Кембрийский Взрыв

Глава 1

Многие думают, что ходить в дальние экспедиции это трудно. Молодёжь мечтает о романтике, о покорении ледяных пустынь, грезит преодолением трудностей и героическими подвигами. Но в реальности всё намного прозаичнее.

Да, конечно, экспедиции придают жизни остроту, которую сложно почувствовать в душном перенаселённом городе. Однако самое трудное ни ледяные пустыни, ни голод (его в правильно оснащённых походах не бывает), ни аварии (серьёзных давно не случалось, техника сейчас очень надёжна), ни опасность заблудиться – ну куда ты заблудишься с современной спутниковой навигацией?

Самое трудное, каким бы странным и диким это не показалось – это писать отчёты: тебе выделяют деньги, подчас очень много, и организаторы хотят получить ценные результаты. И тут плох любой из вариантов: если ты ничего не нашёл, надо как-то объяснить почему ты вообще отправился туда, куда отправился, и почему твои надежды и чаяния оказались тщетными, а деньги спонсоров потраченными впустую; а если собрал много материалов, да ещё вдруг, чего доброго, сделал серьёзное открытие, то и того хуже – необходимо гигабайты данных, тысячи часов видеозаписей и десятки тысяч страниц текста представить в такой форме, чтобы любому было понятно. А как объяснить не профессионалу то, что любому специалисту очевидно?

Но ещё хуже полного отчёта – резюме для спонсоров. Спонсоры вообще обладают только одним знанием – как добывать деньги. В вопросах науки и техники они, как правило, тупее пятиклассника. И вот именно этим, самым неблагодарным, делом я сейчас и занимался – писал краткий обзор экспедиции, в которой мы обнаружили такое, что вполне в состоянии перевернуть всю мировую историю.

С чего бы начать? В конце концов, спонсоры тоже люди, им должно быть интересно, пожалуй, напишу так:

«Поход был тяжёлым, почти весь путь лежал через холодную пустыню Южного Плато. Такие походы всегда опасны (чушь какая), но благодаря корпорациям … и … у нас было самое лучшее снаряжение, которое только можно достать на этой планете (а вот это уже хорошо: и жопу лизнул, и почти не соврал!)».

Вот и всё. Два предложения включили в себя почти 15 дней экспедиции. Я даже особо не покривил душой, технику действительно дали хорошую, мы шли ходом, не останавливаясь, почти полностью на бортовых автопилотах. Лишь один раз пришлось встать на длительную стоянку – попали в сильную бурю, автопилоты отключились, а спутниковая связь почти не действовала – но мы с радостью использовали это время чтобы хорошенько отдохнуть и отоспаться. Прямо скажем никто не был на природу в обиде: рабочие дремали или слонялись без дела, военные выпивали и болтали о былых подвигах, а научная братия вообще отрывалась в полный рост… Но ничего из этого мы в отчёт, конечно, не напишем.

Короче экспедиция и экспедиция, стандартная такая поездка на юг в приполярье. Никто и не ждал, что будет слишком весело, но при этом было вполне неплохо. Ехали, готовились к свершениям и открытия, в пути ничего необычного не происходило.

Понятно, что в полный отчёт будут включены все данные: затраты на топливо, расходники, ГСМ, ремонт, паёк, зарплата рабочим и много-много других финансовых документов, но включать это в «резюме для спонсоров» нет никакого смысла.

Значит что дальше? Сразу приезд? Я задумался.

Сначала мы увидели брошенные карьеры, много карьеров, вывороченные пласты породы, распиленные ледники – работа кипела. Что бы там не добывали – объёмы добычи были колоссальными.

Карьеры тянулись на целые дни пути. Не совру, если скажу, что дня три, мы двигались вдоль и через разрытые котлованы и целые искусственные горы из отходов добычи.

Мы взяли множество проб – по всей видимости, здесь добывали уран, торий, да и вообще все металлы какие только можно было выжать из породы. Пожалуй, это необходимо упомянуть:

«На 12 день путешествия, мы обнаружили множественные искусственные углубления в почве, предположительно – карьеры для добычи ресурсов. Есть обоснованное предположение, что в карьерах добывался в основном металл, найдены следы урана и трансурановых элементов. Металл извлекался эффективно, даже из бедных пород».

