои Заказы маго-танами, а теперь…

— А теперь, — перебил меня Галей, — я расскажу тебе правду, парень. И после этого ты решишь, как помочь своей матери.

Я замер в ожидании.

Физиономия учителя стала мрачной и не предвещала хороших известий.

— Мне приходилось бывать в Тафаларе, — сказал он. — Это, конечно, не столица. Это город на границе Стокняжья и Котлованных Земель. Да, Тафалар находится в княжестве Северный Нартон, на западном краю Нартонской Долины. Но то, что ты называешь Заказами — вовсе ими не являются. Это опасная работа, за которую вам платят воздухом. Маго-таны не лечат, они лишь ввергают ваш мир в зависимость и медленно уничтожают его. А ваши люди, которые приезжают к нам, подвергаются обработке Жрецами, поэтому даже не помнят, что именно делали. Либо считают, что делали что-то другое.

— И что они на самом деле делают?

— А ты подумай.

— Их отправляют в Котлованные Земли?

— Молодец.

Галей опустил голову вместе с грузными плечами, будто под тяжестью ноши.

— Те, кто послабее, идут на корм упырям и ниудам, чтобы твари дольше не высовывались из котлованов. А те, кто посильнее, идут в отряды на границы, чтобы отбивать атаки. Ваши маги каждый день приезжают к нам на войну с котлованными тварями. И очень удобно расплачиваться за ваш труд обычными грошовыми батарейками, которые никак вас не лечат, а лишь порождают зависимость. Так бойцов и корма становится всё больше.

Меня будто к полу придавило.

Я даже ощутил ненависть к Галею, который так просто об этом говорил.

— Но почему… почему вы…

— Почему мы ничего с этим не делаем? Потому что никто не знает, что происходит. Нам врут точно так же, как и вам.

Я промолчал, переваривая информацию.

Получалось так, что военная элита из Восьми Империй обманывает весь мир. Точнее, два мира. И всё для того, чтобы иметь больше солдат на границе и… корма для упырей.

Вот тебе и заслоны Славной Сотни, и доблесть, на которой держится весь мир, как говорил Мичи.

— И не смотри на меня так, — бросил Галей. — Я и сам узнал об этом случайно, когда сопровождал друга-военного к границам западных княжеств, и мы заехали в Тафалар. Меня ужаснуло не меньше, чем тебя. Но что ты предлагаешь? Поднять восстание? Рассказать всему миру о том, что происходит? И что дальше? Да всем плевать на Иномирцев. Вас даже никто и не видел. Только военные. Зато ваши жертвы защищают нас от котлованных тварей.

Я смотрел на Галея и всё равно его ненавидел.

— Но если маго-таны не принимать, то что делать? Как излечить наш мир от имсо?

Учитель пожал плечом.

— Возможно, твой отец искал другой путь, но, как часто бывает, не дошёл до конца.

Когда я подумал об отце, голова опустилась сама собой.

Если бы он оставил хоть какие-то записи, хоть одну зацепку…

— Всю эту несправедливость мы обсудим позже, — добавил Галей. — Сейчас тебе нужно подумать о собственной судьбе. А вот потом, когда твоя сила будет иметь вес, тогда и поспоришь с устройством нашего мира. Пока ты никто, и тебя раздавят сразу, как только ты пикнешь. Так тебе понятно?

Он был прав.

Как бы мне ни хотелось думать иначе, но он был прав.

Всё, что я сейчас могу — это развивать в себе силу, чтобы иметь возможность добраться до Тафалара уже совсем в другом статусе. В таком, мать его, статусе, с которым все будут считаться!

— В-о-от, — кивнул Галей, внимательно наблюдая за мной. — Мне нравится выражение твоего лица. Кажется, ты собираешься подмять под свои интересы всю империю, господин Оками? Или все Восемь Империй?

— Я хочу, чтобы моя мать выжила и больше никогда не нуждалась в маго-танах. Вот, чего я хочу. А ещё я хочу найти тех, кто убил моего отца, и узнать, что нужно было чароитам у нас на станции.

Учитель нахмурился.

— Насчёт того, что они у вас на станции портала делали, я, конечно, ничего не знаю. Впервые слышу, чтобы из нашего мира хоть кто-то наведывался в ваш. Но ты должен знать, кто такие чароиты и откуда они появились. Это бывшие варвары. Люди без Знамения.

Я взялся за вспотевший лоб.

Галей открывал для меня всё новые подробности своего мира, и некоторые из них ошеломляли.

— Ты думаешь, император Искацин просто так издал указ «О крепостных»? — продолжил учитель. — Он боится варваров, потому что несколько лет назад один путешественник открыл источник фагнума в ледниках соседней империи Горный Озай. Фагнум — жидкость из того источника. И только те, у кого нет Знамения, могут его поглощать, обретая силу. Свет фагнума — это совсем другая магия. Она уродует человека, убивает его, чтобы возродить таких красноглазых тварей, которых ты видел. И варвары, вечно угнетённые люди, отправились к источнику. Они тоже захотели стать магами. Они не испугались даже смерти и уродства. Тогда император потребовал у соседей, чтобы те запечатали источник, но владыка Горного Озая отказался. Так и началась война, в которой многие варвары встали на сторону врага.

— Но ведь сейчас войны нет.

— Три года назад её завершила Славная Сотня, сто наших великих князей и их дружины. Источник фагнума захватили и запечатали, и теперь он тщательно охраняется, потому что уничтожить его нельзя. Горный Озай смирился с потерей источника и территории ледников. Ну а император сразу издал указ «О крепостных», и варвары подверглись гонениям. Но, как видишь, далеко не все чароиты были уничтожены. И у меня ощущение, что они что-то затевают, к чему-то готовятся. Не зря же потащились к вам на станцию.

Я задумался.

Да, всё это попахивало известной субстанцией. С такой силой, как у чароитов, любой захват выглядит вполне достижимым.

— Пока мы не особо преуспели в борьбе с чароитами, — мрачно добавил учитель. — Но тот, кого они будут бояться, станет ценнейшим воином для всего мира.

Он посмотрел на меня так, будто я что-то ему должен.

— Но пока ты всего лишь опоссум, — вдруг улыбнулся Галей и указал на мой пояс. — А теперь покажи мне то, о чём ты не рассказал. Свою тетрадку, в которой ты постоянно ковыряешься…

Эпизод 13

Просьбе учителя я не удивился.

От Галея сложно было хоть что-то утаить, поэтому я и не пытался. Молча вытянул из-за пояса блокнот и, не раскрывая, показал учителю.

Он не стал брать атлас в руки, но сильно нахмурился.

— Артефакт?

— Да. Я называю его атлас. Мне подарил его отец три года назад.

— Никогда такой не видел, но скажу так: не каждому магу покоряется подобная из тёмных вещей. Неужели ты смог покорить этот атлас сам?

— Не знаю, правильно ли я его использую…

— Как и любой человек, ты используешь всего лишь малую часть возможностей древнего артефакта, но то, что он покорился тебе, это о многом говорит. Ты сильный парень. Нужно лишь направить тебя и, главное, вовремя остановить.

Он замолчал и снова глянул на мой блокнот.

— Пока ты восстанавливаешь силы мага, можешь использовать свою тетрадку. Я не против. Но не переусердствуй. Такие артефакты имеют свойство поглощать своего хозяина. Видел я что-то подобное, но с другим артефактом. Будь осторожен.

Галей говорил точно так же, как мой отец.

Я спрятал атлас за пояс и кивнул.

— Раньше я использовал руны, но тут они не имеют силы. Поэтому я попробовал вписать соляные знаки. И это сработало. Осталось изучить все символы. Сколько их всего?

— Сто, — ответил Галей, сощурившись. — Но этим ты займёшься в свободное от учёбы время и когда будешь изучать магию Мастеров Материй. Сейчас сосредоточься на восстановлении своей силы.

— И как мне это сделать? Маго-танами?

— Да забудь ты про свои маго-таны! — с раздражением бросил Галей. — Это путь в никуда. Я вижу только один метод восстановить в тебе магию. И такого ещё никто не делал.

— Шестнадцать.

— Да, мелковат ещё, чтобы удержать психодух под контролем. Его обычно получают в восемнадцать. Но это касается тех, у кого есть Знамение. Тебе же нужно сделать так, чтобы психодух возник раньше. А вот насколько раньше, будет зависеть только от твоего упорства и желания восстановить природную силу мага, которая когда-то в тебе была. Магия должна быть постоянной и неиссякаемой. И никаких маго-танов больше, понял?

Я кивнул, еле сдержав радость.

Услышав о том, что можно восстановить магию, я был готов хоть на голове стоять целыми днями. И самое главное — теперь можно было задавать вопросы напрямую.

— А что такое психодух?

— Это особый вид астрального тела мага, — ответил Галей. — Его метаморфоза. И у каждого она разная. У кого-то уникальная, у кого-то нет. Мне, например, психодух придаёт невероятную скорость. Это определённая сверхспособность, которая…

Он вдруг замолчал и уставился на меня так ошарашенно, будто на него обрушилась истина.

— Погоди-ка… а что ты говорил мне про свой Изъян?

— Э… ну… — Я даже замялся. — Он был во мне с детства, но мне так и не удалось научиться им управлять…

— Нет, не про это. Ты говорил, что твой отец лечил тебя не так, как других магов с истощением.

— Это сказал мой бывший наставник, и я не…

— Погоди, помолчи, — перебил меня учитель и задумался.

Эта пауза длилась вечность.

Галей думал, не сводя с меня глаз, и в них всё заметнее проявлялось озарение. Примерно через минуту раздумий учитель спросил:

— Ты знаешь, что твой отец гений?

Учитель не ждал ответа, поэтому сразу продолжил.

— Он рискнул самым дорогим, что у него было. Собственным сыном. И ведь получилось! Хотя сам он ошибочно посчитал, что это был провал.

— О чём вы? — нахмурился я.

— То, что ты называешь Изъяном — и есть психодух.

Галей будто не мог поверить в то, что говорит, но говорил, и его речь становилась всё воодушевлённее:

— Не знаю, как твой отец это сделал, но он умудрился спровоцировать появление в тебе психодуха с самого детства. Твой отец пытался сохранить тебе магию, а значит, и жизнь. Он каким-то образом узнал в Тафаларе о том, чего Иномирцам знать запрещено, и применил на собственном сыне. Только он не знал, что психодух в вашем мире не обретёт силы. Так и появился твой Изъян, непонятный и ненужный. А когда ты попал в этот мир, твой психодух стал крепнуть. Но из-за того, что ты не знаешь, как им управлять, он работает как попало.

У меня даже в глотке пересохло.

— Значит, мой Изъян…

— Не называй его так больше. Это далеко не Изъян. Это твой психодух, который жил в тебе с самого детства. Все наземные маги получают его только с восемнадцати лет, а ты получил намного раньше. Значит, он должен быть крепче, чем у остальных. Намного крепче и сильнее.

Мы посмотрели друг на друга совсем иначе, нежели раньше.

Учитель на меня — с азартом и восторгом.

А я на него — с надеждой.

— Но прежде чем начинать учиться, мне нужно помочь матери поддержать жизнь, — сказал я. — Перед тем, как уехать, я сделал запас маны, но маме хватит её примерно на три недели, не больше.

Галей кивнул.

— Значит, у тебя есть всего две недели, чтобы восстановить в себе устойчивую магию. Как только прибудем в Измаил, я обращусь к друзьям. Да, представь себе, они у меня ещё остались. И они помогут переправить партию маго-танов для твоей матери. А теперь сделай всё, чтобы отправиться в столицу раньше. Это значит — работай со своим психодухом. Жду тебя завтра утром в нашей школе.

Улыбка исчезла с его лица, и он добавил:

— И, учти, если ты ещё раз усадишь свой бледный зад на крышку моего мусорного короба, я тебя зарежу. Не обижайся.

* * *

Иллюзион исчез вокруг нас точно так же, как появился.

Он поделился на световые линии и иссяк в воздухе. Я и Галей всё так же стояли посреди улицы, только дождь стих, и светило солнце. Но это было не главное изменение.

Вокруг собралась целая толпа народу.

Похоже, деревенские жители ждали исхода не менее напряжённо, чем я сам. И когда они увидели, что Иллюзион исчез, а я всё ещё жив, и даже конечности на месте, лишь ранена рука — грянули аплодисменты.

Люди заулыбались, будто у них праздник.

Была здесь и Мидори, и даже вся бешеная семейка Мичи Хегевары.

Только Галею такое внимание не понравилось. Его лицо снова стало злым.

— А ну пошли отсюда!! — рявкнул он. — Нашли представление!

Никого не удивила его злость, поэтому ни один человек не двинулся с места.

Все ждали.

Галей вздохнул и уже спокойнее ответил:

— Да. Теперь этот опоссум — мой ученик. Довольны?

И снова все заулыбались и захлопали.

Учитель не стал больше ничего говорить и отправился в свою лачугу. Ко мне же со всех ног понеслись Мидори и Мичи.

— Да ты реально перец! — Мичи хлопнул меня по плечу. — Я уж собирался хоронить твои останки!

— А я знала, что всё получится, — заулыбалась Мидори. — Моё предсказание сбылось!

А ведь точно.

Совсем забыл про предсказание. Я быстро достал из кармана в рукаве листок с иероглифами и развернул.

— И что тут написано?

— Ты же вроде прочитал, — удивилась девушка.

— И ничего не понял. Мне бы попрактиковаться в ваших иероглифах.

Мичи выдернул листок у меня из рук и прочитал вслух:

— «Скоро судьба даст тебе шанс, не профукай его». — Он покосился на Мидори. — Не профукай? Это ты написала, да? В предсказаниях нельзя писать «не профукай». Можно «не упусти», «не потеряй», «не прогляди» на крайний случай. Что за «не профукай»?

Мидори закатила глаза.

— Да какая разница, Мичи? Кирилл же не профукал свой шанс! Тогда в чём проблема?..

* * *

Маямото в деревне уже не было, но он оставил двух своих помощников.

Это были троюродные братья самого главы Торгового Дома, двое уже немолодых мужчин. Их звали Шин и Шо.

Они предложили мне остаться в доме старосты деревни, со всеми удобствами и услугами, но я предложил свой вариант.

— Поживу в доме семьи Хегевара. Там мне будет удобнее, да и до школы ближе добираться. Поэтому всё, что вы приготовили для меня в доме старосты, перенесите в дом Хегевары. И провианта побольше, ем я много. И батареек положите не меньше

— Тележку? — удивился Шин.

— Две? — опешил следом Шо. — Может, лучше прислать вам верхолёт? Но учтите, что он будет ограничен пространством деревни Ютака и её окрестностей.

— Сойдёт, — я кивнул, пряча ликование за равнодушной физиономией (о верхолёте я даже не мечтал!). — Но без тележек никакой учёбы не получится всё равно. Поэтому тележки должны быть обязательно.

Когда мать Мичи увидела, как в её маленький и совсем небогатый дом вносят всё, что я просил, она даже заплакала.

А когда следом вошли и две служанки-близняшки, то чуть не заплакал сам Мичи.

— Это помощницы для твоей матери, а не для тебя, — усмехнулся я, ткнув его локтем в бок.

— Мне порой тоже требуется женская помощь, — ухмыльнулся Мичи. — Особенно по утрам.

Дом Хегевары завалили всяким добром, но верхолёт обещали прислать только послезавтра.

Вечером, во время ужина, когда за столом собралась вся семья — мать и её семеро детей — мне опять пришлось увидеть, как плачет госпожа Хегевара. Она раскладывала еду по тарелкам, а по её щекам текли слёзы, но все делали вид, что не замечают этого.

— Спасибо, Оками-кин, — поблагодарила она меня, встав и поклонившись.

Потом то же самое сделали и её дети, в том числе, и Мичи.

— Ваши дети спасли меня от Жрецов, госпожа Хегевара, — ответил я. — И это малое, чем я могу вас отблагодарить.

Весь вечер за столом дети не сводили с меня глаз, особенно Шаман Ю, восьмилетний пацан-Жрец, и Юмико, девчонка с двумя бубликами волос на затылке. Они жевали рис и тушёное мясо, салаты, конфеты и пироги, а сами продолжали пялиться.

— А ты теперь всех чароитов убьёшь, да? — не выдержала Юмико.

— Не отвлекай господина Оками, дорогая, — нахмурилась госпожа Хегевара.

— Меня зовут Кирилл, — напомнил я. — Прошу вас, не нужно официального тона. Я такой же простой человек, как и вы.

Я сунул конфету в рот и смачно зажевал.

После этого напряжение за столом схлынуло, дети расслабились и принялись поглощать конфеты, уже не стесняясь.

Когда ужин закончился, Мичи отвёл меня в свою комнату. Служанки уже застелили вторую кровать, перенесли и уложили в шкаф мои вещи, а теперь ждали от меня указаний.

Я спровадил их на кухню, чтобы они помогли госпоже Хегевара, а когда они ушли, Мичи спросил с широченной улыбкой:

— А они теперь тебе подчиняются, да? Может, поделишься хотя бы одной? Ну а что? Одна — тебе, другая — мне. Потом можно поменяться. Справедливо.

Я усмехнулся.

— А как же твоя Улья Паули, которая на портрете? Та рыженькая с шикарными формами? Или ты уже про неё забыл?

Мичи изобразил оскорблённое лицо.

— Я никогда не забываю про Улью. Она богиня. Но мой голос разума говорит мне, что по пути к своей единственной богине встречаются ещё и другие богини, которые не единственные. Так что давай, делись. А то что ты с ними двумя сразу делать будешь? Хотя… — он задумался и чуть покраснел.

Моё воображение тоже не осталось в стороне и само нарисовало все, что нужно.

Я прокашлялся.

Это, конечно, заманчиво, даже очень. Сразу две, да ещё такие красивые и старательные.

Только меня никак не покидала мысль, что эти служанки — тоже люди. И если бы не промытая память и не подавленная воля, они бы имели своё мнение. Не хотел бы я оказаться на их месте и безропотно выполнять чужие хотелки.

Сейчас это были просто куклы. Пользоваться ими — как жрать бумагу. Вроде жуёшь, а вкуса никакого. Тем более эту бумагу уже жуют все кому не лень.

К тому же, мысли всё время возвращались к больной матери. Лучше потратить время на тренировки, всё остальное я ещё успею. И расслабиться — тоже.

А вот Мичи к такому положению вещей уже давно привык и совестью, как я, не мучился.

Чтобы не говорить о служанках, я повернул разговор совсем в другую сторону, и Мичи наконец рассказал мне о том, что случилось с Горо Исимой и братьями Цути.

— Всё, перец. Они уже загорают в «Железном Бутоне». Все трое. Их третий день допрашивают по краже с полей запасов риса. На самом деле их украл главный по полям, но он никогда в этом не признается, потому что за кражу в Янамаре можно получить намного больше тюремных лет, чем за убийство. К тому же, род Исима теперь не особо имеет вес. После того, как Маямото отказался с ними родниться, у них вообще мало шансов восстановить репутацию.

Он был уверен, что не увидит Горо ещё лет десять.

Перед сном Мичи снова затребовал от меня поделиться одной из служанок.

— Давай так, — ответил я. — Если они сами тебе скажут, что согласны, то пожалуйста. Забирай хоть двоих.

— Так ты прикажи им, чтобы они согласились. Делов-то.

— А ты помнишь, кем они были раньше? До того, как Жрецы их обработали?

Мичи вдруг помрачнел.

— Мэй и Сора их зовут, две гордячки-красотки. У них отец зажиточный был, но после указа о варварах вообще пропал. Никто не знает, куда он делся, как и их мать. Остались только сёстры, и наш ушлый староста девок сразу к рукам прибрал. Жалко их вообще-то. Наш староста — не лучшая доля. Он их каждому гостю предлагает. Уж лучше пусть у тебя побудут, хотя бы временно. Поживут по-человечески.

Больше о служанках в тот вечер Мичи не упоминал.

* * *

Назавтра мы вместе отправились в школу.

Шли уже не по той извилистой тропе, а по вполне нормальной дороге, выложенной из камня. По пути, кроме других учеников, нам встретилась и Мидори.

— Привет, мальчики.

Она втиснулась между мной и Мичи и зашагала рядом, будто тут и была.

— А как же строгие традиции? — спросил я, хотя был совсем не против компании любительницы бомбочек.

— В школе можно, — отмахнулась Мидори. — Тут мы все ученики, а вот в деревне, на виду у соседей — совсем другое дело. Там нельзя.

Когда мы подошли к школе и зашли во двор, у крыльца нас ждали четыре учителя: Лидия, Ёси, Ма и Галей.

Ученики переоделись в кимоно разных цветов, каждый по своей Линии, и встали группами. Для меня приготовили кимоно белого цвета, как для Витязей. Теперь у Галея нас было трое, но оба парня среагировали на меня совсем по-разному.

Один заулыбался и сразу же поздоровался, а вот второй нахмурился и отошёл на шаг в сторону. Первого

— Сегодня школа Ютаки принимает нового ученика в свои ряды, — объявила Лидия. — Он из княжества Северный Нартон. Его зовут Кирилл. Но нам привычнее называть его Оками. Так уж повелось.

Я посмотрел на Галея.

Сегодня он был более свеж, чем обычно, и даже не такой злой. Правда, в своей единственной руке он держал бутылку. Учитель принёс в школу выпивку! Отличное начало дня.

— Новый ученик будет обучаться по всем Линиям мага, — продолжала тем временем Лидия, — поэтому сегодня он побывает на уроке у каждого учителя. У господина Оками уже есть психодух, и нам выпала честь помочь укрепить его.

По рядам учеников пронёсся шёпот.

Сказать, что все замерли в изумлении — считай ничего не сказать.

Да все стояли ошарашенные.

Мидори открыла рот и уставилась на меня, как на чудо природы. Хотя не только она так смотрела. Остальные тоже пялились, пооткрывав рты.

— Да, это необычно, — тут же пояснила Лидия, видя всеобщую реакцию. — У нас такого ещё не было. Нигде такого не было. Главным наставником Кирилла будет учитель Фуми Галей. Он и выберет для него программу тренировок.

Когда все разошлись по своим урокам, я и двое парней-Витязей остались с Галеем.

— Сегодня будем учиться укреплять свою кожную броню, — прошептал мне Тэко. — У тебя какая?

— Не знаю ещё, — ответил я нехотя.

— Слушай, а как ты сделал, чтобы психодуха получить так рано? Да ещё все Линии сразу изучать?

— Так вышло.

— А этому можно научиться? — не отставал от меня Тэко. — Я бы тоже так хотел. Повезло тебе. Вот я бы не против пообучаться с Целительницами. Особенно, когда они водное лечение осваивают. Ты видел Мидори Арадо в купальнике? А Джанко Ян?. Это же сексбомба! Когда ещё такое зрелище увидеть. Только на…

— Заткнись, Тагаки! — оборвал парня Галей. — Ещё слово скажешь, и будешь неделю школьный огород полоть!

Тэко тут же смолк.

Галей отвёл нас на одну из площадок за садом — туда, где были выстроены несколько рингов для боя, устланные циновками из бамбука.

Парни уселись на циновки в позу лотоса, или как она там называется, и уставились на учителя в ожидании. Я уже собрался сделать то же самое, но Галей указал на другой ринг, самый дальний.

— Оками, сядь туда. Сегодня ты будешь лишь слушать.

— Но оттуда далековато слушать, — начал возражать я.

— Ты будешь слушать себя, а не меня, дурень!

Увидев недовольную рожу учителя, я заткнулся и сделал, что он требовал. Прошёл на дальний ринг и уселся на бамбуковую подстилку в той же позе, как и остальные ученики.

Галей подошёл ко мне и неожиданно поставил на мою макушку глиняную бутылку, которую держал в руках.

Отлично, ничего не скажешь!

Причём он так точно рассчитал баланс веса, что бутылка осталась стоять на моей голове, не клонясь ни в одну из сторон.

— Весь урок ты будешь сидеть так и слушать свой психодух.

— Весь урок?..

— И тоже заткнись, кстати. Прополка огорода и тебя может коснуться. Если уронишь бутыль на пол, тронешь её рукой или применишь хоть какую-то уловку, то будешь ещё и статуи богов красить. Их как раз надо обновить. Ведро с краской и кисть уже приготовлены для тебя в подсобке школы.

— А если не уроню? — спросил я, замерев без движения.

— Сиди и слушай, а не вопросы задавай. Ты должен быть спокоен и расслаблен. Контролируй дыхание и эмоции. Ничто не должно вывести тебя из состояния равновесия. Забудь про желания и волнения. Забудь про людей и проблемы. Забудь про окружающий мир. Есть только ты и твоё астральное тело. Если захочешь, то оно удержит бутылку от падения, даже если ты встанешь и будешь танцевать. Почувствуй своё астральное тело, совладай с ним, и тогда психодух покорится тебе. Когда-нибудь.

— Когда-нибудь?

Галей развернулся, не ответив на мой вопрос, зато Тэко на другом конце сада рассмеялся.

— Готовься красить статуи, Оками!

Я мысленно послал его нахрен и сосредоточился.

Слушать себя, сидя вот так, с бутылкой на голове, мне ещё не приходилось. Тут больше напрягаешься, чем расслабляешься.

Так я просидел около двух минут.

Они показались мне вечными.

Бутылка всё больше давила на макушку и будто с каждой секундой прибавляла в весе. Галей больше не обращал на меня внимания, занявшись остальными учениками. Он ходил по рингу и что-то говорил им, но я не слышал его.

Потом они начали применять кожную броню. В итоге оказалось, что оба ученика — Каменные Витязи. Они покрывались коркой, не слишком приятной на вид, и были похожи на плохо вырубленные и шевелящиеся изваяния.

Примерно через десять минут у меня начала затекать шея, потом заныли колени с локтями, а потом — и всё тело. Малейшее движение могло спровоцировать крен и падение бутылки. Расслабиться не получалось, а уж тем более почувствовать своё астральное тело. У нас в корпусе мы таким не занимались.

Чтобы не отвлекаться на других учеников, я прикрыл глаза и прислушался к собственному дыханию, потом к сердцебиению.

Через какое-то время даже ощутил лёгкость собственного тела. Ещё через какое-то время забылось нытьё в шее, коленях, локтях и спине. Лишь тяжесть бутылки по-прежнему давила мне на макушку.

Итак, что там говорил Галей?

Сиди и слушай.

Будь спокоен и расслаблен.

Контролируй дыхание и эмоции.

Забудь про желания и волнения.

Забудь про людей и проблемы.

Забудь про окружающий мир.

Ничто не должно вывести тебя из состояния равновесия.

Есть только ты и…

— Ты такой смешной, когда сосредотачиваешься, — вдруг произнесли у самого моего носа.

Я распахнул глаза и увидел перед собой девичье лицо.

Это была Джанко. Девчонка, с которой враждовала Мидори. Я запомнил её ещё и из-за того, что одна бровь у неё была сбрита, а вместо неё имелась татуировка змеи.

Симпатичная девушка, с длинными пышными волосами и уже оформившейся фигурой.

Джанко так близко склонилась ко мне, что я разглядел солнечные блики в её карих глазах.

— Галей попросил меня к тебе подойти, — улыбнулась она. — Мидори чуть не лопнула от злости. Эта полукровка на тебя глаз положила, точно тебе говорю.

Бутылка моментально съехала с моей макушки и с глухим треском разбилась надвое. Жидкость разлилась по циновке (это, кстати, была обычная вода).

Галей будто только и ждал этого звука.

Он резко повернул голову и проорал на весь сад:

— Оками!! После уроков красишь статуи! Все сто штук!!!

— Ско-о-олько?.. — Я рухнул на спину, развалившись на циновке и схватившись за потный лоб.

Джанко засмеялась, довольная собой.

— Извини, я не

— Ну конечно, — пробурчал я.

Она подала мне руку.

— Вставай. Галей ещё просил передать тебе, что, как только ты уронишь бутылку, увидев, как я красива, то сразу можешь идти на следующий урок. Он как раз у Целителей будет проходить.

— Знал, на чём словить, предатель… — шёпотом ругнулся я на Галея.

Подослал ко мне фигуристую девчонку, чтобы выбить из колеи, а точнее, чтобы хоть кого-то заставить красить статуи, которые бы ещё сто лет стояли без покраски.

Вместе с Джанко я пошёл на урок Целителей, но решил, что как только выдастся свободная минута, то сразу же поставлю себе на макушку другую бутылку и посижу ещё.

Как только мы вышли из сада, нам встретилась группа учеников из Линии Стражей. Они направлялись к одному из домиков, выстроенных за садом.

Их вела учитель Ёси.

— Ждём вас на третьем уроке, Оками-кин, сразу после Целителей, — сказала женщина, проходя мимо.

За ней шли ученики.

Увидев Мичи, я хотел поздороваться, но тот посмотрел на меня так, будто рухнул мир, будто наступил апокалипсис, и сейчас мы все умрём. Лицо у парня было бледное-бледное.

И только пропустив всю толпу Стражей, я понял, что случилось.

Позади группы шли трое.

Горо Исима и братья Цути…

Эпизод 14

Проходя мимо, вся троица посмотрела на меня так, будто я уже мёртв.

Горо ещё и многообещающе улыбнулся, но обратился не ко мне, а к девушке, что шла рядом со мной.

— Привет, Джанко. Во сколько у вас сегодня уроки заканчиваются? Хочу повидать свою девушку. Соскучился.

Джанко поморщилась.

— С Мидори тебе ничего не светит. Даже не надейся.

— Кто её спрашивает, — ухмыльнулся он. — Я с её матерью давно договорился.

Значит, вот о ком говорила госпожа Арадо, когда упоминала, что на руку Мидори уже кто-то претендует. Я был тогда уверен, что она это придумала, лишь бы меня отвадить.

А всё оказалось правдой.

Я покосился на Горо, разглядывая его довольную физиономию.

По нему даже не скажешь, что он три дня в тюрьме на допросе пробыл. Как всегда, идеально прилизанный хвост на затылке, волосок к волоску, и чётко выбритые на висках орнаменты, свежий вид и бодрость, будто он на пляже загорал.

Мичи, наверно, чуть не упал, когда увидел, что Горо и его тараны явились в школу, как ни в чём не бывало. Как вообще такое вышло?..

Я нахмурился, давя Исиму взглядом, но уже через несколько минут мне пришлось временно забыть об этой проблеме — Джанко привела меня на урок к Лидии и её Целительницам.

За спиной учителя стоял манекен непонятного пола, одетый в рубашку и брюки. Он выглядел как живой и будто даже чуть шевелился и моргал.

Учениц всё так же было пятеро, и они с интересом меня разглядывали.

— А господин Оками у нас живёт, между прочим! — с гордостью объявила всем Юмико, сестрёнка Мичи, но под строгим взглядом Лидии тут же затихла.

Первой в шеренге, как обычно, стояла Мидори, за ней встала Джанко, ну а меня поставили в конец, к самым маленьким. Видимо, по уровню знаний в целительстве. Пришлось принять свой статус, куда деваться.

— Итак, — старушка оглядела свой маленький отряд, — пока ещё неизвестен ни один маг-мужчина, овладевший магией целительства. И нам выпала честь изменить это положение вещей. Научим юношу нашему искусству?

— Научим! — снова обозначилась Юмико, лыбясь во все зубы.

— Чтобы дело пошло быстрее, я назначу Кириллу помощницу. Две недели она будет помогать ему в практике водной медицины, ботанике и зоологии, а также в божественном врачевании. Хотя бы по часу в день. Поэтому, хочу спросить…

Она ещё ничего не успела спросить, а четверо учениц уже одновременно вытянули руки (все, кроме Мидори).

— Я! Я могу! — Юмико была всех быстрее. — А ещё он с нами живёт, никуда ходить не надо!

— Ты ещё маленькая, Бабочка, — прошептала ей подружка, стоящая рядом.

— А ты тоже, вообще-то, маленькая! — возмутилась Юмико. — Чего тогда руку тянешь?

— Джанко Ян, — Лидия указала на девушку рядом с Мидори, — попрактикуешь нового ученика по указанным предметам. Ты неплохо в них разбираешься.

Та с готовностью кивнула.

— Конечно, учитель.

Услышав её неожиданно мягкий голосок, Мидори скривила мину.

— Начнёте с водного целительства, — добавила Лидия.

— Сегодня и начнём, — тут же подтвердила Джанко.

Мидори не сдержалась и закатила глаза. От внимания Лидии не ушли её кривляния.

— Вам что-то не нравится, госпожа Арадо? Хотите возразить?

Девчонка тут же вытянулась в струну.

— Нет-нет. Простите, учитель.

Старушка кивнула.

— Хорошо. Тогда начнём. Итак, повторю для новичка, что Целители делятся на два вида. Божественные врачи и Знахари-Друиды. Первые обращаются к силе божественного духа, а вторые — к силе природы. Но все мы умеем влиять на чужое тело, и у этого воздействия две стороны. Мы умеем как излечивать человека от ран и недугов, так и причинять раны и недуги. Мы можем воздействовать на любые живые ткани, на кровь, на все систему человеческого организма. Единственное, чего мы не можем — это воздействовать сами на себя.

Она указала на манекен, стоящий позади неё.

— Как назовём этого пациента сегодня?

— Пусть будет Кирилл! — тут же предложила Юмико.

Если честно, мне хотелось сунуть кляп ей в рот, ну или хотя бы заставить жрать конфеты, чтобы она заткнулась.

Все засмеялись.

Даже Лидия улыбнулась.

— Что ж, пусть будет пациент Кирилл. И сегодня он страдает болью в желудке. — Старушка провела ладонью по животу манекена. — Какие методы лечения выбрал бы Божественный Врач?

И снова руку вытянула Юмико.

— Я, как Божественный Врач, лечила бы его пальцевыми рисунками. Сначала прощупала бы точки боли в районе желудка, а потом выяснила бы природу боли. Потом наложила бы лечение силой божественного духа. Повторяла бы сеанс дважды в сутки, перед едой.

Надо же. А Бабочка оказалась не так уж и безнадёжна.

— А теперь покажи на Кирилле, — велела Лидия.

Юмико дёрнулась в мою сторону, но учитель тут же остановила её, быстро добавив:

— На манекене, госпожа Хегевара!

— Ой… — Девчонка поспешила к несчастному «пациенту Кириллу», которого мучают тут уже явно не первый год.

Она быстро расстегнула пуговицы на рубашке манекена и провела маленьким детским пальчиком ему над пупком и под рёбрами, изображая витиеватые рисунки.

— Кажется, он отравился… — задумчиво предположила Юмико. — Природа боли взрывная. Божественный дух только снимет боль, но нужно ещё и противоядие.

Лидия кивнула.

— Молодец. — Она посмотрела на остальных и спросила: — С зельями и противоядиями у нас лучше справляются Знахари-Друиды. Так что вы скажете? Почему сегодня молчит госпожа

Мидори сжала кулаки и прошептала еле слышно:

— Добила бы его палкой.

— Что вы сказали? — прислушалась старушка. — Я же просила говорить громче. У меня проблемы со слухом.

— Я бы вылечила его с помощью смеси из коры серебристого ясеня и воды состава под номером пятнадцать, той, что с добавлением тёртых акульих глаз, — уже громче сказала Мидори. — Ну и, как Друид, обратилась бы к природной магии воды, чтобы наделить смесь…

И тут руку подняла Джанко.

— Простите, учитель, но это слишком сложно и долго. Пока Мидори возится со смесью, пациент Кирилл умрёт от отравления и интоксикации.

Судя по лицу, Мидори была готова зарычать и вцепиться в волосы Джанко.

— И что бы вы предложили, госпожа Ян? — спросила Лидия у девушки.

— Всё просто, — ответила та и подошла к манекену.

Она мягко провела по его груди ладонью, спускаясь всё ниже, пока не дошла до ремня брюк.

— С пациентом Кириллом нужно мягче и нежнее. Никаких пальцевых рисунков или зелий. Нужно применить сразу обе ладони и найти частицы отравляющего вещества по всему организму, а потом применить вытягивание.

Девушка нежно провела ладонями по груди манекена, затем переместилась на его плечи, заодно снимая с него рубашку, потом скользнула по спине «пациента» до самой поясницы, просунула пальцы ему под ремень и провела руками вперёд, снова возвращаясь к животу.

Её ладонь замерла над ремнём манекена, захватила воздух рядом. Медленным и изящным, но отработанным жестом, Джанко потянула на себя руку, чуть соединив пальцы, будто вытягивала невидимую нить.

— Вот так бы я помогла пациенту Кириллу, — произнесла она. — Это самый быстрый метод из всех предложенных.

Лидия осталась довольна.

— Браво, госпожа Ян.

Джанко оглядела всех победным взглядом и улыбнулась.

— Ненавижу эту сладкую медузу, — прошептала Мидори так, чтобы Лидия её не услышала. — Она этого манекена всего ощупала, чуть в трусы ему не залезла.

На этом мучения несчастного «пациента Кирилла» не закончились.

Над ним измывались ещё около часа. Каждая ученица по очереди лечила бедолагу то от насморка, то от головной боли, то он перелома ноги, то делала ему остановку крови, то поила его лекарством.

Я запоминал всё, что видел.

Каждый жест учениц, каждое их действие. Особенно присмотрелся к методам вытягивания и пальцевого рисунка.

Пока девчонки практиковались, Лидия подошла ко мне.

— Вам нужно укрепить психодух и ощутить своё астральное тело, господин Оками. Сразу скажу, что для этого лучше практиковаться в воде. Можете пользоваться лечебным озером в любое время, благовония помогут вам расслабиться. Учитель Галей очень просил поспособствовать вашему развитию. Он видит в вас большой потенциал.

— Спасибо, учитель, я воспользуюсь вашим советом, — ответил я, глядя, как девчонки изгаляются над манекеном имени меня. — Правда, мне сегодня ещё статуи красить.

Лилия усмехнулась.

— Учитель Галей решил вас не жалеть. Но ничего, всё получится. Джанко вам поможет. Она талантливая Целительница и сможет повлиять на ваше тело так, чтобы вы расслабились и смогли ощутить астральное тело. Пока она самая сильная ученица в группе.

— А Мидори?

— А Мидори была бы сильным Друидом, если бы старалась. Только с этим у неё проблемы. Она хочет всё и быстро, но так не бывает. Нужно трудиться, как Юмико, или тонко чувствовать, как Джанко. А Мидори в последнее время совсем на себя не похожа, особенно сегодня. Нужно бы поговорить с госпожой Арадо о поведении её дочери.

Когда урок закончился, «пациент Кирилл» был практически здоров, если не считать морального ущерба. Пятеро девчонок над ним хорошо поиздевались, соревнуясь между собой.

Когда Лидия разрешила перемену на пять минут, ко мне сразу подошла Джанко.

— Сегодня на закате приходи к лечебному озеру. Я знаю, как помочь тебе почувствовать астральное тело. И никаких бутылок на голове не нужно. Хотя лимонад можешь захватить. Возможно, у тебя будет жажда…

Её перебила подошедшая к нам Мидори.

— Тебя Лидия зовёт. И лучше поторопиться.

Спровадив Джанко, Мидори снова поморщилась, но заговорила уже не о ней:

— Ты видел, что Горо появился? Он же Мичи живьём закопает.

— Ну пусть попробует, — ответил я, нахмурившись.

— Не нравится мне это. Не натворил бы Мичи дел. Ты за ним пригляди, ладно? Раз уж ты у него живёшь, тебе проще. Хоть он и называет себя голосом разума, но ведёт себя порой как полный дурак. Мы с ним с детства дружим, и я знаю, о чём говорю.

Мидори бросила на меня тревожный взгляд и поспешила на следующий урок, а я отправился в группу Стражей.

Надо было переговорить с Мичи.

Когда я подошёл к домику, где находилась площадка для тренировки Стражей, мне навстречу высыпали ученики.

— Урок отменяется! — сообщил мне первый из них.

— Горо Исима, братья Цути и Мичи Хегевара пропали! — сказал уже второй. — Мы пришли в зал, а они так на уроке и не появились!

Я быстро оглядел толпу.

Значит, Мичи и Горо устроили разборки между собой. И то, что они ушли добровольно и вместе, было очевидным. Неужели Мичи рассчитывает, что бой «один против троих» будет честным?

Из домика вышла рассерженная учитель Ёси.

— Эти мальчишки у меня получат! Я их в бараний рог скручу! — процедила она, оглядывая окрестности и территорию за садом и изгородью.

Я отошёл, чтобы осмотреть территорию сада, но тут моей ладони коснулась чья-то холодная рука.

Рядом со мной появился Шаман Ю, брат Мичи. Пацан-Жрец выглядел спокойным и мудрым, как всегда. Он глянул мне прямо в глаза и молча кивнул в сторону, зовя за собой.

Сразу вспомнились слова Мичи: «Шаман Ю немой, зато слышит хорошо. Ты это учти!».

Пока все толпились у домика, мы с мальчишкой отошли за кусты вишни и перескочили через изгородь. Шаман Ю повёл меня по той же извилистой тропинке, по которой я уже ходил когда-то до деревни.

Он торопился и шагал всё быстрее, пока не перешёл на бег.

Я побежал за ним.

Через несколько минут мы свернули с тропы в сторону реки и джунглей, а ещё через несколько минут я услышал треск. Будто что-то ломалось и разваливалось на куски.

Шаман Ю остановился и вытянул руку, показывая в овраг.

Я тоже глянул туда и…

О, чёрт!

Там, прямо в ручье, лежал Мичи, мокрый и весь в крови. Он приподнялся на локтях, но было видно, что держится он еле-еле. Щита на его руке уже не было — тот валялся на берегу с разорванными кожаными креплениями.

Избитое лицо Мичи опухло и напоминало большой синяк. Один глаз

Над ним, стоя в ручье по щиколотку, высился Горо Исима с кинжалом в руке, а позади него стояли братья Цути.

Все тяжело дышали, выставив свои мерцающие щиты.

Их схватка началась и закончилась не так давно, но и за это время Мичи успел не только получить по роже, но и надавать сдачи всем троим. Только победа всё равно была не за ним, да и кинжал в руках Горо не оставлял надежд на то, что Мичи вообще останется в живых.

Я бросился к оврагу.

Первым меня увидел Мичи.

Он покачал головой — мол, не вмешивайся, это моя личная разборка — и снова посмотрел на Горо. А тот заметил, что Мичи кого-то увидел, и тоже повернул голову.

— О! Снежный мальчик! — осклабился он. — Присоединяйся к вечеринке! Отпразднуем моё освобождение и заточение в тюрьму какого-то нищего, который сознался в краже! Вы думали, что у рода Исима нет друзей в "Железном Бутоне"? Вы правда так думали?

— Даже не лезь сюда, перец! — снова качнул головой Мичи. — Этот козёл только мой!

Это выглядело идиотской бравадой — Мичи бы уже ничего не смог сделать.

— Уберите снежка, — быстро велел Горо своим таранам.

В мою сторону сразу отправились братья.

Я остановился, внимательно наблюдая за всеми с обрыва и оценивая обстановку. Сверху особенно хорошо было заметно, что Горо мощнее Мичи. Тот лишь выигрывал в росте, хотя избитый и лежащий в ручье он уже ни для кого не представлял опасности.

Рядом со мной остановился Шаман Ю.

Он взял мою руку холодными влажными пальцами и напряжённо стиснул. Его лицо не выдавало эмоций, а вот дрожь в пальцах говорила сама за себя — пацан очень переживал за старшего брата.

— Не волнуйся, — тихо сказал я ему. — Мичи не так уж слаб. И мы тут с тобой не просто так стоим.

Мальчишка выдохнул и отпустил мою руку.

— Останься тут и держи бубен наготове, жди знака, — велел я пацану, а сам спрыгнул с обрыва вниз и направился к ручью.

Оружия у меня не было, как и магии. Только кулаки.

И атлас за поясом.

Братья Цути не стали приближаться, а издалека сработали щитами. В меня ринулась двойная таранная волна, и на этот раз парни пустили её так, чтобы под ней нельзя было проскочить, как я уже делал.

Пришлось остановиться и обратиться к силе атласа.

Пока таранные волны приближались, я быстро начертил обеими руками соляные знаки треугольников прямо в воздухе, затем жестом направил ледяной воздух вперёд, стараясь загрести как можно больше пространства перед собой. А ещё придал импульса движению точно так же, как это делал чароит, когда атаковал меня светом фагнума.

Не знаю, почему я так сделал.

Решил, что так сработает лучше и мощнее.

В воздухе затрещало, в лицо пахнуло морозом и свежестью. А уже через секунду наперерез жёлтой таранной волне щитов отправились две небольших льдины с обеих моих рук. Льда вышло совсем немного, да и удар слабоватый получился, но от столкновения двух разных видов магии произошёл взрыв.

В стороны метнулись осколки льда и искры от разбитых таранных волн.

Эхо пронеслось по горам. С крон деревьев вспорхнули птицы.

Горо открыл рот, уставившись на то, как в дыму и молниях разлетаются по воздуху остатки магии Стражей. И пока он отвлёкся, Мичи вскочил и бросился на него, валя того в ручей.

Ну а я продолжил схватку с братьями Цути.

Они готовили новый удар щитами и подходили всё ближе. Чтобы меня не отшибло их двойным тараном, я резко рванул в сторону. Братья тут же сменили тактику. Один метнулся туда же, куда и я, а вот второй побежал в другом направлении, одновременно с этим они снова пустили таранные волны щитами.

Их манёвр был не сложным, зато действенным. Они пытались заключить меня в кольцо, оббегая вокруг и растягивая волну тарана за собой.

Неплохо.

У них бы даже сработало, если бы у меня не было плана схватки в голове. Но он был. Я рассчитал его, когда ещё стоял на обрыве.

Да, я не ожидал манёвра с кольцом, но всё равно успел рвануть туда, куда мне было нужно. Правда на последних метрах меня всё же задело волной тарана и сшибло на камни.

Я перекатился по берегу, собирая на тело синяки, царапины и ссадины, а потом сильно ударился затылком о булыжник.

Показалось, что на секунду вышибло сознание, пространство закрутилось воронкой, и сразу затошнило. Надо было срочно вставать, пока не поздно, но головокружение не давало даже приподняться.

Я прикрыл глаза, выдохнул и… остался лежать.

Будто надо мной вдруг встал Галей и сказал: "Контролируй дыхание и эмоции. Ничто не должно вывести тебя из равновесия. Есть только ты и твоё астральное тело".

Прошло буквально несколько секунд, и что-то появилось. Не знаю, как описать эти странные ощущения. Искра, проблеск, крупица чего-то сильного — такого, что вдруг вспыхнуло внутри. И это был не Изъян.

Кажется, это и было ощущение астрального тела. А значит, самая призрачная, еле заметная, но всё же — магия.

Головокружение тут же прошло. Я не стал тратить больше ни мгновения и, вскочив, бросился к ручью и щиту, который валялся у воды.

Пока братья меняли направление атаки, до сих пор избегая встречи со мной вплотную, а Горо дрался с Хегеварой, я добрался-таки до щита, на бегу подхватил его и прямо в развороте встретил удар новой таранной волны.

Всё равно не успел бы убежать.

Меня отшибло назад вместе со щитом, часть волны разбилась, часть обрушилась ударами по открытым участкам тела. Я рухнул на спину прямо в ручей и снова ударился о камни. Боль пронзила плечо, и на секунду я зажмурился. Затем перекатился на бок прямо в воде, опять вскочил на ноги и метнул щит, как диск, целясь прямо в Горо.

Удар вышел на удивление точным.

Парня откинуло в сторону, а Мичи тут же бросился к своему щиту и, схватив его, сам отправил в противника таранную волну. Горо даже среагировать не успел. Он увидел лишь жёлтую вспышку — и отлетел сразу на несколько метров, рухнув на камни берега. Мичи рванул следом — добить упавшего врага.

На меня же с двух сторон ринулись братья.

Я стоял в ручье и ждал, когда они подойдут ближе — это всё, что мне было сейчас нужно. И как только оба противника вошли в воду, в ход снова пошла сила

Почувствовав всего лишь искру своего астрального тела, я сразу вспомнил о том, что атлас увеличивает своё действие, как только увеличивается сила его владельца. Это значило, что создание магии льда должно было стать мощнее.

Я наклонился, опять прочертил в воздухе знаки треугольников одновременно обеими руками и отправил холод в воду, в обе стороны от себя. Ручей с глухим треском сковало льдом, а заодно и братьев Цути, которые стояли в воде. Они вмёрзли в лёд примерно до половины тела снизу.

— Бубен! Давай! — крикнул я мальчишке-шаману, который сейчас стоял на краю оврага, и показал на одного из братьев.

Шаман Ю ударил в бубен, по воздуху пронеслась вибрация и еле заметный поток энергии ринулся в сторону Джуна, который стоял справа от меня. Ну а я рванул на второго брата.

Пока он освобождался изо льда, я успел подскочить к парню, схватил его за грудки одной рукой и дёрнул в сторону, а второй врезал ему боковым ударом в челюсть. Боль пронеслась по всей руке и достала до самого темечка.

У меня даже будто кости плеча сместились.

Адская боль.

Зато голова парня дёрнулась в сторону, и он рухнул без сознания на поломанный лёд ручья.

Не теряя времени, я быстро обернулся и кинулся ко второму брату. Его уже дезориентировал Шаман Ю.

Силы в пацане было немного, зато он удержал Джуна на месте, и теперь я мог добить его сам. Прямо на бегу, я снова применил силу льда. Мой кулак оброс тяжёлой и острой коркой до самого запястья, а потом был апперкот.

Такой, что Джуну не позавидуешь.

Брызнула кровь. Парень отшатнулся, рухнул на спину, как подкошенный, и больше не вставал.

Переведя дыхание, я сразу отыскал глазами Мичи, но помощь ему уже не требовалась. Он стоял над поверженным Горо вместе со своим щитом и держал кинжал противника у его же носа.

— Ну что, сраный доносчик? Поквитаемся?

Только больше он ничего не успел сказать.

Его снесло таранной волной, только не жёлтой, а красной. И очень мощной. Она прилетела со стороны обрыва.

Я повернул голову и увидел, что там стоит учитель Ёси, а на её руке мерцает огромный энергетический щит.

— Зачинщики драки будут наказаны!! — рявкнула она, злая, как дьяволица. — Очень серьёзно наказаны!!

Женщина посмотрела на Шамана Ю и заодно наорала на мальчишку:

— Даже ты будешь наказан!! Лишь за то, что не сказал мне, где твой брат, а потащил за собой Оками и втянул его в драку!!

Я подошёл к Мичи и помог ему подняться.

На нём не было живого места. Хотя на Горо и братьев тоже без слёз нельзя было взглянуть.

— Но сначала все идут к Целителям!! — так же громко велела Ёси, будто тут все глухие, а потом уже тише добавила: — Ну почему Стражи не могут обойтись без мордобоя? Когда-нибудь они меня доведут, и я переведусь к Ремесленникам, в школу кройки и шитья.

* * *

Из-за драки все оставшиеся уроки отменили.

Большинство учеников отпустили по домам, оставили только нескольких Целительниц и участников драки.

Мичи, Горо и братьев Цути заставили залезть в лечебные озёра. Из всех четверых Мичи был самый покалеченный, поэтому его раны обрабатывала сама Лидия. А вот Горо попросил, чтобы о нём позаботилась Мидори, и той ничего не оставалось, как лечить говнюка и мазать его друидскими мазями.

Мои же царапины и синяки залечила Джанко.

Она делала это почти так же мягко и нежно, как сегодня утром исцеляла манекена. Сначала обработала рану на затылке, потом принялась водить по моей голой спине ладонями от самой шеи до поясницы, вверх и вниз. Минут пятнадцать она точно от меня не отходила, старательно залечивая каждую царапину.

Это было приятно, очень приятно.

Будто гладят чем-то настолько мягким, что хочется, чтобы это длилось бесконечно.

— Ну вот, будто ничего и не было, Оками-кин, — улыбнулась она, когда завершила сеанс лечения, и я снова накинул на себя мокрое и кое-где порванное кимоно.

— А что насчёт того, что ты говорила про астральное тело? — спросил я. — Про твой метод. Я бы хотел попробовать.

Она закивала, сразу став серьёзной.

— Моё предложение в силе. Сегодня на закате будь здесь, у лечебных озёр. Я покажу, что нужно делать. Мне и самой не терпится увидеть твой окрепший психодух, да и Лидия будет довольна. Ей нужны сильные ученицы и…

Девчонка внезапно смолкла, увидев, что к нам направляется толстяк Галей.

— Уйди, не липни к нему, — бросил он Джанко, и та моментально поспешила исчезнуть.

Учитель быстро ухватил меня за локоть, оттянул в сторону и со злостью процедил мне в лицо:

— Первый день в школе и уже в драку залез? Ты меня позоришь!

— При чём тут позор, учитель? Я бы в любой день в драку залез, если бы кто-то напал на моего друга.

Кажется, Мичи услышал мою реплику, потому что вдруг повернул голову, посмотрев в мою сторону, и улыбнулся разбитыми губами.

Галей глянул на Мичи, опухшего и окровавленного, затем перевёл взгляд на Горо и его дружков, оценив и их телесный ущерб.

— Неплохо, да, — вдруг одобрил он. — Друга надо защищать, даже если он идиот. Ну а теперь вернёмся к тому, что произошло.

— Драка, — с обречённым вздохом сказал я.

— Нет, я не про это. Я про то, что в тебе произошли некоторые изменения, опоссум…

Эпизод 15

— В тебе ведь произошли изменения? — переспросил Галей, не отпуская моего локтя.

— А как вы поняли?

— У тебя рог на затылке вырос, — ответил он с совершенно серьёзным лицом (шутки ему плохо удавались). — Потому что я твой учитель, дурень! Ну так что? Ты что-то почувствовал?

Я быстро рассказал ему, что именно почувствовал, и что это были совсем крохи астрального тела, буквально одна его крупица.

— Как это произошло? Что подействовало? — не отставал Галей. — Тебе помогла медитация?

— Нет. Я затылком ударился.

Учитель вскинул брови.

— Затылком ударился? Как необычно. Видимо, надо было сразу тебе по башке двинуть, а не мучить с медитацией. Но это не отменяет того, что тебе придётся красить статуи, а потом ещё усерднее работать со своим астральным телом. Надеюсь, обойдётся без ударов по затылку.

— А что теперь будет с Мичи?

Галей снова на него покосился и вздохнул.

— Ничего ужасного. Он и вся троица отправятся в поля. Будут работать с утра до ночи под непрерывным присмотром. Уж сколько драчунов мы так перевоспитали, не сосчитать. Тяжёлый труд никогда

— Это вряд ли, — покачал я головой, бросив взгляд на Горо и на то, как его лечит Мидори.

Она как раз мазала ему ссадину на плече, а он лежал, развалившись в лечебном озере, как в джакузи, и лыбился, довольный собой. Добился всё-таки своего и вынудил неприступную девушку за собой ухаживать.

— Ты сейчас на кого смотришь? На мою дочь? — Галей сжал мне руку так, что чуть локоть не переломил. — Даже не смотри в её сторону. Увижу, что ты к ней лезешь — убью.

— Пусть лучше Горо Исима к ней лезет, да? — процедил я. — Вам какая разница? Она же всего лишь приёмная дочь. Вы сами так повторяете.

Я нахально надавил ему на мозоль.

Галей скрипнул зубами и подтолкнул меня в сторону здания школы.

— Иди перекуси, там тётушка Дзи приготовила для тебя обед. А потом шагай красить статуи! И лучше не зли меня, опоссум! Ты не бессмертный!

* * *

Через полчаса я уже красил первую статую.

Это были те самые овальные каменные изваяния с жуткими мордами, которые я видел, когда только попал сюда. Их действительно было сто штук, все одинаковой высоты, примерно до середины бедра.

А вот морды у них были разные.

Некоторые походили на акульи, некоторые на львиные или собачьи, а некоторые вообще не вязались ни с одним животным, а больше напоминали демонов. Клыки, жутковатые глаза, большие ноздри. И главное — каждая статуя имела свою эмоцию. Одни изваяния улыбались, другие — скалились, третьи — будто хотели наорать от злости и гнева.

Я сдул с первой статуи пыль и принялся, как попало, мазать её макушку кистью с белой краской.

— Это божества, и относиться к ним нужно с почтением, — вдруг произнесли за моей спиной равнодушным голосом.

Я обернулся и увидел учителя Ма.

Жрец-Настоятель не сводил с меня глаз. Его чёрный шёлковый колпак блестел на солнце, а сам старик имел вид отстранённый, как всегда.

— Жаль, сегодня ты не присутствовал на моём уроке, господин Оками. Возможно, после него ты бы стал более почтителен к божествам, зная о том, что именно они несут в наш мир сто Сфер магии. Например то божество, которое ты сейчас так небрежно мажешь краской, носит имя Цуо. Прародитель Сферы Холода. Учитель Ёси сказала, что видела, как ты сегодня применил магию льда. Так вот это и есть Цуо, и у него есть свой символ.

Я хмуро посмотрел на Жреца, выслушав его монотонную речь.

Разговаривать с ним не хотелось, и, на самом деле, я был даже рад, что сегодня не попал к нему на урок. Лучше учиться у немого пацана Шамана Ю, чем у этого старика. Он, конечно, уже понимал, что вряд ли удастся сплавить меня к Оракулу на обработку как варвара: то, что во мне есть магия, стало для всех очевидным.

Но Учитель Ма всё равно внушал мне внутреннее беспокойство.

— Что же, молодой человек, продолжайте работать, — сказал он, развернулся и бесшумно двинулся в сторону выхода со двора. — И проявляйте почтение к божествам, красьте аккуратнее. Старание и вера — вот ключ к успеху Жрецов. Вы ведь у нас теперь ещё и Жрецом можете стать.

Я посмотрел ему вслед и снова приступил к покраске статуи.

Цуо, значит. Сфера Холода.

Я сунул кисть в ведро и внимательнее оглядел овальное изваяние, затем обошёл его сзади и на «затылке» божества заметил уже знакомый знак. Это был тот самый треугольник, которым я уже пользовался.

И тут до меня дошло.

Галей говорил, что существует сто соляных знаков. А ведь божеств тоже сто и все они символизируют Сферы магии. Значит, на каждой статуе должен быть изображён соляной знак.

Я быстро проверил «затылок» второго изваяния.

Так и есть. На нём стоял знак, который у себя в атласе я обозначил, как «облако».

Бросив покраску, я вытер грязные руки о кимоно и быстро достал атлас с карандашом. Затем принялся перерисовывать символы с каждой статуи в разворот блокнота.

Так я начал собирать весь «соляной алфавит».

Переходил от статуи к статуе, заглядывал на её затылок и чертил, чертил, чертил. На пятидесятой статуе пришлось размять руку и подточить карандаш.

Очнулся я уже, когда начало вечереть.

За школой, где находились лечебные озёра, уже не слышались голоса.

Двор опустел.

Я стоял у последней, сотой, статуи с карандашом в руке и смотрел на ровные ряды символов в своём блокноте. Теперь нужно было изучить их и понять, что означает каждый знак, какому божеству он принадлежит и какую Сферу магии представляет.

Я сунул блокнот за пояс и размял плечи.

— Сделать тебе массаж? — неожиданно услышал я со стороны изгороди.

Там, навалившись на калитку локтями, стояла Джанко. В руке она держала корзину, в которой лежали две глиняных бутылки и, кажется, бутерброды.

— И давно ты тут стоишь? — прищурился я.

— Пришла, когда ты изучал девяносто третью статую. Не стала тебя отвлекать. Ты такой сосредоточенный был. Редко когда можно увидеть такого серьёзного парня, у нас тут в школе все придурки. Да и мальчиков немного.

Она вошла в школьный двор. Её взгляд упал на ведро с краской.

— Галей тебя убьёт. Ты так и не выкрасил ни одной статуи.

— Завтра выкрашу, это не смертельно.

Джанко усмехнулась.

— Ты Галея не знаешь, что ли? Он тебе сказал — сегодня. Значит, надо сегодня.

Я нахмурился, оглядывая целое поле чёртовых статуй.

— Ладно, я помогу. Схитрим немного. — Девушка указала на ведро с краской. — Ты будешь лить краску статуям на макушки, а я делать лечебную глазурь. Представлю, что это «пациент Кирилл». Точнее, сто пациентов.

Она засмеялась так весело, что я тоже улыбнулся.

Вместе мы приступили к работе.

Сначала долго провозились с первым изваянием, но потом дело пошло быстрее. Примерно за час мы выкрасили больше половины. Потом девушка предложила перекусить бутербродами и лимонадом, которые она захватила с собой из дома.

Мы расположились прямо на траве, среди статуй, будто на пикнике.

— Лидия говорила, что в этом году лучшая ученица группы Целителей отправится в Измаил на учёбу, — рассказала Джанко, жуя бутерброд. — И я очень хочу поехать.

— А почему только одна ученица?

— Остальные нужны здесь, они будут работать в госпиталях по всему княжеству Янамар. А вот я хочу в Измаил, не хочу жить в этой дыре.

Она рассказала о том, что мечтает стать Божественным Врачом ранга, как у Лидии, и лечить

Когда мы дожевали бутерброды и допили лимонад, солнце начало клониться к закату.

— Поторопимся, — заволновалась Джанко, глядя, как быстро наступает вечер. — А то ещё позаниматься не успеем. Если я сильно задержусь, папа разозлится, а его лучше не злить. Хотя домой очень не хочется.

Она спрятала тревогу за улыбкой, и мы продолжили возиться с покраской статуй. Через полчаса всё было готово, все сто изваяний стояли белыми и свежими. Правда, и мы измазались в краске с ног до головы.

— Слушай, ты мне очень помогла, — поблагодарил я девчонку. — Я бы ещё неделю возился.

— Ну да, особенно если вместо покраски рисовать в тетрадке, — засмеялась она. — А что за тетрадка у тебя, кстати?

— Да так, просто школьный блокнот.

Я уже ждал, что она попросит показать, но девушка поспешила в сторону лечебных озёр.

— Пошли скорее! Уже солнце садится!

Я поставил пустое ведро из-под краски у крыльца школы и пошёл за Джанко.

Она уже ждала меня у самого дальнего озера, прикрытого с двух сторон кустами вишни.

— Раздевайся и лезь туда. Вода уже заменена и готова к работе. Чувствуешь, как пахнет свежими благовониями?

Я подошёл ближе к воде и принюхался. Ну да, пахло приятно, травами и фруктами.

— И что делать дальше?

— Вот как залезешь в воду, так я тебе покажу. Лидия сказала помочь тебе расслабиться и почувствовать астральное тело. Она предоставила мне шанс стать лучшей ученицей, и я этот шанс не упущу. Лезь в воду.

Она так хотела стать лучшей ученицей, что готова была на всё.

— Ладно. Мне главное, чтобы сработало.

Я сбросил сандалии, стянул с себя кимоно и широкие штаны, оставшись в трусах, и залез в озеро с полупрозрачной сиреневой водой.

Она была тёплой и приятной. Благовония проникли в голову моментально, будто слегка опьяняя. Я погрузился в воду и навалился спиной и затылком на край берега, покрытого мягкой упругой травой.

Джанко обошла озерцо, опустилась на колени рядом и положила ладони мне на плечи.

— Закрой глаза и вдохни глубже. Пусть благовония проникнут в тебя и расслабят.

Её пальцы принялись массировать мне голову, мышцы плеч и шеи. Она нажимала на разные точки и всё приговаривала:

— Расслабься… почувствуй мои руки…

Это было настолько приятно, что я ощутил не только наслаждение, но и возбуждение. Расслабиться снова не получилось, и Джанко сразу почувствовала реакцию моего тела.

— Кажется, тебе нравится, господин Оками?

— Ещё бы… — пробормотал я, чувствуя, что возбуждаюсь всё больше.

Это было сильнее меня, хотя я ни на что особо не рассчитывал, памятуя о строгих традициях деревни Ютака.

Ладони девушки всё приятнее гладили и массировали мои мышцы, а сама Джанко дышала всё чаще и склонялась всё ниже, старательно применяя свой лечебный божественный дух.

— Кирилл, ты не так реагируешь, — наконец прошептала она мне на ухо. — Ты должен расслабиться, а не… ну… не это. — Она замялась и добавила любимую фразу, как спасение: — А то ведь Лидия просила тебе помочь.

Она всё время ссылалась на Лидию, будто оправдывала то, что сейчас делает.

— Знаешь, я хочу попробовать один приём, который никогда ещё не пробовала, но мне рассказывала о нём одна Целительница. Она здесь уже не живёт.

Джанко положила одну ладонь мне на затылок, а вторую на лоб и медленно наклонила мою голову назад, кладя её на траву.

Я открыл глаза и посмотрел на девушку.

— И как…

— Помолчи. — По ладоням Джанко пробежала дрожь. — И не смотри.

Её магия заставила меня снова закрыть глаза.

— Слушай собственное сердце, — продолжила девушка, — слушай дыхание, слушай свою энергию. Её в тебе много, даже я её ощущаю. Большая сила. Огромная. Твоё астральное тело очень сильное, просто ему надо помочь высвободиться. Мне сказали, что на закате солнца особенно хорошо работает тот метод, что я хочу попробовать.

Её ладони чуть нагрелись.

Она всё говорила и говорила о моей силе, монотонно и тихо. В конце концов, её гипнотическая речь и нежные руки сделали своё дело — я расслабился, забыв о возбуждении. Тёплая вода с благовониями приятно окутала тело и будто сделала его невесомым.

— Ощути своё астральное тело. Ощущаешь?

— Не знаю… пока ничего, — пробормотал я, не открывая глаз.

— А так?

Я почувствовал, как моих губ коснулись губы Джанко.

Это было совсем лёгкое прикосновение, несмелое и осторожное, но даже после него по телу разнеслись волны тепла и удовольствия. Губы Целительницы обладали намного большей магией, чем ладони. Хотя сейчас Джанко и ладони в ход пустила.

Через них в меня тоже проникала её магия.

Девушка прикоснулась ко мне губами ещё раз, и, клянусь, я снова ощутил то же, что ощущал после удара затылком — как внутри появляется искра силы. Будто увидел своё астральное тело мысленным взором. Оно было большим и сильным, но скованным закаменевшей чёрной глазурью, а на глазури блестела всего лишь одна золотистая крупица.

Она сияла, и её лучи резали мою внутреннюю тьму, чёрная глазурь трескалась, но никак не могла лопнуть и освободить хотя бы часть закованного астрального тела.

Это всё предстало так отчётливо, что заколотилось сердце.

И тогда я сделал то, чего Джанко не ожидала.

Поднял руку из воды и снова склонил девушку к своему лицу, обхватив ладонью за затылок, а потом поцеловал, жадно и настойчиво.

Джанко не сопротивлялась, подавшись мне навстречу, и почти сразу ответила на поцелуй.

Мои глаза были всё так же закрыты, и мысленный взор опять показал картину моего астрального тела. Трещины в чёрной глазури стали шире, а сквозь них пробился сияющий золотистый свет. Откололся ещё один кусочек сковывающей скорлупы, и освобождённая крупица стала больше.

Поцелуй тем временем продолжался.

Джанко наделяла меня своей целительной магией, а я, как вампир, поглощал её. Не отрываясь от моих губ, девушка спустилась в воду прямо в одежде, обняла меня и продолжила целовать, ну а я притянул её ближе, усаживая на себя.

Пьянящие благовония окутывали нас, кусты вишни вокруг тихо шелестели, солнце садилось, а мы всё целовались. Кажется, уже без магии. Пальцы Джанко уже смелее гладили мои голые плечи, а её губы будто никак не могли остановить затянувшийся поцелуй.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, девушка перевела дыхание и посмотрела мне в глаза.

— Вот такой метод… — прошептала она, закусив губу.

— Приятный метод, — улыбнулся я.

— Помогло? Ты расслабился?

— Помогло, но не расслабился, это точно.

Она покраснела и опустила глаза.

— Тогда давай я покажу тебе на деле.

Вообще-то, она могла бы уже успокоиться, потому что сделала

Но девушка поднялась на ноги и принялась развязывать пояс на своём мокром кимоно.

— Тебе надо увидеть всё на деле, — повторила она.

На каком именно «деле», Джанко не пояснила, а я не стал спрашивать, не сводя с неё глаз.

Она откинула одежду на траву, оставшись в купальнике, и мне сразу вспомнились слова Тэко Тагаки, другого ученика Галея: «Ты видел Джанко Ян в купальнике? Это же сексбомба!».

Он не врал.

Фигура у Джанко была что надо.

Высокая, уже оформившаяся грудь, широкие бёдра, тонкая талия. Под моим взглядом Джанко покраснела ещё гуще.

— Я покажу тебе, как правильно расслабляться, — сказала она тихо и расположилась в воде напротив меня, но приближаться больше не стала. — Сядь в ту же позу, которую ты использовал, когда медитировал с бутылкой на голове. Обратись к самому себе, разгляди внутренние ресурсы. Позволь себе быть настоящим и полноценным. Расслабься и почувствуй своё астральное тело.

Она уселась в позу лотоса первой и теперь сама прикрыла глаза.

Ещё несколько секунд я смотрел на неё, глаза невольно оглядывали её грудь, прикрытую водой лишь наполовину. Под мокрым купальником угадывались затвердевшие бугорки сосков, и оторвать от них взгляд было почти невозможно.

И это красивое создание говорит мне «Расслабься и почувствуй своё астральное тело».

Ну да.

Всё, что я сейчас чувствовал — напряжение. Во вполне определённом месте.

Я придвинулся к Джанко, но девушка тут же открыла глаза, будто испугавшись меня.

— Нет, господин Оками, — прошептала она, внезапно перейдя на «вы». — Не позволяйте себе больше, чем я разрешу. Пока мы только занимаемся вашим астральным телом.

— Хорошо. Не буду. — Я заставил себя это сказать.

— И никому не говорите, что я применяла божественное врачевание через поцелуй. Такое разрешено только взрослым Целительницам и применяется в самом крайнем случае. Если Лидия узнает, то…

— Она уже знает, госпожа Ян! — резкий голос Лидии заставил нас обоих побледнеть.

Джанко вскочила на ноги и бросилась к своему кимоно.

— Простите, учитель… — Она прикрыла грудь скомканным халатом и умоляюще уставилась на Лидию. — Прошу вас, не говорите моему отцу. Я ведь просто хотела помочь господину Оками.

Старушка смерила её гневным взглядом.

— Да, я видела, как ты ему помогала. А если бы я вас не остановила? Что тогда?

Джанко замотала головой.

— Господин Оками не позволил бы себе того, чего я не хочу!

— Только беда в том, что ты хотела, госпожа Ян!

Я тоже поднялся на ноги.

— Джанко тут не при чём, учитель. Я сам её поцеловал. Зато она помогла мне увидеть астральное тело и даже немного его освободить.

Услышав это, Лидия изменилась в лице.

— Правда? То есть хотите сказать, что моя ученица настолько хороша?

— Да, — кивнул я. — Вы сами говорили, что она талантливая и тонко чувствует. Так вот сегодня она сделала то, чего без неё я бы добивался намного дольше, а у меня каждый день на счету.

Лидия вскинула брови и уже совсем другим тоном заговорила с испуганной Джанко.

— Одевайся, девочка. Ты права, господин Оками — человек порядочный, но не забывай, что он мужчина, и ему свойственны свои желания. Ты практически не оставила ему выбора, оголив свои прелести перед его носом.

— Простите, учитель… — Джанко совсем сникла.

— Но твою магию я хвалю. Однако больше не разрешаю заниматься с господином Оками дальше. Это чревато как для него, так и для тебя. Назначу ему другую помощницу, с которой у него точно не будет подобных ситуаций.

По лицу девушки потекли слёзы.

— Это значит, что я не поеду в Измаил?

— Почему же? Поедешь, — улыбнулась Лидия. — Я решила, что именно ты туда поедешь. И решила после того, как увидела, что ты сделала. Метод, конечно, сомнительный и в какой-то мере опасный, но он сработал.

Джанко стёрла слёзы пальцами, шмыгнула носом и быстро вылезла из воды.

— Спасибо, учитель. Я вас не подведу!

На такой позитивной ноте я тоже собрался вылезти из озера, но старушка зыркнула на меня так, что пришлось остановиться.

— А вы ещё попрактикуйтесь, господин Оками. Помедитируйте в воде. Вы слишком… хм… перевозбудились.

Она развернулась и вместе с Джанко покинула двор школы.

Уже за изгородью девушка обернулась и глянула на меня, а потом вдруг остановилась и поклонилась, с почтением и благодарностью.

Я улыбнулся ей в ответ.

Она мне, и правда, помогла, а я помог ей — в этой ситуации мы оба в первую очередь обеспечивали собственные интересы. Мне нужно было увидеть астральное тело, а Джанко — поехать в Измаил.

Девчонка догнала Лидию и вместе с ней зашагала по дороге в сторону деревни, ну а я всё-таки вылез из озера. У меня появилась идея.

Отыскав в корзинке, которую оставила Джанко, пустую бутылку из под лимонада, я снова погрузился в воду, уселся в позу лотоса и поставил бутылку себе на макушку.

Мне захотелось вернуть то ощущение астрального тела, которое я наконец почувствовал более отчётливо.

* * *

Назавтра я собирался в школу уже без Мичи.

Бедолагу вместе с Горо и братьями Цути на неделю спровадили на поля, работать и исправляться. Жить они должны были в бараках вместе с рабочими-варварами и любые встречи с ними запрещались. Это было одно из условий перевоспитания.

Выйдя после завтрака из дома госпожи Хегевара вместе с её шестерыми детьми, я чуть не упал от неожиданности.

Дети завизжали от восторга, а я просто встал, как вкопанный, разглядывая то, про что напрочь забыл со всеми этими драками, лечебными озёрами и астральными телами.

У дома стоял верхолёт.

Тот, что был мне обещан ещё позавчера. Кузов серого цвета с оранжевой полосой напоминал спорткар, только без колёс, а с лопастями.

Чуть дальше по улице стоял ещё один верхолёт, но уже совсем другого класса. Втрое больше моего, иссиня-чёрный и лоснящийся блеском.

Как только я вышел за калитку, стекло на двери второго верхолёта щёлкнуло и сдвинулось вбок. В салоне я увидел лицо главы Торгового Дома Маямото. Вид у него был неприветливый и хмурый.

— Мне сказали, что ты дожал Галея, — сказал он. — Это хорошо. Но мне захотелось проверить лично, насколько хорошо ты стараешься и сможешь ли отбить мои вложения. Ну и обсудить кое-что бы надо. Для начала — твой контракт, в котором есть некоторые изменения…

Эпизод 16

— Ты мне должен. — Это первое, что сказал мне глава Торгового Дома Маямото, когда я сел

— Не понял. — А это первое, что я ему ответил.

Мы посмотрели друг на друга.

Маямото был, конечно, человеком в какой-то степени правдивым, в какой-то степени великодушным, в какой-то степени влиятельным.

Но в первую очередь он был дельцом.

И сейчас именно эта его ипостась предстала во всей полноте.

— Хотите, чтобы я вернул те деньги, которые вы обещали Галею за моё обучение в столичной академии? — спросил я, нахмурившись.

— Нет, Оками. Вложения — это вложения. Я делал их осознанно. Дивиденды придут мне потом. Сейчас я говорю о другом.

Он откинулся на спинку кресла, обитого белой кожей и бархатом, положил руку на подлокотник и добавил:

— Как только ты добился того, чтобы Фуми Галей сделал тебя своим старшим учеником, то воспользовался не только его услугами, но и забрал его долги, которые я позавчера выкупил.

Он протянул руку и взял один из свитков, которые стояли в специальных подставках идеально ровным рядом. Затем развернул бумагу и показал её мне.

Чёртовы иероглифы!

Я посмотрел на них и опять нихрена не понял.

Но Маямото любезно пояснил мне всё, что нужно.

— Здесь написано о том, что теперь мне принадлежат долги Фуми Галея, и о том, что я выплатил их его заёмщикам. А ещё здесь отмечены многочисленные свидетельства жителей деревни, которые лично слышали, как Фуми Галей назвал тебя своим учеником. Этого достаточно, чтобы ты забрал его долги, как старший ученик. Таковы законы Янамара. Мне даже твоего согласия не нужно. Эта бумага будет иметь вес и для суда.

Взгляд Маямото стал жёстким, хотя и моё лицо сейчас вряд ли выражало добродушие.

— Не злись, Оками, — сощурился толстяк. — Пойми правильно. Мне нужно, чтобы ты работал только на меня и ни на кого другого. А я всегда перестраховываюсь. Мало ли о чём мы с тобой договорились. Сегодня ты сказал одно, а завтра можешь сказать другое. Как и я, впрочем. Мне нужны гарантии. Я вкладываю деньги в своего телохранителя, и должен быть уверен, что он так и останется моим, и никто его не переманит. Без обид.

Маямото мог этого не пояснять — я и так отлично понял, зачем он затеял все эти дела с выкупом долгов. Боится, что когда я окрепну в силах, то сразу сбегу от него.

— А сам Галей знает, что вы выкупили его долги? — спросил я.

Маямото покачал головой.

— Конечно, нет. Он бы мне помешал. Но теперь уже ничего не сможет с этим сделать.

— И какова сумма долга?

Толстяк ухмыльнулся.

— Люблю разговаривать с деловыми людьми. Сразу к делу, сразу к правде. Потому что, как я люблю повторять: кто правдой живёт, тот и дольше живёт. Верно?

Я не ответил, сверля его взглядом, и Маямото сразу вернулся к делам.

— Сумма долга Галея вместе с процентами заёмщика составила пятьсот тысяч золотых брумов. При службе моим личным телохранителем и при очень высоком жаловании ты будешь отрабатывать этот долг примерно десять лет, что и указано в бумаге.

Меня придавило к сиденью.

Десять лет службы?

Пятьсот тысяч золотых?

Откуда у Галея вообще такие долги, мать его? Он что, планету целиком в кредит покупал?..

Видя, как я побледнел, Маямото смягчил взгляд и по-отечески улыбнулся (метод кнута и пряника он использовал виртуозно).

— Да не волнуйся ты так, это всего лишь рабочие детали. Наш договор остаётся почти в том же виде, лишь с некоторыми изменениями: ты обучаешься и идёшь ко мне на службу. На десять лет. Ничего сложного.

— Про десять лет и долги мы не разговаривали.

— Представь, что это было прописано в договоре мелким шрифтом. Это моя страховка, парень. Пойми меня.

— Я вас уже понял.

Я даже не думал, что мой голос может быть таким злым.

Маямото сразу расслышал в моей реплике угрозу.

— И только попробуй сделать то, чего мне не понравится. Учти, что любой твой чих сразу же становится мне известен. Любые твои успехи, любые неудачи — я знаю обо всём. И ещё попросил бы тебя не слишком рисковать своей жизнью, пока учишься. Мне не понравилось, что ты вступился за какого-то нищеброда и подставил себя под кинжал его недруга. Я плачу деньги за то, чтобы ты учился, а не заводил себе друзей.

Я еле сдержался, чтобы не послать его нахрен.

Сделаю это позже.

— А вот отдыхать с девочками в лечебных озёрах и прочие дела я тебе разрешаю, — добавил Маямото. — Тебе нужно сбрасывать напряжение после тренировок. Но лучше не использовать для этого учениц из школы. Галей такого не потерпит. И ни в коем случае не лезь под юбку его приёмной дочери, иначе он тебя кастрирует, а потом прирежет. Я пришлю тебе девочек поопытней и побезопасней.

— Пришлите их себе, господин Маямото, — бросил я и уже собрался выйти из салона, но дверь не поддалась.

— От меня уходят, когда я этого захочу, — жёстким голосом произнёс толстяк. — Не забывай об уважении.

Я посмотрел ему в глаза.

— Вы тоже. Или чароиты вам больше не угрожают?

Несколько секунд Маямото оглядывал моё лицо и наконец продолжил:

— Для тебя есть работа. Небольшая, но важная. И, возможно, даже не опасная. Через три дня мы отгружаем и переправляем товар в соседнее княжество, и ты мне нужен. Будешь сопровождать груз в составе охраны.

— Что за товар?

Маямото вскинул брови.

— А это уже не твоего ума дело. Ты работаешь на Торговый Дом, а значит, привыкай, что любой товар — это святое. Наша обязанность сохранить его и доставить в руки заказчику. Что он будет с ним делать дальше, тебя интересовать не должно. Экипировку и оружие я пришлю с помощниками позже. Галею о нашем разговоре знать не обязательно. Его задача — учить тебя. Всё остальное принадлежит мне. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Вполне, — ответил я.

Пока другого ответа я дать не мог.

Этот говнюк купил меня с потрохами, однако он старался не слишком на меня давить, потому что знал, что это чревато. С телохранителями нужно быть помягче, они ведь могут случайно забыть спасти твою шкуру.

Маямото кивнул.

— Хорошо. После сопровождения груза снова вернёшься сюда, но учти, что уже меньше чем через две недели ты должен быть в Измаиле. Фуми Галей уже восстановлен в статусе преподавателя в Международной Академии Линий. Его ждут. А вот тебя пока не ждут. Такого, как ты, даже в столичной академии никогда не бывало. Добро пожаловать на службу в Торговый Дом Янамара. Она уже началась. Ключи от верхолёта я

Внутри двери щёлкнуло, и она открылась для меня сама.

Я сразу покинул салон, даже не взглянув на Маямото.

* * *

В школу я отправился пешком.

Во-первых, верхолётом я управлять не умел, а, во-вторых, после разговора с Маямото мне не особо хотелось пользоваться его подарками.

Про долги и разговор с торговцем я пока ничего не стал говорить Галею. Решил, что сделаю это позже, когда он будет в другом настроении.

Всю первую половину дня я провёл на уроках у Витязей, заодно выслушивал дурацкие шуточки Тэко Такаги: то про Целительниц, то про вчерашнюю драку с Горо Исимой, то про Мичи, который вкалывает на полях. Ну и, конечно, про то, что у дома Хегевары стоит новый верхолёт.

— Это твой, да? — докапывался до меня Тэко. — А ты почему на нём сегодня не прилетел? Да я бы на твоём месте сразу посадил туда штук пять девчонок и устроил им крутое пике! У тебя теперь такой агрегат, а ты пешком притащился, как дурак!

А вот другой ученик-Витязь по имени Кеншин всё утро молчал.

Ко мне он до сих пор относился настороженно и сторонился. Сам же Галей никак не выделял меня среди других учеников и со стороны казалось, что я такой же, как все.

Он гонял нас троих по специальной беговой тропе и пересечённой местности, причём босиком, потом заставлял делать растяжку и силовые упражнения.

Под конец занятия он раздал каждому тяжёлые полуторные мечи и сказал лишь одну фразу:

— Стойка номер три на полчаса.

Парни уже знали, что это значит, а вот мне пришлось повторять за ними, и их обречённые лица не обещали радости.

Оказалось, что нужно встать в стойку и вытянуть руку с мечом вперёд. Всё бы ничего, но стоять так нужно было полчаса.

Галей в это время наблюдал за нами, навалившись локтем на столб ринга и попивая жидкость из бутылки (не факт, что это была вода). Ну а мы крепились, как могли. Вспотевшие, со стиснутыми зубами и вытянутыми руками, стояли под палящим солнцем и не возражали.

— Не могу больше… — еле слышно произнёс Тэко примерно минут через десять. — На полчаса он раньше никогда такого не устраивал…

Прошло пятнадцать минут — и рука парня дрогнула, чуть опустившись.

— Слабовольный олух, — тут же поморщился Галей. — Мой Мастер Ли и то повыносливее будет.

— Что за Мастер Ли? — шёпотом спросил я у Тэко.

— Это его питомец… — еле выдавил тот. — Тритон… плотоядная мелкая тварь… размером с палец…

Я не поверил ушам.

У злобного пьяницы Галея есть питомец? Да ещё и размером с палец? И где он его держит? В бутылке?

— Я уже слышу, как Мастер Ли смеётся над вашей слабостью, доходяги, — продолжал тем временем Галей, опять глотнув из бутылки. — Прошло двадцать три минуты, а вы уже дрожите. Да за это время можно перерезать глотки целой дивизии врагов. А вы меч на весу удержать не можете.

В конце концов, Тэко не выдержал и опустил руку, а потом и меч выронил.

— Хоть убейте меня, учитель! Не могу больше!

Он опустился на колени, оперся ладонями в циновку и склонил голову. С его лба и носа капал пот, а руки и плечи тряслись мелкой дрожью.

— Позор, Тагаки. И тебе с ним жить до следующей тренировки.

Больше Галей не обращал на Тэко внимания, переключившись на меня и Кеншина.

— Ну что, бездари, теперь ваша очередь позориться.

Мы держались изо всех сил, порой косясь друг на друга.

Кеншин был ниже меня ростом, зато шире в плечах, и вообще весь сбитый и плотный. Руку с мечом он держал уверенно — явно тренировался со стойкой.

На самом деле, я такое упражнение тоже делал в корпусе, но не с полуторным мечом и не в такую жару. Пот тёк по лицу, мышцы напрягались до предела, жилы уже ныли и выпирали под кожей.

Так прошло ещё несколько минут — таких длинных, что можно было уже раз десять сдохнуть от старости.

Галей всё внимательнее наблюдал за нами и даже забыл про свою бутылку, поставив её на столб.

— Полчаса прошло, — прошептал Тэко, тоже пялясь на нас.

Даже он уже понял, что теперь видит не простую борьбу выносливости и времени, а противостояние меня и Кеншина. Крепыш тоже был на пределе, его выдавало лицо, хотя он старался не показывать эмоций. А вот я даже не хотел представлять, какая сейчас у меня физиономия.

Красная, потная и несчастная — наверняка именно такая.

Тэко с открытым ртом продолжал за нами наблюдать, как и Галей. Тот хмурился и о чём-то думал.

Так прошло ещё минут десять.

Жутко хотелось пить, а про боль и напряжение в руке я вообще молчу. Если бы мне её отрубили вместе с мечом, я был бы не против.

Но грёбанный Кеншин всё не сдавался.

Не сдавался и я.

Кажется, другие группы учеников отправились на обед, потому что я услышал голоса и смех у здания школы. Потом несколько человек подошли к рингу, на котором находились я и Кеншин. Ну вот какого хрена им надо? Я и так еле держал меч и понимал, что совсем скоро уроню его. Не хотелось бы делать это на виду у всех.

Не прошло и пяти минут, как ринг окружили почти все ученики школы. Здесь были и Стражи, и Жрецы, и Целители.

