Каменный сон

Глава 1

Напряжение. Нескончаемое напряжение, поражающее всё естество и скрепившее все членики тела стальным замком. Сдавливающая мозг сила, превратившая мысли в неподвижные, кристаллические фигуры. Так чувствуется смерть. Бесконечная кома, закостеневшие нейроны, полное отсутствие осознанности, только напряжение и судорожные попытки нервной системы найти хоть какое-нибудь хранилище информации, куда можно будет записать ещё частичку квалиа. Обычно это продолжается недолго. Обязательно найдётся тот, кто прервёт мучения и разорвёт на части бесполезное тельце парализованного. Но не сейчас.

Взрыв, разрядка, напряжение схлынуло, точно камнепад, который вызвала упавшая с потолка песчинка. Мозг распознал дополнительные участки себя, недоступные ещё буквально мгновение назад. Органы чувств снова заработали, поток информации захлестнул мысли, превратив окружающий мир в мешанину образов. Среди всего этого хаоса выделялось лишь одно ощущение – боль. Металлические стержни медленно выходили из кремниевой плоти, в которую некогда были вогнаны на всю свою длину с целью изолирования закостеневшего мозга от его ещё живой и податливой части. Туман из галлюцинаций постепенно рассеивался. Вот вернувшийся из лап смерти осознал своё тело, медленно возвращающее подвижность. Две пары нижних и одна пара верхних ног с хрустом сжались и разжались, когти на них судорожно задёргались, разминая сухожилия. Сегментированный хвост встрепенулся, сбрасывая кристаллизовавшиеся продукты распада со всей своей поверхности и двигая пальцами манипулятора на своём конце. По дыхательному мешку прошла волна, от чего его содержимое неприятно зашуршало. Внезапно что-то схватило пробуждающегося за хвост, обнажённые нервные окончания соприкоснулись с чужими, и он услышал мысли, адресованные ему:

— Та-Шам из Серных Рудников, твоя анабиозная камера действительно работает. Ты пробыл в состоянии комы положенные 5 лет и благополучно ожил, как и было предсказано. Повреждений мозга не обнаружено, срок жизни не был сокращён. Поздравляю, Совет клана ждёт тебя для признания великим изобретателем.

— Что произошло за время моего отсутствия, Ко-Рев? Вулканические извержения, радиационный огонь с небес... — тут же мысленно спросил пробудившийся, боясь, что собеседник разорвёт связь слишком рано.

— Вакуум пещер всё так же пуст, ничего опасного не произошло. Из природных катаклизмов я помню лишь обрушение потолка в 21-й фронтирной ферме, ничего серьёзного, было растерзано несколько октоподусов-неприкасаемых. Включай глаза и вынимай хоботок из пустого растения, нас ждут.

Та-Шам открыл примитивные глазки, все 6, по три на каждом боку его бочкообразного тела. Он почувствовал, как Ко-Рев ощупывает его взглядом, сгорая от нетерпения. Затем он включил фотолокаторы, биолюминесцентные фонарики, благодаря которым каждое живое существо в его мире осознавало реальность. Лучи света отразились от стен пещеры, в которой он столь долгое время занимался своими исследованиями. За 5 лет она успела немного увечиться в размерах и зарасти шариками воздушной травы. Он немного покрутил локаторами, осматриваясь, после чего осторожно сократил мышцы рта и вытянул острый хоботок из лежащего прямо перед ним огромного чешуйчатого шара – плода древней воздушной травы. Это растение десятилетиями вырабатывало и накапливало в себе вещества, необходимые для дыхания всей жизни этой безатмосферной планеты, его охраняла элита воинства Серных Рудников и защищала от посягательства задыхающихся неприкасаемых и диких животных, чтобы затем Та-Шам использовал его для экспериментальной проверки своего анабиозного устройства. К его удивлению, плод не съёжился от времени и оказался совсем не пустым. Неужели его расчёты были не верны, и потребление дыхательной смеси во время сна не повышается, а понижается? Если это было так, то масштабы и грандиозность его открытия сильно возрастали!