Три дня мы двигались через перепаханную равнину, здесь уже съёмка велась непрерывно, мы брали пробы и оценивали результаты. К сожалению, единственное, что нам удалось выяснить точно – добыча велась много-много лет назад. Прямо скажем очень давно. Так давно, что цифры получались очень странными, так что в резюме я этого, опять же, писать не стану.

Карьерной техники мы не видели, порода в отходах была крайне обеднена, так что понятно было, что все эти карьеры были брошены после полного истощения – пожалуй, это стоит добавить:

«Судя по результатам анализов шлака и карьерной породы, мы предполагаем, что карьеры были брошены после полного истощения».

Я снова завис. Что ещё? Ну, покопались мы немного в карьерах – дать какие-нибудь выкладки, или сразу к делу?

Самое интересное началось на второй день после появления первого котлована – мы встретили несколько странных колец. Круговые каменные постройки выросли буквально из ниоткуда. Понять, что они представляли из себя первоначально, и для каких целей были построены, не представлялось возможным. Как об этом написать?

Я несколько раз выходил из вездехода, чтобы лично осмотреть эти типовые сооружения: невысокая, ниже вездехода, каменные стены образовывали ровный круг; ни внутри, ни снаружи не было больше ничего. Просто большое кругло каменное кольцо. Что бы там ни было внутри, это было так тщательно вычищено, что не осталось никаких следов назначения этих странных сооружений.

На третий день постройки пошли кучнее. Размер колец увеличивался. Нам даже попались несколько концентрических колец как будто вложенных одно в другое, с общим центром. В тот день мы обнаружили их больше всего, наверное, десятка три, точную цифру уже не помню, надо смотреть постраничный отчёт. Потом их стало меньше, но зато сами кольца стали крупнее, и все концентрические. Самое большое строение представляло собой семь колец вложенных друг в друга, внешняя «стена» была вдвое выше вездехода, каждое кольцо имело разрыв, видимо вход, с одной и той же стороны, и лишь тогда мы впервые заподозрили, что эти кольцевые сооружения – основания куполов.

«На пути следования нам встретились множественные кольцевые сооружения, самое большое из которых состояло из семи концентрических окружностей с общим центром и «входами» расположенными на одном радиусе [схемы с размерами и фото, в приложении]».

И вот, наконец, на пятнадцатый день экспедиции мы увидели его, наш объект, который ледники скрывали неизвестно сколько лет и ради которого, собственно, и была затеяна вся эта экспедиция. Как тут обойтись без подробного описания?

Меня разбудил сигналом капитан экспедиции:

– Это по вашей части, головастики, видимо это то, что мы ищем.

Прямо скажем, что мы ищем, я представлял себе чисто схематически. Прошло, наверное, лет пять-десять, с тех пор как с равнины отступили ледники, прежде чем это образование было замечено со спутников: огромное сооружение, размером с крупный город, состоящее из таких же концентрических колец, как те, что мы видели в эти дни, а в середине целый матовый круг, неизвестного происхождения. Ещё несколько лет формировали экспедицию – предприятие дорогое, а назначение сомнительное – и вот мы оказались на месте.

Вроде как я должен быть готов к находке, но когда я её впервые увидел, буквально потерял дар речи: сооружение было невероятных размеров – мы почти сутки объезжали его по периметру. В кольце было два входа, расположенных диаметрально противоположно с разных сторон, в каждый из них спокойно могли бы пройти шеренгой бок к боку четыре вездехода, высота тоже была изрядная.

Объезд строения завершился только под утро, всю эту ночь я не спал, поражённый величием найденного сооружения, но приступить к исследованиям капитан разрешил только с рассветом. Я вышел из транспорта и обследовал проходы – обожжённый солнцем бетон – без всяких сомнений искусственное сооружение. За первой круговой стеной, стена поменьше, за ней ещё одна, за той ещё, и так далее, насколько хватало глаз.