Одной из последних пришла Мидори. И в отличие от других учеников, которые смотрели на нас с интересом и восхищением, она сделала недовольное лицо и сразу же направилась к Галею.

— Зачем вы их так мучаете?

— Я? — удивился тот. — Да я вообще ничего не делаю. Эти два ученика делают всё сами. Мне и самому интересно, что из этого получится. Но ждите в своих лечебных озёрах ещё двух идиотов.

Мидори нахмурилась.

— Это неправильно. В школе должны учиться, а не соревноваться во вред здоровью.

Галею её фраза не понравилось.

— Ты будешь учить меня, как учить? Может встанешь на моё место и погоняешь этих парней по Линии Витязей? А я посмотрю, как быстро ты от них сбежишь. Это тебе не мазями мазаться.

Мидори насупилась и отошла от Галея.

Не знаю почему, но именно её бы я не хотел видеть среди толпы. Моя рука готова была вот-вот опуститься, а Мидори, чёрт бы её побрал, как раз внимательно на меня уставилась.

Я не выдержал и

— Они стоят так уже почти час! — услышал я восторженный голос Тэко.

Он говорил что-то ещё, но я не стал прислушиваться — силы заканчивались, в глотке першило от сухости, в башке шумело, а ещё я был готов прирезать Кеншина прямо тут. Этот засранец не оставлял мне шансов на победу.

Я сжал вторую руку в кулак. Галей сразу заметил моё движение и произнёс негромко, будто самому себе:

— Скоро представление упрямцев закончится. Недолго осталось.

Очень ободряюще.

Спасибо вам, учитель. Мне сразу стало легче.

Ещё через полминуты я почувствовал, что моя рука дрогнула.

— Ну вот и всё, день прошёл зря, — хмыкнул Галей, будто разочаровавшись. — Вы же не для меня, а для себя пыжитесь, бараны. Но, видимо, вы не готовы пока к таким упражнениям.

«Вам мало того, что мы уже сделали?!» — хотелось бы зарычать мне, но я лишь стиснул зубы и чудовищным усилием воли заставил свою руку удержаться на месте.

Не знаю, сколько нужно было простоять вот так, чтобы понять истинный смысл слов Галея. До меня дошло только через час мучений. Дошло ли до Кеншина — чёрт знает.

Это грёбанное упражнение было не просто так, оно давало возможность обратиться к внутренним резервам магии, а не только к выносливости, силе мышц и бараньему упрямству.

Не открывая глаз, я выдохнул и обратился к своему психодуху.

По привычке я бы мог назвать его Изъяном, но нет. Отныне это был психодух, теперь он не делал меня уродом, он делал меня сильнее других. Как минимум, сильнее Кеншина, который стоял рядом.

Раньше психодух удостаивался от меня только ненависти, хотя нуждался в уважении и покровительстве своего хозяина. Эта сверхспособность принадлежала только мне, и только я один отвечал за её существование и мощь.

По телу тут же пронёсся мороз.

Психодух будто отозвался на мои мысли. Пока это был всего лишь ответ, не покорение. Но и этого мне хватило, чтобы крепче сжать рукоять меча и задышать ровнее.

Тяжесть оружия перестала быть проблемой.

Затёкшие мышцы и нытьё в костях отошли на второй план, как и зной, и ученики, которые продолжали пялиться со всех сторон, как и мой противник Кеншин.

Теперь это было противостояние не меня и его.

Это было противостояние меня с самим собой.

И если бы я захотел, то смог бы простоять так ещё целый день, только больше не видел в этом смысла. На Кеншина мне было уже наплевать. Может тужиться и дальше, с ним я больше не соревновался. Мне открылась совсем другая истина: в противостоянии с самим собой выиграл именно я, и это был достойный бой.

Я открыл глаза и увидел, что стою на ринге один.

Кеншина рядом не было.

Он сидел на циновке, навалившись на столб ринга, и с несчастным видом разминал плечо. Вокруг стихло, хотя все ученики оставались на месте.

Они молча смотрели на меня.

Галей тоже не сводил с меня глаз.

— А может, день прошёл не зря, — улыбнулся он, нарушив наконец всеобщую тишину. — Вот ты и показал всем, что в тебе есть психодух. Заметил, кстати, что он больше не выглядит таким жутковатым? Никаких чёрных жил. Только вспышка силы и света. Теперь ты не ощущаешь уродства, а значит, он больше не уродует тебя. Вы наконец-то услышали друг друга.

По рядам учеников пронёсся шёпоток.

Я опустил меч и встал прямо, Галей тут же забрал у меня оружие и рявкнул на собрашихся:

— Расходитесь! Представление закончилось! У вас обед остыл!

Толпа нехотя начала расходиться, а вот Мидори снова направилась к Галею с недовольным видом.

— Вы схитрили, учитель. Это неправильно.

— Ну что опять не так? — напрягся Галей.

Девушка указала пальцем на меч, который лежал у ног Кеншина.

— На его мече незаметно проставлен соляной знак! Сфера лёгкости! У него меч был легче, чем у Кирилла! А вы заставили их соревноваться.

Я с претензией уставился на учителя — мне бы тоже хотелось объяснений.

А вот Кеншин поморщился и опустил глаза, избегая встречаться со мной взглядом.

— Ну что вы так на меня смотрите? Прямо как Мастер Ли, когда хочет жрать, — вздохнул Галей. — Кеншин даже не знал, что у него меч вдвое легче, чем у Оками. Зато опоссум вступил в поединок с самим собой, что ускорило его объединение с психодухом. Целый час пришлось ждать, пока до него дойдёт, что надо работать с психодухом, а не просто пыжиться, пытаясь победить соперника, лишь бы не ударить в грязь лицом. Но в итоге день прошёл не зря, как я уже говорил.

Он ничего больше не стал добавлять.

Забрал все три меча и грузным шагом направился к зданию школы. За ним пошли Кеншин и Тэко, а вот я и Мидори остались на ринге.

Девушка покачала головой.

— Твой учитель очень жесток. Как ты его терпишь?

Да, она говорила верно. Галей имел кучу недостатков, но он был чёртов гений, и этого у него не отнять.

Я усмехнулся, глядя на удаляющуюся фигуру однорукого учителя.

— Он хорош. С этим ты спорить не будешь.

— О великий Бартл, — возмутилась Мидори. — Ты такой же псих, как и он. А мне теперь с таким психом ещё и возиться каждый вечер.

Я быстро перевёл взгляд на неё.

— Лидия назначила тебя мне в помощь?

— Да. Пришлось согласиться. — Мидори поморщилась и сделала такое лицо, будто её под пытками заставили.

— Тогда сделаешь мне массаж? А то рука отваливается.

— А у тебя лицо не треснет, господин Оками? — Девушка толкнула меня в плечо. — Массаж пусть тебе Джанко делает. А я буду тебя учить. Это значит, много работать, а не валяться в лечебном озере и соблазнять всё, что шевелится!

Она поспешила покинуть ринг, изобразив жутко оскорблённый вид.

— Лучше бы сказала, кто может научить верхолётом управлять! А то он всё равно без дела стоит!

Мидори даже не обернулась.

Да уж. Можно было и не рассчитывать, что она сразу попросит её прокатить. Не все девчонки падки на крутые тачки, а некоторые не реагируют на них вовсе.

Помрачнев, я отправился в школьную ванную, потом — в столовую, а затем на следующий урок. Очень нехотя отправился, потому что предстояло встретиться с учителем Ма.

Только зря я волновался.

Учителя Ма сегодня не было, а вместо него урок провёл самый старший ученик из группы, парень по фамилии Хамада. Мы заучивали один из универсальных божественных текстов, которыми пользуются все Жрецы — и Клирики, и Шаманы.

Как сказал Хамада,

Почему именно на этом языке, парень не пояснил. Он зачитал текст, довольно короткий, всего на три предложения, а вот перевод оказался странным и длинным.

Его сразу же озвучил Хамада, монотонным, но громким голосом, да ещё и вскинув руки вверх:

— «Обращаюсь к благословенной Богине Неба, великой Ковентине! Подари мне лёгкость и силу мысли! Пусть её полёт будет стремительным, а небеса чистыми! Пусть Мать Неба подхватит мою мысль и позволит мчаться за её крыльями! Пусть она вознесёт меня вместе с собой! О великая Мать Неба Ковентина, позволь забрать твою силу и обрушить её на того, о ком я мыслю!».

И вот этот странный текст, только на языке воздушных магов, мы и заучивали весь урок. Произношение и длина слов напоминали мне характерные для немецкого, хотя слишком отдалённо.

Я чуть язык не сломал, но всё же запомнил молитву.

Ещё и руки пришлось вскидывать точно так же, как делал Хамада.

Шаман Ю пристроился сбоку от меня и проговаривал молитву беззвучно, шевеля губами. Он был талантливым парнем, и я, как умел, повторял за ним все жесты и действия.

— Эта молитва придаёт скорости ментальному удару Жреца и увеличивает его силы, чтобы воздействовать на сознание противника, — пояснил Хамада. — Это одна из самых распространенных молитв Жрецов. Ваша задача успеть прочитать её правильно, не исказив ни звука в древнем тексте, а также совершить ментальный удар, уже заряженный благословением Богини Неба Ковентины. Клирики сопровождают текст жестовым ритуалом «руки к небу», а Шаманы — ударами бубна.

— И что случится с противником, когда это всё сделать? — спросил я.

Хамада удивлённо уставился на меня.

— Понятно что. Противник потеряет контроль над своим сознанием, остановится и замрёт дезориентированным. Временно, конечно. Но нужно учитывать, какая у противника защита от ментального воздействия. Новички могут влиять ненадолго — пока длятся десять ударов сердца противника. С ростом силы Жреца увеличивается и время воздействия.

Я кивнул.

Десять ударов сердца — это примерно десять секунд, хотя тут смотря как колотится сердце противника.

— А силу молитвы может перебить другой Жрец? — спросил уже другой ученик.

— Может, но если он выше рангом, — ответил Хамада.

В итоге проверив произношение молитвы у каждого ученика отдельно, Хамада всех отпустил. Даже я справился с задачей, правда, с седьмого раза. А вот с Шаманом Ю Хамада провозился дольше всех. Мальчишка произносил молитву одними губами, без голоса, и пришлось долго его проверять.

После уроков меня должна была встретить Мидори, чтобы позаниматься врачеванием, но когда я пришёл к лечебным озёрам, то девушки на месте не оказалось.

Я прождал её примерно полчаса, сидя на ступенях школьного крыльца, и когда уже собрался идти домой, случилось то, чего я совсем не ожидал. Территорию школы окатило ветром, в небе протрещали синие молнии, а потом прямо к крыльцу опустился верхолёт.

Мой верхолёт. Серый с оранжевой полосой на кузове.

Его лопасти мерцали соляными знаками и почти не издавали звука — так, небольшой утробный гул, приятный на слух.

Я поднялся на ноги и задрал голову. Неужели Маямото прислал пилота? Или какой-то местный говнюк настолько обнаглел, что посмел залезть в мою тачку? Но ключи ведь остались у госпожи Хегевара, и вряд ли она дала бы их тому, кому не доверяла.

Тонированное стекло на месте пилота щёлкнуло и сдвинулось вбок.

Из кабины мне очень маняще улыбнулись.

— Прокатимся, красавчик? Или ты всё ещё хочешь заняться врачеванием?..

Эпизод 17

Это была Мидори.

Она высунула локоть в окно, как заправский таксист, и спросила:

— Ну что? Сойду я за инструктора по верхолётам, господин Оками?

Я усмехнулся.

— А кто разрешал брать мою машину?

— Все вопросы к госпоже Хегевара, это её идея, — очень правдоподобно соврала Мидори. — Она остановила меня на дороге и отдала ключи. Попросила, чтобы я тебя из школы забрала.

— Ну да. А то я заблужусь.

— А что? За тобой точно надо приглядывать! — засмеялась Мидори.

Я обошёл верхолёт и, когда дверь открылась, сразу сел в кабину к пилоту, в соседнее кресло.

Мидори восседала за панелью управления, как профи.

Одной рукой она держала штурвал, а пальцы её другой руки уже переключали мелкие рычаги. Перед ней распростёрся широкий навигационный дисплей с картой деревни Ютака и её окрестностей.

Только это был не экран, а чёрный лист, похожий на металл. На нём отображалась не только карта, но и заданный маршрут верхолёта.

Рядом был ещё один чёрный дисплей, но уже с пространственным положением машины, по нему можно было сверять высоту, крен, горизонт и прочие параметры.

Кроме двух дисплеев, рычагов и многочисленных индикаторов, имелись и приборы, которые можно было распознать почти сразу: тахометры, указатели скорости, термометр и что-то вроде топливомера, хотя вряд ли верхолёт летал на топливе. Скорее всего, это был датчик уровня заряда батарей, которые копили энергию, черпая её от магии соляных знаков, которыми были изрисованы лопасти.

На панели я тоже заметил соляные знаки, но всего три.

Я бы назвал их «стрела вверх», «стрела вниз» и «крылья». Эти знаки я тоже срисовывал со статуй в школьном дворе — с каких именно, не помню, но точно рисовал.

Мидори внимательно наблюдала, как я разглядываю приборы.

— Нравится?

— Ещё бы, — кивнул я. — Только откуда ты знаешь, как этим всем управлять? У тебя был верхолёт?

— У Галея был. Он когда сюда переехал, то прибыл на своём верхолёте. Потом с мамой познакомился и немного учил меня пилотировать. А потом, когда начались проблемы с долгами, то он продал верхолёт старосте.

Девушка провела ладонью по оплётке штурвала.

— Как ты его назовёшь?

— Кого? Штурвал? — уточнил я с улыбкой: начерта пытался сейчас шутить, сам не понимал.

— Верхолёт! — Мидори широко улыбнулась и предложила: — Назови его «Клык». Ну пожалуйста.

Я вскинул брови.

— Почему Клык?

— Ну ты же Волк. Пусть будет Клык.

— Спасибо, что не Шерсть или Вой.

Мидори рассмеялась над очередной моей идиотской шуткой. Глядя на неё, я тоже не сдержал смеха.

— Ну что? Взлёт?

— Нет, погоди. — Девушка посмотрела на меня со всей строгостью. — Какое первое правило пилота?

— Не упасть?

Мидори снова рассмеялась. Что-то слишком часто она смеялась — не к добру это всё.

— Нет, дуралей! Первое правило пилота — всегда оставлять пространство для манёвра!

Я кивнул. Хорошее правило. Оно касалось не только полётов, но и жизни.

Пальцы девушки забегали по рычагам, отщёлкивая их в положение «включено», затем она внесла изменения

— Предлагаю сделать круг над деревней и зависнуть над домом старосты, — сказала Мидори. — Пусть у него куры разбегутся!

— Против бегства кур не возражаю, — усмехнулся я: староста деревни мне тоже не нравился.

Я не стал спрашивать у Мидори о том, что будет, если её дражайшие соседи увидят, что мы сидим вместе в одном верхолёте, и передадут её матери.

Не хотелось портить ей настроение, да и себе тоже.

Девушка занесла руку над первым соляным знаком «крылья» и выставила три пальца. Когда знак мигнул, она перевела руку к знаку «стрела вверх», затем резко перевернула ладонь тыльной стороной вниз и будто подняла воздух вверх.

Я внимательно наблюдал за её жестами и запоминал малейшие детали, чтобы записать потом в ячейку атласа.

Для активации лопастей и взлёта Мидори использовала сразу два знака: «крылья» и «стрела вверх». Несложно было догадаться, что для приземления в ход пойдёт символ «стрела вниз».

— Пристегнуть ремни, — серьёзно сказала Мидори. — Если будем падать, молись Богине Неба Ковентине. Это не спасёт тебя от смерти, зато будет чем заняться.

Машина дёрнулась, лопасти тихо заурчали, вокруг кузова пронеслись синие молнии, и мы наконец поднялись в воздух, вертикально земле — точно так же, как на обычном вертолёте.

— Забыла спросить, ты высоты не боишься? — поинтересовалась Мидори, не отрывая взгляда от панели управления и штурвала.

— Нет. — Я с восторгом всмотрелся вдаль, на зелёный горизонт, на ровные глади полей, на реку, блестевшую в джунглях, на острые горы и крышу школы и добавил: — Пусть лучше высота боится меня.

— Ты мне нравишься, господин Оками, — улыбнулась девушка и плавно повернула штурвал. — Вперёд! Распугивать кур!

Пилотировала Мидори уверенно, но медленно, спокойно и аккуратно, без рывков и сильных кренов.

Как и обещала, она сделала круг над деревней — совсем небольшой круг, потому что и деревня была маленькой — а затем зависла над домом старосты. Распугав кур и другую живность во дворе, она снова поднялась вверх и направила верхолёт в сторону гор, реки и джунглей. Я сразу узнал то место, где вчера подрался с Горо Исимой: тропу, ручей и овраг.

— Слишком далеко от деревни улететь не получится, — пояснила Мидори. — Этот верхолёт ограничен пространством деревни и её окрестностей. А вот если бы он был без ограничений, то мы могли бы воспользоваться заклинанием телепортации.

Девушка указала на ряд желобов в панели.

— Вот сюда вставляются стрежни с выстроенным заклинанием телепортации.

— А где их брать?

Мидори покосилась на меня с удивлением.

— Ты точно из Северного Нартона, а не из пещеры? Заклинания телепортации, как и другие стержневые заклинания, можно купить в магазине у Мастеров Материй. Правда, стоят они очень дорого. Но если ты и сам можешь стать Мастером Материй, то потом будешь способен выстроить заклинание сам. Только надо получить разрешение. Не все места для телепортации доступны.

От таких перспектив я даже закашлялся.

— Только на Мастера Материй тебя выучат уже в столичной академии, когда ты туда уедешь, — добавила Мидори, и задор в её голосе заметно сник. — Туда и Джанко собирается. Вместе с тобой.

— А ты бы тоже хотела со мной уехать?

Она не ответила.

То ли не захотела признаваться, то ли отвлеклась.

Мы в это время пролетали над горами, а за ними, на самом краю горизонта, я заметил сизую дымку и бугристые чёрные вулканы.

— А там что? — Я нахмурился и всмотрелся в горизонт внимательнее.

— Земли Котлованов, — ответила Мидори, бросив хмурый взгляд в ту же сторону. — Как их только ни называют. Бездонные земли. Бездонье. Провалы. Впадины Сидха. Подземные ямы. Там живут ниуды, упыри и другие расы подземных магов. Нам ещё повезло, что ближайшие территории не так сильно заселены этими тварями, как на других границах Стокняжья. Я видела ниуда только однажды, пленного, но мне потом долго снились кошмары.

Она содрогнулась от неприятных воспоминаний.

Мы пролетели ещё немного, и Мидори развернула машину в обратную сторону.

— Всё. Тут заканчивается пространство для движения верхолёта.

— Давай приземлимся, и я сяду за штурвал, — предложил я сразу.

Мидори нехотя согласилась, будто забыла, что собиралась учить меня полётам, а не летать сама. Она посадила машину на поляне у реки и вылезла из кабины. Мы наконец поменялись местами.

Усевшись в кресло пилота, я ещё раз изучил панель, все дисплеи, датчики, рычаги, приборы. Выспросил у Мидори по каждому пункту, а потом уже приступил к соляным знакам.

— Какая это Сфера магии? — Я занёс ладонь над символом «крылья» и выставил три пальца, как это делала Мидори.

Освободив крупицу своего астрального тела, я мог пользоваться магией.

Знак мигнул, сразу подтверждая это.

Мидори безотрывно за мной наблюдала и порой улыбалась.

— Это Сфера эфира. Одна из самых сильных Сфер магии. Она активирует все лопасти верхолёта.

Я перевёл ладонь к знаку «стрела вверх» и опять повторил жесты, которые совершала Мидори. Резко повернул ладонь тыльной стороной вниз и толкнул воздух к потолку.

Машина дёрнулась и поднялась в воздух.

— Высота! — тут же заволновалась Мидори. — Контролируй высоту! Контролируй положение машины в пространстве! Не дёргай рукой!

Она положила пальцы на мою ладонь и придержала, чтобы показать, как управлять высотой. Затем плавно направила и выровняла.

Около часа мы никуда не двигались, зависнув над поляной и рекой. Я учился контролировать положение машины, видеть все изменения по панели приборов и управлять высотой.

— Как ты быстро учишься, — удивилась Мидори.

— Ещё инструктор хороший, — я подмигнул девчонке, но она лишь поморщилась, изобразив неприступность.

— Оставь комплименты Джанко, господин Оками.

Через час я наконец решил, что готов попробовать уже настоящий полёт.

Для страховки Мидори не стала убирать пальцы от моей ладони. От постоянного соприкосновения её кожа нагрелась, как и моя, и порой мне казалось, что Мидори, как и Джанко, пропускает в меня свою целебную магию. Только эта магия была покалывающей и бодрящей, а ещё — притягательной. С ней хотелось соприкасаться дольше и плотнее.

Первый полёт прошёл почти идеально.

Почти.

Дважды девушка называла меня психом, трижды напоминала про высоту, и четырежды выкрикивала:

— Сбавляй скорость! Разобьёмся! Куда ты так несёшься, ненормальный?!

В конце полёта её замучила икота.

В итоге Мидори не выдержала и заявила:

— От тебя один стресс! Это невыносимо! Ну почему ты летаешь рывками, как стрекоза в припадке? Надо плавно и медленно. А ты? Будто набрасываешься на воздух.

— У этой машины есть скорость и маневренность, значит, нужно ими пользоваться. Дирижаблем я могу полетать в старости.

— Если доживёшь… — выдавила девушка и снова икнула.

Потом посмотрела на меня

Так мы летали до самого заката, совсем забыв про время и про то, что за нами могут наблюдать снизу. Очень внимательно наблюдать.

Когда мы вернулись в деревню, Мидори попросила высадить её на самой крайней улице. Её конспирация выглядела забавно, если учесть, что в деревне всего два верхолёта, и вряд ли появление одного из них пропустил бы хоть один житель деревни.

Так и вышло.

Стоило мне и Мидори покинуть салон, как из переулка вышла небольшая группа женщин. Они остановились и издалека начали разглядывать, кто и что тут делает.

— Ну всё, — прошептала Мидори обречённо. — Они точно маме расскажут. Они наверное, даже высчитывали, сколько минут я провела с тобой наедине.

Я вздохнул и потёр лоб.

— Давай, я поговорю с твоей матерью. Скажу, что ничего запрещённого мы не делали.

— Нет, — сразу отказалась Мидори, — я сама разберусь. Твоё внимание сделает только хуже. — Она с тоской посмотрела на верхолёт. — Теперь практикуйся в полётах без меня. Второй раз я не смогу позволить себе вот так с тобой остаться.

— А что насчёт врачевания?

— Это другое дело. Об этом просила Лидия. А вот насчёт верхолёта никто не просил, я сама предложила… и, кажется, переборщила… — Мидори посмотрела мне в глаза, снова икнула и зажала рот рукой, пробубнив себе в ладонь: — От тебя один стресс, господин Оками…

Потом развернулась и побежала вдоль улицы, не оборачиваясь, будто сбегала от стаи волков. Или от одного волка.

* * *

Последующие два дня прошли уже не так интересно.

Каждое утро Галей гонял нас, как проклятых, и всё чаще устраивал поединки. Сначала я дрался на мечах с Тэко, потом — с Кеншином, и чувствовалось, что они стали меня побаиваться, стараясь не слишком подставляться под мои удары, а порой вообще шарахаясь в сторону.

Судя по лицу, Галею это не нравилось, но пока он молчал и продолжал наблюдать за всеми троими.

Учителя Ма до сих пор не было, и все уроки у Жрецов проводил старший ученик Хамада. Благодаря его дотошности я уже увереннее читал молитву Богине Неба Ковентине, почти не коверкая слова. К тому же, Шаман Ю постоянно поправлял меня, когда я неправильно выполнял жест «руки к небу», а один раз дал подержать свой бесценный бубен, намекая, что мне тоже такой нужен.

— Ему пока рано! — сразу возразил Хамада. — Пусть сначала основные молитвы выучит!

И я учил.

Учил много и усердно.

А вот на уроках у Стражей я пока не был ни разу. Учитель Ёси решила, что сначала нужно изготовить для меня щит, а это занимало время, потому что обращаться пришлось в областной город, к местному Мастеру-Оружейнику.

У Целителей за эти два дня я был только раз, и впервые мне доверили проверку манекена на болячки. Ничего я, конечно, не разглядел. Ни с первого раза, ни с десятого. Сестрёнка Мичи постоянно тянула руку, чтобы указать на мои ошибки, но Лидия сдерживала её порывы.

Джанко теперь вела себя спокойнее, зная, что именно она поедет в Измаил.

Девушка всё так же с благодарностью смотрела на меня и при случае старалась подсказать всё, что знала по божественному врачеванию, чем очень злила Мидори.

— Друидское Знахарство сильнее Божественного врачевания, — утверждала та, когда вечером занималась со мной Целительством.

Пока я ничего не мог на это сказать, потому что не разбирался ни в том, ни в другом.

Мидори старалась и показывала мне некоторые лёгкие приёмы, но ей будто что-то мешало. К лечебным озёрам она даже близко не подходила, будто они ядовитые, и вела себя целомудренно, даже чересчур. Постоянно говорила мне «вы» и старалась не прикасаться, даже когда показывала методы просмотра ладонями или пальцевые рисунки прямо на мне.

А ещё мы вместе мучили манекена.

Вот тут Мидори хоть немного расслаблялась и пускала в ход свои немалые знания Знахаря-Друида, постоянно бормотала про зелья и снадобья, названия которых вполне могли призвать дьявола.

— Чуть позже вместе приготовим одно замечательное зелье, — сказала она мне во второй вечер. — Там нужны совсем простые ингредиенты и немного магии, чтобы смешать в определенной консистенции. Ты должен справиться.

На верхолёте вместе мы больше не летали.

Мидори даже ни разу про него не спросила. Машиной я пользовался один, а когда стал более уверенно ею управлять, то согласился прокатить детей госпожи Хегевара. Вся компания уселась в салон и с визгом и восторгом отправилась летать.

Да, это было забавно.

Но, кроме этого, я помнил и о том, что говорил мне Маямото, постоянно вспоминал детали нашего разговора, прокручивал варианты выплаты долга и готовился к первому заданию для Торгового Дома Янамара.

И вот наступил вечер, когда мне нужно было отправляться сопровождать переправку груза в соседнее княжество. Подготовка была недолгой, но тщательной.

Во-первых, я записал во вторую ячейку атласа то, что видел при управлении верхолётом со знаками «крылья», «стрела вверх» и «стрела вниз». Это была не слишком сложная схема жестов, но и с ней мне пришлось провозиться два вечера подряд.

Во-вторых, нужно было изучить экипировку и оружие — их вчера принесли мне помощники Маямото, Шин и Шо.

— Это метатель заклинаний, — пояснил Шин, показывая мне белую стальную трубку длинной сантиметров двадцать. — При активации знака метатель увеличивается и производит выстрел почти без отдачи, но всё равно лучше крепко стоять на ногах. Вот так.

Он расставил ноги шире, положил трубку плашмя на правое плечо и приложил средний палец к знаку на трубке (этот знак я назвал бы «восьмёрка-бесконечность»). Метатель тут же увеличился в размерах и теперь стал отдалённо похож на… миниатюрный гранатомёт.

А ведь я их уже видел, когда охрана отбивалась от чароитов на свадьбе.

— Он стреляет разными зарядами заклинаний, — добавил второй помощник, Шо. — Всё зависит от того, какие именно заклинания в него заложены. — Он вытянул тонкий мерцающий стержень из внутреннего жёлоба метателя и пояснил: — Вот тут, например, заложено заклинание из трёх видов зарядов: звёздный град, мини-пушка и сплошной эфир. Господин Маямото специально заказывает такие заклинания в Измаиле у одного умельца. Ими могут пользоваться как маги, так и ординары.

Он нажал уже на другой знак на орудии, уменьшил его в размерах до трубки и передал метатель мне.

Затем вручил широкий кожаный пояс с ячейками, как у патронташа, для стержней с зарядами заклинаний. Их было десять.

— А вот тут два кинжала и набор сюрикенов, — Шин добавил к поясу с заклинаниями ещё двое ножен с оружием и ленту-крепление для предплечья с набором

— Пользоваться умеешь?

Я посмотрел на сюрикены. Такими я никогда не пользовался, хотя ножи метать нас учили. На каждой звезде мерцал соляный знак. Я бы назвал его «мишень».

— Покажите прямо сейчас.

Шо кивнул.

Он взял один из сюрикенов, быстро приметил себе цель — муху на стене — и повернул ладонь со звездой вниз, будто роняя её и придавая направление. Сюрикен с тихим свистом метнулся в сторону.

Участь мухи была решена за мгновение.

— Сначала наметь цель, потом активируй знак, затем задай траекторию взглядом и выпускай сюрикен.

Кроме оружия мне приготовили одежду, и теперь это было уже не кимоно, а костюм, похожий на военный. Чёрная рубашка, чёрные брюки с серыми лампасами, серый жилет из тонкой кожи и удобные спортивные туфли. Никаких тебе сандалетов из соломы.

— Это броня, — сказал Шо, показав на кожаный жилет. — Такая же вшита щитками в брюки.

Всё это дополнялось ремнём с зарядами заклинаний и метателем, кинжалами в ножнах и набором сюрикенов на левом предплечье.

Они меня будто на войну собирали, а не просто груз сопровождать. И теперь мне всё меньше верилось в слова Маямото: «Работа небольшая, но важная. И, возможно, даже не опасная».

— Через три часа прибудет верхолёт Торгового Дома, ждём его к полуночи, — сообщил мне Шо перед тем как выйти из комнаты вслед за братом. — Господин Маямото прибудет только к завершению сделки, уже на место. Группа охраны готова принять вас в состав. А пока переоденьтесь.

Помощники вышли, а я остался со всеми этими вещами и мыслями.

Паршивое было предчувствие. Около минуты я простоял, глядя на оружие и экипировку, а потом дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Галей.

— А теперь назови мне хоть одну причину, по которой я не должен тебя прирезать, опоссум!..

Эпизод 18

Галей вошёл в комнату и захлопнул за собой дверь.

Злой и грузный, он занял собой половину помещения и наполнил его напряжением.

— Ну и? — Учитель положил ладонь на рукоять меча, что висел в ножнах у него на поясе, смерил меня требовательным взглядом и смолк.

— И что вы хотите от меня услышать? — Я посмотрел на него и тоже замолчал.

Он глянул на экипировку и оружие, что принесли мне помощники Маямото.

— А теперь скажи мне, почему о том, что творит мой ученик, я узнаю от посторонних людей? — процедил Галей, шагнув в мою сторону. — Ты ещё не готов отправляться ни на какое задание, тем более туда, где требуется столько оружия.

— Отказаться я не могу.

— Ты не крепостной, чтобы произносить подобные фразы. — Он прищурился. — Или есть ещё что-то, чего я не знаю?

Мне не хотелось говорить ему о долгах, теперь уже о моих долгах, но Галею хватило и пяти секунд, чтобы догадаться об этом самому.

— Грязный торгаш… Сидхов ублюдок… — прошептал он, стиснув рукоять меча. — Он выкупил мои долги?

— Да, — пришлось признаться мне. — И теперь я должен Маямото пятьсот тысяч, либо десять лет службы. Зачем вам нужно было столько денег? Что вы такого ценного покупали?

Учитель медленно выдохнул, взяв наконец себя в руки, и убрал ладонь от рукояти меча.

— Я покупал жизнь своей семьи, которую мои недруги обещали убить. Я покупал их спокойствие и мирное существование. Убийца, получивший эти деньги, никогда больше не придёт. Он один бы мог победить меня. Но долг заёмщику всё же остался. Его я погасить не смог, и мне пришлось бросить семью, чтобы её больше не беспокоили и никак со мной не связывали.

Он не стал больше ничего пояснять, хотя и этих слов было достаточно, чтобы по спине пронёсся холодок.

— Вы про семью госпожи Арадо? Про Мидори и её мать?

— Да. И пока с этим долгом ни я, ни ты ничего не можем сделать, — добавил учитель. — Однако этого я так не оставлю.

— И я не оставлю. Откуплюсь. Десять лет я на Торговый Дом работать не собираюсь.

— Откупишься? Чтобы иметь такие деньги, нужно самому быть главой Дома, — нахмурился Галей. — Только лидер мощного сословного клана из нескольких сильных родов способен распоряжаться подобными суммами, сынок. По-другому в Стокняжье не бывает.

Он впервые не назвал меня «опоссум» и, кажется, даже сам этого не заметил, продолжая хмуриться и размышлять, глядя на экипировку и оружие, что лежали на моей кровати.

— Что ж. Маямото — хитрая скотина. Но и не идиот. Он не станет рисковать своими вложениями бездумно. А в тебя денег он уже вкладывает немало. Он задействовал все свои связи, чтобы восстановить меня в Академии Линий, хотя это было непросто. И если бы он мог обойтись сегодня без тебя, то не стал бы тебя с собой брать. Значит, ты единственный, кто может спасти его шкуру, если понадобится. По своей давней привычке Маямото перестраховывается. Он чего-то боится.

Я кивнул.

— Думаю, дело в чароитах.

— Да, скорее всего. Ты показал, что можешь их убивать. Этого ему достаточно, чтобы сегодня поставить тебя в охрану рядом с собой.

— Считаете, есть риск, что чароиты там тоже будут?

Галей качнул головой.

— Это знает только сам Маямото. — Он опять посмотрел на экипировку и оружие. — Это хорошие вещи, нужные и качественные. Других Маямото не держит. Однако я принёс тебе ещё кое-что. До меча ты ещё не дорос, а вот для этого — вполне.

С этими словами он сунул руку за пояс на спине и вытянул оттуда небольшой свёрток ткани, затем положил его на низкий письменный стол и развернул, показывая то, что принёс.

На первый взгляд это был револьвер в наборе с наплечной кобурой.

Красивое и, кажется, раритетное оружие.

На широком стволе, возле метки прицела, мерцал соляной знак «мишень», точно такой же, какие я видел на сюрикенах, а барабан имел более крупный размер, чем в обычных револьверах.

Рукоять украшала гравировка герба с изображением головы рычащего волка внутри знака «V» из двух перекрещенных у острия мечей. Внизу под ними стоял иероглиф.

Галей взял оружие в руки и погладил курок большим пальцем.

— Таких уже давно не делают. Это метатель заклинаний, как и та современная трубка, которую тебе вручили. Но это совсем другая вещь, сынок. У неё есть душа, у неё есть история. Это легенда.

Он подал оружие мне.

Я взял его в руки и первым делом ощутил холод металла и вес — не тяжелее килограмма. Из револьвера я стрелял только однажды, и то ради забавы. В корпусе мы пользовались пистолетами, но только на стрельбищах и

— Можно проверить? — спросил я у Галея.

Тот кивнул, внимательно за мной наблюдая.

Я взвёл курок до полувзвода и открыл заглушку барабана, чтобы проверить патроны. Пять каналов из шести имели заряды, и это были не патроны, а стержни с заклинаниями, только маленького размера, вчетверо короче, чем для трубки-метателя, которую дали мне помощники Маямото.

Закрыв заглушку, я спустил курок на пустой канал и всмотрелся в гравировку на рукояти.

— Чей это герб?

— Твой, — ответил Галей, не сводя с меня глаз.

— Но… — Я даже не нашёл, что сказать, продолжая глазеть на гравировку.

— Теперь это твой герб, Кирилл Волков. Если ты хочешь, чтобы с тобой считались, тебе нужна не только сила, но и символ. Я собирался сделать тебе подарок перед тем, как поехать в Академию Линий, но обстоятельства вынуждают меня сделать это раньше. Этот метатель заклинаний принадлежал мне, я пользовался им тридцать лет. Он отслужил мне верой и правдой. Теперь метатель твой. На днях я специально отправился в город, чтобы сделать эту гравировку. Как раз в тот самый вечер, когда ты и моя дочь развлекались на верхолёте.

Я не стал оправдываться насчёт верхолёта, хотя намёк и угрозу принял к сведению.

Ещё раз погладив гравировку герба пальцем, я посмотрел на учителя и поклонился.

— Спасибо, Галей-кин. Это большая честь.

— Точно, — усмехнулся он.

— А что означает этот иероглиф?

— Силу духа. — Учитель с любовью посмотрел на оружие в моих руках. — Это сила духа, опоссум, которой в тебе достаточно, чтобы носить этот легендарный метатель.

— А какие заклинания в нём сейчас заложены?

— Хороший вопрос. Эти заклинания — такая же редкость, как и этот метатель. Все пять заклинаний называются «смертельная ловушка». Это не уничтожение врага на месте, а его пленение и перенос в определённое место для дальнейшего допроса. Так как эти заклинания делались специально для меня, то и место я называл конкретное. Такое, откуда враг бы не смог сбежать.

Я с удивлением глянул на учителя.

— И что это за место?

— Бункер в джунглях Ютакийских гор. Его строил не я, конечно. Он принадлежал семье варваров, которые прятались от императорского указа, но были схвачены по пути в своё логово. Первым этот подвал в лесу нашёл твой приятель Хегевара.

А ведь точно. Я сразу же вспомнил про «логово», о котором как-то упоминал Мичи. Именно там он прятал Горо Исиму и братьев Цути прежде чем сдать их в тюрьму.

— Про это место знает не только Мичи, но и его братья и сёстры, — сразу сообщил я.

— Без старшего брата они туда не сунутся, а пацан ещё несколько дней пробудет на полях. — Галей нахмурился. — Но используй эти заклинания только в самом крайнем случае, когда точно будешь уверен, что тебе нужен не мёртвый враг, а враг для допроса. Я буду ждать всё это время в бункере и встречу любого, кого ты мне отправишь.

Он подошёл ближе и положил ладонь мне на плечо.

— Надеюсь, после задания я увижу твою бледную рожу, кей-кай. У нас с тобой ещё много дел.

Он развернулся и зашагал к выходу, но у порога обернулся и добавил:

— И ещё. Ко мне вчера приходила мать Мидори. Сокрушалась насчёт того, что из-за тебя её дочь совсем отбилась от рук. Они недавно открыли лавку, нужно много работать, а Мидори витает в облаках, сама не своя. Напомни мне, я уже предупреждал тебя насчёт этой девочки?

Я помрачнел, хотя и без того был не особо радостный. Очень вовремя, конечно.

— Предупреждали.

— Так вот не забывай, о чём я тебя предупреждал.

Он вышел, оставив меня одного вместе с его легендарным метателем в руке.

* * *

Через три часа, облачившись в экипировку и закрепив оружие, я ждал появления верхолёта Торгового Дома.

Ровно в полночь за мной пришли помощники Маямото, и это были уже совсем другие люди. Одетые точно так же, как и я, они молча открыли мне дверь чёрного верхолёта и пропустили в салон, усевшись в него следом.

Внутри сидели ещё четверо. Всего семеро человек вместе со мной.

Все мы сейчас выглядели одинаково: чёрная форма, серые жилеты брони, пояса с зарядами стержневых заклинаний и лента с сюрикенами на предплечье. Кроме этого у меня под жилетом в наплечной кобуре имелся метатель Галея, но о нём никто не знал, кроме меня самого.

Единственное, что внешне отличало меня от других — мои светлые волосы и светлая кожа. Все остальные из охраны были янамарцами. Среди них я насчитал и трёх женщин, все со щитами на руках — из Линии Стражей.

Главным в группе был мужчина лет сорока, с крупным родимым пятном на щеке. То, что он Жрец, я догадался по его манере говорить и растягивать слова, будто в молитве.

Он оглядел отряд и быстро всех проинструктировал, не особо вдаваясь в подробности:

— Передача товара пройдёт на территории соседнего княжества Сатория. Заказчик будет ждать нас в гостинице «Белый ворон» у реки Андр, на её западном берегу, в одном из гостевых домов. В каком именно, знает только господин Маямото. Со стороны заказчика тоже будет охрана. Много охраны.

— Это ведь военные? Совсем из другого княжества, да, Кэтсу? Не из Сатории? — спросила одна из женщин-Стражей.

Тот хмуро глянул на неё.

— Это нас не касается, Рика. Груз доставляем в колонне. В каком именно верхолёте он находится, знает только господин Маямото. Наша задача — в составе других групп охранять всю колонну из пяти верхолётов. По прибытии рассредоточимся каждый по своей группе, ни одна мышь не должна проскочить по берегам реки по всей долине. Сделка и передача пройдёт после того, как прибудет господин Маямото.

Мужчина перевёл взгляд на меня.

— Ты. Оками. Вместе с Рикой будешь ждать появления господина Маямото. Вы войдёте в состав его личной охраны. Рика будет тебя инструктировать дальше. Можешь ей полностью доверять.

Я и Рика переглянулись.

Женщина быстро оценила мой вид и нахмурилась.

— Я не думала, что он настолько молод. Совсем мальчишка. — Она приподнялась и сунула руку за спинку сиденья, затем вытянула оттуда форменную чёрную кепку и подала мне. — Надень. Слишком заметный, как бельмо.

Я без возражений нацепил кепку на голову и поинтересовался:

— А что за товар?

Все охранники, как один, повернули головы в мою сторону.

— Это нас не касается, — ответил за всех главный по отряду, Кэтсу. — Больше чтобы я такого вопроса не слышал. Никогда.

В салоне мигнула зелёная лампа на потолке.

— Прибыли, — тут же сообщил

По одному мы покинули салон верхолёта.

Я быстро оглядел местность.

Это была полностью открытая долина реки, на её берегу находился элитный гостиничный комплекс, освещённый вереницами фонарей: каменные заборы, увитые виноградом, дома в этностиле с золотистыми четырёхскатными крышами и загнутыми вверх краями, беседки и фонтаны.

Гостевых домов было тут штук пятнадцать, и в каком из них ждал заказчик, не знал никто.

В каждом из домов горел свет, по периметру стояла охрана заказчика — люди в синей форме. Очень много охраны. Быстро оглядев их, я сделал вывод, что они родом из Нартонской Долины: незагорелые, многие из них были светловолосыми, хотя и не все.

Над территорией двора зависли пять чёрных верхолётов Маямото. Они не приземлялись, но и не взлетали слишком высоко, ожидая приказа.

Я и Рика быстро прошли к одной из групп, что уже ждали у главного гостиничного дома. Никто ни с кем не знакомился, не здоровался. Все свою работу уже знали и не отвлекались.

Рика задвинула меня последним в группе, будто заслоняя собственным телом, и теперь я понял, почему её ко мне приставили — она должна была не только меня инструктировать, но и охранять мою шкуру. Её наняли только за этим, потому что Маямото, как всегда, перестраховывался.

Началось время ожидания.

Напряжение росло.

За гостевыми домами я заметил десять верхолётов заказчика: четыре из них стояли на земле, шесть зависли над двором, готовые атаковать. Да и охраны у Торгового Дома Маямото было не меньше. Ощущение, что все мы тут стерегли ворота в ад, чтобы черти не вылезли наружу.

Примерно через полчаса ожидания в ночном небе сверкнула синяя молния.

Никто даже не шевельнулся, хотя все знали, что это означает — Маямото телепортируется.

Прошло ещё несколько секунд, и молнии засверкали уже снопом, а затем появился ещё один чёрный верхолёт. Он пролетел над пятью машинами Торгового Дома, будто проводил парад, и только затем опустился вниз, в гостиничный двор, точно у главного дома.

Верхолёт Маямото приняли сразу несколько групп охраны, оцепив его со всех сторон. Я и Рика тоже устремились туда же.

Из машины вышло несколько человек помощников, затем и сам Маямото. Выглядел он спокойным, холёным и даже расслабленным — вышагивал в идеально сидящем чёрном костюме и постукивал тростью по каменной дорожке.

Никто не знал, в какой именно из гостевых домов он направится.

Я держался с левого бока от Маямото, а Рика неотрывно следовала за мной.

Заряженная трубка-метатель была у меня наготове, у самой ладони, как и револьвер Галея под жилетом, на котором я расстегнул верхние крепления, чтобы иметь возможность быстро выхватить оружие.

Глава Торгового Дома не торопясь прошёл по дорожке мимо первых трёх гостиничных домов и свернул в сторону четвёртого.

Там стояла группа охраны заказчика во главе с девушкой.

Сначала я даже не поверил глазам — лет ей было не больше, чем мне. Ещё школьница, это точно. Красивая блондинка с длинной косой волос и фигурой, как у девочек из журналов для взрослых. Только взгляд у неё был не томный, а цепкий, как у бойцового бульдога.

Маямото её узнал, потому что сразу ей улыбнулся.

— Акулиночка, душа моя, — сказал он по-нартонски, с жутким акцентом. — Как поживает ваш отец?

— Я проверю вас, господин Маямото, — ответила ему девушка, проигнорировав вопрос.

Она быстро и профессионально обхлопала одежду Маямото и ещё раз посмотрела ему в лицо, будто и на нём искала то, что скрыто:

— Проходите. Вас ждут.

Затем посторонилась, пропуская торгаша внутрь.

В дом Маямото зашёл уже один. Я и Рика встали сбоку от крыльца, у закрытого занавесками окна, внимательно просматривая периметр около дома и вход.

— Кто эта девчонка? — шёпотом спросил я у Рики.

Та покосилась на девушку, что стояла у входа в дом.

— Акулина Снегова. Охотница, сильный Следопыт. С ней нужно быть поосторожнее. Вычислит даже на другом конце света, а потом убьёт и глазом не моргнёт. Принадлежит Военному Дому Снеговых из княжества Западный Нартон. Особа известная в Нартонской Долине, хотя даже Академию не заканчивала. Папаша суёт её в каждую дыру, выслуживается и показывает свою верность императору. Мол, даже малолетнюю дочурку не жалеет, а та и рада стараться. Вцепится — не оторвёшь. Акула у неё прозвище не просто так.

Я бросил быстрый взгляд на девушку.

Судя по глазам и выражению лица — та ещё Акула. Ладно, чёрт с ней, пусть выслуживается сколько влезет. Мне главное — Маямото не проморгать.

Я снова обратился к Рике.

— Почему господин Маямото не взял с собой охрану в дом?

— Ему не нужны лишние уши, — пояснила она полушёпотом. — Если господину Маямото что-то понадобится, он подаст знак. Он сильный маг-Охотник, к тому же, наивысшего ранга. Его сложно застать врасплох.

— Господин Маямото — Охотник? — удивился я.

Почему-то я представлял, что он Мастер Материй, раз торгаш.

— Да, по видологии он Полузверь. Превращается в жуткое существо, если ему нужно, но делает это редко. От господина Маямото скрыться невозможно, когда он в бешенстве. Разорвёт на части, если ему не подчиниться. Он очень сильный и жестокий.

Рика сказала это с такой нежностью, будто не просто служила главе Торгового Дома, а была его любовницей. Вполне возможно, учитывая, что Маямото прибирает к своим липким рукам всё, что ему нравится.

Прошло несколько нервных минут.

Из гостевого дома пока никто не выходил. Казалось, на это время даже замерла вся долина реки, ветер застыл без движения, перестали летать насекомые, и стихли ночные птицы.

Всё остановилось в ожидании.

Я ощущал, как от напряжения между лопатками собирается пот. Обстановка накалялась, хотя ничего не менялось. Охрана с обеих сторон стояла, не шелохнувшись, во дворе повисла могильная и взрывоопасная тишина.

Беспрерывно контролируя периметр, я напряг слух, чтобы услышать из дома малейший призыв о помощи. Так прошло ещё несколько минут.

И вот наконец дверь гостевого дома распахнулась.

На крыльцо вышел Маямото. Один.

— Отгружайте товар, — велел он своему помощнику, ожидающему у входа.

Тот поспешил исполнить приказ, подавая знак пилотам всех пятерых верхолётов, зависших в воздухе над двором.

Тем временем Маямото приостановился и попрощался с девушкой-блондинкой.

— Давно хотел увидеть вас лично, госпожа Акула. Рад, что вы сегодня здесь.

Девушка лишь сощурилась.

— Доброй ночи, господин Маямото.

Он кивнул.

— Доброй ночи, душа моя, — и быстро оглядел свою личную охрану.

Отыскав глазами меня среди других телохранителей, толстяк будто успокоился и начал спускаться с

Я двинулся за ним вместе с Рикой. Пока Маямото шёл по дорожке мимо домов в обратном направлении, третий верхолёт Торгового Дома из колонны начал снижаться, мигая габаритными огнями. Видимо, в нём и находился товар.

Напряжение достигло пика, опасность возросла многократно. Это ощущалось даже кожей, на уровне интуиции.

Маямото успел сделать ещё несколько шагов, как вдруг по всему периметру гостиничного двора вспыхнуло алое пламя.

Не узнать его было невозможно.

Огонь чароитов.

Внутренне я ждал, что это случится, и не особо удивился. В ту же секунду один из верхолётов заказчика, что ждали в воздухе за домами, внезапно метнулся вперёд, пролетев над крышами, и устремился наперерез машине с товаром.

С неба по всему двору ударили красные лучи фагнума.

Под прикрытием охраны Маямото бросился к ближайшему гостевому дому. Я метнулся за ним, но тут увидел, что на середине двора материализовалась сразу группа чароитов. Охрана с обеих сторон кинулась в схватку, но двое красноглазых сумели пробиться и рванули к тому же дому, куда сейчас уводили Маямото.

— Беги к господину! — выкрикнула мне Рика и бросилась на противников.

Свет глаз первого чароита устремился в женщину, и при столкновении ей бы оставалось жить секунды три.

Я развернулся, выхватил трубку-метатель, увеличил его в размере и, прицелившись, выстрелил в первого чароита. Заряд заклинания метнулся вперёд, прямо в воздухе образовал ядро и снёс противника с ног. Я тут же перезарядил трубку другим стержневым заклинанием, но выстрелил уже не я, а другой охранник, в синей форме.

Не теряя времени, я снова рванул к Маямото — он был основной моей задачей на сегодня.

Его уже заводили в дом.

В этот момент на крыше мелькнули три силуэта с красными глазами.

— Крыша-а-а-а! — заорал я на бегу.

Туда сразу метнулись выстрелы, несколько охранников сменили облик на Полузверей и полезли вверх.

Чтобы сократить расстояние до Маямото, я убрал трубку в пояс и использовал то, что выучил совсем недавно: знаки «крылья» и «стрела вверх». Прямо на бегу я убрал ладони вниз, выставил три пальца, а потом резко перевернул ладони, будто поднимая воздух вверх.

Мать его!..

Меня подбросило, как на пружинах.

Хорошо, что в последнюю секунду я успел дожать ещё один знак — «стрела вниз». Это обеспечило мне мягкое приземление прямо у крыльца. В следующее мгновение я был уже рядом с Маямото, в рядах его личной охраны.

Краем глаза я заметил, как метрах в двадцати от меня с одним из чароитов сражается Акулина Снегова. Не знаю, что именно она применила, но красноглазый упал ей под ноги, как подкошенный. На его лице не осталось живого места, будто зверь поработал когтями.

Девчонка резко повернула голову в мою сторону, будто почуяв, что я на неё смотрю. Наши взгляды встретились, и у меня морозец по коже пробежал.

Это длилось всего секунду, а потом я заметил, что чароит, который валялся у ног Акулы, приподнял голову. Его глаза вспыхнули красным. Я молниеносно выхватил сюрикен с предплечья и повторил всё так, как показывал мне помощник Маямото: опустил метательную звезду вниз, оставляя её в свободном падении, а сам в это время наметил траекторию и цель.

Сюрикен со свистом метнулся вперёд.

Доля мгновения.

Удар.

Чароит со звездой в глазнице уронил голову на землю и больше не двигался. Его красные зрачки погасли.

Девушка глянула на него, затем — снова на меня. На этом наше знакомство закончилось — я вместе с другой охраной торговца вбежал в дом.

Мы понеслись по коридору в сторону главного зала. Где в этот момент была Рика, я так и не увидел, но она больше меня не сопровождала.

— Быстрей! Все ждут! — выкрикнул один из охранников, ведя Маямото вперёд.

Тот не суетился и выглядел почти спокойным, будто знал заранее, что всё это случится, и даже был готов.

Из коридора мы вышли в главный зал, и вот тут мне пришлось удивиться предусмотрительности Маямото. Прямо в зале стоял верхолёт — совсем небольшой, чтобы уместиться в доме, зато манёвренный.

Толстяка провели к салону, в кабине уже ждали два пилота, а внутри салона сидела ещё одна группа охраны.

Перед тем как залезть в салон, Маямото обернулся и быстро оглядел всех:

— Остальное, как планировалось. — Затем он посмотрел на меня, кивнул в сторону салона и приказал: — Оками, со мной. Садись рядом.

Я сел в верхолёт вместе с ним. Машина затрещала молниями, и пилоты направили её прямо в широкий витраж окна. С грохотом проломив часть дома, верхолёт вырвался наружу и начал подниматься вверх, беря разгон.

Маямото откинулся в кресле и выдохнул. И только сейчас я заметил пот на его висках.

— Не люблю говорить заранее, но операция прошла успешно, ребятки. Наконец-то мы выловили несколько крыс в рядах военных.

— А как же товар? — спросил я, приглушая голос, потому что сидел совсем рядом с Маямото.

Тот усмехнулся.

— Товар уже у заказчика, парень, его передали по-тихому, без всей этой мишуры. А на мишуру мы сегодня ловили крыс.

Вот оно что.

Я нахмурился, глядя на потное лицо торговца. А ведь он рискнул собственной шкурой, чтобы всё это устроить. И для кого же он так старался? Вряд ли для Военного Дома Снегова из Западного Нартона. Скорее всего, Маямото выслуживался перед рыбой покрупнее, зарабатывая очки. Либо его просто вынудили это сделать.

Толстяк поднял руку и крикнул пилотам:

— Чего возитесь?! Телепортация в Янамар! Не тормозите, ребята! Шевелитесь! У меня много дел!

— Нужно разогнаться, господин Маямото, — ответил ему первый пилот. — Для телепортации не хватает скорости. Ещё нужно…

Он не договорил.

Прямо в кабину ударил луч алого света. За секунду он прожёг стекло, а заодно и голову первого пилота…

Эпизод 19

Алый свет озарил кабину.

Тело первого пилота взорвалось почти сразу.

Брызги крови метнулись в стороны и окатили лицо второго пилота. Тот схватился за штурвал, но красный луч резанул мужчину по шее, и тот рухнул замертво прямо на панель управления.

Оставшийся без пилотов, верхолёт дёрнулся в воздухе.

— Штурва-а-а-ал! — истошно закричал кто-то из охраны.

Трое сразу кинулись тушить пожар, вспыхнувший в салоне, один метнулся в кабину пилотов, но я оказался быстрее, да и размером поменьше, а значит — проворнее. Проскочил над перегородкой, как чёртова белка, соскользнул в кабину, оттолкнул изуродованное тело второго пилота и вцепился в скользкий от крови штурвал.

Красный луч снова ударил в стекло и опалил мне волосы на макушке.

Я отпустил штурвал и пригнулся,

— Держите штурвал, мать вашу!! — рявкнул Маямото где-то позади меня. — Оками, бери разгон!! Телепортируй машину!

Я нашарил ладонью желоб со стержнями заклинаний телепортации. Их было три, но ни один не подавал признаков готовности к работе — скорости не хватало. Мой мозг в это время вспоминал, чему учила меня Мидори.

«Летаешь, как стрекоза в припадке!» — возмущалась она тогда.

Именно это я и решил сделать. Навалившись на штурвал, рванул вправо и вверх, креня машину в сторону, будто заходя на круг, а потом так же резко повернул влево.

Всех, кто был в верхолёте, бросило в сторону.

— Оками! Мать твою!! — опять заорал Маямото. — Набирай скорость! Что за зигзаги?!

Он бы мог этого не говорить, я и сам понимал, что нужно набирать скорость и валить из этого пекла. Жить хотелось не только ему, но и мне.

Только на залитой кровью панели управления мигали несколько датчиков.

— Лопасти! — выкрикнул я. — Они сожгли лопасти! Слева отказали все!

Верхолёт снова дёрнулся в сторону и накренился — теперь уже без моего участия. Одно стало ясно: скорости мы уже не наберём, а значит, не телепортируемся. Спасти нас могла только мало-мальски мягкая посадка.

Я ещё больше накренил машину, на этот раз действительно заходя на круг, и направил падающий верхолёт в сторону реки, в самую широкую её часть, которую приметил поблизости.

Господи, только бы дотянуть…

— Садимся на воду!! — рявкнул я, перекрикивая гул падающей машины и вой ветра. — Держитесь!!!

Моя измазанная в крови рука нашарила ремень безопасности и быстро его защёлкнула.

Позади в салоне все смолкли, даже Маямото перестал выкрикивать приказы.

Дымя и дёргаясь в агонии, машина стремительно летела к берегу. Одной рукой я продолжал наваливаться на штурвал, а второй контролировал соляные знаки на панели и невольно мне казалось, что невидимые пальцы Мидори снова легли на мою ладонь, направляя движение.

«Не дёргай рукой».

«Спокойно».

«Плавно».

«Если будешь падать, молись Богине Неба Ковентине. Это не спасёт тебя от смерти, зато будет чем заняться».

Земля приближалась, верхолёт гудел, кабина дрожала. Чужая кровь смешалась с потом и каплями стекала по моим вискам и переносице, разъедая глаза похлеще любой кислоты.

Сощурившись и напрягшись до боли в мышцах, я держал штурвал и смотрел вперёд, в потрескавшееся и прожжённое стекло. Ветер трепал волосы, уши закладывало от перепада давления.

Мысленно я уже рассчитал траекторию. Если сохранится та же скорость и тот же угол пике, то будет шанс спастись.

До реки оставалось немного.

Ещё немного.

Я стиснул зубы. Молитва Жрецов на языке воздушных магов сама собой всплыла в памяти.

«Обращаюсь к благословенной Богине Неба, великой Ковентине! Подари мне лёгкость и силу мысли! Пусть её полёт будет стремительным, а небеса чистыми! Пусть она вознесёт меня вместе с собой!..».

Нахрена я вообще это вспомнил — сам не понял.

Оно просто вспомнилось.

Машина дёрнулась и сделала последний рывок вперёд. Блестящая водная гладь возникла перед глазами, как надвигающийся океан, и заполонила собой пространство перед носом машины.

— Приготовиться! Уда-а-ар! — Это последнее, что я успел выкрикнуть перед тем, как верхолёт с адским шумом, скрежетом и гулом пропорол поверхность реки.

От удара меня чуть не перерубило ремнём безопасности. Рёбра сдавило вместе с лёгкими, дыхание застряло в глотке, аж сознание помутилось. По телу пронёсся жар, голова дёрнулась вверх и назад, кресло пилота подо мной затрещало.

Через разбитые стёкла хлынула вода.

Шум и бурление перекрыли другие звуки.

Ослабевшей рукой я нашарил ремень безопасности и еле убрал его с себя, затем обернулся и глянул на салон. Один охранник погиб в пожаре; оставшиеся трое уже освобождали Маямото от ремней безопасности и выбивали дверь машины.

Тем временем вода стремительно поглощала верхолёт.

Я быстро зацепился за подголовник сиденья, подтянулся и ногами выбил остатки стекла на двери кабины.

Верхолёт продолжал опускаться в пучину, шипя воздухом.

Выбравшись в окно, я перелез на крышу и переполз в ту сторону, где охрана вышибла дверь. Маямото был уже в воде, и вид у него поменялся — в лице появились звериные черты, плечи стали мускулистыми. Он уверенно держался на воде и быстро осматривал округу.

Заметив меня на крыше, он крикнул рычащим голосом:

— Дер-р-ржись р-р-рядом!!

И мощными рывками погрёб в сторону восточного берега реки.

Я прыгнул в воду и поплыл следом. Сейчас Маямото был для меня не только особо охраняемым лицом. Он мог стать и моим спасением. Это был сильный маг, а, судя по всему, крушение верхолёта было только разминкой — битва с чароитами ещё не закончилась.

Маямото выбрался из воды первым.

Его тело стало выше и мощнее, оно глыбой поднялось в свете луны. Теперь это был Полузверь. Он стоял ко мне спиной, и я не видел его лица, но, судя по силуэту, Маямото превратился в существо, имевшее кошачьи черты.

Его окружили три уцелевших охранника: двое со щитами Стражей, третий — Жрец. Через несколько секунд присоединился и я.

Впятером мы быстро оглядели берег.

За несколько километров от нас, на западном берегу реки Андр, шёл грандиозный бой. Отблески вспышек мерцали в ночном небе, звуки залпов эхом гремели по всей долине.

— Уходим к гор-р-ам, — тихим рыком скомандовал Маямото и посмотрел на меня.

От взгляда его пожелтевших глаз с вертикальными зрачками по телу пробежали мурашки.

Маямото повёл плечами и вытянул позвоночник, как котяра. Кажется, я даже услышал кошачий рык внутри его утробы.

— Оками, дер-р-жись р-рядом. Впер-рёд!

Он постоянно требовал, чтобы я держался рядом. И я держался.

Мы побежали вдоль берега, стараясь уходить под прикрытие кустов и деревьев, но это нас не спасло. Через несколько минут впереди блеснуло алое марево, и в его свете появились пятеро.

Высокие, в чёрных плащах.

Чароиты — ошибиться было невозможно. Их глаза мерцали точками в темноте, как тлеющие сигары.

Вся группа сразу рванула на нас, разбегаясь в стороны и окружая. Я выхватил трубку-метатель и выпустил по противникам два заряда заклинаний, выбрав именно те, что били по площади градом — прицелиться в кого-то одного было невозможно.

Двоих чароитов сшибло сразу, ещё один увернулся от ударов, а четвёртый выпустил в ответ свет своих адских глаз, сжигая часть града ещё на подлёте.

В ночном небе прогрохотали красно-зелёные вспышки.

В это время двое Стражей выставили заслон из щитов и отправили мощнейшую таранную волну в атакующих. Жрец выхватил бубен и забарабанил,

И щиты, и паралич задержали нападающих и даже отшибли их назад, но совсем ненадолго.

Через несколько секунд все пятеро пустили в контратаку такой яркий поток света, что вокруг вспыхнули не только кусты с деревьями, но и сама земля. Ночь озарилась алым, и в буре пламени я всё больше узнавал лица своих врагов.

Это были те самые чароиты, что напали на свадьбу.

Во главе их банды шла женщина. Именно она кричала тогда в истерике, когда я убил её подельника Римона. Это точно была она. Высокая, молодая, с длинными чёрными волосами, распущенными по плечам.

Она шла прямо на нас, не стремясь прикрыться, будто бессмертная.

Маямото прищурился, вглядываясь в её лицо. Он узнал эту женщину, хотя на свадьбе делал вид, что впервые её видит.

— Ну иди сюда, крошка Джад, — прошептал он. — Папочка тебя встретит.

Страха в его голосе я не заметил. Лишь звериный азарт и угрозу.

— Пятеро против пятерых. Станцуем, — добавил он уже громче и внезапно издал такой рык, что завибрировал воздух.

Его пиджак лопнул на теле, затрещав по швам, а тело увеличилось ещё больше.

Маямото ухватил меня лапой за плечо, не сводя глаз с приближающейся женщины.

— Когда совсем прижмёт, задействуй свою сверхспособность, Волчара. Иначе мы все тут ляжем. Джад никого не оставит в живых. Эта бешеная сука нас живьём сожрёт за своего убитого мужа. Она ждала именно меня. А заодно и тебя, ведь это ты убил Римона. Сначала нужно убрать её, затем всё остальное. Помоги мне это сделать!

Маямото отпустил моё плечо, а потом сделал то, чего бы я никогда от него не ожидал.

Оттолкнулся от земли прямо с места, подлетев метров на пять, уцепился когтями за ствол ближайшего дерева с горящей кроной, а затем таким же мощным рывком кинулся вниз.

Скорость его прыжков была запредельной.

Он сшиб женщину с ног — та даже светом ударить не успела — и они кубарем прокатились по берегу, а затем рухнули в воду.

Рык Маямото оглушил округу. Он навалился на женщину и ударил её когтями точно в голову. Сейчас это был совсем не торгаш, это был зверь, еле сдерживающий себя в кровожадности. А ведь я тоже буду изучать Линию Охотников и, возможно, когда-то стану таким же…

Об этом я подумал на границе сознания, потому что уже рванул к Маямото с перезаряженной трубкой-метателем, но добежать не успел — сбоку метнулся красный луч.

И снова меня спасла реакция.

Я прыгнул в сторону, упал плашмя на живот, во влажную траву берега, и, не медля ни мгновения, перекатился в воду. Вскипевшая влага зашипела, в лицо ударил горячий пар, но от луча я всё же увернулся.

— Взять живым! — услышал я приказ одного из чароитов.

Кого именно он имел в виду, задумываться я не стал.

До Маямото оставалось метров тридцать. Он продолжал драться с женщиной, и о таких схватках должны слагать легенды.

Оба противника были одинаково сильными.

Маямото обрушивал мощные удары на женщину, топил её, рычал и всё больше входил в раж, не давая противнику прицелиться светом глаз.

Высокая и сильная, женщина отвечала такими же мощными ударами и больше пускала в ход ноги. Она била ими с такой силой и скоростью, что Маямото отшатывался, запрокидывая голову.

Они сцепились насмерть.

Полузверь набрасывался на женщину с нарастающим гневом, а та ловко уворачивалась от его когтей, но порой пропускала удары, и её отшвыривало в реку. Свет её глаз постоянно промахивался, лучи резали ночное небо, как прожектора, но в зверя не попадали. Вода бурлила, взрывалась брызгами, нагревалась и шипела на телах дерущихся.

Воздух пропах гарью. Клубы пара скрыли часть берега.

Пока противники сражались, сцепившись телами, прицелиться и выстрелить в женщину было нельзя. И тогда я решил использовать кое-что другое.

Отскочив от очередного луча фагнума, мелькнувшего над моей головой, я шагнул дальше в воду, а затем нарисовал в воздухе знак «крылья» вместе со «стрелой вверх».

Сфера эфира.

Это был большой риск, но хуже всё равно некуда. Либо рискнуть, либо сдохнуть. Была надежда, что с освобождением моего астрального тела увеличилась и сила моего атласа, а значит, и эффект соляных знаков, что были в нём начертаны.

Меня выбросило из воды на несколько метров, но вместо того, чтобы сразу же исполнить знак «стрела вниз», я нарисовал другой.

Цуо.

Сфера холода.

Прямо в полёте опустил руки и начертил соляные знаки «треугольник», сгрёб побольше воздуха и пустил его вниз, направляя поток магии с высоты прямо на место схватки Маямото и Джад.

Ледяной ветер ударил в воду.

Раздался хруст.

Часть реки тут же сковало льдом, а вместе с ней и Маямото с Джад. Те просто вмёрзли в реку по самую макушку.

Это всё, что я успел увидеть перед ударом о воду, потому что «стрелу вниз» нарисовать уже не успел. Моё приводнение было жёстким. Если бы внизу была не река, а земля — я бы кости переломал и вряд ли выжил, но вода смягчила падение.

Рухнул я ближе к середине реки. Меня протащило течением и швырнуло на камень.

Колено пронзило болью, его будто раздробило от удара.

Ах ты ж мать его!

Зацепившись руками за злосчастный камень, я еле выполз и лёг на него животом. На берегу продолжался бой. Один из чароитов был мёртв, как и один из Стражей. Он лежал без головы прямо у воды, а второй бился сразу с тремя чароитами. Его таранные волны сгорали, не долетая до врага, и жить охраннику оставалось считанные секунды.

Значит, пока четверо против четверых.

Хотя… уже нет.

Страж сгорел на моих глазах, вспыхнув вместе со своим щитом. Теперь осталось трое против четверых — и совсем не в нашу пользу.

Я нашарил трубку-метатель у себя на поясе и быстро зарядил его заклинанием «мини-пушка». Теперь главное — точно прицелиться. Вскарабкавшись на камень и уперев в него колени, я положил трубку на плечо и выстроил прицел, наведя его на замороженную фигуру Джад.

Выдохнул и задержал дыхание, чтобы руки не дрожали.

Палец лёг на соляной знак трубки, и заряд метнулся к цели. Отдачей меня оттащило назад, и я чуть не завалился обратно в воду.

Заклинание образовало ядро, мерцающее зеленью, и сработало точно, как надо — ударило и смело женщину на берег, а там её уже встретил Жрец, и на этот раз он не стал пользоваться бубном. Мужчина кинулся на врага с

Но он не успел.

Трое чароитов, добившие Стража, сразу же переключились на последнего охранника — Жреца. Так он и вспыхнул алым огнём вместе с кинжалом, занесённым над шеей Джад.

Теперь нас осталось двое: я и Маямото.

А чароитов — четверо.

Хоть Джад и лежала сейчас в отключке, но остальные трое красноглазых представляли не меньшую опасность. Тем временем Маямото уже выбрался изо льда и готовился кинуться на приближающихся чароитов, но я рявкнул ему, что было сил:

— В сторону-у-у-у-у!

Он шарахнулся вбок, а я молниеносно перезарядил трубку, отправляя в неё последний стрежень с заклинанием «звёздный град», и немедля пустил его в чароитов.

По берегу снова прогрохотало.

Зелёные звёзды ударили по площади и взрывами отшибли всех троих. Маямото тут же бросился на добивание. Первого оглушённого чароита он порвал надвое за пару ударов, тот даже не успел понять, что с ним случилось.

Трое против двух.

И снова не в нашу пользу.

Я сунул трубку в пояс, оттолкнулся от камня, нырнул и поплыл в сторону берега. Плавал я хорошо, спасибо кадетскому корпусу и тренировкам в бассейне. Правда, экипировка сильно мешала, да и ушибленное колено адски болело при каждом движении.

Добравшись наконец до берега, я сразу рванул к Маямото, прихрамывая на правую ногу.

Он в это время дрался с двумя чароитами. На женщину у него просто не было времени, а она в этот момент как раз приподнялась на локтях и посмотрела прямо на меня.

Её лицо исказил гнев.

В эту секунду я понял, что преследовала она в первую очередь не Маямото, а меня, ведь именно я убил её мужа, и она это видела.

Одним движением Джад вскочила на ноги и кинулась в мою сторону, забыв обо всех. Её глаза вспыхнули алым светом фагнума. Это был жуткий момент. Высокая тварь в алом зареве, готовая с меня кожу содрать, приближалась с бешеной скоростью, а я бежал ей навстречу.

От Джад мне было уже не уйти, поэтому прямо на бегу я призвал свой психодух, и он откликнулся. Сверхспособность явилась, когда мне было нужно, подчинившись моей воле.

По телу пробежал уже знакомый мороз.

И на этот раз никаких чёрных жил не возникло.

Я ощутил прилив сил, белое сияние озарило светом моё тело и сразу погасло. Психодух был готов к бою, только Джад в меня не целилась. Она отлично знала, что я могу отразить свет фагнума и убить любого, как убил на свадьбе её мужа Римона.

Женщина отправила свет не в меня, а обожгла землю вокруг.

Она заключала меня в ловушку из красного пламени, из которого бы я уже не выбрался, а это она умела делать даже получше своего мужа. Слепящий свет за секунды вспыхнул со всех сторон, и теперь бы мне никакие заклинания не помогли.

Ни кинжалы, ни сюрикены.

Ничего.

Маямото в это время был занят, его атаковали беспрерывно, не давая даже отвлечься, а Джад всё приближалась ко мне. Огненная ловушка вокруг меня смыкалась.

Я метнулся в сторону — в единственный разрыв в пламени, но тут услышал рычанье Маямото:

— Оками! Бер-р-регись!

Через мгновение в меня ударил луч другого чароита. Он попал точно мне в грудь. По ощущениям, я будто сгорел заживо, но в то же время психодух принял удар и отправил его в контратаку.

Прицел я выстроил моментально. Сделал всё так, как контролировал полёт сюрикенов: повернул голову, спланировал траекторию взглядом и указал цель.

Лучи из моих глаз прожгли чароита, будто резанули по нему раскалённым лезвием. Он вспыхнул и через несколько секунд взорвался на куски, забросав Маямото кровью.

Психодух хоть и отразил свет фагнума, но от боли не спас.

Меня повело в сторону, и я рухнул на колени. Жар фагнума обжёг внутренности, разнося адскую боль по телу. Тем временем огненная ловушка вокруг меня уже сомкнулась, отрезая путь к спасению.

Я еле поднял голову.

За стеной огня стояла Джад и улыбалась.

Моя рука тут же скользнула вниз, но женщина мгновенно среагировала, отправив огонь к моим ногам.

— Только дёрнись, ублюдок! — рявкнула она. — Подними руки!!

Я не стал испытывать судьбу и медленно приподнял руки, оставив их на уровне груди. От боли меня клонило к земле, но я всё же держался на коленях.

Женщина прошла через стену красного огня и остановилась напротив меня.

Она не атаковала.

Понимала, что если ударит светом, то я отправлю такой ответ, который не оставит ей ни единого шанса. Но в то же время, она понимала, что всё же поймала меня, ведь ни трубкой, ни другим оружием я воспользоваться не мог.

Так мы и смотрели друг на друга.

— Ты умрёшь не здесь и не сейчас, сидхов ублюдок, — сказала Джад, сощурив красные глаза. — А сейчас сними пояс с оружием. Медленно.

Я опустил правую руку и медленно отщёлкнул крепления на поясе.

— Брось в огонь!

Пришлось откинуть пояс вместе с оружием в красное пламя. Трубка с заклинаниями и кинжалы мгновенно вспыхнули и сгорели.

— И ленту с предплечья!

Я отстегнул ленту с сюрикенами, их постигла участь пояса.

Не сводя с меня глаз, женщина нахмурилась, будто вдруг что-то поняла.

— А ведь ты такой же, как те… из поезда… Иномирец…

Внутри меня похолодело.

Значит, она тоже была в поезде Караванного портала. Она участвовала в похищении пассажиров-Иномирцев. И возможно, она была одной из тех, кто случайно отправил меня сюда, что-то сделав с моей капсулой.

Побеждая в себе дрожь, я снова приподнял правую руку на уровне груди, совсем близко к жилету, расстёгнутому наполовину. Там, в наплечной кобуре, ждал своего часа револьвер с заклинанием «смертельная ловушка», готовым пленить и телепортировать врага туда, куда мне нужно.

Как сказал Галей: «Эти заклинания используй только в самом крайнем случае, когда точно будешь уверен, что тебе нужен не мёртвый враг, а враг для допроса».

И глядя на Джад, я уже понял: она и нужна мне для допроса.

Женщина сделала шаг ближе, чтобы досмотреть меня, и гаркнула:

— А теперь вста-ать!!

В ту же секунду моя правая рука скользнула за ворот жилета и выхватила оружие. Легендарный револьвер Фуми Галея сработал безотказно.

Он знал своё дело.

Как и я.

Молниеносное движение руки, взвод курка, прицел, выстрел.

От удара заряда в грудь Джад отбросило назад, прямо в её же пламя, а затем случилось невероятное. Женщину сковало чёрными корнями-плетьми, возникшими будто из земли. Сплело так крепко и

Крик женщины утонул в треске синих молний телепортации.

Пламя вокруг меня сразу же погасло.

Я выдохнул, опустил руку с револьвером и повернул голову в ту сторону, где должен был драться Маямото и последний чароит. Только его противника уже не было в живых. Торговец стоял в своём людском облике, а около него лежал труп чароита.

Толстяк внимательно смотрел на меня и мой револьвер.

— А ты не прост, господин Оками, — наконец произнёс он с уважением и удивлением в голосе. — Не зря я в тебя столько золота вложил.

Я убрал револьвер в кобуру и склонился к земле, не в силах больше стоять на коленях и держаться прямо.

— Может, забудем про долги, господин Маямото?

Тот подошёл ко мне, ухватил подмышки и помог подняться.

— Если бы у меня была возможность, парень, я бы загнал тебя в ещё большие долги и заставил бы до конца жизни на меня работать.

Он оглядел поле прошедшей битвы, сгоревшие деревья и кусты, погибших и залитый кровью берег.

— Неплохо. — Потом снова посмотрел на меня. — Куда ты дел Джад?

— Туда, откуда она уже не выберется, — хрипло ответил я, от слабости всё больше наваливаясь на руки Маямото.

Он покачал головой и потянул меня за собой вдоль берега, в сторону гор.

— Джад ничего тебе не скажет. Убей её. Она лучше выгрызет себе сердце, чем заговорит. К тому же, не найдётся того мага, который удержит её в плену.

— Найдётся, — тихо сказал я, подумав о Галее. — Лучше скажите, на кого вы работали сегодня?

Маямото устало выдохнул.

— А как ты думаешь? Кому бы такой, как я, не смог отказать в услуге с риском для жизни?

Я приостановился, подгибая раненую ногу, и глянул Маямото в глаза.

— Императорский Дом? Вы для них старались? Ловили чароитов на якобы краденную партию фагнума? Так?

Маямото нахмурился.

— Ты слишком много об этом думаешь, парень. Твоя задача — охранять мою шкуру. И сегодня ты справился на отлично. Заслужил хороший отдых. Поверь, я умею устраивать своим парням хороший отдых. Мои целительницы тебя обработают, поставят на ноги и сделают тебе приятно. И если выберемся отсюда, вместе помянем ребят, отдавших за меня жизнь.

Он хотел добавить ещё что-то, но тут в небе загудели лопасти.

Появился верхолёт.

Маямото задрал голову и внимательно вгляделся в кабину пилота.

— Это люди Военного Дома Снегова. Не могли раньше прилететь, говнюки.

Машина приземлилась на открытом участке у берега, и из салона вышли несколько человек в синей форме. Пятеро мужчин и девушка.

— А вот и госпожа Акула, — прошептал Маямото. — Ну берегись, пацан. Сейчас эта рыба покажет нам свои зубы…

Эпизод 20

— Операция прошла успешно, — сразу сообщила Акула. — Спасибо за помощь, господин Маямото. Думаю, вам это зачтётся.

Девушка быстро оглядела поле боя.

— Вы справились с чароитами такой малой группой?

— У меня хорошая охрана, — ответил торговец.

Акула перевела цепкий взгляд на меня.

— Да, я заметила. Только вашей охране нужна первая целительная помощь…

— Просто доставьте нас до моих людей, — устало перебил её Маямото.

Он до сих пор придерживал меня, навалив себе на плечо, и продолжал вести к верхолёту, а я всё сильнее хромал на правую ногу — наступить на неё было уже невозможно.

Колено распухло, из-за адской боли внутри всё содрогалось, пот лился градом, и, казалось, сознание держится во мне на волоске.

— Но ваш телохранитель ранен, ему нужна срочная помощь, — ответила Акула тоном, не терпящим возражений.

Девушка снова оглядела меня яркими зелёными глазами, и от её взгляда по коже пробежали мурашки. Она будто уже вгрызалась в меня зубами, отрывала кусок мяса и смаковала его, катая во рту.

Маямото её настойчивость не понравилась, но он всё же сумел улыбнуться.

— Акулина, душа моя. Сказал же, просто доставь нас к моим людям.

Улыбка исчезла с его грязного лица, и он добавил жёстким голосом:

— И не смотри так на моего телохранителя. Он тебе не по зубам. Поверь, у него свои зубы имеются. Ты таких ещё не видела.

Девушка склонила голову набок и неожиданно улыбнулась торговцу, мягко-мягко и очень мило.

— Как скажете, господин Маямото. Передам отцу, что вы не доверяете его людям, а также людям из Императорского Дома, поэтому отказались от предложенной помощи даже в ущерб собственному здоровью.

Маямото сжал и разжал кулак.

— Знаете, Акулина, с такой хваткой можно и зубки поломать. Имейте в виду.

Та улыбнулась ещё милее и перегородила нам путь к верхолёту, ненавязчиво намекая, что от ответа Маямото будет зависеть, сядет ли он вообще в эту машину или нет.

— Так что передать моему отцу?

Торговец скрипнул зубами, но ответил спокойно и почти вежливо:

— Ответь, дорогая, что Рио Маямото благодарит господина Снегова за оказанную поддержку. Мы, конечно же, ею воспользуемся.

Акула перестала улыбаться так резко, будто вообще не умела этого делать.

Затем кивнула своим людям.

— Забирайте.

Она будто о пленных говорила, а не о партнёрах по операции. Меня тут же подхватили двое её помощников и быстро втолкали в салон верхолёта. Маямото сел со мной рядом и напряжённо выдохнул.

Акула оставила на берегу троих человек, а с двумя уселась обратно в верхолёт, выбрав кресло напротив меня. От этого Маямото напрягся ещё сильнее.

— Она тебя захотела, будь готов, — почти беззвучно произнёс он.

Лично мне сейчас было наплевать, чего она хочет.

Я вытянул раненую ногу и откинулся на кресле, положив затылок на подголовник и стараясь не потерять сознание. Кроме боли в ноге у меня имелась и другая проблема — внутри всё ещё тлел огонь фагнума, который мог потушить только Целитель. И плевать, чей это будет Целитель, да хоть самого императора.

— А ваш телохранитель… — услышал я голос Акулы сквозь шум в ушах, — откуда он?

— Вам какая разница, дорогая? Это же не ваш телохранитель, а мой, — ответил ей Маямото. — И если я говорю «мой», то это значит, что Военный Дом Снегова может даже не пытаться переманить его к себе.

— Мы просто оказываем вам помощь. Никаких других целей мы не преследуем. А как, кстати, его зовут? Вашего телохранителя. Из какого он рода? Он ведь у вас всего лишь служит, но вашей семье не принадлежит. Вот если бы вы женили его на своей внучке, тогда другое дело. А сейчас вы вряд ли можете быть уверенным, что он останется «вашим»…

На этом моё сознание начало

Последнее, что я почувствовал — как мой затылок соскальзывает с подголовника кресла, и я валюсь прямо на плечо Маямото.

* * *

Сознание вернулось ко мне уже в другом месте.

Жар фагнума внутри погас, да и боль в колене прошла, но пошевелить правой ногой я всё же не смог.

— Скажите госпоже, что телохранитель очнулся, — произнесли женским голосом совсем рядом, как только я открыл глаза.

Послышались торопливые шаги и шорох сдвигаемой двери, а потом надо мной склонилась женщина лет сорока, худая, со строгим лицом. Её я видел впервые.

— Меня зовут Елена, — сообщила она. — Я Божественный Врач ранга Трёх Богов и личный Целитель Акулины Андреевны. Она очень беспокоилась о вашем самочувствии.

Я приподнял голову и огляделся.

Роскошная комната, витражи с мозаикой, красные портьеры, золочёная мебель. Я лежал на широченной кровати под балдахином.

Елена положила руку мне на лоб.

— Вы почти в порядке. Пусть Целитель, у которого вы будете наблюдаться дальше, обязательно проверит, как срослась трещина на вашем колене. Сейчас нога обездвижена, но это ненадолго. Происходит процедура сращивания. Совсем скоро вы сможете ходить, но постарайтесь быть аккуратнее, если ноги вам ещё нужны.

Я покосился на свою ногу, туго перевязанную от лодыжки до середины бедра, и идиотский больничный халат голубого цвета.

— Хорошо, спасибо.

В этот момент в комнату вошла Акула в военной форме с нашивками гербов своего Дома — белым мечом в глыбе льда. И опять от её взгляда по спине пробежал морозец.

— Добро пожаловать в мою личную резиденцию, господин Оками, — отчеканила она. — Теперь ты мой гость. Твой работодатель, господин Маямото, очень долго пытался откусываться, когда я сообщила ему, что ты останешься здесь. Но мои доводы победили возражения зарвавшегося торгаша.

Она быстро прошла ко мне, поставила колено на край кровати и зыркнула прямо в глаза.

— Ну а сам ты был без сознания, поэтому не мог дать согласия или отказаться. Поэтому я решила всё за тебя. — Она нахмурилась. — Почему врач всё ещё тут?

Елена бросила на меня тревожный взгляд, будто боялась того, что со мной сейчас будет, и бесшумно покинула комнату.

Я приподнялся и сел на кровати, навалившись спиной на подушки.

— У Торгового Дома Маямото хватает своих Целителей и своих резиденций.

Ничего не отвечая, девушка резким движением руки вытянула из-за пояса револьвер, взвела курок и прицелилась мне точно в лоб.

Это был мой револьвер.

— Тебя что-то не устраивает, господин Оками? Или лучше сказать — Волк? А может, Волков? Неужели тебе не нравится лежать передо мной в постели?

Я медленно поднял руку, взялся за ствол револьвера и выдернул его из руки девушки.

— Никто не смеет без спроса брать моё оружие.

Будь у меня возможность, я бы уже встал и ушёл, но чёртова нога, как чугунная, лежала без движения. Я даже с кровати слезть не мог.

Девушка посмотрела на револьвер в моей руке.

— Мне не нужно твоё оружие отдельно от тебя. Только в комплекте с тобой. — Она указала на рукоять. — Чей это герб?

— Тебе есть разница?

— Неужели это твой герб, господин Волков? — вскинула брови Акула. — Да у тебя большие планы. Надеешься, что эта волчья морда станет символом одного из Домов Стокняжья и будет значиться на нашивке чьей-то формы?

— Возможно, даже на твоей, Акулина Андреевна.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Какие у тебя несбыточные мечты, Кирилл.

Акула знала, как меня зовут. Выудила у Маямото даже эту информацию.

Она повела головой и принюхалась. Её ноздри дёрнулись, как у зверя. Неудивительно, если учесть, что она маг-Охотник, да ещё и Следопыт.

— Запах притягательный, — сказала она, чуть прикрыв веки. — По нему я найду тебя везде, где бы ты ни прятался, если захочу. Интересно, как же Маямото заставил тебя служить? Да ещё в такой дыре, как Янамар. Может, ты рассмотришь другие варианты?

— Ты мне что-то предложить хочешь?

— Я видела, как ты чароита на берегу убил. Это впечатляет.

Я смерил её тяжёлым взглядом.

— Видела и не помогла.

Та пожала плечом.

— Я никому не помогаю, кроме себя. Но твой психодух уникален. Как ты получил его в таком раннем возрасте?.. Ты, конечно, не ответишь. Интересно, кто твой учитель. Чувствуется рука мастера. Передай ему моё почтение.

Она отошла от кровати и отвернулась в окно, положив косу белокурых волос себе на плечо. Её пальцы скользнули по вплетённым локонам. Она смолкла и задумалась.

