Календарь будущего (перевод EvilCat)

Биоформы

Дункан Шилдс, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/03/25/bioforms/)

Двигаясь на метаскорости, корабль задел комету. Даже такой скорости, столь уступающей световой, хватило для серьёзного сбоя.

Если бы корабль был кремниевым, его кабину затапливали бы искры. Но создатели изваяли его из биоматериалов, так что из-под внутренних покровов вытекали соки и кровь. По щиколотку в жиже, в центре органической рубки сидел металлический пилот.

Он отчаянно искал возможности для посадки.

Дисплей булькнул и показал данные: поблизости находилась вулканическая планета. Её атмосфера была пригодна для корабля, но лишь краткосрочно. Ремонт следовало завершить как можно скорее.

Пилот понимал, что в текущей операции он — допустимые потери. На его успех никто не рассчитывал. Он сжал орган подтверждения, выступающий сбоку от кресла, и корабль дёрнулся, меняя курс.

Наполнившая кабину амортизирующая жидкость сомкнулась над пилотом, наблюдавшим растущее изображение планеты на дисплее.

Корабль ворвался в атмосферу, воспламенив её. Оболочка затвердела и пошла морщинами вокруг раскалённого ядра, несущегося к поверхности.

С шипением корабль вошёл в воду в трёхстах метрах от берега.

Крушение подвергло испытанию прочность корабля, оказавшуюся недостаточной.

Оболочка треснула, словно скорлупа яйца, выплеснув содержимое.

Пилот сразу пошёл ко дну. Он не нуждался в воздухе, но солевая концентрация океанической воды грозила сковать его ржавчиной. Почувствовав опору, пилот начал движение к берегу в кромешной тьме.

Он вышел на пляж через шесть часов.

Кругом волны выносили на берег останки корабля. Пилот собрал все, которые смог найти, и сложил их в хлюпающую кучу.

Он подключил сохранившиеся пуповины к органам главного процессора и стал ждать сырой загрузки.

Он ждал неделю, пока воздух планеты не проржавил его до самой мозговой панели. Дни спустя он рухнул и рассыпался посреди останков корабля.

За следующий месяц дожди и жара перемешали их в сплошную кашицу.

Но биоформы приспосабливаются.

Они не смогли запуститься на макро-уровне, так что начали производить изменения на молекулярном, пуская все доступные материалы на создание простых самовоспроизводящихся органических копий величиной в одну клетку. Это продолжалось годы, пока окончательно не опустел ресурс разлагающегося биокорабля и минеральных соединений пилота.

Через несколько тысячелетий вулканы уснули. Одноклеточные организмы начали развиваться. Они приспособились к жизни на поверхности, сохранив в глубинах ДНК предназначение построить корабль.

Все мы потомки этого корабля. Каждое живое существо на планете — результат неудачной попытки создать космический корабль. Все эволюционные ветви преследуют целью производство кораблей или строителей кораблей. Наша двойственность, наши два пола, наше гнетущее чувство внутренней неполноты, наша гибридная природа... На са́мом фундаментальном уровне в нас заложено быть теми, кто мы есть: мы лучшее приближение к создателям кораблей.

Мы запрограммированы улететь и продолжить странствие.

И мы непременно улетим.

Путь воды

Боб Ньюбелл, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/01/16/aqueous-solution/)

— Господа министры! — обратился к аудитории крупный жаберный пришелец, больше всего похожий на помесь дельфина и паука, — Парламент переходит к голосованию за финансирование инициативы директора военного департамента по окончательному искоренению человеческой заразы с лица нашей планеты.

Раздались одобрительные щелчки и свист, заглушая малочисленные голоса недовольных.

— Председатель? — призывно чирикнул один из присутствующих, выглядящий старше и костлявей предыдущего оратора.

— Председательство объявляет выступление министра озера Онтарио.

Пришелец выплыл в центр здания ассамблеи, высеченного в склоне подводной горы Осборна на юге Тихого океана.

— Председатель, уважаемые министры... Как и все вы, я скорблю по утрате двухсот сорока трёх соотечественников в бомбардировке Большого Солёного озера. И хотя ничто не может оправдать этого зверства, его всё же можно и нужно понять.

(Там и тут ассамблея возмущённо захрюкала.)

— Председатель, — продолжил пришелец, — За 300 лет с тех пор, как мы колонизировали эту планету, человеческое население сократилось с почти восьми миллиардов до менее чем пятисот миллионов. Последняя агрессия должна рассматриваться в контексте человеческого холокоста, причиной которому стали мы.

(Из глубины ассамблеи донёсся щебет «человеколюб!»)

— Мы могли явиться на эту планету посланниками мира и дружбы. Вместо этого мы явились как захватчики. Почему же нас удивляет готовность законных и правомерных граждан планеты ответить силой внешнему врагу и оккупанту?

— Председатель, — подал голос другой пришелец, — Мы здесь собрались обсудить вопросы безопасности, а не слушать про-человеческую агитацию от поборников терроризма...

Председатель оборвал его резким щелчком:

— Министр индийского Океана нарушает протокол, прерывая выступление министра озера Онтарио.

— Министры! — продолжил старик, — Оплакивая наших братьев и сестёр... не позволим их гибели стать напрасной. Пусть она знаменует переход к новой эре мира между сушей и морем.

(Свист «Никаких переговоров с дикарями!». Ещё один резкий щелчок от председателя.)

— Всего-то за хождение по суше и способность дышать воздухом мы готовы заклеймить их дикарями. Министры, нам необходимо принять тяжёлое решение. Никто из присутствующих не знает иного дома кроме этой планеты. Мы такие же земляне, как и люди. Я вижу будущее, в котором плавающие и ходящие живут и трудятся в гармонии. Я вижу день, когда мы перекуём орудия войны в станки мирной индустрии. Пусть история засвидетельствует, что сегодня мы выбрали мир, а не геноцид!

(Отдельные щелчки порицания, несколько редких, но громких свистов поддержки.)

В последовавшем голосовании большинство выбрало поддержать финансирование биооружия, способного истребить человеческую расу. Один из сторонников старого пацифиста обеспокоено подплыл к нему:

— Это была хорошая речь. Мы сделали, всё что могли...

Пожилой политик ритмично клацнул мандибулами, что обозначало улыбку:

— Нет, ещё не всё. У нас есть тайные друзья среди военных. Если точнее, в отделе биологических разработок.

— Думаете, они смогут остановить запуск оружия?

— Зачем же его останавливать? Оружие, которое может быть настроено на одну расу, может быть и перенастроено на другую, — он подплыл поближе к единомышленнику, — Или даже на конкретных индивидов конкретной расы. А если лишь у нас будет лекарство... — он многозначительно замолчал.

— Шантаж?!

— Есть много путей достижения гармонии, — весело прощебетал старец.

Зрелище — петля

Боб Ньюбелл, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/12/04/the-plays-the-thing/)

— Быть иль не быть.

— Продолжай, — подбодрил своего соотечественника красный инопланетянин, напоминающий морскую звезду.

— Я не понимаю, что это значит, — ответило высокое создание о двадцати тощих щупальцах, — Что такое «не быть»?

— Гамлет взвешивает жизнь и смерть.

— Смерть?

— Необратимое прекращение метаболических процессов, влекущее разложение организма. Все люди проходят через это. Продолжай.

Зелёный долговязый пришелец вернулся к игре:

— Быть иль не быть, вот в чем вопрос. Что выше:

Сносить в душе с терпением удары

Пращей и стрел судьбы жестокой или... А что такое пращи и стрелы?

Красный чужак раздражённо вскинул два из пяти своих отростков.

— Это примитивные человеческие виды оружия! Шекспир использует их как метафору страданий Гамлета ввиду трудной жизненной ситуации. Не тормози. Учти: мы будем выступать перед человеческой публикой. Они поймут слова и идеи, даже совершенно не доступные нам.

Тщащийся актёр мотнул щупальцами, что у его расы соответствовало кивку, и возобновил монолог:

— Пращей и стрел судьбы жестокой или,

Вооружившись против моря бедствий,

Борьбой покончить с ним? Умереть, уснуть... Слушай, а что...

— Приостановка сознания! Они называют это сном! Не отвлекайся!

— Погоди, как это — приостановка сознания? Какое-то заболевание?