Я бродил по руинам весь световой день, и то тут, то там натыкался на следы зачистки: срезанные металлические фермы можно было опознать по ржавым треугольникам в бетонных станинах, осколки керамики; рассыпавшиеся в прах или ещё целые арки, фундаменты кирпичных зданий. Всё говорило о том, что население не ушло отсюда в спешке, а долгое время обитало на развалинах, используя для жизни в буквальном смысле каждый гвоздь, оставшийся от предков, или кто там ещё построил им эти сооружения.

По хорошему стоило бы набросать статистическую матрицу, но мне и при беглом взгляде было понятно, что каждое следующее внутреннее концентрическое кольцо вычищено хуже предыдущего; то есть по мере отступления вглубь жилой зоны население убывало, а технологии упрощались.

Пробродив по развалинам до вечера, я решил оставить внутренние кольца на сладкое, тут будет достаточно фотографий и описания, но если на объекте осталось что-то ценное – оно во внутренних секторах.

Вернувшись в вездеход, я готовился к отбою, когда ко мне заглянул капрал по безопасности, из военных:

– Я думал вы, головастики, как всегда дуру гоните, а оказывается легенды были правдой, ни так ли? – то ли утверждал, то ли спрашивал он.

– Там не совсем легенды, – честно признался я, – я пытался искать данные по этому сектору, перед экспедицией, в старых библиотеках, и мне удалось найти несколько статистических сборников, очень старых, ещё до Последней Войны…

– И что же ты там вычитал? – стал расспрашивать меня капитан, расположившись поудобнее, и явно не собираясь уходить.

В моих сведениях, вроде как, секрета не было, так что я, как есть, рассказал ему все странности этого дела:

– Понимаете, там куча данных, вплоть до длины дорог или суммарного веса добытой железной руды, по всем частям мира… но вот что странно, в некоторых местах как будто страницы вырваны. И всё это, в разных сборниках, в разных городах. У меня тогда закрались подозрения, что в какой-то момент, остальные страны, сколько их там было, решили вымарать из истории какие-то сведения, но зачем непонятно. Правда, это вроде как ничем не обоснованное предположение, – поспешил я заверить капитана, – просто все известные на тот момент регионы в сборниках есть, неизвестных нет, а какие-то данные при этом явно затёрты. Вот мне и подумалось, что легенды не легенды, а вполне возможно действительно была целая страна, тут на юге, о которой миру почему-то хотелось забыть, и надо сказать весьма успешно…

– Как Вы думаете, – опять спросил капитан, – с какой целью это могло быть сделано?

– Вот уж представления не имею! – честно ответил я. И вроде как разговор на этом был исчерпан, но мне тогда показалось, что капитан чего-то не договаривает.

Да и вообще это было странно, зачем сам приходил? Мог бы позвонить из командной машины, но нет, попёрся лично. Мне это тогда сразу не понравилось… Но из всех этих событий тоже ничего не запишешь…

Пожалуй, можно написать так: «На пятнадцатый день экспедиции мы приблизились к объекту исследования, визуально напоминающему основание городского купола», – то, что это остатки городского купола сомнений уже не было никаких.

Тут уже начиналось интересное.

На следующее утро я взял двоих ассистентов, и мы направились вглубь конструкции. Шли уже целенаправленно, до упора. Опять же визуально подтверждались мои предположения: каждое следующее кольцо было разграблено меньше, в пятом и шестом от края начали встречаться металлические конструкции и обрывки углеволокна.

Я включил видеозапись. На экране ползли унылые руины. Я несколько раз нажал на перемотку. Вот тут. Видно остатки карьерной техники, третий внутренний круг, здесь её разбирали и резали на металлолом, кое-что даже осталось, вот это громадная железяка – редуктор вала, а вот эти осколки цилиндра – куски статора электродвигателя. Сначала выбирали то, что поценнее, потом уже резали сталь кузовов и фермы конструкций. Раз вся эта техника в третьем кольце, значит на её остатках огромный город жил долгие годы, десятилетия, сжимаясь и постепенно отступая к центру.