— Итак, я расскажу тебе, что будет дальше, господин Волков, — продолжила девушка после паузы, не переставая гладить собственную косу. — Я предложу тебе службу в Военном Доме Снегова, блестящую карьеру и нашу защиту. Но ты, конечно, откажешься, потому что Маямото чем-то взял тебя за яйца, раз ты ему так верно служишь. Потом я предложу выкупить тебя у Маямото за любую сумму, но ты, конечно, откажешься, потому что расценишь, что лучше быть должным торгашу, чем Акулине Снеговой, ведь она может ухватить тебя за яйца покрепче, чем торгаш. Но подумай…

Она резко повернулась и посмотрела на меня.

Зрачки в её зелёных глазах стали вертикальными и тут же обрели прежний, человеческий, вид.

— Но подумай, Оками, может всё же вручишь свои железные яйца в мои нежные руки прямо сейчас?

Она поиграла пальцами, будто маня к себе, а в следующее мгновение её ладонь молниеносно выхватила из рукава маленький кинжал и метнула его в меня.

Свист.

Удар.

Клинок воткнулся в стену в сантиметре от моей головы. По левому уху потекла капля крови — лезвие скользнуло по коже, оставив порез.

— Елена залечит, — сразу улыбнулась Акула. — Всегда так. Я режу, она залечивает. Скучно до зевоты, поэтому я часто…

Она не успела договорить.

Таким же резким движением руки я выдернул кинжал из стены и метнул в Акулу. Прицелился так, чтобы лезвие скользнуло по её правому уху.

Свист.

Удар.

Кинжал воткнулся уже в противоположную стену комнаты.

Акула замерла, а затем медленно поднесла руку к правому уху. На её пальцах осталась кровь. Девушка глянула на неё, не веря глазам, после чего посмотрела на меня уже совсем иначе: с жуткой одержимостью и в то же время с уважением.

— Так красиво и нахально меня ещё не посылали. А ты хорош, господин Волков.

В этот момент в дверь постучали, тихо, но настойчиво.

Акула нахмурилась.

— Что ещё?!

В комнату вошла группа охранников.

— К нам пожаловали сразу пятнадцать верхолётов Маямото, Акулина Андреевна, — доложил главный из них с заметной тревогой в голосе. — Они окружили имение и выжидают. Никаких требований.

Девушка кивнула в мою

— Они прилетели забрать своего человека. Маямото просто так его не отдаст и однозначно даёт это понять.

Она помолчала несколько секунд, затем бросила на меня многообещающий взгляд и направилась к выходу, приказав охране:

— Помогите ему подняться. Он свободен. Пока что.

* * *

В Янамар я вернулся только к вечеру следующего дня.

И надо было видеть ошарашенные лица жителей деревни, когда пятнадцать чёрных верхолётов Маямото появились над улицами маленькой Ютаки, а затем, сделав пять парадных кругов, зависли над домом госпожи Хегевара.

Со двора высыпали дети, запрыгали и замахали руками — столько машин сразу они вряд ли видели.

Один из верхолётов приземлился, и двое помощников помогли мне выбраться из салона. Я снова был в кимоно, широких штанах и соломенных сандалиях. И будто ничего не изменилось. Только правая нога была перебинтована почти полностью, и ходить я не мог, поэтому пришлось прихватить костыль.

Все, кто был в салоне, вышли, чтобы попрощаться. Они встали в ряд и поклонились.

— Глава Торгового Дома княжества Янамар господин Рио Маямото выражает вам свою искреннюю благодарность, господин Оками. Он очень огорчён, что вы отказались остаться и отдохнуть. Он напоминает вам, что вы теперь всегда желанный гость в его доме, а также выражает надежду, что вы обдумаете его ценное предложение и дадите ответ в ближайшее время.

— Обязательно. — Я поклонился в ответ.

Вереница верхолётов поднялась и снова совершила почётный круг над деревней. От такого шума и пафоса все жители вышли на улицу, и теперь я стоял посреди толпы. С костылём и перевязанной ногой, как дебил.

Очень по-геройски.

Из дома вышла госпожа Хегевара. Она и спасла меня от любопытных взглядов и необходимости хоть что-то говорить людям. А если б они узнали, что сегодня Маямото предложил мне породниться и жениться на его второй внучке через пару лет, то взгляды жителей деревни стали бы ещё любопытнее.

— Господин Оками очень устал и ранен! — громко сказала она и, обхватив меня за плечи, повела в дом.

Весь вечер дотошная женщина ухаживала за мной, а её дети почти от меня не отходили.

Особенно отличилась Юмико. После ужина она сразу же всех растолкала и принялась исследовать мою раненую ногу, выводя пальцами рисунки прямо на бинтах.

— Я, как Божественный Врач, ответственно заявляю, что могу поставить тебя на ноги, пациент Кирилл! От тебя ничего не требуется. Только согласие на то, что врач может немножко ошибиться.

Она, конечно, была смышлёной и талантливой, но доверять свои кости этой пигалице не особо хотелось. Я всё-таки не манекен для тренировок. Однако надобность в двух ногах всё же была очень острой — мне не терпелось отправиться в джунгли Ютакийских гор, чтобы лично допросить Джад, которую я отправил к Галею в бункер.

(надеюсь, он ещё жив и не собирается придушить меня за такой подарочек)

Глядя на Юмико, я задумался.

— Если хочешь мне помочь, то позови сюда Мидори Арадо. Скажи, что это ненадолго. Пусть прихватит что-нибудь из своих друидских мазей и зелий. Скажешь, что у меня колено…

— Ты будешь объяснять мне, чем болеешь? Мне? Божественному Врачу? — оскорбилась Юмико, поморщив нос, но в итоге всё же сдалась: — Ладно. Приведу тебе Мидори, уговорил. Она красивая, и тягаться с ней бесполезно… Только учти, что когда я подрасту, ты сам будешь за мной бегать, понял?

— Договорились, — усмехнулся я.

Через час она привела мне Целительницу.

Только не Мидори.

На пороге моей комнаты появилась Джанко.

— Госпожа Арадо не отпустила Мидори к тебе, — шепнула мне на ухо Юмико. — Но Джанко Ян тоже ничего, правда? И сиськи у неё побольше. Я ж для тебя стараюсь, пациент.

Я чуть не закашлялся, когда всё это услышал от такой малолетки. Сколько ей там было? Десять? Для своего возраста она была либо слишком догадливой, либо нахваталась словечек и манер от старшего брата. Либо всё вместе.

Юмико изобразила лицо умудрённой опытом женщины и покинула комнату, оставив меня с Джанко наедине.

Я в это время сидел на кровати, вытянув перевязанную ногу, и наверняка имел самый несчастный вид, потому что Джанко с сочувствием закусила губу.

— Мне так жаль, что ты ранен.

Мысленно я чертыхнулся: хотел одну, а получил другую. Хотя сейчас было не до выбора врачей. Если Джанко вернёт мне способность ходить в ближайшее время, то я буду совсем не против.

— Извини, что отвлёк. Мне бы на ноги побыстрее встать.

Я взялся за костыль, чтобы подняться, но девушка поспешила ко мне и положила ладони на мои плечи, заставляя сесть обратно на кровать.

— Я помогу, господин Оками. Не зря же еду в Измаил. У меня хватит навыков справиться и с твоим коленом.

Она снова делала всё, чтобы остаться лучшей ученицей Лидии Зерновой. Провозилась со мной около двух часов. Убрала бинты и долго водила ладонями по моей правой ноге, сидя передо мной прямо на полу.

Я внимательно следил за её руками и жестами, запоминал всё, что мог, и порой даже повторял украдкой движения, пока Джанко не видит. А она действительно слишком увлекалась, стараясь так усердно, будто моё колено было её билетом в лучшую жизнь.

В основном девушка применяла вытягивание, но были ещё и другие методы.

— Это Длань Исцеления, — пояснила она, показывая мне свою ладонь.

Папиллярные линии на ней мерцали зелёным.

— Она должна помочь. К тому же, тебя исцелял высокоранговый врач, я вижу. Поэтому осталось долечить совсем немного. Даже я справлюсь.

В её голосе прозвучало сомнение.

— Справишься, ты сильный Целитель, — подтвердил я.

И только сейчас заметил, что на самом деле Джанко очень не уверена в себе, но при этом амбициозна, и эти две половины не давали девчонке жить спокойно. Она беспрестанно старалась и всегда была не довольна результатами, а значит, не уверена в собственных силах.

Девушка посмотрела на меня снизу вверх и благодарно улыбнулась.

— Спасибо, господин Оками.

Её ладони нежно обхватили моё колено.

По телу разнеслись тепло и блаженство. Не знаю, знала ли Джанко, какой эффект имеют её старания, но это был кайф. Девушке хватило всего лишь небольшой похвалы и поддержки, чтобы стать увереннее и сильнее. Её целительная магия заработала вдвое лучше, и я решил, что можно обнаглеть.

— Слушай, а если опять попробовать губы?

Джанко замерла.

— Губы?

Я уже пожалел, что спросил. Это был худший подкат к девчонке за всю мою жизнь, но мне так хотелось побыстрее встать на ноги, что я всё же продолжил давить на Джанко.

— Губы Целительниц сильнее, чем ладони.

Девушка покраснела.

Ну и шуточки у неё (надеюсь, она шутила).

— Нет, — я наклонился и дотронулся большим пальцем до её нижней губы.

От прикосновения Джанко застыла на месте, но мою руку не убрала, не отстранилась и не обозвала меня нахальным подлецом, хотя именно им я сейчас и был.

Возможно, она опять старалась быть лучшей ученицей, а возможно, ей просто нравилось, что я делаю.

Мой палец продолжал поглаживать нижнюю губу Джанко, и даже через это прикосновение я ощущал, как целительная энергия девушки проникает в меня всё больше.

Джанко подалась навстречу моему пальцу, целуя его и даже слегка обхватив губами, а сама не сводила с меня глаз. Я склонился ниже, взял её за подбородок, заодно заставляя приподняться на коленях, и нежно поцеловал.

И снова в меня полилась её энергия.

Боли в колене я больше не ощущал, как и скованности в движениях.

Джанко лечила меня прямо сейчас, а я всё плотнее прижимал её к себе. Подлецом я себя не ощущал, потому что девушке нравилось то, что происходит. Это чувствовалось по её ответным поцелуям, которые она никак не хотела останавливать.

Когда же она наконец решилась прерваться, то странно посмотрела на меня и прошептала:

— Лидия сказала, чтобы я не поддавалась твоему влиянию и больше никогда так тебя не лечила. Она сказала, что врачевание через поцелуй порождает привязанность. И в первую очередь не у пациента, а у Целителя. В этом для меня большой риск. Когда-то дойдёт до того, что я просто не смогу тебе отказать. Я уже не могу отказать…

Ну вот.

Отлично. Теперь я почувствовал себя подлецом.

— Извини, я не знал, что…

— Мне нужно было сразу тебе про это сказать. Ты меня используешь, я знаю, но это так приятно, что я ничего не могу с собой поделать. — Порозовев от смущения, она поднялась с колен и положила ладонь на мою раненую ногу. — Ну вот. Теперь всё в порядке. Можешь идти. Как и я.

Она развернулась и направилась к двери.

Ну что за чёрт?

Её удаляющаяся спина будто с укором говорила мне: «Подлюган ты грёбанный, использовал девочку, да ещё и привязал к себе. Где твоя совесть?».

Я поднялся на ноги — на обе ноги! — и быстро догнал Джанко. Взяв её за плечо, повернул девушку к себе лицом и тихо сказал:

— Спасибо. Ты мне помогла. И можешь не бояться, я больше не стану использовать такой метод лечения.

Потом глянул на её приоткрытые губы, готовые к новому соприкосновению, и не смог удержаться. Судя по всему, она этого очень ждала, потому что с готовностью позволила снова себя поцеловать.

Вот теперь не было никакой магии.

Мы стояли посреди комнаты и целовались. Знал бы Мичи, что тут без него происходит, он бы сказал, что я говнюк, и все удовольствия достаются мне одному, пока кто-то вкалывает на полях.

Мои руки уже начали гулять по телу Джанко, исследуя соблазнительные изгибы её фигуры, но нас прервал вежливый стук в дверь. Девушка вздрогнула и тут же отлипла от меня, сбросила мои руки со своих ягодиц и застыла в панике.

— Господин Оками, к вам идёт учитель! — послышался тревожный голос госпожи Хегевара за дверью. — Кажется, он не в духе!

— Прям удивили, — пробормотал я.

Услышав про Галея, Джанко совсем побледнела. Кажется, она была готова выпрыгнуть в окно.

— Не бойся, всё в порядке, — мой спокойный голос вернул ей самообладание. — Ты меня вылечила. Он будет даже рад.

Я, конечно, и сам в это не верил, но Джанко нужно было хоть как-то успокоить. По её лицу Галей сразу догадается, что его ученик опять сделал что-то не то. Не хотелось бы её подставлять под удар вечно злобного учителя.

Через несколько секунд из коридора послышались грузные шаги, затем дверь распахнулась, и в комнату шагнул Галей. Судя по исцарапанному лицу, синяку на шее и ссадине на скуле, от пленницы ему всё же досталось.

Он глянул на Джанко, и та чуть в обморок от ужаса не упала.

— Мы не хотели… учитель… — сразу призналась она. — Просто так было быстрее… через поцелуй… а потом второй раз… и третий… но мы не хотели, просто так вышло… случайно.

Ну спасибо тебе, Божественный Врач. Сейчас придётся лечить меня заново или отскребать от стены.

Галей сразу всё понял и перевёл взгляд уже на меня.

— Развлекаешься?

— Лечусь, — парировал я, чем ещё больше его разозлил.

— Ну раз ты уже вылечился, опоссум, то прогуляемся!

Его большая ручища ухватила мой воротник, и Галей потащил меня за собой.

* * *

Понятное дело, что потащил он меня в джунгли Ютакийских гор. Я и сам собирался туда отправиться, как только бы разобрался с ногой.

Когда мы были уже за деревней, Галей обрушил на меня весь свой гнев.

— Ты чем думал, когда высылал мне эту тварь?! Опоссум, для чего тебе мозги? Чтобы девочек соблазнять?.. Ты отправил мне Джад!

— Она нужна для допроса. Вы же сами сказали, что примете любого, кого я вам отправлю.

— Но не Джад!!!

Он еле успокоился, пройдя ещё пару километров, и тогда я решил, что можно с ним разговаривать уже по-человечески.

— Это она была в поезде Караванного портала и участвовала в похищении пассажиров. Мне нужно выяснить, зачем чароитам это было нужно.

Галей резко остановился.

По его исцарапанному лицу мелькнула тень.

— Тогда приготовься к жёстким методам допроса. Просто так она нам ничего не скажет. Я еле её обездвижил и залепил ей глаза. Сколько мы сможем её так продержать, я не знаю, но надо бы поторопиться.

До бункера мы добирались около трёх часов — по ночному лесу идти дольше. И вот наконец перед нами предстала пещера, скрытая бурьяном, увитая лианами и почти незаметная.

Сдвинув часть лиан, Галей пропустил меня внутрь.

Мы прошли дальше уже с лампадой, которую учитель оставил у входа, и открыли первую дверь бункера. Внутри пахло сыростью и плесенью. Преодолев ещё один коридор и зал, Галей наконец привёл меня туда, где находилась пленная женщина-чароит.

Посмотрев на неё, я ощутил по спине холодок.

Прямо на стене пещеры Галей распял ей руки и ноги, максимально раздвинув их в стороны и сковав цепями. Даже вокруг шеи соорудил стальной обод и вбил в камень.

Глаза Джад были залеплены чёрной смолой, а изо рта торчал кляп. Внизу, у её ног, валялись несколько пустых глиняных бутылок.

Галей проследил за моим взглядом.

— Пришлось её напоить, иначе бы не удержал эту тварь

— И сильно она пьяная?

— Очень. Почти в бессознательном состоянии, — мрачно ответил учитель. — Но даже такая она опасна. А теперь давай-ка приступим…

Эпизод 21

Допрос начался.

Жёсткий, совсем не джентльменский допрос.

Галей подошёл к Джад, распятой на цепях по стене, и наотмашь ударил её по лицу. На его костяшках блеснули соляные знаки, усиливающие удар (надо тоже такие себе сделать, только нужен Мастер Материй).

— Эй! Джад! Очнись! К тебе гости!

Женщина еле повела головой, но тут же почувствовала на шее стальной обод и замерла.

— Поговорим, — Галей вытянул из её рта кляп, причём сделал это так быстро, будто опасался, что она отгрызёт ему руку.

Джад лизнула распухшие окровавленные губы, затем принюхалась и мучительно выдохнула:

— Мальчики пожаловали…

Она ещё раз выдохнула, хрипло кашлянула и добавила, еле ворочая языком:

— Только мужчины бьют женщин так невыносимо мерзко… наотмашь… будто жалеют и ненавидят одновременно…

Её глаза были залеплены чёрной смолой, но Галей постоянно добавлял ещё смолы из ведра, что стояло в углу, потому что клейкая субстанция быстро нагревалась и раскалялась докрасна, готовая потрескаться и взорваться от света фагнума, который Джад пропускала даже через закрытые веки.

Сейчас она напоминала ведьму, пойманную в ловушку священниками: распущенные тёмные волосы растрёпаны и запачканы в пыли и крови, на щеках — потемневшие вены, кожа отдаёт синевой, как у мертвеца.

От неё пахло гарью, пеплом и кислым вином. Она водила головой то вправо, то влево, постоянно принюхивалась и улыбалась.

Наконец она снова замерла.

— Ну что, Сановный Наставник? Когда начнём пытки?

Учитель посмотрел на меня и глазами дал понять, чтобы я приготовился задавать вопросы.

— Давай так, Джад, — вслух сказал он, — ты отвечаешь на все вопросы и остаёшься в живых.

Она расхохоталась.

Её большой рот растянулся в оскале.

— А врать ты не умеешь, Галей! Как ты поживаешь, кстати? Говорят, совсем опустился, несчастный калека, никому не нужный, отвергнутый и гонимый… все забыли твои заслуги, и жизнь прожита зря… старый, никчёмный, одинокий инвалид…

Учитель размахнулся и ударил Джад наотмашь ещё раз, только намного сильнее.

Голова женщины дёрнулась в сторону, по губам и из носа засочилась кровь.

— Я не веду с тобой светские беседы, красноглазая сука, — процедил Галей, после чего ткнул меня кулаком в плечо: — Спрашивай. Она готова.

Мои глаза невольно всмотрелись, как капли крови текут по подбородку женщины и тягуче сползают по её грязной шее за стальной обод.

— Зачем вы похищаете Иномирцев в Караванном портале? — я решил начать с главного.

Она резко повернула голову, прислушиваясь к моему голосу, и прошептала:

— А вот и ты, мелкий ублюдок с пушкой. И что? Ты надеешься что-то от меня узнать? Глупенький какой… Галей, скажи ему, пусть удавится в углу и не тратит моё время. Его у меня и так немного осталось.

Я подошёл ближе и встал точно напротив распятой женщины.

От запаха гари засвербило в носу.

Галей внимательно наблюдал за каждым моим движением, будто хотел увидеть, до какой степени я перегну палку в допросе. Если честно, хотелось перегнуть прямо сейчас и очень сильно, ведь именно Джад стала для меня той, кого я винил в смерти своего отца. Не знаю почему.

Это происходило почти неосознанно.

Мне просто нужен был хоть кто-то, кого бы я мог обвинить, кроме себя.

И этим кем-то стала Джад.

— Ну и чего ты замолчал? — спросила она, тоже ожидая от меня действий.

Она чувствовала, что я приблизился к ней почти вплотную. Уверен, Джад ощущала даже моё дыхание на своём лице.

— Размышляю, что делать с твоими детьми, — негромко сказал я.

Это был блеф, конечно.

Я ткнул пальцем в небо, посчитав, что если у Джад был муж, значит, должны быть и дети. И, скорее всего, они были обычными варварами, не познавшими фагнума, уродующего людей — никакая мать не хотела бы такой участи своим детям.

Джад ничего не ответила, но прислушалась.

Прислушался и Галей, уставившись на меня, ну а я продолжал:

— Я ведь тоже чей-то ребёнок, Джад. И, знаешь, меня никто не щадит. Тогда почему я должен щадить твоих детей? Ты убила моего отца и обрекла мою мать на мучения. За это я лишу твоих детей жизни. Так моя месть станет намного полнее, ведь на моём месте ты бы поступила так же.

Джад повернула голову и сжала кулаки, скрипнув цепями.

— Я ничего не знаю о твоём отце. Кто он?

Галей сощурился и кивнул мне: мол, молодец, начало разговору положено, Джад отвечает и даже спрашивает — а это уже кое-что.

— Мой отец — Иномирец. Был Иномирцем, пока не погиб, — продолжил я. — Его ранили в Тафаларе, а умер он на станции Караванного портала, где чароиты похищают пассажиров. Может, он узнал про ваши делишки, и за это вы его убили? Вы ведь не в первый раз крадёте Иномирцев.

Джад так сильно рванулась вперёд, что стальной обод вокруг её шеи прогнулся, а по каменной стене пошла трещина. Смола на глазах женщины нагрелась, и Галей поспешил налепить на её лицо ещё порцию чёрной клейковины, а затем молниеносно вытянул меч из ножен и вбил в плечо Джад.

Крик боли смешался с новым приступом безумного смеха.

Тело женщины задрожало, но дёргаться она перестала — Галей держал её на клинке своего меча, и даже для такого сильного чароита, как Джад, это было адски больно. К тому же, учитель использовал магию, пропустив белые молнии через сталь оружия.

— Отвечай ему, — процедил Галей, не отпуская рукояти меча.

Так и не услышав ответа, он начал проворачивать клинок прямо в плече Джад.

Та завыла и снова захохотала. Из-под смолы на её глазах потекли слёзы. Они просочились и дорожками скользнули по её щекам, мертвецки-бледным и измазанным кровью.

— Отвечу… отвечу… — прохрипела она наконец. — Вот мой ответ. Желаю вам обоим сдохнуть и никогда не узнать правды… блаженные идиоты…

Как и ожидалось, она не собиралась ничего говорить, поэтому пришлось задействовать ещё один жестокий способ.

Я поднял руку и медленно начал чертить соляной знак треугольника прямо над грудью Джад. Воздух вокруг моей ладони окутало ледяным паром, и теперь его нужно было лишь отправить туда, куда мне нужно.

Но сначала я опять задал свой вопрос.

— Чароиты причастны к смерти отца или нет? И что вы делаете с Иномирцами, которых похищаете?

Она скрипнула зубами, почуяв холод на своей коже.

И опять ничего не сказала.

Не знаю, что нужно было сделать, чтобы Джад

Холодный пар от моей ладони окатил грудь женщины, лёд с тихим треском начал окутывать её плечи вместе с мечом Галея, затем сковал шею и начал подбираться к подбородку.

Джад уже не смеялась.

Она снова задёргалась, теперь уже в сильнейшем приступе удушья.

— Зачем вам Иномирцы? Говори!! — рявкнул я. — Что вы с ними делаете, мать твою?!

Лёд на её лице окрасился в серо-красный, отразив в себе кровь и грязь. Женщина тряслась и молчала.

Галей нервно выдохнул и покачал головой: мол, не заговорит. Лучше сдохнет.

Еле победив в себе желание прикончить чароитку прямо сейчас, я убрал руку от её тела и шагнул назад. Через несколько секунд лёд растрескался на её лице и сполз подтаявшими кусками, рассыпавшись на мокром полу.

Джад снова смогла вдохнуть.

Её до сих пор трясло, но говорить она всё же смогла.

— Сам разбирайся… если разберёшься…

Обессиленная и униженная, она всё равно натягивала цепи до скрипа и стремилась на волю.

По напряжённому лицу Галея было понятно, что допрос придётся заканчивать.

Учитель рывком вытянул меч из плеча женщины и тут же приставил остриё ближе к её шее, чуть ниже стального обода.

— Так зачем вы похищаете Иномирцев? — вернулся я к первому вопросу, хоть и знал, что это бесполезно. — И какой резон Службе Караванных порталов с вами сотрудничать? Проводник добровольно впустил вас в поезд и позволил забрать спящих пассажиров. Что вы с ними делаете?

— Мы даём им лучшую жизнь, чем они бы имели, — неожиданно ответила Джад. — Может, присоединишься к нам, пока не поздно? Из тебя бы вышел сильный чароит. Ты бы понравился нашему предводителю.

— А кто ваш предводитель?

Джад улыбнулась.

— Напомни, я уже предлагала тебе удавиться в углу и не тратить моё время?

Я покосился на Галея.

В эту секунду он медленно отводил остриё меча назад, чтобы ударить женщину в шею. Для неё скоро всё должно было закончиться. Об этом знали не только я и Галей, но и сама Джад.

— Вы делаете из Иномирцев своих солдат? — спросил я.

Ответа не ждал, но мне нужна была реакция.

— Вы заставляете их пожирать фагнум? В Иномирцах ведь нет Знамения, а значит, они могут поглощать фагнум. Только, в отличие от варваров, в них есть ещё и магия. А это страшная смесь.

Джад на мои слова даже бровью не повела, и это была самая однозначная реакция — она подтверждала, что я угадал. Значит, чароиты готовили армию суперсолдат из Иномирцев, небольшие особые отряды, зато с серьёзной силой.

Женщина втянула носом сырой воздух бункера и шумно выдохнула. Её голова повернулась в мою сторону. Она будто видела меня через смолу.

— Ты говоришь о поезде так, будто сам всё видел. А не тот ли ты мальчик, который вместо того, чтобы сдохнуть, телепортировался прямо без капсулы?..

Она перешла на шёпот — спокойный, а оттого ещё более жуткий:

— Да-а-а… ты тот самый истощённый мальчик, который бы даже не выдержал перехода через портал, но надеялся выжить. Мы думали, тебя расщепило, когда Римон применил к тебе свой свет. Так что же тебя спасло? Твоя уникальная способность, которую так полюбил грязный торгаш Маямото?..

— Ты отвлекаешься, — процедил я.

— Мы все отвлекаемся, — ответила Джад.

К ней вернулось железное самообладание, и голос стал уже не таким пьяным. Теперь в нём сквозила лишь фанатичная уверенность.

— Напоследок скажу вам только одно. Мир Стокняжья, который вы знаете, скоро перестанет существовать. Мы переделаем его для своих детей. Фагнум — лишь средство. Через кровь и жертвы мы создадим новое общество. Мир свободных варваров, мир равноправных людей, мир правды и доброй воли. И вас в этом мире не будет…

Она расхохоталась так весело и счастливо, что меня пробрало до мурашек.

— Пусть Котлованы взбурлят! Пусть магов поглотят реки крови и ужаса! Пусть их сожжёт благословенный свет фагнума! Пусть он озарит весь мир, и на его пепелище зародится новая Империя! Прекрасная и великая! Все мы — жертвы будущего процветания!

С безумным хохотом Джад бросилась вперёд, вырвав из стены штыри с цепями и разогнув обод на шее.

Клинок Галея тут же вспыхнул мерцанием и пошёл вперёд, целясь в шею женщины, но я молниеносно отвёл его в сторону и толкнул Джад обратно к стене, а затем применил то, чего никогда ещё не делал.

Целительство.

Повторил все жесты Джанко, проведя ладонями от живота до самой шеи Джад. Как говорила маленькая Юмико, «кажется, пациент отравлен». Здесь было то же самое.

Джад была отравлена фагнумом.

Варвары травились им намеренно, пожирая вещество, дающее им силу.

Эта мысль пришла мне в голову буквально минуту назад, когда я слушал сумасшедшие речи женщины-чароита. Ну а потом в памяти всплыли слова Джанко, когда она тренировалась на манекене: «Нужно использовать сразу обе ладони и найти частицы отравляющего вещества по всему организму, а потом применить вытягивание».

После первого же жеста мои ладони почувствовали частицы фагнума, поразившего всё тело женщины. Яд послушно потёк следом за моими руками в одну точку.

— Какого Сидха… — начал Галей, снова занося меч, но сразу же замолчал, увидев, что женщина замерла на месте и атаковать не собирается.

Она не видела меня из-за смолы, залепившей ей глаза, но чувствовала все мои движения. Ужас на её лице смешался с трепетом, а я безотрывно и плавно вёл ладони над её телом, снизу вверх, от живота к шее, собирая частицы фагнума в один поток.

Когда весь яд соединился в одном месте — в груди Джад — я применил вытягивание. И опять сделал всё точно так же, как делала Джанко: медленно приблизил ладони к себе, будто вытягивал невидимую нить из тела отравленного пациента.

Женщина продолжала стоять на месте.

Через несколько секунд сквозь её одежду просочились первые капли мерцающего красного вещества.

Фагнум.

Жидкость собралась в круглые капли и потянулась к моим ладоням, сливаясь в один тонкий поток прямо в воздухе.

— Дайте бутылку… — прошептал я Галею.

Тот медленно убрал меч в ножны и протянул руку вниз, затем присел и нашарил одну из пустых глиняных бутылок, что валялись на полу.

Взяв бутылку в левую руку, я повёл правой рукой к горлышку посудины, заставляя фагнум течь внутрь неё.

Джад в это время стояла не шевелясь и будто смотрела на меня сквозь смолу. Её лицо обрело живые краски, потеряло синеву, тёмные вены исчезли.

Теперь это была обычная женщина, просто обычная молодая женщина.

Когда Галей

— Что ты творишь, парень… — услышал я хриплый голос Галея. — Она же убьёт тебя…

Джад снова глубоко вдохнула и медленно открыла глаза.

Наши лица находились настолько близко, что я увидел, как увеличиваются её зрачки, теперь не имевшие красного света.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не моргая и не шевелясь, но кажется, я слышал, как участилось сердцебиение учителя, наблюдающего за нами.

И тут Джад заговорила.

— Мы не убивали твоего отца. Ищи в Тафаларе мага по прозвищу Испытатель, он Мастер Материй, работает на столичный Военный Дом и часто бывает в таверне «Восьмилунье». Возможно, там ты получишь ответ насчёт своего отца. И, прошу тебя, не убивай моих детей. Кто же тогда будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма из Котлованов? Даже ты его не спасёшь… Иномирец…

Джад приблизила лицо к моему уху и прошептала:

— Ты позволил мне снова почувствовать себя свободной. Но знай: попробовав фагнум хоть раз, пути назад не будет. Только смерть… вот такая…

Она блаженно улыбнулась, прикрыла веки и замертво упала к моим ногам, вспыхнув алым сиянием и рассыпавшись в прах.

Ещё минуту мы молчали.

Смотрели на чёрный пепел на полу пещеры и не произносили ни слова. Голос Джад будто до сих пор летал по пещере, всё повторяя: «Кто же будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма из Котлованов?».

— Знаешь, опоссум, — первым заговорил Галей, — порой мне кажется, что ты, и правда, дух Оками, пришедший из небытия. Никто бы не додумался лечить чароита. Только убить.

Он посмотрел на бутылку в своей руке и медленно выдохнул.

— Что именно она говорила о Котлованах, вы поняли? — спросил я, не в силах оторвать взгляда от рассыпанного у ног пепла. — Неужели чароиты объединились с подземными магами из Котлованных Земель и создают армию? Чего они ждут? Почему Котлованы должны «взбурлить»?

— Не знаю, парень. Нужно разобраться. — Галей поставил бутылку с фагнумом на пол, а сам прошёл к противоположной стене и нашарил там другую бутылку, зубами откупорил на ней пробку и выплюнул.

Я не был против, если он напьётся.

Мне тоже хотелось напиться.

Галей будто прочитал мои мысли и сунул бутылку мне в руки. Отказываться я не стал и сразу сделал крупный глоток из горлышка. Терпкое рисовое вино хлынуло в глотку.

Потом был ещё один глоток, и ещё один.

Несколько минут я стоял у стены с оборванными цепями и заливал в себя пойло Галея, пока не выглотал половину и не ощутил, как расслабляются мышцы по всему телу, а внутренняя дрожь наконец исчезает.

— Всё, хватит, — он выхватил вино у меня из руки и сам приложился к горлышку. Затем швырнул уже пустую бутылку к остальным, вытер губы и добавил: — И никому ни слова, что ты выпивал вместе с учителем. Это плохо скажется на моей репутации.

— Вашу репутацию уже ничто не разрушит, Галей-кин, — пробормотал я и только потом понял, что сморозил.

Надо было построить фразу иначе.

Вообще-то, имелось в виду, что репутация великого учителя непоколебима, а он подумал, что я издеваюсь, потому что его репутация уже разрушена.

— Укоротить бы тебе язык, наглец, — буркнул он, схватил бутылку с фагнумом с пола и подтолкнул меня в сторону выхода из пещеры.

* * *

На завтра мы оба делали вид, что ничего не было.

Галей, как всегда, был недоволен, зол и с похмелья, а я, как всегда, испытывал космические перегрузки на его занятиях. Он будто отыгрывался за мои вчерашние слова о репутации и ещё больше меня гонял.

День отъезда в Академию Линий приближался, поэтому Галей почти не отпускал меня со своих уроков, забирая часы у остальных трёх учителей.

— Другие науки изучишь уже в Академии, там за тебя возьмутся как следует, — это был его самый веский аргумент, чтобы не отпускать меня ни на шаг. — К тому же, развиваться больше всего ты будешь только по одной Линии, и это Линия Витязей.

Он даже не позволял мне заниматься вечерами целительством вместе с Мидори. После того, как Галей увидел Джанко в моей комнате, то наотрез отказался доверять мне свою приёмную дочь.

Зато мучил вместе со мной двух других студентов, Кеншина и Тэко.

Наверняка, они прокляли тот день, когда я пришёл учиться в их школу. Три дня подряд мы изучали кожную броню Витязей. У обоих парней она была каменной, а вот у меня вообще никак не проявлялась, и чтобы добиться защитной реакции от моего несчастного организма, Галей применял нечеловеческие методы.

Порой с риском для жизни. Моей, естественно.

В итоге на третий день, на одном из жесточайших поединков с учителем, моя кожа внезапно решила, что надо спасать своего хозяина, и проявила броню.

Стальную кожу, как у самого Галея.

Это был всего лишь первый блеск, но и его учителю хватило, чтобы распознать во мне Стального Витязя. В тот же день он наконец дал мне передохнуть и отпустил пораньше.

Тогда-то ко мне и подошла учитель Ёси.

Женщина как раз завершила последний урок у Стражей, и мы столкнулись с ней у крыльца школы.

— Господин Оками! — окликнула она меня. — Есть разговор!

Я был рад её видеть. Она, кажется, тоже.

Улыбнувшись, Ёси сообщила мне, что мой щит Стража готов и ждёт меня в кабинете.

— Его создал Мастер-Оружейник из областного города. Это, конечно, совсем простой щит, но для начального ранга вполне подойдёт. Такой не стыдно будет взять с собой и в столицу. Хотите его увидеть?

Дважды спрашивать не пришлось.

Я сразу же забрал щит и принялся его исследовать, облапав сверху донизу, каждый крепёж, каждую деталь.

Он был попроще, чем у Мичи, но тоже неплохой.

Ёси с удовольствием рассказала, как им пользоваться. Она вообще изменилась за последнее время: постоянно хмурая и усталая, учитель Линии Стражей теперь чаще улыбалась, будто почувствовала в себе силы или скинула тяжёлый груз с души.

Она расстегнула кожаные ремни на щите и закрепила на моей руке, между локтем и запястьем.

— Носят его постоянно. Разве что, снимают перед сном. Хотя некоторые Стражи спят вместе со щитом.

Щит был не таким уж большим и по прежнему напоминал мне квадратные мужские часы. Мастер выкрасил его в серый цвет, обил металлическими пластинами и снабдил пятью соляными знаками. А ещё выгравировал

Я провёл пальцем по основному полотну щита, ощутив бугорчатую поверхность, не похожую на привычные материалы: это была не сталь, но и не дерево.

— А из чего он сделан?

— Это специальный алхимический сплав, — ответила Ёси. — Его делают только Мастера Материй, непосредственно Оружейники и Алхимики. На этом щите пять соляных знаков, и тебе нужно внимательно изучить их действие. Некоторые работают в связке, а некоторые — только по отдельности. В зависимости от мастерства можно создавать собственные вариации, объединяя действие знаков во время боя, но нужны постоянные тренировки.

Она коротко рассказала о каждом знаке в отдельности.

— Первый и главный на любом щите — символ божества Хого, Сфера Защиты.

Ёси показала на знак, который я мысленно обозначил как «круг».

— Хого создаёт защитную ауру вокруг хозяина щита, — сказала она. — Эту ауру можно направлять и двигать, защищая не только себя, но и другой объект. Сила Хого зависит от магической силы Стража.

Следующий знак она обозначила как Сферу Преград, за него отвечало божество Кабо. Его символ напоминал «квадрат».

— Это второй основной знак на щите. Он даёт Стражам атакующую силу, то есть таранные волны. Мы называем их «стены». Они могут быть разными, всё зависит от того, с каким вспомогательным знаком Страж применяет Кабо. Он может объединять таран с огнём, камнем, светом или даже эфиром. Чем сильнее Сфера магии, тем сложнее её объединять с другой Сферой. Тут многое зависит уже от умений самого мага и его ранга.

Оставшиеся три соляных знака Ёси обозначила, как очень сильные, но именно на щите — вспомогательные: Сферу Огня (божество Ган), Сферу Тверди (божество Имонди) и Сферу Света (божество Рай).

В итоге за час случайного урока я узнал ещё о пяти знаках: Хого, Кабо, Ган, Имонди и Рай, а если иначе, то Защита, Преграда, Огонь, Твердь и Свет.

Они обозначались символами «круг», «квадрат», «пламя», «забор» и «солнце».

Я наконец-то обзавёлся собственным щитом, осталось только научиться им пользоваться. Учитель Ёси пообещала, что если Галей позволит, то она преподаст мне пару уроков в ближайшие три дня — именно столько осталось до отъезда в столицу.

В тот же вечер у меня нашлось время ещё и забежать в лавку, чтобы купить у местного умельца специальный флакон для благовоний, в который можно было залить фагнум. Красная мерцающая жидкость до сих пор хранилась у Галея в глиняной бутылке из-под вина.

В лавке я выбрал флакон такой формы, который не слишком бы мне мешал — плоский и стальной, он выглядел как коготь на цепочке. Вообще-то, иметь при себе хотя бы несколько капель фагнума считалось незаконным, но я решил, что всё равно возьму его с собой. Да и кто додумается проверять маленький стальной кулон на моей шее.

Наутро я попросил у Галея отдать мне фагнум.

Учитель не возражал, но напомнил, что я «слишком самонадеянный опоссум», а ещё — чтобы я ни в коем случае даже не пытался употребить фагнум внутрь, потому что это будет последняя глупость в моей жизни.

Но это было не самое неприятное, что мне пришлось услышать в тот вечер.

Галей впервые за всё время вспомнил про учителя Ма.

— Как ты мог заметить, нашего дотошного Жреца не было в школе несколько дней. Оказывается, он был в областном городе вместе с Оракулом Тарэта и просил беседы с князем Янамара. Сегодня учитель Ма вернулся и сразу же собрал совет учителей. Ма сообщил, что выбил деньги на три дополнительных места для учёбы в Академии и именно он определит лучших учеников, которые отправятся вместе с тобой и Джанко в Измаил. Будь готов, учитель Ма постарается тебе насолить, как сможет.

Я помрачнел.

— Да, так себе новость, — согласился Галей. — Всех, кого выберет учитель Ма, отправят на специальном верхолёте князя. Также к вашей группе присоединятся несколько учеников из другой школы соседнего княжества Сатория. А я полечу в Академию заранее, уже завтра утром, и встречу вас всех на месте.

Галей выглядел сумрачнее обычного и заметно нервничал.

Ещё бы. Столько лет он не был в Академии, да ещё и ушёл оттуда с таким унижением, после которого обычно не возвращаются.

Мы вместе дошли до его лачуги на краю деревни, он захлопнул крышку на мусорном коробе у изгороди и неожиданно улыбнулся.

— Как же мне тогда хотелось тебя прирезать, опоссум. Ты не представляешь.

— А я всё ждал, когда вы это сделаете, — усмехнулся я.

Галей посерьёзнел.

— Ладно, парень. У тебя два дня до отъезда. Не натвори без меня дел. — Он положил руку мне на плечо и посмотрел в глаза. — Я рад, что ты заглянул в моё сердце, дух Оками. Я рад.

Он развернулся и грузно зашагал к дому, но на крыльце обернулся.

— Да, ты совсем на него не похож.

— На кого? — спросил я, нахмурившись.

— Теперь уже неважно, — махнул рукой учитель и скрылся в темноте своей лачуги…

Эпизод 22

Вечером следующего дня с полей вернулся Мичи.

И только увидев его загоревшую и измученную рожу, я понял, как по нему скучал.

— А вот и моё божественное появление, но разрешаю не кланяться! — объявил он, ввалившись в комнату и швырнув мешок с вещами на свою кровать.

Вид у него был усталый, как и голос.

Мичи хмуро оглядел комнату, потом — меня и добавил:

— Мне по дороге уже рассказали, чего ты тут без меня творил. Даже Маямото под себя подогнул. Неплохо. — Его взгляд стал ещё хмурнее. — А ещё, что ты Джанко Ян тоже подогнул… прямо в моей комнате. Юмико рассказала, а она врать не будет. И вот у меня вопрос: а ты не обнаглел, нет? Кто-то натирает мозоли в полях, а кто-то…

— Я тоже рад тебя видеть, Голос разума, — усмехнулся я.

Он весело рассмеялся и крепко меня обнял.

— Никогда не работай в полях! Худшего занятия ещё не придумали. При слове «мотыга» у меня начинается приступ агрессии. Убить всех хочется. Ты это учти и никогда не произноси при мне это слово.

Последний раз я видел его избитого и с опухшим лицом. Сейчас же он был в порядке и снова готов к дракам, хотя я всё же разглядел на его виске свежую царапину и след от фингала под глазом.

— Как поживает Горо Исима? Вы уже подружились?

Мичи широко улыбнулся.

— Три раза подружились, пока работали. У него после нашей дружбы остался подбитый

— А у тебя?

Парень перестал довольно лыбиться.

— И у меня. — Он плюхнулся на кровать и сбросил мешок с вещами на пол. — Так что там с Джанко? Хочу подробности! А то Юмико сказала только, что вы притихли тут почти на три часа.

— Джанко лечила мне колено… — начал я, но на это Мичи лишь заржал.

— Ну коне-е-ечно!

Он неожиданно вскочил с кровати, заметив, что на столе лежит мой новый щит.

— Мать твою, перец! У тебя щит Стража появился, а ты молчишь! Цепляй его на себя и пошли!

Мичи стал первым, кто показал на деле, как работает щит Стража, как зарождается защитная аура, как управлять таранной волной, как объединять сразу два соляных знака, чтобы усилить волну другой Сферой магии.

Взбалмошный Хегевара только на первый взгляд казался нерадивым учеником.

На самом деле он много знал по своей Линии, и я впитывал каждое его слово.

На его щите, в отличие от моего, было не пять знаков, а восемь, но сам Мичи пока не умел пользоваться всеми, поэтому мы были практически на равных, если не считать опыта.

Два вечера подряд вместо уроков Целительства я занимался с Мичи управляться со щитом прямо во дворе его дома. Правда, создать защитную ауру, а потом и таранную волну, у меня получилось не сразу.

Далеко не сразу.

Раз пятьсот я всего лишь повторял движения за Мичи и правильно ставил ноги, а потом ещё раз пятьсот сматерился, потому что у меня ничего не вышло. Когда я уже перестал считать попытки и ругательства, что-то начало получаться.

— Да ты не безнадёжен, перец! — констатировал Мичи.

Он был, как обычно, весел и беззаботен, но в его голосе ощущалась тоска — её он скрыть не смог. И я отлично понимал, что его гнетёт.

Завтра нам нужно было прощаться.

Я отправлюсь в Измаил, а Мичи останется в своей деревне и, скорее всего, навсегда. Про свою мечту попасть в Академию Линий он говорил мне ещё при первом знакомстве, говорил про то, что хотел бы учиться у некой Ульи Паули из Военного Дома Паули, да он много чего мне тогда говорил.

А сейчас — молчал.

Он будто даже забыл, что завтра я уеду — всё больше смеялся, шутил и кривлялся.

Ну а я уже давно решил, что поспособствую карьере Мичи Хегевара насколько смогу. Веса при Торговом Доме Маямото у меня пока что было немного, но всё же мои заслуги давали право предъявлять требования и ставить условия.

И моим условием стало то, что в Академии мне нужен доверенный маг. О таком понятии как-то говорила Лидия, ещё при первой нашей встрече. Я не до конца понимал, что это значит, но название говорило само за себя.

Когда Шин и Шо услышали, кто именно мне нужен, они удивились, но постарались не слишком кривить лица.

— Мичи Хегевара? Вы уверены, господин Оками? — всё же уточнил Шо.

— Может, присмотрите кого-то другого? Ту же Джанко Ян, — добавил Шин. — Очень часто Витязи выбирают себе в доверенные маги именно Целителей. Отличный бы получился тандем.

На самом деле от Целителя в своей команде я бы тоже не отказался, но Джанко так и так со мной уезжала, а вот у Мичи шансов не было.

— Нет, мне нужен Страж, а Хегевара — хороший Страж. После боя с чароитами на меня могут устроить охоту, поэтому мне нужна защита. А в Академии он не станет привлекать внимания, сойдёт за обычного студента. Отличное прикрытие для телохранителя. Он, кстати, по видологии именно Телохоранитель, а не Таран.

Больше помощники Маямото не возражали.

— Как скажете, господин Оками, — поклонились они. — Может, ещё кого-то желаете в доверенные маги?

Я прокашлялся, почему-то сразу подумав о Мидори, но тут же урезонил свои желания.

Во-первых, никто не гарантировал, что она не пошлёт меня нахрен, а, во-вторых, если Галей узнает о том, что я собираюсь заграбастать его дочь, то порежет меня в тонкую китайскую лапшу.

— Пока что никого, — бросил я. — Если будет нужно, сообщу.

Я ненавидел себя за такой ответ — он оставлял мне надежду, что Мидори удастся уговорить, хотя я даже не представлял, как подойти к ней с таким предложением.

«— Привет, хочешь поехать со мной в столицу?

— Нет».

На этом можно было бы и заканчивать.

Тем более, она будто намеренно меня избегала.

Мидори я видел лишь изредка, когда случайно сталкивался с ней на переменах, или когда пролетал над деревней на своём верхолёте, а она шла куда-нибудь: то в школу, то в лавку к матери, то за персиками или другими продуктами.

В мою сторону она не смотрела, будто меня не существует, и чем сильнее ко мне тянулись остальные ученики, тем больше Мидори игнорировала мою персону.

Последним вечером перед отъездом я всё же решился к ней подойти.

Остановив верхолёт у лавки «Сладкая Ютака», я принялся ждать, когда магазинчик наконец закроется и выйдет последний клиент.

Естественно, что моё появление у маленькой лавки со сладостями не прошло незамеченным, и жители деревни, проходя мимо, шептались и качали головами, будто осуждая меня, хотя ничего плохого я ещё не сделал.

И только когда из лавки вышел последний клиент, а за ним — Мидори, я понял, в чём дело.

Девушка провожала Горо Исиму.

* * *

Увидев мой верхолёт у лавки, Мидори нахмурилась, но тут же сделала вид, что верхолёта нет. И меня вместе с ним.

Зато Горо наоборот сделал всё, чтобы показать своё внимание. Говнюк обернулся и, посмотрев в мою сторону, растянул губы в злорадной улыбке.

— Привет, снежок. Ты за конфетками? Имей в виду, некоторые конфетки уже куплены.

Я сжал кулак, но не стал отвечать на провокацию.

Мне нужна была Мидори, а не драка с этим говнком. Набить ему морду я могу и в другом месте, а не на глазах у девушки, которая и так меня еле терпела.

— Мидори, мы можем поговорить? — обратился я к ней, игнорируя Горо.

Она закусила губу, но так на меня и не посмотрела.

Зато Горо посмотрел, после чего развернулся и пошёл в мою сторону, сообщая на ходу:

— Мидори без моего разрешения не будет ни с кем разговаривать. Таковы традиции. Муж решает, что делать своей жене, с кем ей разговаривать и даже на кого смотреть.

— Муж? — Я опять посмотрел на Мидори.

И вот она наконец отозвалась, будто заставляя себя говорить:

— Будущий…

— Тогда в чём проблема? Будущий — не настоящий. И почему ты должна

В этот момент произошли одновременно два события.

Первое — мать Мидори вышла на крыльцо, схватила дочь за руку и потянула в лавку. Второе — Горо решил исподтишка пустить в меня таранную волну, чтобы свалить с ног и унизить на глазах у Мидори, а заодно — у её матери.

Похоже, он не заметил, что теперь у меня тоже есть щит — его не было видно из-за широкого рукава кимоно.

И вообще, зря он это сделал.

Шёл бы себе домой с целыми костями.

Не знаю почему, но вся эта идиотская ситуация разозлила меня так сильно, что я решил не церемониться с противником. Левой рукой молниеносно начертил знак треугольника Цуо, Сферы Холода, и пустил ледяной ветер прямо в таранную волну, которую только что выпустил Горо.

И снова от двух разнородных магий получился взрыв.

Намного мощнее, чем тогда, когда я дрался с братьями Цути в овраге, ведь сила во мне не стояла на месте.

От удара таранной волны и ледяного ветра деревня вздрогнула, по вечерней улице прогрохотали вспышки, и пока Горо пялился, как две магические силы гаснут в воздухе, я задействовал свой щит.

Задрал рукав кимоно и сделал всё так, как учил меня Мичи.

Поставил ноги в устойчивую позицию и отправил в Горо волну «стены», Сферы Преград, но не одну, а объединённую со Сферой Тверди. Это дало бешеный эффект тарана, какого даже я сам не ожидал.

Горо толкнуло так сильно, что послышался хруст рёбер, он вскрикнул от боли, а затем его отшвырнуло в конец улицы.

Мидори рванула за калитку, на мгновение приостановилась на дороге, глянув мне в глаза, а затем кинулась к Горо. Тем временем её мать безотрывно смотрела на меня. Кажется, на Горо ей было наплевать.

Пока Мидори возилась со своим будущим мужем, госпожа Арадо спустилась с крыльца, вышла за калитку и подошла ко мне.

— Что вам нужно от моей дочери, Оками-кин?

Взгляд её печальных глаз был таким пронизывающим, что внутри всё напряглось.

— Я хочу предложить ей отправиться в Измаил, — ответил я прямо. — Если она не захочет, то я не буду настаивать, но считаю, что предложить обязан. Мидори талантливая и сильная Целительница, и она могла бы получить блестящее образование. Это откроет для неё возможности. Она сможет помогать людям намного больше, чем сейчас. А вы вынуждаете её хоронить свой талант. И для чего? Для того, чтобы иметь возможность спрашивать на всё разрешения?

Женщина покосилась на то, как Мидори пытается снять боль со стонущего Горо.

— А вам какая разница, что с ней будет?

Я не ответил на её вопрос, продолжая гнуть свою линию.

— Хоть раз предоставьте своей дочери свободный выбор, госпожа Арадо. Просто спросите её, чего она хочет. Наверняка, своего мужа-варвара вы когда-то выбрали сами и были с ним счастливы. Почему вы отбираете счастье у своей дочери?

— Я берегу её от ошибок, — прошептала женщина.

Тем временем Мидори уже помогла Горо подняться на ноги и потащила его на себе в сторону лавки.

Госпожа Арадо смотрела на дочь и размышляла. Когда же Мидори подошла ближе, то женщина вдруг спросила у неё:

— Ты бы хотела остаться здесь или поехать учиться в столицу? Чего бы ты хотела, Мидори? Что бы сделало тебя счастливой?

Девушка настолько опешила от такого вопроса, что встала в ступоре. Горо же поспешил высказаться, давя в себе стон боли:

— Она останется здесь. Я уже всё решил, поэтому…

— Помолчи, господин Исима! — вдруг заткнула его госпожа Арадо, не сводя глаз с лица дочери. — Чего бы ты хотела, Мидори? Скажи мне.

Та наконец посмотрела на меня прямо, с тоской и непреклонностью, а затем ответила, крепче обняв Горо:

— Я бы хотела остаться здесь, мама.

С этими словами она прошла мимо меня, таща на себе парня в сторону лавки. Горо повернул голову и злорадно мне улыбнулся.

Госпожа Арадо пропустила дочь за калитку, с почтением поклонилась мне и сказала:

— Спасибо, Оками-кин, за предложение, но моя дочь сделала свой выбор. Она выбрала спокойствие своей семьи, а не сомнительные приключения ради призрачной надежды. Моя дочь не повторяет ошибок своей матери и принимает мудрые решения. Она хорошая и тихая девочка, вы просто плохо её знаете. И перестаньте к ней приходить, я прошу вас, как мать.

Женщина вошла в лавку следом за Мидори и Горо.

Дверь в «Сладкую Ютаку» захлопнулась.

* * *

Назавтра я и Мичи отправились в школу не для того, чтобы учиться.

Мы пошли попрощаться с остальными.

Моё настроение после вчерашнего разговора с Мидори было хуже некуда, зато Мичи радовался, как ребёнок, и долго не мог поверить, что его мечта уже готова исполниться — он поедет в Измаил, в Международную Академию Линий.

Я опасался, что ему не понравится, что я решил всё без него, да ещё и обязал его стать своим доверенным магом, но Мичи только крепко пожал мне руку и сказал:

— А я не решался тебе даже такое предлагать. Думал, ты сразу откажешься, а мне потом придётся тебя убить из-за такого позора.

Он объяснил мне, что означает «доверенный маг».

Это когда два мага клянутся друг другу в верной дружбе и взаимопомощи. Лишь смерть одного из них может разрушить данные обещания, и где бы ни находился один из двоих, он всегда придёт на помощь, если второй попросит, даже если они враги.

Ещё утром, перед школой, мы исполнили клятву.

Для этого нужно было поклониться друг другу, а затем вытянуть руку точно над головой, раскрыть ладонь и прикоснуться к ладони другого мага, глядя ему в глаза.

Считалось, что так ты касаешься невидимого нимба своего друга, а он касается — твоего. После того, как в ладонях появлялось свечение двух астральных тел, ритуал клятвы завершался.

Мы сделали всё, как велел ритуал, а потом Мичи от радости раз сто поцеловал портрет столичного преподавателя Стражей — рыженькой красотки Ульи Паули. Он лыбился, как чокнутый, а вот его братья и сёстры чуть не плакали.

Мичи был для них, как отец — защитой и опорой.

— Юмико, остаётся вместо меня! — велел он им перед тем, как отправиться в школу.

Девчонка с серьёзным лицом приняла свою роль и гарантировала дисциплину в семействе.

Свой верхолёт я оставил госпоже Хегевара, но она наотрез отказалась его брать.

— Простите, Оками-кин, но это такая ответственность! Оставьте машину тому, кто мечтал бы её иметь, но не может себе

«Ага, таких тут вся деревня, кроме старосты, да и тот бы не отказался», — мог бы ответить я, но ответил иначе:

— Тогда передайте ключи от верхолёта Мидори Арадо. Если не возьмёт, то оставьте машину Юмико. Подрастёт и будет пользоваться.

Вот на это женщина согласилась.

Она долго меня обнимала прямо на дороге, а потом присоединились все её дети, и, пока семья Хегевара прощалась со мной, на улице собралась вся деревня.

Жители провожали нас с Мичи так, будто мы отправлялись на войну, а не в Академию. Даже староста притащился.

Попрощавшись, он тихо и ненавязчиво попросил вернуть ему служанок-близняшек, но я покачал головой, сказав, что госпоже Хегевара требуются помощницы.

Староста спорить не стал, но помрачнел.

— А вы вернётесь в Ютаку когда-нибудь, господин Оками? — уточнил он.

На его роже читалась надежда, что я всё-таки отвечу: «Нахрена мне ваша дыра?».

Но я ответил:

— Конечно.

Ещё и улыбнулся.

Плечи старосты опустились, а улыбка стала кислой-кислой.

Я и Мичи поклонились жителям деревни и отправились наконец в школу — именно там нас ждал верхолёт князя Янамара, а ещё именно там мы должны были узнать, кто поедет с нами в Академию, кроме Джанко.

Вспомнив про неё, Мичи снова начал до меня докапываться по дороге в школу.

— Она тебе, правда, колено лечила целых три часа наедине?

— Правда, — вздохнул я, даже не пытаясь переубедить Мичи: он всё равно мне не верил.

— Теперь я твой доверенный маг, поэтому ты не имеешь права мне врать, — объявил он. — А мой голос разума говорит, что ты, как минимум, лапал Джанко за задницу. Так Юмико сказала.

Я резко остановился.

— Юмико видела?

Мичи заулыбался.

— Вот ты и попался! Ха-ха! Ничего Юмико мне не говорила!

Я повернулся и зашагал по дороге дальше. Да уж, попался, как идиот.

— А ты чего такой хмурый? — Мичи догнал меня и пошёл рядом. — Если бы я подержал Джанко за задницу, я бы весёлым ходил. А ты…

— Всё в порядке, отвали, — перебил я его болтовню.

— Отвалил, — не стал лезть Мичи: парень он был понятливый.

По дороге мы встретили Джанко, она тоже спешила в школу. Девушка сразу же присоединилась к нашей компании — счастливая, как никогда. Её мечта тоже начала сбываться, как и у Мичи.

Они смеялись и шутили.

Мне бы тоже надо было радоваться, но я никак не мог унять злости из-за вчерашнего отказа Мидори, хоть и понимал, что злиться глупо. Она сделала свой выбор, причём добровольно, на глазах у матери, ну а я предложил ей всё, что мог. Не тащить же её за собой силой.

Если хочет — пусть остаётся.

Еле заставив себя принять эту неприятную правду, я наконец ощутил облегчение и тоже присоединился к веселью Мичи и Джанко. Правда, продлилось оно недолго.

Ровно до того момента, как началось собрание, которое проводил учитель Ма…

Эпизод 23

Около крыльца школы собрались четыре группы учеников и три преподавателя (Галей уже отбыл в столицу).

Рядом с учителем Ма стояли четверо незнакомых ребят.

— Эти точно из соседней Сатории, — шёпотом прокомментировал Мичи.

— Видимо, да, — ответил я, оглядывая новичков.

Трое парней и девчонка. Причём девчонка очень забавного вида: полненькая, неказистая, с розовыми кудрями и огромными невинными глазами, да ещё и в больших круглых очках.

На причёске у неё торчала заколка в виде бабочки, крылья которой дрожали на пружинках, да и вся ученица с ног до головы была какая-то нарочито неземная. Таких обычно называют «не от мира сего». Этакая овечка размера «икс-икс-эль» с прибабахом. И, наверняка, Целительница.

— Смотри, какая розовенькая финтифлюшка, — захихикал Мичи, ткнув меня локтем и указывая взглядом на девчонку. — Как её вообще допустили к учёбе? Она же… страшненькая и, кажется, психически нездорова.

Я покосился на него.

— Считаешь, что в Академии имеют право учиться только красивые? Может, она гениальная, просто на вид такая.

— Ну вот я красивый и гениальный, по мне сразу видно, а в Академию только таких и должны допускать. Естественный отбор, все дела. Если всяких финтифлюшек будут учить в академиях, то в итоге мы получим смуту и разруху в стране.

— Да ты политик, — усмехнулся я.

— Нет, я голос разума, — возразил он, ещё раз глянул на толстушку и поморщился. — Не, ну это перебор. Ей только на кухне рогалики лепить.

Вскоре нам пришлось заткнуться, потому что учитель Ма наконец начал речь.

— Это лучшие студенты одной из школ соседнего княжества Сатория. Они отправятся в Академию Линий вместе с нашими учениками, которых я сейчас объявлю. Список уже утверждён.

Мичи и Джанко переглянулись и с любопытством уставились на Жреца. Они подвоха не ждали, а вот я напрягся.

Учитель Ма сделал длинную и вескую паузу, окинув взглядом толпу, и лишь через полминуты продолжил:

— Итак, от Линии Стражей поедет Джун Цути, старший из братьев Цути.

Мои кулаки сжались.

Ну чего ещё можно было ожидать? Конечно, учитель Ма постарался найти моих мелких врагов, а Джун Цути — отличная кандидатура. Тот ещё дуболом. Только что он будет делать без мозгового центра, то есть, лидера их шайки — Горо Исимы? Горо, судя по его планам на Мидори, никуда уезжать не собирается.

Я скользнул взглядом по лицам местных учеников и только сейчас заметил, что ни Горо, ни Мидори здесь нет. На собрание они не явились.

Меня снова пробрала злость — она колола изнутри, как заноза, и появлялась ниоткуда, будто по щелчку пальцев. Я ничего не мог с этим сделать, как ни старался.

— Да ладно, не парься, — прошептал Мичи, увидев моё злое лицо и решив, что причина совсем в другом. — Джун без Горо — так себе проблема. Мы ему один раз по морде проедемся, и больше он не полезет. Хотя Страж он действительно неплохой. И щит у него не хуже моего.

Учитель Ма тем временем продолжал:

— От Линии Витязей поедет Кеншин Або.

Я вскинул брови и покосился на Кеншина, ещё одного ученика Галея.

Тот даже не удивился — он уже знал, что поедет. И впервые на его спокойном лице я увидел то, что называется «хищной улыбкой». У него будто появилась цель, о которой знал только он один.

— Что за подстава? Это же Кеншин, который проиграл тебе в испытании с мечом. — Мичи удивился не меньше меня. — Да какой из него Витязь? Лучше бы Мидори взяли.

Я пожал плечом, делая вид, что мне всё равно.

— Учитель Ма решил, что он достоин больше, чем Мидори.

— От Линии Жрецов поедет Ючи Хамада. Он один из лучших в классе Жрецов, и в столь юном возрасте уже достиг ранга Монах. Ещё немного — и получит ранг Настоятеля. По видологии, он Клирик и наизусть знает сотни божественных текстов. Он и отправится третьим.

Мичи вздохнул, Джанко нахмурилась. Я тоже стоял мрачный.

Ещё и Монах нарисовался, протеже учителя Ма. Отлично.

— Хамада очень верен своему учителю, — прошептала Джанко, с опаской глядя на высокого парня в чёрном колпаке Жреца.

Я тоже посмотрел на любимчика учителя Ма.

Жилистый и сильный, с такой же равнодушной рожей и такой же дотошный, весь в чёрном одеянии, как священник в рясе, только лицо бледное. Совсем не похож на загорелых янамарцев, хотя тех же кровей. Видимо, на солнце он не выходит, как грёбанный вампир. Сидит и учит свои божественные тексты.

Не знаю почему, но я допускал мысль, что учитель Ма выберет Мидори Арадо. Она была достойна Академии.

Но этого не случилось.

В итоге вместе со мной, Мичи и Джанко в Академию от школы Ютаки должны были отправиться Джун Цути, Кеншин Або и Ючи Хамада. Всего шестеро учеников: пятеро парней и одна девушка. Два Витязя, два Стража, Жрец и Целительница.

Отличная компания.

— Ты чего такой хмурый? — спросила Джанко, положив тёплую ладонь мне на запястье. — Мы едем в Академию, все вместе, а ты будто на похороны пришёл.

— Он из Ютаки уезжать не хочет, — предположил Мичи. — Здесь-то он был первым парнем на деревне, а в столице тысячи таких, как он. Белобрысых и со своим гербом на пушке!

Он, как всегда, заржал над собственной шуткой.

Дальше речь перед учениками школы продолжила Лидия Зернова. Она поздравила всех избранных и пожелала остальным стараться, чтобы в следующем году тоже отправиться в Академию.

Затем слово взяла учитель Ёси.

Она вызвала всех, кто поедет в Академию, на импровизированную сцену у крыльца, и мне пришлось отправиться туда следом за Мичи и Джанко. Все вшестером мы встали в ряд и поклонились студентам и учителям, благодаря их за поддержку и знания.

Стоя между Ючи Хамадой и Джуном Цути, я уже предполагал, что будущая учёба точно не покажется мне лёгкой. Эти двое (а может, и трое, вместе с Кеншином) были приставлены учителем Ма ко мне в нагрузку, чтобы жизнь мёдом не казалась.

После собрания мы переоделись из местной колоритной одежды в другие костюмы, которые приготовила для нас Лидия.

Теперь мы действительно выглядели, как студенты элитной школы. Парни надели белые рубашки, чёрные брюки, серые пиджаки, галстуки и начищенные туфли, а девчонки (их было всего две) — юбки до колен, как у женщин-военных, такие же серые пиджаки и белые рубашки с галстуком.

У каждого студента на пиджаке имелась нагрудная нашивка с гербом Академии — крупная буква «А» в круге из шести линий равной длины, но разного цвета: чёрного, белого, зелёного, синего, красного и серого.

Несложно было догадаться, что чёрный обозначал Жрецов, белый — Витязей, синий — Стражей, зелёный — Целителей, красный — охотников, а серый — Мастеров Материй. Такой вывод я сделал, сопоставив цвета кимоно на группах студентов в школе Ютаки.

В новой форме нас теперь было не отличить — кто из какого княжества приехал. Все казались равными, и, судя по довольным лицам, форма Академии ученикам понравилась.

Одна лишь Джанко поморщилась, надев юбку. После кимоно ей было непривычно носить другую одежду.

— Как вообще в таком ходить? Почему нам тоже не дали брюки? Ноги невозможно раздвинуть…

От недовольства она не сразу сообразила, что сказала, но Мичи тут же подхватил её слова и не забыл перевести всё в пошлую шуточку.

— Такие юбки специально придуманы, чтобы девчонки в Академии лишний раз ноги не раздвигали.

Он, естественно, рассмеялся.

Джанко покраснела, одёрнула юбку и больше ни разу не говорила, что она неудобная.

Втроём мы отправились к верхолёту, который ждал нас за двором школы. Туда провели только тех, кто поедет — десять студентов в объединённой группе из Янамара и Сатории.

Когда я увидел верхолёт князя, то невольно остановился, окидывая взглядом огромную машину. Пока таких мне видеть не приходилось, даже у Маямото. Это было что-то вроде воздушного лайнера, только с лопастями под кузовом.

Мой маленький верхолёт был в десять раз меньше этой махины.

У него имелся даже высокий выдвижной трап (а у меня — всего лишь выкидная лестница), наверху которого нас уже ждал стюард в белом костюме.

— Вверх нужно подниматься, только дыша через живот, — строго сказала вдруг толстенькая девчонка в очках, которую Мичи обозначил как «розовенькую финтифлюшку».

— Не начинай, Кика… давай хотя бы здесь не будем жить по заветам профессора Андронникова, — поморщился парень, шедший рядом с ней.

Тоже полноватый, но повыше ростом.

Возможно, её брат, если учесть схожесть лиц и то, что эти двое постоянно находились рядом. Волосы у пацана были, конечно, не розовые, но тоже отливали странным цветом — синеватым.

— Профессор Андронников — гуру, — отозвалась девчонка и демонстративно сделала так, как советовала: стала подниматься по трапу, задержав дыхание и втянув живот.

— А это финтифлюшка всегда такая чокнутая, да? — поинтересовался Мичи у парня.

— Это ещё нормально, — вздохнул тот. — Она моя младшая сестра, и у неё в комнате вещи выставлены по определённой схеме относительно сторон света, а ещё она медитирует в многоцветном тюрбане с зажжённой свечой на макушке и обращается к духу профессора Андронникова, которого уже лет пятьдесят как нет в живых. Если бы он не занимался всякой хренью, может, бы и подольше прожил.

Он представился как Грич Гамзо.

— Значит, ты Мастер Материй? — всё удивлялся Мичи, пока мы поднимались по трапу. — А сестра у тебя кто? Целитель?

— Нет, она тоже Мастер Материй, — ответил Грич. — Мы оба Мастера. Я — Алхимик, а она — Инженер.

— Кто — Инженер? Финтифлюшка? Ты издеваешься? — У Мичи челюсть отвисла.

— Слушай, давай ты не будешь её обзывать, — попросил Грич. — Она крутая вообще-то. Вот ты смог бы перестроить этот верхолёт в гигантские часы с кукушкой? А она сможет. И то что она ненормальная… так у всех в голове свои тараканы.

— Или бабочки, — захихикал Мичи, косясь на «финтифлюшку», которая уже проходила внутрь верхолёта.

Я шёл вместе с ними и уже успел подняться почти до середины трапа, но тут увидел, что к школе со стороны деревни несётся верхолёт — серый с оранжевой полосой. На высокой скорости

Глядя на верхолёт, я остановился, и Мичи, шедший позади, врезался в мою спину.

— Ты хоть предупреждай, что собрался тормозить! — толкнул он меня, но быстро проследил за моим взглядом и тоже увидел верхолёт. — О, кто-то уже спёр твою машину…

Из верхолёта выскочила Мидори.

Через плечо она перекинула большую сумку и рванула в нашу сторону.

— Кто это? — уставился на неё Грич.

— Та, кто не даёт некоторым людям спокойно жить, — усмехнулся Мичи, глянув на меня. — Вот мне даже интересно, к кому она прибежала. Ко мне, наверное. Это же я её давний друг.

— Кирилл! — выкрикнула на бегу Мидори. — Кирилл! Подожди!

Мичи закатил глаза.

— Ну конечно. Кому нужен отличный парень Мичи Хегевара?

Мидори всё звала меня, но я даже с места не двинулся, продолжая стоять на середине трапа. Девушка остановилась внизу, у верхолёта, и, запыхавшись, посмотрела на меня, игнорируя всех остальных, даже Мичи.

— Я сказала ей правду! — крикнула она. — Я наконец-то сказала ей правду! Ни разу не соврала!

Девушка стиснула пальцами ремень своей большой сумки, закусив губу и ожидая от меня хоть какой-то реакции.

— Ты так и будешь стоять, как дебил? — Мичи ткнул меня кулаком в плечо.

— Я могу пойти к этой красотке вместо тебя, — сразу же предложил Грич, и по его лицу было непонятно, шутит он или нет.

Продолжая хмуриться, я наконец спустился.

— У меня мало времени.

Мидори закивала.

— Конечно-конечно…

Она сняла сумку с плеча, поставила её на землю у моих ног и расстегнула крепление на замке.

Внутри я увидел кучу бомб-катушек, штук двести точно, самого разного вида: большие и мелкие, цветные и чёрно-белые, с лезвиями, шипами, в виде звёзд и просто гладкие, как шары.

— Это пока что заготовки, я сама их сделала, — сказала девушка. — На них не хватает соляных знаков.

Она смотрела на меня и всё ждала реакции.

— И что? — спросил я почти равнодушно.

Возможно, другой на моём месте сказал бы что-то иное и не с той интонацией, но моя реакция была однозначной — мрачное равнодушие.

— Как — что? Это же бомбы, — ответила Мидори.

В её голосе иссякла надежда, но девушка всё ещё чего-то ждала и не сводила с меня глаз.

— Я ведь из-за мамы… Кирилл… прости. Я не выбирала между тобой и Горо, я выбирала между своим счастьем и счастьем мамы. И выбрала её. Но сегодня утром госпожа Хегевара принесла мне ключи от твоего верхолёта, и я решилась сказать правду, ведь хочу совсем другого, а не того, что могло бы понравиться моей матери. Она была так счастлива, когда узнала, что я согласилась остаться здесь и приняла предложение Горо Исимы. Она так давно не была счастлива…

— А ты?

— А я… нет. И когда ключи от верхолёта оказались у меня в руках… как ключи от неба… то я решила сказать матери, чего хочу на самом деле. Я хочу отправиться в Академию вместе с тобой. Я рассказала маме про всё. Про бомбы, про то, что отец жив, про то, что ненавижу Горо Исиму и его мерзкие руки, которые он постоянно распускает. Я рассказала, что совсем не такая, какой мама привыкла меня видеть. Я не тихая и смиренная, а совсем другая, мне нравится летать на верхолётах и делать бомбы. И ты мне тоже нравишься… я просто боюсь того, какие ощущения ты во мне вызываешь. Но теперь для меня всё поменялось. Мама одобрила всё, что я ей рассказала, она приняла меня и отпустила.

Наверное, нужно было порадоваться за Мидори, но мне стало ещё паршивее.

— И что?

Я смотрел, как глаза девушки наполняются слезами, и молчал.

А ведь она мне врала: да, возможно, Мидори действительно сказала матери правду, но вот сама госпожа Арадо ничего не одобряла, поэтому её дочь просто сбежала, прихватив с собой бомбы. Сбежала, в чём была. Вряд ли её мать одобрила бы хоть что-то из того, в чём могла признаться её дочь.

— Понятно, — добавил я. — Только есть проблема. Все места уже заняты.

— Я посижу на полу! Я не привередливая! — Мидори подняла сумку с бомбами и вцепилась в неё, как в своё спасение.

— Нет, Мидори, я не про верхолёт, а про то, что учитель Ма уже выбрал трёх лучших учеников. Тебя просто не пустят в Академию.

Девушка отпустила сумку, и та полетела вниз.

Хорошо, что я успел её ухватить у самой земли.

— Аккуратнее… чёрт… это всё же бомбы! — Я отодвинул сумку подальше и снова посмотрел на Мидори.

Она побледнела, из неё будто ушли все жизненные краски.

— Ты спасла мне жизнь, и я тебе должен, — произнёс я, не меняя равнодушного тона. — Но могу предложить тебе только один вариант.

— Какой? — беззвучно спросила Мидори, опустив плечи и уставившись в пол.

— Ты станешь моим вторым доверенным магом. Во-первых, мне нужен доверенный Целитель, а во-вторых, только так я смогу протащить тебя в Академию за деньги Маямото. Он заплатит, никуда не денется. Но тебе нужно пройти ритуал клятвы прямо сейчас. Я должен быть уверен в том, за кого мне придётся ручаться.

Она с благодарностью посмотрела на меня, но задала неожиданный вопрос:

— А первый кто? Джанко?

— Нет, первый — Мичи.

Кажется, она не ожидала такого ответа, будучи уверенной, что я уже прибрал Джанко к рукам, но ждать, пока Мидори снова определится, я не стал, поэтому сразу развернулся и начал подниматься по трапу, бросив на ходу:

— Верхолёт можешь подарить Юмико.

Вот теперь Мидори не медлила. Она схватила сумку с бомбами и рванула по ступеням следом за мной.

— Кирилл! Подожди! Не уходи! Я никогда бы не подумала, что достойна такого предложения! Особенно от тебя! Я думала, что теперь ты меня ненавидишь. И у меня с Горо ничего нет, не было и теперь уже не будет…

— Мне всё равно, что у тебя с Горо, — оборвал я её. — Ты можешь делать всё, что угодно, и продолжать врать всем вокруг. Но со мной у тебя такое не пройдёт. После клятвы обманывать меня ты уже не будешь иметь права. Просто знай это.

В считанные секунды Мидори была рядом.

— Тебе я врать не буду. Клянусь.

— Мне нужен Целитель двадцать четыре часа в сутки.

— Двадцать пять!

Она снова нацепила сумку на плечо и первой вытянула руку над головой, готовая отдать мне клятву верности прямо здесь и сейчас.

— Ещё и с Галеем будешь объясняться, — напомнил я больше себе, чем

Про него не следовало забывать, а заодно и про китайскую лапшу, которой я рисковал стать после того, как он узнает, что натворила его приёмная дочь.

Мидори подошла ко мне вплотную и заглянула в глаза.

— Я очень этого хочу, господин Оками. Теперь, когда вся неправда позади, я уверена, как никогда. Но если ты мне откажешь, то будешь прав. Только это ничего не поменяет. С Горо я уже никогда не буду и посвящу себя учёбе, чтобы поехать в Академию в следующем году. А потом найду тебя там, и ты увидишь, что я не так плоха, как ты считаешь.

— Мне всего лишь нужен Целитель, — ответил я и, ничего больше не говоря, тоже вытянул руку над головой, а затем прикоснулся к ладони девушки.

Мы будто дотронулись до Знамений друг друга, и когда над нами вспыхнул свет астральных тел, ритуал клятвы был исполнен.

Мидори Арадо стала моим вторым доверенным магом, готовым следовать за мной в любое пекло.

— А ведь ты тоже теперь не сможешь мне врать, — сказала она зачем-то и улыбнулась.

Когда мы опустили руки, я заметил, что внизу, у трапа, стоит учитель Ма и внимательно наблюдает за нами.

— Какие трогательные изменения, — прищурился он. — Однако хочу сообщить, что в списке лучших учеников Ютаки тоже появились изменения. Кеншин Або решил передать своё место в Академии другому студенту.

В этот момент во двор школы вошёл Горо Исима.

* * *

Через полчаса всё было готово к отлёту.

Учитель Ма последним вышел из салона и попрощался.

Его слова, сказанные со странной интонацией, до сих пор не выходили у меня из головы:

— Удачной вам телепортации, ученики.

Он сказал это так, будто знает то, чего не знаем мы.

Позади меня, кроме двух парней из Сатории, уселись брат с сестрой Гамзо: Грич и Кика. Впереди маячила тёмная макушка Ючи Хамады.

Мидори села справа от меня, а Джанко — слева. Две непримиримых ученицы постоянно косились друг на друга, морщились и всячески демонстрировали неприязнь. Если бы не Мичи и его постоянные шуточки, обстановка была бы намного напряжённее.

Хотя по большому счёту, атмосферу напрягал совсем другой человек — его взгляд я постоянно ощущал на своём затылке.

Горо Исима вместе с Джуном Цути устроились отдельно от всех и выбрали кресла в хвосте салона. Наверняка, Горо был уверен, что именно я уговорил Мидори бросить мать, а заодно и его, так что очередная разборка, но уже намного серьёзнее, ждала меня совсем скоро.

Сама же Мидори даже боялась обернуться, чтобы не встретиться с взглядом с Горо. Бледная и нервная, она постоянно дёргала ремень своей сумки, которую поставила на пол перед собой.

— Я бросила его, — прошептала она мне. — Он такого не простит.

— Разберёмся, — бросил я хмуро: другого ответа у меня всё равно не имелось.

С Горо однозначно надо было разбираться, иначе он не даст нам всем житья.

Верхолёт сделал круг над школой и устремился в сторону гор, набирая скорость для телепортации.

Джанко нервно выдохнула.

— Я никогда не летала на верхолётах… жутковато…

— Да это дело пяти минут, — заверил Мичи со знающим видом, хотя и сам впервые сел в верхолёт.

— Мичи прав, это не так уж и долго, — сказал я, наклонившись к Джанко. — Телепортируемся сразу в столицу, а потом…

Мой голос заглушил громкий треск, охвативший машину, будто она вдруг полопалась снаружи.

— Великий Бартл, что это?.. — напугалась Мидори.

Я и сам не понял, что это. Да и занервничал не меньше остальных.

В салоне показался стюард, бледный, как смерть.

— Всем оставаться в креслах! — Он поднял руку. — Не вставать! Ремни не отстёгивать! Это временные трудности с заклинанием телепортации…

Снова раздался треск, уже намного сильнее.

Стюарда бросило в сторону, верхолёт накренился, загудели сигналы тревоги, замигали красным лампы на потолке. Я успел лишь переглянуться с Мичи, застывшем в ужасе, а затем меня сжало ремнём безопасности от чудовищного удара.

По салону пронеслись синие молнии телепортации, крики заглушил скрежет и скрип корпуса верхолёта. Перед глазами вспыхнула слепящая желтизна, а потом всё поглотил мрак…

* * *

— Кирилл! — Кто-то вцепился мне в плечи. — Мать твою, перец! Очнись! Надо валить!.. Кто-нибудь, помогите мне его вытащить! Эй! Как там тебя… финтифлюшка… помоги мне!

В ответ кто-то закашлялся и хрипло выкрикнул:

— Мой брат ранен!

Сильные пальцы опять вцепились мне в плечи и дёрнули так, будто вытряхивали душу.

Боль заставила меня распахнуть глаза. Передо мной, в клубах дыма и копоти, маячило лицо Мичи. Стиснув зубы, он вытаскивал меня из-под груды покорёженных кресел.

Увидев, наконец, что я очнулся, но пока что не до конца, Мичи забормотал, вываливая на меня всю информацию сразу:

— Мы в заднице, перец… мы в самом вонючем дерьме из всего дерьма во вселенной…

Я никак не мог встать на ноги, поэтому он продолжал тащить меня по разбитому салону верхолёта и бормотать:

— Пилоты погибли… стюард тоже… ещё трое учеников погибли… двое ранены… мы в таком дерьме, что лучше сдохнуть…

Перед глазами плыли серые пятна, но даже они не помешали увидеть, что творится в салоне: разруха, пламя, искры, копоть и дым.

Я кашлянул, пытаясь заговорить, но изо рта потекла кровь.

— Ты пока помолчи… сейчас сначала выползем из машины, и всё скажешь…

Он наконец дотащил меня до пробоины в корпусе верхолёта, и вместе мы вывалились наружу, на чёрный горячий песок.

Ощутив под ладонями дрожь земли, её гарь и жар, я медленно повернул голову и оглядел округу.

Чёрные безжизненные горы, горячий ветер и пыль, мёртвые вулканы и ямы, гигантские бездонные пробоины, из которых идёт дымок…

— Где мы? — спросил я шёпотом, хотя уже знал ответ, жуткий до мороза по коже.

— Заклинание телепортации было повреждено, — тихо отозвался Мичи. — Оно взорвалось прямо в кабине пилотов. Верхолёт потерял управление и телепортировался совсем не туда, куда мы отправлялись.

Он мучительно выдохнул и добавил мёртвым голосом:

— Это Земли Котлованов…

2. Академия

Эпизод 1

— Мы в дерьме, если ты не понял! — Мичи опять обхватил меня за плечи.

Я никогда не видел у него таких больших глаз.

— Мы попали в Земли Котлованов!! — рявкнул он мне в лицо, будто я оглох и отупел одновременно. — И знаешь, что я предлагаю? Взяться за руки и помереть! Я знаю пару быстрых способов!

Бледный, как смерть, Мичи Хегевара предлагал «помереть» различными способами, от самых стандартных до самых идиотских, только я слушал его вполуха. Взяться за руки

Правда, на ноги я так и не смог подняться.

Лишь прислонился плечом к дымящемуся корпусу верхолёта, держась за него скользкой от крови рукой и продолжая разглядывать округу.

Земля под нами дрожала и будто тлела изнутри.

По каменистым горам вихрями поднималась пыль, горячий ветер гнал её вдоль разломов, впадин и трещин, тащил по ложбинам и собирал в мелкие смерчи.

Всё вокруг покрывали камни, спёкшийся песок и редкие корявые кустарники. Это была пустыня: бесчисленные горы и холмы клубились пылью, выдыхая из себя собственный прах.

— В любой момент из-под земли могут вылезти ниуды, — безжизненным голосом сообщил мне Мичи. — И тогда мы уже нежильцы. Ну как мы могли попасть в такое дерьмо, а? Почему именно наш верхолёт разбился? Почему именно мы?

Он всё вопрошал: «Почему мы?», а я продолжал рассматривать горы и разломы.

Даже небо здесь потеряло голубизну — оно пестрело грязными облаками и темнело над головой, провонявшее дымом и прокоптившееся за века. В носу свербило от гари, пыль не давала нормально дышать.

Но это было не самое паршивое.

Я всё сильнее ощущал, что по левому боку, под рубашкой, обильно сочится кровь, течёт по коже и собирается у ремня брюк, пропитывая одежду.

Оттянув пиджак, я уставился на рану, и от её вида во мне всё похолодело, несмотря на горячий ветер.

— Какого хрена, Мич?..

Не знаю почему я сказал именно это — у меня будто не нашлось подходящих слов.

— Извиняй, дружище, но я не стал вытаскивать из тебя этот обломок, — тут же сообщил Мичи, виновато поморщившись. — Я, конечно, не Целитель, но мне кажется, что если вытащить из тебя этот кусок металла, то ты истечёшь кровью...

— Ч-чёрт... чёрт... — Я уставился на металлический обломок от обшивки верхолёта, торчащий из моего собственного бока, будто не мог на него насмотреться.

Кажется, я даже боли не ощущал — только ужас и неверие.

— Где... Дж... Джанко... Мидори? Где все Целители?

И тут до меня дошёл смысл слов, которые произносил Мичи несколько минут назад.

— Ты сказал, что погибло трое учеников... и двое ранены. Кто погиб? Кто ранен?

Мичи кашлянул и вытер потный лоб.

— Погибли двое парней из Сатории, они сидели позади нас. Их насмерть придавило обломками. Ещё Джун. Он находился в хвосте вместе с Горо Исимой.

Я еле оторвал взгляд от своего бока и посмотрел на Мичи.

— Джун Цути?

— Да. Какой бы он ни был говнюк, всё равно жалко его. Он прикрыл Горо, а сам погиб. Зато Горо выжил, у засранца ни одной царапины. Живучий, скотина.

— А кто ранен? Ты сказал, что двое.

— Алхимик из Сатории... как его... Грич Гамзо. У него, кажется, рука сломана. Ещё что-то с ногой у любимчика учителя Ма, Ючи Хамады. Возможно, тоже перелом. А сломанные кости срастить не хватит ранга ни Джанко, ни Мидори. — Он покосился на мой бок. — Ну и ты третий раненый... самый пострадавший, похоже. Тебе, как всегда, повезло больше всех.

Мой взгляд вернулся к боку с торчащим из него стальным обломком.

Ну и зрелище, мать его.

Я никак не мог поверить, что эта штуковина торчит прямо из моего тела! Безотрывно смотрел, как через рваную рубашку сочится кровь, как она тягуче капает вниз и впитывается в чёрный песок — и еле сдерживал рвотный позыв.

— Джа-а-а-анко!!! — выкрикнул вдруг Мичи, кинулся в сторону пробоины в корпусе верхолёта и замахал руками. — Джанко, иди сюда! Эй! Тут Волк подыхает! Бросай всех, иди сюда! Джа-а-а-нко!

— Погоди! — Я вцепился в штанину Мичи. — В какой именно мы точке Котлованных Земель? Кто-нибудь осмотрел панель навигации и карты в кабине пилотов? Далеко до границы со Стокняжьем?

Мичи покачал головой, давая понять, что не знает ответа на этот вопрос, потом хотел что-то сказать, но закашлялся, согнувшись вполовину. В его воспалённых глазах показались слёзы.

— Закройте лицо платками! — выкрикнули из пробоины в салоне. — Не дышите этой дрянью!

Вниз, на горячий песок, к нам спрыгнула Джанко. От её ног поднялась пыль и окатила нас с Мичи чёрным облаком.