Бесконечные ходы пещер, переплетающиеся между собой, устланные воздушной травой и ржавыми пятнами бактерий казались Та-Шаму теперь совершенно чужими. В его памяти центральные гроты Серных Рудников выглядели несколько иначе, он бездумно двигался за Ко-Ревом, просвечивая окружающее пространство и ища хотя бы что-то знакомое в подземных переходах. Он никогда не мог подумать, что ранее, казавшиеся неизменными, владения клана могут так измениться за какие-то 5 лет. Может быть, диагностика мозга была не полной и это лишь побочный эффект? Возможно. Он выскажет свои предположения Совету.

Небольшие переходы сменялись просторными залами, вокруг сновали представители клана: некоторые шли по своим делам, некоторые предавались праздному настроению. Центральные гроты специально были отведены Советом для простого существования, чтобы любой октоподус мог проводить свободное время в бездействии и бездумном посасывании молодых воздушных трав под ногами, дабы не тратить драгоценные мозговые связи на всякую ерунду. Здесь даже не было стальных тросов и вагонеток, соединяющих самые важные пещерные комплексы, чтобы не смущать прогуливающихся неуместными вибрациями. Наконец, двое октоподусов добрались до огромной металлической сферы. Убежище Совета. В отличие от всего остального, оно абсолютно не изменилось. Стражники у входного люка долго обменивались мыслями с Ко-Ревом, прежде чем впустить их внутрь.

— Та-Шам, Совету уже сообщили о твоём успехе. Анабиозные камеры, работающие за счёт отключения возрастной кристаллизации мозга... Действительно, это одно из величайших открытий нашего клана, — в глаза изобретателя вонзился свет, скрывающий в своём мерцании язык для дистанционного общения.

— Всё для контроля над воздушными травами, Сул-Ним-На-Хи-Цон-Реб!

— Новое имя Совета теперь Цон-Реб-На-Хи-Мок-Цив. В позапрошлом году узел Сул-Ним, кристаллизовался, а На-Хи слишком много работал над планированием обороны, его мозг мёртв уже на две трети.

Внутри сферы было достаточно тесно, но это было достойной платой за безопасность – толстая броня резиденции могла выдержать много дней прицельного обстрела тяжёлыми циркониевыми орудиями. Металлического пола не было видно за ковром из сверкающих продуктов распада, зато стены были увешаны множеством сигнальных зеркал, отвлекающих зашифрованными потоками данных, идущими с самой периферии Серных Рудников. В центре помещения лежало множество октоподусовых тел с набитыми дыхательными мешками. Их хвосты были связаны между собой специальными переходниками, образующими сеть, в центре которой находился алмазный венец, объединяющих три главных узла Совета. Эта триада являлась сосредоточием воли клана, его координатором, объединённым разумом самых отличившихся деятелей. Разветвлённая сеть вокруг являлось гарантом долгой жизни узлов. Как только у яиц, полученных от октоподусов-производителей, проклёвывался хвост, их присоединяли к разуму Совета, чтобы их ещё не разумный мозг забирал часть узловой нейронной смерти. Это позволяло ядру лидеров существовать намного дольше, чем рядовым октоподусам.

К сожалению, в мире нет ничего идеального. Совет был всё так же смертен.

— Также я должен уведомить Совет о некоторых аспектах открытия, которые я узнал лишь после возвращения к жизни. Предполагаемая потребность в воздушной траве оказалась на порядки выше экспериментальной, нам не потребуются использовать древние плоды, достаточно будет годовых.

— Это хорошие новости, значит в анабиоз клан сможет положить намного больше октоподусов за раз. Это может в скором времени нам пригодится... — фотолокатор Совета замолк, как и блуждающие мысли Та-Шама. Последние слова лидеров впились когтями ему в мозг, заставив почувствовать сильное подозрение. Ко-Рев, похоже, рассказал ему далеко не всё:

— Цон-Реб-На-Хи-Мок-Цив, неужели наш великий клан всё ещё проигрывает Магмовым Водопадам?

Все локаторы на всех телах Совета тут же вспыхнули, обдав изобретателя волной нервозности, в спину впился световой взгляд Ко-Рева:

— К Магмовым Водопадам присоединились Камнедёры и Алмазные Копи. После обрушения 21-й фронтирной фермы наша территория соединилась со спорными пещерами тех двух кланов. Они заключили временное перемирие в надежде заполучить наши заводы по производству циркониевых пушек. Нам пришлось распылить силы ещё больше, из-за чего Магмовые Водопады смогли прорваться к одной из центральных ферм. Пока удаётся их удерживать в ней и не давать двигаться дальше. Но производителям еле удаётся восполнять потери, многие кристаллизуются раньше времени, приходится разрешать вынашивать яйца неидеальным октоподусам, а это, как известно каждому, путь в вымирание.