— Нет, они проводят примерно треть жизни во сне. Слушай, у нас всего несколько дней на репетиции, так что...

— Треть жизни?! Без сознания?! Неудивительно, что им понадобилось столько времени, чтобы выйти в космос... Ну, и ещё из-за недостатка конечностей...

Алый пришелец одарил товарища красноречивым взглядом.

-...Умереть, уснуть -

Не более; и знать, что этим сном покончишь

С сердечной мукою и...

Несчастное создание замолчало, беспомощно глядя на режиссёра.

— Это мышечный орган, перегоняющий кровь, — отчеканил тот.

— Ясно... — ответил актёр, — Я правильно понимаю, что «сердечная мука» — это инфаркт? Мне схватиться за грудную клетку?

Режиссёр с такой силой сжал планшет, по которому сверял слова драматурга, что чуть не разломил его надвое.

— Ему грустно. Вот что значит «сердечная мука». Люди считают перегонный орган вместилищем чувств. Не пытайся разобраться, просто читай.

— С сердечной мукою и с тысячью терзаний,

Которым плоть обречена, — о, вот исход

Многожеланный! Умереть, уснуть;

Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот оно! — Исполнитель вновь обезмолвел.

Постановщик задрожал:

— Не смей.

— Я просто...

— Не важно!

— Но...

Планшет с грохотом полетел об пол.

— Вот даже, даже и не думай!

Бедолага-актёр постарался не колыхнуть ни единым щупальцем. Его пятиконечный руководитель успокоился, дополз до планшета и вернулся с таковым на место.

— Ладно... Пошли с той же реплики.

— Хорошо. А что такое «видеть сны»?

Секунду спустя актёр наконец понял, что такое приостановка сознания.

Резервное питание

Тино Дидриксен, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/01/03/emergency-power/)

[резервное питание включено]

Сержант, срочно изолируйте... погодите, что происходит? Резервная нейросимуляция? Значит, мы всё-таки потерпели поражение, и к тому же разгромное... Но в такой ситуации должны загрузить старшего офицера, почему же меня... А, ясно... Значит, погибли слишком быстро, и станция не успела их отсканировать, а резервные копии были месячной давности... Кто-нибудь вообще читал устав? Я всё понимаю — пограничная станция на краю империи, но надо всё-таки... Ладно, соберись!

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна — то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Станция, отчёт. Чёрт, генераторы выведены из строя — и накрепко. Система едва запустилась на солнечном питании, критический уровень. Надо послать сообщение командованию, пока гады не проникли глубже. Посмотрим... Включить антенный блок... Давай же... Нет, похоже, от всего блока осталась пара проводков. Ладно, тогда лазерный передатчик. Хмм, это требует большой нагрузки. Но отчаянные времена и всё такое: отключить банк данных. Если план не сработает, то за сохранность бортового журнала и кратковременной памяти волноваться не придётся.

Составить сообщение. Императорский экстренный канал. Нападение Дневной федерации на станцию «Виллоу Спайрал Майнор». Согласно степени и характеру нанесённого ущерба, высокий шанс последующего вторжения. Все тела экипажа убиты, несколько месяцев опыта потеряно, ожидаем спасения и клонирования. Авторизовано и подписано: лейтенант Сара Клашер, виртуально исполняющая обязанности командующего офицера.

Направить лазер... Проклятье, станцию снесло слишком далеко от курса. Устав, народ, устав! Было бы тело, села бы писать строгую жалобу. Зашифровать и подписать сообщение, сохранить в передатчик... Там уже что-то в буфере, фрагментированное и повреждённое. Очистить. Зарядить для отправки.... Зарядить... Работай, ведро с гайками... 10%... 20%... Питание истощается, вот же прожорливая вещица... 30%... 40%... 50%... Нет, нет, нет, только не кончайся, только не сейчас... 60%... Свети сильнее, чёрт тебя дери... 70%...

.

.

.

[резервное питание включено]

Сержант, срочно изолируйте... погодите, что происходит?

Монтажники панелей

Дункан Шилдс, 2013 (https://365tomorrows.com/2013/02/21/panel-crew/)

Шло моё четвёртое лето мощения равнин Невады солнечными панелями. Проект длился уже четыре года и, по всей видимости, тянул ещё на шесть.

Нещадное солнце пустыни многому учит о себе самом. От него узнаёшь свой предел и непостоянство течения времени.

Солнечные панели печатаются на заводе, а затем нарезаются на легчайшие, тончайшие пластины, которые грузят блоками по четыреста. Подобный блок как раз входит в рюкзак.

Чтобы установить панель, достаёшь её из-за спины движением, знакомым ещё античным лучникам, и прикрепляешь два уголка к соседней панели, как чешуйку. Затем чистишь от пыли, опрыскиваешь защитным раствором и делаешь шаг вперёд, приступая к следующей.

Чёрная термическая сторона должна быть к земле, а зеркальная синяя — к небу.

Эти машинальные движения нужно проделывать раскрепощённо, размеренно, не перенапрягаясь. Новички всегда убегают вперёд и всего за пару месяцев зарабатывают себе хронические болячки.

Нас часто спрашивают, почему процесс не автоматизирован — но тут ответ очевиден. Для таких задач всегда дешевле закупать живую силу. Человека чинить не надо. Можно просто нанять замену.

Несколько исков от профсоюза обеспечили нам фактически полноценную охрану труда, но каждый отвечает за себя сам. Запас воды, крем от солнца, палатки, снаряжение и спецодежда — всё предоставляется, остаётся только грамотно воспользоваться.

Фремены. Караваны бедуинов в белоснежных одеждах. Египтяне, уповающие только на милость Ра, бога солнца.

Мне кажется, с моим стажем я мог бы кое-чему научить их о пустыне.

Наша артель добралась по пыльному тракту до точки, где закончили трудиться наши предшественники. Ломаная линия отделяла пустыню от зеркальной поверхности по обе стороны от нас. Половина наших выстроилась на восток, а другая половина — на запад. По всей Неваде сотни других артелей тоже приступили к работе.

С орбиты панели сияли и искрились небесными красками — квадратные километры, разделённые контурами песчаных троп. Мы превращали пустыню в электростанцию, в лазурно-голубой плед, вбирающий энергию солнца. Вегас и Рено теперь раскинулись среди сапфировых равнин.

Американские пустыни приобретали цвет тропических океанов. Сплошная электрическая голубизна. Генераторы цвета яйца дрозда.

Земля отдала нам всю нефть.

У нас не хватало населения для велоферм по китайской модели. Мы запрудили все реки, которые могли. Ветряки, морские гидроэлектростанции и бурение коры приносило нам немало энергии, но всё же недостаточно.

Замощение Невады солнечными панелями должно возродить нашу экономику. Штатный ремонт и обслуживание обеспечат работой десять процентов всего населения континента.

Панельщики. Красноплечие. Соляры́. В разных местах нас называют по-разному.

Солнце пыталось убить каждого из нас. Для него мы всего лишь муравьи на раскалённом противне. Но поднимая взгляд к небу через зеркальные очки, я лишь ухмыляюсь его потугам.

Пора сделать ещё шаг, достать ещё одну панель и продолжить работу.

Без мяса

Стивен Смит, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/03/02/meatless/)

— Знаете, это ведь не мясо.

Голос заставил меня вздрогнуть: только что я стоял около мясного прилавка один. Незаметно подошедший мужчина смотрел на говяжью вырезку в вакуумной упаковке, которую я уже собирался кинуть в тележку.

— Их распечатывают специальными чернилами с мясным вкусом, но разве это мясо?

Под моим вопросительным взглядом незнакомец отстранился и беспокойно натянул капюшон толстовки.

— «ЛеГранж» и «Бэкстер» — вот они выпускают мясо. Настоящее, вскормленное на лугах. А это — так, распечатка.

Поразмыслив, я вернул вырезку на место и наклонился к полке с продуктами «ЛеГранжа».

— И ваши джинсы тоже — не хлопок. Написано, что хлопок, но это не выращенный материал, а искусственный. Думаете, почему от них всё чешется? Доверять можно только «Левай Штраусу и компании», сто шестьдесят лет на рынке одежды.

Я не сразу понял, что мужчина говорил о «Левайсах». На время я отложил покупки. Очень странная выходила встреча!