Рубашка девушки пестрела алыми пятнами, но, кажется, кровь была не её. Рот и нос Джанко покрывал лоскут, оторванный от подола её собственной юбки. В глазах Целительницы читался ужас, но она старалась не паниковать.

Девушка на пару секунд остановилась, разглядывая меня и Мичи сквозь пыль, потом быстро оторвала от подола своей юбки ещё один широкий лоскут и кинулась к нам.

Джанко не сразу увидела, что из меня торчит кусок стальной обшивки, а когда увидела, то у неё даже ноги подогнулись, а ужаса в глазах стало вдвое больше.

— О, богиня Некра... нет-нет... — Джанко опустилась на колени рядом со мной, стиснула пальцами лоскут от юбки, не зная, как мне помочь, и снова повторила: — Нет-нет... как же... я не смогу...

— Джанко, соберись!! Если ты ничего не сделаешь, то он сдохнет! — заорал на неё Мичи и выдернул из её трясущейся руки лоскут. — Что делать? Говори!

— Мичи... повяжи платок себе на лицо, как у меня, — прошептала она, не сводя глаз с моей раны.

— Да со мной-то всё в порядке! Ты Волку помоги! — опять заорал он, нависнув над девчонкой.

— Не знаю... такая рана мне не под силу... — снова зашептала она.

Я взял Джанко за руку и крепко сжал её пальцы, тут же запачкав их своей кровью.

— Сделай хоть что-то... давай. Ты ведь уже лечила меня. Это почти то же самое, что колено... только не колено... вытащи из меня этот паршивый обломок... ты сможешь. Возьми и вытащи его. Потом останови кровотечение. Ты ведь Целитель... сильный Целитель... да ты лучший Целитель во всём Янамаре.

Если честно, мне было плевать, какие комплименты ей говорить. Главное — чтобы Джанко пришла в себя и начала лечение.

Она наконец взяла себя в руки. Повернулась к Мичи и приказала жёстким голосом:

— Позови Мидори! Без неё я не справлюсь! Я видела, что она помогала Кике перевязывать её брата Грича! Они ещё где-то внутри! Найди её! Живо!

Мичи кинулся внутрь верхолёта.

Джанко дождалась, когда он скроется в дыму, затем быстро сдёрнула со своей шеи галстук и велела уже мне:

— Ну а сейчас прикуси это. — Она скомкала галстук и сунула мне в руку.

— Ты спровадила Мичи, чтобы он не мешал, или тебе правда нужна Мидори?..

Больше я ничего не успел у неё спросить — мне было уже не до этого.

Девушка

Я зажмурился и запрокинул голову, ощущая, как кусок металла медленно выходит из моего тела, как его поверхность трётся о мою рваную мышцу, как кровь всё сильнее заливает одежду.

А ещё я слышал, как Джанко шепчет:

— Терпи... терпи ещё немного... на эту рану уйдёт много времени, но я справлюсь... ну вот, ещё немного...

Через какое-то время мокрые пальцы девушки коснулись моей щеки.

— Кирилл? Ты слышишь? У меня не получается полностью остановить кровотечение. Мне не хватает силы.

Я поднял голову, выплюнул галстук и посмотрел на Джанко.

Она расплывалась в моих глазах, от потери крови всё вокруг кружилось и ехало вбок.

— Ты вытащила?.. Вытащила?

— Вытащила, но кровотечение... я попробую усилить свой божественный дух и его воздействие на тебя... но я ведь недоучка, а рана слишком тяжёлая, почти смертельная, и я могу предложить тебе только это...

Джанко придвинулась ко мне ближе, оттянула платок со своего лица и, не отпуская руки от раны на моём боку, поцеловала меня.

Да уж, так себе место для поцелуя, даже для лечебного, но я с готовностью ответил на божественное врачевание Джанко, ощутив, как её усиленная магия сразу же начинает работу.

Боль в ране чуть стихла, а может, показалось.

Джанко поцеловала меня глубоко и настойчиво, ни на что не обращая внимания. Плевать, что верхолёт разваливается на части, трещит и дымит; что из пробоин в земле в любой момент могут вылезти живущие тут твари; что где-то рядом лежат трупы учеников, пилотов и стюарда.

Нам обоим было плевать.

Её ладонь одновременно исцеляла моё покалеченное тело и останавливала кровотечение, а лечебная магия проникала через губы и разливалась по мне благодатной энергией, снимая боль и даруя силы.

Когда жизнь висит на волоске, подобное исцеление кажется манной небесной, но, даже несмотря на это, я понимал, что для такой раны и такой кровопотери, как у меня, простого целительного поцелуя будет недостаточно.

Неожиданно рядом с нами послышался голос Горо Исимы:

— А ты всем пациентам удовольствие доставляешь, или только избранным? Куда в очередь вставать?

Джанко напряглась, но целовать меня не перестала.

Сейчас её главной задачей было исцеление, пусть даже таким сомнительным способом. Она спасала мне жизнь, как умела, и даже Горо Исима не смог сбить её с толку, за что я был ей особенно благодарен.

— Наш снежный мальчик решил, что перед смертью ему всё можно, — продолжал возмущаться он. — Эй, Мидори! Глянь-ка! Видишь, что он делает?

— Вижу, — услышал я тихий голос Мидори неподалёку. — Он истекает кровью, а Джанко лечит его, как может.

Услышав, что к нам подошла Мидори, Джанко перестала меня целовать. Она перевела дыхание и посмотрела на мою рану.

— Другого выхода не было, поэтому я... я снова это сделала... только сейчас даже оно не особо помогло, нужно что-то более сильное... я не знаю... Кирилл, я не знаю...

— Спасибо, боль немного утихла, — перебил я её дурацкие оправдания: эта девчонка уже который раз помогала мне, как умела.

Правда, моё сознание всё равно собиралось помахать мне рукой. Перед глазами темнело, а веки еле поднимались, как у пьяного.

— Эй, Джанко, ты закончила облизывать его, или мы подождём? — спросил Горо. — Там ещё двое раненых, если что.

Вместо того, чтобы отвечать на его идиотский вопрос, девушка оторвала ещё один лоскут от своей юбки и отдала мне.

— Прикрой рот и нос.

— Ты так скоро без юбки останешься, крошка, — не забыл прокомментировать Горо. — Но я, конечно, не против. Ниудам, возможно, тоже понравится, и сначала они набросятся на тебя.

Видя, как гаснет моё сознание, Джанко нервно выдохнула и посмотрела на Мидори, игнорируя болтовню Горо.

— Помоги мне. Одна я не справлюсь.

Вражда между ними временно была приостановлена.

Мидори поспешила присоединиться и тоже опустилась на колени рядом со мной. В отличие от Джанко Ян, которая была Божественным Врачом, Мидори Арадо обладала магией Знахаря-Друида и пользовалась зельями и силой природы, а не внутренним божественным духом.

— У меня нет при себе зелий, — сказала она мне, — и я не нашла ничего подобного в кабине пилотов. Кажется, в этой сидховой пустыне нет ничего, что могло бы помочь Друиду, но...

Не договорив, она повернула голову и посмотрела на Горо.

— Я видела с другой стороны верхолёта полуобгоревшие силоновые кусты... и ещё... полынь, кажется. Сорви пучок того и другого, принеси сюда.

— Думаешь, твоя травка ему поможет? — поморщился Горо. — Да ничего ему уже не поможет, он сдохнет скоро. Чего силы тратить? Уходить надо. Сейчас на шум привалят ниуды.

— Я принесу всё, что надо! — тут же вскочила Джанко, но Мидори ухватила её за руку и усадила обратно.

— Нет! Ты нужна здесь! Горо сам всё сделает!

— Ну конечно. Горо же заняться нечем, как лечить трупы, — процедил тот.

— Трупа ты не дождёшься, говнюк, — сказали за его спиной.

В дыму, рядом с Горо, неожиданно появился Мичи. В руках он держал не только переломанный кустарник, выдернутый из земли с обрывками корней, но ещё приличный пучок суховатой полыни и горсть колючей мелкой травы с сиреневыми цветами.

— Мой голос разума сказал, что... — начал он.

— Ох, Мичи, ты самый лучший! И твой голос разума самый разумный! — воскликнула Мидори, сгребая у него всю траву и обломки корявого куста.

Девушка быстро разложила растения перед собой и зашептала себе под нос:

— Вспомни, что говорила Лидия... итак... полынь, тамариск... ещё силоновое дерево... лучше, конечно, тысячелистник, но и это подойдёт... можно использовать вытяжку из коры и листьев.

Её дрожащая ладонь замерла над пучком полусухой травы.

— Сначала полынь... да...

Не в силах больше держаться, я прикрыл глаза, а потом почувствовал, что соскальзываю вбок.

— Держись, не теряй сознание... — Меня мягко придержали руки Джанко. — Кирилл, только не теряй сознание.

— Ну вот и ещё один труп, — сообщил всем Горо.

— Давай, ты хотя бы в Котлованах не будешь козлом! — заткнул его Мичи. — Мы все сейчас заодно! Хочешь выжить — значит, помогай!

— Кому помогать? Снежку? Да он же сдох уже, нахрена нам труп?

— Это ты труп!..

Судя по звуку, кто-то кого-то ударил, потом кто-то упал, но кто именно, я не увидел, потому что почти не воспринимал реальность. Лишь ощущал, что меня крепко держат руки Джанко.

Не знаю, как долго я так лежал. Через какое-то время сквозь шум в ушах пробился девичий голос:

— Ребята! Ребята! Судя по карте и навигатору в кабине пилотов, мы

Кажется, это был голос «финтифлюшки» по имени Кика. Девчонки-Инженера из Сатории.

— Ну так восстанавливай быстрей! Чего стоишь, как дура?! — рявкнул на неё Горо Исима.

В эту секунду я пообещал себе, что если выживу, то пришибу этого ублюдка прямо тут, в Котлованах.

Он, кстати, упорно делал вид, что совсем не злится на Мидори из-за того, что та его бросила прямо перед отъездом. Но по его роже было заметно, что отомстить он всё ещё намерен.

— Вообще-то, Грич уже восстанавливает заклинание, — ответила ему Кика, будто не заметив оскорбления. — На это уйдёт примерно часа два-три. У Грича сломана правая рука, он работает левой, а это неудобно.

— Знаешь, что на самом деле неудобно? — процедил Горо. — Быть сожранным ниудами. Так что пусть твой братец поторопится...

И тут всех оборвал возглас Мидори:

— Мне нужна вода!! Сро-о-очно! Всё готово, не хватает только нескольких капель воды, чтобы соединить ингредиенты и усилить зелье магией. Вода — лучший проводник для силы Друида.

— Лёд... лёд подойдёт? — прошептал я пересохшими губами и приоткрыл глаза.

Передо мной снова расплылись лица. Кажется, это были Джанко, Мидори, а позади них — кто-то ещё. Возможно, Мичи.

— Дайте мне стальной обломок... — попросил я. — Можно сделать конденсат... воздух вокруг горячий, а я могу охладить металл...

Мне в руку сразу же кто-то вложил тот самый обломок от обшивки, который из меня вытащила Джанко.

Я положил его рядом с собой и ослабевшими пальцами нарисовал в воздухе соляной знак треугольника Цуо, Сферы Холода, пустив ледяной воздух так, чтобы как можно больше охладить сталь. Для этого пришлось призвать остатки всех своих сил.

Ощутив кожей прохладу, а под пальцами — шершавый иней, я опустил руку и опять прикрыл глаза.

— Замечательно, — прошептала рядом Мидори. — Капли воды. Мне хватит.

— Короче, сообщите, когда он всё-таки сдохнет, — сказал Горо, — а я пока проверю, как там дела с «маяком спасения». Может, недолго тут торчать осталось, и зря мы паникуем.

Он наконец ушёл, и наступила тишина.

Мне показалось, что прошло около получаса, а может, всего несколько секунд — в почти бессознательном состоянии чувство времени исказилось. Зато откуда-то пришло понимание, что, если бы не Джанко, то я бы уже давно потерял сознание.

Она использовала свой божественный дух, чтобы удерживать меня в реальности. Через её ладони, которыми она обнимала меня за плечи, в моё тело постоянно проникали мелкие разряды магии. Они будто заставляли мыслить и воспринимать ощущения, взбадривая мозги и все нервные окончания.

— Всё, зелье готово! — объявила наконец Мидори. — Приступаем. Зелье, конечно, не самое лучшее для такого случая, но оно должно помочь. Правда, пациенту будет больно. Оно жгучее... очень жгучее. Джанко, мне понадобится твоя помощь. Только вдвоём мы сможем сделать всё, как надо.

— Конечно, — ответила та. — Я готова. Что нужно делать?

Мидори помедлила с ответом, пробормотав сначала:

— Всё же какое у судьбы дурное чувство юмора. Я занимаюсь целительством вместе с Джанко Ян. Ужаснее не придумаешь.

— Может, выясним отношения позже? — бросила Джанко. — Если выживем, конечно. Лучше скажи яснее, что нужно делать?

Мидори вздохнула и попросила её севшим голосом:

— Поцелуй его ещё раз. Его — в смысле, пациента. Только хорошо и долго поцелуй, чтобы твой божественный дух сработал по всему его телу. Раз уж ты на пациента так сильно воздействуешь, то у тебя это лучше получится, чем у меня. А я в это время зелье использую и сделаю заговор на призыв природных сил. Так мы с тобой восстановим целостность повреждённых тканей на ране изнутри и снаружи. Только целуй пациента до тех пор, пока я не скажу, что можно остановиться.

Она называла меня «пациентом», будто старалась отстраниться и не видеть во мне человека. А вот Джанко, наоборот, всё чаще называла меня по имени, а не «господин Оками». Да и просьба Мидори её совсем ошарашила.

— Ну... я... э... х-хорошо, я постараюсь. — Её пальцы снова коснулись моей щеки. — Кирилл? Ты как? Мне придётся опять...

— Давай, — перебил я её, открывая глаза и давая понять, что всё слышал. — Выбора у нас нет.

— Знаете, что, девчонки? — вмешался Мичи. — Можете расцеловать этого парня хоть до полусмерти, прямо по очереди, только достаньте его с того света. Джанко, не тормози! Я могу отвернуться, если ты стесняешься! Всё, я вообще ушёл! Меня нет!

Мичи, похоже, даже не догадывался, почему Джанко медлит. Он ведь не знал, чем рискует Целитель, применяя такой метод. Никто об этом не знал, кроме меня и самой Джанко. Кажется, даже Мидори не до конца понимала всю сложность положения своей заклятой подруги.

Джанко провела пальцами по моим пыльным волосам и прошептала на ухо:

— Только больше никогда не позволяй мне этого делать. Сама я теперь вряд ли смогу отказаться. Для меня всё зашло слишком далеко.

Я не стал ей ничего обещать, да она и не ждала от меня ответа, понимая, что подобные повороты судьбы ни от кого не зависят.

— Джанко, да что с тобой?! — не выдержала Мидори. — Лечи его! Неужели так сложно? Или это сделаю я!

— Нет. Только не ты... — Джанко наконец осмелилась поцеловать меня, но на этот раз с изрядной страстью и напором, будто не могла с собой совладать.

Я тут же вспомнил её слова насчёт того, как сильно Целитель искушает себя, применяя подобный метод врачевания.

Это был уже четвёртый случай между мной и Джанко всего за несколько дней, и каждый раз, отправляя свой божественный дух через губы на моё лечение, девушка вызывала у самой себя всё более сильную привязанность.

Даже сейчас я чувствовал, что она еле сдерживает страсть.

Слабость моего полудохлого организма перестала её смущать уже через пару секунд, и, если бы не свидетели, то девчонка без сомнений набросилась бы на меня в любовном порыве — она почти сразу потеряла голову, желая продлить наш контакт, сделать его теснее и абсолютнее.

И пока всё это происходило, Мидори успевала обрабатывать рану на моём боку.

Её зелье адски обжигало мне кожу, а в ушах эхом раздавалось бормотанье заговора на призыв природных сил, но божественный дух Джанко тут же снимал боль и убирал неприятные ощущения.

Это был невероятно эффективный тандем двух Целителей! Божественный Врач даровал мне силы и исцелял изнутри, а Знахарь-Друид заливал мою рану лечебным зельем и призывал силы

Каждую секунду я ощущал, как всё во мне меняется, как мышцы наполняются силой, а слабость уходит вместе с болью. Двойная доза целительства была настолько мощной, что на меня навалилась эйфория.

А неплохо иметь двух разных Целителей в своей команде. Была лишь одна проблема: вряд ли именно эти две девчонки уживутся между собой.

Ощутив прилив сил, я и сам не заметил, как моя рука — уже не такая слабая — обняла Джанко, обхватив её плотнее.

Зато Мидори заметила.

— Кажется, кто-то уже вылечился, — объявила она тут же. — Всё, Джанко. Можно заканчивать. Эй! Пациент не лечится, а наслаждается! Такое не предусмотрено!

Но Джанко сама уже не могла остановиться, так что это пришлось сделать мне. Я мягко отстранился от неё и обхватил девушку за плечи, заглядывая ей в глаза.

— Всё, Джанко. Ты сделала всё, что нужно.

Она часто заморгала, приходя в себя и освобождаясь от наваждения.

— Всё? У-уже?..

— Да. Уже. — Мидори ткнула её пальцем в плечо и показала на мой бок. — Смотри.

Мы втроём уставились на мою рану. Точнее, на то место, где она была, и где теперь её не было. Остался только небольшой ровный шрам на коже, измазанной в зелье серого цвета.

— Вот это работа... невероятно, — пробормотал я, не веря глазам. — Вы меня с того света вытащили. По всем заветам Мичи.

Девушки переглянулись.

— А недурно работают твои зелья и заговоры, — первой похвалила конкурентку Джанко.

— И твой божественный дух, — кивнула Мидори, с уважением посмотрев на Джанко.

Я наконец-то сам поднялся на ноги, причём легко и быстро, затем ещё раз оттянул испачканный в крови пиджак и покачал головой, снова уставившись на свой бок.

— Вы великолепны, девчонки. Спасибо!

— Только больше никаких поцелуев не будет, — нахмурилась Джанко. — Мне нужно развивать другие целительные навыки, а не... вот это всё.

— Согласна, — кивнула Мидори. — Обойдёшься, пациент Кирилл. А то, смотрите-ка, хорошо устроился. Двух таких прекрасных Целителей разом заграбастал.

Они снова переглянулись, будто до сих пор не веря, что минуту назад работали вместе.

Я улыбнулся им обеим и, снова здоровый, как раньше, поспешил в дымящийся верхолёт. На ходу проверил, на месте ли револьвер в наплечной кобуре, и всё ли в порядке с рунным атласом, который хранился во внутреннем кармане пиджака.

Всё было на месте.

— Где твои недоделанные бомбы? — обратился я к Мидори, что шла следом вместе с Джанко. — Нужно срочно их найти.

— Они где-то под обломками в салоне.

— Я помогу их отыскать, — предложила Джанко.

Пока обе Целительницы искали сумку с бомбами-заготовками, я добрался до покорёженной кабины пилотов.

Именно там ковырялся со стрежнем заклинания «маяк спасения» Грич Гамзо. Тут же находились и все остальные: Горо Исима, Мичи, Кика и раненый Жрец-Монах Ючи Хамада.

Всего после крушения нас осталось восемь человек: пятеро парней и три девчонки.

Больше никто не выжил.

Толстяк Грич сидел прямо на поваленном кресле пилота, его правая рука была туго перевязана от плеча до середины ладони, зато левой он ловко управлялся с инструментом, похожим на мультитул, и ковырял им полосатый сине-оранжевый стержень с заклинанием.

Рядом с Гричем, но уже с перевязанной правой голенью, на полу устроился Ючи Хамада. Он вертел в руках и разглядывал другой стержень с заклинанием — похоже, это было то самое заклинание телепортации, которое взорвалось. От него осталась только пара обгоревших кусков корпуса на связке проволоки.

— Оно точно было повреждено, Грич, — хмурился Хамада. — И, мне кажется, его намеренно повредили.

В это время Кика исследовала приборы пилотов и кабину, а Горо и Мичи помогали ей, разгребая завалы в сторону.

Когда я появился на пороге, целый и невредимый, все вытаращились на меня, не веря глазам. Даже Мичи, кажется, был готов смириться с моей смертью.

— Ну перец! — Он заулыбался и крепко обнял меня. — Ну живучий!

— Да-а-а... — уставился на меня Грич. — Жаль, твои девочки мне руку срастить не смогут.

— Его девочки? — вскинула брови Кика, но больше добавлять ничего не стала.

— Вылечили, значит, — сощурился Горо.

— А ты надеялся, что не смогут? — прямо поинтересовался я.

— Да плевать мне. Трупом больше, трупом меньше. Но лучше пусть нас будет много. Так шансы отбиться от ниудов выше.

Он пожал жилистым плечом и указал подбородком на мой щит, который был прикреплён к запястью.

— А дерёшься ты неплохо. Это я признаю. Только ты мозгами-то пораскинь. По большому счёту, кроме нас с тобой и долговязого Мичи драться больше некому. С этих двух Мастеров Материй взять нечего, как и с Целителей. А Жрец Хамада ранен, даже ходить не может. Остаёмся только мы трое.

А ведь этот говнюк был прав.

Мичи выпрямился во весь свой немалый рост и мрачно на меня посмотрел. Он тоже отлично понимал, что основная боевая сила — лишь мы трое. Но самое неприятное, что доверия к Горо не было никакого, тем более в бою. Только выбора всё равно не имелось.

— А кто-нибудь из вас видел ниудов вживую и знает их реальные повадки? — спросил я, оглядывая всех, кто был в кабине. — Как они выглядят? Как атакуют? Что используют?

— Я видела их только на выставке восковых фигур в художественной галерее «Болеро», когда бывала в Измаиле на съезде Приверженцев растительной пищи и поклонников профессора Андронникова, — с серьёзным лицом ответила Кика. — Могу описать, как они выглядят.

— Кто? — нахмурился её брат, не отвлекаясь от ковыряния стержня с заклинанием. — Приверженцы растительной пищи? Или поклонники профессора Андронникова?

— Ниуды, дурак!

— А я видел их только по частям, — добавил Грич. — Их зубы и берцовые кости. Это всё однажды местный Охотник привозил на переплавку к соседям-зоологам, ещё в Сатории.

— А ты? — обратился я к Горо. — Ты видел этих тварей вживую?

Тот покачал головой.

— Не видел и не хочу.

И тут я вспомнил, что Мидори говорила мне как-то, что видела пленного ниуда ещё в детстве. Может, она что-то вспомнит.

Я уже развернулся, чтобы выйти из кабины, но Мичи неожиданно ухватил меня за локоть и прошептал:

— Хочешь узнать, как они выглядят, да? Тогда смотри... — Он медленно поднял руку, оттопырив указательный палец, и ткнул им в сторону потрескавшегося лобового стекла.

Я посмотрел туда же, и у меня мгновенно пересохло в глотке.

В клубах пыли, прямо на одном из ближайших каменистых холмов, рядами поднимались силуэты. Высокие, с крупными головами и длинными руками. Не меньше сотни тварей сразу...

Эпизод 2

Все, кто был в кабине, застыли в ужасе.

— Мать вашу...

— Кажется... да-а, — выдохнула Кика.

Пружинки на её заколке-бабочке, напоминающие телевизионную антенну, заметно задрожали.

Грич привстал с поваленного кресла пилота и тоже уставился на холм.

— Как думаете, они пленных берут? — прошептал он.

— Ага. Приглашают на обед, — шутка у Мичи вышла сама собой, хотя он и шутить-то не собирался.

Жрец Хамада бросил остатки стержня с заклинанием телепортации и в панике завертел головой, но из-за сломанной голени подняться с пола не смог, как ни ёрзал.

— Там ниуды?.. Ниуды, да? Эй, парни. Ниуды явились?

— Нет, мы просто решили все вместе в окно посмотреть, — выдал Мичи всё тем же замогильным голосом.

А вот у меня вообще слов не нашлось.

Я молча смотрел, как на холме поднимаются силуэты в клубах пыли, а мой мозг в это время анализировал внешность и повадки подземных тварей и заодно соображал, что делать для своего спасения.

Издалека ниуды напоминали горилл.

Твари с крупными головами, мощной выступающей челюстью, длинными руками и развитой мускулатурой. Их чёрная шерсть отливала блеском, будто её обмазали жиром, либо чем-то другим, но издалека я так и не понял, что это. А ещё они носили броню из тёмной кожи и короткие накидки странного вида, сшитые из лоскутов вкривь и вкось.

Некоторые из ниудов стояли на четвереньках, опираясь на длинные руки, сжатые в кулаки, а другие поднимались на задние ноги в полный рост.

А роста в них имелось немало — метра под два.

Причём все твари явились босиком. Их огромные волосатые ступни утопали в чёрной пыли.

— В галерее они выглядели... симпатичнее, — прошептала Кика.

— Напомните, я уже предлагал взяться за руки и помереть? Или ещё нет? — пробормотал Мичи. — Можно успеть, пока не поздно.

— Рано помирать, Мич, — ответил я тихо. — Готовь щит.

Никто из тварей пока не атаковал и не приближался, хотя оружие у ниудов имелось.

Из-за пыли разглядел я его не сразу, но когда всё же увидел, то узнал в нём что-то наподобие сабель. У каждой твари на поясе с левого бока висели изогнутые ножны, прикреплённые к портупее, и торчал эфес с петлёй из красной тесьмы.

Значит, ниуды владели сабельным боем.

Что ж, тогда, возможно, у меня были шансы дать отпор, если завладеть их оружием. Я ведь тоже умел драться на саблях. Спасибо кадетскому корпусу имени Петра Великого.

Ниуды стояли рядами на холме и смотрели на разбившийся верхолёт.

Сотня против нас восьмерых.

Не троих, как говорил Горо, а восьмерых — всё же я считал, что даже раненые и не боевые маги могли пригодиться в схватке. А в том, что она будет, сомневаться не приходилось.

Ещё мне сразу же вспомнились слова Лидии Зерновой. Она как-то упоминала ниудов. Немного, но говорила кое-что.

Когда Лидия увидела мои обмороженные ноги, то сразу предположила, что меня пытал котлованный ниуд, потому что подземные маги владеют Сферой Холода. А ещё она утверждала, что без психодуха с этими тварями не справиться, и что это самоубийство.

Это были паршивые новости, ведь ни у кого из ребят психодухов не было, зато у меня он имелся. Пока плохо управляемый, но всё же был.

К тому же, я владел соляным знаком Цуо, Сферой Холода. Как и ниуды.

Конечно, так себе набор, когда врагов в десять раз больше, зато у нас в команде имелись два неплохих Стража со щитами, два Мастера Материй с умением накладывать соляные знаки, довольно сильный Жрец с рангом Монах, хоть и раненый, и ещё два Целителя, очень крутых, когда объединяются.

Ну и Стальной Витязь с психодухом (это я про себя), хотя «стальной» — слишком громкое слово, потому что пока моя кожа не давала мне особой брони.

Да и никакого оружия у меня не имелось, если не считать револьвера с заклинаниями «смертельная ловушка». Толку от него сейчас не было, и зарядов осталось всего четыре штуки. Я стоял практически с голыми руками — отправлялся ведь в Академию, а не на бойню.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за секунды, и решение было принято.

— Грич, сколько тебе нужно времени на «маяк спасения»? — тихо спросил я у Алхимика, при этом не делая резких движений и почти не шевелясь, чтобы не провоцировать ниудов на атаку.

Сейчас они внимательно за нами наблюдали и не двигались с места.

— Не знаю... примерно часа два, — ответил Грич, переводя дыхание. — Алхимическое построение заклинаний мы в школе не проходили... я, можно сказать, самоучка в этом вопросе.

— Слишком долго. Мы не вытянем тут два часа. Нужно быстрее.

— Я не могу быстрее! Это серьёзная наука, её изучают в Академиях. И у меня с собой только один инструмент. МПА.

— Что за МПА? — утончил я, не сводя глаз со стройных рядов ниудов.

— Многоцелевой Паяльник Алхимика. Он плавит материалы в точке нагрева и меняет их структуру, а стержень у этого заклинания большой, нужно много времени на дополнительную оплавку.

— Мой брат — въедливый отличник и дома много занимался, он всё сможет, — добавила Кика, — а паяльник он в школьной мастерской стащил.

— При чём тут это... — с обидой начал Грич, но я тут же перебил его.

— Ты можешь уменьшить этот стержень с заклинанием до размера патрона?

— До размера... чего? — не понял меня Грич.

Чтобы не объяснять, я быстро вытянул из кобуры подмышкой свой револьвер, открыл барабан и вынул один из зарядов.

— Вот такой.

— Ну... — Грич нахмурился, забирая с моей ладони стержень-патрон. — Теоретически могу... да. Если по образцу немного подпилить, подплавить паяльником и...

— Тогда делай, — оборвал я его в очередной раз. — Сколько займёт времени?

Грич стиснул патрон в кулаке и уверенно объявил:

— Пятнадцать-двадцать минут.

— Отлично. Есть шанс продержаться. А кто из вас умеет накладывать соляные знаки?

— Любой Мастер Материй это умеет, — ответил Грич. — Всё зависит от ранга и...

— Тогда твоя сестра займётся бомбами, — снова перебил я его, заговорив ещё быстрее, потому что заметил, что первые отряды ниудов начали движение в нашу сторону.

— Бомбы? — не поняла Кика. — Я не умею делать бомбы. Тут нужен Оружейник, а я Инженер.

— Ты будешь накладывать соляные знаки на заготовки. Сколько на это нужно времени?

— Я... ну... — Пружинки-антенны на заколке девчонки затряслись ещё сильнее. — Нужен хотя бы элементарный набор инструментов... молоток, разметочный циркуль, стамеска, зажимы...

— Используй подручные средства. Ты ведь Инженер, придумаешь что-нибудь.

— Я... как бы... — совсем растерялась Кика.

— Да какой из неё Инженер? — разозлился Мичи. — Толстуха в бабочках! Финтифлюшка безмозглая!

— Что-о?? — ахнула

Нет, она не обиделась.

Она разозлилась не меньше Мичи и моментально потребовала у меня:

— Давай сюда свои бомбы! Накидаю вам соляных знаков за пять минут! Железная Кика Гамзо и не такое может! Только убери отсюда это бревно с седой чёлкой! Оно умеет лишь несмешно шутить и блеять от страха!

— Ах ты кусок теста!.. — начал орать Мичи, но я мгновенно ухватил его за плечо.

— Заткнулись все!!

Я тоже разозлился, хоть и был благодарен Мичи за мотивационный пинок для Инженера. Очень вовремя он встряхнул девчонку. Спортивная злость всё же лучше отупляющей растерянности.

Кика и Мичи переглянулись, не скрывая взаимной ненависти, но заткнулись оба. Зато голос подал Горо Исима.

Он неожиданно заинтересовался моим револьвером. Пока я прятал оружие в кобуру, Горо не сводил с него глаз.

— Откуда у тебя такой? Их давно не производят.

Ответить я ему не успел, да и не собирался ничего разъяснять. В кабину заглянула Мидори, неожиданно радостная.

— Кирилл, нашли! Мы нашли их! Они почти не пострадали!

Голос у неё был бодрый.

Она ведь ещё не знала, что к нам приближаются ниуды, но увидев наши лица, сразу поняла, что всё стало намного хуже, чем было до этого.

— Что... что случилось?

— Ниуды. — Больше я ничего не стал пояснять, быстро шагнул к Целительнице и забрал у неё полуобгоревшую сумку с бомбами. — Сколько тут штук?

— Сто п-пятнадцать... должно быть, — икнув, ответила Мидори.

Я бросил сумку к ногам Кики.

— Начинай. Используй те знаки, которые сильнее всего влияют на Сферу Холода. И сразу дай знать, как первая бомба будет готова.

Кика больше в себе не сомневалась.

Она была готова в лепёшку расшибиться, чтобы утереть Мичи нос и доказать, что она Инженер, а не «финтифлюшка безмозглая». Девчонка кинулась копаться в завалах кабины, выискивая хоть что-то, что подошло бы на роль слесарных инструментов.

— Они ускорились! — вдруг выкрикнул Горо. — Ниуды! Они бегут к нам!

— Поднимите меня!! Срочно! — потребовал Жрец Хамада, ёрзая на полу. — Мне нужно их видеть, чтобы на них воздействовать!

Я тут же кинулся к нему и, подхватив подмышки, поднял его на ноги и навалил на панель навигации.

Увидев, сколько ниудов приближаются к верхолёту, Хамада открыл рот.

— О, великая Некра...

— Давай, Монах! — Я хлопнул его ладонью по спине. — Не тормози! Молись, насылай на них проклятья! Задержи их, насколько сможешь!

Хамада быстро пришёл в себя.

— Разбейте стекло! Оно мне мешает!

На этот раз среагировал Горо, перестав стоять истуканом.

Он расставил ноги шире и использовал щит Стража, пустив в лобовое стекло верхолёта таранную волну. Треснувшее стекло вышибло наружу жёлтым мерцающим потоком с первого удара.

Жрец тут же вскинул руки и начал читать божественную молитву. Кажется, он использовал язык воздушных магов, который я сам заучивал, когда читал молитву Богине Неба Ковентине.

Кабина чуть завибрировала, осколки и обломки зашумели по стальному полу. Воздух над Хамадой нагрелся до марева, а затем лавиной метнулся в приближающихся ниудов.

В отличие от всех нас, Ючи Хамада обладал рангом, поэтому атаковал с приличной силой.

Первые ряды тварей были уже совсем близко, и волна дезориентации достала их почти мгновенно. Особей двадцать встали, как вкопанные, но те, кто бежал за ними, и в кого волна Жреца не попала, моментально распределились и выставили защиту.

Они опустились с двух ног на четвереньки, задрали головы и одновременно выдули в воздух ледяные потоки. Те образовали вокруг каждого ниуда выпуклые щиты изо льда.

Вот, значит, как они используют Сферу Холода.

Эту преграду Хамада пробить уже не смог.

Прикрытые от воздействия Жреца твари снова приподнялись на ноги и так же слаженно начали дальнобойную атаку. В их руках выросли ледяные копья.

Самый рослый ниуд, что стоял позади всех отрядов в синей мерцающей броне и накидке до земли, отдал приказ — и в наш несчастный верхолёт метнулись копья.

Лавина копий.

— Все на пол!! — Я ухватил за пиджак Жреца и вместе с ним упал на обломки, прячась за панелью приборов.

По стальной обшивке верхолёта загрохотали ледяные орудия ниудов. Десятки копий со свистом ударили в кабину, прошибив панель и забарабанив по полу. Ледяными осколками завалило всё вокруг.

— Нога-а-а-а-а! — завыл Хамада, переваливаясь на спину. — Ты мне ногу долома-а-а-аешь!

Мне было плевать на его вопли.

— Поднимайся и читай молитвы! — рявкнул я на него. — Смотри на ниудов из укрытия! Не подпускай их к верхолёту! Мичи, Горо, прикройте его!

Хамада закивал, морщась от боли и подгибая ногу. Стражи быстро подняли Жреца и выставили защитную сферу вокруг него сразу двумя щитами.

Я в это время оглядел остальных.

Мидори, съёжившись, лежала возле сумки с бомбами, прикрывая их телом, как самое ценное; Грич завалился на бок чуть дальше вместе со своим паяльником в руке.

А вот Кика не просто укрывалась от атаки.

Забившись в угол кабины, девчонка накладывала первый соляной знак на бомбу, зажатую между подошвой её туфли и полом.

Заметив, что я на неё смотрю, девчонка кивнула мне с совершенно бесстрашным лицом, при этом ни на секунду не прерывая дела.

— Скоро будет готово. Накладываю Ган, Сферу Огня, и Кседе, знак Точности. Умеешь пользоваться мишенями?

— Умею, — ответил я, тут же вспомнил про сюрикены с соляным знаком мишени (значит, эта Сфера называется Кседе — Точность).

Кика неожиданно улыбнулась мне, когда все вокруг ёжились от ужаса.

А девчонка-то — кремень! Сказала, сделает — и делает.

Я кивнул ей в ответ и снова оглядел пол. Сначала успокоился, отыскав глазами всех... вроде бы... а потом меня накрыла паника.

— Джанко!.. Мидори, куда делась Джанко? — Я приподнялся на локте, но в нас опять ударил град ледяных орудий, и мне пришлось в очередной раз пригнуть голову к полу.

— Она же позади меня шла! — с бледным лицом сообщила мне Мидори, перекрикивая грохот.

По обломкам и ледяным осколкам я пополз к коридору, ведущему в салон, еле уворачиваясь от летящих в кабину копий.

— Джанко! Джа-а-анко!

В громыханье и треске я не сразу услышал отчаянный призыв.

Кричали из глубины салона.

— Помогите! Здесь ни-и-иуд!..

* * *

Ползком добравшись до коридора, я вскочил и рванул в салон.

Только то, что предстало моим глазам, не укладывалось в голове.

Пока я бежал к Джанко, воображение невольно нарисовало жуткие картины её смерти. Однако Целительница была не просто жива, но ещё и приняла бой с ниудом.

Она дралась!

Билась с волосатой тварью чуть ли не вдвое крупнее себя. Причём кинулась на ниуда прямо с голыми руками!

Хотя... не совсем с

Её ладони светились зелёными папиллярными линиями. Джанко называла такой метод врачевания «Дланью Исцеления». Это была та же самая сила, которой девушка лечила мне колено ещё в Ютаке.

Теперь же той же Дланью Исцеления Джанко наносила раны и насылала хворь на ниуда.

Как говорил мне Галей, Целители только с виду такие хрупкие, но если захотят, то могут с лёгкостью переломать кости ребром ладони. Джанко не была на такое способна без ранга, но всё равно дала достойный отпор котлованной твари. Ниуд прихрамывал и кашлял, как чахоточный, поэтому никак не мог ударить Целительницу.

Однако продержалась она недолго.

Силы были совсем не равны.

Ниуд выгадал момент между приступами кашля, размахнулся и отшиб девушку ледяным щитом в сторону. Джанко упала без сознания и затихла у кучи переломанных пассажирских кресел, а ниуд быстро прицелился в неё копьём, которое выросло в его руке за мгновение.

Только добить Целительницу он не успел.

Мой щит Стража сработал безотказно. Я пустил в ниуда точно такую же таранную волну, какой атаковал Горо у лавки госпожи Арадо. Объединил две Сферы магии: Преграду и Твердь.

Удар был мощным, но котлованная тварь лишь немного сдвинулась с места. Зато я отвлёк её на себя.

Ниуд успел выставить массивный ледяной щит и противостоял моей таранной волне — та разбилась о сильную магию холода.

Тогда я решил объединить таран с другой Сферой: с соляным знаком Ган — Сферой Огня. Правда, из-за того, что я был ещё не слишком искусным магом, удар получился совсем слабым, зато эффект от него оказался куда заметнее.

Ледяной щит ниуда затрещал и оплавился. Вода закапала к его волосатым ступням.

Ниуд хмуро посмотрел на меня и прорычал что-то на своём языке, будто пообещал вырвать мне сердце.

И тут мой наушник-переводчик решил, что надо бы перевести его фразу.

— Новенькое беленькое пальтишко.

Именно это сказал мне ниуд.

Почему «пальтишко» — я понял не сразу. Только когда мой взгляд упал на его несуразную накидку из лоскутов.

Матерь Божья...

Она была пошита из человеческой кожи! Просто запылилась, потемнела от грязи и потёрлась.

Холодок ужаса пронёсся по спине, и я невольно шагнул назад. В меня тут же метнулось копьё. Следом — второе, третье, четвёртое. Их ниуд создавал за секунду движением пальцев и тут же проводил атаку.

Первые два орудия ударили в мой щит и переломались на ледяные куски. От остальных я увернулся, сделав кувырок вперёд, прямо к ниуду.

Такой манёвр мне уже приходилось проворачивать с чароитом на свадьбе старшего брата Горо Исимы. Тогда я успел рассчитать действия противника: как он создаёт магию, какие жесты использует, сколько времени на это уходит. Точно по секундам.

С ниудом сейчас было то же самое.

Мне хватило времени разглядеть поведение котлованных тварей ещё из кабины верхолёта, чтобы выстроить для себя план атаки при встрече с ними вблизи.

Оказавшись рядом с ниудом, я успел совершить удар.

И вот тут котлованную тварь ждал шок — я тоже использовал Сферу Холода. Сразу с обеих рук.

Два ледяных потока окатили морду ниуда, попав ему в глаза, нос и даже рот. Ледяная корка затрещала внутри его башки, и от боли тварь отшатнулась, но всё же успела вытянуть из ножен саблю.

Лезвие полоснуло меня по бедру.

В ответ я ударил ниуда ледяным кулаком под подбородок, а у твари и без того болела рожа. От адской боли он прорычал что-то нечленораздельное (даже наушник не смог перевести) и снова махнул саблей. Его длинные и мощные руки никому бы не оставили шансов увернуться, но мне удалось уйти от сабли, а вот от ледяного щита — нет.

Глыба смачно съездила мне по руке и плечу.

Мощи в гориллоподобном существе было намного больше, чем во мне, и я, как подкошенный, рухнул набок. Меня просто смело вниз, прямо на пол.

Клинок сабли тут же рубанул воздух следом, но я успел сработать ногой, отвесив точный удар по голени противника и заставив его сделать шаг назад.

Сабля прошла мимо.

Перекатившись, я вскочил и немедля использовал щит вместе со Сферой Огня. И вот теперь, когда волна от щита ударила ниуда с близкого расстояния, он прочувствовал всю силу пламени. Его ледяная защита треснула и развалилась на оплавленные обломки, а самого ниуда опалило огнём.

Только всё оказалось не так просто.

По всем законам природы, его шерсть должна была вспыхнуть, но ничего не произошло. Лишь кожаная броня немного закоптилась.

И тут до меня дошло, чем блестела шерсть всех этих тварей.

Это был лёд. Ледяной панцирь на каждой волосинке! На каждой клетке кожи!

Защита от смертельного для них пламени. Значит, ниуда так просто поджечь не получится. Нужно что-то другое.

Он снова пустил в ход саблю, замахав ею с невероятным мастерством. Я попятился и выставил щит, используя уже не атаку, а знак Хого, Сферу Защиты. Если бы не это, меня бы уже нашинковали на лоскуты.

— Новенькое беленькое пальтишко! Ха-ха! — снова прорычал мне ниуд, тесня к стене салона.

Одной рукой я продолжал защищаться от его сабли, а вторую опустил вниз и завёл за спину. Мне пришла идея повторить навык ниуда по созданию копья прямо в руке. Всё должно было получиться, ведь знак Сферы Холода уже был записан в моём атласе, осталось лишь точь-в-точь повторить жесты ниуда.

Ну что, поехали.

Большой палец вбок, указательный согнуть, мизинец выставить вперёд, а затем задействовать Цуо, пустив поток воздуха диагонально запястью.

Ошибка могла стоить мне слишком дорого.

Но её не случилось.

Уже через пару секунд я ощутил прохладу в правой руке и тут же обхватил ладонью то, что образовал поток холода. Затем не глядя, что именно у меня получилось, вытянул из-за спины орудие и со всей силы ударил им ниуда прямо в шею. Щита у него не было, поэтому он не успел ничего: ни защититься, ни сообразить, что случилось.

Ледяное копьё пробило панцирь на шее твари и прошло насквозь, пронзив не только глотку, но и повредив позвонки. Ниуд сделал конвульсивный вдох. Засипев, остановился и выронил из руки саблю.

В эту секунду я увидел, что в пробоину салона лезут ещё четверо ниудов.

Вот же черти!

Схватив саблю с пола, я собрался броситься на них, но тут со стороны кабины закричала Мидори:

— Б-о-о-о-о-м-б-а-а-а-а-а!!!

На бегу девчонка выбросила руку вперёд, и в ней я увидел уже знакомую мне катушку на нитке.

Раздались щелчки.

Стальная конструкция раскрылась в броске и выпустила бомбу-шар. Его

И в который раз я помолился за то, что у меня хорошая реакция.

Увидев перед носом бомбу, я машинально выставил левую руку со щитом и пустил в ниуда таранную волну со Сферой Тверди. Котлованную тварь сшибло с места вместе с копьём и бомбой. Он полетел точно в пробоину, к другим ниудам, которые лезли в верхолёт, и смёл их за собой.

Раздался взрыв, уже за пределами салона, но огненная волна докатилась даже до меня. Я отшатнулся к стене и прикрылся щитом.

Верхолёт затрещал и накренился, обломки и переломанная мебель с шумом перекатились по полу и ударились о стену.

Убрав щит и посмотрев в пробоину, я увидел, что на песке у верхолёта горят заживо с десяток оглушённых и раненых ниудов. Их окропило кровью сородича, от которого остались только куски и ошмётки на камнях.

Первый бой с подземными тварями мы выиграли, только радоваться было нечему. Через несколько секунд после взрыва раздался вой остальных ниудов.

«Но-о-о-венькое бе-е-еленькое пальти-и-и-и-и-ишко», — послышалось мне в этом жутком хоровом вое.

Он приближался со всех сторон сразу...

Эпизод 3

Ниуды завыли по холмам, увидев, как их сородичи сгорают заживо.

Не знаю, сколько именно тварей собралось вокруг места крушения верхолёта, но мне показалось, что тысячи.

Вой стоял жуткий!

После взрыва машину окутало дымом и вонью палёной плоти — тела раненых ниудов, которым не повезло встретиться с бомбой, умирали в магическом пламени и не могли его погасить.

С саблей в руке я замер у пробоины, глядя, как полыхают в огне сразу несколько тварей. Кроме треска пламени и воя больше никаких звуков не доносилось.

Ни грохота, ни ударов по верхолёту.

Нас перестали закидывать ледяными копьями, и эта тишина показалась мне даже более пугающей, чем удары орудий.

Тяжело дыша, ко мне подошла Мидори.

— Кроме Огня Кика добавила на бомбу ещё знак Эфира, — сказала она, — чтобы уж наверняка пламя не погасло.

— Есть ещё готовые бомбы? — быстро спросил я у неё.

— Кика делает, поэтому...

— Понял, — я ещё раз оглядел территорию около пробоины (ниуды пока сюда не лезли, не зная, чего ещё от нас ожидать).

С другого края салона вдруг послышался стон.

Джанко пришла в себя и сразу же попыталась подняться, но лишь застонала от боли, схватившись за бок.

Мидори бросилась к ней.

— Джанко! Потерпи, я сейчас!

Ну а я кинулся в кабину пилотов.

По пути мне попалось мёртвое тело стюарда в белом пиджаке. Мужчина лежал у стены рядом с коридором, будто спал. Видимо, несчастный бортпроводник выкатился из-под обломков, когда верхолёт накренился от взрыва.

Я глянул на него лишь вскользь, пробегая мимо в кабину пилотов, но всё равно внутренне содрогнулся, сразу вспомнив мёртвые глаза своего бывшего наставника Анатоля, который остался где-то там, в заснеженном поле.

Добравшись до кабины, заваленной льдом, я увидел, что на холмах появляются всё новые ряды ниудов. Сколько их тут теперь — не сосчитать. Подземные существа перестали выть и к верхолёту не приближались, зато окружили его, взяв в плотное оцепление, и замерли в ожидании приказа командира.

Жрец Хамада всё так же стоял у панели приборов, смотрел вперёд, но молчал, а с двух сторон парня придерживали Мичи и Горо.

Их щиты работали во всю мощь, которую могли выдать. Сейчас Стражи использовали только Хого, Сферу Защиты, чтобы прикрыть Жреца и самих себя.

— Ниуды слишком далеко, — покачал головой Хамада, пристально следя за рядами врагов вдалеке. — Я до них не достану.

— Не давай им приближаться, — сказал я.

Все, кто был в кабине, повернули головы в мою сторону.

— Отличный взрыв вы устроили! — бодро высказался Мичи. — Ниуды испугались и теперь не подходят!

В его голосе послышалось облегчение — он был рад увидеть меня живым. А вот Горо — не очень.

— Ты теперь у нас командир, да? — прищурился он. — Может, воздержишься от приказов и советов, снежок? Я лучше удавлюсь, чем совета у тебя спрашивать буду.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

— Удавись, — процедил я. — Но любая ошибка может стоить нам жизни.

— Вся эта хрень — уже одна большая ошибка! — внезапно разозлился Горо.

Только я на него уже не смотрел, а обратился к Алхимику Гричу.

— Сколько тебе ещё нужно времени?

— Минут семь, — уверенно ответил он и показал мне стержень с заклинанием «маяк спасения» в руке: теперь тот стал такого же размера, как и мои заряды в револьвере.

Из угла кабины вдруг подала голос Кика.

— Кирилл, у меня есть идея!

Она в это время возилась с бомбой, накладывая на неё соляной знак, и я впервые увидел вблизи, как Мастер Материй это делает.

Сначала девчонка нарисовала символ над предметом с помощью пальца, как делал я сам, но затем начиналась совсем другая работа.

Мерцающий знак, зарождённый в воздухе, вколачивался в материал по уже расчерченной заранее траектории.

В прямом смысле — вколачивался. Аккуратно и быстро.

Вот, значит, зачем Кике нужен был молоток.

Сейчас же она пользовалась обломком от железной ножки кресла, и, похоже, уже приноровилась, потому что почти не делала лишних движений, слегка постукивая по заготовке бомбы и объединяя соляной знак со сталью.

— Какая идея? — спросил я.

Кика перестала колотить по бомбе и посмотрела на меня.

— Если вы отыщете золото, то я сделаю такую бомбу, что она заменит сразу десяток. Где ты вообще взял эти заготовки? Конструкции бомб уникальны, я такого никогда не видела. И их можно неплохо усилить. Было бы золото.

Почему-то я сразу глянул на Горо.

— Есть золото? Запонки какие-нибудь, цепь, пирсинг?

— Чего? — уставился на меня тот. — С чего ты взял, что у меня вообще есть золото?

«С того, что ты богатенький говнюк», — хотелось бы ответить мне.

Затем мой взгляд скользнул мимо Мичи (золотом там и не пахло) сразу к Гричу.

— Ты же Алхимик. У тебя должно быть золото.

— Я Алхимик не того полёта, чтобы мне доверяли подобные материалы, — мрачно ответил Грич.

— Это плохо...

— Но я замечаю золото, если его вижу, — добавил он. — У нас на него нюх.

— Алхимики от золота сходят с ума при долгом соприкосновении, но они ж, как наркоманы, всё время его ищут и хотят, — поморщилась Кика, не отрываясь от работы.

Грич хмуро глянул на сестру и добавил:

— Кажется, я видел золотое кольцо у бортпроводника на пальце. Приметил ещё, когда мы в

Не дослушав его, я кинулся в коридор, к телу стюарда, что лежало сейчас у стены.

Через несколько секунд мои вспотевшие от напряжения пальцы уже снимали с правой руки бортпроводника массивное кольцо, а глаза при этом невольно осматривали труп несчастного парня.

Полы его пиджака были распахнуты, а из внутреннего кармана торчал свиток на деревянном стержне. В глаза сразу бросились знакомые изображения, как на навигационной панели верхолёта.

Это была карта.

Сдернув кольцо с пальца стюарда, я забрал у него и карту. Мне показалось странным, что бортпроводник таскал её с собой.

Развернув свиток, я бегло его изучил.

Сначала подумалось, что ничего подозрительного нет. Это была карта Стокняжья, изображённая на свитке размером с три альбомных листа.

Но вглядевшись в линии западных границ с пустынными территориями Котлованных Земель, я заметил отмеченную карандашом точку и небрежно начертанную рядом с ней пометку — иероглифы.

Скорее всего, их писал янамарец.

Меня тут же пробрал морозец, несмотря на то, что от жары и напряжения я весь покрылся потом.

Точка, указанная чьей-то рукой на карте, находилась не на западной границе со Стокняжьем, а почти в середине огромной территории Котлованных Земель.

Скорее всего, это и было местом назначения верхолёта, только повреждённое заклинание телепортации сработало не так, как было задумано злоумышленником. Оно взорвалось и машину «не добросило» до точки.

Мой взгляд снова упал на мёртвого стюарда.

На кого же ты работал, ублюдок? Какую цель преследовал?

Ладно. Потом.

Я быстро сунул свиток во внутренний карман пиджака, решив пока ничего не говорить остальным, чтобы не наводить панику.

Все и без того напуганы.

Вот выберемся из этого дерьма — и разберёмся.

Только теперь нужно было внимательнее присмотреться к остальным. Кто-то из учеников тоже мог оказаться предателем.

Мичи и Мидори исключались сразу — они стали моими доверенными магами и прошли магический ритуал, а значит, не могли предать меня.

Остаются пятеро: Грич и Кика Гамзо, Горо Исима, Джанко Ян и Ючи Хамада.

Нервы натянулись до предела.

Я бросил взгляд на двух Целительниц у другой стены салона (Мидори всё ещё возилась с раненой Джанко) и, нахмурившись, кинулся обратно в кабину пилотов.

— Ну вот! Золотишко нашлось! — воскликнул от радости Грич. — Говорил же, мой нюх не проведёшь!

Его глаза блеснули, когда он увидел, как я передаю кольцо его сестре.

— Это будет буря... — начала Кика, но ей пришлось смолкнуть.

Кузов верхолёта неожиданно затрещал по всей поверхности — сверху донизу.

Мичи и Горо заорали хором:

— Они нас замораживают!

Я посмотрел на ниудов, окруживших верхолёт.

Все твари, кроме их командира, встали на четвереньки и одновременно выдули потоки холодного воздуха в сторону машины, создавая настоящую морозную лавину.

Фюзеляж верхолёта заледенел моментально, но это было не самое страшное.

— Они нас не просто замораживают! — выкрикнул я. — Они собираются сломать корпус! Смять его под прессом льда со всех сторон!

По стальной обшивке захрустело.

От страшного скрежета сдавило уши.

Погибающая железная махина загудела и застонала, корпус завибрировал. Стекло во всех люках полопалось. Балки, створки, двери, крепления, шарниры — всё задребезжало и заскрипело.

А потом остов машины начал прогибаться под чудовищным давлением глыб снаружи.

Зажатый в тиски верхолёт ещё хранил наши жизни, но это было совсем не надолго.

— Гри-ич! Поторопи-ись! — заорал я, нависнув над Алхимиком с саблей в руке.

Парень плавил паяльником стержень с заклинанием и одновременно пригибался к полу от ужаса. Его крупное тело дрожало, мертвецки бледное лицо блестело потом, но работу он не прерывал.

— Сейчас-сейчас-сейчас... — пробормотал Грич, в его глазах показались слёзы, а голос сел и стал хриплым. — Дай мне пару минут... ещё пару... иначе не сработает... я стараюсь сделать всё правильно...

Кика придвинулась ближе к брату и зашептала:

— Не торопись. Всё в порядке, ты успеешь.

Он закусил нижнюю губу и часто-часто заморгал, сгоняя слёзы и крепче обхватив пальцами паяльник. Кажется, он даже забыл, что работает лишь левой рукой.

— Успею... конечно, успею...

— Потом мне тоже будет нужен твой паяльник, — без напора сообщила Кика, — чтобы подплавить золото. Но ты не торопись, я подожду своей очереди.

— Да ну вас нахрен! — неожиданно выкрикнул Горо. — Надо валить отсюда и прорываться щитами!

Куда прорываться, как прорываться — этого он не сказал. Каким бы он ни был придурком, но очевидную вещь всё же понимал: даже в три щита мы не сможем прорвать окружение. Ниудов было слишком много.

Но Горо просто бросил всё и свалил.

Оставил Жреца, которого придерживал с одного бока, и поспешил в салон.

— Хватит с меня всей этой тупой возни! Пора прорываться!

Мичи один подхватил раненого Хамаду и потащил его к выходу из кабины пилотов.

Здесь было уже слишком тесно: остов машины неумолимо сдвигался и прогибался внутрь со стороны носовой части. Всё вокруг падало, ломалось, крошилось и трещало, но я всё равно остался вместе с Гричем и Кикой.

Они оба сидели на полу.

Кика — с бомбой; Грич — с заклинанием.

И оба доделывали то, без чего мы тут точно не выживем, и то, что Горо назвал «тупой вознёй».

— Грич, дружище, плавь быстрее... — не выдержал я, умоляюще посмотрев на Алхимика и опустившись рядом с ним на пол.

— Тс-с! — шикнула на меня Кика. — Имей терпение. Не торопи его!

Через несколько мучительных секунд парень вдруг замер, затем выдохнул и положил паяльник на пол, после чего поднял голову и молча посмотрел мне в глаза.

— Всё.

На его дрожащей ладони лежал заряд-патрон с «маяком спасения», но Грич настолько перенервничал, что не смог даже протянуть руку и передать его.

— У меня мышцу свело, — прошептал он виновато.

Я сгрёб с его ладони заряд и сразу же отправил его в револьвер.

— А теперь валите из кабины! — Я помог Гричу подняться с пола, но Кика наотрез отказалась вставать.

Она уже плавила паяльником брата золотое кольцо и припаивала его к бомбе.

— Идите! Я догоню!

— Нет, я тебя не брошу! — замотал головой Грич и встал рядом с сестрой.

У него тряслись руки и ноги, трясся он весь, но вид у него был решительный.

Тем временем кабина всё больше сминалась, скрежет стоял адский, пол выгибался, ломался, лопался и дрожал. Ледяной панцирь продолжал безжалостно сжимать машину.

Теперь на счету была каждая секунда.

— Как только бомба будет готова, кто-то должен мне её передать! Прямо в руки! — крикнул я Гричу.

Тот закивал.

— Сделаем.

Я задрал голову и глянул наверх, на перекошенный заслон люка, ведущего на крышу из кабины пилотов.

Нужно было как можно

По дрожащему и ломающемуся полу я рванул к выходу и выкрикнул:

— Мичи! Ты мне нужен!

Мичи моментально прибежал на мой призыв, и вместе мы втиснулись обратно в кабину, вытянув сначала оттуда крупногабаритного Грича — слишком много места он занимал.

Чтобы выбить люк на потолке нам понадобилась сила сразу двух щитов, один бы я не справился. Тем более Мичи был более искусным Стражем, чем я, да и щит у него имелся покруче.

Объединив усилия, мы вышибли люк таранной волной, а затем проплавили и дыру в ледяном панцире, который давил на крышу. Для этого снова пришлось использовать знак огня.

Как только выход на крышу был освобождён, я тут же вытащил из кобуры револьвер, вытянул руку вверх, целясь прямо в небо, затем взвёл курок и прошептал, обращаясь к легендарному метателю заклинаний:

— Ну а теперь не подведи, дружище.

— Дава-а-ай! — Мичи сжал кулаки от нетерпения. — Запусти его, чтобы всё Стокняжье увидело!

Я прицелился так, чтобы заряд при выстреле не задел стенки люка, полетев при этом перпендикулярно земле.

Выдохнул.

Замер.

И нажал на спуск.

* * *

Грохот оглушил изуродованную кабину.

Револьвер выпустил заряд, и заклинание «маяк спасения» метнулось в небо. Это было красиво!

Даже через маленькое окошко люка нас озарило настолько ярким зеленым светом, что резануло по глазам.

— Божество Рай, Сфера Света, одна из сильнейших Сфер магии, — послышался с пола голос Кики.

Резанув пространство над верхолётом, мощный луч исчез, и уже через мгновение далеко в небе образовалась световая сфера. Она испустила сотни других лучей — все разных цветов, но сияющих так же ослепительно.

Над мёртвой Землёй Котлованов загорелось самое настоящее магическое солнце!

Оно озарило чёрные запылённые холмы, будто оживив их на время, и сделало небо снова голубым и ярким.

«Маяк спасения» горел над нами несколько минут.

В это время давление на фюзеляж верхолёта усилилось в разы. Носовая часть уже смяла половину кабины пилотов.

Кика выскочила оттуда вместе со мной и Мичи в самые последние секунды, и теперь нам ничего не оставалось, как скрыться в салоне, хотя и там для восьмерых места было уже мало.

Горо стоял в самой широкой части, около сваленных в кучу кресел. Мидори теснилась к нему и придерживала Джанко, навалив её на себя. Жрец Хамада сидел тут же, на поваленном пассажирском кресле, вытянув сломанную ногу и склонив голову.

Бледные и перепуганные, все они молчали, слушая скрежет и треск машины, наблюдая, как стены сдвигаются вокруг них, и будто мысленно молились, чтобы смерть не была слишком мучительной.

Мидори посмотрела на меня с обречённостью.

— Никто не успеет нам помочь. Слишком поздно. Верхолёт вот-вот не выдержит...

Будто подтверждая её слова, корпус машины с оглушительным треском переломился, и под напором льдин хвостовая часть отвалилась.

В салон ворвался горячий воздух Котлованов, всё заполонили дым и запах гари.

Ища спасения, все кинулись к противоположной стороне — к покорёженной и смятой кабине, но это, конечно, ничем не помогло. Ниуды лишили нас укрытия, и теперь мы смотрели на ряды котлованных тварей через огромный пролом.

Ловушка, из которой не выбраться.

Послышался выкрик командира, и сотни ледяных орудий метнулись прямо в нас.

* * *

Не сговариваясь, я, Мичи и Горо шагнули вперёд и использовали щиты, встретив первый удар копий тройной стеной защиты.

Ни один из нас не собирался сдаваться просто так.

Ледяные орудия разбились о созданную защитную ауру, но никто не давал нам гарантий, что удастся пережить вторую атаку, а она не заставила себя ждать.

Снова послышался приказ командира ниудов.

И опять град копий полетел в пробоину.

Ниуды не подходили близко к переломленному верхолёту, боясь, что мы снова используем бомбу. Хитрые твари старались добить нас издалека, и можно было не сомневаться, что всего через несколько минут упорства им это удастся.

Защитная аура щитов истончалась после каждой атаки, а воссоздать её заново ни у кого не получалось, но мы держались изо всех сил, защищая не только себя.

За нашими спинами прятались и остальные.

Никто не кричал и не плакал — все смирились с приближающейся смертью.

— Зато повеселились! — вдруг заулыбался Мичи и толкнул меня плечом. — Был рад с тобой повоевать! Жаль, ты новое оружие не успел кровью ниудов измазать.

Он уронил взгляд на саблю, что я держал в правой руке.

— Может, в плен сдаться? — предложил вдруг Горо.

— Они же тебя сразу копьями нашпигуют, ты и моргнуть не успеешь, — ещё шире улыбнулся Мичи. — Стоит только щиты убрать, и всё. Конец.

— Я вообще-то не у тебя мнение спрашивал, долговязый. Я к Оками обращался.

Если бы не смертельная опасность, я бы рассмеялся ему в лицо.

Похоже, у Горо Исимы от страха внезапно поехала крыша, если он моим мнением интересоваться начал. А как же «Я лучше удавлюсь, чем совета у тебя спрашивать буду»?

Наверное, я бы действительно даже рассмеялся перед смертью, если бы позади меня не прозвучал голос девчонки-Инженера:

— Золото заказывали?

От этой фразы мурашки проскочили по коже.

Кажется, я даже полюбил золото всей душой!

Не оглядываясь на девчонку, я завёл левую руку за спину. Кика тут же вложила в мою ладонь бомбу, причем, неожиданно приличного веса.

Как только та оказалась у меня, я крепче стиснул её в руке и выкрикнул Стражам:

— Прикройте!

А сам рванул прямо в пролом, навстречу очередному потоку копий...

Эпизод 4

Перед лицом смерти никто не спорил и не качал права.

Все сработали как единый организм.

Одного моего слова «Прикройте!» хватило для того, чтобы оба Стража сделали практически невозможное: ринулись следом, по обе стороны от меня, собрали все свои силы и пустили такие таранные волны, что ни одно копьё ниуда не проскочило.

Сейчас эти два парня хранили меня как зеницу ока и расчищали мне дорогу. От их щитов вперёд отправилась мощнейшая двойная стена божества Имонди — Сферы Тверди.

А ещё они кричали.

Хрен пойми что, но орали хором и, возможно, матом, будто выскочили из окопов.

Горо понёсся следом за мной с истошным боевым кличем. Мичи тоже вопил, как чокнутый, но в грохоте льда о таранные волны сложно было что-то разобрать. Орудия ниудов взорвались осколками ещё на подлёте к пролому и отлетели в стороны, засверкав в раскалённом воздухе.

Последний рывок.

Последняя наша попытка.

Бомба в моей руке была тяжёлой, но я

«Это будет такая буря», — пообещала мне девчонка-Инженер.

А просто так словами она не кидалась.

Железная Кика. Прозвище ей действительно подходило. Доделывать свою работу, когда всё вокруг тебя рушится — это не просто отчаянное мастерство. Это подвиг. Не меньший подвиг, чем бежать с бомбой в толпу врагов.

Этот чёртов демарш выпал уже на мою долю.

При помощи Стражей я сумел выскочить в пролом, но дальше нужно было действовать одному. Вряд ли Мичи и Горо смогли бы выдать вторую волну прикрытия. К тому же, предстояло выяснить, в какую точку бросать бомбу.

Сейчас я бежал практически вслепую, не видя расстановки сил противника, зато мозг за мгновение просчитал действия.

Выскочив из верхолёта, я не стал бросать бомбу в первые ряды врага, иначе верхолёт мог взорваться вместе с ниудами, а сделал то, чего они вообще от меня не ожидали.

Сунул бомбу в карман пиджака, чтобы освободить руку, и прямо на бегу использовал знак «крылья» (Сферу Эфира), а потом знак «стрела вверх».

Меня подбросило высоко в воздух.

Ну а сверху вся картина предстала, как на ладони: где скопились основные силы противника, где их командир, и что все они делают.

В ту же секунду была намечена точка атаки.

Мне предстояло не только нанести максимальный урон ниудам, но и хоть как-то прикрыть тех, кто остался в машине. Я очень надеялся, что от взрывной волны и огня верхолёт защитят толстенные глыбы льда, которые минуту назад пытались его раздавить.

Вариантов всё равно не осталось.

Бомба полетела вниз. И не просто полетела, а метнулась с бешеной скоростью — я толкнул её таранной волной щита. Основная сила ниудов вместе с командиром, собравшиеся у левого борта верхолёта, не успели выставить хоть какую-то защиту или сбить бомбу ответной атакой.

Они вообще ничего не успели сделать.

Бомба ударила в землю с такой силой, будто шандарахнуло многотонное чугунное ядро. Взрыв получился эпичный.

Ещё с воздуха я успел увидеть этот взрыв, и такого мне не доводилось видеть никогда.

От места удара во все стороны метнулись синие искры, миллионы искр. Они, как адские живые светлячки, осыпали взводы ниудов, налетев на них роем, а затем вся эта светящаяся масса сдетонировала ещё раз.

Земли Котлованов содрогнулись от грохота.

Будто взорвались сразу тысячи бомб.

По холмам прогудело эхо. Взрывной волной стащило с места и перевернуло остатки верхолёта, и вместе с ледяным панцирем он завалился в ложбину.

Всё поглотил огненный шторм.

Выросли десятки воронок-смерчей, они понеслись по земле, пожирая и сжигая всё живое, поднимая пламя в небо, дымя и наполняя воздух гулом и рокотом.

Те ниуды, что не погибли от взрыва сразу, вспыхивали магическим пламенем и умирали более страшной смертью. Казалось, вместе с их воплями стонет и рыдает сама земля, и без того чёрная и обугленная.

Адская картина.

Мне померещилось даже, что мой полёт замедлился, но это, конечно, было не так. Просто зрелище завораживало настолько, что заставляло смотреть и смотреть на себя, распахнув глаза до боли и забыв обо всём, даже о собственном дыхании.

Всё, что творилось дальше, я почти не видел, потому что начал падать.

У меня имелось не больше двух-трёх секунд, чтобы приземлиться и выжить. Знак «стрела вниз» моя рука нарисовала уже перед самой землёй. Последний штрих был сделан, когда до столкновения оставались считанные метры.

Меня резко притормозило — воздух вокруг уплотнился, будто превратился в невидимую вязкую вату, и смягчил приземление, а потом, и вовсе, придержал меня от падения.

Я встал на ноги прямо посреди огненного хаоса.

С саблей в правой руке и со щитом на левой.

Полыхающие ниуды, вопли, крики — всё для меня смешалось в дикую мешанину. Но ничего ещё не закончилось. Наступило время сражаться в ближнем бою. Это понимал не только я, но и остальные — те, кто выжил в верхолёте.

Один за другим, они вылезали из покорёженной и перевёрнутой машины.

Первыми показались Мичи и Горо.

Парни отшибли остатки выживших ниудов от верхолёта, и тварей оттащило назад вместе с ледяными копьями и щитами.

Потом вылез, а лучше сказать выполз, Ючи Хамада.

Он не просто читал молитву — он её орал. И продолжал ползти прямо на ниудов, грязный, раненый и злой. Рядом с Хамадой еле-еле шагала Джанко. Она сильно хромала и держалась за окровавленный бок, но упорно шла вперёд, выставив ладонь с зелёным свечением Длани Исцеления.

Ниуды отошли ещё, чтобы в них не попала атака Жреца и Целительницы.

Затем из покорёженного верхолёта выкарабкались Грич и Кика Гамзо.

В руках у них было по бомбе, и увидев это, ниуды чуть не дрогнули, это было видно, но что-то заставило их остаться на месте.

Последней выскочила Мидори, а вместе с ней — та самая сумка с бомбами. Целительница показала ниудам содержимое сумки и прокричала:

— Это бомбы!!! Такие же, как та, что всё тут взорвала! У нас их ещё много, ублюдки!!! Сюрпри-и-и-из! Валите отсюда, или мы спалим все ваши Котлованы нахрен! Уносите ноги, твари! Уходите!!!

Мидори блефовала с таким искренним и опасным лицом, что даже я бы ей поверил, если бы не знал наверняка, что бомбы недоделаны.

Богиня Дезинформации надвигалась на ниудов, заставляя тех отходить назад шаг за шагом.

Она мастерски применяла своё самое главное искусство — умение врать без зазрения совести. Её глаза блестели гневом и обещанием смерти, а на губах играла улыбка превосходства.

Для пущего эффекта, она вынула из сумки первую попавшуюся бомбу, подняла её над головой и снова заорала, срывая голос:

— Тогда готовьтесь, твари! Сейчас вы сгорите заживо!!

Она убрала улыбку с лица, став серьёзной и сосредоточенной, сделала ещё шаг и остановилась, потом выдержала паузу и вдохнула полной грудью.

А затем замахнулась, будто собираясь кинуть бомбу в ниудов.

Этого хватило, чтобы те побежали.

Рванули так, будто им дали пинка. Понеслись через хаос, мимо огненных смерчей и умирающих сородичей, чтобы спрятаться в разломах и подземных тоннелях Котлованных Земель.

А Мидори смотрела им вслед, продолжая держать бомбу над головой.

Рядом с ней встали остальные ребята.

Горячий ветер трепал их волосы и грязную одежду, вокруг трещало и гудело пламя, умирали и выли подземные твари, полыхал в огне переломанный верхолёт,

— Не отступать! Доби-и-и-и-ть! — прорычало откуда-то сбоку. — Прекратить отступление!! Не отступать!!!

Никаких сомнений — голос принадлежал командиру ниудов.

Именно этим голосом тут отдавались приказы.

* * *

Среди дыма и огня мелькнула синяя мерцающая броня, украшенная длинной накидкой из человеческой кожи.

Высоченный гориллоподобный ниуд был сильно ранен и обожжён, но не потерял желания доделать начатое.

Половина его морды превратилась в кровавое месиво, и смотрел он одним глазом — оплывшим и красным. А вот шлем на его голове даже не запачкался, как и остальная броня, из чего я сделал вывод, что защита командира восстанавливается магией, а значит, сделана изо льда.

Возможно, это был панцирь особой прочности, недоступный ниудам ниже рангом, поэтому броню командира не пробило даже взрывом и не сожгло огнём.

Еле передвигая ногой, ниуд шёл через дым, рычал, хватал убегающих солдат и рывком отправлял обратно.

— Не отступать, тр-р-р-русы! Доби-и-и-ть! Добить людишек! Это всего лишь де-е-ети!! Они блефуют! Вы детей испугались, тр-р-русы!! Доби-и-и-ть!

И солдаты подчинялись.

Нехотя, но разворачивались, чтобы «добить людишек». Нужно было срочно убрать командира, пока он не повернул всех выживших ниудов обратно.

С саблей наперевес я рванул прямо на него, надеясь только на одно — внезапность. Сейчас командир был слишком занят отступлением своих солдат, чтобы обращать внимание на мельтешение вокруг. К тому же одним глазом много не разглядишь.

Дым и пламя стали мне прикрытием.

Командир заметил меня лишь тогда, когда я был уже рядом и сделал замах. Ниуд успел отшатнуться, но это его не спасло.

Я ударил тварь по единственному незащищённому бронёй месту. Моя сабля рубанула его по правому запястью — туда, где тонкая прожилина льда крепила наручи к перчатке.

Бить выше не имело смысла.

Торс, голову, плечи и шею командира защищала мерцающая броня. Ледяные щитки плотно облегали ноги. И то, что ниуд был босиком, как и остальные, не давало мне особых преимуществ.

Лучше лишить его руки, чем ступни, ведь этот волосатый парень создавал лёд именно руками.

В свой удар я вложил всю силу, что ещё осталась.

Брызнула кровь. Полилась на дымящуюся землю. Отрубленная кисть в перчатке упала к ногам ниуда. Тот взвыл и кинулся вбок, но сориентировался быстро, даже адская боль ему не помешала.

Обрубок правой руки он моментально заморозил.

Несколько ниудов кинулись на защиту командира, но тот, увидев, что при мне нет бомб, только сабля и маленький щит, рявкнул солдатам:

— Не-е-т! Он мой! Добейте остальных!

В его распоряжении осталась лишь левая рука, а за правую он собирался мне отомстить примерно тем же манёвром. Это обещание читалось на его изуродованной роже.

— Твоя шкура украсит мой плащ, бледнолицый, — сказал он по-нартонски. — У нартонцев красивая кожа... беленькая.

В его ладони выросло не копьё, а сабля.

Огромная ледяная сабля, втрое больше моей. Она тоже мерцала синим, как и броня ниуда.

Верзила ринулся в бой и провёл первую атаку.

Своим оружием он владел мастерски, и это несмотря на то, что в ход пошла только левая рука. Он легко смог отбить поток огненного тарана от моего щита. Пламя лишь зашипело на клинке его ледяного орудия и тут же погасло.

Значит, этот лёд действительно был особым.

Не таким, как у остальных ниудов.

Наш бой продолжился, и по привычке я считывал и запоминал каждое движение котлованного командира, хотя мне не всегда было до этого.

Я неплохо владел саблей, но всё же не мог сравниться с ниудом ни в мастерстве, ни в весе. От его ударов меня чуть с ног не сносило — еле держался. Спасали только ловкость и реакция.

«Вёрткий опоссум кей-кай» — так бы обозвал Галей сейчас мою тактику.

И ниуд это отлично понимал.

Он атаковал всё мощнее, чтобы наконец достать меня. Его орудие билось с моим, ещё и ещё звеня в блоках. Моя сабля жалобно поскрипывала, а потом получила первую заметную зазубрину.

Мерцающий синий лед оказался прочнее металла. Скорее всего, он перерубал не только стальные клинки, но и доспехи.

Теперь понятно, почему у этого ниуда плащ намного длиннее, чем у остальных. Людей он убивал успешнее и больше других.

— Новенькое беленькое пальтишко, — улыбнулся мне ниуд.

А вот этим ранговый командир не отличался от простых солдат. Он тоже хотел себе пальтишко.

Однако и ещё кое-что не отличало его от остальных ниудов.

Он был босиком.

И только теперь, в драке с ним, я подумал о том, почему же он при такой непробиваемой броне остался без латных сапог. Он ведь подземный рыцарь, да ещё и командир нескольких отрядов — так какого хрена он босой?.. Это совсем не статусно.

Значит, важно.

А ведь ниуд — одна из разновидностей подземных магов. И, скорее всего, при сотворении магии подошвы его ног должны соприкасаться с землёй. Из неё он черпает часть силы, объединяя её со Сферой Холода.

Пока я об этом думал, ниуд мощным ударом отшиб меня в сторону.

Если бы он знал, что только что помог мне выиграть время для другой атаки, то не делал бы этого.

Он сильно хромал, а значит, ходил медленнее, чем мог бы. И пока он делал шаги в мою сторону, я успел совершить комбинацию пальцами на левой руке.

Мизинец вперёд, указательный согнуть, большой убрать вбок.

В моей ладони выросло ледяное копьё.

Ниуд был так удивлён, что на мгновение его единственный глаз чуть не вылез из орбиты. Копьё полетело противнику точно в морду, не защищённую забралом шлема.

Но как бы ниуд ни удивился, атакую он отбил мастерски.

Одним быстрым движением сабли он отшиб моё копьё в сторону, и именно этого я от него и добивался. Пока ниуд отбивал копьё, брошенное ему в морду, я уронил на землю свою саблю и правой рукой повторил комбинацию пальцами.

Расчёт был простой.

Когда у противника одна рука, то отбить два удара сразу — верхний и нижний — у него вряд ли выйдет, даже если он мастер.

Второе копьё метнулось ниуду в ногу, в его единственную здоровую ступню, ведь на вторую он почти не наступал. Та была перебита.

Такого манёвра здоровяк от меня не ожидал.

Копьё пробило ему ногу, и ниуд снова завыл от боли, ну а я рванул прямо на него, уже сработав щитом. Снова объединил Сферу Тверди со Сферой Огня. И эту таранную волну здоровяк отбить уже не успел.

Командира снесло с ног вместе с его мерцающей бронёй и

Он пролетел несколько метров и рухнул на обгоревшие трупы своих солдат. Именно туда, куда я и хотел его отправить: соприкосновение с землёй у него теперь было минимальным — а значит, меньше силы.

Раненый и окровавленный, встать он уже не успел. Остриё моей сабли уткнулось в его искалеченную морду раньше, чем он смог приподняться.

Так ниуд и остался лежать на спине, замерев на обгоревших телах.

Нет, его броня никуда не делась (если бы это было так просто, ниудов бы давно победили), но моя сабля всё равно не оставляла ему шансов. Остриё замерло в нескольких миллиметрах от его уцелевшего глаза.

— Отзови солдат! — велел я по-нартонски, склонившись над ним. — Сейчас!

Он не ответил и ничего не сделал.

Его заплывший глаз посмотрел не на остриё, угрожавшее лишить его зрения, и даже не на моё лицо — лицо врага.

Ниуд разглядывал что-то другое.

Он смотрел на мой стальной кулон-коготь, который выскользнул из-за воротника и теперь свисал на цепочке с моей шеи.

— Чую фагнум... — прохрипел ниуд, втянув носом воздух. — Ты агент чароитов?

Даже дым и гарь не помешали ему унюхать несколько капель фагнума, полученного мной от женщины-чароита ещё неделю назад и спрятанного в моём тайном флаконе.

— Да, — тихо ответил я, стараясь врать так же правдиво, как Мидори. — И ты меня чуть не грохнул, идиот. Отзови своих солдат, я тебе говорю.

— Почему сразу не подал знак? Я бы понял. Тебя ждали не здесь.

— Верхолёт не добрался, как видишь. — Я убрал остриё от глаза ниуда, но саблю оставил наготове. — Надеюсь, меня всё ещё ждут?

Ниуд кашлянул и кивнул.

— Если груз при тебе, то ждут. А если груз погиб... то за ошибку покарают не только меня, но и тебя. Наши головы украсят подземную галерею повелителя в катакомбах древней Атифы.

Я оглядел изуродованную рожу ниуда и ответил:

— Груз выжил, и пока он ни о чём не догадывается. Осталось его доставить. Чароиты будут довольны.

Тот улыбнулся.

— Тогда и наш повелитель будет доволен. Тебя ждут в...

На этом его оборвали.

Оборвал не я, и не моя сабля.

* * *

Три кинжала, один за другим, пробили морду ниуда, угодив ему в щеку, глаз и рот. Смерть всё же настигла моего противника, но того, кто его убил, я бы сейчас сам разорвал голыми руками.

На рукоятях кинжалов блестела гравировка герба, очень знакомого мне герба.

Меч в глыбе льда.

Военный Дом Снегова.

Я повернул голову и увидел, что позади меня над землёй завис серый пограничный верхолёт, а за ним — ещё с десяток.

Синие молнии телепортации ещё даже не исчезли с их корпусов. Машины появились только что, но их рокот заглушило пламя, трещащее вокруг меня. Остатки ниудов тем временем разбегались кто куда, прячась в разломах и потайных туннелях.

На подножке первого верхолёта стояла девушка в синей военной форме, красивая блондинка с косой белокурых волос.

Это была Акулина Снегова, дочь главы Военного Дома княжества Западный Нартон.

Ну кто бы сомневался, что именно она сможет так точно и так не вовремя метнуть кинжалы. Будто мне назло. Она ведь не дура и видела, что я допрашиваю ниуда, но всё равно убила его.

Стерва.

Скрипнув зубами, я поднялся на ноги и посмотрел на Акулу, улыбающуюся мне с подножки верхолёта.

Вот придушить бы тебя, гадюка.

Поднимая пыль и снося дым в стороны, машина начала приземляться, но Акула спрыгнула вниз раньше и быстрым шагом направилась ко мне. Её стройные ноги в высоких сапогах переступали через обугленные трупы ниудов, а порой наступали на них.

Девушка остановилась за несколько метров от меня и посмотрела на убитого котлованного командира.

— Это копьевой сержант по имени Хад Вергес. Он мало что знает. В армии ниудов звание невысокое. Ранг подземного мага у него всего лишь первый из пяти. Но всё равно поздравляю, ты почти его убил. Для безрангового ученика, который даже до столичной Академии не долетел, ты вполне неплохо справился.

— Это ты его убила, чем мне всё испортила, — процедил я.

Акула вздохнула.

— Я боялась за тебя. Не хотелось бы, чтобы какой-то подземный копьевой сержантик прикончил того, кто интересен Военному Дому Снегова.

Она окинула взглядом покалеченную взрывам землю и добавила не без уважения:

— А неплохо. Правда, неплохо. Ты им тут отличную прожарку устроил. Слухи быстро расходятся, и уже сегодня они разойдутся по всем катакомбам Котлованов и дойдут до самой Атифы, до повелителя подземных магов. Ниуды в красках расскажут, как один парень сжёг сотни ниудов.

— Не я один.

Акула обернулась и посмотрела на остальных выживших ребят.

Рядом с ними уже приземлились другие верхолёты, и несколько пограничников в серых формах помогали раненым.

Джанко и Ючи Хамаду положили на носилки, а Грич Гамзо пошёл сам. Остальные — Мичи, Кика, Горо и Мидори — остались ждать меня.

Они стояли бок о бок, в дыму и пыли, и безотрывно смотрели в мою сторону.

По лицу Мидори текли слёзы, Мичи улыбался и махал мне рукой, Кика поправляла заколку-бабочку и нервно закусывала губу, а Горо будто никак не мог поверить, что выжил.

— Ты про этих неудачников? — уточнила Акула. — А мне кажется, что они не способны...

— Какого хрена ты вообще делаешь на границе? — перебил я её и направился в сторону ждавших меня ребят.

Девушка зашагала следом.

— Давай я тебе поясню. Первое. Западный Нартон потому и называется западным, что находится у западной границы Стокняжья. Мы, как и ещё четыре княжества, граничим с Котлованами. Ну и второе. Может, ты забыл, кто я? Не просто Охотник, а Следопыт. И найти пропавший верхолёт оказалось не так сложно. Просто от тебя жутко воняет, и я отыскала тебя по запаху. Ванна бы тебе не помешала, господин Волков.

Она усмехнулась, наблюдая за моей мрачной физиономией.

— Это я так пошутила, если ты не понял. Хотела наладить контакт, но в подобном я не сильна. На самом деле, сегодня утром мне доложили, что верхолёт князя Янамара с учениками из Ютаки не появился в столице. Галей поднял всех на уши. Ну а потом мне сказали, что у границы Западного Нартона и соседнего княжества Озёрное вспыхнул «маяк спасения», со стороны Котлованов. Почему-то я сразу подумала о тебе. Кто бы ещё мог так влипнуть. Но, вообще-то, мне даже немного обидно. Я ведь спасла твою задницу, а ты злишься.

— Ты убила ниуда, которого я допрашивал.

— Ой, да ладно, нашёл трагедию, — пожала плечами Акула. — Давай, я тебе

Я остановился и посмотрел ей в лицо.

— Хочу.

Она сделала вид, что мой ответ её не удивил.

— Хорошо. Специально для тебя ниуда поймаю. — Она улыбнулась, холодно и опасно. — Ты уже ощущаешь, как я хочу подружиться? Увидев, как ты ниудам задницы подпалил, мне ещё больше захотелось, чтобы ты работал на нас, а не на провинциального торгаша Маямото. Хочешь, я даже познакомлю тебя со своим отцом?

Можно было наотрез отказаться от услуг Акулы, но я решил, что знакомство с главой Военного Дома приграничного с Котлованами княжества мне точно не повредит, поэтому прищурился и ответил:

— Да, пожалуй. Но позже.

Акула кивнула.

— Как скажешь. Мой личный Божественный Врач может осмотреть раненых, кстати...

Она начала говорить что-то про первую целительную помощь, но я девушку уже не слушал.

То, что я случайно увидел рядом с одним из верхолётов, заставило мои ноги остановиться. Сердце заколотилось, разгоняя кровь по жилам. Бросило в жар, и тут же по спине пробежал холод.

Среди пограничников я увидел тех, кого здесь вообще быть не должно.

Имсонированных магов из моего мира...

Эпизод 5

Их было двое.

Два молодых парня чуть за двадцать. Среди остальных прибывших пограничников они ничем не отличались, и узнать в них имсонированных магов из моего мира мог сейчас только я.

Потому что был лично с ними знаком.

Я даже помнил их имена — Сергей и Богдан Усовы. Два брата, погодки.

Они жили по соседству и учились в той же начальной школе, что и я, только на несколько лет раньше. Оба занимались лёгкой атлетикой, высокие и крепко сложенные парни, всегда при девчонках и внимании.

Мы частенько сталкивались во дворе, но ближе мне довелось узнать их, когда они заболели «имсо» и пришли к моему отцу на лечение.

Им повезло больше, чем мне.

Истощение не слишком их поразило, и пару лет назад они рискнули отправиться в Тафалар, чтобы заработать маго-танов для подпольной продажи.