Напряжение, чувствовавшееся во время анабиоза, снова накрыло Та-Шама с головой. Мысли о возможной скорой гибели Серных Рудников заставили его мозг костенеть в два раза быстрее. Он всплеснул сегментированным хвостом, сбросив на пол выросший кристалл продуктов распада, попытавшись вместе с ним избавиться и от тревожности.

— Потому твоё изобретение, Та-Шам, это наш лаз в безопасное будущее. Совет планирует в скором времени начать эвакуацию молодых октоподусов в отдалённые щели наших владений, оставив защищать их лишь некоторым добровольцам из воинов и производителей. Анабиозные камеры будут сохранять жизнь многим поколениям, а когда количество спящих достигнет нужного предела, мы разбудим всех и своим числом задавим окружающие кланы, точно рухнувший потолок!

— Это плохой план, Цон-Реб-На-Хи-Мок-Цив, — изобретатель наполнился решимостью, то, что он скажет сейчас, обязательно должно быть принято к сведению, иначе Серные Рудники прекратят своё существование.

— Почему? Объясни.

— По пути сюда я заметил, что все пещеры, по которым я ходил с самого рождения, кажутся мне совершенно чужими. Скажите, Центральные Гроты за время моего отсутствия сильно изменились?

— Ни на песчинку, Та-Шам. Серные Рудники никогда не занимаются извращёнными перестановками, какие практикуют Камнедёры. За 5 лет управления мнение Совета по этому поводу не поменялось... Ты хочешь сказать, что воины, вышедшие из анабиоза, будут дезориентированы?

— Именно так, Цон-Реб-На-Хи-Мок-Цив, мой недолгий сон породил множество ложных воспоминаний о местах, которых никогда не существовало. Если из незаметных щелей наши воины выйдут после анабиоза, длящегося ещё дольше, мы можем быть быстро сметены и уничтожены окончательно.

— Ты лишаешь наш клан надежды, изобретатель.

— Нет, Совет, не лишаю. Я предлагаю безопасную альтернативу. Вместо щелей мы можем спрятать наших октоподусов на поверхности!

— На поверхности?! — напряжение лидеров хлестнуло по глазам Та-Шама, стражники вошли в металлическую сферу резиденции и отсоединили одного второстепенного октоподуса от сети, пока один воин прополз между хвостами Совета и когтями сбил с них выросшие продукты распада. — Ты хочешь оставить единственных выживших представителей клана под мёртвыми небесами, постоянно выжигающими камень радиактивным огнём? Какой в этом смысл, диагностика твоего мозга действительно врала.

— Не в этот раз, Цон-Реб-На-Хи-Мок-Цив, хоть я и страдаю от дезориентации. В опасности небес и в том подавленном состоянии, какое они оказывают на любого здорового октоподуса, и заключается спасение. Никто не посмеет выбираться туда и разрывать на части анабиозные камеры, никто не сможет помешать возвращению к жизни наших воинов, никто не станет искать их там, где ужасный свет сдирает камень с поверхности сильнее циркониевой пушки. Только так мы можем спасти клан, Совет. Я готов начать работу над поверхностными анабиозными камерами сейчас же и проложить нам дорогу наверх!

— Нет!

Напряжение окончательно сковало мозг Та-Шама, когти на нижних ногах рефлекторно поцарапали кристаллический ковёр на полу. Почему Совет не хочет прислушаться к нему? У них больше нет выбора. Серные Рудники будут уничтожены, а их фермы воздушной травы перейдут кланам-соседям, если план изобретателя не будет воплощён в жизнь. Что же заставляет Цон-Реб-На-Хи-Мок-Цива, ранее одного из самых эффективных Советов клана, поступать так?

— Направь фотолокаторы в зеркало и повтори то, что ты сказал, Та-Шам. Совет не противится идее спрятать анабиозные капсулы под предательскими небесами, хотя это и вызывает подозрительное напряжение в наших мозгах. Мы понимаем то, что это единственный выход в нашем положении. Но нас беспокоит то рвение, с которым ты просишь о работе над этим проектом. Ты ведь понимаешь, что только что озвучил желание изобрести Во Второй Раз? — хвост Та-Шама нервно вздрогнул, ещё не до конца сформировавшаяся кристаллическая чешуйка оторвалась от него, бесшумно столкнувшись с другими на полу. Поддавшись напряжению, он фотолокаторами высказал настоящую дикость, недостойную октоподуса!