Судя по площади цеха, от которого остался один лишь фундамент, вся техника, которой были разрыты эти громадные карьеры вокруг города, поместиться сюда никак не могла. Это говорило о том, что такой цех был далеко не единственным, но видимо во внешних кольцах эти цеха не сохранились – всё было вычищено досуха. Мы, скорее всего, ничего не нашли не потому, что там ничего не было, а потому что несколько волн мародёров вынесли оттуда всё, что имело хоть какую-то ценность ещё при жизни города.

По всей видимости, внешние круги купола чистили много лет, а раз здесь что-то осталось, значит это кольцо когда-то было внутренним, и брошено было последним. Может не самым последним, но точно был момент, когда жители отсюда отступали более-менее целенаправленно и более-менее одновременно.

Так что это кольцо необходимо было осмотреть внимательнее – тут вполне могли попасться интересные артефакты. Мы прокопались там два дня, из-за многочисленных развалин на вездеходе по кольцу было не протиснуться, и мы ходили пешком.

Я включил запись второго дня раскопок – мы с ассистентом углубились внутрь кольца и достигли почти противоположной стороны от центрального входа. Я домотал до того момента, как руины жилых кварталов внезапно закончились и мы оказались на залитой солнцем площади, огромного размера, от стены до стены по ширине и в длину чуть не на четверть кольца. Вот они на видео – бесконечные радиальные шеренги маленьких бетонных столбиков. Ассистент приближает камеру и на экране отображается крупным планом маленький бетонный столбик, потом перемещение камеры, опять наезд, опять столбик и ещё и ещё, несколько раз подряд. На каждом столбике отчётливо видна надпись, язык мне не знаком, а вот цифры – вполне: надпись и два набора цифр.

Мы проходим дальше, ещё крупный план, ещё, ещё и ещё. Не надо быть гением, чтобы понять, два набора цифр – это даты, а надписи на неизвестном языке, почти наверняка имена. Никаких сомнений – перед нами кладбище.

К сожалению, как это часто бывает в науке, для доказательства этого, совершенно тривиального предположения, мне пришлось загрузить десяток рабочих совершенно бесполезной работой по разрыванию могил. После пятого надругательства над трупом я, наконец, смог внести в отчёт сухую фразу: «обнаружено кладбище, судя по датам захоронений, основанное около тысячи лет назад, и заброшенное, через несколько столетий». Эту фразу можно прямо так и переносить в резюме.

Мы составили статистическую таблицу дат – никакой системы. Значит, людей хоронили тут долго. Как я и предполагал этот круг был крайним не менее ста лет, когда несколько наружных колец города были уже брошены и разграблены.

Трупы, а вернее уже мумии, были без следов насильственной смерти. По крайней мере те пять, что мы нарыли. Тут опять же пришлось делать бесполезные экспертизы, чтобы потвердеть очевидное – в основном это старики.

Так что на город никто не нападал, он не погиб в войне, не стал жертвой стихийного бедствия или страшной катастрофы – город вымирал сам собой.

Следующие несколько дней мы, оставляя рабочих делать описания и раскопы в самых интересных местах, продвигались дальше.

Внутренние кольца опять же имели следы многократных волн разграбления. Иногда попадались остатки машин и оборудования, в основном полностью сгнивших, на которые даже века назад не покусились мародёры.

Что бы разобрать назначение непонятных предметов пришлось бы организовать ещё ни одну экспедицию, поэтому кое-что мы привезли с собой. Эти экспонаты, конечно, помогут воссоздать картину последних лет Города, но на серьёзное открытие не тянут – куда уж серьёзнее самого наличия города вычеркнутого из учебников истории.

Безопасник больше не заходил и тупых вопросов не задавал, но я видел, что военные тоже что-то копают и записывают. Без нас. Ничего не спрашивая и не докладывая. Это тоже не сулило ничего хорошего.

Я наскоро набросал несколько строк описывающих находки, начиная с кладбища, но тут, пожалуй, не было ничего особенно важного, пока мы не достигли первого целого шлюза.

