Кайзис Х

Глава 1

Кайзис Х

Закаты на Эларионе всегда были отвратительны. Тяжелые облака смога слегка подсвечивало последними белесыми лучами слабенького желтого карлика, давшего название системе. Кайзис, как и большинство коренных эларионцев, шел в дыхательной маске. Чешуя на лице под краями маски немилосердно зудела, но он привык.

Двери Конторы разошлись перед ним шестью лепестками диафрагмы. Входить полагалось спиной вперед, чтобы датчик не захлопнул диафрагму раньше, чем ты пройдешь: простая проверка на эларионскую координацию. Выходцы из других систем шли спиной слишком медленно.

Шеф ждал на восьмом этаже. Кайзис ненавидел гелевые подъемники, поэтому полез по стене, как обычно. Кайзис был в хорошей форме.

- Кайзис, мать твою за хвост! - Шеф, как обычно, обошелся без приветствия. - Я с тебя чешую соскребу!

Не такого Кайзис ожидал после успешного сопровождения посла Кио Хан Гана.

Совсем не такого.

- Господин посол в порядке? - осторожно спросил Кайзис, опускаясь в жесткое скользкое кресло.

Шеф на минуту перестал сжигать его взглядом.

- Посол тебя, мерзавца, нахваливал. Сказал, ты ему жизнь спас.

- Тогда в чем проблема?

- В чем проблема?! - взорвался шеф. - В небольшом межрасовом конфликте. Практически локальном. Центавры после твоих… методов… защиты, - на последнем слове он продемонстрировал кавычки, согнув по одному из трех когтей на каждой руке, - грозят объявить нам войну.

Кайзис цокнул раздвоенным языком и прикрыл глаза второй парой век.

- Не смей мне тут раскатывать веки! Я предупреждал тебя?

- Центавры пытались убить посла. Я выполнял свои обязанности.

- Ты растянул кишки нападавшего вдоль всей улицы.

- Я нечаянно. Скажи им, что я больше так не буду.

Шеф сердито дернул хвостом. Серо-зеленая чешуя медленно налилась стыдливой сиреневой.

- Я подписал приказ о твоем изгнании.

Кайзис почувствовал жар и увидел, как чешуя на его руках мгновенно покрывается темно-фиолетовым цветом.

- Что? - прошипел двухметровый ящер. - Ты так просто отдал лучшего агента на растерзание вшивым центаврам?

- Так уж и лучшего… Твой талант не оправдывает твоего высокомерия и чувства вседозволенности, - холодно парировал шеф. - Ты больше не являешься сотрудником Конторы и гражданином Элариона. У тебя есть сутки, чтобы покинуть планету.

- Но…

- Я все сказал! Убирайся отсюда.

Кайзис вылетел из кабинета в два прыжка, вылез через диафрагму на этаже ниже и скрылся на верхнем уровне тротуара, куда центаврам было проблематично забраться. Он планировал перебраться еще выше.

Скользкие эларионские крыши совершенно не располагали к скоростным прогулкам. А торопиться нужно было как никогда – Кайзис был на особом счету у центавров и до этого случая.

Война с соседней системой разгорелась так же стремительно, как и затухла. Она продлилась меньше половины эларионского цикла. Причины, изначально скорее экономические, чем идеологические, были не слишком доступны и для солдат, и для гражданского населения. Торговые федерации обеих систем замяли конфликты, как только подсчитали убытки от глубоких рейдов – в разы крупнее, чем от пограничных стычек.

Для Кайзиса война всегда была очень личной. Торговцы не видели, как бронированные шипованные копыта месят мозг и осколки костей их друзей. Торговцы не знали, как пахнет горелая чешуя. Торговцы не слышали взрывов, сотрясающих скалы под ногами, криков и рычания раненых эларионцев, стона циклонической атмосферной установки, которая должна была выдворить чужих с Элариона.

Кайзис видел, знал и слышал. И помнил. Даже не пытался забыть.

Он оказался последним выжившим из партизанского отряда, пытавшегося удержать космопорт, когда регулярные войска были разгромлены. Его товарищ бросился в сопло двигателя стартующего корабля центавров, чтобы удержать его хоть на пару мгновений дольше. Чтобы циклоническую установку с азотным зарядом успели запустить, пока центавры не узнали о ней. Кайзис собирался броситься во второе сопло, если не попадет в него электромагнитом от старого подъемника.

Но он попал, выжил и был принят на работу в Контору.

Много циклов он работал на заданиях по противодействию промышленному шпионажу. Это были приятные задания: центавры продолжали засылать агентов для «ознакомления» с новейшими эларионскими технологиями. Кайзис имел полное право устранять их. Эти операции спонсировала Торговая Федерация Элариона и поддерживала миграционная служба.

На сопровождение Кио Хан Гана Кайзис соглашаться не хотел. Кио прибыл из далекой системы с труднопроизносимым названием и двумя звездами в качестве дневного светила. И с его народом центавры воевали десятки циклов без особых надежд на перемирие. Шеф Кайзиса искренне полагал, что на посла никто даже не посмотрит криво. Сам Кайзис знал по меньшей мере две радикально настроенные террористические организации центавров, которые могли желать его смерти. «Ну раз ты такой осведомленный, - сказал ему тогда шеф, ковыряя когтем пережаренный кусок птерозавра, - ты и возьмешь на себя сопровождение».

Теперь у Кайзиса был только один шанс прошмыгнуть мимо агентов службы безопасности Центавра: добраться по крышам до своего запасного ангара на окраине и улететь на челноке в обход таможни.

Он увидел дым издалека. В сгущающихся сумерках отлично были видны огненные сполохи и косые плети дыма на их фоне. «Наивный чешуйчатый дурак, - подумал Кайзис. – Давно пора было сменить ангар для челнока. И перестать оплачивать аренду через знакомых».

Ящер развернулся и пополз по крышам и верхним тротуарам к восточным трущобам, надеясь хотя бы отлежаться в какой-нибудь заброшенной халупе.

На каменной кладке верхнего тротуара его ждала фигура, плотно закутанная в черное. Кайзис выругался и попытался спрыгнуть на выступы экстренного выхода, но незнакомец сделал едва уловимое движение, и ящера накрыло гравитационной ловушкой.

“Мне конец, - успел подумать Кайзис. - Всего два дня до смены цикла. Как глупо! Из-за грязного, паскудного центавра…”

- Успокойся, эларионец, - проговорил синтетический голос от фигуры в черном. - Я не работаю на центавров.