— Меня не правильно поняли, я хотел помочь новому исследователю адаптировать анабиозные камеры под условия ужасающей поверхности, но не создавать устройства для их вывода. Я прекрасно понимаю, насколько непростительно изобретать Во Второй Раз и никогда не совершу такой ошибки.

— Совет не допустит этого. Я оставлю своим потомкам указание, чтобы внимательно следили за тобой. Мы не хотим, чтобы опыт Подповерхностных Нор и всех тех погибших кланов, что вовремя не разорвали на части своих безумных изобретателей, решивших открыть Во Второй Раз, повторился и с нашим.

— Он не повторится. Я гарантирую это. Но я желаю помочь клану в столь трудную минуту, моё рвение оправдано.

— Именно поэтому Совет считает, что тебя нужно погрузить в анабиоз вместе с остальными. Ты слишком напряжён, тебе не удастся спокойно дождаться кристаллизации в Центральных Гротах, а твоё открытие может потребовать вмешательства или доработки в будущем.

***

Мерзкая боль вынимаемых металлических стержней, взрыв органов чувств и возвращение к жизни. Лёгкость мышления, казавшаяся свежим плодом для неприкасаемого после пятидесятилетнего небытия. Та-Шам медленно открыл глаза и фотолокаторы, блеск тесной металлической коробки резанул по затёкшим органам зрения. Вот и второй анабиоз в его жизни, в 10 раз дольше предыдущего, завершился. Изобретатель осторожно размял мышцы, продукты распада с треском посыпались с хвоста, когти судорожно застучали по полу и потолку. А затем вытащил хоботок из плода воздушной травы и со всей силы ударился в стену. Он почувствовал, как завибрировали механизмы вне камеры, как скребут друг о друга металлические шестерни, а сама конструкция с октоподусом внутри приходит в движение. Кес-Рес, второй изобретатель, что разработал эту систему по выводу камер на поверхность, использовал рельсы для вагонеток, которые выталкивались особо морально устойчивыми октоподусами под опасные небеса. Сама анабиозная камера помещалась в вагонетку, которую со всех сторон обкладывали толстыми слоями металла, дабы радиационные бури поверхности не могли навредить спящим. А незамысловатый механизм позволял пробудившимся вернуться обратно в защищённые пещеры, дабы не травмировать их видом бесконечной тьмы и хаотичного источника света.

Наконец движение прекратилось, механизм встал. Та-Шам, нервно отогнул скобы, удерживающие дверь капсулы, а затем ещё одним ударом выбил её. Он снова на территории своего клана. Никаких побочных эффектов от анабиоза не чувствовалось, но дезориентация в скором времени должна была себя проявить. Октоподус спрыгнул на потрескавшийся камень и осмотрелся.

Это не пещера!

Ужасающая пустота над Та-Шамом обрушилась на его мозг как камнепад, но даже обрушение потолка не могло вызвать такой первобытный ужас, какой оказали на него небеса. Его фотолокаторы метались из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то материальное выше линии горизонта, а ноги сами собой понесли его вперёд. Ему хотелось только одного – найти хотя бы какую-то нору, чтобы покинуть это ужасающее место и, наконец, оказаться под защитой каменного свода. Но как же так, почему капсула не доехала до пещеры и не позволила ему вылезти из неё в нормальном месте? Он же точно помнил, как Кес-Рес лично отмерял длину рельс, чтобы такое никогда не могло произойти... Ложные воспоминания! Дезориентация! Ему все эти измерения всего лишь привиделись, никто ничего не проверял. Но зачем тогда вытаскивать капсулы наружу полностью, какой в этом смысл? Та-Шам ничего не мог понять в этом хаосе мыслей. Ему казалось, что буквально спустя мгновение в небе над ним вспыхнет всепожирающий радиационный огонь и обратит его кремневое тельце в пыль. Периодически его глаза видели несуществующие взрывы в небе, но это всё оказывалось лишь фантомом, иллюзией мозга. Вдруг его нижние ноги не нашли опоры, инерция понесла его вперёд, а гравитация потянула вниз. От неожиданности фотолокаторы Та-Шама выключились, он сжался и полностью отдался судьбе, у него больше не было сил бежать, а дыхательный мешок обещал скоро закончиться.