— Вы и в джинсах разбираетесь? — спросил я, сдерживая улыбку.

— Качество всегда в моде.

У незнакомца не было ни корзины, ни тележки.

— Вы за пивом зашли или просто по доброте душевной консультируете окружающих?

Он собрался было ответить, когда с другого конца прохода раздался разозлённый крик:

— Эй, вам что, мёдом намазано?! — мужчина в зелёном фартуке грузно спешил к нам, размахивая кулаками.

Мой собеседник только выпалил «Энерджайзер продолжает работать, работать и работать!» и припустил прочь. Он почти скрылся, но другой конец прохода перегородил продавец мясного отдела с увесистой алюминиевой лопатой наперевес. Беглец затормозил, развернулся и снова пронёсся мимо меня, нелепо выкидывая локти и колени. Впереди его поджидал человек в фартуке, которого чудак решил ловко обойти, но не вышло: повар выбросил тяжёлую руку, подсёк беглеца на уровне шеи и уложил навзничь словно тряпичную куклу. Тело на полу не шевелилось.

Я забыл про всякие покупки и кинулся к лежащему.

— Боже, разве так можно! — но за эти слова я удостоился лишь любопытного взгляда повара, будто тот только что меня заметил. Подошёл мясник и ехидно крякнул, опёршись на лопату, — Да что вы за звери! — воскликнул я, — Мы просто беседовали. Он был несколько навязчив, но...

Повар нагнулся и резким движением расстегнул толстовку незнакомца.

Хотя ладони того, не покрытые одеждой, были убедительного телесного цвета, и лицо очень правдоподобное, всё остальное представляло собой бледный пластиковый корпус, больше напоминавший манекен, чем человека.

— Боже...

— Не поминай всуе. Бог не имеет к этим штукам никакого отношения, — повар встал и зло пихнул тело в район почек, — Такие к нам заходят не реже раза в месяц. Просто ходячая реклама, спонсируемая корпорациями. Большинство бродит в автоматизированных супермаркетах, где без персонала их некому вывести на чистую воду, но иногда они попадают и к частникам, — болванка получила ещё один пинок, — У меня в подсобке лежат четверо. В них наверняка должны быть установлены GPS-маячки, но пока никто не пришёл выкупить.

Я тоже поднялся на ноги, попутно отметив, что повар щеголял в «Левайсах».

Согласно кивнув, я ретировался к брошенной тележке. Мясник без лишних слов перекинул фигуру через плечо и понёс в подсобку.

В тот день я решил взять курицу. Всё равно говяжью вырезку скорее всего делают из неё.

Образцовый сотрудник

Трэвис Грэгг, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/07/23/employee-of-the-month/)

Два завсегдатая молчаливо сидели за столиком кафе. Томас хмурился и собирался с мыслями. Стэн слишком хорошо его знал, чтобы спрашивать первым. Друзья общались с института и умудрились сохранить традицию встречаться раз в месяц, несмотря на занятость, семьи и детей. Томас, ровесник Стэна, сейчас выглядел значительно старше. На его голове проступила седина, а плечи поникли.

— Я всегда мечтал... — начал Томас, нарушив тишину, — или во всяком случае представлял себе, как здорово было бы иметь ещё пару копий себя. Вообрази эффективность — всё то, что мы бы успели! Мне очень нравилось руководить фирмой, но всё же часто приходилось желать пару своих копий — чтобы не звонили с выдуманными больничными, не ляпали глупости в присутствии клиентов. Хотя бы ещё пару меня, и всё бы пошло как по маслу.

Стэн подозревал, что последует дальше. До него доходили слухи через общих друзей, впрочем, обрывочные.

Томас продолжил, обращаясь скорее к себе, чем к товарищу:

— Когда я увидел рекламу, ту, которую лепили повсюду, про клонирование себя и близких, я понял — это мой шанс. От меня их компания впервые получила заказ на 32-летнего клона. В основном бесплодные пары заказывали себе детей, или лишившиеся родных — клона в сознательном возрасте. А ещё компания никогда не получала заказ на восьмерых сразу. Переговоры тянулись неделями, но несколько месяцев спустя мы сошлись. Сначала я хотел заказать двоих, но почему бы не пойти до конца? Заодно получил оптовую скидку.

Когда клоны пришли, я уволил всех сотрудников. Всех до единого, все должности: кладовщика, бухгалтера, двух продажников. Я уже умел выполнять их работу, а значит, и мои клоны тоже. Пару часов мы притирались, но потом быстро разобрались. Ведь все они были мной. Мы мигом приступили к работе.

— Как-то радикально! Кое-кто работал с самого основания, — заметил Стэн.

— В первый же месяц мы добились невероятных результатов, — Томас будто не услышал друга, — Продажи выросли, жалобы — снизились, и я больше не волновался за качество труда. Была ошибка-другая, но я — буквально — сам бы лучше не справился, так что переживать было не о чем.

Однако потом бизнес притормозил. Энтузиазм в коллективе поугас, особенно у складских — и тут-то всё и началось. Мы договорились о ротации должностей. Очевидно, одни позиции были лучше других, а квалификация одинакова. Так что мы поделили всё поровну.

Несколько месяцев спустя Четвёртый и Пятый стали приворовывать, а Второй вообще забил. Мне что, нужно было уволить себя? Сложный философский вопрос, как выясняется.

Через полгода с воплощения моей блистательной идеи у нас произошёл настоящий переворот власти, и я оказался на некоторое время отстранён. Мне удалось привлечь Шестого и Седьмого на свою сторону, вернуть Второго, а после интенсивных переговоров — убедить и Третьего, чтобы составить большинство. Далее несомненно последует иск, и в лучшем случае я буду судиться с собой каких-то пару лет.

Оказывается, я плохой работник. Худший, с которым мне когда-либо приходилось сотрудничать.

Два

Бек Дакус, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/11/26/two/)

Хуреаат вошёл в библиотеку, аккуратно перебирая по полу пальцами рук — по три пальца на каждой — и неся стопку книг на ровной треугольной поверхности головотуловища. Он проследовал ко мне и, задействовав три из шести рук, водрузил книги на стол, позволив заодно рассмотреть все его шесть глаз. Беседу он начал с очень странного тезиса — прямо скажем, внеземного.

— Эти книги, — заговорил автоматический переводчик, — утверждают, что твоя раса основывает счёт на десяти. Но в действительности это неверно.

Вот так новости...

— Что? Всё правильно же, на десяти.

— Нет. У вас десять пальцев, и вы добавляете одну цифру за каждую степень десяти, но не это основа вашего счёта. Его основа — двойка.

— Да нет же! Это и есть определение основы счёта: отдельная цифра на каждую степень основания. Счёт на основе двойки был бы ужасен — хорошо, что мы им не пользуемся.

— Тем не менее, двойка гораздо важнее в вашей математике. Я полагаю, из-за вашей двухсторонней симметрии, которая тоже меня озадачивает.

— Двухсторонняя симметрия удобна для плавания — чем все и занимались пару сотен миллионов лет назад. Во всяком случае на Земле.

— Лучевая симметрия медузы тоже удобна для плаванья, — отпарировал он, — А успешно плавающие трёхсторонние виды можно увидеть у нас на... — переводчик замолчал, чтобы не перебивать родное звучание названия планеты, — ДУМАЙИН.

— Но двойка хорошее число. Например, половина всех чисел чётные, то есть делятся на два.

— Ты сказал «половина». Чтобы получить половину, нужно разделить на два. В то же время треть чисел, — переводчик снова замолчал, — СЕШАЛСЕМАЙН.

— Сешал... се... майн?

— Делятся на три.

— А. Ну, делить на два очень полезно. Получаются две половины. Э-э, точнее, один разрез точно посередине.

— Деление на три даёт в точности одну середину. И это столь же полезно.

— Да, а что если нужно разделить что-то на двоих?

— А если на троих?

— Тогда так: два идёт сразу за единицей. Это меньшее число, на которое в принципе возможно делить. Ведь на одного делить не приходится.

— Да. Но два — не то же, что один. И по той же логике три идёт следом за двойкой, которая, очевидно, для вас тоже очень важна.

Это уже заставило меня, человека, натурально зарычать.

— Тогда... Тогда... Два — единственное чётное простое число, вот!