После первой поездки в Мир Восьми Империй оба брата вернулись довольными — говорили, что нашли Заказчика, который щедро платит, да и работа непыльная. Какая именно работа, они не сказали. После этого парни зачастили в Тафалар, не зная меры. Крепкие физически, а теперь ещё и разбогатевшие на продаже маго-танов, они не боялись бывать там чаще положенного.

Через полгода, после очередной поездки в другой мир, ни Сергей, ни Богдан не вернулись.

Служба Караванных Порталов тогда передала официальное заявление властей Тафалара, что оба брата погибли от истощения прямо у них в городе — такое бывало с имсонированными магами, когда те слишком часто переходили через портал.

Был ещё один момент: мёртвые тела обратно из Тафалара никогда не возвращали.

Семья Усовых смирилась с потерей сыновей. Мой отец тогда говорил, что их сгубило не «имсо», а жадность.

И вот теперь я вижу этих парней здесь, живыми и такими же крепкими. В пограничном отряде Западного Нартона.

Заметив мою заминку, Акула тут же насторожилась.

— И что же тебя так заинтересовало, господин Волков? Ты будто тёмного бога Сидха живьём увидел.

Я перевёл взгляд на других пограничников, разглядывая и их тоже.

— Показалось, что увидел знакомого из Северного Нартона, но, возможно, обознался.

Девушка нахмурилась, не поверив мне, конечно, но давить не стала. Сейчас она старалась быть максимально удобной и даже радушной, только у неё это паршиво получалось.

Всякий раз, когда я вспоминал, что она грохнула ниуда перед моим носом — сразу хотелось её послать.

Но Акулу приходилось терпеть. Она была мне нужна, особенно сейчас, когда начали вскрываться странные вещи, вроде «оживших» братьев Усовых.

— А в том отряде есть пограничники из Северного Нартона, не знаешь? — уточнил я, небрежно указав на отряд.

Акула окинула их взглядом и пожала плечом.

— Мне всё равно, откуда они. Это люди отца. Я западной границей не занимаюсь. Мне пришлось сунуться сюда только из-за тебя.

— Тогда откуда ты знаешь, как зовут мелкого копьевого сержанта приграничных ниудов?

Девушка сощурила зелёные глаза.

— Пытаешься меня подловить?

— Не пытаюсь, а подловил. Про ниудов ты знаешь немало.

— Хочешь, чтобы я и тебе рассказала, любопытный? — Она ухмыльнулась. — Тут ответ простой. Когда будешь принадлежать Дому Снегова, тогда я и расскажу тебе всё, что знаю про ниудов, Заслон Славной Сотни и приграничье. Поэтому можешь согласиться прямо сейчас.

Опять она за своё.

Ничего не ответив, я продолжил свой путь к ждавшим меня ребятам, больше ни разу не взглянув на имсонированных, но краем глаза всё равно следил, в какой верхолёт они садятся.

— Кирилл! — Мидори побежала мне навстречу, оставив Кике сумку с бомбами. — Мы сделали это! Мы выжили!

Не глядя на Акулу, она крепко обняла меня и забормотала на ухо:

— Если бы не ты, мы бы не выжили... спасибо. Спасибо тебе... я даже не знаю, как выразить тебе свою благодарность...

Девушка поцеловала меня в щёку и улыбнулась сквозь слёзы.

Акула поморщилась, оглядывая грязную одежду Мидори и её перепачканное в саже лицо, а потом и остальных ребят, которые меня окружили: Мичи, Горо и Кику.

— Какие милые коровьи нежности, — бросила Акула и направилась к своему верхолёту. — За мной. Поторопимся. Вас срочно надо доставить в Академию, иначе Галей нагрянет сюда, а этого я не хочу. Сделаем небольшую остановку в лагере на границе, а оттуда уже отправлю вас сразу в столицу. Раненых осмотрят врачи в другом верхолёте. Встретитесь с ними позже, уже в Академии.

Отправившись следом за девушкой, я еле подавил в себе желание ещё раз взглянуть на братьев Усовых. И без того привлёк внимание Акулы к этому отряду.

Но то, что я их здесь увидел, уже говорило о многом.

* * *

В приграничном лагере Западного Нартона мы пробыли недолго, всего около получаса. Ни переодеться, ни перекусить, ни помыться и обработать мелкие царапины — нам ничего не позволили.

— В Академии вами займутся, не волнуйтесь, — сказала Акула.

Пока она отлучилась, чтобы забрать что-то со склада, я вышел из верхолёта. Никого брать с собой не стал, хотя Мичи тоже собирался прогуляться по лагерю. В итоге военные его вообще не выпустили из машины.

Со мной такой проблемы не возникло.

— Акулина Андреевна никаких распоряжений на ваш счёт не давала, — сказал один из военных, охранявший верхолёт.

Я не собирался привлекать внимание или мешаться, но задача у меня имелась чёткая — поговорить с братьями Усовыми.

С мрачным, даже печальным лицом я

На самом деле лагерь меня сейчас не особо волновал, а вот приземлившийся верхолёт с отрядом, в котором я видел имсонированных магов — очень даже.

Вернувшиеся пограничники привезли тела погибших в крушении. Шесть тел. Их вынесли уже завёрнутыми в чёрные мешки и понесли в сторону казарм.

Я поспешил следом, заранее приготовив предлог, чтобы заговорить с пограничниками. Для убедительности пришлось изобразить не только печальное, но и немного глуповатое лицо.

— Эй, извините, но когда можно будет отдать тела погибших их родственникам? Они же спрашивать будут! И что мне им сказать?

Те, кто нёс тела, даже на меня не посмотрели (среди них были и братья Усовы — они несли самое крупное тело).

— Вам всё пояснит Акулина Андреевна, — ответил мне сопровождавший отряд мужчина.

Чего-то подобного я и ожидал.

Скорее всего, она распорядилась отвечать на любые вопросы именно так.

— Но погодите! — Я ускорил шаг, а моё лицо, кажется, стало ещё более глуповатым. — Там мой друг! Могу я увидеть его в последний раз? Потом у меня вряд ли получится. Акулина Андреевна в курсе. Она разрешила. Ничего ведь в этом подозрительного нет, правда? Представьте, что у вас погиб друг... К тому же, я даже касаться его не буду, просто посмотрю на его лицо в последний раз. Это мой боевой товарищ, Джун Цути. Я даже знаю, в каком он мешке.

Я быстро указал на самый крупный мешок.

Как ни странно, но сопровождающий согласился показать мне тело и приказал братьям Усовым положить мешок и открыть лицо погибшего.

В габаритах я не ошибся.

Это действительно был Джун Цути, но его мёртвое лицо — последнее, что мне хотелось бы сейчас видеть.

— Ох... дружище... — Я прижал кулак к губам и шумно вдохнул, будто собирался пустить слезу.

Сам же покосился на старшего из братьев, Сергея. Он стоял ближе, чем Богдан. Вдобавок, всегда был лидером в их тандеме, всё примечал и должен был меня узнать.

— У вас когда-нибудь в бою умирали друзья? — спросил я, всхлипнув.

Парень посмотрел мне прямо в лицо и нахмурился, будто не мог вспомнить, умирали у него друзья или всё же нет. И вообще, имелись ли они у него, и был ли он в бою.

На его физиономии отразилась растерянность.

Да и меня он не узнал. Смотрел, будто впервые видел.

— Так, всё, — оттолкнул меня сопровождающий. — Посмотрел, попрощался. И хватит. Уносите! — велел он братьям.

Я снова посмотрел на Джуна Цути.

— Прощай, дружище. Великий Бартл одарит тебя в лучшем мире. Мы всегда будем помнить о твоём подвиге.

Тела унесли, а я развернулся и медленно побрёл к верхолёту, весь в печали и думах о смерти «лучшего друга». Хотя по-настоящему точно было о чём печалиться.

Не оставалось сомнений, что братьям Усовым стёрли память и волю, как делали это варварам, когда создавали из них рабов. Такое угрожало и мне пару недель назад. И на это были способны только Жрецы с высшим рангом Оракул.

Слова учителя Галея подтвердились.

Военные Стокняжья выбирали крепких магов из моего мира, заставляя их служить у границ с Котлованами. А совсем слабых истощённых скармливали упырям и ниудам, чтобы те не вылезали, получив свою порцию корма.

Дела на границе совсем плохи, раз Стокняжье пошло на такой шаг.

Либо имсонированных использовали тайно от властей, по сговору части военных и Жрецов. Никто ведь не видит, что именно у этих пограничников нет Знамения, и они имсонированы. К тому же, Акула говорила, что это люди её отца, главы Военного Дома Западного Нартона, весьма статусного княжества среди остальных...

— О чём задумался? — прозвучал голос у меня за спиной.

Акула вернулась и подошла ко мне.

— О том, что мы тут слишком задержались, — ответил я первое, что пришло на ум.

— Тогда быстрее отправляемся в столицу. Тебя заждались в Академии. — Девушка улыбнулась.

У неё было подозрительно хорошее настроение.

Вернувшись в верхолёт, я сел в кресло рядом с Мидори, Мичи и Кикой.

Горо сидел дальше, на другом ряду. Вид у него был странный: немного заторможенный, немного мрачный, немного напряжённый. Его глаза пристально меня разглядывали — я видел это боковым зрением.

Он будто хотел мне что-то сказать, но никак не мог себя заставить. Порой я даже слышал, как он скрипит зубами от напряжения и шумно сопит.

Особенно сильно он засопел, когда Мидори приблизила лицо к моему уху и прошептала:

— Слушай... там с Джанко одна проблема. Её ведь не ниуд ранил.

Я уставился на Мидори, не совсем доверяя её рассудку.

— А кто тогда? Святой дух?

— Ты. Её ранил ты.

— Я?..

Девушка замялась, подбирая правильные слова.

— У Джанко появилась точно такая же рана на левом боку, какая была у тебя. Один в один. Я ведь лечила твою рану и отлично её помню. Только у Джанко она не такая глубокая. А ещё у неё правое колено повреждено, и Джанко призналась мне... — Мидори опять замялась. — Она призналась, что лечила тебе колено в Ютаке с помощью того сомнительного целительского метода...

Я потёр лоб.

А ведь правда. Ниуд лишь оттолкнул Джанко ледяным щитом, я это сам видел, но раны девушки выглядели после этого уж слишком серьёзными. Хромала она на правую ногу, а кровь текла у неё из раны на левом боку.

Чёрт.

Так вот что на самом деле имела в виду Лидия, когда говорила, что врачевание с помощью поцелуя опасно. Я-то думал, что дело только в привязанности, а всё оказалось намного серьёзнее. Если Целитель не мог вовремя остановиться, то забирал себе рану пациента, вплоть до смертельной.

— Так что имей в виду, — шепнула Мидори веско, будто заодно намекая, чтобы я не целовался, с кем попало.

— Ты тоже имей в виду, — ответил я.

— Пф-ф... — Девушка закатила глаза. — Я же не Джанко, чтобы так бездумно рисковать.

Я не стал с ней спорить и смолк. Мне было о чём подумать.

Горо наконец перестал препарировать меня взглядом, отвернулся в другую сторону и уставился в иллюминатор.

Пока все ждали, когда Акула вернётся в верхолёт, и мы наконец отправимся в Академию, я решил спросить кое-что у Мичи.

Чёрт дёрнул меня сделать это именно сейчас.

Придвинувшись к нему, я ткнул его локтем и тихо спросил:

— Можешь кое-что перевести для меня? Несколько иероглифов.

Я вытянул из внутреннего кармана пиджака свиток с картой и чуть её раскрыл, показывая Мичи

— Да проще простого, — тут же ответил Мичи, внимательно взглянув на надпись.

Затем наклонился к моему уху и сразу же озвучил перевод:

— Тут написано «Иномирец Керук».

* * *

Сначала я подумал, что ослышался.

Ну какой может быть Иномирец Керук? Что за бред?..

Но Мичи ещё раз посмотрел на иероглифы и кивнул, подтверждая, что не ошибся в переводе. К тому же, он не мог знать это имя, потому что я его при Мичи никогда не произносил.

Это было имя моего отца в Тафаларе.

В моём мире его звали Мирон Волков, а здесь — Иномирец Керук, что значило «медведь» на каком-то древнем языке. Почему именно медведь, мне было неизвестно.

Я быстро свернул карту и сунул обратно в карман.

Ладони похолодели и стали влажными. В мыслях началась путаница. Какого чёрта на карте предателя-стюарда, связанного с ниудами и чароитами, вдруг значилось имя моего отца, погибшего год назад? Что вообще происходит?

— Ты чего так побледнел? — спросил Мичи.

— Потом... обсудим, — выдавил я.

Уставившись в пол, я перевёл дыхание и постарался успокоиться.

Итак, из всего клубка странных событий мне было известно немного.

Первое.

Имсонированных магов из моего мира по-тихому крадут чароиты для того, чтобы напичкать людей запрещённым фагнумом и сделать из них суперсолдат. Сами же чароиты объединились с подземными магами Котлованов, чтобы уничтожить Стокняжье, и теперь ждут когда «Котлованы взбурлят», как выражалась на допросе чароитка Джад.

Второе.

В то же время военные и Жрецы Стокняжья обманным путём заставляют имсонированных магов служить на границе с Котлованами, чтобы противостоять подземным магам. Ну а те имсонированные, кто слишком слаб и не подходит к работе, идут ниудам и упырям на корм. Так эти твари дольше не вылезают из своих нор и не нападают на пограничников.

Отличный, мать его, расклад получается!

Людей из моего мира пользуют все. С каждой стороны конфликта.

Зато теперь всё становилось более-менее понятным. В одном предстояло разобраться: почему на этой чёртовой карте стоит имя моего отца? Он ведь мёртв. Я лично видел его мёртвое тело, привезённое в больницу со станции. Мы с мамой хоронили его, оплакивали.

От напряжения у меня затряслись пальцы. Пришлось сжать ладони в кулаки и ещё раз перевести дыхание...

— Набираем скорость! — Услышав бодрый голос Акулы, я вдруг осознал, что она вернулась, и мы уже взлетели.

Нас ждала телепортация в Измаил, столицу Стокняжья.

Но я бы всё отдал, чтобы попасть в злосчастный Тафалар и выяснить, что случилось с отцом. Неделю назад женщина-чароит, которую я и Галей допрашивали в бункере, дала ценную информацию.

Она сказала тогда:

«Ищи в Тафаларе мага по прозвищу Испытатель, он Мастер Материй, работает на столичный Военный Дом и часто бывает в таверне „Восьмилунье“. Возможно, там ты получишь ответ насчёт своего отца».

А ещё указанная точка на карте.

Что там? Кто ждал в назначенном месте? И кого именуют «грузом», который нужно было туда доставить? Ведь речь шла о живом человеке. О том, кто находился в верхолёте, потерпевшем крушение. И кто сделал пометку иероглифами на карте, зачем-то написав там имя моего отца?..

Погрузившись в размышления, я не сразу ощутил лёгкий толчок машины и миганье зелёных ламп на потолке салона.

— Ну вот и столица, — прошептала Мидори и взяла меня и Мичи за руки. — Мы всё-таки здесь. И я так счастлива, что вы оба живы и рядом со мной.

* * *

Сам Измаил мы увидели только издалека.

Верхолётная станция Международной Академии Линий находилась на живописном холме за городом. Это был целый аэропорт с десятком взлётных платформ и гигантской крышей-куполом из синего монолитного стекла. Яркое и бликующее на солнце, оно походило на второй слой неба.

Сейчас станция пустовала. Возможно, в это время в Академии шли занятия.

Пока Кика и Мидори ахали и разглядывали станцию, которую Акула обозначила как «академический верхолётный портал», я и Мичи уставились на город. С приличной высоты холма он был хорошо виден.

Говорят, первое впечатление невозможно стереть из памяти.

Теперь я с этим был согласен.

Невероятный вид Измаила моя память сохранит навсегда, потому что именно в эту секунду я отчётливо осознал, насколько величественно Стокняжье, если у него такая столица.

Вид фантастический!

Дома-небоскрёбы в готическом стиле, остроконечные арки, витражи, копьевидные башни, лепнина, статуи, шпили, фонтаны на крышах и роскошь, а вокруг всего этого — мельтешение верхолётов и жизнь миллионов людей.

Вместо магистралей и дорог, как у нас, здесь уличное движение было организовано для летательных аппаратов. Десятки тысяч машин передвигались по городу одновременно, но настолько безопасно, что становилось стыдно за наш мир.

Здесь использовали не светофоры, а что-то вроде пространственных коридоров четырёх разных цветов, а ещё верхние и нижние ярусы воздушных магистралей.

Так делились потоки машин магического мегаполиса.

И если я в своей жизни видел хоть какие-то города, то Мичи впервые вылез из своей глухой деревни, а теперь стоял, как пришибленный, пытаясь осознать, что всё это наяву, что люди в его стране действительно так живут, и что эти роскошные здания существуют на самом деле.

Я и сам на минуту забыл о тревожных мыслях, пока разглядывал Измаил.

Но мысли тут же вернулись, когда из здания академической станции вышли двое. Учитель Галей и ещё какой-то мужчина. Довольно молодой, не старше тридцати. Русоволосый, высокий и крепкий, с уродливым шрамом во весь лоб и весь какой-то напряжённо-мрачный.

Подойдя к нам, Галей ничего не сказал насчёт крушения и происшествия с Котлованами, будто его не было, а мы не стоим тут в порванной одежде, измазанные в крови, саже и пыли.

Он лишь кивнул и сразу же представил нам мужчину.

— Это господин Орлов. Учитель Линии Витязей, Бажен Орлов. Мой бывший ученик, а ныне Сановный Наставник. Он захотел лично вас встретить. Прошу любить и жаловать...

Эпизод 6

«Любить и жаловать», как попросил Галей, я его бывшего ученика не собирался.

У меня он вызывал отвращение, ещё по рассказу Мидори.

Этот говнюк предал своего учителя, который доверял ему без оглядки.

Мидори говорила, что несколько лет назад, когда Галей преподавал в Академии, Бажен уговорил его показать секретные боевые приёмы Сановного Наставника, которые были доступны только Галею.

Бажен долго тренировался, а потом предложил бой в Турнирном Иллюзионе. Один на один, без свидетелей.

Проиграв учителю, Бажен метнул в противника отравленный кинжал. Учитель увернулся, но клинок всё же задел его левую руку. Очнулся Галей уже

Без руки.

Ну а на Совете Академии в предательство Бажена никто не поверил, после чего Галея лишили звания Сановного Наставника из-за инвалидности, а его место занял предавший его ученик.

На защиту Галея не встал никто, потому что он не принадлежал ни одному из Домов, и учитель уехал в самое дальнее княжество страны, сбегая от позора.

Зато благодаря новому статусу, Бажен Орлов женился на одной из принцесс Императорского Дома Искацин, войдя в самый элитарный клан всего Стокняжья, а возможно, и мира.

Теперь Бажен Орлов был на коне.

Преподаватель в самом знаменитом учебном заведении империи, Витязь с официальным званием Сановный Наставник, теперь ещё и зять самого императора. А когда-то он был просто старшим сыном главы Военного Дома Орловых из восточного княжества Бригантия.

Уверен, для Бажена Орлова появление Галея в Академии стало неприятным сюрпризом.

А уж каково сейчас было самому Галею, даже сложно представить. Он вернулся на место главного позора в своей жизни, но ему предстояло смиренно делать вид, что всё в порядке.

Ради чего?

Вряд ли только ради меня или ради денег, которые заплатил ему торгаш Маямото.

Когда я думал обо всей этой истории, меня распирал гнев. Хотелось восстановить справедливость и отомстить за позор учителя, хотя сам он об этом меня даже не просил.

Да и как отомстить, я ещё не представлял. Кто я, и кто Бажен Орлов — две разных величины. И даже покровительство Торгового Дома Янамара не помогло бы мне в противостоянии, потому что противостоять Бажену — значит, противостоять всему Императорскому Дому.

Это понимал и Галей.

Оттого странно, что сейчас, на станции Академии, они встречали нас вместе, будто не было предательства, будто они снова друг другу доверяли, как раньше.

Но это, конечно, было не так.

Напряжение между ними ощутил не только я, но и все остальные. Мидори и Кика тревожно смолкли, перестав разглядывать купол станции, Мичи совсем помрачнел, и даже Акула не проронила ни слова, настороженно приглядываясь к Бажену.

Горо тоже напрягся, но это не помешало ему заговорить первым из нас. Причём заговорил он по-нартонски, но с акцентом. Нартонский язык, как я понял, был государственным языком всего Стокняжья, и его должны были знать все.

— Какая честь, господин Орлов, — поклонился Горо. — Ради встречи с вами стоило вырваться даже из Котлованов.

Бажен посмотрел на его грязную физиономию.

— Ты из какого рода, ученик?

В его голосе мелькнуло раздражение: он, как и Галей, явно не любил лесть.

Бажен издал странный звук «кх-х-х», будто у него в горле что-то застряло, затем быстрым движением провёл пальцем по длинному шраму на лбу, как при нервном тике (похоже, это он и был), и поправил воротник своей белой распахнутой мантии.

Он вообще был весь в белом, как чёртов ангел.

Под мантией носил белый сюртук с серебристой узорчатой вышивкой, белые брюки, безукоризненно белую сорочку и такой же белый шейный платок.

Галей на его фоне сильно проигрывал.

И не только в росте и стройности, но и в одежде.

У него тоже имелся такой же белый платок на шее и сорочка, а вот всё остальное было уже попроще и чёрного цвета, но выглядел он всё равно лучше, чем в Янамаре.

От него теперь не воняло перегаром. Он даже побрился и причесался.

— Я из рода Исима, господин Орлов, — ответил Горо на вопрос Бажена. — Это один из древнейших родов княжества Янамар, и наш...

Бажен его не дослушал.

Он резко поднял руку в белой кожаной перчатке, затыкая Горо.

— Представьте мне... кх-х-х... остальных, господин Галей, — обратился он к учителю, снова издавая тот странный горловой звук. — Мне интересны все, кто смог выжить в Котлованах, не имея ни ранга, ни знаний, ни защиты. Это был хороший отбор в Академию. Такого отбора у нас ещё не было.

Его циничное отношение к смерти других учеников меня даже не удивило.

Галея, кажется, тоже.

Он спокойно начал представлять каждого из нас. Начал с Кики, она стояла дальше всех.

— Это Кикори Гамзо, шестнадцать лет. Линия Мастера Материй, по видологии Инженер. Младшая из двух детей супружеской четы Оружейников Гамзо, довольно известных Мастеров в южном княжестве Сатория.

Я покосился на девчонку.

Её полное имя — Кикори? Инженер Кикори. Забавно.

Кика пригладила розовые волосы, прокашлялась и нервно улыбнулась Бажену.

— Здравствуйте... то есть лучше сказать... добрый день, господин Орлов. Наверняка, вы слышали о профессоре Андронникове. Я применяю некоторые его наработки, и знаете, у меня есть...

Бажен снова поднял руку, и Кика тут же смолкла.

— Прекрасный экземпляр, смесь несуразности и хорошей потомственности, — прищурился он. — Что ж, добро пожаловать. Только цвет волос измените.

— Он не меняется... — тихо и очень виновато сообщила Кика, захлопав ресницами. — Это последствие алхимического эксперимента моего старшего брата. У него волосы посинели, а у меня порозовели. Они не перекрашиваются, как мы ни старались. А ещё один эксперимент лишил бы нас волос вовсе. Тогда бы мы прибыли сюда лысыми.

Бажен обречённо вздохнул и посмотрел на Галея.

— Дальше кто?

Взгляд учителя упал на Мичи, и тот сразу выпрямил сутулые плечи и пригладил вихрастую седую чёлку, но та всё равно приняла ту же форму.

— Это Мичи Хегевара, шестнадцать лет, — сказал Галей. — Линия Стражей, по видологии Телохранитель. Он старший из семи детей четы Хегевара из княжества Янамар. Его мать — не маг, но ординар. Она имеет неактивное Знамение. Отец — Страж, тоже Телохранитель, однако сейчас отбывает срок в тюрьме «Железный Бутон».

Бажен опять вздохнул и провёл пальцем по шраму на лбу.

Видимо, когда он начинал нервничать, то не мог удержаться от привычного жеста.

— Тюрьма... кх-х-х-х... это уже лишнее для нашей репутации. Ладно. Кто там дальше?

— На моего отца наговорили, — вдруг выдал Мичи. — Отца обвинили в том, чего он не делал. Я даже знаю кто...

— Мне это неинтересно! — повысил голос Бажен. — Кто там дальше, господин Галей?

Тот сжал кулак на единственной руке и продолжил:

— Мидори Арадо. Целительница, по видологии Знахарь-Друид. Она единственная дочь Целительницы Наоки Арадо и варвара Николая Кудинова.

Галей не упомянул, что Мидори — его приёмная дочь.

Под пристальным взглядом Бажена девушка отвела глаза и поклонилась в духе янамарцев — низко, сложив руки у груди.

— Большая честь, господин Орлов.

— Хм, — нахмурился тот, — полукровка? Дочь варвара здесь, в Академии? Удел этой девочки — жить там, где она не будет лишний раз напоминать обществу о постыдном прошлом своей матери. Жить в глуши, из которой она прибыла. Сегодня же... кх-х-х...

Мидори закусила губу, пряча нервную дрожь.

— Она старательная ученица, — начал возражать Галей, — у неё большой потенциал...

— Кто там дальше? — перебил его Бажен.

— Она со мной! — не выдержал я. — У неё платное учебное место. Здесь ведь места можно и купить, насколько мне известно. Если она не справится с учёбой, тогда отчисляйте, но не брать её в Академию только из-за того, что её отец — варвар, это бред.

Галей так на меня зыркнул, будто сейчас мне голову оторвёт.

Зато на губах Бажена заиграла улыбка.

— И кто этот молодой человек, господин Галей?

Тот представил меня сдавленным голосом:

— Это Кирилл Волков, шестнадцать лет. Он из Янамара, а туда прибыл из Северного Нартона. Его родители — Целители. Отец умер, а мать проживает в глухой деревне рядом с соляными шахтами на севере Нартонской Долины. Его основная линия обучения — Витязь. По видологии Стальной Витязь. Но может обучаться и другим видам магии. Всем шести Линиям и по тем видологиям, которые покорятся ему лучше. Также он обрёл психодух раньше положенного срока.

— Психодух... — эхом повторил Бажен, потирая подбородок и внимательно меня разглядывая. — Как же так вышло? Это уникальный случай, господин Галей. Что с его Знамением?

— Его нет, но он всё равно маг. Мы решили, что это некое уродство астрального тела, возможно, полученное ещё при рождении. Я уже говорил об этом случае ректору Бессмертнову. Он одобрил обучение юноши. И после распределения мальчик уже сможет...

— Какое у него активное число резерва? Вы проверяли?

— Нет, не проверял. В Ютаке нет возможности провести столь тонкую процедуру оценки магического резерва. Но могу заверить, что это потенциально сильный маг. Академия будет им гордиться, как и другими ребятами.

Я не совсем понял, о чём они говорили.

Что за активное число резерва? В школе Ютаки о таком речи даже не велось.

Взгляд Бажена скользнул по моему пиджаку, измазанному в крови, и порванным брюкам, а затем снова вернулся к моему лицу, тоже не слишком чистому.

Он рассматривал меня, как привратник, и будто размышлял, впускать к себе странного незнакомца или нет, и какие есть риски.

— Волков, значит? — Мужчина нахмурился, и его шрам на лбу стал ещё уродливее, его повело и будто съёжило на коже. — Знавал я одного Волкова... кх-х-х-х... Ивашку Волчонка, чистильщика обуви на Охотничьей улице. Старательный ординар. Но не маг. Он тебе случайно не родственник?

Я мысленно успокоил себя, чтобы не реагировать.

Пока мне нечего было противопоставить Бажену, разве только едкость.

— Это вряд ли, господин Орлов. Но я проверю. Могу и ваших родственников среди черни поискать.

В кулаке Галея щёлкнули костяшки — вот сейчас он бы точно меня зашиб.

— Не дерзите, юноша, — процедил Бажен. Его лицо стало мрачным, а белая ангельская одежда будто даже чуть потемнела. — За ваше обучение Торговым Домом Янамара выплачена большая сумма, но это не даёт вам гарантий, что вы тут останетесь. Вы ещё не прошли проверку на активное число резерва. Посмотрим, насколько вы нам годитесь, даже такой уникальный. Но если у вас будут действительно уникальные показатели, то я рассмотрю вашу кандидатуру в свои ученики.

Сказав это, он сделал вескую паузу, будто ждал, что я разрыдаюсь от счастья.

— Спасибо, но у меня уже есть учитель, — ответил я сухо.

Галей на меня даже не посмотрел, но его рука, всё это время сжатая в кулак, расслабилась.

А вот Бажен, наоборот, напрягся. И хоть я ни слова не сказал о Галее, его бывшему ученику всё сразу стало понятно. Он посмотрел на Галея, вскинув брови.

— Вы взяли этого юношу своим учеником?

— Да, — спокойно ответил Галей. — Мне было совершенно нечем заняться.

Бажену это, конечно, не понравилось, но вида он не подал, только в его глотке снова зашипело тихое «кх-х-х-х...».

Он ещё раз окинул нас взглядом.

— Здесь не все.

— Ещё троим понадобилась срочная целительная помощь. Но могу рассказать и о них. Грич Гамзо, ему семнадцать. Линия Мастера Материй, по видологии Алхимик. Сын Оружейников Гамзо из Сатории. Также в группе состоит Ючи Хамада, семнадцать лет. Жрец, по видологии Клирик, по рангу Монах. Потомственный Жрец. Единственный сын четы Настоятелей Хамада. Довольно сильный маг. Учитель Ма и Оракул Тарэта его рекомендовали.

Бажен кивнул, услышав об Оракуле Тарэта, главе Духовного Дома Янамара, который чуть не сделал меня безвольным рабом.

— Хорошая рекомендация.

— И Джанко Ян, — продолжил Галей. — Целительница, по видологии Божественный Врач. Девочка осталась одна, лишившись сестёр и матери ещё в детстве. У неё есть отец, он Страж. Репутация у него плохая. Он довольно деспотичный и часто выпивает, но, несмотря на это, Джанко считается лучшей ученицей Лидии Зерновой, а для этого нужно очень постараться.

— О, её хвалит госпожа Зернова? — удивился Бажен, не придав значения всему остальному. — Нужно будет присмотреться к вашей этой... кх-х-х-х... Джанко.

Он снова посмотрел на каждого из нас.

— Что ж, не знаю, как такая странная и разношёрстная компания смогла выжить в Котлованах, но примите мои поздравления. С тем, что вы выжили. А теперь я хочу знать, как вы это сделали.

Мне не хотелось ему хоть что-то рассказывать, и Галей будто сразу прочитал мои мысли.

— Они всё изложат письменно, — заверил он.

— Хорошо, — согласился Бажен, вдруг заторопившись. — И пусть на каждом листе отчёта Жрец из Канцелярии проставит клятву-печать.

— Безусловно, господин Орлов, — кивнул Галей. — Каждый ученик из восьми выживших подробно напишет, что произошло, и поклянётся, что так оно и было. Правда, трое учеников прибудут позже. Госпожа Снегова предусмотрительно сообщила мне об этом, телепортировав послание в Академию.

Галей ненавязчиво отвлёк Бажена на Акулу.

Я тоже на неё покосился.

Значит, вот что она делала в лагере на границе — телепортировала послание Галею, чтобы наше появление не стало для него неожиданностью.

Не знаю, как точно в этом мире отправляли сообщения, но, похоже, что с помощью тех же заклинаний телепортации, только менее мощных. Возможно, была специальная почтовая телепортационная сеть по всему Стокняжью, надо бы потом выяснить.

Бажен наконец оставил нас в покое.

— Как поживает ваш отец? — спросил он у девушки.

Кажется, для всех это был стандартный вопрос — все первым делом спрашивали у Акулы про её отца.

— Благодарю, господин Орлов, — кивнула она, — я обязательно передам отцу, что вы интересовались.

— Ну а вы, Акулина, не надумали к нам в Академию?

— Может быть, обсудим это прямо сейчас, если

— Что ж, тогда пройдёмте к верхолётам. — Бажен не стал больше тратить на нас время.

Мы его явно не впечатлили. Возможно, он посчитал, что нам просто повезло выжить, и это случайность, не более того.

Когда вместе с Акулой он скрылся в здании станции, Галей тихо выдохнул, а потом неожиданно обнял каждого из нас. Одной рукой, неуклюже, но искренне.

Для всех его порыв стал шоком.

Горо замер истуканом с ошарашенным лицом. Мичи заулыбался, но как-то с тревогой. Мидори часто заморгала, будто готова была расплакаться от тоски по тем временам, когда Галей был счастлив с её матерью. Кика покраснела, смутившись, как ребёнок.

Даже я удивился, всё ожидая, когда приступ нежности у Галея пройдёт, и он начнёт на меня орать — найдёт за что.

— Я рад, что вы живы, оболтусы, — сказал он, по-отечески посмотрев на каждого из нас. — Теперь предстоит выжить и здесь. Поверьте, это тоже Котлованы, но совсем другие. Хотя жизнь у студентов и преподавателей бурлит интересная. Скучать вы точно не будете. А я вам помогу.

* * *

Галей сказал, что у нас есть время до завтрашнего утра, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть.

В тот вечер саму Академию мы так и не увидели.

На своём новом верхолёте Галей телепортировал нас со станции на окраину столицы, в маленькую двухэтажную гостиницу под названием «Обитель Неба».

Она располагалась в крошечном дворе, утопающем в клумбах с цветами, и в отличие от соседних зданий, напоминала янамарские дома — белая отделка стен, двери-задвижки и красная четырёхскатная крыша с краями, изогнутыми кверху.

Уголок Ютаки в огромном Измаиле.

Возможно, владелец гостиницы был давним другом Галея.

— Тут вас никто не будет беспокоить, — сказал он. — Да и лишних ушей нет.

Ребята разошлись по комнатам, арендованным для них заранее, а вот я остался с учителем.

Мне не терпелось переговорить с ним наедине. И дело было не в Котлованах или ниудах, не в имсонированных магах на границе и даже не в иероглифах с именем отца.

Мне нужно было обсудить с Галеем более важное дело — его обещание помочь моей матери.

Но разговор начался совсем не с этого.

Как только мы вошли в комнату Галея, он ухватил меня за грудки, впечатал спиной в дверь и прорычал:

— Какого Сидха ты полез Бажену под шкуру, опоссум?!

— Он мне не нравится, — процедил я.

Мой ответ разозлил учителя ещё больше. И без того порванная рубашка затрещала под натиском его ручищи.

— Мне тоже много кто не нравится!!!

Галей повысил голос до запредельного, не боясь, что кто-то может услышать, будто это была его собственная гостиница.

— Не забывай для чего ты здесь! — продолжал орать он. — Бажен состоит в Совете Академии и может влиять на его решения! Он один из пяти членов Совета! И это далеко не последние лица в Стокняжье! А ты, мелкий опоссум, лезешь на рожон и провоцируешь Бажена сделать так, чтобы тебя вытурили из Академии! Тогда скажи мне, для чего я позволил себе унизиться перед этим белоголовым снобом?! Чтобы ты облажался в первую же минуту?!

Он наконец смолк, шумно переведя дыхание, но мою рубашку не отпустил и не перестал вдавливать меня в дверь.

— Такого больше не повторится, учитель, — это всё, что я мог из себя выдавить, ведь на самом деле Галей был прав.

Моя дерзость могла стоить мне места в Академии, доставшееся с таким трудом.

Учитель отпустил меня и отошёл, грузно усевшись в кресло у стола.

— Я знаю, что ты хочешь у меня спросить, — устало добавил Галей. — И пока тебя не было, я переговорил со своим другом из военных. Через два дня он отправит курьера с партией маго-танов для твоей матери. Мне нужен только адрес.

— Спасибо, Галей-кин, но может, я сам ей отвезу?

— Нет! Я уже говорил тебе, что ты не сможешь попасть в Тафалар! — снова начал злиться Галей (возможно, как алкаш со стажем, он очень хотел выпить). — Это закрытый город! Туда не пускают гражданских!

Я тут же зацепился за его слова.

— А если я буду принадлежать одному из Военных Домов не самого последнего значения, то пустят?

Галей сразу понял, куда я клоню.

— Хочешь связаться со Снеговыми? Не советую.

— А какие ещё варианты? Никаких. Зато Акулина сможет заплатить долг Маямото, и тогда ни вы, ни я никому не будем должны.

— Я-то не буду, а вот тебе придётся расплачиваться. Акула от тебя живого места не оставит. Про службу у неё и её папаши наслышаны многие.

И это я тоже знал.

— Тогда что вы предлагаете?

Галей посмотрел мне в глаза.

— Достань-ка мой метатель заклинаний, опоссум.

Я нехотя вытянул револьвер из кобуры, решив, что Галей собирается забрать у нерадивого ученика свой подарок обратно, но он лишь добавил серьёзно:

— А теперь посмотри на рукоять.

Раскрыв ладонь, я уставился на гравировку герба с мордой волка.

— Начинай создавать свою команду уже сейчас, опоссум. Обрети свою территорию, обрети знания и ту силу, которая позволит тебе вести за собой людей. Ведь я нисколько не сомневаюсь, что именно ты объединил учеников в Котлованах и заставил их действовать на благо всей команды. Только объединив усилия, вы выжили. Каждый из вас был уникален в своей борьбе, так почему же не использовать это здесь?

Я уселся за стол напротив Галея, и мы наконец-то спокойно поговорили.

Он поделился мыслями, как мне действовать дальше, чтобы не вылететь из Академии и сделать так, чтобы со мной начали считаться.

— Измаил — это тебе не Ютака в три дома, — добавил он. — Тут нужно больше времени и сил. Нужна стратегия. Но ты пацан неглупый, разберёшься.

Я же рассказал ему, как случилось крушение, и что помогло нам выжить. Рассказал про предателя-стюарда, у которого была карта с именем моего отца; про ниуда, который принял меня за агента чароитов; про имсонированных братьев, которых встретил на границе.

В итоге мы проговорили не меньше пары часов.

Потом я наконец-то отправился в свой номер.

Чистая одежда, предусмотрительно купленная Галеем, уже ждала меня на кровати. Через час приведя себя в порядок, помывшись и переодевшись, я отправился к Мичи.

— О, живой! — заулыбался он, тоже весь причёсанный и чистый. — А я уж думал, что Галей тебя убил. Кажется, даже слышался хруст костей.

Мы вместе спустились на первый этаж гостиницы, в крохотную чайную всего на четыре стола.

Там уже ужинали девчонки. Мидори и Кика сидели за дальним столиком и болтали, приглушая голос,

— Да нормальный он, просто порой придурок, — сказала Мидори.

— Но мне хочется сделать что-то такое, чтобы он надолго запомнил, что я Инженер, — ответила Кика, но увидев меня и Мичи, тут же замолчала.

— О, мальчики! — заметила нас Мидори.

Вчетвером мы просидели в чайной до самого вечера. Выходить из гостиницы Галей нам строго запретил. Обсуждали крушение, поминали погибших, спорили, заказывали чай, снова спорили, грустили, улыбались и даже смеялись, просто радуясь тому, что выжили.

Горо тоже приходил в чайную, буквально на десять минут.

Он быстро перекусил и тут же ушёл наверх, в свою комнату. Весь из себя одинокий и гордый. И как только мне становилось его жалко, я сразу напоминал себе, что этот урод чуть не прикончил меня в Ютаке, когда я вступился за Мичи, а ещё он хотел отрезать мне язык. Да много чего дерьмового успел сделать.

И зародыши жалости к нему пропадали.

— А кто-нибудь может пояснить мне, что такое «активное число резерва»? — спросил я у всех, сразу забыв про Горо.

В отличие от янамарцев, Кика была более осведомлена на этот счёт.

— У каждого мага есть не только Знамение, но и астральное тело. Оно отвечает за число магического резерва. Есть активное число. Та сила, которую ты используешь сейчас. А есть пассивное. Это потенциальный резерв. Максимальная сила, на которую ты способен. И завтра мы будем проходить специальную Комиссию, которая определит, каким резервом магического потенциала обладают наши астральные тела. Видимо, сначала будут определять только активный резерв. Дело на полчаса, не больше. Вот был бы тут Грич, он бы пояснил лучше.

Кика тоскливо вздохнула, вспомнив о брате.

Мидори вдруг подняла чашку с чаем.

— Как Целитель предлагаю тост. За скорейшее излечение раненых!

— А ещё за братьев и сестёр! — поддержала Кика. — И за профессора Андронникова! Он никогда не ел моллюсков, потому что им могло быть больно!

Мичи вздохнул и поморщился, покосившись на Кику и её розовые волосы, но свою чашку тоже поднял.

— И за крепость наших нервов, — высказал он свой тост.

— И за верную команду, — добавил я, чокаясь со всеми.

— За верную команду! — сразу повторили за мной остальные.

Все были обеспокоены не только судьбой раненых Джанко, Ючи и Грича, но и собственной судьбой.

Никто не знал, что ждёт нас на комиссии, но каждый надеялся, что именно он не ударит в грязь лицом. Нужно было всего-то измерить активное число резерва.

Дело на полчаса, не больше.

* * *

Назавтра мы отправились в Академию на том же верхолёте Галея.

Учитель был хмур и недоволен всем подряд, как обычно.

Он постоянно оттягивал пальцем белый шейный платок и ворчал себе под нос:

— Столько лет прошло, а в идиотской форме учителя ничего не изменилось. Меня будто душит! — Оттянув полы своей чёрной мантии, он вздохнул. — Ещё и эти балахоны... издевательство.

Так мы и телепортировались, сопровождаемые ворчанием Галея.

С академической станции на холме опять открылся завораживающий вид города, но на этот раз мы на него не глазели, нервничая по поводу комиссии. К тому же сегодня нам предстояло увидеть Академию.

Пройдя мимо платформ и стоянки верхолётов самого разного вида, от мелких и недорогих до самых элитных, мы вышли на другую сторону холма.

Вид отсюда был совсем другим, но не менее живописным.

Вниз с горы спускалась широкая и жутко длинная лестница с тысячами ступеней, а вместо перил её украшали гранитные постаменты и статуи, посвящённые магам из разных Линий. Целители, Стражи, Витязи, Мастера Материй, Охотники и Жрецы — все они сменяли друг друга и будто приветствовали гостей Академии.

Лестница вела к арочным каменным воротам, украшенным фресками и барельефом. А уже за ними возвышалось здание с колоннами.

Да, красивое, даже величественное, но я почему-то ожидал большего. Международная Академия, как-никак.

— Это не Академия, — тут же пояснил Галей, остановившись у самой верхней ступени лестницы, совсем не торопясь спускаться вниз. — Это всего лишь их приёмный корпус. Сама Академия находится за Незримым Каналом.

С высоты я взглянул дальше, за здание с колоннами, и окинул взглядом гигантский парк с красивым каналом в каменном русле. Его берега украшали кадки с цветами, ряды фонарей и гирлянды, но днём они не горели.

Канал-то я увидел, несмотря на то, что он называется незримым, а вот Академии так и не нашёл. Только мост через искусственную реку.

Дальше, за мостом, снова продолжался парк.

— Потом всё увидите, — сказал Галей, видя, как мы пытаемся разглядеть с высоты хоть что-то напоминающее учебное заведение. — Сначала комиссию пройдите, олухи.

— А что там именно будет, на комиссии? Вы так и не сказали, — тревожно заметил Мичи.

— Это уже без меня.

Галей наступил на первую ступень лестницы и... внезапно пропал.

Исчез. Испарился.

А через секунду уже появился на самой нижней ступени.

— Вот это я понимаю — натренированные ноги! — оценил Мичи и тоже встал на ту же ступень.

Секунда — и он оказался рядом с Галеем.

За ним отправились остальные. Причем даже делать ничего не пришлось, только наступить обеими ногами на ступень, и она сама переносила любого вниз, преодолевая всю длину лестницы за мгновение.

Оказавшись внизу, перед зданием приёмного корпуса, мы направились вслед за Галеем внутрь. Как ни странно, никого здесь не было и сегодня. Ни одного человека, как и вчера. А ведь учебный год уже начался.

— Сегодня Комиссия ждёт только вас пятерых, — сказал Галей, когда мы вошли в здание.

Внутри, как и снаружи, оно напоминало театр.

Огромные залы с люстрами, высокими потолками, лепниной и фресками, двустворчатые двери, светильники, блеск мрамора и роскошь.

В гулкой тишине Галей отвёл нас через несколько залов и остановился у одной из дверей. Золотистые створы украшал герб Академии, а над дверью горел светильник.

Галей указал на него рукой.

— Как только регистрационный фонарь сменит цвет с белого на зелёный, можно заходить в зал. Там сидит Комиссия из трёх Алхимиков. Дальше увидите всё сами. Главное, не бойтесь. Такую процедуру проходят все претенденты на обучение. И никто пока не умер... — Он кашлянул и поспешил обратно, пробормотав на ходу: — Да уж, вот это каламбур.

— Учитель! — окликнул я его, и эхо сразу загудело в потолках. — А что потом делать?

Уже у выхода из зала Галей обернулся.

— Для начала пройди Комиссию, опоссум.

Он вышел, оставив нас одних перед золочёной дверью.

Мы переглянулись и принялись ждать.

— Нервно... — заволновалась Мидори.

За ней начала нервничать и Кика, а за ними — я и Мичи.

И вот наконец это случилось.

Регистрационный фонарь вспыхнул ярче и сменил цвет на зелёный.

— Я пойду! — Мичи растолкал всех и первым поспешил к двери. — Быстрее зайду, быстрее выйду!

Не оглядываясь, он скрылся в зале и гулко хлопнул за собой дверью, а мы снова принялись ждать.

Прошло около получаса, и все это время мы не сводили глаз с фонаря.

И вот он мигнул, а затем сменил цвет на белый. Золочёные створки дверей открылись, и из зала вышел Мичи, бледный и немного ошеломлённый.

К нему подскочила Мидори.

— Ну что? Говори, не томи!

— Сказали, что я прохожу в средне-сильную группу Стражей-Телохранителей.

— Да! Да-а! — захлопала в ладони Мидори и крепко обняла Мичи. — Поздравляю! А какое у тебя число резерва?

Мичи почесал в затылке.

— Сказали, что триста из пяти тысяч.

— А это хорошо или плохо? — уточнила Кика.

— Средне-сильно, видимо, — к Мичи наконец вернулась привычная беспечная улыбка.

Я хлопнул его по плечу.

— Молодец, голос разума. А что Комиссия у тебя спрашивала? Как это число измеряют вообще?

Мичи перестал улыбаться и задумался.

— Так... я зашёл в зал, увидел трёх Алхимиков и большой трон... красивый такой... хм... потом меня попросили сесть на него...ну я сел... — Он нахмурился ещё сильнее и добавил: — А дальше... дальше не помню.

От его слов мурашки пронеслись по спине.

Воцарилась тревожная тишина, и в этой тишине мы услышали, как еле заметно зашипел регистрационный фонарь над дверью.

Цвет с белого снова сменился на зелёный.

Все, как один, уставились на фонарь, лишь Мичи продолжал смотреть в пол, хмуриться и вспоминать, что с ним было.

— Кто следующий? — шёпотом спросила Мидори.

Идти в зал она больше не хотела.

Я переглянулся с Горо, вспотевшим как после пробежки, и ответил:

— Ладно, теперь моя очередь...

Эпизод 7

Распахнув двери, я шагнул в зал, где меня ждала Комиссия.

Правда, сразу же замер у порога.

Это было помещение с колоннами площадью с футбольное поле, не меньше. Так, по крайней мере, показалось мне вначале, но стоило моргнуть, как зал стал обычным. Огромным, но всё же не настолько просторным.

Ветер пахнул в лицо, принеся запахи медикаментов, как в больнице. Так пахло в палате у матери, когда я навещал её.

«Не выспался», — мелькнула мысль: так я себя успокоил.

За спиной глухо щёлкнул замок, а впереди, у противоположной стены, одновременно подняли головы три человека, уже преклонного возраста: двое мужчин и женщина.

Они среагировали на щелчок замка, как по команде.

На голове каждого Алхимика возвышалась серая шапочка цилиндрической формы с гербом Академии, а до плеч свисали белые прямые волосы — явно парики. Члены Комиссии сидели за отдельными столами, на каждом из которых лежало по молотку с деревянной битой, и стояло по алхимическому аппарату.

На первом столе слева мерцал куб, сооружённый из прозрачных трубок, витой проволоки и мелких лампочек.

Устройством управлял седобородый старик. К его столу крепилась табличка с именем и регалиями:

«Доктор алхимических наук, профессор, глава кафедры Энерго-Алхимии, элитарий Вениамин Алмазов».

За вторым столом сидел ещё один мужчина, худой, маленький и смуглокожий, с пышными усами, чёрными, как смоль. Скорее всего, крашенными — похоже, даже такие статусные Алхимики балуются красящими веществами.

Табличка на его столе значила:

«Доктор алхимических наук, профессор, глава кафедры Естественной Алхимии, элитарий Сафир Салиман».

Он управлял аппаратом в виде шарообразного стеклянного сосуда с носиком у основания и воронкой сверху. Внутри сосуда слоями располагались фильтры.

За третьим столом сидела женщина — дряхлая старушка в очках с синими стёклами, настолько толстыми, что её глаза казались крошечными, будто провалились вглубь черепа.

Перед ней стояла железная пирамида, на вершине которой качалась стрелка маятника с горящим глазом.

Я быстро прочитал текст на табличке:

«Доктор алхимических наук, профессор, глава кафедры Сверхъестественной Алхимии, элитарий Бронислава Паук».

Наверное, Мичи повезло, что он не помнил этих Алхимиков — они и их аппараты внушали опасение, будто сейчас меня будут резать, жечь горелкой, пропускать через трубки и плавить в колбах, а потом рассматривать под микроскопом мои останки.

Мне бы тоже не хотелось этого помнить.

В гробовой тишине я проследовал к столам, перед которыми стояло большое кресло. Видимо, его Мичи и назвал троном. И тут я был с ним согласен: остроконечная спинка кресла была инкрустирована сотнями крупных кристаллов, подлокотники украшали золотые вставки с изображением соляных знаков.

Всё это было красиво, но я всё же надеялся, что эффект у него, не как у электрического стула.

— Присаживайтесь, ученик. Положите руки на подлокотники. Больше от вас ничего не требуется, — приветливым голосом произнёс элитарий Салиман, тот, что сидел за средним столом со стеклянным шаром-сосудом. — Вам понятны мои слова?

Я кивнул.

— Да, господин Салиман.

Тот поморщился. Его чёрные усы шевельнулись, как живые.

— Впредь называйте меня «элитарий Салиман». В крайнем случае — профессор.

Я снова кивнул и молча прошёл к трону, буквально заставив себя на него сесть, будто ложился на операционный стол.

— Процедура займёт несколько минут, — сообщила женщина-Алхимик по фамилии Паук.

Несмотря на возраст и субтильное тело, голос у старушки был громкий и властный.

— Мы измерим ваши показатели по числу магического резерва, — добавила она, внимательно оглядев меня через синие стёкла очков. — Активное число и, по возможности, пассивное, чтобы узнать ваш будущий потенциал. Вам понятны мои слова?

— Да, элитарий Паук, — ответил я, всё больше волнуясь: ничего не мог с собой поделать.

Слово взял третий Алхимик, высокий старик с седой бородкой, элитарий Алмазов.

— Эти показатели важны при использовании магии, ученик, — сказал он. — Как только вы получите начальный ранг по своей Линии, то будете постоянно контролировать трату своих магических сил, а также восполнять её. Сейчас всё это происходит стихийно. Но благодаря тренировкам и учёбе, ваше активное число резерва будет повышаться, пока вы не достигнете нового ранга. Это называется «числовой прорыв». У каждого ранга есть своё число прорыва. Оно едино для всех магов нашего мира. Наземных, подземных, воздушных и морских. Для всех. Вам понятны мои слова?

Я снова кивнул.

— Да, элитарий Алмазов.

— Тогда начнём. Не волнуйтесь. Умрёте вы совсем ненадолго.

Мне показалось, что эхо исказило слова старика.

— Что, простите?

Меня будто никто не услышал, хотя все три Алхимика продолжали смотреть прямо мне в глаза.

Я попытался встать, но не смог даже шевельнуться: ноги будто приросли

Через секунду подлокотники нагрелись.

А ещё через секунду запястья кольнуло, и я начал погружаться в сон... или не сон.

В затухающем сознании крутились слова элитария Алмазова: «Не волнуйтесь. Умрёте вы совсем ненадолго».

А потом мозг вспомнил и фразу Галея: «Такую процедуру проходят все претенденты на обучение. И никто пока не умер... Да уж, вот это каламбур».

И правда, каламбур, мать его...

* * *

Не знаю, что ощущают люди во время смерти, но я ощутил покой и невесомость.

Совсем недолгую. Всего мгновение пустоты.

А потом сознание выдало череду картин, звуки, запахи — кашу из последних событий. Плеск лечебного озера, першение в горле от надсадного кашля, боль от удара кнутом по спине, вспышки красных глаз чароитов, дым Котлованов, смех Мичи, взрывы бомб, хрип умирающего ниуда, крики Мидори, скрежет гнущихся стен верхолёта, тёплые губы Джанко и длинное «к-х-х-х-х...» Бажена Орлова.

И всё это постоянно прерывалось словами Галея:

— Да уж, вот это каламбур... вот это каламбур... каламбур...

А потом смешивалось с хохотком Горо:

— Ты всегда в шубе купаешься, снежный мальчик?

Последними я увидел своих родителей.

Сначала была мама.

Я стоял у её больничной койки, смотрел на бледное исхудавшее лицо и поредевшие волосы. Вокруг снова пахло медикаментами. И тут вдруг мама резко села, очнувшись от комы, подняла голову и открыла глаза... злые и красные, как у чароитов.

Не успел я ужаснуться, как видение сменилось другим.

Там был отец.

Он стоял один, раненый, посреди чёрной земли Котлованов, смотрел на небо и шептал моё имя, будто просил о помощи. Из его живота торчал нож, по рубашке текла кровь.

Моё сердце заколотилось, как бешеное.

Мне до боли в глотке захотелось окликнуть отца, позвать его, сказать, что я здесь, что иду на помощь, но я даже глаза открыть не смог, зато услышал далёкие голоса:

—...вы же сами видели его астральное тело... ошибки быть не может... у него не случится ни одного числового прорыва, вот увидите... его сила скованна, он не сможет её освободить...

— Освободить можно всё, что угодно, элитарий Паук. Было бы желание. И я уверен, что измерения неверны... вы определили его не в ту группу, он должен учиться в другой...

— Не согласна, элитарий Салиман... наша задача — судить объективно, по показателям, а не в мечтах... приборы не ошибаются... к тому же, перед нами сидит прямая угроза государству...

— Или не угроза, а потенциальный основатель сильного магического рода... глава нового Военного Дома... из него можно сделать такого мага, который восстановит былое величие Стокняжья. Именно этого все мы ищем в наших студентах, не так ли? Для этого и существует Академия.

— Этот мальчик — в первую очередь угроза, элитарий Салиман. Он — угроза! И я определила его в нужную группу, как бы вы им ни восхищались.

— Это не восхищение, а разумные доводы. При всём уважении, но вы ошиблись, элитарий Паук. У него есть психодух в шестнадцать лет, и нет Знамения. Это уникальный случай. Нельзя слепо доверять приборам, когда мы видим факты собственными глазами.

— Он магический уродец, и наличие психодуха ещё ни о чём не говорит. Некоторые дети созревают раньше остальных. А приборы не ошибаются!

— Вы сами знаете, что ошибка возможна всегда!

— Вот вы сами и ошибаетесь, элитарий Салиман!

— Господа! Уважаемые коллеги! Не будем спорить. Лучше измерим ещё раз.

Мои запястья снова кольнуло.

Голоса стихли, ощущения пропали, и я опять провалился в пустоту, но уже без видений. Вообще, без ощущений и понимания, кто я и где. Так прошла целая вечность, моё тело даже стало привыкать быть никем, но тут послышалось мерное тиканье маятника.

Тик-так... тик-так...

Скрип.

И снова тик-так, тик-так, тик-так...

Глаза легко открылись, и всё вернулось на место. Зал, трон, моё тело, запах больницы и тревога.

Передо мной всё так же сидели три Алхимика, а перед ними стояли аппараты, только сейчас они работали.

По трубкам куба элитария Алмазова шёл пар, по проволоке проскакивал заряд, горели все лампочки. У шара-колбы элитария Салимана стояла пробирка с несколькими каплями крови, от которой шёл дымок. А маятник на пирамиде элитария Паук раскачивался, как бешеный. Глаз на его стрелке искрился синим и будто укоризненно пялился на меня.

Все три Алхимика напряжённо смотрели, как я просыпаюсь.

— Измерение завершено, ученик, — сообщил мне элитарий Алмазов. — Решение по вам принял каждый из Комиссии Академии.

Он взял в руки деревянный судейский молоток и занёс его над столом.

— Итак. Мной определено ваше активное число резерва. Сто!

Удар его молотка будто расколол мне череп.

Сколько?..

Сто?

У Мичи триста, а у меня сто? Какого чёрта?

Мне даже опомниться не дали. Слово тут же взял второй Алхимик, элитарий Салиман. Он поднял молоток, глянул мне прямо в глаза и произнёс:

— Такого потенциала в истории Академии ещё не бывало, ученик. А может, потенциал ещё выше. Это крайний максимум на шкале измерений, а другой шкалы у нас нет. Итак, потенциальное число резерва — двадцать тысяч!

Он ударил молотком, и снова этот гулкий звук отпечатался у меня в мозгу.

Я перевёл взгляд на женщину.

Она сощурила глаза за очками, взяла молоток и объявила приговор:

— Низко-слабая группа по каждой из шести Линии обучения! Претендент на отчисление! Измерение завершено! Вы свободны!

* * *

Когда я вышел из зала, память тут же дала сбой.

Только что я помнил всё, что со мной произошло, а через секунду в сознании осталось только несколько моментов: как вошёл, как увидел Комиссию, молотки и алхимические аппараты, как прочитал таблички на столах, сел на трон, получил приговор и вышел.

Всё.

Хотя нет, не совсем всё.

Где-то на закрайках сознания сохранились обрывки видений про родителей, а ещё — спор элитария Салимана и элитария Паук. Дебаты о том, угроза я или потенциальный основатель сильного магического рода. А ещё — ошиблись ли приборы.

Наверное, пока я пытался вспомнить всё это, вид у меня был такой же ошарашенный, как и у Мичи, когда он прошёл Комиссию.

Меня обступили ребята.

— Ну? — Мичи оглядел моё лицо и скривился: — Всё так плохо?

— Сколько? — спросила Мидори.

— Говори уже, а то у меня будет сердечный приступ, — взмолилась Кика.

Горо тоже ждал от меня ответа, хоть и молчал, стоя дальше всех.

Я нахмурился и ответил, сам не веря в происходящее:

— Низко-слабая группа по

Мичи усмехнулся.

— Шутка такая, да? Не обижайся, старик, но с юмором у тебя хреново.

— Это не шутка.

Все побледнели и смолкли, и вот теперь заговорил Горо.

— Это сразу было понятно. Раньше тебе просто везло, слабосилок.

Он обогнул меня и уверенно вошёл в зал, а остальные так и остались стоять, не сводя с меня глаз.

— А число? — тихо спросила Мидори.

Я прислонился спиной к стене и нехотя ответил:

— Сотня.

— Чего-о-о-о? — не поверил Мичи. — Да у этих стариканов мозги усохли! Алхимики сраные! Какая сотня?!

Он решительно направился к двери, но я успел его остановить, ухватив за плечо.

— Даже не лезь к ним, Мич! Хочешь вылететь отсюда? Они это тебе легко устроят!

Мичи шумно засопел от гнева, но больше не дёргался.

— А потенциал какой? — спросила Кика, быстрее всех оправившись от шока. — Начальная стадия — это всего лишь отправная точка. Какое у тебя пассивное число резерва?

— Там уже получше. Двадцать тысяч.

Кика открыла рот.

Мичи закашлялся, а Мидори вытаращилась на меня, прошептав:

— Ничего себе «получше»...

— Был бы тут Грич, он бы не поверил, — пробормотала Кика. — Кажется, я как-то слышала по Вещанию, что самый высокий потенциал был измерен ещё лет двадцать назад, у одного Стража. Двенадцать тысяч. Но... но двадцать... это что-то угрожающее...

Ну вот и она заговорила про «угрозу».

Мне и самому, если честно, было не по себе, будто я ношу внутри заряд тротила или ядерную бомбу.

Пока все удивлялись, ругали Комиссию и обсуждали мои странные числа, Горо уже успел пройти измерение.

Вернулся он совсем с другим выражением на физиономии: Горо Исима был доволен и спокоен. Не дожидаясь ни от кого вопросов, он объявил:

— Пятьсот. Высоко-сильная группа Стражей-Таранов. — Он посмотрел на Мидори и веско добавил: — В разы выше, чем у снежка.

Знал, на что давить, говнюк. Надо было дать ему сдохнуть в Котлованах.

— Подумаешь, — пожала плечами Мидори. — Нашёл великую цифру. Пятьсот.

Никто не спросил у него про потенциальный резерв, а сам Горо почему-то хвастаться не стал. С улыбкой он направился к выходу, намекая, что не собирается больше общаться с неудачниками.

— Ненавижу его, — прошептала Мидори, когда он вышел. — Я бы ему бомбу в штаны сунула, жалко сумка с заготовками в гостинице осталась.

Над дверью снова загорелся регистрационный фонарь.

Девушки переглянулись.

— Я! — Кика первой направилась на измерение, а Мидори была совсем не против уступить ей место.

Все полчаса, пока мы ждали, я всё яснее вспоминал спор двух Алхимиков. «Угроза» или «потенциальный основатель сильного магического рода». Эти слова никак не выходили из головы. Я решил, что надо бы переговорить с элитарием Салиманом, если он, конечно, вообще снисходит до разговоров со студентами, особенно из низко-слабых групп.

Мичи в это время тоже о чём-то думал, как и Мидори.

И вот наконец из зала вышла Кика.

В её глазах стояли слёзы, а руки тряслись. Она сняла очки и вытерла щёки рукавом пиджака, а потом дрожащими губами прошептала:

— Вы... вы... высоко-сильная группа Мастеров-Инженеров... пятьсот из шести тысяч.

Услышав это, Мичи чуть не лопнул от злости.

— У тебя потенциал больше, чем у меня?! И активное число?.. — Он снова направился к двери. — Эти приборы неправильные! Кто-то должен им сказать! Пусть измеряют заново!

Я преградил ему путь.

— Не вздумай даже.

Мичи готов был рвать на себе волосы.

— Ну что за день сегодня, а? Меня обошла какая-то...

— Кто? — резко спросила Кика.

— Какая-то... фанатка профессора Андронникова, — процедил в ответ Мичи, явно удержавшись от другого выражения.

— Ладно вам! Достали! — Мидори толкнула его рукой и сама отправилась в зал. — Лучше пожелайте мне удачи.

Получив сразу же кучу пожеланий, девушка скрылась за золочёной дверью.

Мы даже заговорить не успели, как она уже вышла. На ней не было лица, и я сразу понял, что случилось самое паршивое.

— Не допустили даже до измерения, — сказала она ровным голосом. — По инициативе господина Орлова Совет Академии решил отказать мне в зачислении, даже на платное обучение. Сказали, что если за меня поручится один из почтенных Домов, тогда они могут поменять решение.

Вот это новости.

Значит, Торговый Дом Маямото для снобов из Академии недостаточно почтенный, чтобы принять на обучение дочь варвара. Даже за деньги. Надо же, какие принципиальные.

Я отодвинул Мидори с дороги и взялся за дверную ручку, но меня резко оттянули назад, ухватив за пиджак.

— И куда ты собрался, дружище? — это был Мичи. — Сам меня останавливал, а сейчас повалил разбираться? Тоже хочешь вылететь?

Моя ладонь сжала дверную ручку до скрипа, но дверь не открыла.

Мичи был прав, конечно. К тому же, я обещал Галею, что больше не буду качать права, пока не укреплюсь в Академии.

Но Мидори...

Я повернулся к девушке, взял её за плечи и тихо произнёс:

— Они тебя зачислят, не сомневайся.

* * *

Мы покинули приёмный корпус Академии в молчании.

Каждому было о чём подумать.

На улице нас ждали Галей и Горо, и у меня возникло ощущение, что учитель что-то успел сказать Горо, потому что его рожа уже не была такой довольной.

Узнав, что Мидори не допустили до измерения по инициативе Бажена Орлова, Галей никак не среагировал. Он ожидал, что так будет.

— Отправишься обратно в «Обитель Неба», — сказал он Мидори. — Я хозяина гостиницы предупредил сегодня утром, что ты прибудешь раньше.

— Так вы знали? Знали и ничего не сказали?.. — Мидори была готова броситься на Галея с кулаками.

— Не знал, но предполагал, — Галей не стал с ней церемониться и выслушивать. — Иди на верхолётную станцию. Я договорился со свободным пилотом. Он доставит тебя...

— Я сама себя доставлю! Не маленькая! — Девушка развернулась и зашагала к лестнице, ведущей на вершину холма.

Учитель вздохнул, хмуро глядя ей в спину.

— Убить бы того, кто притащил с собой эту сидхову бестию.

Я потёр лоб, но промолчал.

Галей не спросил ни у кого, в какие группы их зачислили, и какое число резерва у каждого. Ему будто было наплевать.

Через пять минут мы уже шли по дорожке вдоль парковой аллеи в сторону искусственной реки, которую Галей назвал Незримым Каналом. И чем ближе мы к нему подходили, тем отчётливее я слышал шум и голоса, доносящиеся из-за реки, хотя за ней был тот же парк. Совершенно безлюдный.

Галей указал на мост через Канал.

— Это боковая дорога в Академию, не главная. Приёмный корпус специально стоит отдельно, чтобы тут не толкались студенты. Алхимия не терпит суеты. Тем более та

Не зря он об этом попросил.

Как только мы прошли середину моста, то вместо парка нам открылся совсем другой вид. Такой, что дух захватило!

Галей улыбнулся, увидев наши рожи (а улыбался он очень редко).

— Добро пожаловать в Международную Академию Линий, оболтусы. Развлекайтесь...

Эпизод 8

Учитель Галей попросил нас вести себя спокойно и не позорить его.

Но когда мы увидели Академию, то разом встали в ступоре и пооткрывали рты.

— Как тут… прекра-а-а-а-а-а-сно… — прошептала Кика.

— Оно настоящее? Ущипни меня, Кир, — пробормотал Мичи с ошеломлённым лицом.

Горо схватился за лоб и почему-то посмотрел на меня, будто спрашивая: «Ты тоже это видишь, да?». Кажется, ему даже страшновато стало от того величия, которое он увидел.

Да и у меня челюсть отвисла не меньше, чем у него.

Международная Академия Линий была настолько грандиозной, что люди рядом с ней выглядели микробами, и этих микробов насчитывалось сотнями, куда ни глянь. На холме возвышались семь башен, выстроенных по кругу и соединённых мостами. Шпили доставали до самых облаков.

Главное здание притягивало взгляд первым.

Его выстроили из серебристого мрамора и с двух сторон украсили водопадами, льющимися прямо по каменным плитам. Вода бесшумно падала вниз, наполняя два огромных фонтана.

На вершине башни находились часы, а шпиль заканчивался сверкающей эмблемой — гербом Академии: круг из шести разных цветовых отрезков, символизирующих каждую из Линий обучения.

Другие здания отличались меньшим размером и цветом.

Три тёмных и три светлых. На шпиле каждого из них развивался свой флаг.

Нетрудно было догадаться, что в малых башнях обучались отдельные Линии магов. В трёх тёмных — Жрецы, Целители и Охотники; в трёх светлых — Мастера Материй, Стражи и Витязи.

Флаги на шпилях блестели ещё и золотыми гербами — эмблемами разных Линий магии.

Линию Жрецов символизировал чёрный флаг с посохом и раскрытой книгой; Линию Целителей — зелёный флаг с крылатой змеёй; Линию Охотников — красный флаг со звериным когтистым следом; Линию Мастеров Материй — серый флаг с молотом и колбой; Линию Стражей — синий флаг со щитом и стеной; а Линию Витязей — белый флаг с мечом в лучах солнца.

— Теперь я понимаю, почему все сюда хотят, — снова пробормотал рядом Мичи.

— Ага… — Я и сам никак не мог оторвать взгляда от Академии.

Высоко над землёй, по каменным мостам между зданиями мелькали студенты в школьной форме и преподаватели в белых и чёрных туниках.

Сотни людей.

А внизу, перед каждой башней, на всю высоту холма, посетителей встречали широкие каменные лестницы, имеющие то же самое магическое устройство, что я уже видел перед приёмным корпусом: стоило шагнуть на нижнюю ступень, как ты уже оказывался на самой верхней.

Люди спускались и поднимались, а потом спокойно шли дальше, будто не замечая короткой телепортации — она была для них привычной.

— Смотрите! — Кика показала вниз, на огромную территорию у подножия холма. — Сколько дорожек, скамеек и беседок! А вон та-а-а-ам… дальше… кажется, это какой-то академический городок!

— Это Дардив, — пояснил Галей, перестав улыбаться: похоже, мы уже начали его позорить. — Магический город, появившийся здесь ещё при строительстве Академии, сотни лет назад. По легенде, его название означает «Дар Дивный». Говорят, так его назвал первый ректор Академии Карп Феодосин.

— А там что, учитель? — Кика показала в другую сторону от холма.

— А там мастерские для практических занятий, скаковой манеж для пространственных животных, друидские теплицы, зимние сады, малый и большой стадионы, площадь для создания Турнирных Иллюзионов и много чего ещё. Сами увидите. Я вам не экскурсовод.

Галей вытянул руку и показал на спешащих к нам трёх мужчин в чёрных туниках.

— Вот их доставайте своими вопросами. Это смотрители Башен. Они ознакомят вас с распорядком дня и помогут разместиться в жилых комнатах своей Линии. Всё, дальше уже разберётесь без меня.

Он отправился в сторону аллеи с высоченными елями, прямиком к главной башне, ни на кого больше не взглянув.

В том числе, и на меня.

Ему будто было наплевать, что меня определили в низко-слабую группу по всем Линиям, и что активного резерва во мне насчитали всего сто единиц, когда у Мичи — триста, а у Горо с Кикой — вообще по пятьсот.

Галей ничего не сказал.

Никак не среагировал. Ничего не посоветовал.

Не приободрил и не поддержал.

Он просто ушёл, а его удаляющаяся спина в чёрной мантии-тунике будто бросила мне напоследок: «Он тебе не нянька. Из-за тебя ему пришлось вернуться в это ненавистное ему место, а ты ещё чего-то ждёшь от него? Разбирайся сам!».

Ну что ж.

Сам так сам.

Я ещё раз задрал голову и посмотрел на башни. Во всех шести мне предстояло учиться и на каждой Линии обучения достичь определённых высот. И ведь никто в Стокняжье так ещё не делал, а мне придётся.

От одной мысли об этом вспотели ладони.

— Да не парься ты, — улыбнулся Мичи. — В низко-слабых группах учиться будет ненамного сложнее, чем у нас в Ютаке. Поверь моему опыту, я ведь далеко не отличник.

— Как жаль, что Мидори не взяли в Академию, — вздохнула Кика. — Но это не страшно. Профессора Андронникова когда-то тоже сюда не приняли, но это не помешало ему стать профессором.

— Он сам себя профессором назвал, да? — усмехнулся Мичи, оборачивая всё в шутку.

— А ты откуда знаешь? — серьёзно восхитилась Кика. — Читал его мемуары?

Мичи стукнул себя по лбу и отвернулся.

Тем временем к нам подошли трое мужчин.

Среди них был совсем молодой парень, возрастом чуть старше нас, с кудрями рыже-красных волос, в очках и с очень строгим выражением лица.

Он подошёл к Кике и представился Корнеем Буниным. Сказал, что проводит новую ученицу в Башню Мастеров Материй, в жилое отделение для студентов.

— Не удивляйся, если услышишь, что старшекурсники называют жилые комнаты Чердаком, — предупредил он. — Это потому, что жилые отделения находятся на самых верхних этажах каждой башни. Там есть выход на крышу. Говорят, занятный вид, но я не бывал. Так что отправляемся на Чердак Мастеров Материй. Надеюсь, у тебя нет страха высоты?

Кика мотнула головой и поспешила за рыжим парнем, порой оглядываясь на нас и улыбаясь во все зубы. Её радости не было предела, что почему-то разозлило Мичи.

— Наша толстушка вот-вот лопнет от счастья, а её и без того раздуло…

Его реплику прервал второй смотритель.

Здоровяк лет сорока с косой тёмных волос и хмурыми

Если бы Мичи сейчас не сдерживал шуточки, то обязательно поёрничал бы насчёт «лучезарного» имени смотрителя и его злобной рожи.

Он ничего не стал пояснять и уж тем более улыбаться.

Просто буркнул:

— Стражи Хегевара и Исима, за мной.

Затем развернулся, размашисто зашагав по широкой каменной дорожке в сторону аллеи с елями. Мичи и Горо переглянулись и отправились за смотрителем Башни Стражей.

Я посмотрел им вслед.

Жуткая ирония.

Они же чуть не поубивали друг друга в Ютаке. И как теперь эти двое будут уживаться на одном жилом Чердаке и на одной Линии обучения? Хорошо, хоть группы у них разные: у Мичи — средне-сильная, а у Горо — высоко-сильная.

Самый пожилой из смотрителей, дед с аккуратными бакенбардами, прилизанными седыми волосами и гладко выбритым подбородком, подошёл ко мне.

Он смерил меня взглядом на удивление ярких карих глаз и представился:

— Пётр Петрович Храмов. Да, я не маг, зато потомственный ординар, и горжусь этим. Магию не творю, но весьма искусно пользуюсь тем, что создали маги.

Сделав вескую паузу, он оттянул подол на тунике и показал, что у него на поясе висит небольшой меч в ножнах.

— Я слежу за расписанием студентов и порядком в Башне Витязей вот уже пятьдесят лет. И за все пятьдесят лет не было никаких нареканий. Надеюсь, с вашим появлением ничего не изменится.

Это прозвучало так, будто меня уже в чём-то подозревали.

— А вы, стало быть, Витязь Волков? — продолжил смотритель Храмов, пряча оружие под туникой. — Учитель Галей попросил быть с вами построже, а я всегда рад исполнить просьбу такого великого Витязя, как Фуми Галей. А теперь пройдёмте.

Дед развернулся и бодро зашагал вдоль аллеи.

Я догнал его и пошёл рядом, косясь то на его бакенбарды, то на башни на холме, то на высоченные деревья.

— Сразу оговорю основные моменты, — продолжил Храмов, не сбавляя шага, а даже ускоряясь. — Как вы уже знаете, учёба длится четыре года, вплоть до достижения студентом двадцати лет. Но первые экзамены очень важны. Они определят, останетесь ли вы здесь или будете отчислены без права восстановления. Сегодня десятый день осеннего сезона, а это значит, что у вас есть полгода на подготовку. Перед празднованием Дня Бартла и зимними каникулами начнутся экзамены. И если вы провалите испытание хотя бы по одной из шести Линий, то вас отчислят. Но я буду следить за распорядком вашего дня так, чтобы вы везде успевали. Никаких поблажек.

Тут он снова сделал паузу.

Видимо, чтобы дать мне прочувствовать всю тяжесть ответственности.

Да я и не ждал от него поблажек. «Поблажки» и «смотритель Храмов» были явно далеки друг от друга.

— Насчёт Дня Бартла, смотритель… — начал я, но тот сразу перебил меня.

— А что не так? День зимнего солнцестояния вы будете праздновать именно здесь. Никаких поблажек. А в этом году День Бартла — особенный, сами ведь понимаете. Это будет великий день для всех наземных магов.

По его мнению, я должен был всё понимать, но я вообще ничего не понял.

Одно стало ясно, что в середине зимы, перед неким Днём Бартла, пройдут экзамены, где мне предстоит показать всё, чему я научился за полгода.

Смотритель Храмов внезапно остановился посередине аллеи и указал узловатым пальцем на первую из трёх высоких статуй перед главной башней Академии.

— Мы почитаем, конечно же, всех мировых богов, но великий Бартл, бог бури и правосудия, является покровителем Стокняжья, поэтому празднования в Измаиле будут грандиозными.

Похоже, он любил тему богов, потому что с большой любовью оглядел все три изваяния.

Я тоже остановился и глянул на бронзового бога Бартла.

Это был крепкий бородач в доспехе. Он держал оружие одной рукой, поставив его остриём на землю, прямо у ног в латных сапогах. Клинок Бартла искрился молниями. Не бронзовыми, а настоящими. Разряд магии беспрестанно бился по клинку меча, а грозное лицо бога было обращено на восток, к восходящему солнцу.

Рядом со статуей Бартла стояло ещё две статуи, обе изображали богинь.

Первая — обнажённая девушка с волосами до земли. Ростом она не уступала Бартлу, но опиралась на два больших трезубца, потому что вместо ног имела осьминожьи щупальца.

— Великая Матамару, Мать Морей, — не удержался от лекции Храмов, видя, что я с интересом разглядываю изваяние. — Покровительница морских магов островной империи Каталина.

Я перевёл взгляд на другую статую и, даже будучи плохо знакомым с миром Восьми Империй, сразу же догадался, что это за богиня. За спиной — крылья, в руках — что-то вроде лютни, а на голове — диадема из перьев.

— Великая богиня неба Ковентина, — обозначил смотритель. — Покровительница воздушных магов двух империй. Фатору и Пустынь Нахо.

Мой взгляд упал на пьедестал рядом с богиней Ковентиной. Он был пуст, но там тоже должно было стоять какое-то изваяние.

— Это напоминание о нашей ненависти, — сказал Храмов и продолжил путь вдоль аллеи. — Статую снесли, но постамент оставили. Это памятник пустоте.

— А какой бог там был? — спросил я, догоняя его.

— Пораскинь мозгами, студент.

Долго думать не пришлось — разгадка лежала на поверхности. Кого тут упоминают, когда всё паршиво? Вариант был только один.

— Там был когда-то бог Сидх, верно?

— А кто ж ещё, — бросил смотритель. — Его тоже называли великим. Бог мрака и подземной силы. Покровитель Котлованных Земель, подземных магов и древнего города Атифа… но многое изменилось с тех пор.

Смотритель замолчал, заметно помрачнев.

Мы наконец дошли до конца аллеи, свернули на дорожку вправо и остановились у широкой лестницы, ведущей к Башне Витязей.

Не сговариваясь, я и смотритель вместе взошли на первую ступень лестницы и сразу же оказались на самом верху, перед огромными воротами — входом в башню.

Короткая телепортация далась мне без особого труда, как и в первый раз. Моргнул — и уже телепортировался. Зато на самих ступенях я успел заметить два соляных знака.

Помню, что я чертил их в своём атласе, когда изучал сто магических божеств ещё в Ютаке, но не знал пока, как они называются: спираль со стрелой внутрь и спираль со стрелой наружу.

Была бы тут Кика, я бы спросил у неё, что это за знаки. Неплохо было бы их изучить и попробовать применить не только на телепортационных лестницах, а вообще в любом месте.

Тайком, конечно.

Вряд ли такое разрешено.

И тут чёртов смотритель будто услышал мои мысли.

— И самое главное, Витязь Волков, — поспешил он добавить. — Территорию Академии студенты могут покидать лишь по письменному разрешению, заверенному в кабинете Жреческой

Я вздохнул.

Кто бы сомневался, что тут со студентов глаз не спускают. Прямо как в детском саду.

— А если… — начал я, но смотритель опять меня перебил.

— А если возникнут трудности в адаптации, если вас будут обижать другие студенты или ещё чего, то вы всегда можете обратиться к нашей прекрасной Вере.

— Э… вере в бога Бартла?

Смотритель вскинул брови и посмотрел на меня, как на идиота.

— Нет, студент. К Вере Михайловне Чарской. Она Знахарь-Друид и помогает студентам в плане всяческих душевных неурядиц. Отличный специалист.

Ну вот, приехали.

Мне с первого дня советуют обратиться к психотерапевту. Интересно, как часто тут к ней обращаются.

Я направился к воротам Башни Витязей, но смотритель тут же окликнул меня.

— Витязь Волков, не туда! Вам нужно на подъёмник. — Он указал на круглую площадку с перилами, которая находилась у боковой стены Башни. — Отсюда вы сразу же телепортируетесь на верхние этажи, в жилой Чердак Витязей. Входите в самую первую дверь, она для первокурсников. Хотя другие для вас и не откроются. Ну а мне пора. Дела-дела.

Разглядывая странный подъёмник, я поспешил к нему.

— Вам нужна комната сто восемьдесят, — сказал напоследок Храмов. — Расписание и прочие нужные вещи найдёте уже там. Всего хорошего. И не забывайте о Вере.

— Не забуду. Спасибо, господин Храмов, — кивнул я и шагнул на площадку.

Хорошо, что успел взяться за перила, потому что в следующую секунду очутился уже наверху.

На о-о-очень высоком, мать его, верху!

На такой высоте бывать мне ещё не приходилось. Сотый этаж… двухсотый… хрен знает. Но дух захватило! Ветер взъерошил волосы, сердце ушло в пятки.

— О… чёрт… — прошептал я, стиснув перила и уставившись на грандиозный вид, открывшийся с высоты Башни.

Отсюда была видна почти вся огромная территория Академии, огороженная кованым забором по периметру вместе с городком Дардив.

Он был действительно совсем небольшим, но красивым. Дома с цветными крышами отсюда казались крошечными, а уж людей, и вовсе, было не разглядеть.

Вдалеке, за другими Башнями Академии, я заметил ряды теплиц, два стадиона, что-то вроде ипподрома, сад с плодовыми деревьями и множество хозяйственных построек.

Переведя дыхание, я сошёл с площадки уже на другую площадку, похожую на речной причал. Он вёл сразу к четырём белым дверям с золотыми гербами Линии Витязей — мечом в лучах солнца.

— Значит, первая, — прошептал я сам себе и взялся за ручку.

Правда, открывая дверь, я ожидал чего угодно, но только не того, что мне пришлось услышать.

А услышал я хоровое: «Р-р-р-р-р-р-р! Ну давай, зарычи, раз ты лев! Рр-р-р-р-р-р!..».

* * *

Передо мной предстала гостиная.

Красивый зал с множеством цветных витражей, картин, кресел, диванов, светильников и зон отдыха.

Тут имелись и столы с играми, вроде шашек и нардов, и пианино, и стеллажи с книгами, и даже что-то похожее на бильярд. Такую игру я видел ещё в Янамаре, на свадьбе у старшего брата Горо Исимы.

Но всё это я заметил лишь мельком.

Моё внимание быстро переключилось на четырёх студентов, окруживших низенького взлохмаченного толстяка у одной из стен.

Коротышка держал переломленный наполовину деревянный меч и жался спиной к стене, а те четверо смеялись над ним и кричали:

— Ну давай, лев! Зарычи! Зарычи! Р-р-р-р-р-р-р-р-р!

Коротышка зажмурился, прижал деревяшку к груди и истерично рявкнул:

— Да-а! Я ле-е-ев! — а затем выдал жалкое и душераздирающее: — Х-х-х-л-л-л-л-л-л-л-л!

У него был сильный дефект речи, и вместо обычного «р-р» получалось только «х-х-л-л».

Взрыв хохота оглушил зал.

Четвёрка парней рассмеялась до слёз, а коротышка выдал ещё один рык, как умел. Тоже со слезами, но уже другой природы: обиды, бессилия и страха.

Эти придурки так увлеклись, что меня даже не заметили, когда я вошёл в гостиную первого курса Витязей.

А вот остальные студенты — те, кто не был похож на дебилов — сразу же отвлеклись от своих дел и посмотрели на меня (на мучения коротышки, кстати, им было наплевать).

Три девчонки сидели в креслах и болтали, но сразу смолкли. Ещё одна читала книгу, устроившись на диване в дальнем углу, и принялась разглядывать меня поверх книги.

Два парня, игравшие в тот странный «бильярд», бросили своё занятие.

— Воу-воу! Посмотрите-ка! У нас ещё один слабак, господа! Теперь полный набор! — объявил один из них, темноволосый кудрявый студент с орлиным носом и басовитым голосом.

— А какое у тебя активное число резерва? — сразу же поинтересовался второй, бросив кий и пригладив ёжик каштановых волос. — Ты же в низко-слабую группу определён, да?

Вопрос он задал через весь зал и так громко, что свора дебилов у стены тут же перестала ржать и переключила внимание на меня.

Даже коротышка, которого они мучили, замер, не сводя с меня глаз и продолжая прижимать деревянный меч к груди.

В итоге все уставились на меня, будто без информации о моём резерве не смогли бы разобраться, как ко мне относиться и к какой касте причислить: неприкасаемых, лидеров, изгоев, одиночек, шутов, слабаков, зазнаек и прочих.

Им нужна была определённость на мой счёт, хотя кажется сейчас в зале Витязей находились лишь первокурсники из одной группы — самой слабой.

То есть, моей.

Я насчитал двенадцать человек вместе с собой: четыре девчонки и восемь парней. И вряд ли у кого-то из нас имелось больше двухсот единиц резерва.

Направившись в сторону того кудрявого парня, что задал мне вопрос, я на ходу спросил у него:

— А у тебя самого какое число?

Тот заулыбался.

— Наш человек. Вопросом на вопрос отвечает, лишь бы не признаваться, что слабак! — Он засмеялся, пряча за хохотком тревогу и растерянность.

Ему до сих пор было непонятно, как ко мне относиться.

Под пристальным взглядом остальных я остановился у игрового стола, обитого серым сукном, и посмотрел на белые и чёрные шары, раскиданные по нему.

Никакого понятия, как играть в эту магическую игру, у меня не было, но разговор всё равно нужно было продолжить.

— И какой счёт? — спросил я, стараясь держаться нейтрального тона: не заискивать, но и не враждовать.

У меня и без того врагов хватало.

— Яшка продул мне пять очков! — с ехидной ухмылкой сообщил мне кудрявый.

— Четыре, Тарас, не ври, — нахмурился Яшка и первым подал мне руку. — Яков Вьюгин. Активный резерв — сто пятьдесят. Добро пожаловать в группу слабаков.