Удар. Ещё один, коготь на ноге надломился и пронзил естество октоподуса болью. Он почувствовал, как его тело катится по молодой воздушной траве вниз по склону, как плоды постарше заставляют подпрыгивать, чтобы затем упасть обратно. Наконец он ударился обо что-то, падение, наконец, остановилось. Та-Шам осторожно вытянул хоботок и нащупал под собой плоды воздушной травы. Ещё не открывая глаз и не включая фотолокаторы, он наполнил дыхательный мешок. Он не хотел знать, есть ли над ним пещерный свод, или же он всё ещё под открытым предательским небом. Ему нужно было успокоиться и отдохнуть.

— Вы – Та-Шам, великий изобретатель анабиозных камер? Да, вы он. Я Дин-Рег из Серных Рудников, производитель воинов. Клан ожидал вашего пробуждения в скором времени, вас собирались встретить, но, похоже, вы упали не в ту яму, — вдруг зазвучали мысли у Та-Шама в мозгу. Он даже не сразу почувствовал прикосновение нервных окончаний к хвосту.

— Дин-Рег, что стало с кланом? Мой план и план Совета были реализованы?

— Да, великий изобретатель, всё случилось так, как вы предсказывали. Ещё год назад, когда все, кроме вас и Кес-Реса пробудились, Серные Рудники смогли выбить Магмовых Водопадов с наших территорий и даже прорваться в резиденцию и убить их Совет. Теперь они находятся в том же положении, что и мы до погружения в анабиоз, даже ещё хуже. Это всё благодаря вам, Та-Шам, ваше открытие оказалось поистине великим!

Изобретатель открыл глаза и осмотрелся фотолокаторами. Он лежал посреди центральной фермы воздушной травы. Невдалеке возвышались шары древних плодов, охраняемые октоподусами-воинами с циркониевыми ружьями на спинах, чуть в отдалении фермеры срезали подросшую воздушную траву, дабы дать возможность прорасти молодой. К его хвосту же был подключён обычный производитель. Их всегда можно было узнать по кристаллическим образованиям на дыхательных мешках – яйцам. Они собирали крупные кристаллы продуктов распада у особо перспективных октоподусов и вскрывали их, дабы найти в них гаметную жемчужину. Когда они сажали её на дыхательный мешок, то она прорастала и покрывалась минеральной скорлупой и со временем преобразовывалась в молодого октоподуса.

Та-Шам с кувырком поднялся на ноги, сделав верхние конечности нижними, чтобы случайно не разорвать связь спутывавшихся хвостов:

— Что это за место?

— Вы его не узнаете, никто не узнал. Все, как вы и предполагали, страдают от ложных воспоминаний. Совет клана Кес-Тип-Ко-Рев-Дол-Бор назвал его Малым Ущельем Прошлого, потому что сюда попадали пробудившиеся от анабиоза октоподусы, — Та-Шам удивился, услышав в названии Совета знакомое имя. Ко-Рев стал приемником старых лидеров?

— Даже у Совета не исчезли ложные воспоминания?

— Нет, на удивление они у всех оказались одинаковы. Ваши анабиозные камеры, похоже, одинаково перестраивают мозги. Но это достойная плата за возможность спасти клан от любой напасти, я считаю.

Одинаковые воспоминания. Очень странный побочный эффект. Та-Шаму даже на мгновение захотелось попытаться разобраться с этим, но он понимал, что этому никогда не суждено случиться. Пусть новый исследователь займётся этим феноменом, его задачи уже выполнены. Он ещё раз оглядел просторную ферму, в которой находился и напоследок мысленно спросил:

— Меня ожидает Совет?

— Нет. Вас просто просили встретить. Если вы пройдёте по ближайшему тросу, то окажитесь в Сталактитовых Шахтах, это место похоже на выдуманные Центральные Гроты, там вы сможете предаваться праздному настроению до своей кристаллизации. Кес-Рес уже там, — Дин-Рег разорвал хвостовую связь и в темпе удалился, оставив изобретателя одного.