— Да, — терпеливо ответил Хуреаат, — Ведь все последующие чётные числа делятся на два.

«Так-то!», — обрадовался я.

— А все СЕШАЛСЕМАЙН числа больше трёх не простые, потому что делятся на тр...

— Ой, да послушай!.. — взвился я, ударив кулаком об стол. Но даже на инопланетном лице я в ту секунду различил страх. Собеседник поспешно собрал книги и вернул их на голову.

— Прости, Хуреаат, я погорячился...

— Я задел слишком животрепещущий вопрос. Я пойду. Договорим когда-нибудь позже.

— Хуреаат, я же извинился! Такое понятие есть в думайинском? Эй, Хуреаат! — слишком поздно, он скрылся за дверью.

Следует признать, я и правда погорячился. Не стоит так уж вступаться за двойку. Пожалуй, не настолько она и важна.

Бескрайние клубничные поля

Рик Тобин, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/01/14/strawberry-fields-forever/)

— Я хотела бы спросить о клубничном джеме, о дед... — начала Мадлен и едва не схлопотала предупредительный пинок от своего брата Корсо. На её счастье, между ними оказалась металлическая ножка стола. Брат молча снёс ушиб, ничем не выдав своих намерений перед главой семьи. Чернявому мальчишке оставалось только мотнуть шевелюрой, взлохмаченной справа и выбритой слева, украдкой бросив на сестру говорящий взгляд. Похоже, та опять собралась пошатнуть их социальное положение в Доме Сулия, интересуясь причинами всеобщего благополучия.

— Конечно, моя милая рыжая умница. Что на этот раз — почему клубника сладкая, хотя всё, что мы выращиваем на просторах нашей станции, горькое или даже безвкусное? Неужели окружающих чудес тебе мало? — канцлер Калеб, патриарх династии Сулия, внимательно наклонился к любимой внучке. Его кустистые брови и грива белых волос внушала восхищение всей империи, хоть века старения всё же избороздили линиями его высокие скулы и волевой, аристократичный подбородок. Мадлен была одной из тех немногих в их циклопической обители, кто отваживался смотреть прямо в глубокие чёрные глаза патриарха.

— Что вы! Каждое утро я поднимаю взгляд к царственному морю, опоясывающую наш величественный замок, и размышляю о том, как оно защищает нас от космической бездны. Я любуюсь парящими лесами и срединными травянистыми холмами, покоящимися над яростным огнём гибридного термоядерного реактора — нашего солнца... собственного солнца, а не их, далёкого, скрытого от нас заботливой тенью Юпитера, — девочка подняла руку, указывая на обшивку в десятках миль над их головами, — Я всего лишь задалась вопросом об источнике замечательной сладости, которую мы намазываем на хлеб каждый завтрак. Правда ли, что её выращивают только на старой Земле? Я слышала, её жители — наши рабы, оставленные там лишь ради этого великолепного десерта.

Лоб канцлера подёрнулся морщинами. Корсо встрепенулся: родители предупреждали, что визит к патриарху может закончиться как взлётом по социальной лестнице, так и заключением в одной из тюремных колоний. Однако Калеб откинулся на высокую спинку своего роскошного кресла и начал рассказывать:

— Всякий вопрос о соседях империи заслуживает ответа, но ты узнала только полуправду. Наверняка ты подслушала разговоры рабочих. Не принимай их слова на веру. Они трудолюбивы, но невежественны. Действительно, остатки Земли — единственное место в системе, где мы смогли вырастить клубнику. Все прочие попытки так или иначе провалились. Ты знаешь и сама: как бы мы ни старались — наши яблоки и черешня отдают горечью. Люди, оставшиеся на Земле и пережившие разрушение, выращивают для нас величайший из даров. Их нельзя считать порабощёнными, ведь без нашего торгового патронажа и нашего пристрастия к ягодному десерту они бы умерли от голода на своём разбитом камне. Этот десерт — не более чем их благодарность любящей империи, длящей их жизнь.

— Но разве мы сами не прилетели с Земли? Разве мы с ними не один народ? — этот вопрос заставил ужаснуться не только Корсо, но и канцлера.

— Никогда, о моя юная фурия, не произноси подобного и не смей даже думать, — строго наказал патриарх, и Мадлен, вопреки себе, пристыженно замолчала. Завтрак продолжился в тишине, поскольку Мадлен осмотрительно решила не задавать вопроса о марсианских мясных пирогах.

Живущие в звёздном свете

Дэвид Боттичелло, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/08/04/they-live-in-starlight/)

— И последнее, — прозвучало из динамиков корабля, — Примите к сведению, что один из наших достопочтенных пассажиров сегодня — солнечный житель. Пожалуйста, предпримите все необходимые меры, — капитан замолчал, но спохватился: — Со всем должным уважением, конечно.

Фред, один из немногих корнианцев в столь удалённом секторе космоса, раньше не встречал солнечных жителей — этих полумифических огненных духов, рождённых на планете, почти прильнувшей к короне звезды. Наслышанный об их неуёмном любопытстве и тяге к путешествиям, Фред не так уж удивился, увидев одного из них на пассажирском рейсе. Этот солнечный житель, Эдвина, как она представилась, почти что светилась ужасающим красноватым сиянием, просачивающимся сквозь охлаждающие контуры жидкометаллического скафандра, в остальном приятно облегавшего её фигуру.

Лишь немногие расы способны даже короткое время выносить звёздное излучение. Разумной жизни повезло, что вселенная по большей части огромное пустое пространство, где хватает тёмных уголков вдалеке от смертоносной радиации. Но солнечные жители вопреки всему любят свет. С истоков своей цивилизации они охотно купаются в солнечном излучении для удовольствия и долголетия.

При первом контакте теллерианский посол сгорел на месте во время рукопожатия. Его коларийский слуга, просто находившийся в той же комнате, впал в кому на несколько недель от лучевой болезни. Мы стараемся избегать этих могучих импульсивных созданий, когда это возможно.

Однако Эдвина оказалась очень милой. В основном она держалась своей каюты, но несколько раз выбиралась наружу в специально разработанном их расой скафандре. Она любовалась симуляцией звёздного неба в навигационной или отдыхала перед главным иллюминатором наблюдательной палубы — конечно же, тяжело экранированном. Фреду удалось разговорить её. Она улыбалась, ведя лёгкую беседу в приглушённом свете ближайшей звезды, тусклой точки в космическом мраке.

Конечно, одно потянулось за другим, ведь в свои годы Фред вполне мог выдержать её излучение — по крайней мере недолго. В уединении его каюты она избавилась от скафандра под восхищённым взглядом. Великолепное зрелище прогнало всякие мысли о годах, которыми он сейчас жертвовал. Она вздрогнула, ощутив на коже холод помещения, но любопытство взяло верх, и гостья заскользила по комнате, окружённая волнами жара. Даже подавив глухой кашель в высохшей атмосфере каюты, Фред не мог оторваться, наблюдая, как Эдвина исследует его вещи. Её глаза заискрились от волнения. Она подняла самый тяжёлый из телерометров Фреда, покрытый особым сплавом от нагревания в открытом космосе. От натуги существо глубоко вдохнуло, и... Фред знал, что случится дальше, или по крайней мере утверждал, что знал — но что сделаешь с созданием, живущим в звёздном свете? В следующий миг искусные детали прибора потекли от жаркого дыхания и соскольнули по её пальцам невнятной каплей. «Ой», — непонимающе обернулась она со шкодливой улыбкой на лице. Больше Фред её не приглашал.

Но до сих пор после пары стаканов Фред любит рассказать о своей встрече с солнечным жителем. «Они называют себя луду. А мы называем их светлыми странниками, духами пламени, звёздными детьми...» — любил начать он. Затем, хотелось вам того или нет, приходилось услышать об их маленькой планете, легендарной Земле, чья орбита пролегает слишком близко к звезде для развития всякой нормальной жизни. Ворча, Фред неодобрительно мотает головой. Не должно живое создание так любить звёзды.

Птицы одного полёта

Дункан Шилдс, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/02/23/birds-of-a-feather-2/)

Их необъятное множество заполняло все ярусы атмосферы.