- Какая мне разница? Ты - чужой, - прошипел ящер под гнетом гравитатора. - Пошел ты!

- Для изгнанника ты не слишком осмотрителен, - равнодушно заметил синтетик. - Каковы шансы, что тебя не будут искать в трущобах? Думаешь, ты проберешься потом в космопорт мимо толп центавров? Какова вероятность, что тебя не порвут в очереди на таможне? Сколько бы ты поставил на то, что сможешь улететь отсюда живым, Кайзис Эскорпион? Я бы не поставил на тебя даже клюв птерозавра.

Кайзис был вынужден с ним согласиться. Внутренне.

- Чего ты хочешь от меня, синтетик? - спросил он, прекратив тщетные попытки выскользнуть из-под грави-ловушки.

- Я не синтетик. Это программа-переводчик. Эволюция не позаботилась о том, чтобы моя раса шипела и цокала, как эларионцы или центавры.

- Не представляю, что за мир мог породить существо, не способное на нормальную речь.

Фигура в черном разразилась звонким мелодичным звуком, похожим на брачный стрекот эларионских женщин.

- Ты редкостный шовинист, - сообщила ему программа-переводчик. - Вполне ожидаемо. Что касается твоего вопроса - я хочу предложить тебе работу. Я готовился к долгим уговорам, но последние события сыграли мне на руку, в отличие от тебя. Эта работа - твой единственный шанс на спасение. Я увезу тебя отсюда в обход таможни.

- Что за работа? - нахмурился Кайзис.

- Контроль миграции инопланетных существ.

- Система?

- Вы зовете ее Ксеро.

- Земля? - у Кайзиса глаза полезли на макушечный гребень. Земляне не покидают свою планету!

- Понимаю твое недоумение, - проговорил землянин, - но, боюсь, у тебя осталось не так много времени на решение.

Кайзис и сам понимал, что с каждым мгновением он на шаг ближе к расправе центавров.

- Крйохх с тобой, я согласен.

Землянин протянул в его сторону бледную пятипалую конечность с зажатым в ней серебристым предметом. Тело Кайзиса тут же утратило вес, и его потянуло следом за фигурой в черном куда-то дальше на восток, через трущобы, скалистые каньоны пригорода и поле с посмертными гнездами.

Корабль землянина был неотличим от местности. Вытянутая серебристая капля сливалась со скалами Элариона, повторяя сочетание округлых и резких форм. Кайзису нравился корабль, пока от него не отслоился уродливый прямоугольный трап. На трапе стояли три… лысые обезьяны в черном?

Кайзис плохо разбирался в других эволюционных ветвях.

- Знакомьтесь, парни! - Кайзис услышал сразу два голоса - обезьяний и синтетический, принадлежащий программе-переводчику. - Наш новый коллега. Агент Икс!

- Х*икс, - буркнула одна из обезьян. - Давай быстрее. Я рассчитывал праздновать Новый Год на Земле.

- Ах да, - обезьяна с переводчиком обернулась, сняла капюшон с головы и уставилась на Кайзиса своими странными круглыми глазами. - С наступающей Сменой Цикла!

***

Кайзис пил. Земные алкалоиды слишком сильно воздействовали на его метаболизм, но агент Эм предложил ему прекрасный кефир. Свежеиспечённого агента Икс развезло моментально, так что он был в восторге.

Остальные земляне пили газированный продукт виноградного брожения. Который, по мнению Кайзиса, обладал просто отвратительным запахом.

Праздновать Новый Год - земное название аналога привычной эларионцу Смены Цикла - пришлось на корабле. Центавры выследили Кайзиса на земном корабле и не хотели отпускать его с планеты. К счастью, посол Кио Хан Ган не забыл оказанной ему услуги. Боевое построение из системы с труднопроизносимым названием состояло из дредноута и нескольких групп истребителей.

У террористов с Центавра просто не было шансов, но выходцы с Земли-Ксеро не остались в стороне. Когда Кайзис попросил пустить его за гашетку, никто не стал возражать. Спустя несколько залпов одна из обезьян радостно заверещала, и переводчик равнодушно сообщил Кайзису: “А вот и праздничное пиротехническое представление”. В языке Элариона нет аналога слову “салют”.

- Прошу к столу! - позвала его агент Эн.

Кайзис привык к наполовину бесправным и глупым самкам с Элариона. Он был в легком шоке, когда ему объяснили, что боевой отряд землян на тридцать процентов укомплектован женскими особями. Впрочем, на его взгляд они не сильно отличались от мужских. Центр тяжести, чуть больше жировых тканей в организме, молочные железы и детородные органы - набор незначительных различий, если сравнивать с расой Элариона. У их самок организм эволюционировал в пользу репродуктивной функции: атрофированный мозг, повышенная фертильность, бронированная чешуя для защиты потомства от сезонных метеоритных дождей, дополнительная пищеварительная система для обработки питания потомства… Без слез на них можно взглянуть только в сезон спаривания.

У центавров все было в точности наоборот.

- Удобное у тебя имя, Икс, - пробормотал один из агентов. – Легко будет запомнить…

- Вам, должно быть, тяжело работать с чужими, - хмыкнул ящер, - учитывая, что у вас нет никаких отношений с другими расами.

- И слава богу! – фыркнул Эл. – Мы, к счастью, слишком слабо развиты для подобных конфронтаций.

- Довольствуемся тем, что уничтожаем и калечим друг друга, - мрачно добавил Эм.

- Знаешь, агент Икс, - немного погодя сказал ему агент Эл, - было время, когда мы использовали такие же украшения, как ты.

- О чем ты?

От агента Эл уже начинало приятно пахнуть алкалоидами вместо виноградной бодяги. Что такое виноград - а также водка и пшеница, можжевельник и джин, абсент и полынь - Кайзис знал из учебного документального фильма про разные расы галактики и их яды.

- О кишках центавра, которые ты развешал по улице, фасадам, тротуару… Наши предки, правда, вешали внутренние органы на деревья.

- Почему перестали?

- Сменили религию. Выпьем!

Кайзис выпил. Представитель земной флоры, столь же уродливый, сколь искусственный, украшенный разноцветными сферами и блестящими нитями, начинал ему нравиться.