Кес-Рес действительно был в Сталактитовых Шахтах, он висел под потолком и наблюдал за бегущими внизу октоподусами. Каменные пики были тонкими, точно хоботки, но и на них росла воздушная трава. Та-Шам, почувствовал, когда его коллега заметил его:

— Вы где-то повредили коготь, что случилось?

— Не захламляйте помещение световым языком, Кес-Рес! Я сейчас к вам поднимусь, и мы без нервозности обменяемся мыслями.

Соединение хвостов, изобретатель осторожно обхватил ногами сталактит, из-за чего стало трудно понять, где у него нижние, а где верхние конечности. Коготь до сих пор отдавался слабой болью.

— Да, я упал, когда пробуждался от анабиоза. Почему-то вагонетка не довезла меня до пещер.

— Меня тоже. Почему-то моя память говорит, что мы с вами всё рассчитывали и делали так, чтобы каждая камера попала под пещерный свод не зависимо от обстоятельств. Очень странная вещь – ложные воспоминания. И почему мы не сделали так по-настоящему?

— Тоже задаюсь таким вопросом. Совет не интересовался вами, Кес-Рес?

— Нет, Кес-Тип-Ко-Рев-Дол-Бор уверен, что устройства для вывоза анабиозных камер работают нормально, потому наш опыт больше не нужен.

— Теперь нам остаётся лишь дожидаться кристаллизации. Наши открытия уже сделаны, а, значит, больше клан от нас ничего не сможет получить.

— Я вижу в ваших мыслях напряжение Та-Шам, в чём её причина? Ваш план сработал, клан спасён, а враги уступили территории. Больше нам делать нечего, не изобретать же Во Второй Раз?

— Конечно нет! Но и бесцельно существовать до полной кристаллизации у меня не получается. Я потратил столько сил на создание анабиозной камеры, дабы спасти Серные Рудники от полного уничтожения, но в моих мозгах ещё большой процент здоровых нейронов. Я всё ещё могу быть полезен клану. Почему мне нельзя дальше работать с анабиозными камерами?

— Потому что они уже идеальны, великий изобретатель. В них нечего совершенствовать. Вставляются стержни в мозг и блокируют кристаллизацию, всё. А насчёт большого процента живого мозга... Вы сами выбрали свою судьбу, став изобретателем.

Кес-Рес разорвал связь, а затем спрыгнул вниз. Несмотря на большую высоту, он приземлился достаточно мягко, отпружинив от крупных плодов воздушной травы. Он принялся наполнять дыхательные мешки, выбирая для этого самые крупные шарики, чтобы не утруждать себя лишними движениями хоботка. Почувствовав нервозность от подобного непонимания, Та-Шам тоже отцепился от сталактита и полетел вниз. Вдруг в его тело впилась что-то длинное и твёрдое, точно воин ударил его плоской стороной меча.

— Какая неприятная неожиданность, здесь никогда не было никаких тросов! — просигналил он фотолокаторами на всю пещеру, отвлекая проходящих по своим делам октоподусов.

Здесь никогда не было тросов. Пока Та-Шам падал, он продолжал ощупывать пространство вокруг себя. Действительно, здесь никогда не было тросов. Он вспомнил те самые Центральные Гроты, правый вход со стороны лаборатории. Да, Сталактитовые Шахты действительно похожи на них, можно было даже сказать, являлись их продолжением. Единственным отличием было то, что гроты были в разы меньше, но, если представить, что некая сила растягивала стены пещер во все стороны одновременно, то и это несоответствие казалось несущественным. Это не ложная память. Это не дезориентация. Мир действительно менялся, но живущие в нём в нормальном времени не замечали изменений...

Удар. Та-Шам рухнул на шарики воздушной травы, не получив никаких особых повреждений. Кес-Рес подбежал к нему и попытался соединить с ним хвосты, но великий изобретатель уводил свой в сторону каждый раз, когда его коллега почти касался нервных окончаний. Он не хотел, чтобы тот обменивался с ним мыслями. Он не хотел, чтобы тот слышал его. Ведь только что, сам того не желая, он совершил открытие Во Второй Раз.

— С вами всё в порядке, Та-Шам, почему вы лежите, а не стоите уверенно на ногах? Вы кристаллизуетесь? — кто-то схватил его хвост, но это был не Кес-Рес.

— Всё в норме. Я только что упал. Кто вы?