Крупнейшие небоплавы сцепляются во время брачного сезона, образуя мозаичные континенты над нашими головами. Полые киты опускаются за воробьиным крилем. Ястребиные черепахи и саранчёвые волки охотятся на голубиных зайцев и альбатросовых оленей. Колибри-пираньи хищно вьются вокруг тетеревиных каракатиц, заставляя тех выбрасывать тёмные облака чернильной пыли.

Насекомые, растения, млекопитающие, рептилии и их невообразимые комбинации — здесь все летают. Биосфера этой планеты проводит целую жизнь в воздухе, не видя суши, которой и нет — только серый, стерильный океан, до которого тысячи километров.

Маленькие птицы гнездятся на больших. Пищевая цепочка построена на высоте полёта: гравитация уносит объедки к следующему слою, определяя эволюцию. Огромные крылья скатов распугивают ярких попугаевых белок, похожих на радужные брызги. Весь мир — как живая пелена красок и звуков.

Ночью всё сияет. Флуоресцентные пеликановые кони щеголяют пышными сверкающими хвостами. Светлячками кружатся вьюрковые караси, синхронно вспыхивая в поисках пары. Павлиновая треска посвистывает, демонстрируя неоновое мерцание лиственного гребня. Беркутовые медузы покачивают стелящимися плющами-щупальцами, привлекая куропатковых бабочек. Глубоколетящие драконы-удильщики рассекают нижние слои атсоферы как живые ленты, окружённые роем огоньков-удилищ. Переговариваются между собой утиные угри в длинных косяках, синхронизируясь бегущим узором сияющих полосок. А впадины на брюхе островного колосса, проплывающего над нами, лучатся радугой мхов.

Мне не видно океана под нами и неба над нами. Я учёный, которого когда-то звали Уолтер. Моя исследовательская экспедиция завершилась шесть лет назад, но я решил остаться. Здесь обитают небесные племена. Их самоназвание — птичья трель, которую я с трудом научился воспроизводить с помощью свиста.

В рамках своего исследования я определил их как мирную, примитивную цивилизацию четвёртой стадии развития, подлежащую карантину невмешательства до открытия технологий изучения космоса.

На мой взгляд, они застыли на лучшем этапе культуры, не нуждающемся в развитии. В их обществе не было существенных изменений миллионы лет, как в биологии земных крокодилов и барракуд.

Согласно моей теории, они произошли от симбиотических организмов, подобно прилипалам подъедающих остатки трапез крупных птиц. Со временем они стали направлять своих птиц к лучшим источникам пищи. Это сделало их ведущими в союзе, а птиц — подчинёнными. Они начали объединяться в косяки для совместной охоты. Появились сообщества. Затем — культуры.

У них сияющий хитиновый панцирь, как у насекомых. Подобно одуванчикам, они размножаются сезонным выбросом спор со спинного отдела. Появившись из яйца, особь преодолевает личиночную стадию головастика в огромной стае себеподобных. В трёх взрослых стадиях они теплокровны и постепенно меняются от самца до самки и до бесполого.

Я называю летящую со мной особь второй стадии Ребекой. Её ноги безупречно сливаются с шеей птицы-носителя, создавая впечатления лебединого кентавра. За спиной развевается великолепная грива.

Она смотрит на меня и улыбается так же, как годы назад, но её многочисленные глаза и зубастый клюв больше не пугают, а наполняют теплотой.

Мой носитель — воронья акула. Моё тело окрашено флуоресцентным пигментом, подражающим хитиновому покрову Ребеки. Её народ удивляется моей способности дольше оставаться в мужской «стадии». Я уже попал в их фольклор.

Ребека издаёт боевой клич и поднимает копьё. Я делаю то же, и мы пикируем на добычу. Охота началась.

Теперь здесь мой дом.

Вся тяжесть положения

Боб Ньюбелл, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/04/06/gravity-of-the-situation/)

Гул, сопровождающий работу космического корабля, стал громче и натужней. Несмотря на установленные гравитационные поля и гасители инерции, я отчётливо ощутил дрожание «Коляды».

— Компьютер, отчёт!

— Мы вышли из сверхсветовой, — доложил корабль, — и захвачены мощнейшим гравитационным полем.

— Покажи.

В голодисплее появилась сфера с пометками от «Коляды». По массе объект примерно соответствовал Земле, но столь ничтожного объёма, что я бы мог уместить его на ладони.

— Что это? — я спросил компьютер, — Ни горизонта событий, ни сингулярности, значит, не чёрная дыра — но для нейтронной звезды слишком маленькое и плотное.

— По всем данным это преонная звезда.

— Как-как?

— Теоретическое небесное тело, состоящее из суб-кварковой материи.

— Но кварки — фундаментальные частицы, — возразил я, — Не бывает суб-кварковой материи.

— Показатели однозначны, — парировал корабль, — Это открытие представляет первую поправку в Стандартную модель более чем за тысячу лет. Если, конечно, мы сможем выжить и рассказать о нём.

Дрожание переросло в тряску.

— Кстати о выживании... — заметил я, — Может, вытащишь нас отсюда?

— Я пытаюсь с момента попадания в гравитационный колодец. Все мои старания оказались безрезультатны.

— Не верю! Нам доступна сверхсветовая скорость. Никакая естественная гравитация не способна удержать нас.

— Для осуществления перехода, — начал компьютер, — мой сверхсветовой двигатель должен преобразовать в тахионы все частицы, составляющие меня и моё содержимое, менее чем за планковое время, или десять в минус сорок третьей степени секунд. Гравитация поверхности преонной звезды примерно равна три на десять в шестнадцатой степени g. Я не могу произвести переход в данном гравитационном колодце.

— Ладно... Тогда полный вперёд, исполним гравитационный манёвр.

— Невозможно. Гравитационное поле неоднородно, в отличие от чёрной дыры. Приливные силы уничтожат нас во время манёвра.

— Что ж, — устало вздохнул я, — Слушаю твои варианты.

— Предлагаю вам направиться в медицинский отсек и разрешить мне снять квантовую томографию мозга. Хотя я не могу преобразовать нас самих в тахионы, можно передать тахионное сообщение домой в Солнечную ассамблею. Я отправлю собственную память и результаты сканирования вашего мозга на звезду Барнарда. У конклава уже есть ваше ДНК, и им не составит труда вырастить новое тело для нейрокоррекции. Моё сознание поместят в другой корабль.

Стоило лишь задуматься о цене такой операции, чтобы риск превратиться в космическую мишуру показался не таким уж страшным. И всё же, смирившись, я поплёлся в медотсек.

Спустя двадцать субъективных минут я проснулся на больничной койке в системе Барнарда. Не успел я оклематься, как в палате появились три раздражённых бюрократа ассамблеи, вещая, что некий искусственный интеллект отказывается раскрывать местонахождение и показатели сенсоров предполагаемой преонной звезды, даже угрожая удалить соответствующие файлы, если я не прикажу ему остановиться.

Я умиротворяюще улыбнулся взволнованным госслужащим.

— Оплатите мои медицинские счета и предоставьте мне и моему ИИ самый быстрый корабль, тогда я подумаю.

Посильное милосердие

Дэвид Атос, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/03/10/small-mercies/)

Вернувшись домой, Дональд Томпсон увидел на кухне незнакомца в белом халате, читающего бумаги.

— Вы как раз вовремя, мистер Томпсон.

От неожиданности Дональд отшатнулся, упёршись в стену.

— Кто вы и какого чёрта делаете в моей квартире?!

— Полагаю, проще всего будет сказать, что я временной агент и пришёл из будущего.

— Из будущего?

— По протоколу мне следует называть это КПН-модулированным переходом квантовой спутанности, но зачем тратить столько слов. Путешествие во времени.

Дональд выдавил из себя смешок:

— Наверное, в будущем я стану жутким серийным убийцей, и вы должны остановить меня, пока никто не пострадал!

— Что вы, мистер Томпсон. Дональд. Или, если позволите, Дон? Совсем наоборот. Вы прожили жизнь, которую нельзя назвать иначе чем достойной, и принесли окружающим много радости. Какой же вы преступник! И даже если бы так, я не смог бы убить вас в прошлом — он отрицательно помотал головой, — Я явился потому, что вы вот-вот умрёте.

— Что?