Кайзис ХХХ

Кайзису отчаянно хотелось брюзжать. Мегаполисы на Эларионе его нервировали, но мегаполисы Земли бесили его до трясучки. Самым отвратительным оказался город с обилием высотных зданий с допотопными рекламными мониторами, множеством примитивных транспортных средств и очень, очень, ну то есть очень нервными людьми. Агент Эм назвала его как-то вроде Ну-Орк. Кайзис, уже начавший со скуки изучать земной фольклор, знал, что орки - это такие выдуманные монстры. “Ну Орк и Орк,” — подумал Кайзис.

Ну-Орк в понимании Кайзиса пахнул отвратительно, выглядел отвратительно и звучал тоже отвратительно. Особенно нервировали примитивные транспортные средства на двигателях внутреннего сгорания. Самые мерзкие экземпляры были выкрашены в ярко-желтый цвет, воняли горючим и постоянно издавали резкие крикливые звуки, причем как клаксонами, так и своими лохматыми водителями.

Уладив формальности, Кайзис высказал пожелание убраться из Ну-Орка к чертовой матери. “Замечательно! — ответил на это агент Эл. — Тогда поедем ко мне на историческую родину. В Москву”.

Москва оказалась почти такой же суетливой и уродливой, как Ну-Орк, но Кайзису оказалось в ней необъяснимо уютно. Как жабе в болоте. Московский офис даже напоминал чем-то его эларионскую Контору: огромные потолки и серебристые кабины лифтов, кислые мины вокруг и жиреющий босс, который выписал ему все требуемые документы. — Выдайте ему необходимое снаряжение, — прокряхтел толстяк, когда с формальностями было покончено. — Есть небольшая загвоздка, — хмыкнул Эл. — Стандартные трансмобили не выдерживают вес нашего нового коллеги. Ему нужна, во-первых, маскировка, а во-вторых — транспорт с индивидуальными параметрами, у которого гипердвижок не сомнется под его огромным… эээ… хвостом. — Ну так отправьте его к нашему Уэфу, мать его! — Уэф уже работает над прототипом, — усмехнулся Эл. — Я его маленько водичкой облил, чтоб он протрезвел… если вдруг жалобу настрочит… — Фу, Ленька, иди отсюда, не беси меня! — махнул рукой босс.

Кайзис вышел вслед за Элом. Он тоскливо оглядел кабину из стекла и металла и с ностальгией стал вспоминать ненавистные гелевые подъемники в Конторе. Лучше уж барахтаться в капле юркой псевдоплазмы, чем ползти в этой хрупкой штуке!

Механик Уэф, официально титулованный старшим агентом У, работал в огромном захламленном гараже. Когда Кайзис наконец пришел испытать прототип своего транспорта, У поприветствовал его покровительственной ухмылкой и скинул серый кусок незнакомого Кайзису полимера со своего творения. Кайзис невольно вздохнул.

Машина Уэфа в понимании Кайзиса была практически произведением искусства по сравнению со всеми остальными механизмами на Земле. Серебристая капля эллипсоида зависла в паре ладоней от земли, издавая тихий, на самой грани слышимости, гул. От нее едва уловимо тянуло ароматом озона и какого-то редкого металла. Совершенная форма была нарушена только двумя углублениями ближе к одному краю — судя по всему, в них нужно было помещать руки для управления. В гладких очертаниях эллипсоида смутно угадывались прообразы колес и сидения, как у мотоциклов, которые Кайзис видел на улицах Ну-Орка и Москвы.

Уэф вручил ему серебристый шлем. — Здесь есть модуль голосового управления и маскировочный блок, — пояснил он. Кайзис поразился, какой механик маленький по сравнению с ним. Эл, оказывается, еще был высок! — Готов поспорить, ты и сам так-то быстро бегаешь, — буркнул он, отходя от Кайзиса. — Какой системой счисления вы пользуетесь? — Метрической.

Кайзис прикинул. — Могу бежать до пятнадцати метров в секунду. Но не долго. Часа два-три.

Агент Эл присвистнул, но Уэф торжествующе хохотнул. — А я уж испугался, что переборщил! Да, эту крошку ты не догонишь. “Ксеро” развивает скорость чуть меньше скорости звука, так что будь осторожен. Все, валите из мастерской на тест-драйв.

Эл и Кайзис вышли из мастерской. “Ксеро” послушно плелась за Кайзисом, который задумчиво вертел в руках шлем. — Чуть не забыл! — закричал им вслед Уэф. — Я еще гравицапу присобачил. Будет весело. — Гравицапа? — Кайзис недоверчиво щелкнул раздвоенным языком. — Что за хрень?

Эл хохотнул. — Уэф у нас патриот. Не любит иностранных словечек. Гравицапой называет модуль антигравитационной установки для перемещения в нестандартной местности, чтобы можно было ненадолго взлететь. Давай, надевай шлем, садись. Погоняемся! Я себе трансмобиль новый выбил…

Эл забрался в черный четырехколесный автомобиль, на вид совсем как остальные машины землян. Кайзис надел шлем и забрался на “Ксеро”. Лапы очень естественно легли в углубления, погрузившись в них по первый запястный сустав — часть “Ксеро” оказалась коллоидной жидкостью. Кайзис заурчал от удовольствия. Перед глазами на экране шлема высвечивались ряды и строчки самых разных показателей, и ни один не закрывал обзор. Кайзис дал команду на маскировку, включение гравикомпенсатора, крикнул Элу и резко стартовал, не дожидаясь ответа.

“Ксеро” беззвучно рванула вперед, облепив гибкими волокнами все возможные части тела Кайзиса, подстроившись под него, как пластилин. Скорость щекотала нервы; Кайзис даже завилял хвостом от радости, чего с ним не случалось со времен войны. Он легко лавировал между людьми и их убогими машинами, несмотря на свои габариты: “Ксеро” подсказывала, где включить гравицапу, где — ускорители, и Кайзис чувствовал все эти моменты вместе с умненькой системой навигации.

Он достиг условленного пункта всего за несколько минут и еще почти час ждал агента Эл. — Да ты просто гребаный Вин Дизель! — восхищенно сказал ему Эл, весь взопревший. Видимо, он и правда изо всех сил старался успеть. — Пообещай мне кое-что, пожалуйста. — Что? — насторожился Кайзис. — Под кефиром ты на этой штуке ездить не будешь.

Кайзис: адаптация

Запасы кефира у Кайзиса подходили к концу. Сказать, что его это расстраивало — значит, ничего не сказать. Кайзис любил кефир и ненавидел походы в земные магазины.