— Почему вы меня не узнали, мы же общались сразу после вашего пробуждения! Я Дин-Рег, производитель воинов. У меня для вас плохие новости. Сначала сообщу вам – остатки Магмовых Водопадов создали свои анабиозные камеры. Они хотят повторить наш план. Совет приказал мне привести вас и Кес-Реса, чтобы обсудить способ противостояния новой угрозе...

***

6 пробуждений. 6 раз металлические стержни входили в мозг и столько же выходили. Постоянная погоня за временем. Кристаллизация раньше срока на нервной почве. Не найти ни одного выхода на поверхность, где не стояли бы рельсы с анабиозными камерами. В некоторых местах, где входов нет, тоже можно найти расплавившиеся от множества небесных вспышек металлические вагонетки. Третий анабиоз: Магмовые Водопады изобрели свои устройства погружения в кому, изобретателей погрузили следом, чтобы сохранить знания о камерах, чтобы можно было восстановить их, если будет нужно. Четвёртый анабиоз: Камнедёры переиграли всех и вышли чуть позже, они смели окружающие кланы пушечным кремнемясом, в том числе Серные Рудники, экстренный исход. Пятый анабиоз: Серные Рудники и Алмазные Копи пробудились одновременно, пара стычек за фермы, оба обезоктоподусовых клана вернулись обратно в сон. Шестой анабиоз: консервация некоторого числа воинов и других важных октоподусов на случай внезапной нужды. Недавно на территории клана позарились наследники Подповерхностных Нор, для борьбы с ними и выдернули из комы в последний раз. Но поступают известия, что Магмовые Водопады тоже начали пробуждаться, похоже, в скором времени возможен седьмой анабиоз.

В хаотичном источнике света на поверхности больше порядка и смысла, чем в этих действиях кланов!

Та-Шам стоял на поверхности, скрывшись от большей части небес каменной стеной, принявшей по какой-то причине круглую форму. Он совершил открытие Во Второй Раз. Затем в Третий, в Чётвёртый... Его естество изменилось до неузнаваемости. Он потерял возможность мыслить как обычный октоподус, ему теперь приходилось постоянно следить за состоянием дыхательных мешков и избавлением от продуктов распада, его даже перестали пугать открытые пространства небес. Его мозг будто потерял связь с инстинктами, необходимыми для выживания. Во многом это было действительно так. Так было и с изобретателем из Подповерхностных Нор, из Обсидиановых Глубин и со многими теми, что были до него. Творческая лихорадка, мутационный дефект в развитии, из-за которого октоподусы-переносчики после долгой интеллектуальной деятельности запускали второй механизм кристаллизации, из-за чего отдел мозга, отвечающий за бессознательные действия и подчиняющие инстинкты, быстро приходил в негодность. Если клану везло, то они рвали на части безумца при первых же признаках. Если они упускали этот момент, то потерявший всякие границы представитель клана неизменно мог устроить катастрофу. Так Подповерхностные Норы были практически уничтожены после того, как их изобретатель убедил свой Совет в том, что слишком близкие к поверхности пещеры нужно укрепить застывшей лавой. Его лживые расчёты утверждали, что поток раскалённых пород остановится вовремя и не пойдёт вниз, к фермам. Ему поверили. Где-то там до сих пор в замурованных камерах находится кристаллизованное тело, которому ещё при жизни стоило за его злодеяния сломать хоботок и тем самым сделать изобретателя неприкасаемым.

Серным Родникам повезло, что Та-Шам не такой, как те чудовища прошлого. Он никогда не встречался с безумцами, но он знал, что не горит желанием уничтожать всех своих соклановцев без каких-либо причин. Ему удаётся успешно скрывать свою истинную сущность, и потому пока его никто не пытается разорвать раньше срока кристаллизации. Который наступит очень скоро. Но пока изобретатель жив, он будет изучать, делать открытия, которые в конце своей жизни передаст клану на железном туппуме. В Совет до сих пор входит узел, носящий имя Ко-Рев, потому они поймут, что его решимость была оправдана.