Это произошло на второй неделе исследований. Герметичная стальная дверь, потрёпанная временем, тем не менее, сохранившая достаточную прочность. Открыть мы её не смогли, пришлось вскрывать резаками (рвать не решились, боясь повредить постройки внутри и снаружи перекрытой ею стены). И сразу же за ней обнаружили новое кладбище, последний покойник на котором был похоронен «всего» четыреста лет назад.

Страшно представить – четыреста лет назад уже не было никаких войн, конфедерация восстановила большинство разрушенных куполов, а тут ещё кто-то жил. Почти без энергии, совсем без связи.

Было понятно, что эти унылые существа рождались, жили и умирали внутри этой, последней своей обитаемой зоны – они не выбирались наружу за вскрытую нами дверь. Это было понятно по уровню разграбления кольца – снаружи встречались стальные обломки, запчасти, механизмы, но здесь всё было вылизано. Даже станины были разбиты в бетонную крошку, только для того, что бы выковырять из них пригоршню металла.

Грабежи, очевидно, проходили в несколько этапов: сначала выковыривали ценные металлы, из строений и механизмов (об этом свидетельствовали своеобразные составы многочисленных кострищ, найденных нами в этой зоне – такие остаются, когда обжигаешь металл от изоляции); затем резали стальные балки и остатки оборудования, ранее не представляющего ценности (о чём говорили характерные следы опалин от газорезательного оборудования и абразивная крошка); а в конце уже разбивали бетонные станины и фундаменты ради кусков камня и крошечных кусочков стали. Не тронутыми оставались лишь углеволокна купола – видимо они пришли в негодность сами собой и гораздо позже.

Наконец, через две недели, мы добрались до последней герметичной двери. Я воспроизвёл соответствующую запись:

Дверь была целой, в смысле сохранившей функциональность. Конечно, она была ржавой и вся изъедена коррозией, но на ней виднелись многочисленные следы ремонта. Крупный план – наваренные полоски металла – куски разной формы и химического состава залепляли то ли пробоины, то ли совсем уж сгнившие места. Под многочисленными заплатками изначальный стальной лист даже не проглядывал.

В общем, вся дверь и состояла из одних сплошных заплата – как одно громадное металлическое лоскутное одеяло.

Путём невероятных усилий, колдовства с горелками и химией, помощью военных и всеми возможными танцами с бубном, мы смогли открыть её без повреждений, и даже установили снаружи дополнительный шлюз. Не могу сказать, что кто-то надеялся застать внутри живых, но всем почему-то было жаль ломать последний, возможно, работающий механизм этого древнего забытого города.

Об этом, конечно, нужно написать: «Концентрические кольца купола содержали следы нескольких волн разграбления. Очевидно, жители, лишённые связи с внешним миром, перерабатывали остатки собственного города, пытаясь продлить своё существование. Последние из них умирали, когда на планете уже установился мир, и цивилизация вновь вернула себе позиции после варварства начала ледниковой эпохи.

На последнем внутреннем кольце была обнаружена действующая герметичная дверь, содержащая множественные следы самого примитивного ремонта. Очевидно, что купол разрушался естественным образом, а для его восстановления у жителей не было ни технологий, ни ресурсов…»

И вот это-то, пожалуй, было самое странное: вокруг города на целые дни пути перепаханная порода, из кубических миль грунта извлечены миллиарды тонн материалов… Где они все? Такой объём материалов просто не мог поместиться в последнем кольце Города – куда пошли биллионы тонн стали? миллионы тонн цветных металлов, и тысячи тонн трансурановых элементов?

Ответ на этот вопрос был настолько невероятным, что я и сейчас не знал, как его описать.

Последний купол был облит стеклом, обычным стеклом, которое могли делать ещё в глубокой древности, и опирался на не менее обычные стальные опоры. При необходимости такой купол могли бы построить на заре железного века – совершенно примитивная конструкция, единственное, что говорило о наличии тут некогда развитой цивилизации – медленный реактор, к нашему прибытию давно остывший.

Тем не менее, этот примитив позволил последним обитателям купола продержаться ещё почти двести лет, скорее всего эта была последняя семья, или привилегированный клан.