Особенно — московские.

Магазины изобиловали женскими особями, к которым Кайзис никак не мог привыкнуть. Мало того, что на его родном Эларионе женщины занимали совсем другую социальную нишу у народа двуногих ящеров, — они еще и были совсем не похожи на подтянутую и строгую агента Эн. Эн была первой из женских особей, которую он увидел, и он едва заметил разницу между самцами и самками.

Теперь ему начинало казаться, что у человечества есть миллион разных гендеров. Или рас. Или видов… Больше всего его нервировали тучные, поразительно громкие женщины. Кайзис впервые столкнулся с очередями на Земле, и они ему страшно не понравились. Так вот, эти женщины делали очереди на кассах совершенно невыносимыми. Они ругались с кассирами, кричали на свое потомство, которое зачем-то таскали с собой за покупками, и втягивали в нелепые свары других людей в очереди.

“Склочные бабы” — так их называл агент Эл. С тех пор, как Эл отказался ходить за кефиром для Казиса, прошло меньше месяца. За месяц Кайзис возненавидел не только походы в магазин, очереди и склочных баб, но и маскировочный модуль, в котором ему приходилось передвигаться.

— Двухметровый ящер — слишком большой фурор даже для Москвы, — сказали ему в Агентстве по взаимодействию с внеземными цивилизациями. — Наденешь модуль — и все окружающие будут видеть просто очень высокого мужчину. — В Кайзисе два шестьдесят семь, — фыркнул агент Эл. — Модулю это не помеха, — невозмутимо ответила им заведующая спец снаряжением. — Главное — не забывать пригибать голову в проходах. Удачной адаптации!

Последняя фраза до сих пор отдавалась в ушах Кайзиса издевкой. Модуль оказался громоздким поясом, соединенным с нелепым ошейником и парой наручников. К нему прилагался комплект многочисленных датчиков, и всю эту допотопную конструкцию он надевал и снимал по часу — минимум. От пояса, ошейника, наручников и датчиков чешуя страшно зудела. Кайзис бесился, но выбора не было.

В первую неделю он отчаянно злился из-за всего на свете: из-за низких проходов, узких дверей, дверей автоматических и вертящихся, хрупких эскалаторов, лифтов, в которых он мог ездить исключительно в одиночку, мохнатых домашних животных, которые постоянно норовили укусить его или пометить, шумных улиц, где не было верхних уровней тротуаров и привычных гелевых подъемников с псевдоплазмой, но больше всего — учебный центр Агенства, из-за которого он был вынужден сталкиваться со всем вышеперечисленным.

Чтобы не рехнуться и не прослыть конченым брюзгой, Кайзису приходилось постоянно напоминать себе об одном неоспоримом преимуществе Земли: здесь не было ненавистных центавров, расы, которая больше всех в галактике жаждала его смерти. Точно так же, как Кайзис желал смерти им.

Кайзис напомнил себе это еще раз и смирился с необходимостью похода в магазин. Он уже нацепил половину датчиков модуля, когда на коммуникатор пришло сообщение от агента Эл. Кайзис досадливо щелкнул раздвоенным языком, но дал команду на прослушивание. — Ку, агент Икс! — пробурчала от коммуникатора голограмма агента Эл. — У нас наконец-то есть для тебя дело…

Кайзис заинтересованно прижал внешний гребень.

— Мы арестовали группу центавров, незаконно пересекших границу Солнечной системы на вооруженном военном клипере пятой категории. Требуется допросить их лидера. Жду тебя в общей приемной на минус втором этаже Агентства.

Кайзис потянулся к ненавистным датчикам, чтобы снять их. — Ах да, — ехидно добавила голограмма. — Ксеро, свой навороченный пепелац, оставь дома. Возможно, придется отправиться на космодром для осмотра их корабля, а оттуда тебя доставят домой грузовым транспортом.

Кайзис со стоном стал цеплять датчики дальше. Грузовой транспорт он тоже не переносил.

*** Минус второй этаж был практически пуст. В общей приемной сидели два незнакомых агента и один из немногих проходящих адаптацию, как и Кайзис, Чужих. Эл их в шутку называл “не совсем свои” и говорил, что так толерантнее, а он не желает прослыть ксенофобом.

Кайзис сел в плотное кресло, больше похожее на бетонный постамент, покрытый резиной. Другая мебель не выдерживала его веса. Он достал из кармана огромного плаща жесткую зубную щетку и с наслаждением стал чесать чешую вокруг датчиков и под ошейником.

За этим занятием его и застал Эл, темноволосый щекастый мужчина с хитрыми глубоко посаженными глазами. — Я бы оставил вас со щеткой наедине, — хмыкнул агент, — но у нас есть дело. — Терпеть не могу эти твои шуточки, — проворчал ящер. — Этот модуль — пыточная! И это совсем не смешно! — Ладно-ладно, — миролюбиво ответил Эл. — Ныкай свою щетку и иди за мной. Еле выбил нам нормальную комнату для допроса.

Они прошли по узкому коридору, агент Эл нажал на едва видимую выпуклость в стене, и часть стены отъехала сторону. За стеной была стандартная обзорная: темная комната с большим панорамным окном, демонстрирующим другую комнату, ярко освещенную, со столом и двумя стульями. Оба стула были, разумеется, пусты: допрашивающий стоял, а допрашиваемый сидеть не мог физически.

Кайзис ощутил волну отвращения, встопорщившую его чешуйки и оба гребня, но он быстро смог взять себя в руки. — Фу, — буркнул Кайзис. — Мало того, что за стеклом это мерзкое копытное, кто-то из вас еще и переборщил со средствами гигиены. Эти ваши духи и дезодоранты, знаете ли…

Один из агентов — Кайзис уже мог различить, что это агент женского пола, — закатила глаза и вышла из обзорной. Остальные двое, казалось, облегченно вздохнули. — Что скажешь, агент Икс? — Эл указал на комнату за стеклом. — Допросная рассчитана на более антропоморфные расы… — Это неважно, — мотнул головой Кайзис. — Какие вы все-таки безалаберные, земляне! Я ведь записал вам основы физиологии центавров. Неужели никто не прочел?

Эл что-то сконфуженно пробормотал, остальные двое отрицательно помотали головой. — Обожаю делать напрасную работу, — саркастично прокомментировал Кайзис. — Что ж, расскажу еще раз. Не люблю повторять дважды, так что запоминайте. Центавры — копытные, и копыта крайне прочны. Вы не сняли подковы. Если он… то есть она… атакует — легко проломит вашему агенту череп. Снять подковы и спилить копыта — это раз.