Я ответил на рукопожатие.

— Кирилл Волков.

Мне не

Если умолчу сейчас, то это будет означать, что я робею и стесняюсь своей силы. А ведь сказать, что пока в тебе маловато силы — ещё не значит, что ты признаёшь себя слабаком.

Я развернулся ко всем, кто на меня смотрел, и объявил:

— Сто — моё активное число резерва.

Реакция последовала мгновенная.

Яков Вьюгин, что только что жал мне руку, почесал в затылке, а его кудрявый дружок по имени Тарас усмехнулся.

— Сто?.. Да ты ещё слабее нашего Лёвы. — Он покосился на коротышку, зажатого у стены.

И тут из четвёрки мучивших его дебилов вышел парень.

Высокий загорелый брюнет.

Его школьный пиджак был распахнут, и на ремне я заметил прикреплённый на цепочке брелок в виде птичьего черепа. Парень гладил брелок пальцем, а сам внимательно меня оглядывал, будто раздумывал, что бы такого мерзкого со мной сделать.

— Ты самый слабый из слабаков, Кирилл Волков, — чеканя слова, произнёс он. — Первый кандидат на отчисление. А это значит, что твоё место вот тут.

Его рука опустилась вниз, а палец указал на пол у своих ног в начищенных туфлях.

Все в зале затихли, предчувствуя горяченькое.

Три девчонки привстали с кресел, и даже четвёртая отложила книжку и, нахмурившись, застыла на диване.

Никто не вмешивался, и у меня сложилось впечатление, что в группу слабаков набрали только отморозков, козлов отпущения и вялых пофигистов.

Ни одного нормального.

Краем глаза я заметил, что коротышка Лев решил воспользоваться моментом и слинять. Наверное, понадеялся, что теперь рычать придётся мне, а не ему, раз я теперь тут самый слабый по резерву.

Он бочком двинулся вдоль стены в сторону лестницы, ведущей к комнатам. Правда, успел сделать только пару шагов.

Один из четвёрки, здоровый блондин, тут же ухватил его за грудки одной рукой и вернул на прежнее место.

— А тебя никто не отпускал, тумбочка. Ты сегодня ещё недостаточно рычал, чтобы пройти к себе в комнату.

— Нет… не на-адо… у меня уже в глотке болит… — взмолился он и посмотрел на лидера шайки обидчиков, который уже переключился на меня. — Пожалуйста, Платон. Скажи ему…

— Сейчас у нас двое рычать будут, — заулыбался тот. — Хотите послушать?

Я быстро оценил опасность, скользнув взглядом по каждому из шайки Платона.

Самый здоровый из них держал коротышку, ещё двое стояли позади своего лидера. Они уступали ему в росте и вообще казались мне слишком медлительными.

Так себе угроза, массовка для устрашения.

А вот сам Платон хоть и был долговязым и худым, зато выглядел уверенным бойцом: не делал лишних движений, зорко считывал мои реакции и сам оценивал опасность.

Его палец вновь вернулся к брелку и погладил маленький птичий череп. В глазницах вспыхнул и погас еле заметный фиолетовый свет — вещица будто ответила на поглаживание своего хозяина.

А потом это случилось.

Драка, которую все предчувствовали.

Правда, вышла она очень короткой — большинство противников были мне по силам. К тому же, никто из них пока не знал, что я владею не только магией Витязей, но и остальными Линиями.

Мало-мальски, но всё же владею.

Первым делом я использовал щит. Оттянул рукав пиджака на левой руке и отправил таранную волну в троицу, что ринулась на меня во главе с Платоном.

Все трое тут же отлетели в стену.

Однако Платон всё же успел вскинуть руку, его палец сверкнул фиолетовым, а затем я ощутил жжение, полоснувшее меня по правой щеке и уху.

При этом никакой видимой магии не было.

Я не стал разбираться, что с моим лицом, и продолжил атаку.

Настала очередь здоровяка, который держал несчастного коротышку за грудки. Пока противник разворачивал корпус, я уже подскочил ближе и всадил кулак ему в живот.

Подгадал так чтобы попасть точно в солнечное сплетение, а ещё незаметно перед ударом прочертил в воздухе соляной знак треугольника и направил ледяной воздух себе на руку, чтобы кулак стал твёрдым, как молот.

Одного удара хватило, чтобы здоровяк повалился к моим ногам.

На его роже отразилось недоумение.

Он будто даже не сразу поверил, что пацан вдвое меньше комплекцией смог пробить ему пресс не таким уж крупным кулаком.

В этот момент с пола поднялся Платон.

Он не был настолько туп, чтобы лезть ко мне второй раз, даже имея численное преимущество. Получив неожиданный отпор, он решил изучить мои силы получше и нанести удар позже. Это читалось на его бледном лице.

Ничего не сказав, он направился к выходу на площадку-подъёмник. Остальные из его шайки последовали за оскорблённым лидером. Последним ушёл здоровяк, получивший от меня кулаком в живот.

Он один не удержался и пригрозил мне:

— Молись, козёл. Ты не из Списка Почтенных, и тебе придётся несладко.

Я проследил, как он уходит, и только потом приложил ладонь к правой щеке, в которую попал невидимый удар от Платона.

Ни царапины, ни крови.

Даже боли не было.

Но вот ухо… чёрт… там щёлкнуло, и к пальцу прилипло что-то клейкое и маленькое.

Спрятав это в кулаке, я ощутил панику.

Кажется, мой наушник-переводчик иномирских языков, который я вставил в ухо ещё в поезде, перед тем, как отправиться в Мир Восьми Империй, только что отвалился и выпал.

Хреново…

Это было очень хреново.

Если Мичи, Мидори или Джанко заговорят со мной по-янамарски, то я даже не пойму их. Как не пойму ниудов.

Хорошо, что нартонский язык, на котором общались в Измаиле и в Академии, был мне понятен. Он практически один в один походил на русский, и это могло меня спасти.

Никто не заметил моего побледневшего лица, а если и заметили, то наверняка, связали это с дракой.

Как только четвёрка Платона покинула гостиную, все оживились.

— Воу-воу! Вот это новости, господа! — объявил Тарас, подражая спортивному комментатору. Он сложил ладони рупором и проголосил: — Школьное Вещание сообщает! Новичок нокаутировал Егора-Глыбу! Счёт: один-ноль в пользу новичка!

К нему присоединился Яков.

Он тоже сложил ладони рупором и добавил:

— Предыдущий комментатор ошибся! Четыре-ноль в пользу новичка! Он нокаутировал ещё и Платона Саблина, самого сильного из слабых! И внимание! Лев спасён! Повторяю: Лев спасён! Ему не придётся сегодня больше рычать! Возможно только завтра, когда новичок отхватит ответный удар от Платона, а потом будет ползать у него в ногах! Не переключайте канал Школьного Вещания! Мы будем следить за развитием событий!

Этим двум комментаторам мне тоже захотелось врезать.

Да и вообще, я всё больше ненавидел

Но тут одна из них, что сидела с книжкой на диване, неказистая такая, с куцым хвостом волос мышиного цвета, внезапно заговорила. Чётко, громко, уверенно и по-учительски, а потому — противно:

— Тебя не должно здесь быть! Это неправильно!

Я повернул голову и глянул на неё.

— Что — неправильно?

— Ты ещё и Страж, да? Ты только что применил щит! — ещё резче и противнее произнесла девчонка.

Она поднялась с дивана и ткнула в мою сторону книжкой.

— Не сомневаюсь, что это про тебя ходили слухи ещё три дня назад, в приёмном корпусе, когда мы проходили комиссию Алхимиков. Говорили, что будет учиться мальчик из Янамара, владеющий всеми шестью Линиями магии. И это неправильно, что тебя приняли! Из-за тебя всё, что веками существовало в Академии, перестанет быть незыблемым!

Я поморщился.

«Перестанет быть незыблемым»?

Да она даже разговаривала, как учительница.

Остальные девчонки глянули на неё и тоже поморщились. Она явно не вызывала у них любви, но её это нисколько не смущало. Девчонка захлопнула книгу и вместе с ней проследовала к лестнице, ведущей к комнатам.

Затем остановилась и обратилась уже к коротышке, который всё никак не мог прийти в себя.

— А ты, Лёва, должен заниматься. Я же приносила тебе список книг для дополнительного изучения. Только так можно стать сильнее. Потому что можешь даже не надеяться, что этот выскочка будет тебя каждый раз спасать. Почитай «Поведение индивидуума в магическом обществе» и всё поймёшь. Некоторым не повезло. Особенно тем, кто не из Списка Почтенных.

Высказавшись, она развернулась и проследовала по ступеням наверх.

Коротышка перевёл дыхание и, дождавшись, когда «училка» наконец-то скроется, отлип от стены и тут же протянул мне руку.

— Лев Звел-лев. Л-лад познакомиться. Очень л-лад. Спасибо тебе. Ты меня спас! А на Исидол-лу не обращай внимания, она зубл-лила.

Он вцепился в мою руку и затряс, крепко пожимая и лыбясь от счастья.

Лев Зверев. Ну и ну. Его имя тоже будто издевалось над ним, если учесть, что он даже не мог его нормально произнести.

Я посмотрел на Тараса и Якова.

— А что за Список Почтенных?

— Ты не знаешь? — удивился Тарас. — Это список первых пятидесяти фамилий из трёхсот, которые представляют Дома-Династии Стокняжья. Ну, к примеру, Орловы, Греховы, Паули, Снеговы.

Услышав фамилию Снеговых, я невольно напрягся, представляя себе Акулу.

В отличие от Торгового Дома Маямото, Военный Дом Снегова входил ещё и в Список Почтенных. Кто бы сомневался.

— Вообще-то, кое-кому тут как раз повезло, — тихо сказал мне Яков, указав большим пальцем наверх, куда только что ушла девчонка. — Исидоре Гран, например. Вообще-то… — Он понизил голос до шёпота: — Вообще-то, Исидора — дочка варвара. У неё мать — варвар. И если бы за неё не поручилось одно почтенное семейство из Списка, то Исидору не приняли бы в Академию.

Значит, дети варваров тут всё же есть. Как минимум, одна точно: зубрила Исидора Гран.

Я нахмурился, опять подумав об Акулине Снеговой.

Она, как представитель почтенной фамилии, могла бы поручиться за Мидори Арадо, но при одной мысли о том, что придётся просить Акулу об услуге, во мне всё содрогалось.

Мало того, что она прицепилась ко мне со своей службой, так ещё и что-то мутила вместе со своим папашей на границе с Котлованами.

— А кого заселили в комнату сто восемьдесят, кроме меня? — спросил я у парней, надеясь только на одно: что на мой вопрос не отреагирует коротышка.

Но он отреагировал.

С большой, мать его, охотой.

— О, значит, нас вместе заселили! — Он показал на лестницу. — А то я всё думал, для кого там вещи пл-лиготовили. До этого я один там был, хотя кл-ловати тли. Но в этом году, говол-лят, совсем мало поступило слабаков.

Я стиснул кулак со сломанным наушником.

Чем дольше приходилось общаться с низко-слабой группой, тем сильнее меня раздражало это слово.

— Мы не слабаки, — бросил я и начал подниматься наверх.

Лёва заторопился за мной, а в гостиной снова заработало «школьное вещание».

— Внимание! Сенсация! Самый слабый новичок заявил, что мы не слабаки! — прогудел голос Тараса на весь зал. — Повторяю: он заявил, что мы не слабаки! Ему стоит лучше готовить свою предвыборную речь! Она может стоить ему карьеры!

Раздался дружный смех.

— Плидул-лки, — буркнул коротышка за моей спиной, — но л-лебята неплохие. Только не стоит пускать их в Дал-лдив, они там всех л-ласпугают.

Мы долго шли по коридору, застеленному толстым ковром. Встретили несколько парней из других групп, но те на нас даже не взглянули.

За время пути я узнал от Лёвы чуть ли не всю его подноготную.

О том, что он поступил сюда только с третьего раза; что у него сто двадцать единиц активного резерва, а пассивного — пять тысяч; что он любит пирожки с вишнёвым повидлом; что позавчера он подсыпал под дверь Платона Саблина пахучий порошок; что его старший брат работает здесь в Жреческой Канцелярии мелким секретарём; что они с братом — сироты и прибыли из восточного княжества Бригантия.

И вот наконец он заткнулся, потому что мы добрались до двери с табличкой «180».

— Наша кл-лепость, — с облегчением в голосе сказал Лёва, погладив дверную ручку.

Его любовь к своей комнате была понятна: для него каждый день здесь представлялся борьбой за жизнь, и только здесь он мог расслабиться.

Но лично меня перспектива жить в одной комнате с мальчиком для битья не прельщала. Лучше терпеть Тараса или Якова, чем гонимого коротышку с деревянным мечом.

— Слушай, а зачем тебе эта деревяшка? — спросил я, когда мы зашли в комнату.

Роскошную, с тремя кроватями под балдахинами, тремя рабочими столами, светильниками и широкими окнами.

Лёва подскочил к первому столу, заставленному книгами, и открыл ящик.

— У меня таких дел-левяшек ещё много!

Заглянув в ящик, я увидел целую коллекцию мечей из дерева, с резными гардами и рукоятями, довольно искусно сделанными.

— Обожаю л-лезьбу по дел-леву, — признался Лёва. — Она меня успокаивает. А ещё с этими мечами можно тл-лениловаться плямо в комнате, когда никто не видит. Делево есть делево, это же не настоящее оружие. Стальные мечи только на улоках можно использовать.

Он говорил про дерево много и нудно, потом говорил, что столовая ещё не работает, но буфет открыт, и он набрал там кучу съестного, так что я могу перекусить в любое время. После этого он рассказал и про расписание.

Оказалось, что оно висит

Не выходя из своего кабинета, он может добавить запись на копию листа с расписанием, и сразу после этого на моём листке исправление тоже добавится. Как сказал Лёва, такие листы специально производят для Академии магами-Ремесленниками из магазина «Магическая мелочь».

Он бы наговорил мне ещё кучу всего, но я прервал его болтовню, показав на высокую стопку книг на столе. Среди них увидел кое-что интересное.

— Могу я взять на время вот это?

Лёва закивал.

— Конечно. Можешь взять любую. Это книги из списка Исидол-лы, я их в библиотеке взял ещё вчел-ла.

Забрав из стопки книгу с названием «Сферы магии, божества и их символика», я уселся на соседнюю кровать и под очередной бубнёж Лёвы о дереве и мечах принялся изучать учебник.

Пока что искал определённые символы — те, что видел на ступенях лестницы.

Спасибо Исидоре: книга оказалась настолько полезной, что я не заметил, как увлёкся, проглатывая страницу за страницей. Порой встречались непонятные термины и слова, но я пропускал их и читал дальше.

Так, за изучением книги, провёл до самого вечера, отвлёкшись лишь на перекус, небольшой отдых и изучение своего школьного гардероба. Ну и пару раз на глупые вопросы Лёвы.

Примерно за три часа до отбоя кто-то постучал в дверь.

Лёва замер, в его глазах появилась тревога, поэтому я сам поспешил открыть.

На пороге стояла девушка, низенькая, с дежурной улыбкой на лице, в строгой серой форме и с тележкой, уставленной одинаковыми красными свитками с золотистыми сургучными печатями.

— Я Марта, почтальон Башни Витязей, — девушка поклонилась. — На ваше имя телепортировали срочное послание из двадцатого почтового отделения Измаила.

Она подала мне один из свитков (как она в них ориентировалась, одному богу было известно).

Как только я взял свиток в руки, он тут же поменял цвет с красного на зелёный.

— Послание передано адресату. Хорошего дня. — Девушка отправилась дальше по коридору вместе со своей тележкой, а я закрыл дверь и уставился на свиток.

— Вот это да! — воскликнул Лёва. — Не успел заселиться, а тебе уже письма носят!

Усевшись за свой рабочий стол, я сломал золотистую печать на свитке и развернул.

Послание содержало всего несколько строк:

«Приходи сегодня в полночь на рынок у Третьей Восточной улицы, к заднему двору магазина «Царица Алхимии». Я нашла отца. Но не только его. Мидори».

Эпизод 9

Я еще раз перечитал послание Мидори.

«Приходи сегодня в полночь...».

Легко сказать «приходи», когда из Академии просто так не выйти. Только по письменному разрешению, заверенному в Жреческой Канцелярии. Ну и кто даст мне это разрешение за пять часов до полуночи?

— Л-лодители беспокоятся? — поинтересовался Лёва.

— Нет, не родители, — ответил я, на ходу сочиняя такую историю, чтобы сосед по комнате проникся и, возможно, что-то подсказал. — Это моя девушка. Она из далёкой провинции, из глухой деревни... совсем города не знает. Заблудилась и очень напугана. А ещё она наполовину варвар. Сам понимаешь, таких не очень жалуют. Помощи ей ждать не от кого. У неё нет высоких покровителей, как у Исидоры Гран.

Лёва не просто проникся.

Он вскочил со стула и заходил по комнате, неожиданно выдавая дельные мысли.

— До отбоя тл-ли часа. Канцелял-лия в главной Башне отклыта клуглосуточно. Там мой сталший бл-лат лаботает. Я схожу к нему и скажу, что твоя девушка попала в беду.

Я тоже вскочил, собираясь вместе с Лёвой в Канцелярию, но тот замахал руками.

— Нет, я схожу без тебя. Игнат не любит, когда я пользуюсь тем, что он л-лаботает в Канцелял-лии.

— И часто ты этим пользуешься?

— Ну... — Лёва замялся. — Вообще-то, никогда не пользовался. Но это неважно. Я знаю Игната. Ему такое точно не понлавится, поэтому я сначала один схожу. А ты... — он поспешил к двери, — никому не говол-ли, что я так сделал.

— Никому, — пообещал я и, как только Лёва ушёл, снова перечитал послание.

«Приходи сегодня в полночь на рынок у Третьей Восточной улицы, к заднему двору магазина „Царица Алхимии“. Я нашла отца. Но не только его».

Вот какого чёрта она вообще потащилась искать отца одна? Договорились же сделать это вместе.

Я мысленно ругал Мидори, хотя понимал, что ничего удивительного в её поступке нет.

Её не приняли в Академию, причём по всем законам несправедливости. От Галея она поддержки не дождалась, поэтому вместо того, чтобы отправиться на верхолёте в гостиницу, решила найти на чужбине единственного родного человека.

А из моих слов об отце она сделала предположение, где именно тот может находиться. Раньше он служил у Рио Маямото, а значит, мог работать в одном из его магазинов, которых в столице было несколько штук.

Ничего сложного.

Только зачем ей понадобился я? Да ещё и так срочно.

Наслаждалась бы общением с отцом без меня. С другой стороны, какое там общение, когда её отец теперь — не просто варвар. Он раб с промытой памятью и подавленной волей. Этот несчастный свою дочь даже не узнает.

Никому не пожелаешь увидеть родного человека, который тебя забыл.

И, кстати, что означала приписка: «Не только его»?

Кого, кроме отца, нашла Мидори? Похоже, именно в этом и крылась причина того, что она попросила о встрече.

Только вариантов у меня имелось немного.

Пока надежда была только на Лёву и его брата секретаря. Потому что, если прямо рассказать Галею о том, что Мидори угнала его верхолёт и отправилась по злачным местам столицы, то он без промедления отправит девчонку обратно в Янамар. Для её же безопасности.

А меня, ясное дело, к ней не отпустит.

Здравый смысл подсказывал, что так и нужно сделать.

Но что-то меня останавливало. Интуитивное ощущение, что нужно разобраться пока без участия Галея. У него и без нашей мелкой возни хватало проблем. А занятия всё равно начнутся только завтра после обеда. Возможно, никто и не заметит, что ночью кто-то покидал Академию.

Пока Лёвы не было, я быстро сел за рабочий стол, достал свой рунный атлас и карандаш с линейкой, а затем принялся заполнять две магических ячейки новыми соляными знаками.

Пока в моём атласе было заполнено только четыре слота из тридцати.

Первый — с треугольником. Он вызывал Сферу холода. Им я пользовался чаще всего.

Второй — с крыльями. Они задействовали Сферу эфира и дарили возможность взлёта.

Третий — со стрелой вверх. Она давала направление полёту.

Четвёртый — со стрелой вниз. Она обеспечивала мягкое приземление.

Теперь я

Их действие меня заинтересовало сразу. К тому же, об этих знаках я успел сегодня кое-что прочесть в книге «Сферы магии, божества и их символика».

Оказывается, знаки спиралей часто использовали маги-Архитекторы при строительстве зданий. Мастера создавали соляной знак и встраивали его в материал, наделяя магическим свойством телепортировать всё, что его коснётся.

Итак, знак «спираль со стрелой внутрь» символизировал божество Неявь — Сферу Небытия. А знак «спираль со стрелой наружу» обозначал божество Явь — Сферу Бытия.

Схема была простой: когда человек исчезает, то действует Небытие, а когда он появляется, срабатывает Бытие.

Однако книга ясно предупреждала отдельной колонкой:

«Внимание, ученик!

Неявь — опасное божество!

При ошибке маг рискует исчезнуть и не появиться, застряв в Небытие. Только Мастер Материй не ниже ранга Элитарий способен вернуть пострадавшего из Небытия в первые же сутки. Если опоздать, то Небытие поглотит мага безвозвратно».

Да, я прочитал предупреждение, но всё равно решил записать эти знаки в ячейки атласа. Способность телепортироваться свободно, а не по строгим маршрутам, была мне нужна, как воздух.

От ошибок меня должна была уберечь тщательная подготовка и тренировка, а пока я убрал атлас и решил, что для начала стоит подождать более безопасного варианта покинуть Академию — разрешения Канцелярии.

Моё нервное ожидание наконец закончилось.

Лёва вернулся быстро, но по его виноватой роже я сразу понял: с братом не вышло.

— Игнат очень возмущался, — с порога признался он. — Сказал, чтобы я больше так не делал. Что мелкие дела студентов Канцелял-лии не касаются. Извини...

Он замер у порога, будто боялся, что я настолько разозлюсь, что начну его бить.

— Спасибо, Лёва, — ответил я. — Ты хотя бы попытался.

Он даже опешил от моих слов и снова воодушевился.

— Мы что-нибудь пл-лидумаем!

От него воодушевился и я.

В голову пришла идея. Сложная и рисковая, но чем больше я крутил её в мыслях, тем чётче она оформлялась в неплохой вариант побега из Академии.

— Лёва, мне нужна твоя помощь. Ты должен кое-что проконтролировать.

Тот открыл рот. Кажется, о помощи его никто раньше не просил.

— Конечно, Кил-лилл!

Моё имя в его исполнении вызвало желание поморщиться, но я отмёл это ощущение. К нему предстояло привыкнуть.

— Итак, я кое-что сейчас сделаю, а ты... — Я задумался, подбирая верные слова. — А ты будешь наблюдать. Если я исчезну и не появлюсь, то сразу беги к учителю Галею. Если не найдёшь его, то ищи Мичи Хегевару, он Страж. Он поможет. И не медли, понял? Зови Галея сюда и говори, что я использовал... э... знаки Бытия и Небытия. Понятно?

Физиономия Лёвы вытянулась.

— Зачем тебе Небытие? Это опасно. Его используют только искусные Мастел-ла Мателий.

— Знаю, но мне нужно потренироваться прямо сейчас. Сделаешь?

— Ух! — выдохнул он, закивав. — Это так кл-луто! Люблю всякие опасности! Конечно, сделаю!

По моей спине неожиданно пронёсся холодок.

Волнение всё же взяло верх, хотя никто не толкал меня на риск. Я сделал бы это и без просьбы Мидори о встрече. Просто она ускорила моё решение.

Я отошёл к дальней стене комнаты и определил себе маршрут телепортации до двери. Лёва шагнул к своей кровати, зорко наблюдая за мной.

— Ну поехали, — прошептал я и быстро начертил знак Небытия перед собой — спираль со стрелой внутрь.

Нарисованный символ обозначился в воздухе еле заметным облаком. Затем я опустил ладонь вниз, направляя знак себе под ноги, ну а потом наступил на него.

Последнее, что я услышал перед тем, как перестать существовать — Лёвин возглас:

— Уо-о-о-у-у-у-у-у!!! Мамочки-и-и-и-и-и!..

* * *

Это было странное ощущение.

Будто исчез не я, а всё вокруг меня. Ничего не осталось: ни комнаты, ни Лёвы, ни даже моего тела. Всё поглотила бесконечная белизна, чистый лист, совершенно стерильный простор.

Ничего. Ноль. Отсутствие всего.

Но при этом самого себя я осознавал. Ощущения тоже никуда не делись. Волнение, страх, растерянность — это первое, что я испытал. Всё же не каждый день попадаешь в Небытие.

Спасибо тебе, любимый атлас... а теперь верни меня обратно.

Я представил себе точку около двери, которую наметил до этого, и поднял невидимую руку, чтобы нарисовать спираль со стрелой наружу. Не знаю, что именно у меня получилось, ведь я не видел ни своего пальца, ни того, что рисую.

Но стоило мне завершить стрелу, как белое ничто вокруг меня исказилось и потемнело, а потом появился туннель, в конце которого явилась та самая дверь.

Меня потащило к ней с бешеной скоростью.

И в этом жутком полёте по туннелю моё тело начало материализовываться. Руки обретали плоть, становясь более чёткими, а дверь всё приближалась... приближалась... приближа-а-а-а-а-а-а-а...

Раздался грохот.

Затем — отголосок Лёвиного выкрика:

—...чки-и-и-и-и-и-и-и-и!

И моё тело впечаталось в дверь, будто шло на таран.

Грёбанная дверь!..

Хорошо, что она не проломилась, потому что была дубовой и толстенной. Плохо, что дубовым и толстенным не был я. Боль прокатилась по костям, грудину отшибло, а про подбородок я вообще молчу. Мне показалось, что я расхлестал себе физиономию и выбил передние зубы.

Пока Лёва орал от удивления, я сполз по двери на пол и выдохнул, уперев руку в стену.

С лица на паркет закапала кровь, но я всё ещё не до конца себя ощущал, будто сознание никак не могло встать на прежнее место.

Ко мне подскочил Лёва.

— Вот это да-а-а-а! Это было... было... о-о-о-о-о! — Он опустился на пол рядом со мной и схватил за плечо, разглядывая моё разбитое лицо. — Как ты это сделал?

— Как последний идиот... надо было лучше прицелиться... — буркнул я, всё ещё наблюдая, как на полу в лужицу собирается кровь, капающая с моей разбитой рожи.

— Тебе нужен Целитель, — заволновался Лёва. — Пошли в школьную больницу, она по пути в Дал-лдив, идти недалеко...

— Никаких больниц. Вообще никто не должен знать, понял? Если проболтаешься...

Можно было пригрозить: «Если проболтаешься, тебе крышка», но вместо этого я сказал:

— Если проболтаешься, я погибну.

С такими, как Лёва, нужно было разговаривать иначе и давить на другие чувства.

Тот чуть рубашку на груди не порвал, уверяя меня, что никому не скажет.

— Да ты что! Никому и никогда!

Я еле поднялся с пола, сходил в ванную, смыл кровь с разбитого носа и промокнул полотенцем ссадины на подбородке, после чего вернулся в комнату и встал на то же место, с какого начал телепортацию.

— Попробуем ещё.

Лёва кивнул, серьёзный и непоколебимый. Если честно, я не ожидал

— Я слежу. Давай ещё, пока не получится.

«Ещё» было испробовано много раз.

Я определял себе разные точки прибытия: то на кровати, то на середине комнаты, то на ковре и подальше от мебели. Правда, это не уберегло меня от ударов.

Моё тело испробовало на твёрдость стулья, тумбы, столы, спинки кровати, стены. Да и дубовая дверь пару раз встречалась. Я таранил всё подряд, пропахивал пол то плечом, то лопатками и затылком. Порой при выходе из Небытия у меня подкашивались ноги, и я перекатывался по полу кубарем, пока не врезался то в мебель, то в стены.

Наверное, со стороны это выглядело весело и глупо.

Но никто не смеялся.

Что Лёва, что я оставались серьёзными и сосредоточенными.

— А ты попл-лобуй пл-ледставить своё появление иначе, — неожиданно предложил Лёва. — Будто это не просто точка комнаты, а ещё и то, за что ты можешь ухватиться, чтобы не упасть.

Лёва снова удивил меня дельными мыслями.

И вот четырнадцатая попытка телепортироваться без травм увенчалась успехом. Находясь в Небытие, я представил не только определённую точку комнаты, но ещё и добавил туда что-то вроде упругой сети, которая остановит моё движение, а потом исчезнет.

Ведь если задуматься, Небытие позволяло создавать в воображении всё, что угодно, пока я из него не вышел.

Удара не случилось.

Да, я еле устоял на ногах, отпружинив назад при появлении, но зато не протаранил всё на своём пути. Метод Лёвы сработал.

Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.

— А теперь попробую проскочить отсюда вниз, прямо на аллею, — сказал я.

— О нет-нет! Это слишком далеко! И заметить могут!

— Не заметят. Встреть меня внизу, за елями.

Лёва не стал больше спорить и выскочил из комнаты. Любопытство победило. Ну а я, выждав минут десять, снова отправился в Небытие.

Было страшно.

Правда, страшно. Одно дело, когда ты телепортируешься на несколько метров, а другое — когда с высоты сотен этажей вниз.

И снова меня поглотило белое ничто.

Дыхание замерло на вдохе, пространство исказилось... потемнело... сузилось до туннеля...

Секунда.

Вторая.

Меня потащило внутрь туннеля, прямо к высоченным елям. Сердце пропустило удар.

—...а-а-а-а-а! — эхом донёсся возглас Лёвы.

Перед носом возник ствол дерева. Ещё метр — и я бы протаранил его лбом.

Ветер охладил лицо, окутали запахи влажной хвои и свежести. Так резко, что закружилась голова. Я замер и, как придурок, уставился на дерево.

Мать его, какое же оно большое!

Наверное, надо было подумать, что я совершил невозможное, но все мысли почему-то занимала дурацкая ель. И если бы не Лёва и его бормотание, то я бы ещё недолго пришёл в себя. Видимо, чем длиннее был маршрут телепортации, тем сильнее мне корёжило сознание.

Я продолжал стоять, приходя в себя.

Зато Лёва готов был запрыгать от счастья, и пришлось напомнить ему, что никто не должен догадаться о том, что мы тут изображаем. Хорошо, что был уже поздний вечер, и аллея пустовала. К тому же, я выбрал точку выхода прямо за деревьями.

— Это же насколько ты свою девушку любишь, если готов на такое... — поцокал Лёва, оглядывая ссадины на моей физиономии. — Мне бы тоже такую девушку хотелось.

Я вздохнул, но ничего не стал отвечать.

Не рассказывать же, что Мидори никакая мне не девушка, а поверенный маг, как и Мичи Хегевара. Если бы тот попал в передрягу, я бы точно так же рисковал и ради него.

— Ладно, а теперь — в Измаил. Слушай, Лёва, у тебя деньги есть? Я с собой не захватил. Не одолжишь мне немного?

Тот без промедления полез шарить по карманам. В итоге насобирал пятьдесят брумов. Всё, что у него было. Деньги сейчас его не волновали. Волновало другое.

— Теперь я не смогу за тобой смотл-леть. А что, если ты не появишься из Небытия? Я ведь не узнаю.

— Если не вернусь до начала уроков, обращайся к Галею. И спасибо за помощь, Лёва.

Не выходя из тени деревьев, я шагнул назад, будто собирался взять разбег, глубоко вдохнул, выдохнул и быстро нарисовал знак «спираль со стрелой внутрь»...

* * *

В Измаиле имелась лишь одна точка, куда я мог отправиться.

Гостиница «Обитель Неба».

В ней мне пришлось провести достаточно времени, чтобы запомнить местность. И погружаясь в Небытие, я чётко представил себе кусты и кадки с цветами у дальнего забора во дворе гостиницы.

Главное, ни на кого не напороться.

А ещё — не потерять сознание.

Маршрут телепортации был слишком длинным, ведь Академия находилась на приличном расстоянии от столицы, да и сам город занимал огромную территорию.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем белое пространство вокруг меня образовало туннель, затем появился размытый образ «Обители Неба»... и кусты... и кадки с цветами... и забор... каждый его кирпичик...

Но меня вдруг потянуло не вперёд, а назад, куда-то в вязкое «обратно».

О нет. Только не это.

Я вытянул еле видимые руки, цепляясь за вакуум, но Небытие затягивало моё сознание в себя, как в воронку. Слишком далеко... слишком.

Туннель исчезал, белизна пожирала его, а заодно и меня.

«Какой же ты дебил, Кирилл. Самонадеянный придурок... это тебе не на лифте кататься...», — пронеслась мысль в затухающем сознании.

И тут вдруг я услышал вскрик.

Далёкий отголосок женского вопля:

— Смотри-и-и, Клара! Вон та-а-а-ам!

Воронка Небытия тут же ослабла и отпустила меня. Туннель снова стал темнеть, сужаться и приближать ко мне зелень и забор.

Через мгновение с шумом и хрустом кусты любезно приняли меня в свои объятия. Лицо оцарапали ветки с колючками, в ладони воткнулись иглы.

Ну кто бы знал, что этот куст колючий, зар-р-раза!

Я смачно ругнулся, перевалился набок, продолжая хрустеть ветками, как медведь, и наконец вывалился из кустов. Проклял всё на свете, а заодно и Мидори.

Приспичило же ей мне написать!

Перед глазами плыло, тошнота подкатывала к глотке, башка разрывалась от боли. Я сидел на траве, у грёбанных кустов, и пытался осознать, какого хрена тут делаю, кто я такой, и кто эти двое, что сейчас на меня пялятся.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я даже не сразу осознал, что это две пожилых женщины. Мозг отказывался работать.

— Ну конечно, пьяный... говорю же, — прошептала одна из женщин с укором. — Не рассчитал сил, видать... дрянная молодёжь... лакает всё, что льётся. Ты глянь, Клара, глаза-то какие стеклянные... и всю форму себе порвал. Куда смотрят его родители.

— Вот и пусть смотрят, а мы пойдём. — Вторая тётка потянула первую

Проводив их взглядом, я предпринял попытку подняться.

Получилось только с пятого раза.

Пока поднимался, а потом, шатаясь, шёл к воротам, вспомнил, какого чёрта я вообще тут делаю. Ну а потом сознание взбодрил громкий выкрик хозяина гостиницы:

— А ну кыш! Иди проспись, студент! Пшёл вон! Давай-давай!

Я поспешил убраться из двора «Обители Неба», пока меня не узнали, и зашагал уже быстрее, на ходу вытаскивая из ладоней колючки и матерясь себе под нос.

Лицо и руки саднило адски, покрытое синяками тело ныло. В это чёртово Небытие возвращаться мне больше не хотелось. Хотелось потребовать от Мидори, чтобы она бросила всё и исцелила меня — после всего, что я натерпелся, она была обязана это сделать.

Ускорив шаг (время приближалось к полуночи), я нашарил в кармане монеты, что дал мне Лёва, и направился к стоянке верхолётов.

Именно здесь оставлял свою машину Галей, когда привозил нас в гостиницу. А если есть стоянка, то есть и такси.

Мои догадки оказались верны.

Несколько верхолётов стояли отдельно и имели особые знаки. Конечно, не шашечки, но тоже вполне понятное обозначение. На двери каждой машины мерцала надпись:

«Служба пассажирских перелётов».

Такси — оно везде такси.

Я подошёл к первой машине и, как только окно пилота открылось, сразу назвал адрес:

— Рынок у Третьей Восточной улицы.

Пилот, грузный мужчина в очках, внимательно меня оглядел. Моя побитая рожа и взъерошенный вид ему явно не понравились.

— Сколько лет?

— Восемнадцать, — соврал я тут же.

Он не поверил, но заработок был для него приоритетнее.

— Тридцать брумов — и отправляемся.

Никаких лишних вопросов таксист больше не задавал. Мы полетели по городу, и вот тут мой мозг окончательно взбодрился.

Ночью Измаил казался ещё прекраснее, чем днём. Фонари, магическая подсветка башен и зданий, живые голограммы в небе, искрящиеся фонтаны, сотни верхолётов, парящие вывески магазинчиков и ресторанов.

Но чем дальше мы летели, тем меньше становилось красоты.

Здания — ниже, подсветка — тусклее.

В итоге таксист остановил верхолёт на пустынной площади где-то на окраине Измаила, и когда я представил, что деревенская девчонка могла оказаться тут одна, мне стало за неё страшно.

Я отдал пилоту тридцать брумов, но он ни в какую не стал оставаться, чтобы подождать, и поспешил поднять верхолёт в небо. Сказал, что тут своя станция перевозчиков есть, а он не дурак, чтобы переходить дорогу местным.

На его месте я бы размышлял так же.

Рынок зловеще темнел на другой стороне площади, ряды торговых киосков с плотно закрытыми окнами будто кричали о том, что ночью тут небезопасно. Лишь пара фонарей и вывески нескольких магазинов разбавляли мрак столичной окраины.

Это, кстати, как раз не удивляло.

Окраина — всегда злачное место.

А вот то, что тут было пусто и тихо, как на кладбище, заставляло усомниться, что квартал вообще жилой. В некоторых домах горел свет, но на улице не было ни души. Ни бродяжек, ни припозднившихся прохожих, ни пьяниц.

Никого.

Я пошёл вдоль площади в сторону лавки с вывеской «Царица Алхимии», стараясь держаться тени и не привлекать внимания. Это был маленький неказистый магазинчик, отделанный резной плиткой, хотя от магазина с таким названием обычно ожидаешь большего.

Мидори я увидел не сразу, сначала полминуты изучал задний двор магазина из тени, а уже потом заметил силуэт у забора.

Никого рядом с девушкой не было. Она стояла, замерев на месте, будто боялась пошевелиться, но когда я появился, то сразу же кинулась навстречу.

— Ты пришёл! Пришёл!

Она уже собралась обнять меня, но резко остановилась, разглядывая моё лицо.

— Ты с кем-то подрался?

— С дверью. Потом расскажу. Пошли-ка отсюда.

Мидори ухватила меня за руку и не дала сделать ни шага.

— Ты должен кое-что увидеть.

Она никак не могла унять икоту от волнения. Девушку распирало желание поведать мне всё, что с ней произошло, поэтому она начала без промедления:

— Я нашла отца, Кирилл... он работает в этом магазине, грузчиком на складе. Полдня за ним наблюдала, но так и не решилась заговорить. Но это неважно. Важно, что он живой... это такое счастье... и если бы не ты, я бы никогда об этом не узнала...

В её глазах блеснули слёзы.

— Слушай, я рад, но надо идти. Что-то тут слишком тихо, и мне это не нравится. Где ты оставила верхолёт Галея?

Я потянул её к выходу из двора.

— На станции, за площадью, — пробормотала Мидори. — А ведь тут правда слишком тихо. Я пока тебя ждала, не видела ни одного человека во дворе.

Я нахмурился.

Ни одного человека?.. Мне всё больше хотелось покинуть это место, и я ускорил шаг.

— Ну и кого ты нашла, кроме отца? — спросил я на ходу.

— Других варваров, — ответила Мидори, крепко стиснув мою ладонь: похоже, она успела сто раз испугаться, пока ждала. — Я увидела их случайно. Сразу несколько человек, они работают в соседнем магазине.

— С чего ты взяла, что они варвары?

— Разве ты забыл, что у меня дар видеть Знамения? Я ещё при нашей первой встрече тебе говорила. Так вот. Я ничего у них не увидела. Это варвары.

— Ну и что? Варвары работают на рынке. Большая новость.

— Но ведь память у них не промытая, и воля не подавленная. Ты понимаешь? Это свободные варвары, не бывавшие у Жрецов. И вообще, они притворяются магами.

Я остановился и уставился на запыхавшуюся Мидори.

— Магами?

— Да. Они притворяются Мастерами Материй и держат магазин с разными ремесленными вещицами и алхимическими заклинаниями. Среди работников действительно есть настоящие маги, но варваров больше. И все они скрывают свою тайну. Я хотела, чтобы ты сам их увидел утром, как только магазин откроется. И ещё я слышала обрывки их разговора...

А вот теперь причина странной пустоты во дворе стала очевидной.

— Бежим! — Я рванул в сторону площади, к верхолётной станции, потащив за собой Мидори, но было уже поздно.

Раздался множественный залп.

Свет озарил двор, и сразу с нескольких сторон в нас полетели заряды заклинаний...

Эпизод 10

Всё случилось молниеносно.

Прижав Мидори к себе, я выставил левую руку со щитом и сделал всё, как учил меня Мичи. В ход пошёл главный символ любого Стража — круг божества Хого. Сфера Защиты.

Страж из меня был пока так себе, но оборонительную ауру я всё же смог создать. Тонкий защитный слой принял на себя удар двух заклинаний, блеснул и... исчез.

В нас устремились

Красных, синих, серебристых...

Мидори выкрикнула что-то по-янамарски, и в ту же секунду её ослепило потоком голубого света. Девушка отпустила мою руку и мешком завалилась на землю, по её телу прокатилась волна паралича.

Доля мгновения — и голубой свет, только более мощный, ослепил уже меня.

Мышцы окаменели, и через секунду я рухнул на спину, рядом с Мидори, даже подумать ни о чём не успел... наверное, только о том, что варвары, мать их, отлично сработали.

Нет, сознание я не потерял.

Так и застыл с открытыми глазами, уставившись в ночное небо. Взгляд сфокусировался на далёких звёздах, и мне не удалось разглядеть лицо, что надо мной мелькнуло. А потом зрение, и вовсе, стало пропадать, пока всё вокруг не превратилось в серую пелену. Теперь я мог только слышать, представлять и домысливать.

Сколько длилось действие заклинания, приходилось лишь догадываться, но судя по тому, как торопились неизвестные — не слишком долго.

Меня подняли, обхватили с двух сторон и потащили спиной вперёд.

Ноги поволоклись по земле, потом — по ступеням, потом, кажется, задели высокий порог, после чего моё тело швырнули в кресло, но я, как застывший труп, начал съезжать вниз.

— Закрепи, — последовал короткий приказ мужским голосом. — И её.

Меня снова усадили в кресло, а затем я почувствовал, как по ладоням растекается тёплая и липкая субстанция, окутывает каждый палец, добирается до запястий, останавливается у локтей и только потом охлаждается.

Дело дошло и до ног.

Вязкая клейковина поползла от ступней до самых колен прямо под брюками. В итоге я так и остался сидеть без движения, приклеенный к креслу и полу.

Зрение не вернулось, но серая пелена всё же немного посветлела.

Чьи-то руки торопливо обшарили мою одежду, вытащили из кармана остатки денег и, конечно, обнаружили атлас в пиджаке и револьвер в кобуре подмышкой (в этот момент меня охватил такой гнев, что я дёрнулся всем телом, побеждая паралич, но клейкая масса держала крепко).

— Хм... — послышалось рядом.

Незнакомцы вообще были не особо разговорчивыми, делая всё быстро и бесшумно. Лишь порой тихие шаги слышались то позади, то сбоку, иногда нос улавливал запахи то хлорки, то чеснока, то благовоний, то пота.

Сколько человек находилось рядом, я так и не смог определить.

Через несколько секунд в мою щёку уткнулось что-то холодное. Не клинок — точно. Это был ствол револьвера — метателя заклинаний. Возможно, даже моего собственного.

— Кто ты? — спросил тот же мужчина, что до этого отдавал приказ.

Голос у него был молодой, поставленный и чистый. Можно сказать, интеллигентный.

Я сглотнул, еле разлепил губы и тихо произнёс:

— Обычный студент... пришёл на встречу со своей девушкой...

— Давай так. Я расскажу тебе, что будет дальше, а ты решишь, стоит врать или нет.

Он сильнее вдавил ствол револьвера мне в щёку.

— Нам не нужны проблемы. Мы мирно торгуем и не влезаем в чужие конфликты. Но тот, кто вас послал, ошибся. Мы не так просты, как он думает. Твоя подружка вынюхивала тут полдня, только шпионка из неё плохая. И если вы оба не скажете, на кого работаете, то сначала твоя подружка ощутит на себе все прелести пыточных заклинаний. А потом к ней присоединишься ты. Итак, а теперь я тебя слушаю.

Откуда-то сбоку послышалось мычанье Мидори.

Видимо, она сидела с кляпом. И сейчас всё зависело только от того, что я скажу.

В голове уже сложилась картина. Пока не вся, но из того, что успела рассказать мне Мидори, я всё же сделал догадки. Возможно, ошибочные, но других у меня не было.

Нас схватили варвары.

Люди, избежавшие промывки памяти и скрывающиеся под личиной магов. Они не стали пожирать фагнум, как многие другие, и не перешли к чароитам, а лишь скрылись от указа императора, чтобы выжить, оставаясь свободными. Относительно свободными.

При этом они отлично понимали, что если бы Мидори захотела сдать их властям, то позвала бы не какого-то студента, а натравила бы Жрецов и военных.

Только этот факт спас нам жизнь. Но надолго ли.

Я снова сглотнул и ответил:

— Девушка следила не за вами. Она наблюдала за соседним магазином, который принадлежит Рио Маямото из княжества Янамар. Её отец — варвар, обработанный Жрецами, и она не решается с ним заговорить...

— Не дави на жалость, не сработает, — перебил меня мужчина. — Хотя попытка засчитана.

Он убрал ствол от моей щеки, после чего обратился к кому-то:

— Поговорим лучше с девочкой. Повинность нам поможет.

Я дёрнулся в кресле и заговорил громче:

— Проверьте информацию! Её отца зовут Николай Кудинов! Он работает в магазине «Царица Алхимии»! Это раб Торгового Дома Маямото! Я тоже на него работаю!

Имя отца Мидори я запомнил, когда Галей представлял свою приёмную дочь Бажену Орлову. Ну а то, что я связан с Маямото — было последним вариантом спасения.

Больше не нашлось, что сказать.

Только мне всё равно залепили рот той же клейкой хренью, которой скрепляли руки и ноги. На этом пришлось заткнуться и безвольно слушать всё, что творилось с Мидори. В молчании и слепоте.

Сначала девушка опять замычала, затем — закашлялась и тяжело выдохнула.

Потом что-то щёлкнуло и зашипело, до меня донёсся запах. Горький, отдающий тухлятиной, ну а дальше Мидори забормотала по-янамарски (и в который раз я проклял свой сломавшийся наушник-переводчик).

Судя по тому, что девушка заговорила почти сразу, к Мидори только что применили какое-то заклинание под названием Повинность. Странно, что этого не сделали со мной.

— Говори по-нартонски, — без напора и даже вежливо попросил её мужчина, который до этого допрашивал меня. — Ты ведь знаешь государственный язык?

Про себя я дал ему кличку — Интеллигент.

Мидори снова выдохнула и заговорила по-нартонски. Причём заговорила так, что её было не остановить. Наверное, столько правды за один раз она не рассказывала никогда.

— Я не желала вам ничего плохого... случайно вас увидела, услышала обрывки фраз про День Бартла. И мы ни на кого не работаем. Я просто наблюдала за отцом...

В итоге она рассказала про своего отца всё то же самое, что говорил я.

Добавила ещё, что очень любит его и несколько лет считала, что он умер. Не забыла поведать и про Янамар, и про Ютаку, и даже про то, что её отец раньше мастерил заготовки бомб.

— Хм, — опять хмыкнул Интеллигент. — Тогда зачем ты следила за нашим магазином? Твой отец у нас не работает.

И вот тут Мидори призналась в том, что делало её смертельно опасной для всех свободных варваров Стокняжья,

— У меня дар видеть Знамения, и я случайно заметила, что Знамений у вас нет. Сразу поняла, что вы варвары. К тому же, не обработанные Жрецами. Вы свободны и прячетесь от указа императора. Я так обрадовалась, когда это поняла. Я ведь сама полукровка, и никогда не поддерживала указ по варварам, ведь не все из них перешли на сторону врага, не все стали пожирать фагнум, не все предали Стокняжье и...

— Докажи, что видишь Знамения. Прямо сейчас определи статус моей помощницы, что стоит рядом со мной. Кто она?

Мидори смолкла на пару секунд.

— Она светлый маг. Имеет Знамение в виде белых ветвей богини Виры. Скорее всего, Мастер Материй высокого ранга. У дальней стены стоит варвар. Как и у окна. Двое варваров — у двери. Ещё трое — возле кресла с Кириллом. В этом помещении только два мага. Вы и ваша помощница. Остальные семь человек — варвары.

Вот теперь и сам Интеллигент смолк.

Пауза длилась недолго, после чего мужчина задал следующий вопрос.

— Зачем ты позвала сюда именно этого парня?

— Потому что доверяю только ему, — без промедления ответила Мидори. — Доверяю, как никому во всём мире. Мы дружим и поклялись друг другу в верности. И однажды он сам чуть не стал жертвой Жрецов, поэтому я решила, что он должен знать, что не все варвары безвольно сдались, и что даже вы...

— Кто именно он такой?

— Его зовут Кирилл Волков. Он родом из Северного Нартона, поступил в Академию на все шесть Линий обучения.

— Сразу шесть?

— Да. Говорят, это некое уродство астрального тела. Но его основная Линия — Витязи. Он прибыл сюда вместе со своим учителем Фуми Галеем под покровительством Торгового Дома Маямото.

Интеллигент опять задумался.

— Теперь понятно, откуда у него этот метатель заклинаний. Фуми Галей, значит... — Я услышал щелчок барабана на своём револьвере. — А что скажешь про его блокнот?

— Это просто школьная тетрадка с лекциями, — тут же ответила Мидори. — Правда, я никогда не видела, чтобы он что-то в ней писал.

— Школьная тетрадка?.. — зловеще усмехнулся Интеллигент, будто знал о моём атласе больше, чем я сам. — Ты знаешь ещё кого-то, кто владеет таким же даром видеть Знамения, как у тебя?

— Нет. Никого.

Голос Мидори неожиданно охрип, она закашлялась и снова пробормотала что-то по-янамарски.

— Повинность закончилась, — сказал Интеллигент. — Верните ей кляп. Она должна замолчать.

Его фраза прозвучала зловеще. Что значит «должна замолчать»?..

Интеллигент тем временем вернулся ко мне.

Я шумно выдохнул носом и проморгался, уставившись на расплывчатый силуэт незнакомца. Зрачки снова сфокусировались, пелена постепенно растворилась, и передо мной предстал тот, кого я ожидал увидеть тут меньше всего...

* * *

На меня смотрел Жрец.

Причём такой комплекции, которая вообще не вязалась с его чистым и поставленным голосом.

Это был низенький кряжистый мужчина с приличным пузцом.

На его лысине возвышался такой же шёлковый чёрный колпак, как и у учителя Ма из Ютаки. Но в отличие от того Жреца, этот не был болезненно бледным и хмурым. И глаза у него не бегали, а смотрели прямо, будто расстреливали в упор.

В одной руке он держал мой револьвер, а во второй — атлас.

Мидори сидела в соседнем кресле, без сознания, с кляпом во рту, обездвиженная точно так же, как и я — черным желе неприятного вида.

Помощницы Интеллигента в комнате уже не было, зато те семь варваров всё ещё стояли здесь. Двое — у двери; по одному — у окна и стены; ещё трое — рядом с моим креслом.

Ни один звук не выдавал их присутствия.

Они молча наблюдали за мной и Жрецом. Три женщины и пятеро мужчин разного возраста, от молодых до стариков. Не сказать, чтобы они смотрели на меня враждебно, но на их лицах ясно читалась тревога.

Быть разоблачёнными — вот, чего они страшились больше всего. И если бы пришлось убить двух подростков ради сохранения тайны, вряд ли бы они сомневались.

Я же в это время пытался победить диссонанс в голове.

В компании свободных варваров можно было представить кого угодно, но только не Жреца. Это не укладывалось в мозгах. Жрецы — заклятые враги варваров, а тут... покровитель?

— Заклинание Повинности ненадолго оттянуло вашу смерть, — сказал мужчина. — И имя одного человека — тоже. Пока идёт проверка, вы останетесь живы. У тебя есть время помолиться, дитя моё.

Я окинул взглядом тесную комнатушку с маленьким окном, заставленную деревянными ящиками, и опять покосился на Мидори.

Жрец сощурился.

— Она жива. Эта девочка сильна, она прекрасный образец стойкости и воли, но выбирая между тобой и ею, моя помощница выбрала её, как более подходящую. Повинность действует не на всех. На тебя бы не подействовала. Эта штука настолько сложная, что, говорят, ни один Алхимик не способен создать такое заклинание. Но, как видишь, всегда бывают исключения.

Он не стал ничего добавлять и быстро вышел из комнаты, за ним её покинули и другие. Остались только двое варваров у двери.

Я пару раз дёрнулся в кресле, но клейковина только плотнее вжалась в моё тело, съёжившись на коже до боли. Говорить я не мог, только смотреть и слушать, хотя во мраке комнаты ничего особо и не разглядел, кроме ящиков, стен и крохотного окна.

Время шло, минуты тянулись, Мидори так и не приходила в сознание.

Проверка должна была доказать Жрецу, что я действительно работаю на Маямото, вот только сколько времени уйдёт на разбирательства, и удастся ли достучаться до моего босса-торгаша за тридевять земель — большой вопрос.

Я приготовился к долгой и мучительной ночи, но уже минут через двадцать за дверью послышались грузные шаги.

Настолько знакомые, что у меня ёкнуло сердце.

Это точно не Маямото.

Через секунду дверь размахнулась, и в тесную комнатушку вошёл учитель Галей. Зол он был настолько, что лучше бы меня четвертовали варвары.

Галей глянул сначала на Мидори, потом — на меня и стиснул рукоять своего меча в ножнах на поясе.

«Я с тебя шкуру живьём сниму, опоссум», — обещал его взгляд.

Рядом с ним появился Жрец.

— Твои?

— Мои, — процедил Галей.

— Ты взял себе нового ученика, Фуми? — Жрец указал на меня.

— Увы, да.

— А эта девушка...

— Она моя дочь.

Жрец вскинул брови.

— Не знал, что у тебя есть взрослая дочь, мой друг. Это... неожиданно. Ты уж прости, Фуми, что так вышло. Моему сторожу показалось, что это воришки захотели поживиться заклинаниями. Вот и случился весь этот переполох. Хорошо, что ты так быстро прилетел.

Галей больше ничего не сказал.

Даже не потребовал освободить нас и не спросил, что с Мидори, и почему она без сознания. Он снова просто ушёл. Но его присутствия хватило, чтобы смерть нам больше не угрожала.

Жрец кивнул одному из варваров, и тот быстро убрал клейкие оковы с меня и с Мидори, затем скатал их ладонями в чёрный желейный шар и сунул в один из ящиков.

Получив свободу, я сразу же поднялся на ноги, но Жрец перегородил мне дорогу. Он попросил помощников выйти и прикрыл дверь.

— Значит, Фуми Галей действительно взял себе нового ученика. Надеюсь, он не ошибся с выбором, как в прошлый раз.

Жрец снова посмотрел мне в глаза, но я выдержал его прямой взгляд. У меня тоже был к нему вопрос.

— Почему вы не сказали учителю Галею, что скрываете варваров?

— Он не поймёт, хоть мы и друзья. Галей давно перестал бороться. Даже великие Витязи порой устают спасать мир, потому что не способны спасти и самих себя.

— Вы не правы. Если бы он сдался, то не вернулся бы сюда.

— Хм... — Жрец в задумчивости потёр пальцами подбородок. — А может, он всё же в тебе не ошибся. Время покажет. Но знай, на твоих плечах теперь ещё две жизни. Той девочки и самого Галея. Потому что, если он узнает правду, мне придётся убрать всех причастных. Эта тайна слишком ценна. На кону сотни невинных жизней.

Я ничего не ответил, но Жрецу хватило одного взгляда.

Он протянул мне мой револьвер и добавил:

— Это хороший метатель заклинаний. Он не раз спасал твоего учителя. Галей часто покупал у нас заклинания. Теперь наша лавка открыта и для тебя.

Прежде чем вернуть ещё и мой атлас, Жрец предупредил:

— Ты носишь с собой опасный артефакт. Разве Галей этого не замечает? Чувствую, что этот предмет безраздельно покорился тебе, но имей в виду, что использовать его — значит, призывать самые тёмные знания древней магии. Будь осторожен, обращаясь к своей «школьной тетрадке». А я поищу в старых текстах упоминания об этом предмете. Не стоит слепо доверять неизвестному.

Он отдал мне атлас и снова посмотрел прямо в глаза.

От его взгляда стало неожиданно спокойно, чего бы я никогда не ожидал от общения со Жрецом.

— Как бы там ни было, я рад, что мой друг, легендарный Стальной Витязь, снова взял ученика. Надеюсь, он успеет подготовить тебя к Дню Бартла. Скорее всего, именно за этим Галей и вернулся в столь ненавистное ему место.

Я нахмурился.

— При чём тут День Бартла? Это же просто праздник наземных магов. К чему готовиться? Или вы про экзамены в Академии?

— Нет, не про них. Я про атаку на Земли Котлованов. Раз в пятьдесят лет у каждого из четырёх видов магии наступает такой день, когда она особенно сильна. И для наземных магов — это ближайший День Бартла. И это шанс. Возможно, последний.

Он помрачнел и смолк, но мой мозг моментально сложил мозаику из разных данных.

День Бартла.

Сила наземных магов возрастёт.

А ведь в мире Восьми Империй есть и другие виды магов. И, скорее всего, у них тоже бывают дни великого могущества. Это значит, что подземные маги ждут своего часа, а точнее — дня.

Дня, когда «Котлованы взбурлят».

Дня Сидха...

При воспоминании о фразе «Котлованы взбурлят» по моей спине пронёсся холод. В памяти возникло перекошенное и злое лицо Джад — женщины-чароита, у которой я забрал фагнум.

Значит, она говорила тогда про конкретный день — День Сидха. Подземные твари получат наивысшую силу, объединятся с чароитами и обрушатся на Стокняжье. Всех, кто не примкнёт к пожирателям фагнума или на сторону подземных магов, ждёт расправа.

Почему-то вспомнился ещё и пустой постамент у главной Башни Академии, где когда-то была статуя бога мрака.

— А когда наступит День Сидха? — спросил я у Жреца.

Тот сразу догадался, о чём я думаю, и одобрительным кивком оценил мою догадливость.

— В двадцать первый день летнего сезона, через девять месяцев, — ответил он. — Но надеюсь, нам не придётся его ждать.

В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появилась высокая светловолосая женщина. Её лицо было обезображено ожогами, а вместо левого глаза стоял искусственный, совершенно белый шарик, от одного взгляда на который становилось не по себе.

Женщина лишь мельком на нас взглянула.

Я её не интересовал. Она подошла к Мидори, что ещё не пришла в сознание, и положила ладонь ей на плечо.

— Прости меня, детка, что так вышло. Ты подверглась серьёзному испытанию Повинности, но это была необходимость. Надеюсь, мой эликсир хоть немного скрасит твои мрачные дни.

Женщина опустила в карман пиджака Мидори синий бутылёк, погладила девушку по волосам и покинула комнату, так больше ни на кого не взглянув.

Обогнув Жреца, я тоже подошёл к Мидори, взял её на руки и направился к выходу, но у двери остановился, потому что девушка вдруг подняла голову. На первый взгляд Мидори была в порядке, но всё же ощущалось, что побочные действия Повинности ещё не отпустили её. Лоб девушки блестел от пота, глаза покраснели.

— Мы уходим, — прошептал я ей, чтобы сразу успокоить.

Увидев Жреца за моей спиной, она прошептала, обращаясь к нему:

— Присмотрите за моим отцом. Сделайте это, пока я ищу способ вылечить его.

— Его уже не вылечить, — был ей ответ.

— Просто присмотрите за ним. Остальное я сделаю сама. Я найду способ, вот увидите.

Она опустила голову мне на плечо и прикрыла глаза, ну а я поспешил в коридор, откуда два варвара вывели меня на улицу через задние двери.

Маленький магазинчик, соседствующий с «Царицей Алхимии», остался за спиной.

Он назывался не так пафосно — «Магические Пустяки». И идя через площадь к верхолётной станции с Мидори на руках, я всё думал о том, что порой именно в таких неприметных пустяках и таится самое главное.

* * *

Мрачный и какой-то обречённый, учитель Галей встретил меня у своего верхолёта.

Причина его паршивого настроения заключалась не только в том, что я вместе с его дочерью вляпался в переделку, нарушил запрет Академии, попался на глаза его давнему другу, побродил ночью по злачным местам Измаила и много чего ещё хренового сделал.

Имелась и другая причина.

Когда я подходил к станции, то увидел ещё один верхолёт. Дорогой, огромный, кричащий о неприличном богатстве. Это была машина Акулины Снеговой. И теперь мне стали понятны слова Галея о том, что ему «подвернулся верхолёт».

Акула любезно

Даже снизошла до ночного извоза и снова приняла участие в спасении моей задницы. Не добившись от меня службы, эта хваткая Охотница решила взяться за моего учителя.

И, судя по её довольной улыбке, уже успела о чём-то с ним договориться...

Эпизод 11

Акула ни о чём меня не спрашивала.

Её верхолёт поднялся в небо, как только я подошёл к станции. Девушка лишь улыбнулась мне через стекло в кабине пилота и на большой скорости рванула над крышами домов.

Усевшись вместе с Мидори в салон учительского верхолёта, я выждал несколько секунд гробового молчания и только потом спросил:

— Теперь вы что-то должны Акулине Снеговой, учитель? Просто за то, что она вас подвезла?

Галей взялся за штурвал и что-то процедил по-янамарски.

Покосившись на Мидори в соседнем кресле, я прокашлялся и постарался намекнуть Галею о своей проблеме:

— Не совсем вас понял. Видимо, ухо повредил.

Тот сразу догадался, что я сломал наушник, и заговорил на нартонском:

— Ты вынуждаешь меня пожалеть о том, что я вообще взял тебя в ученики. И лучше бы тебе помолчать, пока твоя дурная башка на месте.

Пришлось заткнуться, хотя вопросов у меня накопилось уже много.

Мидори тоже не произнесла ни слова. Ни в свою, ни в мою защиту. Она ещё приходила в себя и, кажется, страдала виной из-за того, что так бездумно подвергла нас опасности. Замерла без движения, прикрыв глаза, а по её щекам то и дело проскальзывали слёзы.

Она положила голову мне на плечо и прошептала:

— Прости меня, Кирилл. Больше я тебя не подведу.

Так, в молчании и тревоге, мы покинули окраину столицы.

И снова за окном замелькали вывески, подсветка домов, волшебные голограммы, стены готических зданий, витражи, шпили и башни — мы летели в сторону более престижных кварталов, к центру.

Через несколько минут Мидори уснула, мерно засопев у меня на плече, и я тихо спросил у Галея:

— Кто этот Жрец из лавки, учитель?

Как ни странно, но Галей ответил.

— Его зовут Елизар Саргон. Он Жрец ранга Пастырь. Ещё пара числовых прорывов, и он сможет стать Оракулом столичного Духовного Дома Саргон. Хотя вряд ли это место когда-нибудь станет вакантным, да оно ему и не нужно. Он, как видишь, доволен уже обретённым. Вся территория Восточной улицы и рынок находятся в его ведении. Он и сам держит там магазинчик с очень неплохим ассортиментом.

А Жрец-то оказался совсем непрост.

Высокопоставленный представитель Духовного Дома Измаила. Только вместо того, чтобы делать свою прямую работу, он прячет свободных варваров и пишет липовые отчётности своему боссу-Оракулу.

Этот Пастырь Саргон рисковал своей шкурой даже больше, чем сами варвары. И если бы Галей знал, что творит его друг, то вряд ли назвал бы его регалии.

— Он рассказал мне про День Бартла, — добавил я. — И про День Сидха.

— Об этом потом, — отрезал Галей.

Он резко сменил направление полёта.

Сначала я подумал, что мы летим в гостиницу «Обитель Неба», но верхолёт стремительно покинул столицу и отправился в сторону холмов вдалеке.

— Мы летим сразу в Академию?

Галей снова заговорил, но сказал совсем не то, что мне бы хотелось услышать.

— Надеешься, твои выходки просто так тебе обойдутся, опоссум? Во-первых, с сегодняшнего дня ты будешь находиться под особым наблюдением смотрителя Храмова. Поверь, он умеет присматривать за нерадивыми студентами и делать их расписание более жёстким. Во-вторых, я заберу у тебя блокнот и отдам только тогда, когда сочту, что ты готов получить его обратно.

— Но мне...

— И, в-третьих! — громко перебил меня учитель. — В качестве наказания вы оба, ты и моя дочь, будете чистить загоны для пространственных животных. Каждый вечер после уроков. Весь ближайший месяц. Лопатами. Никакой магии.

Я уставился на затылок Галея.

— Но Мидори... она же...

— Теперь она тоже учится в Академии. Утром пройдёт Комиссию у Алхимиков и сразу отправится на уроки. Сегодня за мою дочь поручился один из почтенных Домов Стокняжья, и Бажен Орлов ничего не смог с этим сделать. Пока что.

Вот это новости!

Я опять покосился на Мидори, задремавшую на моём плече.

Хотелось бы увидеть её лицо, когда она узнает последние изменения в своей жизни. Только радость омрачалась одним паршивым моментом.

— То есть, мне вы не позволили связываться с Акулиной Снеговой, а сами связались? И что она у вас попросила взамен?

— Смени тон, ученик, — процедил Галей. — Тебя мои дела не касаются. Твоя задача — учиться. И учиться так, чтобы не вылететь из Академии. По числу резерва ты первый претендент Линии Витязей на отчисление в этом году. И запомни. Если ты впутаешь мою дочь в ещё одну подозрительную историю, то я лично добьюсь твоего отчисления и отправлю тебя в Янамар. Кажется, порой ты забываешь, зачем вообще сюда приехал.

— Нет, не забываю, — нахмурился я.

Ни разу мою голову не покидали мысли о больной матери и смерти отца, о том, что мой мир рушится благодаря тому, что этот мир выживает. Порой я ловил себя на мысли, что уничтожить Службу Караванных Порталов и разорвать связь между двумя мирами — это единственный шанс хоть что-то исправить.

Остаток пути до Академии мы не разговаривали.

Всё было сказано вполне чётко: учись, опоссум, иначе потеряешь всё, что далось тебе таким трудом. И я решил, что пора показать Академии, что к ним пришёл отнюдь не слабак, каким они меня считают.

* * *

Галей всё-таки забрал у меня атлас и лично проследил, чтобы смотритель Башни Витязей Пётр Храмов принял меня в свои ежовые объятия.

— Не удивляйся, когда увидишь, что твоё расписание изменено, Витязь Волков, — предупредил он, отправляя меня на Чердак. — Я буду беспрестанно следить за твоими оценками.

Мой сосед по комнате Лёва Зверев даже не заметил, что я вернулся — он спал, как убитый, ещё и храпел, будто порыкивая, чем неожиданно оправдывал свою фамилию.

Я же так вымотался за день, что рухнул спать, даже не умывшись. Торопливо стянул с себя порванную школьную форму, улёгся под роскошный балдахин и мгновенно провалился в сон, не найдя сил заглянуть в новое расписание.

А надо было.

Наутро меня ждал такой сюрприз, что я несколько минут разглядывал своё расписание, висевшее над рабочим столом. Вообще-то, я был уверен, что занятия начнутся после обеда, но на листке для меня появились и утренние уроки, да и вечером прибавилось несколько пунктов:

Занятие 1 — общая дисциплина, выборочный факультатив: «Мировая магия и видология»;

Занятие 2 —

Занятие 3 и 4 — Линия Витязей, низко-слабая группа: «Влияние на оружие»;

Занятие 5 — Линия Целителей, низко-слабая группа: «Введение в магическую Зоологию»;

Добровольная помощь в содержании Манежа для пространственных животных.

Время для выполнения домашнего задания.

Особенно меня порадовал пункт с «добровольной помощью». Сплю и вижу, как бы почистить загоны для местных животинок.

А ещё… пение.

Какое, к чертям, пение?

Увидев уроки в моём расписании, Лёва одарил меня жалостливым взглядом: «Как же тебе не повезло, приятель».

В итоге мне пришлось идти на первый урок ещё с утра. Он проходил в Главной Башне, потому что был общей дисциплиной, но обозначался как выборочный факультатив. Группа была небольшая и состояла из первокурсников разных Линий обучения.

Все эти ребята выбрали «Мировую магию и видологию» дополнительно к основным занятиям. Правда, лично мне выбора никто не предоставил. Смотритель Храмов вписал этот предмет в расписание без моего желания.

В огромном гулком кабинете с колоннами стояла тишина, ученики сидели за круглым столом, над которым, прямо в воздухе, бесшумно пылало белое пламя. Все изучали толстые учебники в полном молчании, и никто даже страницами не шелестел, будто боялся издать лишний звук, а ведь преподавателя в кабинете не было.

— Эй… пс-с-с… — прошептал кудрявый парень в очках, сидящий ближе к двери. — Быстро садись, пока Фергас не увидел, что ты опоздал. Хорошо, что он вышел. Фергас — воздушный маг, поэтому лучше его не злить.

Я быстро уселся между очкариком и худенькой неказистой брюнеткой, вытащил из школьной сумки первую попавшуюся тетрадь с карандашом, и ещё раз окинул взглядом сосредоточенных учеников.

— Никогда не опаздывай на «Мировую магию», — тихо сказал очкарик.

— Я и не опоздал. — Я глянул на настенные часы с колоколом, висевшие не стене: девяти ещё не было.

— Опоздал. Профессор Фергас приходит всегда за пятнадцать минут до начала урока. А это значит, что ты опоздал… — очкарик тоже глянул на часы, — на пять минут.

— Тогда почему в расписании не поставили время урока на пятнадцать минут раньше?

Парень удивлённо на меня посмотрел.

— Тогда Фергас пришёл бы ещё на пятнадцать минут раньше. Тебе оно надо?

Я нахмурился. Отличное начало дня.

— Илья Разумовский, — представился очкарик. — Линия Охотников.

Он ткнул пальцем в нагрудную нашивку своего пиджака. Красными нитками там был вышит символ Охотников: когтистый звериный след внутри круга-герба Академии.

— Кирилл Волков, — назвался я в ответ.

— Витязь… круто. — Илья со вздохом глянул на белую нашивку на моём пиджаке: меч в лучах солнца.

— Охотник не хуже.

— Только не с моей родословной…

— Тихо вы! — вдруг зашипела на нас девчонка, что сидела рядом. На её пиджаке темнела гербовая нашивка Жрецов: посох с раскрытой книгой. — Достали! Я же читаю!

— Вот и читай дальше, шаманка! — огрызнулся Илья, на его лице неожиданно проступили звериные черты, но в ту же секунду исчезли, и кожа снова стала бледной.

«Полузверь», — подумал я.

Не так уж часто мне приходилось встречать Охотников-Полузверей — таких, как Маямото, который превращался в огромного смертоносного кота.

Подмывало спросить у Ильи про его вид мага, но внезапно возникло ощущение, что за нашими спинами кто-то стоит и сверлит затылки взглядом. Медленно обернувшись, я увидел то, что поначалу посчитал галлюцинацией, вызванной недосыпом.

Необычное существо изучало меня и очкарика. Смотрело презрительно и уничтожающе, будто на микробов. Видимо, вернулся тот самый профессор Фергас.

Это был… э-э… вроде бы, мужчина.

Только с голубой кожей, высокий и манерный. На его совершенно лысой голове торчали два аккуратных рога, чуть загнутых назад, к затылку, а на подбородке белели три полосы, будто выведенные зубной пастой.

Из-за его роста преподавательская туника была ему коротковата, поэтому не прикрывала тонких лодыжек и крупных ступней в серебристых мокасинах.

Только его забавный вид никак не вязался с высокомерным взглядом. Он будто говорил всем: «Посмотри, как я шикарен, ничтожество. Валяйся у меня в ногах».

— Полагаю, вы тот ученик, что опаздывает на мои уроки? — спросило существо грубым голосом. — Господин Волков?

Я поднялся со стула, но моего роста не хватило даже, чтобы достать макушкой до его плеча.

— Меня не предупредили, что…

— Вас не предупредили, что нужно быть пунктуальным? — Рогатый буквально придавил меня взглядом, и я подумал, что, будь у меня выбор, ни за что не пошёл бы на этот факультатив.

Фергас приподнял руку, увешанную перстнями, и выставил указательный палец.

В ту же секунду с соседнего стола метнулась книга и с гулким шлепком опустилась рядом с моей раскрытой тетрадью. Рогатый владел телекинезом, как и Лидия Зернова из Ютаки.

— Если вы опоздаете ещё раз, то я буду первым, кто порекомендует вас к отчислению.

Он отвернулся, завёл руки за спину и медленным шагом надзирателя пошёл вокруг стола со студентами. Я же уселся на место, проклиная смотрителя Храмова и его расписание.

— И ты добровольно сюда записался? — шёпотом спросил я у Ильи.

Тот кивнул.

— Мама сказала, что Совет Академии его очень уважает. Дао Фергас — билет на следующий курс.

— Или билет на вылет, — помрачнел я, открывая толстенный учебник по Мировой магии.

Первый параграф назывался «Мировая история Эпох».

И снова я столкнулся с тем, что понимаю не все слова нартонского языка из учебников, да и не все буквы.

— Кто назовёт мне Эпохи со времён зарождения магии и нового летоисчисления? — спросил Фергас, продолжая ходить рядом с учениками, как надзиратель.

Несколько человек подняли руки, в том числе, и неказистая брюнетка рядом со мной, но преподаватель будто их не увидел.

— Очень жаль, — произнёс он, не скрывая разочарования. — Тогда спросим у нашего любителя опаздывать. Какие Эпохи вы знаете?

Я быстро заглянул в учебник, даже успел выхватить глазами несколько предложений, но книга резко захлопнулась сама собой, ударив мне по пальцам.

Фергас остановился и уставился на меня.

— Сначала идёт Эпоха богов, а дальше я не успел прочитать, профессор, — ответил я, не испытывая никаких неудобств по этому поводу: учёба только началась, и когда бы я успел всё-всё изучить?

— Очень жаль.

Он сказал только это, но его взгляд откровенно добавлял: «Иди и вздёрнись от осознания своей никчёмности, бесполезный кусок дерьма».

— Итак, существует семь Эпох с начала зарождения магии, — начал лекцию Фергас, и студентам пришлось опустить руки. — Всё началось с Эпохи богов и варваров. Тогда на планете жили четыре народа. Подземные, наземные, морские и воздушные. Кто-то находился в зачатке своего развития, а кто-то уже создавал города и цивилизации. И вот случилось великое прибытие богов.

Девчонка рядом со мной смотрела на профессора влюблёнными глазами и

— Четыре бога явились к каждому из народов, выбрав себе мужей и жён, а затем подарили им по наследнику. Мать Морей Матамару сочеталась с воеводой островных племён и подарила ему сына, морского мага по имени Син. Бог бури Бартл сочетался с владычицей земель Нартонской долины и подарил ей сына, наземного мага по имени Ладислав. Бог мрака Сидх сочетался с царицей древнего города Атифа и подарил ей дочь, подземную волшебницу по имени Заварра. Богиня Неба Ковентина сочеталась с хозяином гор Фатору и подарила ему дочь, воздушную ведьму по имени Санидаг.

Я быстро записал в тетрадь название Эпохи и имена.

Мировая история оказалась не такой уж скучной.

— И началась Эпоха магического развития, — продолжал Фергас. — Все четыре народа осваивали новые земли, науки и отрасли, рождались маги, и старые варварские времена уходили в прошлое. А потом началась Эпоха соляных войн. Страшный период. Стыдный период. Передел земель с месторождениями магической соли, а их по миру не так уж много. Разрушив города и утопив в крови свои земли, маги вступили в Эпоху Скорби, а за ней началась Эпоха магического Возрождения. Именно тогда возникли те Восемь Империй, которые мы сейчас знаем. Кто мне их назовёт?

На этот раз он позволил моей соседке ответить.

— Прошу вас, Шаман Белова.

«Шаман Белова» — от этого обращения веяло чем-то жутким, но почему-то хотелось рассмеяться.

Та поднялась со стула и чётко ответила:

— Восемь Великих Империй — это Стокняжье, Горный Озай, Валафем, Римон, Фатору, Пустыни Нахо, Золвей и островная империя Каталина.

— А Земли Котлованов? — вырвалось у меня. — Они что, не считаются? В какую Эпоху подземные маги стали изгоями? В Эпоху Возрождения или в Эпоху Скорби?

Фергас уничтожающе зыркнул на меня и объявил:

— Благодаря господину Волкову, я даю вам дополнительное домашнее задание. Каждый из вас напишет эссе на тему «Падение Атифы и Царства подземных магов в Эпоху соляных войн». Срок — две недели.

Я смолк и снова нахмурился.

Этот высокомерный пижон сделал так, чтобы другие ученики возненавидели меня с первого же урока. Отлично.

«Шаман Белова» засияла от радости.

Будь её воля, она бы уже сейчас диссертацию настрочила. Спрашивается, зачем ей лекции Дао Фергаса, если она их наизусть знает? Мне вообще показалось, что она в него влюблена (а может, во всех воздушных магов).

— Наши занятия по видологии будут разделены на четыре больших блока, и по каждому я проведу контрольную. — Фергас опять заходил по кабинету, заложив руки за спину. — Первый блок будет посвящён видам и рангам наземных магов. Далее изучим воздушных, морских и подземных магов. Итак, господин Разумовский, расскажите нам, как соотносятся ранги и активное число резерва любого мага?

Илья прокашлялся.

— Ну… каждый числовой прорыв активного резерва считается новым рангом. У любого мага может быть пять прорывов, а значит, пять рангов.

— И на сколько пунктов должно увелиться число, чтобы получить прорыв?

— На тысячу.

Фергас остановился и выставил палец вверх.

— Верно! На тысячу. Рассмотрим на примере Линии Стражей.

Белый огонь над столом внезапно поменял форму, образуя объёмную фигуру воина с небольшим квадратным щитом.

— Первая тысяча активного резерва даёт Стражу возможность получить прорыв на первый ранг, и он становится Защитником. Вторая тысяча дарит ранг Покровитель. Третья — ранг Крепость. Четвёртая — ранг Алмазный Щит. Пятая — Дух-Хранитель. Если потенциал мага насчитывает число более пяти тысяч, то пятый ранг с каждой тысячей поднимается на новый уровень. Например, Дух-Хранитель первого уровня, второго уровня и так далее.

Примерно с середины урока я, подобно шаманке Беловой, во все уши слушал профессора Фергаса, записывал за ним лекцию, а заодно будто смотрел кино.

Он рассказывал, а белый огонь над столом менял форму, показывая сначала обычного воина со щитом, а затем, с каждым рангом, меняя облик Стража и его защиты.

В итоге на ранге Дух-Хранитель перед нами предстал уже могучий маг в доспехе и с огромным щитом, пылающим разными магическими Сферами.

Я невольно представил себе Мичи Хегевару в этом образе.

А потом и Горо Исиму.

Оттого мне не терпелось поскорее пойти на занятия по Линии Стражей, но следующим уроком в моём расписании значилось… пение. И теперь мне ещё сильнее хотелось придушить смотрителя Храмова.

В конце занятия Фергас объявил о том, что он занимается ещё и распределением первокурсников по факультативам, и у него можно записаться ещё на другие дополнительные занятия.

Перед каждым студентом легли листки со списком предметов, из которых нужно было выбрать два.

С первым у меня не возникло проблем. Я сразу же поставил отметку напротив «Иностранных языков», а вот над вторым пришлось подумать.

Когда выбираешь между «Музыкой», «Философией», «Театром», «Архитектурой», «Историей культурного наследия» и «Живописью», то сложно решиться хоть на что-то, потому что ни на что идти не хочется.

— Через полгода можно выбрать другой предмет, — шепнул мне Илья, видя, что я медлю. — Это же дополнительные занятия, а не основные. Так, для общего развития.

В конце концов, я поставил галочку напротив «Истории культурного наследия». Возможно, там расскажут про древние артефакты, кто знает.

— А я на «Театр» пойду, — признался вдруг Илья, показывая мне свой лист.

Кроме «Театра» он записался ещё и на «Живопись». Видимо, решил культурно обогатиться на всю катушку. Но недолго я над ним потешался, потому что вскоре сам пошёл к Жрецам на Пение.

Следом за мной отправилась и «Шаман Белова». Она входила в низко-слабую группу по своей Линии.

Внутри Башня Жрецов оказалась очень даже ничего.

Я ожидал увидеть мрачное убранство и полумрак, но вместо этого в Башне было светло, даже ярко. Коридоры и залы украшали светильники, гигантские люстры, цветные мозаики на окнах и фрески на потолках.

На стенах в золочёных рамках висели отрывки из священных текстов и песен, портреты прошлых и нынешних преподавателей, на пьедесталах за стеклом стояли магические бубны и древние фолианты.

Народу в Башне толпилось прилично, и всё это были Жрецы. Они спешили, толкались, переговаривались между собой с серьёзными лицами, и я со своим белым гербом Витязя смотрелся тут лишним.

Порой некоторые на меня даже косились: мол, ты не заблудился, вообще? Башня Витязей не слева, а справа от Главной.

По дороге я неожиданно столкнулся с Ючи Хамадой, любимчиком учителя Ма.

Ничего не выдавало того, что несколько дней назад он сломал ногу в Котлованах и пережил не самые приятные приключения.

Увидев меня, он расплылся в улыбке, хотя обычно никогда ко мне

— Привет! — Хамада подошёл ко мне в компании двух парней. — Осваиваешься?

— На Пение иду, — без энтузиазма сообщил я.

— Все Жрецы должны уметь петь и владеть ораторским искусством. От этого зависит сила их воздействия.

— А как чувствуют себя остальные?

— Грича быстро на ноги подняли, а вот с Джанко, говорят, пришлось повозиться. Тяжёлые раны.

Меня кольнула вина. Ведь на девушке были мои раны.

— И поздравь, — добавил Хамада, — мне определили активное число резерва. Тысяча четыреста из шести тысяч. А у тебя сколько?

— Сто, — не моргнув глазом, сообщил я, хотя внутри всё напряглось от того, как изменились в лице трое Жрецов, будто из человека я вдруг превратился в слизняка.

— А, ну… — Хамада прочистил горло и добавил: — Это поправимо.

— И Пение тебе точно поможет, — усмехнулся приятель Хамады (врезать бы шутнику по роже).

Тем временем сам Хамада наклонился к моему уху.

— Сегодня вечером надо будет сдать отчёты в Канцелярию. Распоряжение Бажена Орлова. Насчёт того, что мы делали в Котлованах.

Я помрачнел.

Не хотелось отчитываться перед Баженом, да ещё клясться потом в Канцелярии, что написал правду. В этом вопросе приходилось надеяться только на Галея. Раз он сам предложил письменный отчет, значит, есть лазейки, чтобы не рассказывать Бажену всё до мелочей, ведь тогда придётся поведать и про стюарда, и про карту, и про атлас. Да про всё.

Когда я наконец дошёл до нужного кабинета, то попал в зал со сценой.

На ней уже выстроились человек пятнадцать Жрецов, а внизу перед ними стоял жуткого вида рыжеволосый верзила, рожей больше похожий на уголовника. Ни чёрная туника преподавателя, ни шёлковый колпак на макушке не делали из него учителя, которому можно доверять.

Он дождался, когда все соберутся, затем молча поставил перед каждым учеником пюпитры с листками молитв, после чего… запел сам.

Самозабвенно, вдохновенно, прикрывая глаза от удовольствия. У него был глубокий баритон, и пел верзила отменно. У нас бы он точно стал звездой.

Исполнив короткую молитву, учитель наконец заговорил:

— Вот так и вы должны уметь, дорогие певцы. И этому мы будем учиться.

— Это Шаман Жозес, один из певцов столичного театра оперы, — прошептала Белова, которая снова оказалась рядом со мной. — Ты видел его бубен?

Это был самый дурацкий вопрос из всех дурацких вопросов сегодняшнего утра.

— Нет, не видел.

— Это же произведение искусства…

Ей пришлось умолкнуть, так как наш несуразный хор начал петь.

Сначала верзила распределил нас по голосам, а затем заставил исполнить молитву. Снова и снова мы запевали, пока в глотке не запершило. Я не припомню, чтобы вообще когда-либо занимался пением, да и слуха у меня не имелось.

Кажется, это касалось и Беловой.

Она завывала так старательно и фальшивила так жутко, что напоминала пожарную сирену. Уверен, эта шаманка могла бы убить любое войско и без магии. Просто исполнила бы им арию.

Когда мы вдоволь напелись, а точнее — навылись, то верзила Жозес дал каждому ученику короткую оценку его таланта:

— Плохо.

— Слабо.

— Ужасно.

— Терпимо, но порой ужасно.

— Скверно. Очень скверно.

— Отвратительно.

— Совершенно… хм… невыносимо.

Я тоже получил заслуженное «Ужасно», но вот странное дело, Шаман Жозес внезапно похвалил мою завывающую сиреной соседку.

— Вы прекрасно поёте, Варвара, — улыбнулся он. — Думаю, если заниматься усерднее и развивать талант, то ваш голос сможет влиять на человеческую память и даже волю. Не каждый Жрец способен на такое, даже достигнув ранга Оракул. Но таланты я вижу сразу. Хм… лучше сказать — слышу. У вас уникальный талант.

«Шаман Белова» чуть порозовела от смущения, ну а у меня будто в голове щёлкнуло.

Пение влияет на память человека?

Получается, именно с помощью пения Жрецы и стирают варварам память, а вместе с ней личность с волей. Скорее всего, то же самое они применяют и к Иномирцам. Правда, для этого ещё и особо противным голосом надо обладать, как у Варвары Беловой.

Напевшись в хоре до звона в ушах, я наконец отправился туда, куда мне не терпелось попасть, чтобы начать развивать своё активное число резерва.

На сдвоенный урок Витязей.

Проходил он не в Башне, а на улице — на площадке для Иллюзионов, около теплиц с друидскими травами. И когда я шёл на занятие, то увидел, что к теплицам направляется группа Целительниц.

Среди них была и Мидори.

Меня она не заметила, погрузившись в раздумья. Она была мрачной и на вид даже злой, чего я вообще не ожидал. Сбылась её мечта — она попала в Академию, но только радости Мидори не испытывала.

Я всё думал о том, что могло её так огорчить, но тут меня окликнули:

— Эй, ну как? Готов к пел-лвому ул-локу Витязей? — Лёва поравнялся со мной и зашагал рядом.