Не чуждо было им и чувство прекрасного: интерьеры стеклянного купола – по сути превращённого в одно огромное здание – были обставлены с неимоверной роскошью. Но главное – жители позаботились о том, чтобы сохранить для нас историю, причём так, чтобы мы могли ознакомиться с ней через века после их смерти: последний оплот мёртвого города имел развитую компьютерную сеть, сложное техническое оборудование, которое уже никаким грабежам не подвергалось. Однако неизвестные наши благодетели, чьи скукоженные мумии мы обнаружили прямо в главном машинном зале, сделали для нас целые подборки распечаток.

Разумеется, мы не смогли бы извлечь данные из древних машин, но мы могли прочитать распечатки на одном из древних языков – бумаги прекрасно сохранились в сухой атмосфере.

Не все к сожалению – всё-таки часть бумаг пошла на отопление, после того как окончательно заглох реактор – но последние обитатели сердца города не смогли уничтожить всю его историю, прежде чем у них закончилась еда и воздух.

Я сделал себе копии нескольких особо важных страниц, статистические сборники, финансовые сметы, схемы двигателей и телеметрии запусков, всё было здесь, на моём столе – как же объединить это в краткое резюме?

Я снова взял бумаги и, наверное в сотый раз, принялся их перечитывать:

«[не сохранилось]

Список участников конференции: несколько сотен представителей из нескольких десятков стран. Дата [больше тысячи лет назад]

Стенограмма [тема, перечень докладчиков]

…

К.Н.: … Наша планета не умирает - наша планета уже мертва!

Т.Р.: Не могу согласиться с докладчиком, мы уже наблюдали такие колебания температур в далёком прошлом – мы можем с уверенностью утверждать это по данным раскопок. Нам доподлинно известно, что наша планета уже несколько миллионов лет переживает периодические оледенения. Это циклический процесс, именно его предсказание позволило нам подготовится к ледниковью хотя бы частично.

Из той же модели нам известно, что за леднековьем последует очередное межледнековье и температура и давление вернутся к доисторическому оптимуму.

Вы хотите сказать, что концепция не верна?

К.Н.: Я не хочу сказать, что она не верна. Я хочу сказать, что её верность или ошибочность не имеет для нас никакого практического значения.

Т.Р.: Как так?

К.Н.: А вот так! Да, на нашей планете миллионы лет происходят периодические оледенения, но в последние тысячелетия их структура принципиально изменилась!

Раньше, при оледенении замерзала только вода, а сейчас на полюсах выпадает даже углекислый газ! Атмосфера сжимается, давление непрерывно падает. Да, колебания температуры и давления пока циклические, но в каждом новом цикле атмосфера становится тоньше, а биомасса меньше!

Миллионы лет назад вся планета была обитаема, а тысячу лет назад для жизни оставались пригодными лишь небольшие участки.

Что уж говорить про нынешнее состояние, когда на высокогорных плато атмосферное давление даже не позволяет поддерживать воду в жидком состоянии. Вулканизм прекратился, других источников газа в природе просто нет и не может быть. Так что полное исчезновение атмосферы только вопрос времени!

М.К.: Мы не можем знать это наверняка. Нашей цивилизации не более 10.000 лет, наш вид может быть вдесятеро старше этой цифры, а уж история наблюдений и того меньше!

К.Н.: Да каких же данных вы хотите от наблюдений? Если скорость диссипации атмосферы в космос выше скорости газовой эмиссии то элементарных знаний математики достаточно, чтобы сделать выводы.

Кроме того у нас есть железобетонные данные по биомассе – они никаких сомнений не оставляют – посмотрите на любые раскопки, загляните в любую шахту, любой карьер: повсюду следы жизни, даже в осадках древних ледников. Раньше жизнь не вымирала на время оледенения, а сейчас с каждым ледниковьем число сложных жизненных форм сокращается. Общая биомасса всё меньше с каждым новым циклом.

Лишь единицы особей умудряются пережить ставшие нормой циклические вымирания, и они не успевают восстановить биоразнообразие в межледнековья.