Агенты дружно кивнули. — Бивни! Неужели вас не смутили эти огромные уродливые бивни? В цивилизованных мирах центавры их усекают. Очевидно, это бандит или ренегат. Усечь бивни — два, — сухо констатировал агент Икс. — Так. Верхние конечности скованы — это правильно. Дальше…

Кайзис еще несколько минут методично расписывал методику обезвреживания центавров. Один из агентов догадался включить диктофон. Кайзис поморщился — его невероятно раздражал звук его голоса на записи — но говорить ничего не стал. — Пытать центавра вам сил не хватит, — завершил он свою мини-лекцию. — Шкура плотная, электричество почти не пропускает, болевой порог высокий. Так что если не расколется — подключите меня.

— Да, агент Икс, — подтвердил вспотевший Эл. Кайзис вздохнул: к противному сладкому амбре дезодоранта агента-женщины присоединился кисловатый, не менее противный запах крепкого мужского пота.

Через минуту вошел агент из допросной. Кайзис узнал его: это был агент Ша. Все в этом маленьком человечке вызывало в Кайзисе необъяснимое бешенство: маленькое круглое пузико, натягивающее рубашку над ремнем, сальные волосы, картавый выговор, проглядывающий из-под программы-переводчика, вечно хлюпающий нос, высокомерный тон и пренебрежение его, Кайзиса, существованием.

Кайзис очень не любил, когда кто-то им пренебрегал. — Есть успехи, агент Ша? — елейно поинтересовался Эл. Он, кажется, тоже недолюбливал коллегу. — Относительные, - уклончиво прогнусавил Ша. — Мы выяснили, что имя Чужого — Глоо Балл Варрм. Это женская особь. И, кажется, она вне закона. — Два из трех нам сообщил агент Икс без всякого допроса, — сообщил агент, который включал диктофон. — Пожалуй, он проведет допрос эффективнее. — Ненавижу допрашивать, — вмешался Кайзис. — Эл, возьмешь наушник? Из-за чертового модуля я еще и запросто спалюсь, что я не из местных. И сперва подготовьте ее, как я советовал…

Через четыре часа, после всех подпиливаний, стреноживания, стрижки и правильно заданных вопросов, Глоо Балл Варрм рассказала все. Ну, или почти все.

Кайзис не терпел недосказанности.

Г**ва Х

— Эл, — сказал как-то Кайзис своему напарнику, — кажется, мой переводчик барахлит. — В чем дело? — беззаботно поинтересовался Эл. — Иногда вместо слов я слышу странный писк, — пожаловался Кайзис. — Очень нервирует. Кажется, я пропускаю что-то важное из-за этого. — Так, — нахмурился Эл. — Пойдем к Уэфу. Он как раз должен был закончить диагностику твоего пепелаца.

Агент У, также известный, как Уэф, впустил их в гараж с невероятно грустным видом. — Эй, Уэф, ты чего такой кислый? — потрепал его по плечу Эл. — День рождения у меня, Лёнька, — вздохнул Уэф. — А праздновать не с кем. Как обычно, по отпускам все, хуерыги такие, разъехались! — Вот! — прервал их Кайзис. — Опять этот писк! Пииииип, такие, разъехались… — А, ну все понятно, — буркнул Уэф. — У тебя встроен фильтр цензуры. Ханжи промандаблядские, понавстраивают тут, а я разбирайся… — Не бухти, дружище, — Эл дружески хлопнул его по спине. — Вы тут перетрите, а я вернусь минут через двадцать.

Когда Эл вернулся с загадочно позвякивающими пакетами, Уэф размахивал руками и что-то бурно доказывал. Кайзис завороженно внимал. — ...И степень экспрессии теряется полностью! Мне вот как, блядь, без этих слов разговаривать — я механик! Я мужик! И если дают мне в помощники ебантяя, я его так и назову — ебантяй! Потому что он и еблан, и лентяй! Хули взять-то с меня? Или вот ты, эларионец. У вас же прекрасная матерная система! Я не ксенолингвист, но знаю, что у вас есть дивная система жестово-цветового мата. — Так точно, есть, — обрадовался Кайзис. — Вот если гребень красный и встал — это по-вашему “иди нахуй”, получается, — ругательство он выговорил едва узнаваемо, с присвистами и щелчком, но все-таки понятно. — О, не пискнул! Как вы там говорите? — Охуительно! — подсказал агент У. — О, Лёнька. Чего притащил? — Бухлишка, — расплылся в улыбке Эл. — Водка и селедка, как ты любишь. — Шикарно, — крякнул Уэф. - Водку в холодильник, а пока — селедочку нарежем, будет пиздато! — Пэиииизшшшштт-тааа-тто! — напряженно повторил Кайзис. Его речевой аппарат к такому был приспособлен плохо. — Молодец, — одобрил Уэф. — Ну, спасибо за подгон! — С днем рождения тебя, старый ты эцилоп! Посидим сейчас,отпразднуем… Кайзис, не стой столбом, я тебе кефирчику взял.

Спустя полчаса, когда водка охладилась, селедка была порезана, а кефир был налит в удобный для Кайзиса сосуд — гнутый сувенирный рог — Уэф продолжил сокрушаться. — Я, конечно, матюгальник еще тот, — покаялся механик. — Бывшая жена больше всех меня за это пилила. Но только вот как тут не хуесосить ее? Она ж, блядина такая, с другом моим переспала! Ладно бы хоть красивому дала, а то ж Пашке, уебищу лесному…

Кайзису казалось, что он слышит какую-то странную, грубую, но обольстительную, с оттенком пошловатого флирта, песню. Речь Уэфа производила неизгладимое впечатление, особенно на фоне его, Кайзиса, кефирного опьянения.

— И вот эта манда жухлая будет учить меня разговаривать? — бушевал Уэф. — Даже не поздравила меня сегодня, ни она, ни хуила этот, Павлик, растудыть его блядскую ногу через тын и корыто с ржавыми гайками, которое он называет автомобилем… — Да ну брось ты, Уэф, в пизду этих утырков, — утешал его Эл. — Давай лучше о хорошем. Кайзис, расскажи, как тебе модернизированный маскировочный модуль? — Окхуыиииитхелно! — прищелкнул ящер. — Пэииизсстатто!