Впереди быстрым шагом семенила девчонка из нашей слабой группы. Зубрила Исидора Гран. Лёва с опаской посмотрел ей в спину, но сразу же отвёл взгляд. Кажется, он её побаивался.

На площадке для тренировок Витязей собрались все двенадцать человек.

Тут была и четвёрка отморозков во главе с Платоном Саблиным, и три любительницы держаться вместе и никуда не вмешиваться, и два шутника Тарас и Яков. Потом присоединились я, Лёва и Исидора.

И на этот раз Платон будто бы не имел ко мне претензий, как и его свита. Они на меня даже не посмотрели, продолжая о чём-то переговариваться.

Вскоре появился учитель, и это был совсем не Галей.

Вместо него явился атлет лет тридцати пяти, а за ним пришла… его секретарь. Совсем молоденькая девушка. Возможно, даже не маг. Вид у неё был измученный, как у загнанной лошади.

Атлет диктовал ей свои распоряжения на ходу, а она записывала, при этом пару раз чуть не споткнувшись на каменной дорожке.

— Не забудь, что завтра до обеда у меня встреча по поводу примерки костюмов для конкурса. И напиши моей бывшей жене, что я не намерен больше держать её собаку в своём доме. Затем напиши моей нынешней жене и скажи, что столик заказан на пять вечера в ресторане «Северный ветер». Потом предупреди Елену, чтобы не беспокоила меня, пока я буду с женой. И скажи Валентине, что я согласен выступить с Викторией, раз уж сама Валентина занята. Также я не одобрил ту торжественную речь для открытия нового музея, нужно переписать во втором абзаце, где говорится про императора. И портрет для выставки…

Он дошёл до площадки и смолк.

Секретарь чуть в него не врезалась, но вовремя успела остановиться.

— Простите, я не поняла насчёт портретов, господин Коровин… что

Тот нахмурился, будто потеряв нить своей мысли.

— Идите, Лиза. Продолжим потом. И про портреты не забудьте.

— Но я не поняла…

— Идите!

Девушка закивала и поспешила удалиться, чтобы исполнить задания учителя. Он же оглядел нас, прищурившись, и без особого желания представился:

— Адриан Коровин, меня назначили преподавателем в вашу низко-слабую группу, и я любезно согласился, хоть, признаюсь, мне было крайне сложно выкроить для этого время. Я буду совмещать преподавание и свою актёрскую деятельность в театре.

— А учитель Галей? — спросил я.

Коровин повернул голову в мою сторону, резко так, по-птичьи, и уставился на меня.

— А Фуми Галей назначен Советом Академии в другие группы. Он будет преподавать у средне-сильной и высоко-сильной групп Витязей.

Я еле сдержался, чтобы не поморщиться.

Совет только что лишил меня нормального учителя, и чтобы к нему попасть, мне придётся вырваться из слабой группы и перейти в сильную. Только как это сделать, когда учителем стал непонятный актёр, которому вообще на успехи нашей группы по барабану?

Коровин упёр руки в бока, встав так, будто уже играл на сцене.

— Я вам сразу скажу, ученики: многие из вас будут отчислены после экзаменов. Это естественный отбор. Смиритесь.

И тут руку вытянула Исидора.

— Простите, господин Коровин, а могу я спросить насчёт турнира, который проводится ежегодно для Витязей всех четырёх курсов? Я знаю, что по правилам та группа, которая займёт одно из трёх призовых мест на турнире, точно может рассчитывать на положительную оценку на экзамене.

Я чуть не поперхнулся, как и сам Коровин.

Наша группа, состоящая не пойми из кого, точно на такое может не рассчитывать. Платон и его свита рассмеялись, как и Тарас с Яковом, как и три девушки-подружки.

Исидору же совсем не смутила их реакция. Она больше ничего не сказала, но почему-то посмотрела на меня, будто интересуясь: «Ну и как тебе моя идея, выскочка?»...

Эпизод 12

Идея-то была неплохая.

Взять одно призовое место на турнире Витязей и получить положительную оценку на экзамене.

Только было слишком много «но».

Коровин не удержался и скептически поджал губы, как бы говоря, что у нашей группы нет шансов, и даже мысль о победе выглядит идиотской.

— Так уж повелось, что низко-слабые студенты всегда отказывались от турнира заранее, — произнёс он не без снисходительности. — Ну давайте подсчитаем, дорогие зрители... то есть ученики. На каждом из четырёх курсов Линии Витязей есть по четыре группы разной силы: низко-слабая с активным числом резерва «до двухсот», средне-слабая с числом «до трёхсот», средне-сильная с числом «до пятисот» и высоко-сильная с числом «до тысячи». С каждым курсом это число увеличивается ещё на тысячу. И в итоге получается, что всего в турнире будут участвовать шестнадцать групп с совершенно разной силой. Думаете, у вас есть шансы?

Наступила тишина.

И снова Исидора вытянула руку.

— Простите, учитель, но ведь в правилах турнира написано, что для каждого курса предусмотрено одно призовое место. Если так, то получается, что первокурсники будут соревноваться только с первокурсниками разной силы. Поэтому у нас есть шанс. Один к четырём.

— Да, формально призовых мест четыре, но именно три первых места гарантируют положительную оценку на экзамене. Понимаете? Вы должны обойти в мастерстве не только первый курс, но и второй, то есть семь групп с числами резерва от двухсот до двух тысяч. Как вам такое?

— Даже в таком соотношении третье место достижимо, — отчеканила Исидора.

Коровин вздохнул.

— Думайте, как хотите... э-э... как вас...

— Исидора Гран.

— Так вот. Можете помечтать, госпожа Гран. Никто вам не запрещает. У вас впереди более трёх месяцев до турнира.

Он зачесал пятернёй каштановые волосы, и без того идеально лежащие, после чего решил, что нужно всё же сделать перекличку. Раскрыв папку с красной бархатной обложкой, что оставила ему замученная работой секретарь Лиза, Коровин зачитал две первых фамилии по алфавиту:

— Аверьянова Нора и Аверьянова Римма. Сто шестьдесят и сто пятьдесят единиц активного резерва.

Две девушки подняли руки.

Значит, они были сёстрами. Нора — посильнее, а Римма — послабее.

Только странно, что они друг на друга даже не походили. Нора была шатенкой с тяжёлым взглядом и крупным подбородком, а Римма — остроносой блондинкой с точёными скулами. Хотя в манерах они действительно имели сходство: частенько лыбились невпопад или брезгливо морщили носы. К тому же, обе не переносили Исидору Гран.

— Бородинская Рада, — продолжил читать фамилии Коровин. — Сто шестьдесят единиц.

На этот раз руку подняла подружка сестёр Аверьяновых, девушка с пышными русыми кудрями, быстрая в движениях и очень даже симпатичная. Кажется, она была заводилой в этой троице и первой придумала невзлюбить зубрилу Исидору.

— Волков Кирилл, сто... э-э... просто сто. — Учитель не сдержал сочувственного театрального вздоха, глянув на меня, будто уже прощался.

Затем он назвал Якова Вьюгина с его ста пятьюдесятью единицами, а за ним — Горина Егора. У него насчитывалось сто семьдесят. Это и был тот самый Егор-Глыба, которому я успел всадить кулак в живот при первом знакомстве. Здоровяк-блондин из четвёрки отморозков.

— Гран Исидора, сто семьдесят. — Коровин отыскал глазами девушку и снова не удержался от вздоха. — Что ж, могу лишь пожелать вам удачи. И не отчаивайтесь, если ничего не получится.

На лице Исидоры отразился праведный гнев, но Коровин на неё уже не смотрел, продолжая зачитывать:

— Зверев Лев, сто двадцать.

Лёва закивал, только не удостоился от учителя ни взгляда, ни вздоха.

— Коховский Эдуард и Котов Андрей, по сто пятьдесят, — продолжил Коровин.

А это были два парня из свиты Платона, два невзрачных блондина. Так себе воины, но в паре могли представлять угрозу. Эд и Кот — так их называл Платон, когда с ними разговаривал.

Последними Коровин назвал Платона Саблина и Тараса... тоже Саблина.

А вот это было неожиданно.

Главный отморозок и главный шутник группы оказались родными братьями. А ведь внешне они, и правда, были похожи, просто у меня и мысли не возникало их сравнивать — они не общались, даже когда находились рядом. Оба брюнеты, оба худые и высокие. Только у Тараса ещё кудри имелись. Ну и чувство юмора, хоть и сомнительное.

Коровин бросил папку на пол и начал урок.

— Итак, ученики. Влияние на оружие. Вот, с чего начинается наш курс для Линии Витязей.

Он сделал таинственный вид, подошёл к одной из каменных перил площадки и нажал ладонью на белый выступ.

Тут же сработал механизм: раздвинулись перила, и из-под них вверх поднялась стена с оружием. Причём все мечи

Коровин выставил раскрытую ладонь вбок и замер в театральной позе, будто чего-то ожидая.

В тот же момент на дорожке со стороны Башен снова показалась секретарь Лиза. Она неслась со всех ног, а в руках держала меч в узорчатых ножнах.

Через несколько секунд запыхавшаяся девушка вложила оружие в раскрытую ладонь Коровина. Тот помощницу даже не заметил, будто меч лёг в его руку сам по себе, спустившись с неба.

— Итак, сегодня мы начнём овладевать техникой влияния на оружие. Вы должны уметь выбирать и покорять себе меч. Это база. Это основа всего обучения Витязя.

Лиза подобрала с пола брошенную Коровиным папку и замерла рядом, ожидая распоряжений.

Учитель тем временем вынул меч из ножен и всмотрелся в блики клинка, любуясь своим отражением. Ножны он отбросил в сторону, и Лиза умудрилась поймать их прямо на лету. Сказывалась долгая практика.

— Связь с оружием вы должны почувствовать на трёх уровнях, — сказал Коровин. — На физическом, духовном и магическом. Начнём с физического. Это то, как вы держите меч, то, как рукоять ложится в вашу ладонь, то, как вы себя ощущаете, взяв оружие, и наконец, это то, как вы владеете мастерством фехтования. Плюс понимание параметров меча, его веса, баланса, длины, формы клинка, заточки.

Он встал в стойку и сделал замах, будто атаковал противника. При этом двигался Коровин как на сцене. Даже его лицо сделалось трагичным и решительным.

— Есть и духовный уровень. Это значит, что вы должны объединиться со своим оружием. У вас — единая цель. Это сотрудничество, объединение сил. Вы бережёте меч, а он бережёт вас. Сам по себе меч не несёт ничего, кроме смерти, боготворить его не нужно, но ваши чистые помыслы, ваши великие дела могут сделать ваш меч благородным. И помните, любое оружие оставляет след. Как только вы ударили — удар невозможно забрать обратно. И ничего нельзя исправить. Поэтому сначала думайте, потом применяйте оружие. В дурных руках меч тоже становится дурным. И это не благородство Витязя. Это его позор.

Слышать это от самодовольного позёра Коровина было странным.

Он говорил так проникновенно, что я подумал, будто учитель сам искренне в это верит. Но тут он повернулся к секретарю и совсем обыденным тоном спросил:

— Ну как? Про благородство, мне кажется, неплохо вышло.

Лиза приложила ладонь к груди.

— Великолепно, господин Коровин! Вы истинный мастер!

Исидора не сдержалась и закатила глаза.

— Ну и магический уровень, ученики, — продолжил Коровин. — Тут всё несколько сложнее. Оружие создают Мастера Материй, если точнее, то Оружейники всех рангов: от Младшего Мастера до Элитария. И сила оружия во многом зависит от искусности самих мастеров. Поэтому всегда держите на примете хороших Оружейников.

Учитель поднял меч.

— Ну а теперь самое главное — умение управлять силой меча и вкладывать в него свою магию. С низким числом резерва вы не способны владеть оружием на магическом уровне. Эта способность достигается лишь после набора числа не меньше пятисот единиц, а это высоко-сильная группа.

Он снова выставил раскрытую ладонь, и Лиза протянула ему ножны.

— И значит, — Коровин сделал вескую паузу, — вы в своей слабой группе будете пока что осваивать оружие на физическом и духовном уровнях. Вы будете лишь теоретически изучать возможности магического уровня, изучать историю оружия и жизнеописание великих Витязей. А теперь выберите себе учебный меч.

Коровин указал на стену.

Все ученики поспешили к мечам, зашумели и заулыбались, примеряясь к оружию. На вид оно было совершенно одинаковым, но это только на первый взгляд. Как только я взял в руку первый меч, он преобразился, будто подстраиваясь под мой рост, вес и силу. Странно, что этого не случилось у других учеников.

Коровин такого не ожидал.

— Как вы это сделали?.. — опешил он. — Это магический уровень владения оружием! Какое у вас число активного резерва?

Я уставился на него, потому что был удивлён не меньше.

— Сто.

— А, это вы... который «просто сто»... — Коровин нахмурился, затем подошёл ко мне и выдернул меч из руки. — Возьмите другой!

Остальные тоже не сводили с меня глаз. В конце концов, Исидора опять не удержалась:

— Это ведь мечи-аморфы, верно? Их делает знаменитый Золотой Мастер по фамилии Осирис. Он один из немногих наделяет своё оружие способностью подстраиваться под хозяина.

— Да, именно так, госпожа Гран, — кивнул Коровин. — Но это свойство открывается ученикам только после достижения ранга Витязь-Меченосец, а это тысяча единиц активного резерва. Но никак не сто!

— Волков сжульничал, — уверенно заявил Платон Саблин. — Он прячет соляной амулет, усиливающий Знамение. Нужно его обыскать.

— У него не может быть амулета! — тут же возразила Исидора. — Если ты хоть раз воспользуешься мозгами, то поймёшь, что когда маг изучает все шесть Линий, то это значит, что его ничто не ограничивает. Из этого следует, что Знамения у него нет, и поэтому никакой соляной амулет не усилит его магию. Что тут неясного? Разве так сложно выстроить причинно-следственную связь прежде чем обвинять человека?

Она говорила с таким умным лицом, что даже сам Коровин выслушал её, будто это она преподаёт, а не он. Да и Платон спорить не стал, чтобы ещё больше не выглядеть идиотом.

Я же тем временем взял другой меч со стены, и...

...ничего не произошло.

Меч остался таким, каким был.

— Ну во-о-от, — с облегчением произнёс Коровин. — А то я уж подумал, что Комиссия Алхимиков ошиблась и распределила тебя не в ту группу... ну или меня зрение подводит, и надо обратиться к Целителям. Всё же преподавание — довольно нервная работа, и всегда нужно быть начеку, чтобы не сойти с ума.

Он натянуто рассмеялся, вернул меч на стену и сделал вид, что ничего не было.

— Я бы на твоём месте сообщила об этом случае смотрителю Храмову, — тихо сказала мне Исидора. — Число активного резерва не может так меняться. Оно либо увеличивается, либо остаётся на прежнем уровне, если не развиваться. А у тебя оно увеличилось, затем снова понизилось. Это ненормально.

Я покрутил меч в руке.

— Может, показалось?

На лице девушки отразилось сомнение: мол, ты сам-то в это веришь? Исидора Гран была не из тех, кто верит в случайности, мистику или банальное «показалось».

Все продолжали на меня коситься, поэтому Коровин поспешил отвлечь учеников небольшой лекцией про оружие, после чего велел повторить за ним начальные приёмы фехтования. Шаги и замахи.

Внимательно понаблюдав, как каждый справляется, он распределил

В пару мне попал Андрей Котов, один из дружков Платона. Тренировались мы долго, около часа, в то время как учитель опять мучил своего секретаря поручениями «сообщить», «заказать», «уточнить», «переделать», «напомнить» и «перенести на другое время».

Отпустив наконец Лизу вместе с мечом, он объявил, что пора перейти на короткие поединки в той же паре.

Уже через минуту Котов проиграл мне учебный бой, глупо пропустив удар.

— Надо было по-другому его атаковать! — разозлился на него Платон. — Ну что за позор?

Сам он успел одержать не менее быструю победу над своим противником — собственным братом Тарасом. Тот даже не особо сопротивлялся, лишь бы быстрее избавить себя от компании Платона.

— Сам иди и делай, как надо! — огрызнулся на него Кот.

— А покажите-ка нам, что умеете, — сказал Коровин со скучающим видом: чем-то ведь надо было заполнить остаток урока.

— Да легко! — Платон растолкал учеников и встал напротив меня. — Бой до первого касания.

Коровин сразу почуял угрозу и занервничал. Его скука сменилась тревогой.

— Так, ученики! Применяйте только те удары и блоки, что я вам показывал. Мы всё же на уроке, а не на...

Никто не стал его слушать.

Платон сделал молниеносный выпад. Я так же молниеносно отбил, а потом атаковал сам.

Мой противник неплохо владел мечом, хотя не был мастером фехтования. Как и я тоже. Если бы не уроки Галея, то мне бы не удалось избежать проигрыша, но я следил за каждым движением противника и почти всегда опережал его атаки, постоянно сбивая с ритма и заставляя метаться.

Он злился, начинал ошибаться и уходил в оборону.

Бой бы уже завершился, но неожиданно Платон задел пальцем свой брелок, висевший у него на поясе. Коснулся будто случайно, но в то же мгновение я ощутил удар по лицу. Точно такой же хлёсткий и жгучий удар, как в тот раз, когда Платон атаковал меня невидимой магией при первом знакомстве и сломал мне наушник.

От боли я отшатнулся и потерял устойчивость — по щеке будто раскалённой кувалдой съездили. Этого Платону хватило, чтобы сделать точный замах мне в грудь, но тут кто-то закричал:

— Он мухлюет! Саблин мухлюет!

Это был отчаянный вопль Лёвы.

Только надеяться на то, что справедливость восторжествует, я не собирался, поэтому воспользовался тактикой «зуб за зуб». Сначала отскочил дальше, еле избегая касания оружием, затем развернулся к Платону боком, огибая его руку с мечом, и с размаха врезал ему левым кулаком в челюсть.

Никакого благородства.

Чистая и незамутнённая отместка.

Ещё в кадетском корпусе учитель по фехтованию говорил, что манерный бой для пижонов, а наша задача — победить.

Платон завопил, схватившись за лицо:

— Вот говню-ю-у-ук! Засчитайте ему проигрыш! Он нарушил правила честного поединка!

Коровин поднял руку и объявил:

— Волков, проигрыш. Очень неспортивное поведение. Вам должно быть стыдно!

— Но Саблин ведь тоже... — начал Лёва, только его тут же заткнул сам Платон.

Один взгляд, обещающий страдания — и Лёва перестал искать справедливости.

Коровин уже не скрывал, что устал от нас, да и слишком торопится, поэтому велел убрать оружие на стену и быстро дал домашнее задание — отработать те приёмы, которые он показал, и прочитать две первых главы из учебника «Оружие Витязя. Первый курс».

Как только учитель покинул тренировочную площадку, наша группа начала разбор полётов между собой.

Сёстры Аверьяновы и их подружка Бородинская окружили Исидору и предъявили ей претензии насчёт турнира.

— Слышь, половинчатая магичка. Мы калечиться не собираемся, а ты лезешь, куда не надо. Наша группа не участвует в турнире, поняла? Низко-слабые группы всегда отказываются, а мы что, дураки?

— И кто так решил? — Исидора их не испугалась, но Бородинская ухватила её за волосы и повторила: «Наша группа не участвует в турнире, что тут непонятного?».

Я быстро подошёл к ней и взял за запястье той руки, которой она держала Исидору за волосы. Ну а потом сжал так сильно, что Бородинская вскрикнула.

На меня накинулись её подружки.

Римму я оттолкнул, а второй сестре, Норе, досталось уже от самой Исидоры. Она залепила сопернице пощёчину, но это оказался не просто удар — Нору прошиб разряд тока, и та плюхнулась на задницу.

— Ожоги захотели получить, тупые овцы? — процедила Исидора, глядя на троих соперниц. По её телу сверкнула белая молния, а кожа на мгновение отразила стальной блеск. — Поверьте, я знаю столько дополнительных уронов от брони, сколько вы за всю жизнь не освоите!

Сёстры Аверьяновы к ней больше не полезли.

Я повернул Бородинскую к себе лицом.

— Это был первый и последний раз, когда ты позволила себе тронуть эту девушку. Ты осознала свою ошибку?

Та улыбнулась.

— Не на ту напал, выскочка.

Она вела себя настолько уверенно, что я сразу приготовился к подлянке, и оказался прав — по телу Бородинской пронеслись такие же блики стальной брони, только вместо молний её кожа начала раскаляться.

Это был ещё один вид дополнительного урона от брони, о котором только что говорила Исидора. Бородинская им тоже владела. Только зря она ждала, что это ей поможет — я лишь сильнее сжал её запястье.

Если бы у меня был с собой атлас, то я бы воспользовался Сферой холода, но атлас забрал Галей, поэтому в ход пошёл психодух. Что-то давненько я его не тренировал, а тут такая возможность.

По мышцам пронёсся уже знакомый мороз.

Психодух был активирован за секунду, будто только и ждал случая. Он среагировал на атаку в мою сторону и сразу отразил способность противника. Теперь я держал Бородинскую за руку и сам прожигал ей запястье.

— Ты осознала ошибку или нет? Не услышал.

Девчонка закричала и задёргалась. Она ударила меня другой рукой, но удар не принёс мне боли, ведь я отражал и стальную кожу Бородинской.

Её колени подкосились, и она завыла, побледнев от ужаса:

— Осознала... осозна-а-а-ла... отпусти-и-и-и-и..

В это же время на другом краю площадки происходила ещё одна разборка.

Платон Саблин взял за грудки Лёву Зверева и проорал ему в лицо:

— А ты, я смотрю, глазастый, а?! А-а, я тебя спрашиваю? Решил меня учителю сдать? Ты мало р-р-р-рычал, табуретка? А ну, давай-ка прямо сейчас отрабатывай. Рычи, сраный стукач!

Он швырнул парня в руки Котову и Коховскому, и Лёва моментально зарычал, даже не пытаясь вырваться.

— Хл-л-л-л-л-л-л! Я ле-е-е-ев! Хл-л-л-л-л-л-л!

Его губы задрожали.

Тарас и Яков вмешиваться не стали, делая вид, что их это не касается. Они даже попытались свести всё в шутку, но никто не

Я отпустил руку Бородинской и направился к Платону (ну что за день у меня сегодня, а?). Вообще-то, мне ничего не стоило заступиться и за Лёву, но вместо этого я выбрал другое решение.

— Эй, Платон. А ты что думаешь насчёт турнира?

Тот отвлёкся от своей жертвы.

— Зачем напрягаться, если шансов нет?

— Шансы есть всегда, — ответил я. — Можно подготовиться. Или ты испугался?

Платон снова посмотрел на Лёву и поморщился.

— Я-то не испугался, но вот эта табуретка ведь тоже с нами пойдёт. Нужно всей группой выступать. И какой с него толк? Он даже рычать не умеет.

— Умею... почему не умею... — промямлил Лёва.

Я подошёл к Платону вплотную.

— А если он победит тебя в поединке на мечах... скажем, через месяц. Тогда что ты скажешь?

Услышав мои неожиданные условия для спора, Лёва вырвался из рук Котова и Коховского, попятился, но натолкнулся спиной на Егора-Глыбу и замер на месте, никак больше не участвуя в своей судьбе.

Платон вскинул брови.

— Эй, я не ослышался? Ты про эту личинку человека говоришь?

— Нет. Я про Льва Зверева. Он с тобой в одной группе учится.

Лёва продолжал молча за нами наблюдать, но в итоге не выдержал:

— Нет, пал-лни... давайте без меня как-то... я совсем не готов.

Его мнение никого не интересовало.

Пока Платон и я смотрели друг другу в глаза, на площадке царила тишина. Даже Бородинская перестала стонать и лелеять обожжённое запястье. Вся группа окружила нас двоих.

— Хорошо, — ответил наконец Платон. — Через месяц я разделаю эту свиноподобную табуретку, и как только это случится, ты лично пойдёшь к устроителю турнира и объявишь, что наша группа не участвует.

— То есть сдаёмся заранее?

— Нет. — Он сощурился от злости. — Сдаться заранее и не участвовать — это разные вещи.

— А если Лёва победит? — спросила Исидора.

— То я и мои друзья будем участвовать и сделаем всё возможное, чтобы взять призовое место, — чётко ответил Платон. Но потом усмехнулся и добавил: — Только чуда не ждите.

Он отправился к Башням, за ним пошли Кот, Эд и Глыба. К парням присоединились и сёстры Аверьяновы с Бородинской. Затем ушли и Яков с Тарасом.

Исидора мрачно посмотрела им вслед.

— Зря я заговорила о турнире. Это плохая идея. Как заставить сражаться тех, кто не желает победы?

— Сделать так, чтобы они её пожелали, — ответил я. — У каждого из них найдётся своя причина хотеть победы.

Лёва подошёл к перилам, навалился на них ладонями, склонил голову и простонал:

— Зачем ты это сделал? Тоже поиздеваться захотел? Я думал, ты не такой, как Платон... а ты оказался ещё хуже... а ведь я помог тебе освоить телепол-лтацию чел-лез Небытие... и даже никому не сказал. Сделал всё, как ты хотел.

— Телепортацию через Небытие? — тут же насторожилась Исидора.

Пока он не наговорил ещё чего-нибудь лишнего, я поспешил успокоить его и уселся на перила рядом.

— Ты победишь Саблина, даже не сомневайся. Я потренирую тебя.

— Почему ты сам не пошёл с ним на поединок? Почему я?

— Со мной он бы не согласился сражаться, найдя какую-нибудь вескую причину. Но ты — другое дело. Если бы он отказался, то потерял бы авторитет среди своих подпевал.

К нам подошла Исидора.

Она положила руку на плечо Лёвы и пообещала:

— И я тебе помогу. Я читала про такие приёмы, о которых Саблин даже не слыхивал. В конце концов, ты хочешь поставить этого засранца на место или нет?

Лёва всхлипнул и вытер нос рукавом.

— Хочу. Очень хочу... только боюсь.

— Кого? Саблина? — улыбнулась Исидора. — Он далеко не всесильный, Лёва. У любого противника есть слабые места. К тому же, его семья давно не в списке Почтенных, а отец Платона потерял надежду вернуть себе статус с помощью сыновей. Он хотел сделать из них героев, как его знаменитый дед, нанимал учителей, но ни Платон, ни Тарас не проявили способностей. К тому же, оба попали в слабую группу, чем навлекли на себя гнев Военного Дома Саблиных.

— Спорим, Платон уже сегодня начнёт тренироваться, чтобы тебе не проиграть и не опозориться ещё больше, — добавил я.

Лёва выпрямился и вдруг стукнул ладонью по перилам.

— Тогда и я начну! — но тут же смутился своей решимости и тихо спросил у меня: — А с чего начинать?..

* * *

После обеда меня ждал, наверное, самый странный урок за сегодня.

Введение в магическую Зоологию.

Занятие должно было пройти в небольшом зоопарке, который содержала Академия. Он находился за Манежем для пространственных животных и друидскими теплицами. Урок проводился в объединённой группе Целителей-Знахарей первого курса.

На площадке возле входа в зоопарк под названием «Таинственный Вепрь» собралось человек тридцать девушек с зелёной нашивкой крылатой змеи на форме, и ощущал я себя среди них совсем не в своей тарелке.

Стоило мне показаться им на глаза, как я стал гвоздём программы.

Некоторые шептались, рассматривая меня с интересом и явно оценивая внешность; другие улыбались и ждали, что будет дальше; третьи громко объявляли, что я не по адресу.

— Ты заблудился, что ли? — спросила одна из учениц, дылда с двумя косичками. — Это же урок для Целителей, а не для Витязей!

— А что? Пусть остаётся! — засмеялась другая. — Будет охранять нас от зверушек. Тем более, он такой симпатичный, полюбуемся, а то, говорят, на Зоологии слишком скучно!

Её смех подхватили остальные.

Тут из толпы вышла Мидори, мрачная и злая.

— Он с нами учится, вообще-то! Он ведь тоже Целитель!

— Мужчины не способны... — начала возражать ещё одна девушка, но её оборвал громкий и мелодичный голос.

— Всегда бывают исключения.

Я нахмурился, потому что эту фразу уже где-то слышал, совсем недавно.

Позади толпы раздался топот и странный шум, будто прошелестели листья. Вслед за шумом и голосом прямо в воздухе материализовалась хрупкая всадница в широкополой шляпе с пером и костюме для верховой езды.

И явилась она верхом на... кажется, это был броненосец.

Гигантский, покрытый серой чешуёй от носа и до кончика хвоста. Женщина легко держалась в седле на своём странном животном, натянув поводья.

Она не была роковой красоткой, имея довольно длинный нос, слишком острые скулы и близко посаженные глаза, но при взгляде на неё создавалось впечатление, что более уверенной в себе женщины не существует. Королевская осанка, открытая улыбка и прямой взгляд не оставляли в этом сомнений.

Принюхавшись, броненосец мотнул носом, и женщина погладила его по чешуе.

— Ну-ну, Плут... наверное, у кого-то в кармане пряник завалялся, хотя каждому Друиду известно, что нельзя брать с собой еду

Одна из учениц тут же полезла в карман, достала печенье и быстро выбросила его в урну.

Тем временем женщина спрыгнула со спины броненосца.

— Меня зовут София Лайфоро, я буду преподавать у вас курс Зоологии все четыре года. А это мой пространственный панголин. Его зовут Плут. Весьма весёлый малый. — Она с улыбкой оглядела учеников. — Кто тут сказал, что на Зоологии слишком скучно?

Ученицы притихли.

— На моей Зоологии вам скучно не будет! — София погладила панголина по носу. — Тебе пора в стойло, Плут. Вечером встретимся.

Животное опустило голову, будто поклонилось, после чего снова прошелестело чешуёй и исчезло, ну а женщина опять повернулась к ученикам... и тут заметила меня.

— Оу, у нас в Академии необычное явление. Юноша, который способен освоить целительство. Это будет интересно. Вас ведь зовут Кирилл Волков? Всем преподавателям о вас говорили на собрании, но я не думала, что вы посетите и мою Зоологию.

— Ну да. Зверями интересуюсь, — ответил я без особого энтузиазма.

Видя, что излишнее внимание начинает меня злить, Мидори прошептала:

— Покажи им, что тоже можешь справляться с пространственными животными, и сразу станешь своим.

Знала бы она, что с животными у меня с детства печальные отношения.

Моя мать не слишком жаловала ни собак, ни кошек. Но в десять лет я всё же притащил домой пса, уже взрослого — старую дворнягу сплошного чёрного окраса. Нашёл его с перебитой лапой на улице.

Скандал дома был немалый, но собаку я отстоял и назвал её Демон.

Это был умный и отважный пёс, он чем-то напоминал мне волка, спокойного, одинокого и гордого, умудрённого жизнью. Мы жили душа в душу четыре года, а когда он всё-таки умер, то я пообещал себе, что больше не буду заводить собак, чтобы ещё раз не лишать себя верного друга.

Странное дело, но когда я увидел эту странную тварь по кличке Плут, мне стало жаль, что питомцев у меня больше не было.

София направилась на территорию зоопарка, позвав за собой учеников. Все поторопились за ней, а вот я, наоборот, замедлил шаг, чтобы вместе с Мидори оказаться в хвосте группы и выспросить у девушки последние новости насчёт того, как Галей договорился о том, чтобы её приняли.

К тому же, не терпелось узнать её число активного резерва.

Мидори выглядела такой же мрачной, как и пару часов назад, когда я заметил её идущей к теплицам. На моё поздравление с поступлением она отреагировала виноватым вздохом и ещё раз попросила прощения за то, что вытащила меня ночью в Измаил и подставила под удар.

Закончив наконец с извинениями, она добралась до главного:

— Ко мне сегодня утром приходила Акулина Снегова. Сказала, что теперь мой приёмный отец не только преподаёт в Академии, но и служит у Военного Дома Снеговых на приграничной территории с Котлованами. Он отрабатывает мой долг за то, что их почтенный род за меня поручился. Сказала, что Галей просил не говорить об этом мне, но она приверженка правды и честности.

Я покачал головой.

Акула такая же «приверженка правды и честности», как я — танцор балета.

Мидори остановилась и умоляюще на меня посмотрела.

— Прошу тебя, не дай ему сгинуть. Это же Котлованы. Может, ты поговоришь с ним? Тебя он послушает.

«Ага, как же», — мысленно ответил я.

За тяжёлым разговором мы не заметили, что толпа Целительниц остановилась, чтобы повосхищаться огромным животным в вольере. Только самому зверю было на них плевать — он смотрел мимо всех лишь на один объект.

Меня пробрало до мурашек от его взгляда, и я замер, пробормотав:

— Мидори, ты умеешь управлять пространственными животными?

— Немного, — ответила та. — У меня был пространственный осёл. Я говорила тебе про него при первой встрече. Его звали Кин-Кин. Он погиб на тропе.

В памяти сразу всплыла история про осла, именем которого Мидори представила меня Лидии Зерновой, но сейчас мне было не до этого.

Я не мог отвести взгляда от жёлтых глаз зверя — он наблюдал за мной из вольера...

Эпизод 13

Ноги сами понесли меня в сторону вольера.

И пока я шёл, учитель по Зоологии смотрела на зверя и замогильным полушёпотом произносила:

Бойся, встретив его на пути —

Живым отныне тебе не уйти.

Только не каждый знает секрет:

Древнего зла в этом чудище нет.

Вольер обступила толпа.

— Так пели про это существо древние племена плоскогорья Тунтури, ещё в Эпоху раннего магического развития, — рассказала София. — Этого зверя привезли сюда добытчики магической соли, они нашли его с серьёзной раной. Мы вылечили его, но так и не приручили. На днях он будет отпущен в дикую природу. Мировые зоологи признают этот вид не подходящим для пространственной езды. Во-первых, эти животные крайне редки и плохо изучены, во-вторых, свободолюбивы, поэтому плохо управляемы. К тому же, это опасные хищники.

— А где его нашли? — спросила дылда с двумя косичками, та самая, которая говорила, что я пришёл не на тот урок.

— На границе с Горным Озаем, в зоне плоскогорья Тунтури, — ответила София. — Это главный хищник соляных тундр и северных гор континента. Посмотрите на его окрас. На фоне чёрных агатовых скал его почти не видно.

— А как его зовут?

— У него нет имени. Только хозяин может дать ему имя, но у него нет хозяина. И никогда не будет. Не повезёт тому, на кого он обратит внимание. Это будет значить, что он почуял угрозу своему магическому лидерству.

Я остановился, глядя на зверя.

Заворожило так, будто на меня смотрел сам сатана, первородная сила в обличье животного. Нечто из ада, из самых тёмных его глубин.

Это был волк.

Огромный, больше двух метров высотой, статный, мускулистый, остроухий, с массивной головой и крупными лапами. Его шерсть была черной с бурым оттенком, а морду обрамляли густые «бакенбарды».

Действительно красавец.

Животное исподлобья наблюдало за каждым моим движением, замерев в напряжении, будто я ему соперник и посягаю на его территорию, и лишь стена вольера между нами останавливает его от атаки.

Может, он реагировал на меня из-за того, что вокруг него постоянно сновали только Знахари-Зоологи, которыми могли быть лишь женщины. А тут какой-то пацан явился.

Хотя возможно было что-то ещё.

Где-то я читал, что ни в коем случае нельзя смотреть волку в глаза — это провоцирует его на атаку, но мой взгляд сам собой возвращался к жёлтым глазам зверя.

Даже Мидори заметила мою

— Жутковатый, да?

— В самый раз... — пробормотал я.

— Кажется, он не в духе. Говорят, что мимика у собак и волков настолько яркая, что можно легко определить их настроение. Даже радость или грусть.

Я окинул взглядом морду волка.

Настороженность и озлобленность — вот какое было настроение у этого пса-гиганта.

— Ну что ж, мы познакомились с одним из редчайших пространственных животных, чёрным тунтурийским волком, а теперь продолжим нашу экскурсию! — София позвала группу Знахарей дальше по дорожке зоопарка к следующему вольеру.

Мидори взяла меня за локоть и потянула вслед за остальными.

— Всё, пошли. Чего застрял? Видишь, ты ему не нравишься.

Уходя, я дважды обернулся, чтобы посмотреть на зверя, и каждый раз меня пробирало до мурашек от его взгляда исподлобья.

Когда вольер с волком остался позади, я наконец вслушался в лекцию Софии Лайфоро, а она как раз говорила про суть пространственных животных.

—...это существа с врождённой способностью к особому скоростному перемещению. Для этого они используют пространственные тропы — маршруты от одной точки до другой. Хотя такой способ передвижения в нашем обществе постепенно устаревает, сейчас всё больше используются верхолёты, но далеко не каждый маг может позволить себе его купить, поэтому ездовые животные всё ещё в ходу.

Мидори покачала головой и тихо проворчала:

— Вообще-то, и животных не все могут себе позволить. Мой старенький осёл Кин-Кин обошёлся нам с мамой в тысячу брумов, а у половины деревни вообще никаких животных нет. Разве что куры. Совсем не пространственные.

София подвела группу к следующему вольеру.

Там стоял крупный олень с чёрными рогами и голубыми глазами-бусинками. Он жевал сено, активно двигая челюстями. На его лбу мерцал золотистый узор — витиеватые стрелки в круге.

— Это нартонский северный олень, — сказала София. — А вон там, дальше, стоят двухвостые золвейские лошади, бородавчатые буйволы с холмов Валафема и даже бесшёрстный двугорбый верблюд. Видите? Его зовут Прилипала. Он молодой и любопытный, а ещё его приходится часто мыть. Он привезён из Пустынь Нахо и принадлежит моему помощнику, животноводу Ахраму Агре. Мы как раз направляемся к нему в Манеж.

Учитель повела группу дальше, мимо других животных: серебристых ящеров, бьющихся током, розовых флуоресцентных крыс, миниатюрных страусов размером с курицу, гусеподобных тварей, ежей и огромных черепах.

— Не все животные в этом зоопарке являются пространственными, — добавила на ходу София. — Некоторые обладают другими магическими свойствами. Тут есть и моллюски, и губки, и членистоногие, и черви, и птицы. Но сегодня речь именно о пространственных.

— А у оленя и панголина одинаковая скорость перемещения? — опять спросила дылда.

— Всё зависит от магической силы, — ответила София. — К примеру, мой Плут способен в четыре рывка добраться отсюда до центра Измаила. Однако всё не так просто. Существует такая вещь, как Путевая Печать.

Учитель остановилась у вольера с двумя белыми ламами и указала на одинаковые золотистые узоры на их лбах (такой же узор я видел у оленя).

— Если в дикой природе пространственные звери перемещаются по вольным тропам, то при сотрудничестве с магами на них накладывается Путевая Печать. Она позволяет перемещаться только по определённым маршрутам, оборудованным станциями. По всему Стокняжью таких троп насчитывается сотни. И тысячи станций, промежуточных и узловых, где животное и его наездник могут отдохнуть и приготовиться к следующему рывку.

Подружка дылды вытянула руку.

— А я как-то путешествовала с родителями в большом общественном экипаже. Его тянули сразу три пространственных лошади, и каждой управлял отдельный Друид. Сразу три наездника.

София кивнула.

— Да. Обычно такое доступно именно копытным. При тяжёлом грузе они совершают синхронные рывки.

И тут у меня родился неуместный вопрос.

— А тот волк... Почему он не сбегает из вольера? На нём ведь нет Путевой Печати.

Все разом повернулись и посмотрели на меня.

Софию мой вопрос не смутил. Она улыбнулась.

— Очень правильный вопрос. Если на звере нет Путевой Печати, а он не сбегает, это значит, что он слишком далёк от своей природной тропы. Ему нужно оказаться ближе, чтобы сделать рывок, вот поэтому через неделю мы повезём этого волка в сторону плоскогорья Тунтури. Держать его в клетке — преступление.

Пройдя по главной дорожке зоопарка и зелёную зону, мы отправились к Манежу — огромному зданию с колоннами из белого мрамора и крышей полусферой. Рядом располагалась и небольшая открытая площадка-ипподром, окружённая вышками, трибунами и флагами Академии.

— Здесь проводятся соревнования пространственных животных, забеги и показательные выступления победителей студенческих турниров, — пояснила София. — И если для Витязей, например, проводят турнир с испытанием оружия и брони, то для Друидов устраивают соревнования пространственных животных.

Проведя нас в Манеж, София окинула его восхищённым взглядом.

А там было чему восхититься.

Внутри отделка стен была ничем не хуже убранства Главной Башни Академии: лепнина, светильники, портьеры и даже люстры, а по кругу стен располагались смотровые балконы в три яруса, как в театре.

Пол Манежа покрывал слой белого песка.

Сами животные ждали в загонах. Их специально собрали здесь, чтобы студенты-Друиды под присмотром учителя выбрали себе зверя для обучения пространственной езде.

В основном тут были олени, лошади и буйволы, хотя имелась пара панголинов-броненосцев, как у Софии, а также три белых ламы.

Все животные выглядели намного крупнее своих обычных сородичей. Например, те же ламы могли похвастаться размером с лошадь, а сами лошади габаритами приближались к лосям.

На каждом животном мерцала Путевая Печать.

Рядом с загонами нас уже ожидал помощник Софии — животновод Агра, темнокожий старик с аккуратной седой бородкой и в таком же костюме наездника, как и учитель.

— Здравствуй, Ахрам, а вот и мы, — поздоровалась она. — Всё готово?

Тот с большой любовью оглядел своих животных.

— Они волнуются, но, уверен, всё пройдёт хорошо.

София поправила свою широкополую шляпу и снова всем улыбнулась.

— Ну а теперь выберите себе понравившееся животное. Главное условие: вы тоже должны ему понравиться. Зверь захочет к вам прикоснуться и показать доверие. Подходите, не бойтесь!

Не все решились подойти к загонам сразу.

Кто-то из девчонок сначала долго присматривался издалека, а вот некоторые в первую же минуту попытались установить контакт: подзывали, посвистывали, цокали и тянули руки, чтобы погладить.

София и Агра внимательно наблюдали, отойдя подальше.

— Ну и кого ты выберешь? — спросила у меня Мидори.

— Не знаю. Кто тут побыстрее бегает?

— Ты рассуждаешь, как типичный потребитель. Вообще-то, всё зависит от магической мощи животного и единения с силой наездника. Из всех тут лошади самые быстрые... ну ещё олени. А вот неуклюжие панголины медленные. Только не думаю, что на это нужно обращать внимание. Сильный панголин может и лошадь

Девушка остановила взгляд на крайнем загоне — там находились два панголина. Одного из них подзывала к себе дылда с косичками, но ящер-броненосец воротил от неё нос, отвернувшись к стене.

Вместе с Мидори мы направились к панголинам, хотя кататься на броне-ящерице у меня желания не возникло.

— Ты не так его зовёшь, Зоя, — сказала Мидори дылде, вытянула руку за дверцу загона и пощёлкала пальцами. — Эй... привет, красавчик... хочешь покататься?

Панголин посмотрел на неё, фыркнул и отвернулся.

Дылда захихикала.

— Ты ему не нравишься, как и я.

Мидори нахмурилась и прошла к соседнему загону. Там дружным рядком стояли три белых ламы.

— Какие хорошенькие, — умилилась девушка, но как только ламы нас увидели, то все трое шарахнулись к стене.

Мидори не сдалась. Она продолжила поиски в загоне с буйволами. «Хорошенькими» она их не называла, только — «ух, какие!». Однако и буйволы не проявили к ней интереса, хотя до этого вполне дружелюбно тянули носатые морды к другим ученицам.

— Да что ж такое, — заволновалась Мидори.

— Пошли к лошадям, — предложил я, и мы, минуя оленей, направились к загону с двухвостыми лошадьми.

Правда, как только подошли, животные занервничали и отошли назад.

В отчаянии Мидори потащила меня к оленям — это был последний загон, к которому она ещё не подходила.

И всё повторилось: животные испугались и попятились.

Мидори разозлилась.

— Ну почему? Почему они меня боятся?

И тут её окликнул старик Агра.

— Они вовсе не тебя боятся, глупая! — Он весело рассмеялся и указал на меня. — Они боятся того, кто ходит рядом с тобой!

В отличие от своего помощника, Софию это не развеселило. Женщина попросила меня срочно отойти от загонов, а сама о чём-то тихо заговорила с Агрой.

Тот моментально помрачнел.

Ну а мне стоило лишь сделать несколько шагов назад, как к рукам Мидори сразу же потянулись животные.

Сначала одна из лошадей подставила ей свой нос под ладонь, потом подошёл буйвол, но девушка выбрала ламу. Белую, тонконогую, с торчащими вверх ушами и пушистую настолько, будто её сделали из облака.

Неудивительно, что Мидори сразу назвала её Тучкой.

Пока девушка чесала животное за ухом и улыбалась от счастья, я стоял поодаль и мрачно наблюдал, как остальные выбирают себе ездовых зверей и дают им имена.

Чуть позже ко мне подошла София.

— Мне жаль, Кирилл, но ни одно пространственное животное тебя не примет. Эту область Зоологии тебе придётся пропустить. Я переговорила с Ахрамом, и он согласился, что мы имеем дело с таким редким явлением, как «эффект великого чародея». Это когда Друид вызывает у животных страх одним лишь появлением. Такое происходит, если в маге слишком высокое число пассивного резерва, и зверь интуитивно ощущает эту мощь, пугается.

— Это невозможно исправить? — спросил я.

Женщина посмотрела мне в глаза.

— Зачем это исправлять? Управление ездовыми животными — лишь часть умений Друида. Купишь себе верхолёт, в конце концов. Если у тебя высокий потенциал силы, то тебе будет не до питомцев.

Я покосился на Мидори. Она зашла в загон к своей ламе и обняла её за шею. Радость общения с питомцем дала ей возможность забыть о насущных проблемах хотя бы ненадолго.

Мне тоже так хотелось.

— Понятно, — коротко отреагировал я.

София положила ладонь мне на плечо, улыбнулась и добавила:

— Но всегда бывают исключения.

Сказав это, женщина отправилась к ученицам, а я остался стоять подальше от всех, чтобы не распугивать животных. Агра уже выводил их из загонов на поле Манежа и рассказывал об экипировке наездника, а также о принадлежностях для запряжки, седлания и управления.

Не знаю, был ли смысл мне слушать всё это, но я зачем-то слушал и запоминал.

Когда Агра завершил лекцию, то разрешил всем ученицам закрепить упряжь на своих ездовых питомцах и увести их за поводья из Манежа в соседнее здание, в стойло.

Мидори так увлеклась, запрягая свою Тучку, что не сразу заметила, что я вообще ничего не делаю, а просто наблюдаю за всеми, навалившись плечом на стену опустевшего загона.

— Погоди! Я сейчас! — Девушка потянула ламу за поводья в мою сторону.

Правда, Тучка, не дойдя до меня метров десять, упёрлась копытами в песок, но Мидори всё же уговорила её идти.

Не заставила, а уговорила.

Она что-то пробормотала ей по-янамарски, гладя по морде, и вскоре лама сдвинулась с места, зашагала вслед за девушкой и даже подошла ко мне. Не близко, но всё же.

— И что ты ей сказала? — спросил я, когда мы вместе вышли из Манежа.

— Ты же слышал, — удивилась Мидори. — Ты ведь понимаешь янамарский.

Я потёр лоб.

— Понимаю, но не все фразы.

— Я сказала Тучке, что не дам её в обиду, и что ты не такой ужасный, каким мог ей показаться... и вообще, что ты мой друг. Мне кажется, Тучка решила дать тебе шанс с ней подружиться.

— Ну если так, то это сильно меняет дело, — усмехнулся я.

Мидори засмеялась.

Её мрачное настроение и страхи отошли на второй план.

Узнав о том, что, по мнению Софии, ни одно пространственное животное мне не покорится, Мидори предложила исправить эту несправедливость и тайком покататься на её ламе.

Решили, что сделаем это после того, как почистим загоны, ведь после урока Зоологии учебный день заканчивался, и наступала «добровольная» отработка — наказание от учителя Галея за ночные похождения в Измаиле.

Через два часа, закончив с последними стойлами и прибравшись в Манеже под присмотром старика Агры, я и Мидори попрощались с ним, после чего спрятались за колонной и дождались, когда помощник Софии погасит фонари вокруг Манежа и ипподрома, а также в Зоопарке, и уйдёт.

На улице уже стемнело.

Мы тихо вернулись к стойлам и выпустили Тучку в коридор. Мидори уверенно её оседлала.

— Я покажу тебе, как происходит пространственный рывок, — сказала девушка, и мне почему-то вспомнилось, как она учила меня управлять верхолётом.

Наверное, с ламой это было ненамного сложнее.

— Сначала ты, как Друид, делаешь призыв природных сил, — принялась объяснять Мидори, — затем объединяешь их с силами животного и направляешь его на маршрут. Обычно мой осёл Кин-Кин выбирал самую ближнюю тропу на полях и перемещался до ближайшей остановки на ней. У нас в Ютаке остановки выглядели, как маленькая площадка с фонарём и зонтом из тростника на столбе.

В глазах Мидори загорелся азарт.

— Вот так. Главное, держись.

Она крепче взялась за поводья, произнесла заговор на призыв природных

Пространственная тварь устремилась вперёд, вдоль по коридору, цокнув копытами...

И исчезла.

В темени конюшни пронёсся лишь затихающий визг Мидори.

Примерно через полминуты она уже вернулась, задыхаясь от восторга. Быстро спрыгнула с ламы и кинулась мне на шею.

— Получилось! Получилось! Тучка прокатила меня по дорожке ипподрома! Там три учебных остановки, и мы на каждой побывали!

Она наконец отлипла от меня и с широченной улыбкой объявила:

— А теперь твоя очередь! Давай! Тучка не против!

Я покосился на ламу; лама покосилась на меня.

«Ничем хорошим это не закончится», — подумали мы оба.

* * *

Во-первых, я никогда не ездил верхом. Тем более — на ламах.

Во-вторых, животное меня боялось, и только уговоры Мидори хоть немного его успокаивали.

Получив короткие инструкции от девушки, я уселся на Тучку и удобнее устроился в седле. Взялся за поводья и повторил за Мидори один из самых лёгких заговоров на призыв природных сил.

На самом деле это всё мы должны были проходить позже, но кто ж нас остановит, когда под задницей ждёт живой скоростной болид.

Заговор произносился на древнем языке Друидов, и я далеко не сразу смог повторить за Мидори:

—Лурекко арджиа, назу этта иман индарра.

Пока я заучивал фразу, её правильное звучание и паузы в нужных местах — всё для того, чтобы вернуться обратно, если у меня всё же получится пространственный рывок — девушка открыла мне перевод: «Свет земли, защити меня и дай мне сил, чтобы вершить магию, дарованную тобой. Во имя природы, во благо ветра и воды, воистину всего живого».

И вот наконец чёртова фраза у меня всё-таки получилась.

Я ощутил это сразу. В районе темечка разлилась теплота, охватила голову, достала до груди и проникла до самых пальцев рук.

— А теперь объединяйся с силой животного. — Мидори отошла на шаг, тоже почувствовав, что силы природы призваны.

Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы коснуться энергии ламы. Её страх блокировал полноценное слияние, но ради своей хозяйки она терпела меня в своём седле.

Как только я ощутил, как энергия в моих руках соприкоснулась с энергией животного, то слегка придавил стремена в его бока. Но, похоже, перестарался, потому что Тучка рванула так, что меня шатнуло назад.

Я намотал поводья на кулаки и пригнулся к шее ламы.

Вместе мы понеслись прямо на закрытые ворота конюшни. Десять метров, восемь... шесть... четыре, три-и-и-и-и...

...и-и вместо конюшни я увидел просторную площадку перед Зоопарком.

Затем мелькнула вывеска «Таинственный вепрь».

На бешеной скорости лама понесла меня по дорожке к первому крупному вольеру.

— Сто-о-й! Повор-р-рачивай! — заорал я и натянул поводья, чтобы направить Тучку в сторону.

Лама заверещала.

Ей будто шило в зад всадили, и чем сильнее я влиял на энергию ламы, тем больше она пугалась. Оказавшись со мной один на один, без Мидори, Тучка впала в ужас и гнала, не разбирая дороги. Видимо, решила, что лучше убиться, размозжив себе голову, чем прожить рядом со мной ещё минуту.

Теперь понятно, почему София советовала мне не связываться с животными.

Лама несла меня прямо на вольер.

— Тормози-и-и-и-и-и!

Ни на поводья, ни на управление силой Друида эта тварь из ваты не реагировала, поэтому я не придумал ничего лучше, чем снова призвать природные силы, чтобы сделать ещё один пространственный рывок.

—Лурекко арджиа, назу этта-а-а-а-а-а-а...— Это всё, что я успел произнести.

Меня подняло вместе с ламой и швырнуло вперёд.

А потом я в паре с несчастной Тучкой оказался внутри вольера. Пространственного рывка не вышло, точнее — он свершился лишь частично, и теперь лама, сбросив меня со спины на землю, встала в ступоре посреди огороженной прутьями площадки с кустами, скалистым холмом и входом в пещеру.

Меня пробрал мороз.

Это был вольер того тунтурийского волка.

Пока зверь не вылез из своего логова, я поднялся на ноги, а затем медленно и бесшумно попятился к передней стенке вольера, собираясь снова задействовать ламу и её силы, но та шарахнулась от меня и заверещала во всю глотку.

Мне хватило самообладания не кидаться к прутьям и не делать из себя жертву в глазах хищника. Я продолжал медленно отступать назад, на ходу доставая единственное оружие, что у меня сейчас было — револьвер с заклинаниями «смертельная ловушка».

Если повезёт, то...

Сбоку, в темноте меж кустов, мелькнула огромная тень, а через мгновение эта тень появилась прямо передо мной.

Перепуганная лама продолжала верещать и жаться к прутьям в углу вольера, а я с колотящимся сердцем наблюдал, как на меня надвигается чёрный гигант, и как в волчьем оскале оголяются его клыки.

Через пару секунд морда зверя коснулась ствола револьвера, и перед моим внутренним взором неожиданно мелькнула картина из детства: зелёная лужайка, лето в разгаре, а ко мне несётся мой чёрный пёс, верный и гордый. Так похожий на этого зверя.

— Демон, — прошептал я кличку своей умершей собаки. — Демон...

Эпизод 14

В ответ на мой шёпот зверь издал тихий рык.

В его глазах читалось одно намерение — откусить мне голову. И с чего я вообще решил, что эта желтоглазая тварь похожа на моего пса Демона?..

Зверь оскалился сильнее, рык стал громче. Лама в углу вольера захлебнулась в истошных криках. По всему зоопарку забеспокоились другие обитатели: замычали, загомонили, заверещали.

Ну вот и всё.

Отступать было некуда — моя вспотевшая спина коснулась прутьев. Я прицелился волку в морду, хотя понимал, что заряд заклинания не убьёт его, а лишь пленит и перенесёт в джунгли Ютаки, но другого выбора у меня не было. Уж лучше так, чем быть сожранным.

Одно не выходило у меня из головы.

Слова учителя Зоологии о том, что любое пространственное животное чувствует мой магический потенциал, поэтому испытывает страх. Волк меня не боялся, но это не значило, что на него не действовал тот самый «эффект великого чародея». Зверь должен был чуять мой потенциал и понимать, с кем имеет дело.

При малейшем движении хищника я был готов выстрелить, но у меня возникла странная идея.

«Просто попробуй, — мелькнула мысль. — Выстрелить ты можешь в любой момент, а такой шанс выпадает раз в жизни».

Не сводя с волка глаз, я начал произносить заговор на призыв природных сил, панически вспоминая недавно заученные фразы:

— Лурекко арджиа... назу этта... и-и-ман... иман индарра...

Не сработало.

Призыва не случилось. Этот хрип из пересохшей глотки вообще

— Лурекко арджиа, назу этта иман индарра.

«Свет земли, защити меня и дай мне сил...».

Энергия Друида начала наполнять моё тело.

Тепло разлилось от головы к груди, плечам, рукам, добралось до кончиков пальцев на ладонях. И если в случае с ламой я соприкасался с энергией животного через поводья, то тут проводником послужил револьвер.

Это было самоубийство.

В тот же момент мою друидскую энергию опалило жаром энергии волка, руку с револьвером свело от боли, пальцы обожгло раскалённой рукоятью, ну а всё остальное случилось за считанные секунды.

Зверь бросился на меня.

Револьвер пустил заряд.

Громыхнул выстрел, сверкнула красная вспышка. Жёлтые глаза волка окрасились в кроваво-алый. Где-то внутри вольера заскрипело, лама истерично заголосила, ну а я ощутил, как под гигантским весом зверя моё тело впечатывается в прутья. Револьвера в руке уже не было, а заряд заклинания прошёл мимо цели, либо цель умудрилась его избежать.

Меня потащило вниз, точно под лапы твари.

Перед лицом разверзлась пасть. Чёрная, мать её, зубастая бездна...

Со всей силы я ударил волка кулаком точно в нос — самое уязвимое место у пса. Боль он ощутил, но ему понадобилась всего пара секунд, чтобы прийти в себя и снова раскрыть пасть — он жаждал перегрызть мне глотку сразу и без лишней мороки.

«Хирургически. Щёлк — и всё», — пробасило у меня в голове.

Ну и мыслишка.

Никогда не отличался любовью к чёрному юмору... хотя сейчас уже ничего не могло меня спасти. Разве что самый отчаянный вариант.

Я ухватил волка за верхнюю и нижнюю челюсти и снова соприкоснулся с его энергией.

Только на этот раз сделал это не осторожно, а напористо, будто захватывал территорию, показывая твари, кто тут хозяин, ведь это был не просто волк, а пространственное животное, и на первом месте для него стояла не физическая, а магическая сила.

— Демон... а ты не охренел? — процедил я сквозь зубы, из последних сил сдерживая его челюсти над своей шеей.

Почему я опять назвал его Демоном, сам не понял.

Просто вырвалось.

Возможно, перед смертью мне хотелось, чтобы гигантская злобная тварь превратилась в любимого пса, который бросился на меня от переизбытка радости, а не чтобы сожрать.

Жар из пасти зверя окатил мне лицо, но мои пальцы будто намертво вцепились в его морду. Потоки друидской энергии всё больше проникали в волка.

Это всё, что я мог.

Показать зверю, что он столкнулся с тем, кто магически сильнее его. По всем правилам стаи он должен был признать во мне не только силу, но и лидерство, а значит — подчиниться.

И зверь дрогнул под моим напором.

Он, конечно, всё ещё сопротивлялся энергетически, да и пасть по-прежнему норовила вырвать из моей шеи кусок, но я чувствовал, что волк уже не так напорист.

Не хватало совсем чуть-чуть.

Главное, не прерывать связи, иначе живым мне уже не уйти.

— Демон! Нельзя! — гаркнул я приказным тоном, будто дрессировал собаку, и одной рукой чуть оттолкнул зверя от себя, но при этом одну ладонь оставил на морде.

Волк закрыл пасть.

(Господи, неужели сработало...)

Я выдохнул и приподнялся на локте. Затем так же неторопливо сел, после чего встал на ноги.

Ладонь лежала на морде зверя и пропускала мою энергию, а сам я стоял перед волком в полный рост, заставляя чёрного гиганта склонить ко мне голову.

Волк продолжал тихо рычать, скалиться, буравить взглядом исподлобья, и я отлично понимал: малейшая слабина — и эта тварь откусит от меня половину.

«Хирургически. Щёлк — и всё»,— снова отозвалось басом в голове.

Так. Ладно. Никакой слабины.

Лидерство нужно укрепить, и как можно быстрее. Решил применить метод Мидори — разговор. Как показала практика, он тоже работал: ездовые животные понимали смысл речи своего хозяина.

Я провёл ладонью по морде волка от носа ко лбу, по жёсткой густой шерсти, и произнёс твёрдо и уверенно:

— Я сильнее тебя, и ты это знаешь.

Волк перестал рычать и скалиться, будто подтверждая: «Да, ты сильнее. Ну и что дальше?».

— А теперь покажи, — велел я, пока эффект не прошёл.

Зверь нехотя пригнулся всем телом, склонил голову ниже, почти положив её на передние лапы, а потом, и вовсе, лёг на траву.

Я перевёл дыхание.

Пот пропитал рубашку на спине, лоб покрыла испарина, но я делал вид спокойный и уверенный, будто каждый день укрощал двухметровые машины для убийств.

Всё ещё не решаясь убрать руку, я начал обходить зверя сбоку. Волк тем временем покосился на ламу, которая уже не билась в припадке, а готовилась рухнуть в обморок.

— Даже не вздумай, — тут же предупредил я. — Если ты тронешь эту ламу, то её хозяйка оторвёт голову не только тебе, но и мне. Щёлк — и всё, понял?

Волк снова оскалился, будто усмехнулся.

Он был напряжён и готов вскочить в любую секунду, но я не убирал ладонь с его головы и продолжал подавлять энергией Друида.

Так прошло ещё несколько минут.

Волк будто чего-то ждал, а терпения этим тварям не занимать. Скорее всего, он ждал, когда я уберу руку, чтобы её оторвать и воздать мне за свою вынужденную покорность.

— Так вот, — продолжил я разговор, будто не замечая его злости, — перспективы у тебя не слишком радужные. Либо сидеть в клетке, либо недолго побегать по своему плоскогорью, угодить в очередную переделку и, возможно, стать трофеем. Не всегда везёт попасть в заботливые руки Зоологов, сам понимаешь.

Волк повернул голову и покосился на меня.

— Предлагаю партнёрство, — без обиняков выдал я. — Ты единственный меня не испугался, хотя почуял угрозу. Это внушает уважение. Мне нужен тот, кто не боится, даже когда есть чего бояться...

Волк неожиданно начал приподниматься, из его утробы вырвался короткий рык. Видимо, моё предложение зверю не понравилось.

Но, как оказалось, дело было не в этом.

С внешней стороны вольера послышался тихий голос:

— Медленно шагни в сторону. Я усыплю его зельем.

Это была учитель Зоологии, София Лайфоро.

— Не вмешивайтесь, прошу вас, — прошептал я, глянув на женщину.

В темноте её лицо казалось ещё более вытянутым и бледным, чем обычно.

Она стояла за прутьями. Из склянки с сиреневым зельем, которую она держала в руке, шёл дымок, и София водила указательным пальцем по кругу, направляя воронку испарений в сторону меня и волка.

— Тогда уснёте оба. Мне не нужны здесь трупы студентов.

София нервно выдохнула:

— Отойди от него, мальчик. Сейчас же. Это не игрушка, это убийца.

Пока испарения от зелья не добрались до меня, я приблизился к уху волка.

— Давай так. Если ты не согласен, то дай знать рыком, и я оставлю тебя в покое, а через неделю тебя тут уже не будет. Но если согласен, то покажи это не только мне, но и ей. — Я опять посмотрел на Софию. — Она не верит в наше сотрудничество. Никто не поверит, если ты не покажешь прямо сейчас.

Волк бросил взгляд на женщину, которая ещё торопливее направляла воронку зелья пальцем. Дымок из склянки с сонным зельем был уже близко.

Зверь оскалился уголком рта, и в моей голове опять прозвучал бас:

— Она тебе мешает? Могу убрать. Хирургически.

— Э-эй, — поморщился я.

Так вот откуда было это «хирургически».

Зверь молниеносно вскочил, поддел меня носом и швырнул себе на шею — на это ему понадобилась всего секунда. И ещё секунда на то, чтобы снова объединиться со мной энергетически.

Остальное сделал уже я.

Вцепился в его густую шерсть и сразу направил на маршрут, как сделал раньше с ламой.

И... это было повторное самоубийство.

Выпустить хищника из клетки — да за такое Галей с меня скальп снимет, если узнает! И можно из Академии вылететь, если, конечно, кто-то расскажет ректору. Но я был готов рискнуть.

Этот зверюга того стоил.

София выкрикнула фразу на древнем друидском языке, ночь озарил поток света, но волк успел увернуться от атаки, подскочив вверх и кинувшись прямо на прутья, а через мгновение ни клетки, ни Софии перед нами уже не было.

Мы оказались на площадке перед Зоопарком и тут же снова исчезли — зверь сделал ещё один пространственный рывок.

На этот раз он перенёс меня на дорожку ипподрома перед Манежем. Мои глаза не успевали даже выхватывать картины вокруг, как волк опять исчезал и совершал очередной рывок.

Он оббежал ипподром раз пять-шесть (хрен знает сколько именно — я не успел посчитать) и только потом остановился:

— Р-р-размялся. А теперь бы пожрать.

Он повёл носом и посмотрел на конюшню, где в стойлах спали мирные пространственные животные.

Я сильнее натянул на кулаки его шерсть и рявкнул:

— Никаких «пожрать»! Возвращаемся в Зоопарк! Иначе София всех на уши поднимет!

— Не рычи, Чародей. Я быстро разделаюсь. Щёлк — и...

В следующую секунду эта гигантская тварь для убийств стояла уже внутри конюшни — точно там, откуда несчастная лама брала разбег.

Животные шарахнулись к стенам и заверещали, а посреди коридора в экзистенциональном ужасе замерла Мидори. Она как раз ждала моего возвращения.

Ну и... дождалась.

Девушка могла среагировать по-разному: закричать, свалиться в обморок, броситься наутёк. Но Мидори застыла, как контуженная, посмотрела на волка, потом — на меня, опять — на волка, опять — на меня, и сиповато прошептала:

— А где Тучка?

— Я за неё,— пробасил волчара у меня в голове.

Он продемонстрировал свой лучший оскал и пошёл прямо на девушку.

* * *

Мидори слов волка, конечно, не услышала.

Она попятилась, в ужасе глядя на зверя.

— Кирилл... убери его. И где моя Т-ту-учка?

Ну и что я мог ей ответить?

Не говорить же, что последний раз я видел Тучку в полуобмороке, в углу волчьего вольера, куда горемычная попала не только по своей вине, но и по моей.

— Стой, давай без этого, — обратился я к волку. — Не пугай её. Это не входило в наши планы. Давай впечатлим лучше Софию.

Зверь остановился.

Одному дьяволу было известно, что творилось в башке у этого засранца, но он меня послушался.

— Поворачивай назад. Там и перекусишь.

— Ароматным куском ламы...

Волк рванул вбок, прямо в сторону лошадей в стойлах. Напугал их до одури и исчез, а появился уже на площадке перед Зоопарком — это была одна из точек школьного маршрута для пространственных животных.

Там нас ждала София.

Одна, без поддержки.

Да, она была злая, как чёрт, но паниковать не стала, чем вызвала во мне искреннее уважение. Вместо зелья она решила воспользоваться магической сетью, которой окружила площадку.

— Стой на месте! Не касайся сети! — приказал я волку, и тот опять подчинился, хоть и весь подобрался, готовый совершить ещё один рывок, чтобы избежать ловушки.

София ничего не предпринимала — она наблюдала.

И сейчас в ней боролись две половины: учитель София хотела немедленно спасти студента, а исследователь София — изучить феномен.

Я наклонился к уху волка.

— Покажем ей, что ты не тупой хищник с желанием сожрать всё, что шевелится.

— То есть кормить не будут?— поддел меня тот.

— Я лично тебя покормлю. Но сначала покажем, что ты разумен и крут. Что понимаешь мирные границы и партнёрство с магом. Поверь, таких тут ещё не бывало.

Я отпустил шею волка и спрыгнул на землю.

София напряжённо за нами наблюдала — исследователь в ней победил.

Моя ладонь больше не касалась зверя, не объединялась с его энергией, и я снова пошёл на риск, позволив волку свободно подойти ко мне. Подойти настолько близко, что София бы не успела ничего сделать, если зверь вдруг решил бы меня загрызть.

Волк шагнул ещё ближе, практически касаясь моего лица носом. Желтизна его глаз опасно замерцала в темноте, пасть приоткрылась, показались клыки.

— Щёлк — и всё,— услышал я угрожающий бас в голове.

Зверь ещё раз проверял: достоин ли его тот, кто перед ним стоит. Без оружия, без защиты. С одной лишь магией, пока совсем не развитой, но потенциально мощной.

Его пасть раскрылась шире.

— Всё, хватит, — не выдержала София, но я тут же приподнял руку, прося её ничего не предпринимать.

В этот самый момент из волчьей пасти высунулся розовый язык и лизнул мне правую половину лица, от подбородка до самого лба.

— Так пойдёт? Только учти, Чародей, это первый и последний раз. Но на Демона согласен.

Обслюнявив мне физиономию, волк уселся рядом, как обычный пёс, затем расслабленно зевнул, демонстрируя жутковатую пасть, клацнул зубами и добавил:

— Только пожрать принеси.

Я покосился на Софию.

Та застыла с таким выражением лица, будто сделала научное открытие.

— Невероятно... просто невероятно! Тунтурийский волк покорился магу! Это уникальный случай!

И тут позади меня раздался злой девичий голос:

— Случай, может, и уникальный, но где моя Тучка, живодёр?..

* * *

Ламу девушке

В целости и сохранности. Возможно, не совсем психически здоровую, но по её физиономии никто и не разберёт, что с ней что-то случилось — Тучка изначально выглядела немного придурковатой.

Зато пушистая тварь явно затаила на меня обиду, потому что кидала злобные взгляды, пока Мидори её обнимала, умоляла простить и клялась больше не подпускать к ней «всяких живодёров».

Когда Демон возвращался в вольер, он даже не обратил на Тучку внимания, но покормить его всё же пришлось.

Я быстро подобрал револьвер, который выронил, когда боролся с волком, после чего София помогла мне принести для него телячью ногу, только есть он её сразу не стал, а дождался, когда его оставят в покое.

Зверь бросил на меня заинтересованный взгляд и кивнул, будто говорил: «Ну всё, Чародей, до завтра. Неплохо прокатились».

— Ему нужно поставить Путевую Печать, — сказала София по пути к Башням. — Без Печати и должной тренировки его не допустят к общественным маршрутам. Но пока будете тренироваться с ним отдельно от других пространственных животных, иначе они перепугаются. К тому же, нужно получить разрешение к использованию хищника.

София пообещала, что не будет писать жалобу ректору о нашем поведении и нарушении порядка Академии, но дала понять, что повторной наглости от студентов не потерпит.

Если бы Галей узнал, что я натворил сегодня вечером, то пришиб бы на месте, но я надеялся, что учитель не сразу узнает про волка, а там, глядишь, и свыкнется.

Со всеми приключениями первого учебного дня я совсем забыл, что вечером нам предстояло написать отчёт для Бажена Орлова и рассказать о том, что было в Котлованах, а потом ещё и заверить клятвенно в Жреческой Канцелярии.

Об этом мне напомнила Мидори, когда София проводила нас до Башни Целителей и поспешила подняться на этаж, где жили преподаватели.

С одной стороны, меня ждала не слишком приятная процедура, а с другой — это была причина встретиться с Мичи, Джанко и остальными. Мидори тоже не терпелось их увидеть, поэтому со всех ног мы понеслись по пустынной дорожке в Главную Башню.

Там, в специально отведённом зале на втором этаже, нас встретил Галей.

Неожиданно добрый.

От того стало совсем не по себе.

К тому же, в руках он держал небольшой круглый аквариум, наполненный водой на треть. Внутри болтались корявые кустики и трава, а на одной из веток сидел пятнистый... непонятно кто. То ли ящерка, то ли рыбка с лапами. Размером всего сантиметров пять-семь.

— Поздоровайтесь с Мастером Ли, оболтусы, — сказал Галей.

— Ох, это же ваш тритончик! — умилилась Мидори. — Вы взяли его с собой из Ютаки!

— Плотоядный проказник, так что руки сюда не суйте, — с хищной улыбкой добавил учитель. — Ну как, почистили загоны? — поинтересовался он как бы между прочим.

Ответ ему был не нужен, поэтому он сразу велел нам сесть за отдельные круглые столы с лампами на длинных ножках.

Остальные ученики уже собрались и вовсю страдали над листками с отчётом.

Мичи махнул мне рукой, Горо нахмурился, Кика с братом, наоборот, заулыбались. Ючи Хамада коротко кивнул, а вот Джанко привстала из-за стола, будто хотела подойти, а ведь я даже допускал, что отныне она будет сторониться меня из-за того, что чуть не погибла от ран, которые забрала с моего тела себе.

— Не отвлекаемся! — Галей стал привычно хмурым.

Он поставил аквариум на один из пустых столов, затем раздал мне и Мидори плотные бежевые листы бумаги и карандаши с красными стержнями.

— Пишите всё, что с вами случилось в Котлованах, начиная с отбытия из Ютаки. Пишите честно, ничего не тая. Подробно и объективно.

Галей говорил так, будто его кто-то подслушивал (уверен, так и было, ведь дальше, в следующем зале, находилась Канцелярия).

— Я никак не могу повлиять на то, что вы напишете, — предупредил учитель. — Моя задача лишь собрать вас и помочь секретарю Канцелярии проставить клятвенные печати на каждом отчёте.

Я переглянулся с Мичи. Тот сидел за соседним столом.

— А ты что написал? — шёпотом спросил я.

— Всё наше геройство, — ответил он с усмешкой. — Особенно, как ты золотой бомбой шандарахнул и ниудов подпалил.

Галей моментально встал между нами и шикнул:

— Заткнитесь и пишите! Тебя это тоже касается, опоссум! Не отвлекай Хегевару!

Я опять посмотрел на остальных.

Мидори принялась почти безостановочно строчить на листке. Горо покосился на меня и что-то быстро приписал к своему отчёту. Кика продолжила грызть карандаш и над чем-то раздумывать. Её брат Грич, как уважающий себя отличник, закончил раньше всех, встал и отдал лист учителю.

За ним отчёт сдали Ючи и Джанко.

Надо было поторопиться, поэтому я сухо и коротко изложил суть.

Отбыли из Ютаки, оказались в Котлованах около границы с Западным Нартоном, на нас напали ниуды, примерно сотня, мы отбились общими усилиями (кратко перечислил усилия), затем нас забрал приграничный отряд Военного Дома Снеговых.

Точка.

Про бомбы Мидори я написал лишь вскользь, не упомянув, откуда те взялись. Ну а про карту, найденную у стюарда, и про ниуда, который принял меня за агента чароитов — не рассказал вовсе. Обойдутся.

Правда, пока я всё это писал, даже кратко и отстранённо, память воспроизводила всё, что с нами было. И вот я снова слышал скрежет и стон металлической обшивки верхолёта, чувствовал боль от ран, вдыхал дым, видел ряды ниудов среди чёрных холмов.

А ещё снова смотрел на точку на карте с иероглифами, что означали прозвище моего отца — Иномирец Керук. Сразу вспомнилось и то видение, в котором отец стоял посреди Земель Котлованов с ножом в животе и звал на помощь. А если он... жив? Не знаю как, но жив?.. Хотя нет, это невозможно.

В моём сердце будто застряла заноза.

Мне нужно было попасть в Тафалар, выяснить всё об отце. И пока только Военный Дом Снеговых мог дать мне возможность попасть в особо охраняемый город. Других вариантов не представлялось.

Я поднял голову, посмотрел на Галея и тихо спросил:

— Можете устроить мне встречу с нашей общей знакомой?

Учитель сразу догадался, что я имею в виду Акулину Снегову, и понял, для чего.

— Нет! — отрезал он, придавив меня взглядом. — А теперь пиши отчёт! Ещё слово — и будешь не только чистить загоны, но и в теплицах сорняки дёргать! До самого выпуска!

Я скрипнул зубами и снова склонился над отчётом.

Обычно Галей не кидался угрозами просто так.

Когда все сдали свои листки, в том числе, и я, учитель разложил их на столе. В ту же минуту из соседнего

— Добрый вечер, — поздоровался он. — Меня зовут Игнат Зверев. Я проведу процедуру клятвы. Это не займёт много времени.

Значит, вот он какой, старший брат Лёвы Зверева.

Ну да, похож. Только без дефекта речи и страха в глазах. Вполне уверенный в себе.

Он попросил каждого из нас положить правую ладонь на свой отчёт и произнести клятву:

— Сим жестом заверяю перед Небом и Богами, что если солгал хоть в слове, то ни есть, ни спать, ни мирно жить не смогу отныне.

Все переглянулись, заметно разволновавшись.

— Это совсем не страшно, — уверил с серьёзным лицом секретарь. — Если вы, конечно, не соврали. Листы подготовлены Жрецами и сразу выявят любую ложь.

Первым поклялся Горо, как ни странно.

После того, как он произнёс фразу и положил руку на лист, тот поменял цвет с бежевого на зелёный, а написанные карандашом строки засияли и погасли.

— Принято, — кивнул секретарь.

Следом поклялись Кика и Грич. За ними Хамада и Джанко. Потом Мичи и Мидори. И никто из них не наврал в отчёте, а вот в своей писанине я был не уверен: утаить информацию — это ведь тоже ложь по большому счёту, ведь от нас просили рассказать всё.

Я покосился на Галея, но тот будто не замечал моей тревоги.

Моя ладонь легла на последний оставшийся лист.

— Сим жестом заверяю перед Небом и Богами, — начал я, — что если солгал хоть в слове, то ни есть, ни спать, ни мирно жить не смогу отны...

Тут из аквариума неожиданно выскочил тритон Галея.

Юркая коричневая тварь пронеслась по стеклу, потом — по столу, затем — по листку и даже по моей ладони, после чего прыгнула на пол и метнулась прямо под ноги секретарю.

Тот шагнул назад и на секунду отвлёкся от меня.

Именно в этот момент листок позеленел, а строки засияли.

Клятва сработала.

И пока всё это происходило, Галей преспокойно смахивал со своей учительской туники несуществующую пыль, будто это самое важное, чем он мог заняться.

— Укротите своего питомца, господин Галей! — возмутился секретарь.

— Он вернётся, не беспокойтесь, — равнодушно отреагировал учитель. — У него период... э... брачный. Сами понимаете.

Секретарь вздохнул, сгрёб все листы с отчётами и уже отправился в зал Канцелярии, как внезапно оттуда вышел человек в сопровождении двух охранников и быстрым шагом направился к нам.

Не узнать его было невозможно: белая туника, белые брюки, белый сюртук с вышивкой, белый шейный платок. Всё, что портило его безупречный вид — это уродливый шрам на лбу.

Сюда явился сам Бажен Орлов.

— Господин Сановный Наставник, — чуть поклонился ему Галей, — чем обязаны такой честью?

Тот коротким жестом спровадил секретаря, даже не глянув на стопку отчётов, о которых сам и просил.

В руке у него был ещё один зелёный лист.

— Что ж, господа, — сказал Бажен, — вы все успешно поклялись, однако... кх-х-х-х... у меня есть для вас некоторые новости.

Он вдруг смолк и улыбнулся.

От его жуткого «кх-х-х-х» меня пробрали мурашки. Галея, кажется, тоже.

— По моему распоряжению в комнатах ученика Волкова и его учителя только что проведён обыск, — продолжил Бажен. — К сожалению, то, что мы искали, найдено не было.

— На каком основании Академия проводит обыск? — процедил Галей, еле сдерживая гнев и заставляя себя считаться с субординацией.

Бажен строго взглянул на учителя и поднял листок, который держал в руке.

— На основании этого отчёта! Его ранее написал один из тех учеников, что выжили в Котлованах! И в этом отчёте сказано о весьма интересных... кх-х-х-х... вещах, которыми владеет ваш ученик, господин Галей!

От его фразы холод пробежал по спине.

Остальные студенты уставились на меня, а я уставился на них.

Кто, чёрт возьми?.. Кто из этих семерых написал свой сраный отчёт? И что именно он там написал?

Бажен шагнул ко мне, прожигая взглядом.

— Ну что, Витязь Волков? Будете отпираться или... кх-х-х-х... вывернете карманы прямо сейчас?..

Эпизод 15

Галей побелел от ярости.

— Донос малолетнего школьника — не основание для обыска всех подряд, господин Орлов!

Его ладонь опустилась к ремню, где обычно висели ножны с мечом. Только в Академии преподаватели, как и студенты, не имели права носить при себе оружие — это разрешалось лишь на уроках.

Бажен поморщил нос.

— Это не донос, господин Галей. Это... кх-х-х... отчёт. И он заверен клятвой. К тому же, сейчас тревожная военная обстановка. Академия лишь проявляет бдительность. Вы ведь понимаете, что случай с Котлованами требует особого расследования? А что, если это не случайность из-за поломки заклинания телепортации? А что, если это попытка диверсии на границе?

— Какой диверсии?! — рявкнул Галей. — Вы в чём-то подозреваете простых учеников из глубинки?

— А вдруг кто-то из них не так уж и прост? Например, ученик Волков? Кто он вообще такой?

Бажен указал взглядом на зелёный листок в своей руке.

— В отчёте, к примеру, подробно описано, что в момент крайней опасности этот мальчик действовал настолько решительно и быстро, будто знал о случившемся заранее.

Галей стиснул кулачище.

— Разве действовать решительно у нас запрещено законом?!

Пока он не наговорил политических лозунгов на тюремный срок и сам не вылетел из Академии, я шагнул вперёд, загораживая собой учителя.

— Обыскивайте. Мне скрывать нечего.

Я не стал спрашивать, что именно ищет Орлов — мне никто бы докладывать не стал. Да и всё, что они сейчас могли у меня найти — это револьвер.

Если, конечно, раздеваться не заставят.

А вот если заставят — тогда пиши пропало, ведь свиток с картой стюарда я спрятал под ремнём, сложив и закрепив бумагу так, чтобы её можно было увидеть лишь вытянув ремень из брючных петель. Причём, вытянув полностью.

За флакон с фагнумом у себя на шее я не особо переживал. О нём не знал никто, кроме меня и Галея. И чтобы учуять несколько капель фагнума, нужен был либо ниуд, либо чароит.

Увидев, что я спокоен, Галей моментально унял злость и, кажется, даже устыдился своей бурной реакции на самоуправство Орлова.

Учитель внимательно окинул взглядом других студентов, и те ещё больше поменялись в лице.

Горо громко сглотнул и опустил глаза, Мичи помрачнел, девчонки стали бледными, как смерть, Грич взялся за лоб, не веря в происходящее, а Хамада вздохнул, будто говоря: «Опять этот Волков куда-то залез».

Один из охранников, явившихся вместе с Баженом, немедленно приступил к обыску. Обхлопал мою одежду и, конечно, сразу обнаружил револьвер у меня подмышкой.

Он достал его из кобуры, положил

Бажен тем временем взял револьвер в руки и проверил барабан.

— Хм. Метатель заклинаний... рабочий, хоть и старинный. Да ещё и заряженный. Серьёзное... кх-х-х... нарушение. Ученики Академии не имеют права носить при себе никакого оружия.

Он вынул из барабана один из трёх оставшихся зарядов.

— Заклинания для подобных метателей уже не производят. Где ты их взял, ученик? И что это за заклинания? — Его губы скривились в усмешке. — Надеюсь, что-то милое, вроде узорчатых мыльных пузырей, так ведь?

— Это мой метатель, господин Орлов, — сказал Галей. — Разве вы не узнаёте его? Вы не раз видели это оружие, когда были моим учеником. Найдётся множество свидетелей, которые подтвердят, что этот метатель принадлежит мне, а не Волкову. Я лишь показывал оружие ученику, ещё в Ютаке, и забыл забрать обратно. Да, правила Академии нарушены, но это несерьёзное нарушение, если учесть, что я учитель Витязя Волкова и несу за него ответственность. Можете наказать меня за забывчивость.

Бажен опять поморщился.

Он вернул заряд обратно в барабан и провёл пальцем по гравировке на рукояти.

— Помнится, этого герба здесь не было. С каких пор вы восхищаетесь волчьими мордами, господин Галей?

— Чем я восхищаюсь, никого не касается, господин Орлов. Прошу вернуть моё оружие. Такая беспардонная конфискация не прибавит вам популярности. Ни в Совете Академии, ни в императорском доме.

Бажен хмыкнул, посмотрел Галею в глаза, но револьвер всё же отдал.

— Впредь держите оружие в недоступном для детей месте.

Тщательно меня обхлопав, охранник рапортовал, что досмотр окончен и больше ничего не обнаружено.

— Это не всё, — нахмурился явно недовольный Бажен. Он подошёл ко мне и навис горой. — Где тетрадь?

Я покосился на наплечную сумку, которую бросил на полу у одного из столов.

Её моментально проверил второй охранник, вывалив из неё содержимое и тщательно прощупав подкладку и карманы. Ни одна из моих школьных тетрадей под описание из отчёта не подошла, поэтому Бажен опять вернулся к допросу.

— Где ты спрятал тетрадь со стальными зажимами?

Я пожал плечом. Отпираться не было смысла.

— Потерял в Котлованах. Да, конспекты там были неплохие, но не настолько, чтобы рисковать ради них.

— Потерял, значит. — Бажен смерил меня злым взглядом. — Ну что ж. Тогда где свиток?

Я изобразил искреннее непонимание.

— Не совсем понял... какой свиток?

— Обыщите его ещё раз! Тщательно проверьте всю одежду! — приказал Бажен охране. — У него должен быть свиток!

Он явно имел в виду карту стюарда.

А вот это уже плохо.

Меня заставили сначала разуться, а потом и снять одежду. Остальных студентов попросили выйти из зала, и я уже не мог видеть их реакцию, поэтому пока стягивал с себя школьную форму, строил догадки, кто же мог меня слить.

Кто из них видел карту?

Под подозрение в первую очередь попал Горо Исима.

Этот говнюк не упустил бы возможности испортить мне жизнь и выслужиться перед Сановным Наставником Академии. К тому же, когда мы покидали базу пограничников, я вынимал карту уже в салоне верхолёта, и Горо мог заметить её.

Но самое паршивое, что карту видели ещё три человека.

Мичи, Мидори и Кика.

Остальные студенты — Джанко, Грич и Хамада — были в тот момент в другом верхолёте, и при них карту я не доставал.

От одной мысли, что кто-то из обретённых друзей оказался предателем, меня пробирал мерзкий холодок, ведь никого, кроме Горо, я не мог представить в роли доносчика.

Раздевшись до трусов и оставив одежду на стуле, я встал посреди зала с невозмутимым видом, а сам молился про себя, чтобы никто не додумался вытащить мой ремень из петель и осмотреть его с внутренней стороны.

— Вы превышаете полномочия, господин Орлов! — Галей снова начал злиться. — Я буду вынужден сообщить об этом Совету! Вы раздели моего ученика практически догола! Для такого досмотра нет веской причины!

И тут Бажен тоже не выдержал.