Наш вид, скорее всего, принадлежит последней волне жизни. Даже если мы переживём это ледниковье, то следующее нам уже не пережить! Да что там, любое следующее может вообще уже никогда не кончиться.

Плотность атмосферы близка к критическому уровню, если она упадёт хотя бы на 1% от прошлого минимума, то атмосфера уже не сможет восстановиться при потеплении. Нет атмосферы – нет воды, нет воды – нет жизни.

За пределами куполов всё уже мертво, хоть кто-то в этом зале может с уверенностью утверждать, что снаружи осталось хоть что-то сложнее амёб и водорослей, да и тех только в спорах?

[стенографист пометил это место словом «тишина»]

Но тут пояснения не требовались, сейчас дела обстоят ещё хуже. Большая часть углекислого газа уже выпала на полюсах. В редкие солнечные лета лёд даже не тает, точнее тает и сразу обращается в пар. В первые годы оледенения (очевидно к тем временам принадлежит данная стенограмма) за куполами бушевали снежные бури, а теперь только песчаные.

Собственно и с этого плато, где мы нашли руины Южного Купола, ледник отступил не потому, что растаял, а потому что испарился.

Т.Р.: Ну давайте на минуту предположим, что это так. И мы, и наша планета, действительно обречены на гибель. Что же вы предлагаете?

К.Н.: Мы предлагаем космический перелёт на соседнюю планету, она вдесятеро тяжелее, её жизненный цикл ещё не завершён, вулканы там активно эмитируют углекислый газ, а атмосферное давление в десятки раз превосходит необходимое для поддержания жидкой воды. Да и скорость диссипации атмосферы там на порядки ниже. Жизнь на ней можно поддерживаться ещё сотни миллионов лет!

Р.Т.: Но это же нонсенс! Как мы сможем преодолеть такое расстояние? Конечно, у нас есть космические корабли для запуска спутников, но космонавтов мы лет 30 не запускали! Все силы брошены на выживание!

К.Н.: …и что? Это помогает? В зале ест демографы? Как у нас с выживанием?

Т.Л.: За последние 50 лет численность населения упала в 10 раз… но есть успехи, сейчас мы почти стабилизирвались…

К.Н.: И, простите, на каком уровне? Сколько нас осталось, если считать в долях от численности, что была до похолодания?

Т.Л.: Точных данных нет… но… 1/12 – 1/15 где-то так…

К.Н.: Переведу на обычный – мы стали вымирать медленнее, чем в начале, но процесс не останавливается, если продолжим теми же темпами, сколько у нас в запасе?

Т.Л.: Две-три тысячи лет…

К.Н.: А до следующего межледниковья не меньше 10 тысяч?

Т.Р.: …боюсь, что так, однако, на мой взгляд, модель уважаемого Т.Л. несколько пессимистична…

Тут неизвестный мне Т.Р. не ошибся, после периода войн нам удалось даже немного прирости числом, правда, в основном за счёт ресурсов брошенных городов, так что сейчас нас даже меньше той 1/15, которую демограф выше привёл в качестве нижней оценки. Тем не менее, по новым демографическим моделям мы легко протянем ещё 10.000 лет… одно «но», по новым геологическим моделям ледниковье может длиться не 10.000 лет, а все 100.000, а то и больше…

…кроме того, у нас нет космических кораблей способных преодолевать такие расстояния! Но даже если бы они у нас были – сила тяжести там почти в три раза больше, нас просто раздавит!

К.Н.: Во-первых, нельзя думать только о себе, на кону не один наш вид, а вся биосфера планеты. И как вы все понимаете, для водных видов гравитация существенной проблемой не является, всё что жило в наших океанах сможет жить и там. Для водорослей, конечно, уменьшенное количество углекислого газа будет представлять некоторую проблему, но для животных напротив меньшее содержание углекислоты и более высокий уровень кислорода пойдёт только на пользу.

Мы проверили все водные организмы на возможность размножения в новых условиях – сомнений нет, они прекрасно адаптируются. А проблему гравитации нам помогут решить разработанные недавно биогенные экзоскелеты.