— Именно так, Дон, — мужчина сверился с документом и наручными часами, — Через двенадцать минут разорвётся небольшая аневризма в вашем двигательном центре. Сосед снизу услышит падение и поднимется узнать, что случилось. Скорая отвезёт вас в больницу, но врачи окажутся бессильны. Вегетативное состояние продлится пятьсот двадцать три дня, шесть часов и тридцать две минуты, после чего вы тихо скончаетесь. Здесь всё описано, — он положил бумаги на стол и подтолкнул их к противоположному краю.

Дональд схватил папку и начал читать. К первой странице был прикреплён рентген черепа, подписанный его именем и датированный послезавтрашним вечером. Посередине белело неровное сплошное пятно. Дональд тяжело опустился на стул.

— Значит, вы пришли спасти меня?

Человек в белом халате лишь горестно улыбнулся:

— Мне очень жаль, Дон, но я здесь и не за этим. Время... не живое. Оно не умеет залечивать раны. Отголоски перемен расходятся экспоненциально. Мы не способны убивать заслуживающих смерти и спасать достойных жизни.

— Вы не убиваете, не спасаете... Зачем вы вообще явились?

Временной агент беспокойно заходил по кухне:

— Всё, что мы можем, Дон, это предложить... посильное милосердие. Укол морфия солдату, оставшемуся истекать кровью на поле боя. Прощальные слова любящего мужа жене на смертном одре. Мы помогаем где можем. А вам я пришёл предложить... забытие, — он опустил руку в карман и достал маленькую прозрачную капсулу с крохотными красными и белыми шариками.

— Забытие? — растерянно переспросил Дональд.

— Да, Дон... Мне очень жаль, но разорвавшаяся аневризма в вашем мозгу уничтожит лишь двигательный центр, оставив остальной мозг нетронутым. Вы останетесь в сознании на протяжении всех последующих пятисот двадцати трёх дней, шестнадцати часов и тридцати двух минут. И, мне снова очень жаль, всё это время вы пребудете в агонии.

— Но... вы же сказали, что не можете убить меня.

— Так и есть, Дон. Эта таблетка, — он приподнял капсулу, — всего лишь строго отмеренная доза аспирина. Разжижает кровь. Приняв её, вы несколько усилите кровоизлияние в мозгу. Тогда непоправимо пострадает не только двигательный центр, но и кора. Тело продолжит жить, но сознание, ваше Я, прекратит существование в миг трагедии через... — он сверился с часами, — семь с половиной минут.

— И это, по-вашему, милосердие? Примите таблетку, чтобы вместо полутора лет мучений сразу отдать Богу душу!

— Ох, Дон! — человек в халате рассмеялся, — Если бы мы могли ответить вам на этот вопрос. Но несмотря на все технологические достижения, человечество до сих пор не знает, что происходит с сознанием — с душой — после смерти. В будущем десятки религий спорят об этом так же жарко, как и в ваше время. Я не могу ничего гарантировать, Дон. Только шанс оборвать страдания.

Дональд хлопнул документами об стол и разгневанно вскочил:

— С чего мне вообще вам верить? Вы просто человек с улицы, хитростью пробравшийся в мою квартиру!

— Получается своеобразное пари Паскаля, не так ли? — заметил незнакомец, — Если я вру, вы всего лишь примите немного обезболивающего. Если же нет... Давайте я даже упрощу выбор. Если не доверяете моей таблетке, — он положил капсулу на стол, — то просто выпейте две таблетки из своей аптечки. Но поторопитесь, время на исходе.

Дональд снова бессильно опустился на стул и с минуту молча сверлил глазами документ. Наконец он потянулся за таблеткой.

Незнакомец подошёл и положил руку на плечо Дональда.

— Я не могу многого обещать, Дон. Но пообещаю хотя бы это: вы не умрёте в одиночестве.

Дональд приблизил капсулу к глазам, чтобы прочесть крохотную надпись. Это были два слова, выбитые простым чёрным шрифтом:

«Посильное Милосердие»

Сообщение из космоса

Виктория Рэндолл, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/08/08/message-from-space/)

Генерал Джексон не являл собой образец терпения. Его губы сжались, седые брови насупились, и он рявкнул:

— Так вы расшифровали сообщение или нет?

Чарли ещё не доводилось видеть Говарда, своего руководителя, таким нервным. Тот облизнул губы и, переступив с ноги на ногу, ответил:

— Да, сэр. Точнее, это Чарли Уорд сумел подобрать шифр.

Джексон перевёл тяжёлый взгляд с Говарда на Чарли:

— Сумел подобрать, значит.

Чарли откашлялся и начал объяснять:

— Да, сэр. Конечно, не сам, а с командой. Сначала мы думали, что это просто шифровка, но оказалось — это полноценный язык. Наподобие азбуки Морзе, но, само собой, с другой символьной основной. Присутствуют элементы, напоминающие дельфиний язык и — поразительно, на самом деле — направленные компоненты наподобие танца пчёл. Это не...

— Мистер Уорд, — прервал его генерал, — Так вы переведёте, что нам пытаются сказать, или нет? Дело, знаете ли, не терпит отлагательств! — он раздражённо указал на окно, через которое был виден флот лоснящихся чёрных кораблей овальной формы, парящих в небе Нью-Йорка. Они прибыли только вчера, но их торможение со скорости света засекли на границе Солнечной системы ещё месяц назад. Всё это время они транслировали сообщение, над которым без устали корпели криптоаналитики и лингвисты по всему миру. Когда флот вошёл в атмосферу, трансляция прекратилась.

— Да, сэр. Точнее... — Чарли откашлялся, — Похоже, говорить пытаются не с нами.

— Вот как? — генерал сложил руки на груди, — А с кем же?

— Мы не уверены, — и прежде, чем генерал смог задать следующий вопрос, Чарли выхватил из кармана распечатку, — Вот краткий перевод.

— Читай.

— Да, сэр. Некоторые слова снабжены наиболее вероятными значениями. Суть следующая: Приветствуем, братья (сокамерники, боевые товарищи). Мы рады наконец найти вас. Хотя мы с радостью (любовью, восхищением) забрали бы вас домой, но вы наверняка понимаете, что это невозможно из-за населённости (количества, вместимости салона). Но мы можем переместить (доставить, отбуксировать) вас к другому месту (планете, источнику пищи), если нынешнее вас не устраивает. Мы ждём ответа.

Генерал ненадолго лишился дара речи.

— Но кто...

— Мы не знаем. Но они определённо ждут реакции.

Генерал Джексон не успел ничего сказать, как внимание привлёк отдалённый шум, нараставший уже некоторое время. Сначала Чарли принял его за идущий поезд, но звук становился всё громче, пока не превратился в рокот. Здание затряслось. Комната наполнилась шелестом, идущим как будто из стен.

— Землетрясение! — воскликнул Говард.

— Нет, смотрите! — Чарли указал наружу. С высоты отчётливо просматривались южные крыши города. Их стремительно заливали чёрные потоки — будто грязная вода или чернила.

— Сэр! — в кабинет вбежал секретарь и поспешно отдал честь, — Репортажи поступают со всего мира: Москва, Париж, Лондон, Пекин... Тараканы! Тараканы лезут отовсюду!

Шум превратился в мелодичное гудение. Чарли встал поближе к окну и зашевелил губами, мысленно переводя.

— Что они говорят? — потребовал генерал, — Вы понимаете?

— Это более примитивная версия, но... Они говорят: Да, братья. Мы тоже рады. Нам здесь хорошо, и мы приглашаем вас к нам. Ресурсов хватит на всех, и наши добрые хозяева (опекуны, домашние питомцы) обеспечат всё необходимое.

Всеобщая явка

Шон Кавана, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/08/15/one-man-one-vote/)

Третий срок президентства.

Пускай со времён Франклина Рузвельта никому не удавалось председать три срока, но сегодня его преполняло чувство предвосхищения — неуловимое трепетание сердца предсказывало грядущую победу. Скоро он войдёт в историю. Кампания прошла на зависть. Он сумел по-настоящему запасть в душу электората и теперь почти физически ощущал заслуженную разгромную победу. Речи, выступления, даже тщательная работа над манифестом — всё сослужило службу.

Короткий взгляд на наручные часы: 21:59 — минута до закрытия будок.

Он опустился в своё кресло в Овальном кабинете и стал ждать.