Время Кайзиса

Сегодня Кайзис после очередной лекции в земном аналоге Конторы, как обычно, заглянул к механику Уэфу. Уэф, в свою очередь, тоже демонстрировал образец постоянства: ковырялся в каких-то железках и колбочках, проволочках, комках канифоли и прочей инженерской ерунде. А также ругался вполголоса сорокаэтажными конструкциями, которые неизменно вызывали у инопланетного ящера Кайзиса безмерное восхищение. — Агент У, — поздоровался ящер, выключая маскировочный модуль. — А, агент Икс, — Уэф крякнул, наспех вытер руку об испоганенную мазутом тряпку и протянул условно чистую конечность Кайзису. — Давно не виделись! Удачно ты зашел.

Кайзис терпеть не мог этого земного выражения. “Удачно ты зашел” — это значит, у говорящего есть какая-то не слишком приятная просьба, которую он стесняется озвучить по коммуникатору. Например, помочь выкопать картошку на даче. Или прикрыть Леньку от жены, мол, он не с пацанами в баре бухал, а с Кайзисом на важном задании был. — Просьба одна к тебе есть, — подтвердил его опасения У. — Я тут штуку одну состряпал, протестировать бы…

Механик подошел к дальней стене своего ангара и сдернул покрывало с какой-то огромной кабины, напичканной всякой непонятной дребеденью вроде лампочек, коробочек и переключателей. — Что это, Уэф? — цокнул языком Кайзис. — Только не говори, что ма… — Машина времени, — выпалил Уэф. — Так точно, хвостатый. Она и есть. — Умом тронулся, — Кайзис по старой эларионской традиции скрестил два когтя из трех на передней лапе, показывая, каким безумием он это считает. Потом опомнился, что он не на Эларионе, и постучал когтем себе по теменному гребню, как пальцем по виску. — Ты ж ей пользоваться не сможешь. — Ерунда, — отмахнулся Уэф. — Да мне вообще на разок, туда и обратно. — Тебя разорвет! — Меня — да, — хитро улыбнулся Уэф. — А вот твоя чешуйчатая жопа покрепче будет. — Иванько твоя фамилия, — плюнул Кайзис, припомнив любимое выражение агента Эл. — В пень иди. — Ну Кайзис! — взмолился угрюмый механик. — Позарез надо! Батя забыл, где запасные инструменты бросил в пятьдесят восьмом. А они казенные! Он на пенсию выходит, сдавать их надо. — Запрещено Четвертой Галактической Конвенцией, — ящер комично скрестил лапы на груди. — Помнишь тот кефир в треугольном пакете?

Кайзис помнил. Космический нектар, дарующий блаженство, облаченный в совершенную пирамидальную форму. Чудо из чудес, которое ему больше не суждено вкусить. — Продолжай. — В пятьдесят восьмом этот кефир можно в любом продуктовом купить, — равнодушно сказал Уэф, ковыряя у себя в волосатом ухе. — В гастрономе. И дешево. Вот тебе кошель…

Кайзис душераздирающе заклокотал, но кошель принял. — Я с тобой дубу дам, Уэф, — вздохнул ящер. — Запускай свою машину.

Агент У открыл кабину, показал Кайзису крепления, помог ему залезть туда, уложил аккуратно толстый чешуйчатый хвост, подвесил в отдельную капсулу маскировочный модуль. — Не дрейфь, дружище, — сказал он ему напоследок. — Ничего сложного. Кнопочку вот потом на браслете нажмешь — и все, как и не ходил никуда. Три… два… старт!

И Кайзис исчез в неоновых розблесках.

Спустя пару мгновений ящер возник на прежнем месте. Мокрый, в водорослях, с раком на кончике хвоста, но с заветной авоськой, полной картонных пирамидок, трепетно прижатой к груди. — Инструменты в болоте в районе Щелково. Отец твой их вместе с машиной утопил, — щелкнул языком ящер, выбираясь из потухшей кабинки. — Я достал и спрятал. Закопал там рядом, на кладбище. Все, дальше давай сам как-нибудь.

Уэф аж подпрыгнул от радости. — Кайзис, брат! Век должен буду… — Будешь, будешь, — кивнул Кайзис. — Поговорим об этом, когда у меня кефир закончится. Пока считай — квиты.

Кайзис, предубеждения и зомби

28 апреля, утро

По совету Эла завел дневник. Земные технологии немного отсталые, но мне даже нравится. Давно не записывал ничего текстом.

Сегодня выглянул в окно, как обычно, чтобы проверить кормушку. На улице непривычно людно, все торопятся и бегают с огромными сумками. Странно все это. Запасаться на зиму у них уже лет сто как не принято. Да и зима не скоро.

28 апреля, день

Совсем беда с этими землянами. Утром носились, как угорелые, теперь еле плетутся и руки вперед зачем-то тянут. Это нормально вообще? Может, какой-то ритуал или традиция? Надо спросить агента Эл.

Эл на удивление долго не брал трубку. Обычно почти сразу отвечает. Сказал, что это не нормально и что они уже принимают меры по урегулированию ситуации, но меня это вообще не коснется. Еще хихикнул и добавил, что я несъедобный, а потом сразу прервал связь. К чему бы это?

28 апреля, вечер

Связался на всякий случай с Уэфом. Он был явно с похмелья, судя по звукам отхаркивания и слишком уж простым ругательствам. Решил перезвонить ему позже.

Позже Уэф перезвонил сам. Он явно не только справился с похмельем, но и не выпил при этом ни капли спиртного. Кстати, кефир заканчивается… А Уэф сказал, что по улицам ходят “гребаные зомби” и выдал еще несколько непревзойденных ругательств. Увы, пополнить ими свою коллекцию земной нецензурной лексики я не смог, так как воспроизвести это мои органы речи не осилят. Что ж, по крайней мере у меня есть прекрасное новое выражение для склочных баб. Гребаные зомби! Отлично звучит.

Ночью видел пожар из окна. Надо не забыть спросить про это агента Эл.

29 апреля, утро

На улицах пусто. Позвонил Элу по поводу пожара. Он спросил, есть ли газ в моем жилище. Я сказал, что нет, а он ответил: “Тогда не ссы”. Что ж, очень содержательный разговор.