Мы уже смогли внести изменения в ДНК, позволяющие выращивать его прямо на коже. Эта технология позволит нам перенести повышенную гравитацию…

Т.Р.: Но это не решает главной проблемы! Как нам добраться до соседней планеты!

К.Н.: Для начала мы предприняли некоторые меры, которые не позволят погибнуть всей нашей экосистеме – вот уже пять лет мы бомбардируем планету «ковчегами» с живыми организмами способными перенести годичное путешествие в замкнутой системе корабля, и выжить после его приводнения. Разумеется, речь идёт о самых примитивных моллюсках и червях, но и для нас всех мы припрятали туза в рукаве – это третий спутник нашей планеты. Как известно, он вращается по орбите с очень высоким эксцентриситетом, очевидно являясь одним из последних захваченных астероидов. Достаточно небольшого толчка, и он покинет орбиту.

Нам лишь нужно построить на его поверхности обитаемую базу и в правильно рассчитанный момент взорвать несколько атомных бомб – астероид сорвётся с орбиты и мы используем его как транзитный корабль.

По нашим расчётам, через 30 лет сложится уникальная ситуация, когда мы сможем пустить его точно в точку гравитационного равновесия между третьей планетой и её единственным спутником. В точке с нулевой силой тяжести, мы отделимся от астероида и просто упадём на планету – её атмосфера крайне плотна, мы сможем просто опуститься на парашютах…

Т.Л.: …и всё же позвольте внести несколько печальных штрихов в ваши радужные планы: гравитация третьей планеты настолько велика, что это непременно отразится на размерах наших тел, каждое следующее поколение будет мельче предыдущего до тех пор, пока не нащупает некоторый размерный оптимум.

Сложно судить о точной величине, но каков бы он не был, я могу с уверенностью утверждать, что он не позволит нам поддерживать мозг существующего размер. То есть размера достаточного для вмещения разума, в том виде, в котором он существует у нас сейчас.

Так что выживут наши потомки или нет – это не будет иметь никакого значения для нашей цивилизации – сознание будет утрачено, а цивилизация погибнет.

Посему позвольте откланяться. Я понял вашу мысль, но мы не поддержим вашу страну в этой безумной затее. На это мероприятие потребуется невероятная прорва ресурсов, и даже если весь мир скинется вам на помощь, сколько разумных существ сможет покинуть нашу планету чтобы жить на другой?

К.Н.: Тысяч пять-десять, максимум, но это, к сожалению или счастью, зависит только от размеров астероида, а вовсе не от того, поддержит ли нас весь остальной мир или нет…

Т.Л.: Тогда желаю удачи, видимо у вас есть хороший план, как объяснить миллионам, что они должны умереть, что бы спасти 10.000. У меня таких слов не найдётся…

[Конец записи]

Я вновь перечитал отрывок стенограммы. В общем, сомнений быть не может. У нашей, четвёртой по счёту от Солнца, планеты, теперь осталось лишь два спутника. Третий, самый дальний и маленький, бесследно исчез тысячу лет назад, по неизвестным причинам…

Что же написать спонсорам? Жители Южной Системы Куполов выгребли все ресурсы, что бы отправить несколько тысяч особей на третью планету? Ведь на самом расклад для всех нас с тех пор принципиально не изменился. Планета мертва. И что бы мы ни делали, нам не вернуть её к жизни.

Мы все, вся наша цивилизация, сейчас подобна жителям того древнего купола – выедаем остатки ресурсов, мародёрствуем на наследии предков, и по большому счёту вымираем. Даже технологию вставки экзоскелета в код ДНК – я пошевелил всеми тремя членистыми лапками с правой стороны своего блестящего хитинового тела, а затем синхронно повторил движения тремя лапками слева – мы не смогли бы воссоздать сейчас. Хорошо хоть, что изменённые гены передаются по наследству…

Пожалуй, напишу так: «Жители Южной Системы Куполов надорвали свою экономику в попытке освоения Третьей Планеты Солнечной системы. По всей видимости, попытка завершилась неудачей. Но наше предположение подтвердилось – основание Центрального купола не повреждено и пригодно для восстановления…»

Борцам с глобальным потеплением посвящается.