Глаза невольно нашли стрелки старинных часов, предположительно поставленных одним из предшественников. Он так и не собрался убрать эту вещицу. С другой стороны, в нынешние тяжёлые времена Овальный кабинет и так выглядел скудновато.

Часы пробили десять раз, и голосование закончилось. Остался только подсчёт.

Он улыбнулся урне для бюллетеней, стоящей на рабочем столе.

Наслаждаясь моментом, он подошёл к окну и выглянул в ночь. Ноябрьский Вашингтон был укрыт ранним снегом. Безупречным, нетронутым снегом — ни следов, ни расчищенных дорожек, ни снеговиков, ни суматохи детских игр.

Снег оставался не испорченным детьми, потому что детей больше не было. И взрослых. Болезнь унесла всех быстрее, чем успела распространиться паника.

Но его помиловало.

Его одного.

И в качестве последнего гражданина планеты он был твёрдо намерен прожить оставшиеся дни по всем законам.

Страна... планета! нуждалась в лидере, и он был горд взять на себя это знамя президента... всея Земли.

Он прошествовал к урне. Отомкнул её (несанкционированное проникновение было маловероятно, но педантичности ради). Из перевёрнутой урны выпал единственный бюллетень. Его собственный бюллетень.

— Осуществляю подсчёт, — объявил он, хотя слушать было некому. Он развернул листок, и... не смог поверить глазам. Только не это! Но как?!

Он присмотрелся внимательней.

Проголосовав, он поторопился и свернул листок прежде, чем высохли чернила. Теперь чёткий крест напротив его имени превратился в невнятное пятно. Он тяжело вдохнул и продемонстрировал бюллетень пустому кабинету.

— Испорчено, — объявил он и отложил бумажку.

Вкус поражения горько стоял во рту. Не обаятельный оппонент, не политическая безграмотность толпы — нет, вместо этого он был повержен собственной безалаберностью и самоуверенностью.

Но, как говорится, важен каждый голос.

Как же он ненавидел, когда мёртвые оказывались правы.

Романтика открытого космоса

Джаред Аксельрод, 2005 (https://365tomorrows.com/2005/08/01/outer-space-romance/)

— Я совсем вас, землян, не понимаю, — пожаловалась Джиг, надув свой третий пузырь, чтобы подняться к иллюминатору. Земля ещё оставалась видна, стремительно удаляясь в космический мрак, — У вас одна из самых красивых планет галактики, а вы постоянно от неё улетаете.

Лаки позволил себе ухмыльнуться, приблизившись к переплетению щупалец и плоти, который представляла собой его второй пилот. Он положил руку в успокаивающем, как он надеялся, жесте на Джиг и заметил, как её податливая поверхность поменяла цвет от прикосновения.

— Мы и сами себя часто не понимаем. Но кто бы говорил! Я слышал, итилсфероиды по своей природе страдают боязнью открытых пространств. Подумать только, что один из них может быть лучшим вторым пилотом в галактике!

Вязкий внешний слой кожи на лице Джиг принял фиолетовый оттенок, самое близкое, что можно было назвать румянцем.

— Что сказать? Я уникум, — из выемки сбоку показался и раздулся пузырь кожи, и Джиг, взлетев, посмотрела Лаки в глаза, — Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Лаки рассмотрел своё отражение во многочисленных глазах Джиг, каждый размером с его голову, по сравнению с которыми тело казалось крохотным.

— Ваша планета ведь находится довольно далеко от звезды, а, Джиг?

— Да. А ты увиливаешь от ответа.

Отражения Лаки посмотрели на него с возмущением.

— Вовсе нет. Здесь есть логика. Видишь ли, наше солнце всего лишь среднего размера, но мы к нему довольно близко. Оно ярко нас освещает, и света на Земле больше, чем темноты, — Джиг, слушая, дёрнула шеей; Лаки опознал это как кивок. Джиг настолько не любила затемнённые скафандры, которые приходилось носить на Земле, что позабыла, зачем они были нужны. И сейчас, когда в корабль не проникало ультрафиолетовое освещение, она уже избавилась от скафандра, — В общем, для нас темнота необычна. Большинство из нас привлекает тьма — нас туда тянет. А космос и есть самое большое скопление темноты, которое только возможно вообразить. Само собой, мы хотим его исследовать.

— Даже если вы не знаете, что там?

— Особенно если мы не знаем, что там, — Лаки пожал плечами и задумался, понимает ли она его жесты так же легко, — Наверное, звучит как бессмыслица...

— Вовсе нет, Лаки, теперь мне всё понятно, — Джиг отвернулась от иллюминатора и поплыла к кабине, — Я и сама романтик.

Пользовательское соглашение

Дэвид С. Натт, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/02/29/terms-and-conditions/)

— А вот ваше бискотто по персональной цене.

— Но я не заказывал бискотто.

— Оно прилагается к вашему кофе. Вы обычно покупаете бискотто вместе с кофе, поэтому мы создали для вас персональный набор.

— Но сегодня я не хочу бискотто.

— Вы в своём праве, сэр, но как постоянный покупатель, вы получаете бискотто по сниженной цене вместе с заказом кофе. Статистика ваших последних шестидесяти покупок показывает, что вместе с кофе вы скорее всего возьмёте бискотто. Так что Uber Café персонализировало ваш потребительский профиль: бискотто вместе с кофе для вас дешевле, чем по отдельности, что соответствует вашим покупательским привычкам.

— Но я не хочу бискотто.

— Как же так? Вы не ели его уже четыре дня.

— А может, я сел на диету.

— Увы, ваши другие покупки не подтверждают этого. На ужин вы съели тройной чизбургер с клубничным шейком, а затем в 23:30 заказали с доставкой острые тайские крылышки из Wings-and-Stuff. Так себе диета, сэр.

— Да откуда у вас все эти данные?! Я не давал разрешения!

— Конечно, давали. Вы отметили «Согласен» в недавнем договоре с оператором связи Quadrobile и тем самым разрешили Quadrobile открыть ваш потребительский профиль для всех дочерних и партнёрских компаний.

— С каких пор «Убер-кафе» — дочерняя компания Квадробайл?

— Что вы, сэр! Мы частная, совершенно независимая компания! Но мы оплачиваем информационный тариф ConsumerChoiceTracker, а они, действительно, дочерняя компания Quadrobile. Так что мы являемся авторизованными партнёрами и имеем доступ к некоторым вашим данным.

— Да катись оно к чёрту. Завтра же отпишусь.

— О-о-о, по-дружески не советую. Если вы отпишитесь от передачи данных, то ваш тариф Quadrobile подорожает.

— Что?! И насколько?

— Как сказать... Я не сотрудник Quadrobile, но когда супруга моего двоюродного дяди отписала его от этой услуги, его тариф подорожал на двести долларов в месяц.

— Безумие какое-то! Я и так плачу полтыщи баксов!

— Ничего не поделаешь, такое торговое предложение.

— Мне ничего подобного не объясняли.

— Почитайте свой контракт. Он в вашем онлайн-кабинете.

— Но у меня нет времени на такую чушь.

— И ни у кого нет. Бискотто?

— Валяйте.

Стрит-модзы

Е.С. Винн, 2009 (https://365tomorrows.com/2009/09/20/streetmodz/)

— 882 ничего так, — Силия подняла глаза от прилавка, радостно улыбаясь, — Сколько стоит?

Старик бросил на неё подозрительный взгляд из-под очков, выглядевших пережитком далёкой эпохи, и твёрдо заявил:

— Я не продам тебе 882.

— Почему это? — девушка упёрла руку в бок и снова принялась любоваться моделью. В отличие от вольфрамового подкожного кастета, к которому Силия присматривалась ранее, это была полная замена предплечья и руки, почти в точности воспроизводившая ткани посредством наноуглеродного сплава и пластика с эффектом памяти, с дополнительной центральной полостью, заряженной складным лезвием.

— Куда удобнее, чем выкидной нож!

— Тебе не нужен 882, — мрачно ответил старик и отвернулся, занявшись деталями, линзами и капсулами с наногенным гелем, разложенными по рабочему столу. Но работа не клеилась, от волнения руки мастера подрагивали.

На лице девушки горело любопытство:

— А что, с ним что-то не так?