Возможно Та-Шам не чувствует желания убивать из-за знаний, что приобрёл незадолго до третьего входа в анабиоз. Ложные воспоминания и дезориентация – сказочки для неприкасаемых. Правда заключалась в том, как исследователь позже понял, что его мир умирает. Камень, из которого состоит кора планеты, является пищей для бактерий-камнеедов, они фиксируют кремний, кислород, прочие элементы из стен пещер и, тем самым, разрушают их. На бактериях паразитирует воздушная трава, она синтезирует из получаемых веществ дыхательно-питательную смесь, которая использует редкая фауна и разумные октоподусы. Кристаллические продукты распада же не могут вернуться назад. Их и невозможно вернуть обратно. Эти концентрированные минеральные комплексы, как показали эксперименты Та-Шама, не разлагаются в нормальных условиях. Они остаются осадком на стенах пещер, мусором в забытых кланами щелях, частицами ковра в резиденциях Совета. Когда-то вся планета обратится в огромную кристаллическую свалку, как мозг огромного октоподуса.

Вспышки хаотичного света. Нет, не в небесах, ещё не там. В глаза Та-Шама попала агония его собственных бомб. Никто из соседних кланов никогда не собирал оружие такой огромной мощи! Взрывы возникли в ключевых точках поверхности, где пещеры, выеденные бактериями, подходили наиболее близко. В центре, внутри этих точек, благодаря его убедительности, были установлены анабиозные капсулы. Нижние ноги чувствуют вибрацию почвы, вверх на уровне горизонта поднимается огромный столб пыли и камня. Это результат обрушения, все камеры вместе с их содержимым рухнули в пещерные комплексы, открывая часть территории клана Серные Рудники небесам. Там, наверное, сейчас паника. Отлично. Недальновидные октоподусы чрезвычайно осторожны, вряд ли они решатся после такого инцидента снова пытаться что-то строить на поверхности. А для закрепления эффекта Та-Шам оставил немного неприятных неожиданностей в местах анабиоза соседних кланов. Подойти к каждому, двигаясь по ровному ландшафту, а не по запутанным коридорам подземелья, не составило никакого труда. Когда придёт время, они тоже взлетят на вакуум, заставляя забыть об анабиозе, его первом детище, навсегда.

Изобретатель встряхнул хвостом, разбросав по округе кристаллические продукты распада. Он всё ещё чувствовал напряжение от нахождения на открытом пространстве, хотя оно уже не было столь велико по сравнению со скоростью кристаллизации его мозга. Он сделал всё, чтобы постоянные прыжки во времени прекратились и чтобы октоподусы, сами того не зная, не приблизили свой конец. Железная табличка со всеми его разработками давно лежит в месте, которое раньше было Центральными Гротами, её скоро найдут и используют по назначению. Теперь ему действительно остаётся лишь забраться в какую-то изолированную пещеру и провести там остаток жизни, как тот изобретатель из Подповерхностных Нор. Может быть, у него тоже была какая-то важная цель? Та-Шам подумал, что, возможно, у каждого из безумцев была своя собственная, возвышенная цель, ради которой стоило идти на жертвы. Посветив на свой ещё относительно полный дыхательный мешок и проверив его целостность, октоподус направился на поиски убежища.

Вдруг небеса расцвели, мощная вспышка, затмившая постоянный хаотичный источник света, опалила кремневую кожу Та-Шама. Радиационный огонь, убийственное пламя с небес, из-за которого у каждого октоподуса в самой сути записан страх перед поверхностью. Изобретатель уже знал, что это результат взрыва далёких светящихся бомб, что оставляют после таких вспышек тусклое, практически невидимое октоподусовым взглядом пятно. Ещё не было понятно, зачем они были созданы, кем или чем образованы и почему подвешены над его планетой, Та-Шам ещё не до конца изучил это смертоносное явление. Они возникали случайным образом в разные промежутки времени, чтобы выжечь поверхностный камень лучше залпа циркониевых пушек. Однако, не смотря на безумие, паника охватила костенеющий мозг изобретателя. Он не ожидал катастрофы так скоро! Серные Рудники в этот момент ещё осознают последствия взрывов, обрушивших потолок над центральными фермами. Радиация проникнет в самое сердце клана, огромная доля воздушной травы будет уничтожена, многие октоподусы заразятся небесной болезнью. Нет, такого не должно было произойти! Он не хотел таких огромных жертв! Он хотел спасти свой клан, как и все остальные, почему эта небесная бомба решила рвануть именно сейчас?!

Сверхновая погасла, оставив после себя лишь крошечную, но неумолимо растущую туманность. Вместе с ней исчез и Та-Шам, оставив незаживающий шрам на судьбе своей планеты.