29 апреля, день

Вышел в магазин за мотылем и кефиром. Вкусная штука мотыль! И отдел с ним недалеко. А вот кефир в супермаркете, их я обычно не люблю. Но сегодня мне очень понравилось: ни давки у полок, ни очередей с гребаными склочными зомби на кассах. Правда, там и кассиров не было. Вряд ли все так же мало беспокоятся о деньгах, как я, так что я оставил несколько красноватых бумажек под кассой.

Позвонил Уэфу. Уэф сказал, что вряд ли до меня доберутся (не понимаю, о чем речь, но хорошо), но если вдруг кто-то из землян полезет кусаться, посоветовал “садануть чем-нибудь потяжелее”. Вытащил из-под духовки на всякий случай подаренный Элом кирпич. Надеюсь, это подходит под понимание тяжелого у землян.

29 апреля, вечер

Эл сказал, что кирпич - штука полезная, но нож был бы лучше. Ножей у меня нет, для моей лапы они маловаты. Уэф мне как-то подарил ятаган, но сказал, что он не заточен, так что Эл отмел и этот вариант. Еще у меня есть большой молоток для отбивания мяса - оказалось, что я могу переваривать говядину, но только сырую и как следует потрепанную или отбитую. Эл похвалил идею с молотком, а потом расстроил меня до невозможности.

Поставки кефира приостановлены!

Эволюция Кайзиса

Кайзис сидел в углу кабинета и предусмотрительно помалкивал. Перед столом босса в жестком неудобном кресле возмущалась молодая особь женского пола - очередная головная боль московского офиса земного аналога Конторы. — Никакой свободы слова в этой стране! — бушевала девушка. — Вы не можете мне запретить писать об этом… чудище!

Кайзис на такое выражение обиделся, но виду не подал. Лысая обезьяна — она, а чудищем называет его! — Можем и запретим, — невозмутимо ответил ей босс. Агент Эл стоял за его плечом с максимально суровым видом. — Чего вы пытаетесь добиться? Неужели не осознаете последствий? — Это вы не осознаете последствий того, что этот монстр разгуливает по городу! — продолжала возмущаться журналистка. — Народ должен знать правду! — Пфф, — одновременно фыркнули босс и агент Эл. — Какую правду? Вашу? Ваша правда, извините за откровенность, ложь. Вот вы утверждаете, что агент Икс на вас напал... — Напал! — Какая вы невоспитанная девушка, — мягко осадил ее Эл. — Старших перебивать — дурной тон.

Журналистка надулась, но замолчала. — А свидетели утверждают, что агент спас вам жизнь. На вас ведь едва не наехал камаз, — терпеливо напомнил ей босс. — Эта туша весит ненамного меньше! — девушка раздраженно ткнула пальцем в ящера.

Тут уж Кайзис не выдержал. — Миллионы лет эволюции сделали мое тело одним из самых легких и прочных организмов во вселенной, — гордо произнес голос его электронного переводчика. — Мой вес не превышает веса человеческой крупной мужской особи. К тому же, вы остались абсолютно целы. В отличие от моего маскировочного модуля. — В общем, Альбина Сергеевна, я не могу удовлетворить вашу просьбу, как вы понимаете, — босс укоризненно посмотрел на Кайзиса, а потом, уже мягче, на девушку. — Я решительно этого не понимаю, — упрямилась журналистка Альбина. — Почему вы не желаете мне компенсировать ущерб? Да еще и навязываете эту нелепую бумагу о неразглашении? — Да потому, что вы врете, милочка, — хохотнул агент Эл. — А ваше так называемое издание есть не что иное, как желтая газетенка с нелепыми сплетнями. — Завязываем с ней, — вздохнул босс и обернулся на Эла. — Она невменяемая. Разберись, Леня.

Агент Эл кивнул, достал из кармана непривычной конструкции фонарик и нажал на кнопку сбоку. Голубоватая вспышка, и Альбина села в кресле прямо, с пустым взглядом, послушная и благоразумная. — Пойдемте, агент Икс, — Леня подмигнул Кайзису.

За починкой маскировочного модуля они отправились, конечно же, к механику Уэфу. Уэф, как всегда, был ворчлив и ехиден. — Бабы — они такие, — философски изрек Уэф, выслушав их с Элом историю. — Такую штуку из-за какой-то мымры испоганил! — Мне жаль, Уэф, — признался Кайзис. — У вас с женщинами тут вообще беда какая-то. Поэтому на Эларионе эволюция позаботилась о том, чтобы самки лишний раз не вмешивались в серьезные дела. — И что же, они никогда не пытались изменить положение вещей? — удивился Леня.

Кайзис задумался. — Нуууу… Был прецедент. Очень-очень давно. По вашим меркам - тысячи две-три лет назад. — Расскажи, — попросил Эл. Ему нравились рассказы Кайзиса. — Хорошо. Эларион тогда был еще империей, и управлял ей, соответственно, император, а не совет федерации, как сейчас, — начал Кайзис. — И один из императоров так плохо выступал на публике и так плохо вел светские беседы, что ввел налог на болтовню. — Налог на болтовню? — хихикнул Эл. Уэф скептически хмыкнул. — Точно. Всем простым гражданам давали десять слов в день бесплатно — для покупок и отчета перед империей по тратам и доходам. Чиновникам было разрешено отчитываться только письменно. За каждое лишнее слово налог составлял не меньше десятой доли дохода гражданина империи. — Конский налог! — присвистнул Эл. — У нас говорили — центаврский, — Кайзис прищелкнул раздвоенным языком. — Конечно же, эларионцам такой налог не понравился. Все пытались его обходить любыми способами, но продолжать болтать во что бы то ни стало. Хуже всего приходилось самкам, ведь им запрещено работать и вести дела. Самки сплетничали целыми днями, а тут такой облом!

Уэф отвлекся на секунду от модуля: — Наши самки и сейчас постоянно треплются. Как только язык не отсыхает!

Леонид согласно закивал. Он недавно женился и теперь мог вместе с другими мужиками жаловаться на семейную жизнь. Не отрываться от коллектива.

Леня ни за что бы в этом не признался, но нам самом деле ему было стыдно брюзжать на жену за глаза. Даже Кайзис признавал, что для человеческой женской особи она была чрезвычайно мила и учтива. И всегда держала для Кайзиса в холодильнике бутылку свежего деревенского кефира. — В итоге советник императора поднял против него восстание, понимая, что эларионцы тратят слишком много времени и сил на уклонение от налогов. К тому же, недовольство только росло. Единственное, чего добился император — это отсутствие его имени в учебниках истории. — Серьезно? — агент Эл поднял брови. — Ну еще бы. Ведь это было единственное восстание в истории, в котором к военным действиям допустили самок! — Кайзис застрекотал своим фирменным рептилоидным смехом. — Самки добились, чтобы имя этого тирана вымарали из всех источников. Чтобы никто не смог о нем поболтать. — Изощренная месть, — резюмировал Уэф. — Типично бабская.