— Именно её мы и пытаемся найти, понятно вам?!

— Всё в порядке, учитель, — произнёс я спокойным голосом. — Господин Сановный Наставник ошибся. Бывает.

Бажен зыркнул на меня.

— Помолчи, наглец! Я никогда не ошибаюсь!

Я пожал плечами, не став спорить, хотя напряжение во мне достигло предела. Охранники старались найти хоть что-то, а Бажен внимательно наблюдал, как те выворачивают наизнанку всю мою одежду.

И вот дело дошло до брюк и ремня.

Ощупав все швы и проверив каждый сантиметр ткани, охранник начал вытягивать ремень из петель. И тут по брюкам проскочил тритон Галея. Маленькая коричневая тварь с пятнами на боках вынырнула из складок ткани и юркнула охраннику под одежду.

Тот швырнул брюки на пол и принялся хлопать себя по руке, за что и был укушен.

— Ах ты мелкая сволочь!

Тритон с перемазанной кровью мордой выскочил у него из-за воротника, пронёсся по спине вниз, перескочил на ногу и плюхнулся на пол.

Охранник тут же попытался придавить его подошвой ботинка, но зверёк снова юркнул в мои брюки.

— Извините, — кашлянул Галей. — У него брачный период... он взволнован, вот и кусается. У него чешутся зубки, ну и всё остальное тоже чешется. Учитывайте также, что он плотоядный и... э... ядовитый, поэтому посоветовал бы обработать укус целебной мазью.

— Уберите эту тварь! — возмутился охранник, на что Галей равнодушно ответил:

— Вам надо, вы и убирайте. Но, знаете, даже я Мастера Ли не трогаю, когда у него брачный период. Однако был бы благодарен, если бы вы нашли для Мастера Ли пару, а то уж настолько редки эти тритоны, что я измучился, выискивая для питомца такую же плотоядную самочку. Другую он просто сожрёт. Такие вот жестокие твари, эти милые создания.

— Сидхово отродье... — Охранник приступил к осмотру рубашки, оставив брюки в покое.

Бажен покачал головой.

Он бы и сам проверил мою одежду, но статус не позволял ему до такого опускаться. В итоге, так и не обнаружив ни атласа, ни карты, мне позволили одеться.

Бажен хмуро глянул на меня.

— Сегодня тебе удалось выйти сухим из воды, но не считай, что ты перехитрил Академию. И если я ещё раз увижу тебя с этим метателем заклинаний, то буду рассматривать это нарушение уже на Совете.

Галей встал между нами, на этот раз сам прикрывая меня от нападок.

— Готовьтесь, что на Совете вскоре будут рассматривать превышение ваших полномочий, господин Орлов. Вы прилюдно и, не разобравшись, обвинили студента Академии непонятно в чём и даже не удосужились пояснить, в чём именно!

— Разберёмся, учитель, — бросил Бажен и в сопровождении охраны отправился в Канцелярию.

— Разберёмся, Бажен Григорьевич, — тихо ответил

* * *

Пока я одевался и собирал в сумку разбросанные на полу тетради, книги и карандаши, Галей ловил тритона.

Хотя... не совсем ловил.

Он просто опустил ладонь на пол, и Мастер Ли сам прибежал к нему, чтобы благополучно вернуться в аквариум.

— Ты слишком переигрывал, дружок, — проворчал Галей. — В следующий раз будь естественней, а то мало кто поверит, что у тебя брачный период. Никто же не знает, что тебе семьдесят.

Тритон залез на ветку и вылупился на хозяина, будто хотел поспорить, на что Галей усмехнулся.

— Ладно, Мастер Ли, сыграл ты хорошо. Тот охранник поверил. Но что мы будем делать, если он действительно притащит тебе самочку? Молодую любвеобильную плотоядную самочку, а?

Глаза тритона чуть не вылезли из орбит. Он юркнул под ветку и затаился.

— Вот и я о том же, — покачал головой Галей. — Так что будь начеку.

Мы спустились на первый этаж и прошли в один из кабинетов. Мрачный, холодный и огромный, с двумя каминами, которые, впрочем, давно уже никто не растапливал.

— Это ваш кабинет? — спросил я.

— Нет, это кабинет моего друга.

Галей не был расположен беседовать о кабинетах, поэтому сразу приступил к ругательствам:

— Какого Сидха ты носишь на уроки метатель заклинаний?! У тебя вместо мозгов кисель? Почему ты не оставил оружие в комнате?

Этот несправедливый наезд я терпеть не стал.

— Потому что дорожу им! Потому что мало кому доверяю! Потому что это легендарная вещь, подаренная легендарным человеком — разве этого мало?

Галей разом успокоился, хотя было видно, что «легендарным человеком» он себя давно не считает.

Учитель вынул из стола графин в виде изящной груши, плеснул в стакан зеленоватую жидкость и выпил залпом. На меня пахнуло сильным запахом спирта и мяты.

— Ладно, — выдохнул Галей, ставя графин на стол, поближе к себе. — Я поговорю со смотрителем Храмовым, и он снабдит твою комнату сейфом. Там и будешь хранить оружие. Но знай, что сейфы первокурсникам не выдают, потому что личный меч появляется только на втором курсе. Но по моей просьбе смотритель сделает исключение и поставит сейф тебе в комнату.

Галей протянул мне револьвер, только прежде чем отдать его, задал вполне резонный вопрос (а я так надеялся его избежать):

— Ну и куда ты истратил ещё один заряд заклинания? Здесь должно быть четыре заряда, но осталось три.

Я вздохнул.

Пришлось рассказать про волка и про то, как я в него стрелял. А вот об участии Мидори упоминать не стал — рисковал получить по шее.

Галей выслушал меня на удивление спокойно, уже сидя в кресле у холодного камина и поглаживая стекло аквариума пальцем (сказывалась порция выпитого алкоголя), а потом, когда я закончил рассказ, неожиданно улыбнулся.

— Молодец. Тунтурийскй волк — сильный пространственный зверь, и, чтобы сделать из него ездовое животное, нужно было его сильно впечатлить. Зато он никогда тебя не бросит, никогда не предаст... в отличие от людей.

Учитель явно намекал на последние события и собирался спросить у меня, кого я подозреваю в предательстве, но мне пока что нечего было ответить.

Так я и сказал:

— Не знаю, кто это мог быть, но выясню.

Галей скривился.

— Ради великого Бартла, не натвори дел, опоссум.

— Вы тоже, учитель. Особенно с Орловым.

Учитель опять потянулся к графину, но, покосившись на меня, почему-то передумал заливать в себя ещё порцию мятной дряни. Вместо этого снова заговорил:

— Орлов ищет любой повод, чтобы убрать тебя из Академии. И меня вместе с тобой. Однако, кроме недруга, в Совете у тебя есть ещё и покровитель. Не такой высокопоставленный, но очень уважаемый человек.

Я даже опешил.

— Покровитель?

— Это элитарий Сафир Салиман, заведующий кафедрой естественной алхимии. Он сидел в Комиссии Алхимиков во время процедуры определения твоего числа резерва. Этот человек очень тобой впечатлён и желал бы видеть тебя в Академии на хорошем счету.

Я сразу вспомнил его. Такой маленький, смуглый, с пышными чёрными усами. Он говорил о том, что я мог бы стать основателем сильного магического рода.

Об этом я и сказал Галею.

Тот кивнул.

— Салиман прав. Он видит в тебе потенциального основателя великого Военного Дома. Но он смотрит в будущее, а я смотрю в настоящее. Пока тебе следует развивать силы, всё остальное придёт позже. Если ты, конечно, не напортачишь, чем занимаешься чуть ли не ежедневно.

Он опять улыбнулся, ну а я решил, что его хорошее настроение можно использовать, чтобы выспросить побольше.

— А как вы обманули секретаря Канцелярии? Моя клятва не должна была сработать, ведь я много чего не написал в отчёте.

Галей постучал ногтем по стенке аквариума.

— Покажи-ка орудие преступления, дружок.

Тритон показался из укрытия и приподнял переднюю лапку, на подошве которой желтел налипший порошок.

— Эту смесь дала мне Йона, — пояснил учитель. — Она искуснейший Алхимик, каких поискать, но терпеть не может лишнего внимания. Её ты встречал в магазинчике Жреца Саргона, когда тебя и Мидори схватили его люди. Уверен, ты её запомнил. Увидев Йону однажды, никогда её не забудешь.

Тут я был согласен. Ту жутковатую женщину сложно было забыть.

Вместо одного глаза у неё стоял искусственный — шарик белого цвета. Именно она тогда сунула бутылёк с синим эликсиром Мидори в карман, сказав, что он скрасит её мрачные дни.

Об этом, кстати, Галею я сообщать не стал. Если Мидори захочет, то сама расскажет. Мало ли, что это за эликсир. Может, он превращает воду в вино, и я испорчу девчонке весь праздник.

Учитель улыбнулся ещё шире.

— Этот порошок — совершеннейшая мелочь. Он меняет цвет определённых материалов за мгновение. На самом деле твоя клятва не сработала. Во-первых, ты её не договорил, а во-вторых, секретарь отвлёкся и увидел лишь результат окрашивания, а не сам процесс постановки печати, которого не было. При тщательном осмотре Жрецы могут обнаружить частицы порошка и убрать их. Тогда листок снова поменяет цвет. Но обычно Канцелярия не перепроверяет бумаги.

— Здорово придумали. — Я тоже улыбнулся. — А куда вы спрятали мой атлас?

— Он в надёжном месте, сынок. Придёт время, и я всё тебе верну.

Галей больше ничего не сказал, давая понять, что пока лучше забыть про драгоценный блокнот. Особенно, когда его ищет Орлов.

Учитель откинулся на спинку кресла, обнял аквариум рукой и прикрыл глаза, ну а я решил, что раз уж он снизошёл до того, чтобы назвать меня «сынком», то значит, созрел поговорить ещё и насчёт Дома Снеговых и Тафалара.

Правда, зря я так подумал — реакция на

— Туда пока не лезь! Сначала учёба, потом всё остальное! Подними хотя бы число активного резерва выше позорных ста единиц! А теперь иди и не зли меня!

Я не стал лезть ему под шкуру и направился к выходу, но когда уже закрывал за собой дверь, то услышал тихую просьбу учителя:

— И присмотри за Мидори... если вдруг со мной чего случится.

* * *

На улице стояла ночь.

Фонари на аллее и дорожках будто специально приглушили свет, чтобы никто не шатался тут без повода. Только лично у меня вечно находился повод, чтобы шататься по улицам в то время, как нормальные люди спят.

Когда я подходил к Башне Витязей, то увидел, что меня ждут.

Все семеро — те, кто писал отчёты в Канцелярии. И сам того не желая, я совсем иначе посмотрел на каждого из них, ведь подозрения касались всех, и они это тоже понимали.

— Никто не сознаётся, — сказала Мидори, когда я подошёл.

В её голосе послышалась вина.

— Не могу поверить, что кто-то это сделал, — нахмурилась Джанко, и в её голосе тоже была вина.

А может, мне просто показалось.

Кика и Грич заметно разволновались.

— Надеюсь, ты не думаешь, что кто-то из нас хочет тебя подставить? — спросила Кика.

— Кому из нас это вообще могло понадобиться? — заметил Ючи Хамада. — Не вижу смысла подставлять Кирилла.

А вот Мичи смыслы были не нужны.

Он злобно покосился на Горо и заверил:

— Мы найдём предателя, и он ещё пожалеет. Говнюк.

— Да никого вы не найдёте, — бросил Горо. — И почему все забывают, что ваш «предатель» поклялся, а значит, написал правду и ничего не придумал. За что его тогда называют предателем? Он ведь не наврал...

— Ага! Значит, это ты! — Мичи кинулся на Горо, но я успел ухватить его за пиджак и оттолкнуть назад.

— Давай без этого, Мич! Мне вообще плевать на предателя.

Конечно, это была ложь.

Мне чертовски хотелось найти эту сволочь, но я так устал за день, что на бессмысленные разборки у меня не было сил. Я обогнул всю толпу и пошёл к подъёмнику, но тут Горо неожиданно заговорил, громко и напористо:

— А может, ты и есть предатель? О каком свитке говорил Орлов? Что там? Может, это по твоей вине наш верхолёт попал в Котлованы? Ты что-то темнишь, Оками! Я лично видел, как ты разговаривал с раненым ниудом! Откуда ты вообще знаешь язык подземных магов? Может, ты с ними заодно?

— Ты дурак, Исима?! — рявкнул на него Мичи. — Ниуды его чуть не убили!

— Но не убили же! А может, это всё для отвода глаз было? Эй, Оками, ответь нам! Почему ты уходишь? Сказать нечего, да?

Я резко развернулся и направился прямо на Горо.

— Это ты так в доносе признаёшься, ублюдок?!

— Если у меня будут доказательства, что ты предатель, тогда и донесу! — выкрикнул он. — И сидеть тебе в «Железном Бутоне», пока не сдохнешь, снежный мальчик!

Ни Мичи, ни Мидори, ни Джанко, что попытались встать у меня на пути, не помешали драке начаться.

Я и Горо не использовали магию, хотя могли расхлестать друг друга щитами Стражей. Но нет. В ход пошли кулаки — это было принципиально.

Горо получил от меня хороший удар в подбородок, а я от него — в печень. На этом, ясное дело, никто не остановился.

Мы сцепились, как бешеные.

Из меня рвался гнев, и не только на Горо, а на всё подряд, а тут представилась возможность выместить злобу на противнике, да так, что его рожу через несколько минут покрывали кровоподтёки.

Только для него это тоже была принципиальная драка.

Он не сдавался, да и драться умел: удары у него были поставлены хорошо, сильные и точные. Правда, из-за роста и длины рук он отличался медлительностью, но когда проводил захваты, то мне приходилось туговато — хрен из таких ручищ вырвешься.

Его силу и энергию, да в правильное русло — цены бы этому воину не было.

Пару раз в нашу драку вмешивался Мичи, но моментально отшатывался назад. Кажется, от Горо ему тоже пару раз прилетело, но уже ногами.

Когда наше противостояние достигло пика, и мы сцепились друг с другом у самой Башни Витязей — всё неожиданно закончилось.

Сначала раздался громкий и длительный свист. В голове резко зашумело и зазвенело, а в глазах раздвоилось. Меня толкнули в сторону, и я повалился на газон у дорожки; Горо тоже рухнул в траву и заморгал в растерянности.

А потом над нами прозвучал спокойный голос смотрителя Храмова:

— У меня против драчунов есть проверенное средство. Купил эту штуку у одного Мастера Материй. Хорошая штука. Старинная. Вызывает временную дезориентацию. Не сильную и очень короткую, но обычно этого хватает, чтобы разнять драчунов.

Шум в ушах прошёл так же быстро, как начался; в глазах уже не двоилось.

Я сел на траве, стёр кровь с губ и посмотрел на старика. Тот держал в руке длинный свисток в виде рыбки.

— Ты — быстро на Чердак! — велел он мне. — И чтобы больше никаких драк, а то вылетишь у меня отсюда, как пробка!

Затем он повернулся в сторону Горо.

— А ты — будешь после уроков чистить загоны у пространственных животных! Всю неделю!

Я скрипнул зубами.

Ну вот зачем? Неужели Храмов не в курсе, что это место для наказаний уже занято? Мало им, что я и Мидори приставлены чистить эти грёбанные загоны на весь месяц? Нахрена нам ещё и Горо? Да животные столько не гадят, чтобы втроём за ними убирать!

Но смотритель был непреклонен.

В итоге он отправил меня на Чердак к Витязям, а Горо и всех остальных — по другим Башням под угрозой «завтра же договориться с коллегами о наказании». Никто не стал спорить, и все разошлись в угрюмом молчании.

Никакой весёлой встречи, как мечтала Мидори, так и не вышло.

* * *

Наутро, перед самыми занятиями, смотритель Храмов принёс в комнату высокий и узкий шкаф белого цвета.

— Сейф! — обозначил он веско и установил его в углу, поближе к моему рабочему столу.

— У нас же нет ол-лужия... — начал было Лёва, но старик его оборвал.

— Это для Волкова. — Он сурово глянул на меня. — Сейф из белого железа со специальным алхимическим составом. Открывается только хозяину, но сначала нужно установить код на замке. Он узнаёт лицо человека, который первым открыл замок.

— Узнаёт лицо? — Я подошёл к сейфу.

Храмов шагнул назад и отодвинул Лёву, а меня, наоборот, подтолкнул

— Сдвинь вот ну крышку и посмотри в Гладь.

Над замком на дверце сейфа имелась плоская деревянная крышка, сдвигающаяся вбок. Я убрал её и увидел собственное отражение.

Под крышкой скрывалось зеркало.

— О-о! — восхитился Лёва. — Это же Умная Гладь! Ты на неё смотл-лишь, и она тебя запоминает... а ещё видит твою силу, котол-лую никак не подделать.

— Она видит всё, — добавил Храмов. — Она беспристрастна и холодна. Никто не сможет её обмануть. Сейфы с Умной Гладью очень дорогие, но Академия считает, что у студентов должно быть всё самое лучшее.

Я нахмурился, уставившись на своё отражение: мрачный вид, усталые красноватые глаза, царапина во весь подбородок, синяки на скуле и на шее, подбитая нижняя губа, взъерошенные волосы.

Отличный вид.

Таким и запомнит меня мой сейф.

Вздохнув, я распахнул дверцу сейфа, сунул на верхнюю полку револьвер вместе с кобурой и закрыл. Замок щёлкнул сам собой, крышка на зеркале сдвинулась, и я остался без оружия. С ощущением, будто голый.

— Ну вот, — кивнул довольный Храмов. — Может, хоть сегодня у тебя обойдётся без нарушений и всяческих наказаний.

Отправляясь на сдвоенный урок Витязей у Адриана Коровина, я тоже на это надеялся. Если честно, настроение у меня было так себе. Ещё и не выспался; ещё и лицо болело после вчерашней драки с Горо; ещё и мысли возвращались к тому, что кто-то из друзей мог меня предать.

Всё вокруг казалось таким паршивым, что хотелось выть.

К тому же, Лёва под боком что-то бормотал всю дорогу до площадки для тренировок, а потом и мелкий дождь закапал.

Одна сплошная радость.

Коровин встретил нас в бодром расположении духа, вместе со своим секретарём Лизой. Закутавшись в плащ, девушка держала над учителем большой прозрачный зонт. Тот отражал капли воды и отправлял их вверх и далеко в сторону.

Вся наша группа собралась в полном составе, только в отличие от Коровина, никто бодростью сегодня не отличался. Из-за мерзкой погоды настроение у всех ухудшилось. Даже Тарас и Яков не шутили, а хмуро вздыхали, потирая ладонями мокрые лица.

Я переглянулся с Платоном Саблиным и сразу вспомнил о споре насчёт турнира и Лёвы Зверева. Платон улыбнулся, как бы намекая, что ничего у меня не получится, от того во мне снова забурлила злость, которая вчера в драке с Горо так и не вышла до конца.

Коровин приступил к уроку «Влияние на оружие» и позволил взять со стенда мечи.

Он украдкой наблюдал, когда я возьму в руки меч, и, увидев, что тот никак не изменился, сразу же выдохнул и забыл обо мне. Да и вообще Коровин не особо сегодня старался.

Во-первых, не хотел выходить из-под зонта и показывать нам новые приёмы фехтования, а во-вторых, у него имелась куча заданий для Лизы, и он бормотал их прямо во время урока. В конце концов, он избрал тактику «Повторение — мать учения» и заставил нас все оставшиеся три часа отрабатывать то, что мы проходили вчера.

Он уже собрался поставить мне в пару всё того же Андрея Котова, но я попросил Лёву Зверева.

Коровин даже поморщился.

— Он же Витязь совсем другой категории.

(«Хреновой категории», — намекали его глаза).

— В бою вряд ли кто-то будет подбирать нам противника по росту и весу, — заметил я, на что Коровин, подумав, согласился.

К тому же, у него не было времени спорить, поэтому он велел Лёве встать ко мне в пару, и сразу же вернулся к секретарю. Они отошли подальше, и Коровин начал тихо диктовать поздравительную речь «в честь открытия театра», а Лиза быстро записывала.

— Может, не надо? — заволновался Лёва.

Он ещё с утра заметил, что я не в духе, и опасался за свою шкуру.

— Надо, Лёва. Мы должны участвовать в турнире, поэтому постарайся.

— Л-ладно... я попл-лобую. Только сильно не бей, хол-лошо?

Я не стал с ним больше болтать и атаковал, но Лёва вместо того, чтобы отбиваться, шарахнулся в сторону, споткнулся и плюхнулся задом в лужу.

— Зря стараешься, Волков! — заржал Платон Саблин, прерывая свой бой с Тарасом. — Эта тумбочка даже меч держать не умеет!

— Всё он умеет... — начала возражать Исидора, но тут же сама пропустила удар, упала на бок и выронила меч.

Её поставили в пару к Раде Бородинской, с которой они вчера поцапались, поэтому Исидора больше в разговоры не встревала — ей было не до этого.

Сам же Лёва вытер мокрое от дождя лицо и умоляюще глянул на меня.

— Может, всё же не надо, а? Давай что-то дл-лугое.

Своим жалостливым видом он меня разозлил. Я склонился к нему и процедил:

— Как ты вообще в Витязи попал, Лёва? Может, ты ошибся, и тебе надо было заниматься тем, где смелость не предусмотрена, а нужна только трусость? Её тебе не занимать.

О сказанном я почти сразу пожалел, но было уже поздно — Лёва положил меч на землю, поднялся на ноги и побрёл в сторону Башен.

Коровин даже не заметил, что один из его учеников самовольно покинул урок.

Я чертыхнулся сквозь зубы.

— Лихо ты его опустил, — заулыбался Платон. — Готовься идти с отказом к устроителям турнира.

— Пошёл ты, — процедил я, глядя вслед уходящему Лёве.

Бежать и утешать его мне совсем не хотелось: я к нему жилеткой для рыданий не нанимался. Хочет идти и поплакать в углу — пусть валит.

Я встал в пару к Егору-Глыбе, с которым никто не хотел сражаться, и до конца урока отрабатывал удары с ним (он, кстати, оказался не так уж бездарен). Ну а про Лёву учитель вспомнил лишь в самом конце занятия, когда нужно было отправляться на обед.

— А где этот... который... э-э...

— Зверев, — напомнила ему Лиза.

— Да. Где Зверев?

— Он поранился во время боя и ушёл к Целителям, — сказал я первое, что пришло на ум.

Коровин покачал головой.

— Ох уж эти тихони. Самые нестабильные люди. Поскорей бы его уже отчислили.

Он повернулся к секретарю, и вместе они направились к Башням, чтобы пообедать.

— Так вот, насчёт речи, — заговорил учитель на ходу. — Обязательно проверьте, каким будет освещение на сцене. Проследите, чтобы свет ни в коем случае не падал с правой стороны. У меня там преждевременные морщины от тяжёлого труда, даже увлажняющие маски не спасают...

На душе стало ещё паршивее, чем было с утра.

Радости не прибавляло и то, что смотритель Храмов поменял мне расписание на всю ближайшую неделю, убрав оттуда уроки других Линий и оставив только Витязей, а это значило, что после

По пути в столовую меня догнала Исидора.

— Ты должен извиниться перед Лёвой.

— Тебе надо, ты и извиняйся, — бросил я.

Она вдруг толкнула меня в плечо.

— Не я на него наорала, а ты! Это ты его унизил!

— Он сам себя унизил! — не выдержал я и тоже повысил голос. — Он трус, а перед такими я не извиняюсь!

Исидора уже набрала воздуху в грудь, чтобы выкрикнуть что-то в ответ, но вдруг смолкла и уставилась куда-то за мою спину.

Я обернулся.

Со стороны Башни Витязей шёл Лёва, весь мокрый от дождя. В обеих руках он держал по мечу. Это были те самые деревянные мечи, которые он сам и вырезал. Я видел у него целую коллекцию в ящике стола.

Он подошёл ко мне и Исидоре.

— Я сходил за дл-лугими мечами, они мне пл-ливычней. Сойдут такие? Они за ол-лужие не считаются, поэтому их можно использовать когда угодно и где угодно.

Я переглянулся с Исидорой, и та ответила Лёве с улыбкой:

— А мы уж подумали, что ты сдался.

Тот протянул мне один из своих мечей.

— Поможешь мне не быть тл-лусом?

Я взял меч и молча повернул обратно на площадку для тренировок Витязей. Лёва отправился за мной, а за нами пошла Исидора.

— Знаете, мальчики, у меня есть одна книжка, в которой отличные упражнения по магическому фехтованию. Правда, это учебник для второго курса, но мы разберёмся.

— А у тебя не найдётся чего-нибудь перекусить, раз мы обед пропускаем? — спросил я.

— Будете алхимические батончики «Для острого ума»?

— Говол-лят, они вызывают насмол-лк, зато возбуждают мозги.

Исидора рассмеялась.

— Тогда вам обоим точно не повредит, а то вы слишком глуповаты для моего общества. А вот умных людей с насморком я могу и потерпеть...

Эпизод 16

Когда все батончики из запасов Исидоры были съедены, я и Лёва приступили к тренировке на деревянных мечах.

Дождь закончился. Через тучи пробилось солнце, и заметно потеплело, хотя осенний холод всё же ощущался.

— Покажи, что умеешь, — сказал я Лёве, и тот сразу бросился в бой, да ещё с таким серьёзным лицом, будто сейчас зарычит.

Но пока это была лишь видимость.

С Лёвой предстояло работать много и упорно.

Его беспорядочные удары я отбил и сразу остановил поединок, потому что бессмысленно драться с тем, кто не умеет этого делать. Нужно было начинать с самых азов: шагов и замахов.

Весь обеденный перерыв мы только и делали, что ходили по площадке туда-сюда. Лёва повторял за мной движения и учился правильно держать оружие, делать шаги, сохранять равновесие, быстро переносить вес с одной ноги на другую, держать тело в балансе, замахиваться и различать виды ударов.

Он весь вспотел и запыхался, хотя двигались мы не так уж быстро, ну а я, глядя на него, невольно вспоминал собственные тренировки, ещё в детстве.

Порой вечерами после работы со мной занимался отец. Ему не мешали ни заботы, ни усталость.

Он не был мастером фехтования, как тот же Анатоль, мой наставник из кадетского корпуса, но всё же неплохо владел саблей, да и наши тренировки не претендовали на что-то великое.

Отец не готовил меня к сражениям или соревнованиям — он лишь старался сделать из болеющего сына физически крепкого человека, развивал во мне ловкость, внимательность и выносливость. И просто был рядом, когда мог, за что я ему всегда буду благодарен.

Тогда-то, во время этих тренировок, он и произносил свою любимую фразу: «Трус умирает тысячу раз. Храбрец — лишь однажды».

А теперь я сказал её и Лёве.

Он замер, внимательно меня разглядывая, после чего опустил глаза и задумался.

Когда перемена закончилась, и вся группа вернулась на площадку, гогоча на ходу, Лёва заметно приободрился. Даже Платон Саблин заметил его преображение, но это не помешало ему поиздеваться.

— О, сморите-ка, наша нюня вернулась.

Лёва стиснул деревянный меч и неожиданно кинулся на Платона, завопив на всю округу:

— А ну заткни-и-и-и-и-сь!!

Пока Лёва нёсся через площадку с деревяшкой наперевес, раздавался дружный хохот, а вот когда деревяшка с размаху рубанула Платона по плечу, все сразу замолчали.

Платон даже среагировать не успел, как всех остановил громогласный голос учителя.

— Зверев, первый выговор!!! — объявил явившийся вместе с секретарём Коровин. — Выговор с занесением в журнал! Лиза, занесите Зверева в журнал!

Он, как ни странно, вспомнил фамилию Лёвы, а тот уставился на учителя, часто заморгал и внезапно расплылся в счастливой улыбке.

Коровин нахмурился.

— Выговор тебе, Зверев. Ты услышал, или нет? С занесением в журнал.

— Ага. Спасибо. — Лёва закинул меч на плечо и неторопливо прошёл мимо учителя. — Видел, как я замахнулся? — шёпотом спросил он у меня, когда встал рядом.

Его не волновал выговор, его волновал собственный поступок.

Лёва даже раскраснелся от удовольствия.

— Неплохо, — одобрил я, наблюдая, как Платон ошарашенно косится на Лёву, морщится и трёт плечо.

Коровин уже через минуту забыл не только про Лёву, но и про сам урок, велев нам снова «повторить изученное вчера».

Не удивлюсь, если Коровина приставили к нам не по доброй воле, а в наказание. Естественно, что он не испытывал никакой охоты повышать число резерва учеников хотя бы до средне-слабого уровня. Кто выплывет — тот выплывет.

В такие моменты мне ещё сильнее хотелось добиться того, чтобы перейти в группу к Галею, а значит, настроить одногруппников на турнир.

Я встал в пару к Лёве и снова приступил к его тренировке. Причём, делал это так, как было нужно мне, а не как велел Коровин. Заодно и сам повторял некоторые приёмы.

На уроке мы пользовались уже стальными мечами, и было заметно, что Лёва их побаивается, но постепенно, с каждым часом тренировок, он всё увереннее делал замахи и отбивал мои удары.

В конце урока, когда все вернули мечи на стенд, и Коровин разрешил расходиться, Лёва подошёл ко мне, опять протянул деревянное оружие и попросил:

— Давай ещё. Хоть немного... пожалуйста.

Исидора не стала нас дожидаться.

— Домашние задания ведь никто не отменял, — объявила она и направилась в сторону Башен, пообещав напоследок, что отыщет книжку по фехтованию для второго курса и принесёт её завтра.

Оставшись вдвоём и отдохнув немного, я и Лёва опять приступили к тренировке.

Через пару часов у меня заболели мышцы, да и есть захотелось, но Лёва никак не мог успокоиться — его будто толкали в бой невидимые силы.

Ещё через час начало вечереть,

Если он не растеряет решимости и снова не сядет задом в лужу, то из него можно сделать неплохого противника Платону Саблину, а вот если он захочет большего — тогда можно и к Галею в группу попасть.

— Эй, мальчики! Вам что, уроков не хватило? — выкрикнули издалека со смехом.

Моим спасением стала Мидори.

Она пришла за мной, чтобы вместе пойти на отработку — в очередной раз чистить загоны у пространственных животных. Девушка захватила с собой зонт и, кажется, свёрток с бутербродами.

— Мутишь с Целительницей? — заулыбался Лёва.

— Не твоё дело. Твоя задача — мечом махать. Завтра продолжим.

Я вернул ему меч и отправился вслед за девушкой прямо так, мокрый и в костюме для фехтования, лишь бы быстрее избавить себя от Лёвы.

Мидори немного скрасила мой вечер дружеской поддержкой.

Даже её лама, подкравшаяся исподтишка и цапнувшая меня за предплечье (та ещё мстительная тварь), никак не испортила вечерней идиллии в конюшне. Мы вычистили больше половины стойл и убрались в Манеже, после чего уселись на сиденья в зрительной зоне рядом с дорожками ипподрома, чтобы перекусить.

Мне хотелось обсудить с Мидори свои подозрения и догадки, но я сдержался.

Как бы я ни доверял ей, мне приходилось считаться с тем, что написать отчёт мог любой из семи учеников.

Мидори чувствовала, что я напряжён, однако не лезла с вопросами, лишь сказала:

— Я бы ни за что не пошла добровольно докладывать Орлову. Именно из-за него меня не приняли в Академию. И не забывай, что я клялась тебе на Знамении. Я твой доверенный маг, как и Мичи Хегевара.

Да, это был довод, веский довод, но я лишь кивнул, не торопясь с выводами.

«Совершеннейшая мелочь» — так сказал бы Галей.

Ну написал кто-то из учеников отчёт раньше остальных и добровольно, ну слил обо мне информацию... но почему он сделал это вот так? Почему бы не написать отчёт вместе со всеми? Тогда у меня никаких бы подозрений не возникло.

Но нет.

Он сделал это один и отдельно от всех, а значит, это имело для него смысл. Только я никак не мог понять какой.

Что-то не складывалось. Вероятно, предатель не ожидал, что Бажен предъявит отчёт мне в лицо. Этот факт ясно говорил, что сам Бажен Орлов не в курсе о тайных делах предателя и действовал только в своих интересах.

Тут и крылся просчёт доносчика, и теперь ему оставалось лишь затаиться и надеяться, что я его не найду. Скорее всего, он имел отношение и к крушению верхолёта в Котлованах, и к делишкам с ниудами.

Тем временем на площадке около конюшни появился Горо.

Он не заметил нас, и вот что странно: вёл он себя совсем иначе.

Парень пришёл вместе с помощником Софии, животноводом Агрой, и дружелюбно с ним общался. Агра вёл за поводок своего верблюда Прилипалу, и теперь стало понятно, почему у него такая кличка: он постоянно тыкался мордой хозяину то в плечо, то в спину, выпрашивая лакомство.

Ну а потом я и Мидори стали свидетелями странной картины.

Агра ушёл в конюшню и оставил своего верблюда с Горо. Тот пошарил по карманам и, отыскав такой же батончик, какие были у Исидоры, снял обёртку и протянул животному на ладони.

Прилипала сгрёб губами батончик, заодно обслюнявив руку Горо, ну а он погладил верблюда по морде, что-то пробормотал ему, а потом вдруг зажмурился, будто борясь со слезами. Вид у него был подавленный, несчастный, даже жалкий.

Я и Мидори переглянулись.

Горо Исима был совсем не похож на привычного себя. Он ведь не знал, что кто-то ещё, кроме жующего верблюда, это видит.

Мидори опустила глаза и прошептала:

— Почему-то мне кажется, что отчёт написал не он.

— Сразу жалко его стало? — сощурился я.

— Да. Порой мне его действительно жаль, хоть он и заслужил то, что заслужил. Горо остался один. Его лучший друг Джун Цути погиб, семья Исима опозорилась на весь Янамар после отказа Маямото родниться, а перед отъездом я бросила Горо. Теперь со старшим братом, наверняка, он совсем не сможет общаться. Дейчи его с детства ни во что не ставил, поколачивал и унижал, а теперь, после такого позора, Горо ещё больше превратится в изгоя семьи. Он всегда стремился доказать родителям, что не хуже брата, но все его попытки проваливались. Дейчи для них всегда был лучшим.

Я посмотрел на ссутулившуюся фигуру Горо. На самом деле, после нашей драки моя интуиция просто кричала мне, что Исима хоть и говнюк, но отчёта не писал. Если бы Горо донёс на меня, он бы сказал об этом в глаза.

— И что с того? — возразил я больше себе, чем Мидори. — Он всё равно не заслуживает доверия, если вспомнить, что он творил в Ютаке.

Мидори покачала головой.

— Ты не понимаешь. Да, он ненавидит тебя, но ты спас ему жизнь в Котлованах, а у Горо есть принципы. И сейчас в нём происходит борьба, но я уверена, что не он докладывал Орлову. Он сожалеет о другом.

Я поморщился: да пусть он хоть захлебнётся в слезах — мне плевать.

— А что у него за война с Хегеварой?

— Там мутная история... Говорят, отец Мичи повздорил со старшим братом Горо. Якобы Дейчи не доплатил ему за развоз зерна на полях, и он обратился в Торговый Дом Маямото с просьбой разобраться. Он ведь не знал, что Дейчи готовился жениться на внучке Рио Маямото. Сам Дейчи увидел в этом угрозу свадьбе, и вскоре Горо и братья Цути написали донос военным Янамара о том, что лично видели, как отец Мичи при развозе своровал часть зерна и продал тайком, а теперь требует деньги с семьи Исима, чтобы прикрыть воровство. Все ведь знают, что у него много детей, и он не может их прокормить.

Я вздохнул и нахмурился, а Мидори продолжила:

— Военные прислали своего представителя, и тот нашёл в тайнике у Хегевары часть украденного зерна и деньги. Воровство на полях считается в Янамаре серьёзным преступлением, и отца Мичи забрали в «Железный Бутон». Вот поэтому Мичи ненавидит Горо, хотя сам как-то признавался мне, что его отец действительно приворовывал. Только приворовывал он под руководством Дейчи.

— Понятно. — Я потёр лоб.

Тот случай, когда один вор сдал другого. Зато теперь стали

Горо нас так и не заметил.

Он пошёл чистить оставшиеся стойла, ну а я решил, что пора бы заняться другими делами.

Если кто-то хочет заставить меня играть по его правилам и на его поле, то пусть считает, что я так и делаю. С первого же дня у меня забрали учителя, вынудили подозревать собственных друзей в предательстве, отняли оружие и преимущество шести Линий, но не лишили мозгов и целей.

Меня назвали «угрозой» и намеренно поместили в слабейшую группу, которая претендует лишь на отчисление, но это не станет препятствием для развития силы. Я верну себе всё: учителя, друзей, оружие и преимущество.

— Ладно, до завтра. Спасибо за бутерброды.

Я уже собрался идти, но Мидори придержала меня, положив ладонь мне на плечо.

— Ты всегда можешь обратиться к друзьям. Они у тебя всё ещё есть.

— Знаю, — ответил я.

Девушка убрала руку, изобразила нарочито строгое лицо и добавила уже с претензией:

— А вот на мою Тучку можешь больше не рассчитывать.

* * *

Две последующих недели я делал всё, чтобы у Академии не было ко мне ни единой претензии.

Соблюдал все правила.

Не опаздывал на уроки, выполнял домашние задания Коровина и делал вид, что очень его уважаю, записывал его лекции, впитывал каждое его слово.

А ещё я не дрался, не носил оружия вне уроков, ни с кем не спорил, не вступал в конфликты, а наоборот заводил дружеские контакты среди других Витязей, немного научился играть в тот магический бильярд, а также продолжал отрабатывать наказание в виде чистки загонов.

Я даже Горо Исиму терпел каждый вечер, когда он являлся в конюшню, хоть и не разговаривал с ним, как и Мидори. Я просиживал вечера в библиотеке Башни Витязей вместе с Исидорой и каждый день занимался с Лёвой фехтованием. Тот делал поразительные успехи и доставал меня даже в комнате, внезапно атакуя деревянным мечом и выкрикивая: «Не ожидал, да?».

В такие моменты мне хотелось ему врезать, но надо отдать должное — Лёва старался.

К тому же, в поединках с ним на учебных мечах я и сам развивался, всё чаще замечая, что оружие в моих руках меняет длину клинка. Приходилось скрывать это от остальных и особенно от Коровина.

Короче говоря, я делал всё, чтобы не выделяться, но при этом быть усердным учеником. Плюс ко всему занимался дополнительными предметами: готовил эссе по «Мировой магии» для Фергаса и даже начал учить язык подземных магов самостоятельно.

В общем, не студент, а золото.

Даже смотритель Храмов был удивлён и, в конце концов, не выдержал. Когда заканчивалась вторая неделя моего суперприлежного поведения, он пришёл ко мне в комнату.

— Волков, у тебя всё в порядке?

— Да, смотритель, — ответил я, удивлённо на него посмотрев.

Он замялся на пороге, а когда я снова уткнулся в тетрадь с эссе, то старик всё же решил ещё раз напомнить мне о своей заботе:

— Ты заметил, что я изменил расписание? Теперь тебе снова доступны другие Линии обучения, а не только уроки у Адриана Коровина. На следующей неделе назначены занятия у Божественных Врачей, Жрецов и Стражей. А через неделю — у Охотников и Алхимиков. Также будут восстановлены факультативы по Мировой магии, Иностранным языкам и Культурному наследию. И ещё занятия у Знахарей по Зоологии. Тебе наконец разрешат тренироваться со своим пространственным животным.

— Да, я видел новое расписание, спасибо, — сказал я, не отвлекаясь от тетради.

— Хм. Ну что ж... как бы... — Храмов кашлянул. — Я, если честно, сам удивлён, ведь уже на второй день нового учебного периода Совет Академии неожиданно принял решение оставить в твоём расписании только одну Линию обучения. А сегодня мне отправил письмо сам элитарий Салиман. Он написал, что мнение Совета изменилось, и тебе снова позволено изучать все шесть Линий. Он даже похвалил меня, что ученики Башни Витязей так дисциплинированы и старательны в учёбе. Салиман был очень доволен.

Я посмотрел на Храмова и по его лицу ещё раз убедился, что Совет Академии мной действительно доволен, а затем спросил как бы между прочим:

— А на экскурсию в Измаил я смогу отправиться? Развеяться немного. Вы говорили как-то, что раз в неделю для студентов Академии устраивают экскурсию по столице на школьном верхолёте.

— Ну конечно, — закивал смотритель. — Занесу твою фамилию в список на ближайшее посещение столицы, а то всё занимаешься, занимаешься, надо бы и отдохнуть немного, правда же? Экскурсия назначена на выходной, а это уже послезавтра, так что будь готов.

Когда Храмов вышел, я бросил карандаш на тетрадь, откинулся на спинку стула и выдохнул.

Ну вот и первые результаты.

Ради этого пришлось пожертвовать многим. Из-за того, что мне не позволяли посещать уроки других Линий, я не видел ни Мичи, ни Джанко, ни остальных. В Башню Витязей их не допускали, да и я был загружен настолько, что постоянно находился либо на уроках, либо на тренировках, либо в библиотеке, и только Мидори передавала от друзей «приветы», когда приходила чистить загоны.

И как бы мне ни хотелось встретиться с ребятами, я не спешил этого делать. Пусть доносчик расслабится и решит, что мне уже не до него.

С Галеем я, кстати, тоже виделся нечасто.

В основном только когда он уводил с площадки для тренировок самую сильную группу Витязей первого курса, а её сменяла наша — самая слабая, во главе с Коровиным.

Проходя мимо, Галей бросал на меня короткий взгляд и еле заметно кивал, будто говорил: «Твоя стратегия верна, опоссум. Скоро всё изменится», и шёл дальше, тренировать других учеников.

А вот кого я видел часто, так это Демона.

Я навещал его каждый вечер после чистки Манежа, а волк приветствовал меня одной и той же фразой:

— Пожрать принёс?

Он просился на свободу, но я решил больше не нарываться и дождаться, пока мне официально разрешат выпустить волка. Вот тогда и покатаемся. Так покатаемся, что мало не покажется. Демон понимал меня, ведь умение терпеливо выжидать для него, как для хищника, стояло не на последнем месте.

Именно этим я и занимался.

Выжидал, а заодно копил силу и знания.

Дважды за последнюю неделю я запирался в ванной, чтобы тщательно изучить карту стюарда. В ней не нашлось ничего примечательного. Я специально сравнил её с мировыми картами, которые использовались в Стокняжье.

Никаких дополнительных объектов, кроме проставленной точки в середине пустынных Земель Котлованов и иероглифа, небрежно начертанного карандашом (человек отлично знал

Я даже использовал специальную лампу для подсвечивания тайных знаков на бумаге. Эту лампу дала мне Исидора, когда показывала, как искусные Мастера Материй прячут соляные знаки внутри книжных страниц.

Лампа ничего не показала.

Свиток с картой был сделан из обычного пергамента. Судя по политическим и общегеографическим картам, с которыми я сравнивал границы на свитке, в указанной на карте точке не было ничего: ни подземных поселений, ни кратеров, ни разломов, ни гор или вулканов. Каменная пустыня. А прилично севернее располагался древний город Атифа, который занимал гигантскую территорию с катакомбами. Хотя сейчас мне это тоже не особо что-то объясняло.

Утром выходного дня, перед тем, как отправиться на экскурсию, я вскользь поинтересовался у Лёвы насчёт его старшего брата (Лёва как раз к нему собирался):

— А Игнат давно работает в Академии?

— Да лет пять уже.

Он любил поговорить о брате — очень уж гордился его успехами, хотя Игнат занимал совсем невысокую должность в Канцелярии.

— Устаёт, наверное, — продолжил я прощупывать почву. — Столько бумаг, отчётов.

— Это да-а, — со вздохом подтвердил Лёва. — Он всегда так ждёт выходной, чтобы посидеть в одной тавел-лне в Дал-лдиве. У него там девушка л-лаботает. Жани зовут. Игнат её очень любит и хочет жениться, когда денег будет побольше.

— А почему он так устаёт? Других секретарей разве в Канцелярии нет?

— Есть, конечно. Но на Игната навалили кучу дел. Он очень ответственный и умный. Завел-ляет все бумаги с печатями. Особенно тяжко ему в конце отчётного года. Он, ужас как, зашивается, а иногда даже не спит ночами, чтобы успеть. Всё читает, всё складывает. Блюдёт так, как никто не блюдёт...

О том, как Игнат «блюдёт» в Канцелярии, я слушал ещё около десяти минут, пока за мной не пришёл Храмов.

Он проверил на всякий случай, не взялся ли я за старое и не прихватил ли с собой револьвер из сейфа, а убедившись, что не прихватил — одобрительно кивнул. Только после этого смотритель позволил мне отправиться к центральной аллее, где собралась экскурсионная группа из самых любознательных первокурсников.

Я специально не стал говорить Мидори о своих намерениях посетить Измаил, чтобы избавить себя от компании, но это меня не спасло.

Среди толпы мелькнули знакомые лица.

Сначала на глаза попался Ючи Хамада в сопровождении девушки и двух друзей-Жрецов. Он кивнул мне, поздоровавшись, но подходить не стал — ему было не до меня. Он всячески обхаживал свою девчонку. Невзрачную брюнетку. Присмотревшись, я узнал в ней Варвару Белову. Ту самую шаманку, которая ходила на Пение, и которую учитель хвалил за жуткий голосище.

Ещё в толпе я заметил брата и сестру Гамзо.

С таким цветом волос их трудно было не увидеть. Кика и Грич что-то обсуждали: девчонка жестикулировала и словесно наседала на брата, а тот, по обыкновению, еле успевал вставлять редкие реплики.

Да уж, не вышло у меня незаметно от знакомых попасть в столицу.

Кика толкнула брата и потянула его в мою сторону.

— Кирилл! Эй! Никогда бы не подумала, что ты интересуешься культурным досугом! А мы хотим посетить художественную галерею «Болеро» в центре. Давай с нами!

Грич вздохнул.

— На самом деле, она хочет потереть нос одному стихийному памятнику рядом с галереей. На удачу.

— На этот памятник мы всем сообществом деньги собирали. Ты только ворчишь, а сам тоже не прочь нос потереть. Потому что это нос профессора Андронникова.

Грич умоляюще взглянул на меня, будто просил убить его, чтобы избавить от пытки.

Всю дорогу до верхолётной станции Академии мне пришлось выслушивать фанатскую ересь про профессора Андронникова, а потом Кика достала меня вопросом, какой культурный объект я хочу посмотреть.

Пришлось наврать про новый театр, на открытии которого должен сегодня выступать Адриан Коровин.

— Он так долго готовил речь к открытию, — добавил я. — Хотелось бы поддержать учителя.

— Променял Галея на Коровина? — спросила Кика. И не дождавшись ответа, тут же добавила: — А знаешь, я тебя не осуждаю. Судя по всему, этот Галей — вечно мрачный и злой. То ли дело наш лаборант Демьян. Вот это шутник!..

Кика прожужжала мне все уши.

Она говорила больше экскурсовода, но когда верхолёт начал приближаться к центру Измаила, то наконец-то смолкла, уставившись в иллюминатор. Мне же предстояло придумать, как избавиться от навязавшейся компании.

Пришлось ждать подходящего момента.

Он наступил только через час, когда верхолёт приземлился, и экскурсовод повела студентов по одной из центральных площадей в сторону нового театра.

— У вас есть свободный час! — объявила она. — Можете прогуляться по площади, заглянуть в исторический музей, побывать на открытии театра и увидеть выездную выставку пейзажей! Но ровно через час вы должны быть у верхолёта! Никаких опозданий!

— Пошли скорее к памятнику! — Кика ухватила меня за руку, и я кое-как отвязался, сказав, что спешу увидеть Коровина на сцене и отправиться за кулисы.

Минут через пять я уже затерялся в толпе около театра и наконец-то был свободен.

Настало время заняться действительно важным для меня делом...

Эпизод 17

Уже через пятнадцать минут я стоял на рыночной площади у Третьей Восточной улицы.

Там находился магазин «Магические Пустяки», принадлежащий Жрецу Саргону. Как выяснилось, весьма высокопоставленному человеку в столице.

Добрался сюда я точно так же, как делал в тот вечер, когда искал Мидори — на верхолёте-такси.

Деньги у меня с собой были. Немного, но всё же.

Как-никак меня обеспечивал Торговый Дом Маямото, и после начала учёбы он прислал мне деньги на карманные расходы. Рио Маямото своё дело знал: он не обсыпал меня богатствами, но и не жадничал, понимая, что его будущий телохранитель не должен нуждаться. Правда, основные средства находились у Галея, как у моего учителя.

Я торопился.

У меня осталось всего сорок минут, чтобы сделать всё, что нужно, а затем вернуться обратно в центр столицы, поэтому я без промедления вошёл в лавку и на этот раз с парадного входа.

Торговый зал был совсем небольшим, зато товара имелось столько, что разбегались глаза.

Два стеллажа с полками до самого потолка были уставлены стеклянными сферами самых невероятных цветов, эликсирами, порошками, коробочками, шкатулками, стержневыми заклинаниями, свитками и различной бытовой мелочью, вроде светильников, свечей, шампуней, стопок с полотенцами, посудой и прочим.

Отдельную витрину занимали трубки для метания заклинаний, а в стеклянных коробах, наряду с конфетами и чаем, продавались маго-таны. По местному, батарейки из серой промышленной соли, предназначенные для бытовых приборов, вроде плит, горелок, светильников, холодильных шкафов и прочего.

При виде такого количества

Кое-как заставил себя не пялиться на короба.

Зал освещало множество лампад.

Пройдя дальше и скользнув взглядом по табличкам с ценами, я неприятно удивился. Все эти «магические пустяки» стоили таких сумм, что пустяками их уже не назовёшь. К примеру, чтобы купить самый дешёвый эликсир или стержневое заклинание, нужно было потратить четверть тех денег, что у меня сейчас имелись, а это сто золотых брумов.

Не задерживаясь у витрин, я сразу прошёл к прилавку и обратился к пожилому мужчине в красном фартуке и колпаке.

— Вы делаете заклинания на заказ?

— Смотря какие заклинания, смотря какой заказ, господин покупатель, — ответил продавец с улыбкой. Его взгляд упал на нашивку на моём школьном пиджаке. — Ну и смотря какой у вас ранг.

— Никакого, — ответил я, надеясь, что он узнает меня без лишних слов и упоминания имён.

Но продавец не узнал. Он махнул рукой в сторону одной из витрин и затараторил выученный текст:

— Тогда можете посмотреть ассортимент для безрангового использования и без лицензии. Есть совсем простые заклинания Замедления. Есть неплохие составные заклинания Оцепенения. Действуют на Стражей вплоть до ранга Защитник. Могут влиять на безранговых Жрецов. Парализуют Охотников с рангом Ловец, а также Витязей включая ранг Меченосец. На Целителей и Мастеров Материй не действуют. Также могу предложить...

Продавец вдруг смолк, всмотревшись в моё лицо. Улыбка погасла.

Он наконец меня узнал.

Этот старик был среди тех ребят, которые меня пленили и притащили к своему боссу, Жрецу Саргону, но сейчас он был мне не нужен — слишком мало времени. Мне хотелось встретиться кое с кем другим.

Я навалился ладонями на прилавок и сказал, понизив голос:

— Мне нужна Йона.

Пока я произносил эту фразу, продавец уже задействовал тайный сигнал тревоги, наступив ногой на одну из плит пола.

Через несколько секунд из подсобки вышел здоровяк, вроде вышибалы — его я не видел в тот вечер среди варваров. Это был Страж со щитом на руке.

— Мне не нужны проблемы, — сказал я продавцу. — Мне нужна Йона. У меня для неё заказ.

Ссылаться на Галея было излишним: зачем бравировать именем учителя и его дружбой с хозяином лавки, если о том, что я ученик Фуми Галея, тут и без того знают.

Вслед за здоровяком из подсобки вышла и сама Йона.

— Фёдор, я разберусь, — сказала она здоровяку.

Без единой эмоции на лице, женщина смерила меня взглядом и коротко кивнула, зовя за собой. Побледневший продавец проследил за каждым моим движением, нервно потирая ладони о фартук.

Йона больше не произнесла ни слова, пока не отвела меня в ту самую комнату, где мне уже посчастливилось побывать в плену. На складе ничего не изменилось: кресла, мрак, маленькое зашторенное окошко и десятки ящиков у стен.

Закрыв дверь, женщина сразу же велела:

— Подними руки.

Она быстро обыскала меня и, не обнаружив ничего, кроме кошелька с монетами, отошла обратно к двери.

— Зачем явился?

— Чтобы попросить вас изготовить для меня заклинание, — ответил я прямо: с Йоной следовало разговаривать именно так, без намёков и полумеров. — У меня есть деньги, как видите.

— Деньги — это хорошо. Сходи и купи безделушку в нашей лавке.

Она собралась уже выпроводить меня, но я добавил:

— Это заклинание можете изготовить только вы. И в магазинах они не продаются.

Женщина сощурилась. Белый шарик, что стоял вместо её левого глаза, чуть блеснул. На лице со шрамами от ожогов появилась угроза.

— С чего ты взял, что я такое создаю?

— Ваш босс Саргон об этом говорил.

— Он мне не босс. Это первое. Ты зря пришёл. Это второе. Выметайся. Это третье. — Она взялась за дверную ручку, чтобы открыть дверь, и добавила: — Ты ведь притащился сюда без ведома Галея, и что за делишки у тебя, я не знаю. Так что проваливай по-хорошему.

Я не двинулся с места.

Время уходило, и надо было нажать сильнее. Если этой женщине доверял Галей, значит, мог доверять и я.

К тому же, её прошлое поведение говорило о том, что ей не чужды сочувствие и благородство. Причинив Мидори боль, она перед ней искренне извинилась, да и варваров скрывала, рискуя собой.

— Помните ту девушку, что была со мной, когда мы попали к вам в плен? Вы ещё подарили ей свой эликсир. Так вот я подозреваю её и ещё шестерых студентов Академии в связи с подземными магами и, возможно, с чароитами. Точнее, одного из студентов. И это за четыре месяца до дня Бартла. Стокняжье готовит серьёзное наступление на Земли Котлованов. Оно может быть сорвано. Предателя нужно вычислить.

Йона сложила руки на груди.

— Ты подозреваешь дочь своего собственного учителя в предательстве?

— Мне бы не хотелось её подозревать, она мой друг, но я должен убедиться в её непричастности.

Судя по лицу, мой ответ она посчитала достойным, чтобы выслушать дальше.

— Продолжай.

— Я собираюсь проверить всех семерых студентов за один раз, но не хочу заранее привлекать к ним внимание властей или Академии. Для этого мне нужно заклинание, которое можете создать только вы.

Она уже догадалась, о каком заклинании речь, но всё равно уточнила:

— И какое же?

— Заклинание Повинности, — ответил я без заминки. — То, которое вы уже применяли к Мидори две недели назад.

Губы Йоны тронула улыбка.

— А ты не обнаглел, мальчик? Даже если ты продашь всё имущество своего покровителя Маямото вместе с «Царицей Алхимии» и всеми рабами, которыми он владеет, то не сможешь купить у меня заклинание Повинности. Такие вещи не продаются. У тебя всё?

— То есть вы не хотите помочь своей стране в поимке человека, который, возможно, замешан в госизмене? Накануне тяжелейшей битвы.

— Не страна просит у меня заклинание, а ты. И у тебя, мальчик, свои мотивы. Не вмешивай сюда государство.

— Мои мотивы неожиданно совпали с интересами государства.

Йона усмехнулась.

— Да уж, ты стоишь своего учителя. Галей когда-то тоже много на себя брал. Да только надорвался. Повезло ещё, что он лишился руки, а не головы...

— Послушайте, у меня мало времени. Если вы не продаёте эти заклинания и не отдаёте их для защиты страны, тогда что хотите взамен?

— Надеюсь, ты не настолько бесстрашный, чтобы предлагать мне взамен своё молчание о том, что мы тут варваров прячем?

— Сдам я ваших варваров или нет — это никак не поможет мне вычислить предателя, — ответил я по-честному. — И я не сказал даже

— Не сказал, это верно. Галей своё отвоевал, пусть и остаётся в неведении. Но ты должен знать, что заклинание Повинности создаётся в течение пяти лет. Ну как? Подождёшь?

Она прощупывала меня со всех сторон.

— Если учесть, чем вы тут занимаетесь, то у вас должен быть целый запас уникальных заклинаний, даже если они создаются пять лет. Вы ведь не первый год варваров скрываете и довольно легко расстались с заклинанием Повинности, когда использовали его на Мидори Арадо. Значит, у вас есть запас.

— Знаешь что, мальчик, — Йона шагнула в мою сторону и сунула руку в карман плаща, явно угрожая тем, что там находится, — когда я выбираю между смертью человека и возможностью узнать о нём правду, я всегда выберу второе. Жаль, не все говорят правду.

Это был настолько жирный намёк, что я сразу среагировал:

— Тогда я могу прямо сейчас поклясться на жреческом пергаменте в том, что говорю правду. Но с одним условием. После этого я уничтожу бумагу, на которой поклянусь. Она будет предназначена только для ваших глаз.

Йона остановилась и задумалась ненадолго, после чего кивнула: именно этого ответа она и ждала.

Женщина прошла к одному из ящиков, сдвинула крышку и, пошарив рукой, вытянула лист бумаги. Точно такой же, какие использовали в Канцелярии Академии. Из соседнего ящика Йона достала уже карандаш с красным грифелем.

— Приступай, а я прослежу. — Она протянула мне лист и карандаш. — Но знай, мальчик, что обмануть меня невозможно. Ну а то, что ты хитрый стратег, я и так вижу.

— Меня зовут Кирилл, если вы забыли моё имя.

Я уселся в ближайшее кресло и принялся коротко и сухо излагать всё то, что недавно говорил Йоне вслух.

Та безотрывно следила за движением моей руки и молчала.

В нескольких предложениях я написал всё, что нужно, затем показал лист Йоне, чтобы она прочитала, после чего положил ладонь на бумагу и произнёс клятву:

— Сим жестом заверяю перед Небом и Богами, что если солгал хоть в слове, то ни есть, ни спать, ни мирно жить не смогу отныне.

Бумага позеленела, строки вспыхнули мерцаньем и погасли.

В следующее же мгновение я скомкал лист, подбросил его вверх и, не вставая с кресла, воспользовался щитом Стража: задрал рукав пиджака и отправил в воздух лёгкую волну божества Ган, сферы Огня.

Листок вспыхнул пламенем, а на пол осыпался уже почерневший пепел.

Йона такого не ожидала.

От горячего всполоха она отшатнулась к двери. Шарик в её глазнице отразил жёлтый отблеск пламени. Великая Йона боялась огня, и дело было, вероятно, в том, что когда-то ей обожгло лицо.

— Ювелирно... — выдавила она.

Да, это было ещё как ювелирно.

Я использовал один из пяти соляных знаков на щите. Спасибо не только Оружейнику, который его сделал, и тренировкам с котлованными ниудами, но и книге Исидоры «Сферы магии, божества и их символика». Оттуда я много чего для себя почерпнул, особенно по самым основным сферам магии, начиная с Небытия.

Тем временем у меня оставалось минут двадцать, из них пятнадцать надо было потратить на обратный путь до центра Измаила.

— Такое вас устраивает? — Я поднялся с кресла и направился к Йоне.

Она не сводила с меня взгляда. И впервые я заметил, что гениальный Алхимик смотрит на меня теперь не только с большим интересом, но ещё и с надеждой.

— Для безрангового мага ты неплохо управляешься со сферами магии и соляными знаками. Сколько в тебе числа активного резерва?

— Сто, но сейчас я пытаюсь поднять хотя бы до трёхсот.

— Сто? Ты уверен? — нахмурилась Йона.

— Мне сказали так на Комиссии Алхимиков в Академии.

Женщина поморщилась и снова подошла к ящикам, бормоча на ходу:

— Эти напыщенные старички, которые уже и забыли, что такое настоящая Алхимия. Тебя проверяли Алмазов, Паук и Салиман, верно? Они погрязли в своём элитарном болотце. Приходи ко мне через пару месяцев, и я определю настоящее число, в котором ты не будешь сомневаться.

Она сдвинула один из ящиков в углу, толкнула поближе ко мне и открыла крышку.

У меня заколотилось сердце, когда я увидел, что внутри ровными рядами лежат стержневые заклинания нестандартного укороченного размера. Именно такие бы подошли для моего револьвера.

— Когда-то давно я делала их для Галея, но потом он уехал, и часть зарядов так и осталась неиспользованной, — сказала Йона. — Это серьёзный арсенал, и для него нужен ранг Линии Витязя. Для простых — первый ранг «Меченосец»; для других — третий ранг «Младший рыцарь». А вот для совсем особых подойдёт только высший ранг — «Белый Орден», как у Галея.

— Зачем вы мне их показываете, раз я ими пользоваться не смогу?

Йона закрыла крышку.

— Во-первых, чтобы подразнить. Так ты ещё усерднее будешь увеличивать число активного резерва. А во-вторых, чтобы ты, как почитатель оружия, уставился в ящик, отвлёкся и не следил за моими руками.

Она раскрыла ладонь у меня перед носом и показала заряд с заклинанием.

Это был не стержень, а стальная горошина грязно-сиреневого цвета с блестящим соляным знаком солнца на боку — символом божества Рай, сферы Света.

— Знакомься, заклинание Повинности, — улыбнулась Йона.

— Ловко вы, — я тоже улыбнулся.

— Для него не нужно устройство для активации и метания заклинаний. Его нужно слегка нагреть, пока скорлупа не треснет, не явится свет и не оголится ядро заклинания. Повинность всегда действует на одного человека, сколько бы людей ни находилось рядом, но чтобы всё сработало верно, остальным следует закрыть глаза, в том числе, и тебе самому. Никто больше не должен видеть ядра заклинания.

Я забрал с её ладони горошину и рассмотрел внимательнее.

— И это создаётся пять лет?

— Пять лет, два месяца и три с половиной дня, если быть точной.

— Вы гений... Спасибо. Я ваш должник.

— Конечно, должник, — серьёзно подтвердила Йона. — Если нам вдруг понадобится помощь в защите тех, кого мы бережём, то ты придёшь и поможешь нам.

— Сделаю всё, что в моих силах.

— Твои силы нам и будут нужны.

На это я ничего не стал говорить. Сунул заклинание в карман брюк и попрощался.

— Жаль, но мне пора идти. До центра надо ещё добираться, пока экскурсия не закончилась.

— Фёдор тебя довезёт. Я скажу ему.

Я уже собрался выйти, но всё же не удержался от вопроса:

— Тот эликсир, который вы дали Мидори... какое у него действие?

Йона усмехнулась и вытолкала меня в коридор.

— Какой любопытный. Если Мидори захочет, то сама расскажет.

Выйдя в торговый зал, я не

Продавец посмотрел на меня уже не так подозрительно и тревожно, но голос у него стал заметно тише:

— Вам ещё что-то нужно, господин покупатель?

— Да, — ответил я так же тихо. — У вас продаётся та клейкая штука, которой вы в прошлый раз...

— Понял, господин покупатель, — тут же перебил он меня, полез под прилавок и через полминуты шуршания по бумажным пакетам достал коробку небольшого размера, упакованную в цветастую фольгу и украшенную бантом. — Пожалуйста. Пятьдесят золотых брумов — и клейкие оковы ваши. Это со скидкой лично для вас. Продукт выглядит как желейный мармелад. Черничный, если быть точным. Инструкция внутри. Если не хотите проблем, лучше прочитайте её перед использованием.

Я кивнул.

Цена, конечно, приличная. Это половина суммы, присланной мне на карманные расходы на ближайший месяц, но клейкие оковы стоили того. На своей шкуре убедился, как они работают.

Расставшись с деньгами, я сунул полегчавший кошелёк в карман пиджака, забрал коробку с бантом и отправился вслед за здоровяком Фёдором.

* * *

В экскурсионную группу студентов я вернулся даже раньше, чем рассчитывал. Почти все уже сидели в верхолёте. Экскурсовод ожидала ещё пару задержавшихся учеников.

Увидев у меня в руках коробку с бантом, Кика заулыбалась.

— Как ми-и-ло! Это что? Подарок?

— Да. Для одной девушки, — соврал я.

— Интересно, кого это ты так обхаживаешь? — поиграл бровями Грич. — Слышал, что ты с одной и той же девчонкой в библиотеке торчишь почти ежедневно. Это для неё? Или для Мидори? Не зря же каждый вечер в конюшне с ней возитесь.

Я посмотрел на Грича.

Странно было такое слышать от пассивного отличника, который не особо любит копаться в чужой жизни и сплетни пропускает мимо ушей.

— Да не лезь ты к нему. — Кика подёргала за бант на коробке. — Потом же всё равно узнаем! Лучше расскажи Кириллу про то, как мы тёрли нос профессору Андронникову.

А вот теперь я был даже счастлив послушать фанатскую ересь — лишь бы все отстали от подарка в моих руках.

Последними из вернувшихся студентов были Ючи Хамада и шаманка Белова. Они ели мороженое, хихикали и явно были довольны друг другом. Хамада на меня даже не посмотрел, когда проходил по салону верхолёта. Впрочем, он вообще ни на кого не смотрел, занятый только своей пассией.

У всех была своя жизнь, свои дела.

Как и у меня.

По приезду в Академию смотритель Храмов снова меня проверил, выискивая запрещённые вещи.

— Знаю я студентов, — ворчал он, обшаривая мои карманы, — протаскивают на Чердак всякую ерунду, вроде капельной медовухи, а порой и сигары умудряются проносить. Контрабандисты сидховы! За вами глаз да глаз.

На мармелад в подарочной упаковке он взглянул лишь мельком, открыв крышку и тут же её закрыв.

— Это для девушки, — тут же пояснил я.

— Не советую жениться раньше времени, потом конфетами уже не отделаешься, — вздохнув, высказался Храмов, но уже заметно мягче.

Потом с подарком меня доставал уже Лёва, когда я вернулся на Чердак. И снова мне пришлось врать про «это для девушки», на что сосед по комнате отреагировал понятливым кивком.

— Только в конюшне не отдавай, а то непл-лилично. В саду беседки есть, лучше там. Девушки любят беседки, чтобы цветы, луна и всякое такое.

Я дождался, когда советчик по любовным вопросам выйдет из комнаты, и сунул коробку в сейф, чтобы ни у кого случайно не возникло желания сожрать этот «мармелад».

Его час должен был наступить только через неделю, в следующий выходной. Как и время для заклинания Повинности.

* * *

И снова день за днём я был прилежным учеником.

Кроме «Влияния на оружие» Коровин наконец-то выдал нам новую лекцию, уже по другому предмету — «Влияние на броню». У многих из группы, как оказалось, с бронёй были проблемы.

Точнее, у всех, кроме Исидоры.

И если с мечом она справлялась плоховато, почти всегда проигрывая Бородинской, да и сёстрам Аверьяновым, то по броне Исидора была лучшей. Она создавала сталь на коже так быстро, что Коровин не мог поверить глазам.

— Где вы этому научились? — спрашивал он каждый раз.

— В библиотеке, — отвечала Исидора.

Она лукавила, конечно.

Читала она в библиотеке, это да, но создавать броню она тренировалась везде, где только могла. Я лично видел, как она незаметно делала это в столовой. Исидора покрывала сталью то один палец на руке, то другой, будто играючи, даже не отвлекаясь от еды.

А ещё она знала теорию назубок и столько вариантов урона от брони, сколько не знал наш учитель-театрал.

В следующий же вечер, когда мы сидели с Исидорой в библиотеке, я попросил её научить меня тому, что знает она.

— Тогда с тебя тренировки по оружию, как у Лёвы, — сразу объявила девушка. — И готовься учить вдвое больше, чем сейчас. Хотя вряд ли у тебя получится создавать броню так же быстро, как у меня. Тут ещё от кожи зависит.

Она дотронулась до моей ладони.

— У тебя кожа грубее, генерация брони проходит медленнее. А я родилась с тонкой кожей. У меня, можно сказать, предрасположенность. Плюс тренировки с детства. Мне всегда лучше давалась броня, нежели меч. Наверное, это потому, что для тренировки с мечом нужен партнёр, а для работы с бронёй — не нужен. У меня никогда не было человека, с кем можно было бы толкового подраться.

Она грустно улыбнулась.

Кажется, Исидора впервые открыто призналась в своём одиночестве. Правда, сделала это через шутку и тут же поспешила сменить тему.

— Кстати, насчёт того случая, когда у тебя в руке меч изменился. Я покопалась тут немного в справочниках и выяснила, что кое-кто уже об этом писал. Ты слышал о профессоре Андронникове?

Я уставился на Исидору, не веря ушам.

О нет. Только не она.

— Да он даже не профессор...

— Это неважно, — перебила она меня. — Ты, как и многие другие, судишь, даже не утруждаясь почитать его труды. Одно его исследование было посвящено варварам, но не современным, а древним. Эта работа и поставила под удар его карьеру. Андронников утверждал, что ещё на заре человечества, до Эпохи богов и магического развития, существовал клан варваров, которые развили в себе уникальные способности. Потом эти варвары исчезли. Так вот, у них не было Знамения, но была магия. За такие утверждения Андронникова и сочли сумасшедшим. Даже вредным для общества.

— И как это связано со мной? — нахмурился я.

Исидора стиснула пальцами книгу «Оружие Витязя. Второй курс», с которой помогала мне разобраться, и тихо

— Мне кажется, твоя магия похожа на магию тех варваров. В тебе нет Знамения, но тебе подвластна сила магов. Ты изучаешь все шесть Линий, а ещё в тебе рождён ранний психодух. Возможно, твоё астральное тело способно управлять числом резерва, повышать его и понижать, только нужно знать, как это делать.

Я сразу вспомнил тот случай, когда видел в подсознании собственное астральное тело. Оно было покрыто тёмной коркой, которая по крупицам отлетала и высвобождала внутреннюю силу.

Исидора тем временем продолжала:

— Профессор Андронников высказывал предположение, что те варвары зародили бы свою цивилизацию, если бы не гонения. Он говорил, что если бы они нашли другой мир, то смогли бы построить всё иначе.

Мороз пробежал по коже.

Я даже приподнялся на стуле.

— А ты не знаешь, когда открыли первый Караванный портал между мирами?

— Около тридцати лет назад. — Исидора сразу поняла, куда я клоню. — Намекаешь, что древние варвары убежали в другой мир, принесли туда магию и внедрились в ту странную цивилизацию, из которой в Тафалар теперь прибывают больные маги?

Она задумалась.

По её лицу было видно, что моё предположение не вызвало в ней энтузиазма — оно попахивало бредом. Я и сам поумерил воображение, но мысленно отметил, что на профессора Андронникова надо бы взглянуть уже без смеха.

Кроме уроков по Линии Витязей мне, наконец, позволили посещать и другие Линии. На этой неделе, по расписанию Храмова, значились занятия у Божественных Врачей, Жрецов и Стражей, а это значило, что у меня появился шанс увидеть Джанко и Мичи.

Я и сам не предполагал, что мне будет их настолько не хватать.

Только вышло так, что увидеться нам удалось ещё до совместных уроков. И не только с ними, а ещё с половиной первокурсников Академии. Целая толпа пришла поглазеть на то, как я впервые тренирую тунтурийского волка...

Эпизод 18

Никто не ожидал такого интереса к моей первой тренировке с Демоном.

Ни я. Ни мой волк.

Ни даже мой учитель по Зоологии.

— Кажется, они пришли на представление, — прошептала София Лайфоро своему помощнику Агре, который ещё полчаса назад помог мне надеть на Демона намордник и привести в пустой Манеж. Оттуда заранее убрали других животных, заперев их в конюшне.

На площадку ипподрома я ещё не выходил, наблюдая из-за ворот, как трибуны заполняет народ.

До тренировки оставалось около десяти минут.

Каково же было удивление Софии, когда среди толпы студентов мелькнула невысокая фигура элитария Салимана. У него был такой сосредоточенный вид, будто учёный пришёл на представление иллюзиониста с целью его разоблачить.

С ним явился и ещё один человек. Полный и высокий пожилой мужчина с седыми кудрями. Его я видел впервые.

— Там Салиман... и сам ректор Бессмертнов... — заволновалась София и обратилась уже ко мне: — Нужно быть осторожнее. Зверь не должен никого напугать. Если ректор увидит хоть малейшую угрозу, то запретит эксперимент с пространственным хищником. Сохраняй спокойствие и энергетическую связь с животным, как я тебя учила. Ты должен быть для зверя не просто хозяином. Ты его лидер, ты вожак стаи, ты всегда должен быть магически сильнее его. Как только почувствуешь, что теряешь над ним контроль, подавай мне знак. Я и Агра будем начеку.

Я погладил Демона по шее.

— Да он же сама доброта.

Волк приподнял уголок рта и оголил клык, оглядывая зрительские ряды из-за ворот Манежа.

— Еда...

— Эй, ты когда-нибудь бываешь сытым? — спросил я шёпотом.

— Сразу после еды. И то не всегда.

Он мотнул головой, намекая, что намордник ему не нравится.

— Это ненадолго. — Я положил ладонь ему на лоб. — Если ты покажешь, что соблюдаешь правила, то...

—...потом можно будет их нарушить,— осклабился Демон.

— Когда я разрешу.

Он посмотрел мне в глаза.

— Как скажешь, Чародей.

Я старался не выказывать волнения, чтобы волк не почуял во мне слабину.

Но на самом деле волноваться было из-за чего. Риск был большой.

Если я не удержу волка под контролем, и зверь проявит агрессию, то может случиться так, что Демона уничтожат ради безопасности студентов. Усыпить его просто-напросто не успеют, а мгновенные заклинания на него не действуют. К тому же, на нём ещё не стояла Путевая Печать. София планировала поставить её уже после официального согласия ректора на использование пространственного хищника. Без неё зверю нельзя было появляться на общественных маршрутах Стокняжья.

София и Агра первыми вышли из Манежа на открытую площадку ипподрома.

София громко попросила зрителей пересесть на верхние ряды. Все нехотя подчинились. Только элитарий Салиман и ректор Бессмертнов остались сидеть на нижнем ряду ближе всех к дорожкам ипподрома.

Среди зрителей я увидел Лёву и Исидору, а ещё Мичи и Мидори. Пришли и брат с сестрой Гамзо, а также Ючи Хамада с шаманкой Беловой. Даже Горо явился.

Я заметил ещё и Галея. Как всегда, мрачный и хмурый, он уселся рядом с Салиманом и Бессмертновым.

А вот Джанко мне так и не удалось отыскать, хотя я был уверен, что она тоже приходила.

— К тебе еда,— вдруг оповестил меня Демон.— У боковой двери стоит. Волнуется. Свежая такая.

— Еда? — нахмурился я.

Боковая дверь в Манеж приоткрылась, и показалась Джанко.

Увидев меня, девушка шагнула внутрь, но присутствие гигантского волка рядом со мной заставило её остановиться.

— Кирилл... я хотела поздороваться и пожелать тебе удачи.

— Стой тут, — велел я Демону и направился к Джанко.

Растревоженная и бледная, она пошла мне навстречу.

— Вдруг больше не будет возможности увидеться... ты ведь наши уроки не посещаешь.

— Теперь буду посещать, — улыбнулся я, но девушка в ответ лишь тревожно поджала губы, после чего покосилась на Демона.

— Какой он жуткий. Как у тебя получилось его покорить?

— Да я сам не понял.

— Ага, ври больше, хитрожопый,— пробасил в голове голос Демона.

Зверь глядел на Джанко, будто мысленно разделывал на аппетитные куски. Я прикрыл девушку собой и поспешил выпроводить её, пока Демон не проявил свою хищную натуру.

— Ладно, мне пора. Увидимся после тренировки. — Я довёл Джанко до двери и уже собрался вернуться к волку, но девушка ухватила меня за руку и удержала.

— Постой... я должна тебе кое-что сказать, пока никто не слышит. Больше не могу терпеть.

Она выдохнула, собираясь с мыслями.

— Мне кажется, после того, как я тебя лечила... ну тогда, в Котлованах... со мной произошло что-то... кроме ран, появилось что-то ещё... и мысли такие странные, и с памятью что-то. И я всё время думаю о тебе, вспоминаю каждую деталь, всё чётче и

В её глазах появился страх.

Она уткнулась лбом мне в грудь и обняла за плечи.

— Мы ведь решили, что ты больше никогда не будешь меня так лечить, — напомнил я ей. — Давай изучим проблему внимательнее. Не думаю, что ты первая, кто рискнул исцелить пациента таким способом. Они же как-то справлялись. Ты читала о подобных случаях?

— Читала, очень много читала. — Джанко стиснула меня в объятьях ещё крепче. — Некоторые Целительницы даже сходили с ума, если долго не видели своего пациента... а я так боюсь сойти с ума...

В здание Манежа вошёл Агра.

— Кто её сюда пропустил?! — возмутился он громко. — Девушка, уходите немедленно, это опасно! Пройдите к зрительским рядам как можно быстрее!

— Да-да, конечно. — Джанко отпрянула и, не оглядываясь, поспешила к боковой двери. Каких усилий девушке стоило от меня отойти, было видно по её сжатым кулакам.

Я мрачно посмотрел ей вслед.

Чувство вины снова зашевелилось внутри.

Да, лечение в Котлованах было спровоцировано обстоятельствами — Джанко спасала мне жизнь. Но то, что в Ютаке я буквально заставил её исцелить мне колено, делало меня виноватым в том, что сейчас происходит.

А происходило что-то нехорошее.

И если бы я тогда не обнаглел и не злоупотребил целительством Джанко, то, возможно, сейчас она не боялась бы спятить. Меня оправдывало лишь то, что я не знал о последствиях. Только кого это волнует? Всё оказалось слишком серьёзным...

— Кирилл! Тренировка! — позвал Агра.

Размышления пришлось отложить и вернуться к Демону.

Прежде чем выйти из Манежа, я положил руку на шею волку и тихо сказал:

— Никакой самодеятельности, понял? Я говорю, ты выполняешь. И даже не дёргайся дальше этого ипподрома, не пытайся прорваться за пределы Академии. Ты понял, Демон? Сегодня мы с тобой не нарушаем правила. До поры до времени нас никто не должен опасаться. А потом и с Путевой Печатью разберёмся.

Волк поморщил нос под намордником.

— И как долго мне вилять хвостом?

— Пока только сегодня. Всё остальное обговорим после тренировки, если она пройдёт без агрессии.

— Да я сама доброта.

Это прозвучало угрожающе. Хотя любая реплика Демона никогда не звучала по-доброму. Он либо хотел пожрать, либо устранить кого-то «хирургически».

Мы наконец вышли на площадку ипподрома.

И теперь показалось, что вокруг собралась вся Академия. Народ занял большую часть трибун.

— А ты популярный,— пробасил Демон.

— Нет, дружище. Это ты популярный, — ответил я ему.

Зрители замерли в ожидании, будто боясь пошевелиться и привлечь внимание хищника. Даже в наморднике он внушал опасение.

Мы вышли на старт дорожки, откуда совершались рывки животных по точкам маршрута на ипподроме. Я положил ладонь на лоб волка и заставил его склонить голову ниже.

Демон подчинился.

А потом ещё и прилёг, показывая свою полную покорность. Несколько студентов даже привстали, наблюдая за мной и волком.

Я приблизился к нему вплотную, прижал лоб к его морде и прошептал:

— А теперь давай сделаем красиво. Красиво, но безопасно.

С этими словами я отстегнул намордник, стянул его с волка и отбросил в сторону.

По зрительским рядам пронёсся возглас тревожного изумления и, кажется, даже восторга. Кто-то захлопал, кто-то вскочил со своих мест, кто-то зажал рот от ужаса, а кто-то присвистнул.

Ну а я представил себе лицо Галея, который еле сдерживается, чтобы не пришибить меня прямо здесь за такую наглость, да ещё и перед самим ректором Академии.

Я ходил по грани и делал это намеренно, потому что понимал, что нужно впечатлить Салимана и Бессмертнова. Не зря же они сюда пришли. К тому же, Салиман был одним из немногих, кто считал меня достойным большего, и надо было дать ему в этом убедиться.

Демон оглядел зрителей исподлобья, будто примеряясь кого бы сожрать первым.

Его взгляда хватило, чтобы все опять замерли и затихли.

София и Агра тоже напряглись. Женщина вынула из кармана бутылёк с зельем усыпления, откупорила и вытянула из него пар ладонью, готовая в любую секунду пустить его в ход. Агра же приготовил копьё и ловчую петлю, мерцающую соляными знаками.

Это прибавило напряжения и без того опасному эксперименту.

Студенты с открытыми ртами ожидали зрелища. Мичи в изумлении таращился на меня, как и Мидори, Горо, Хамада и остальные.

Даже Галей.

С побледневшим лицом он медленно привстал с сиденья и замер, сжав кулак.

Один лишь Бессмертнов спокойно сидел и просто наблюдал.

Будто не замечая, как все вокруг напряглись, я обошёл Демона сбоку, на ходу читая заговор на призыв природных сил, а когда почувствовал друидскую энергию, то сразу же уцепился за густую шерсть на шее волка, рывком подтянулся на руках и перекинул ногу, чтобы оседлать зверя.

Волк покорно позволил мне сделать это, не двигаясь с места.

Наша энергия соприкоснулась, и я без промедления подавил магическую силу зверя своей, не дав ему даже шанса на сопротивление.

В гробовой тишине Демон поднялся на ноги, а я наклонился к его уху.

— А теперь пробежимся по точкам маршрута.

Волк напружинился и чуть пригнул лапы, готовясь к пространственному прыжку.

— Сделаю тебе красиво, Чародей,— прорычал он и рванул вперёд, неожиданно минуя стартовую станцию.

Грёбанный зверь понёсся прямо на Салимана!

Я вцепился в его шерсть и процедил сквозь зубы:

— Какого хрена ты творишь? Уходи на маршрут!

София бросилась волку наперерез.

Метнулась ловчая сеть Агры.

— Не меша-а-ать! — рявкнул неожиданно Бессмертнов.

Демон беспрепятственно достиг первого зрительского ряда и оттолкнулся лапами от сидений, проломив сразу несколько штук, а затем прыгнул вверх, да так высоко, что у меня перехватило дыхание...

Исчез он прямо в воздухе, ровно над точкой стартовой станции ипподрома.

Чёртов засранец!

Перед глазами мелькнула круговерть, а потом... я оказался на финишной станции.

Как?.. Как, мать его, он это сделал? Демон проскочил все точки маршрута на ипподроме так быстро, что мои глаза даже толком не увидели промежуточных станций.

Студенты вскочили.

Зал громыхнул аплодисментами, воплями восторга и свистом. Галей схватился за лоб и рухнул на сиденье, а вот Салиман, наоборот, поднялся и захлопал вместе со всеми.

Волк повторил свой трюк ещё раз пять и остановился, чтобы отдохнуть.

— Красавчик, —

Демон сразу понял, что я хочу сделать.

— Погоняем травоядных?

— Можно и так сказать, — улыбнулся я.

— Ты мне нравишься, Чародей.

Осклабившись, волк рыкнул и снова подпрыгнул в воздух. Исчезнув на стартовой станции, он появился точно внутри конюшни. Паника среди животных началась жуткая — вой, блеяние, ржанье.

Я неторопливо направил волка вдоль по коридору, а сам начал быстро открывать задвижки на загонах один за другим.

— Терпи, дружище, — сказал я Демону, ощущая, как он напрягся, когда увидел, что между ним и едой теперь нет никаких преград.

И он стерпел.

Когда все загоны были открыты, я вернулся к воротам конюшни и распахнул их. Перед конюшней меня встретила София. Злая, конечно. Правда, когда она увидела, что животные выбегают в коридор и несутся мимо волка на площадку ипподрома, то шагнула назад, чтобы освободить им дорогу.

Впереди всех неслась лама Тучка.

У неё был опыт тесного общения с Демоном, и она удирала от него так, будто собиралась взлететь. Демон же не обращал на перепуганных животных внимания.

Он остановился посередине площадки, оглядывая восторженных зрителей. Ипподром снова оглушили аплодисменты. Хотя не все были рады такому представлению.

Увидев Тучку в опасности, Мидори вскочила и бросилась вниз, но её удержал Мичи.

Девушка рвалась из его хватки и орала:

— Убью, гад!!! У-у-у-бью! Отойди от моей Ту-у-у-чки, живодёр! У неё слабое сердце! И нервы! Кирилл! Не тронь мою Ту-у-учку!!!

Мичи еле её удерживал, а сам лыбился во все зубы, оценив по достоинству моё представление.

— Ну что? Повторим пробежку? — тихо спросил я у волка. — Только теперь в окружении еды. Покажи, что ты себя контролируешь.

— Это ты меня контролируешь,— возразил Демон.

Он в пару прыжков достиг стартовой станции.

И снова волк буквально мелькнул по маршруту, доставив меня до финиша за считанные мгновения. Зал не переставал рукоплескать. Студенты вскакивали с мест, кричали и свистели, а Галей, Салиман и Бессмертнов продолжали внимательно наблюдать за поведением волка. И за мной, конечно.

Краем глаза я заметил, что на вечно мрачном лице Галея появилась улыбка. Он был доволен своим учеником, хоть и старался этого не показывать.

София и Агра ждали нападения волка в любую секунду, но сами будто не могли поверить глазам: громадный хищник не проявлял агрессии, не делал попыток охотиться. Он смиренно покорился магу, подавив инстинкты.

— Разрешите его погладить! — вдруг выкрикнула одна из студенток, сидящих на самом верхнем ряду. Она поднялась с места и подняла руку. — Пожалуйста! Можно его погладить?

— Ни в коем случае! Вы в своём уме? — громко и довольно резко отказала София. — Это смертельный риск! Тунтурийский волк — хищник, а не плюшевая игрушка!

— Но он же его гладит! — Девчонка указала на меня.

— Он тоже смертельно рискует! — София посмотрела на меня и взглядом показала, что пора убирать волка от толпы.

Тут я был согласен.

Демон начал нервничать, всё чаще скалиться и утробно порыкивать, выказывая недовольство. Я опять наклонился к его уху.

— Отличная работа, дружище. А теперь перемещаемся к вольеру.

— И пожрать мне сразу принеси.

Волк повернул в сторону стартовой станции, чтобы переместиться на площадку у зоопарка, но внезапно остановился и оскалился.