Кислород легче воздуха

Кислород легче воздуха

Стыковочная стрела остановилась в двух метрах от люка «Моли». На экране вспыхнуло: «Несущая способность узла — 18%. Жёсткая стыковка запрещена».

Леонид видел причину без камеры. Вокруг кольца белели кислотные потёки, один захват торчал наружу, будто сломанный палец. Если замкнуть остальные, первый порыв дёрнет две гондолы друг о друга и вырвет кольцо вместе с куском корпуса.

«Ласточка» держала пятьдесят четыре километра. Лабораторная гондола уходила в жёлтую муть; её купол сморщился с одного бока. До слоя, где уплотнения начнут размягчаться, оставалось девять минут.

— «Моль», сколько вас?

— Двое, — ответила химик Влада. Она говорила ровно, только часто сглатывала. — Кислота прошла по шву резервной ячейки. Павел ставит ленту, но нам нечем её расправить.

Механик показался в круглом окне и поднял большой палец. За его плечом по стене медленно ехал незакреплённый ключ.

На Венере шутили: кислород легче воздуха. Неправда, конечно. Легче углекислого газа была вся азотно-кислородная смесь, поэтому она одновременно служила людям дыханием, а аэростату — подъёмным газом. Шестьсот кубометров из резерва «Ласточки» дали бы «Моли» около двухсот килограммов дополнительной плавучести. Этого хватало остановить снижение, но после перекачки в кабине Леонида почти нечем было дышать без аварийных ранцев.

Стыковочный компьютер повторил запрет. Леонид не стал с ним спорить: расчёт нагрузки был правильным.

— Павел, сервисный штуцер уцелел?

— На внешнем обводе. До него стрела достанет, если не толкать корпус.

Леонид выпустил заправочный шланг вдоль стрелы. Магнитный наконечник лёг на штуцер, защёлки сомкнулись; тонкая трубка была единственным, что теперь связывало аэростаты.

Шлем защёлкнулся не с первого раза — мешал ремешок подбородка. Пока Леонид поправлял его, руки дрожали так, что автоматика предложила вызвать медика. Он отключил подсказку, перевёл жилую гондолу на скафандровый режим и открыл резервные ячейки.

Насос загудел. Воздух уходил из «Ласточки» в смятый сектор чужого купола; давление в кабине падало, дверь санузла сама приоткрылась, а старая кофейная чашка заскользила по столу. Леонид поймал её коленом и продолжил следить за расходом.

«Моль» перестала проваливаться, но жёлтая отметка высоты ещё ползла вниз. На камере было видно, как ремонтная лента на куполе натянулась и легла поверх шва.

— Держит, — сказал Павел. — Насос выключай.

— Рано. У вас сто восемьдесят килограммов.

— Лишние двадцать возьмёшь из моего тщеславия.

— Оно у тебя тяжелее.

При ста девяноста пяти снижение сменилось медленным подъёмом. Теперь ниже нормы сидела «Ласточка»: часть её подъёмных ячеек опустела. Леонид сбросил аварийный балласт и включил вертикальные винты. Их тяги хватало для двух гондол и ещё двоих на борту, но батарея таяла на глазах.

Жёсткая стыковка всё ещё была запрещена. Кислота съела покрытие кольца, а Павел подтвердил, что два болта ушли вместе с внешней накладкой. Павел закрепил два мягких страховочных троса за целые силовые проушины. Леонид убрал слабину шланга, оставив его на штуцере, и вывел стрелу между люками. Дистанцию держали винты.

— Переходите по одному. Карабины — за продольный трос. На кольцо не наступать.

— Стрела не пристыкована, — сказала Влада.

— Сегодня она поручень. Большего от неё не требуем.

Влада вышла первой. Между гондолами гулял медленный боковой поток, и последние полметра она прошла на руках, не глядя вниз. Павел задержался у люка с контейнером проб.

— Оставь, — сказала она.

— Там три месяца работы.

Температурный индикатор показывал меньше двух минут. Леонид закрепил на конце стрелы внешний трос.

— Контейнер отдельно. Сначала ты.

Павел вытолкнул короб на трос, закрыл люк «Моли» и перебрался следом. В «Ласточке» стало трое, места — меньше, а воздуха вне скафандров почти не осталось.

До рабочего слоя они поднимались сорок минут. Влада следила за ранцами, Павел — за контейнером, который бился о страховочный амортизатор. Леонид держал аэростаты на расстоянии: повреждённое кольцо «Моли» ни разу не коснулось стрелы.

В рабочем слое «Моль» удерживали страховочные тросы и винты «Ласточки». Часть смеси прогнали через кислотный фильтр и вернули по шлангу в жилую гондолу. Влада сняла шлем и осторожно вдохнула.

— Кисло.

Леонид посмотрел на чашку, прижатую ремнём к столу.

— Это кофе. Кислота снаружи.

Павел начал смеяться и сразу закашлялся. Влада застегнула его шлем обратно, не спрашивая разрешения.