Пол-литра кефира

В декабре многим людям приходит в голову восхитительнейшая, интереснейшая, свежайшая, как прошлогодний снег, идея: праздновать Новый год в дивном городе на Неве. Пулково наводняют толпы зажиточных умников из регионов, а питерцы стонут и воют от невероятного культурного шока.

Хуже становится, когда к представителям немытой региональной России присоединяются излишне энергичные жители столицы. Первые и вторые перемешиваются в огромный предновогодний хаос и, приправленные парой щепоток китайских туристов, разносят энтропию по всем популярным достопримечательностям.

В этом году привычный хаос был чуть тише обычного. Но то ли по привычке, то ли из-за негласного петербургского этикета, никто не обращал внимания на хмурого мужчину, нарезающего круги вокруг Исаакиевского собора. Даже тот факт, что фигура этого самого мужчины периодически моргала, дергалась, а то и вовсе пропадала, воспринимался прохожими как должное.

Морганье и дерганье происходило из-за маскировочного модуля. Поле, генерируемое модулем, скрывало агента Министерства Инопланетной Безопасности — эларионца Кайзиса. Без модуля агент под кодовой литерой Икс выглядел, как двухметровый прямоходящий ящер. В принципе, не такое уж и шокирующее зрелище для новогоднего Питера. — Чертова зима, — бухтел себе под нос Кайзис. — Чертов снег. Чертов город. Чертовы инопланетяне!

Последние три дня агент Икс гонялся за очередным инопланетным нарушителем, а сегодня наконец поймал — в самый канун Нового года по земному календарю. Ровно два года назад в этот день он сидел на корабле землян, пришибленный коварным изгнанием с родины, и пил. Земные алкалоиды были ядовиты для ящера, но агент Эм предложил ему прекрасный кефир.

Кайзис и сейчас не отказался бы от стакана свежего кефирчика. Нарушителя из системы Бетельгейзе он сдал в местное отделение МИБ и теперь дожидался, пока его оформят: только после этого он мог вернуться домой в Москву.

Вот только проклятый бетельгейзец повредил его маскировочный модуль. Ящер надеялся, что местный инженер починит его, но тот поначалу заартачился. — Ваши московские спецы собирают всякую хрень на коленке, а потом зовут это инновациями, — ворчал инженер в ответ на просьбы Кайзиса. — Все, что могу тебе сказать — поврежден охладитель. Можешь оставить его, но тогда придется поморозиться на улице, пока не починю. А то твой модуль развалится окончательно. — Делай, что нужно, — решил Кайзис. Модуль делал его друг, механик Уэф, так что устройство было дорого эларионцу. — Поброжу по вашему гротескному городишке.

Инженер, кажется, рассчитывал на другой ответ. Но на попятный не пошел: вздохнул, кивнул и выгнал его из мастерской.

Теперь Кайзис завис возле Исаакиевского. Купола собора отдаленно напоминали ему космодром на Эларионе. Ящер отошел подальше, чтобы разглядеть их получше… — Ой! — вскрикнул кто-то слева. — Ой, прости, милок, прости, Христа ради!

Кайзис уставился на бабульку, судорожно вцепившуюся в его локоть. Судя по всему, старушка поскользнулась, выронила сумки — продукты рассыпались вокруг по асфальту в крошеве реагента — и ухватилась за Кайзиса, чтобы самой не плюхнуться в жижу из грязи, талого снега и едкой субстанции для очистки тротуаров от льда.

“Зараза, — вскипел ящер. — Чертовы бабки!” Кайзис недолюбливал престарелых землянок: они постоянно раскупали его любимый пестравский кефир и частенько требовали уступить очередь. А еще орали, ворчали, ругались с кассирами и вообще порой напоминали эмансипированных центаврских самок. — Прости, сынок, бабку неуклюжую, — причитала старушка. — Совсем плохо ноги держат, ты уж зла не держи…

Кайзис застыл в изумлении. Вежливая бабка! Такого он еще не встречал. Московские старухи доводили до исступления даже его друга Уэфа, а уж он за свою жизнь на земле должен был к ним привыкнуть.

Ящер подумал, что такое поведение заслуживает соответствующей реакции, и принялся собирать разбросанные продукты обратно в пакеты. — Вот спасибо! — обрадовалась бабулька. — Ой, как здорово, как ты быстро, сынок, собрал-то все! Давай хоть угощу, Новый год все-таки. — Да не надо ничего, бабуль, — смутился Кайзис. — До дома-то дойдешь? — Конечно дойду, милок, — старушка протянула руку, чтобы потрепать его по щеке, и осеклась. — Ой! Голова кружится, что ли… Как-то у тебя лицо дернулось. Да и бледный ты весь, чуть не прозрачный! Айда, шоколадку хоть дам, где она у меня тут…

Кайзис понял, что от доброй бабушки не отделаться, и решился: — Бабуль, а можно мне… это… кефирчику лучше?

Бабка оживилась. — Так ты рептилоид, что ль? — обрадовалась она. — То-то мускусом от тебя пахнет… Служил у нас тут один давеча, тоже кефир-то любил. На вот, возьми пол-литру!

Кайзис почувствовал, как встопорщился теменной гребень. Вот это познания! “Зачистить теперь бабку-то придется”, — расстроился он. Но кефир взял. — Да ты не дрейфь, милок, — подмигнула ему бабка. — Кто старухе поверит про рептилоидов-то?

Кайзис неловко пожал плечами, сжимая бутылку кефира. — Хорошие вы, рептилоиды. Зря вас по рен-тэвэ ругают! — похвалила его напоследок старушка и поковыляла домой.

Пол-литра кефира подействовали на Кайзиса волшебным образом. Город вокруг заиграл новыми красками: нарядные земляне, яркие светящиеся украшения — дань язычникам-предкам — и прекрасное световое шоу в полночь, почти как дома, на Эларионе, в день Смены Цикла.

“Так вот что такое новогоднее настроение”, — подумал Кайзис утром, уезжая домой. Маскировочный модуль снова работал, как новенький.