— Нет, отличный продукт, прекрасно спроектирован, — вздохнул мастер, подняв глаза на пыльный экран, где мерцала реклама модели, — Отличное качество за разумные деньги.

— Тогда в чём дело? — настойчиво переспросила Силия, — Подумаешь, рука.

— Подумаешь, рука, — изобразил он, ехидно кивая. Его ладонь невольно нашла рукоять инструмента, переделанного из медицинской пилы. Циркулярная режущая поверхность покоилась в антисептическом растворе, — Подумаешь, пила!

— Но Даниэль! — потребовала Силия. Старик наконец обернулся и встретил её взгляд сквозь роговые очки.

— Это же протез, Силия! Чтобы установить его, мне придётся ампутировать твою руку, — он положил два засаленных пальца на сморщенную кожу своей руки чуть ниже локтя, — Задумайся! Тебе не нужен 882.

— Я знаю, что такое протез, Дэн, — она отвернулась и скрестила руки на груди, — Но какое мне дело до мяса? 882 лучше, чем стандартная модель, с которой я родилась. Это же нью-тек!

— Это нелегальная уличная модификация. Чёрный рынок, — мастер расстроенно замотал головой, — Из Гонконга.

— И? — возразила она, — Я не собираюсь, там, вступать в армию. Кто узнает?

Дэн опять вздохнул и надолго замолчал, уперевшись в прилавок и не отводя взгляд.

— Сколько тебе сейчас?

— Девятнадцать.

— И ты хочешь провести следующие восемьдесят лет жизни с технорукой, на которую будет пищать каждый металлодетектор и детектор оружия? Знаешь, к чему это приведёт? Ни ВУЗа, ни государственных учреждений, ни полётов... — он сделал драматичную паузу, — И всё ради вещицы, которая «ничего так» и «удобнее выкидного ножа».

Силия притихла.

— Послушай совета, бери подкожный кастет, — он снова отвернулся и занялся работой, — Такие стоят у многих, даже у респектабельных людей. 882 для шпаны и инвалидов, которым нечего терять. Для тех, у кого нет будущего.

Она ничего не ответила и опустила взгляд, не в силах выдержать даже проникающий укор его спины.

Закончив наконец, он вытер ладони тряпкой, улыбнулся девушке и успокаивающе произнёс:

— Мы ведь оба знаем, что у тебя есть будущее.

Силия кивнула и улыбнулась в ответ.

Покорители природы

Доминик Констебль, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/07/29/defying-nature/)

Джейкоб стоял и ждал в своём саду. Только-только солнце озарило ясное небо, коснулось яркими летними лучами белых головок клевера, усеивающего траву, и залило золотом пейзаж. Жужжали пчёлы, а листва дразнила Джейкоба зелёными отблесками.

Джейкоб совершенно не выспался и очень устал. Он работал до раннего утра. Затем, спустя всего несколько часов беспокойного сна, он, словно дерево, пробудился в ожидании солнца. Тепло и ласка солнечных лучей, пляшущих по голым плечам, обдала его приятным трепетом. Он аккуратно коснулся полоски на внутренней стороне левого запястья, включая имплантаты.

По его спине, подставленной свету, словно прошла волна падающих костяшек домино, превращаясь в подобный чешуе рисунок: один за другим становились прозрачными участки кожи над солнечными рецепторами. Проявляясь, узор блеснул оранжевым, а затем стал голубым, когда поймал фасеточным полотном яркие лучи. Джейкоб потянулся, и солнечные рецепторы пошли волнами в согласии с движением его мышц, как полноценная часть его тела.

Энергия разлилась по нутру Джейкоба, и усталость прошедшей ночи отступила. Он почувствовал, как испаряется тяжесть в мышцах, как уходит застилавший голову туман. Он позволил теплу захлестнуть себя и не собирался останавливаться — солнечная подпитка вызывала привыкание — но как раз когда он готов был стоять так целый день, сработал предохранитель, и кожа вернулась к обычному состоянию. Джейкоб вздохнул и направился обратно в офис. Компания выложила много денег, чтобы он отрабатывал сверхурочные.

Навестить маму

Грэй Бликс, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/08/05/visiting-mom/)

— Привет, пап! Ты подумал о том, что я предложил в прошлый раз?

— Даже и думать не хочу.

— Смелее, присоединяйся к нам завтра. Я бы с удовольствием поговорил с вами обоими, по-семейному.

— Так, как раньше, уже не будет, ведь она... сам знаешь.

— Она умерла. Я тоже не сразу научился произносить это...

— Как у тебя нервов хватает разговаривать с мёртвыми? Жуть какая.

— Пап, всё совсем не так. Это такой же видеочат. У тебя на полэкрана буду я, на полэкрана — мама, а у меня на полэкрана ты, а на полэкрана...

— Это так неестественно, неправильно.

— Просто научный прогресс, как твой имплантат-дефибриллятор, и коронарный имплантат, и....

— Это я должен был умереть первым. Так положено: кто старше, тот умирает раньше, оставляя дом, страховку и накопления. Ей бы ещё жить и жить...

— Нельзя распланировать жизнь и смерть, пап. Слишком многое от нас не зависит. Но теперь технология позволяет сохранить наши бесценные воспоминания о любимых.

— Это я уже слышал в рекламе. Зачем ты снимаешься в рекламе?

— Потому что я в это верю. Хочу, чтобы другие испытали то, что испытал я — радость от общения с...

— Да-да, продажник то же самое сказал мне в больнице, и я ответил — «Даже не думайте», а ты всё равно сделал по-своему. Отдал им её мозг!

— Они просто отсканировали его, пап, сняли воспоминания. А голос и манеры вывели из наших старых домашних видео. Сам увидишь, насколько правдоподобная получилась 3Д-модель...

— Призрак. Нельзя нарушать покой усопших.

— Она покоится там же, где мы с тобой её похоронили — в Мемориал-парке.

— Где тогда этот её муляж?

— В облаке, пап.

— Это как?

— Когда я хочу поговорить с ней, я просто звоню — из любого места, в любое время.

— И о чём вы говорите?

— Чём угодно. О прошлом. Что у меня произошло в последнее время. О моей девушке, о работе.

— А ты сказал ей, что работаешь на компанию, поднимающую мёртвых?

— Я не работаю на них, пап, я просто снялся в паре реклам в качестве довольного клиента. Я работаю программистом. Пишу игры. И ты это знаешь.

— Постой... А она знает, что мертва? Ты говорил ей?

— Нет. Не знаю, в смысле. Может быть, но вообще мы не говорим об этом, об аварии.

— Ты поэтому хочешь, чтобы я присутствовал в следующий раз? Чтобы я рассказал о её смерти?

— Конечно, нет! Просто поговорите о былом, обо всём, что у вас было общего, скажи ей, что любишь... Ты не представляешь: она даже сохраняет новые воспоминания, так что вы можете просто продолжить ваши отношения.

— Я не могу «продолжить» наши отношения, потому что любовь моей жизни мертва... Моя любовь мертва...

— Я люблю тебя, пап.

— Извини, я не имел в виду... Я тоже тебя люблю, сын. И я так тебе благодарен. Тяжёлые месяцы после аварии — ты поставил старика на ноги.

— Друзья так и поступают. Были и светлые времена, да?

— Да, бывали... Но ты всё-таки уехал. Неужели обязательно жить так далеко?

— Работа, пап. Но мы же постоянно говорили по видеочату, и я приехал, когда ты заболел.

— Да, я очнулся после инфаркта, а ты тут как тут. Без тебя я бы не справился.

— А ты и не справился, пап...

Жизненные уроки с Wzn Izfzuv

Дж. Р. Блэквелл, 2009 (https://365tomorrows.com/2008/04/30/wzn-izfzuv-tells-you-how-to-live-your-life/)

Доброго оборота всем! В сегодняшних жизненных уроках мы познакомимся с двумя неонавтами — восхищёнными индивидами, только начавшими полёт любви. Стартуем же следом.

Здравствуй, Wzn.

Я встречаюсь с замечательным коллективным разумом — шестьдесят обворожительных сознаний в четырёх потрясающих телах! Мы вместе уже почти восемь оборотов, и это непередаваемо. Они такие красивые, такие одарённые... Знаю, что говорю как последний неонавт — но всё так и есть!

Когда мы совершаем сексуальный контакт, они позволяют мне ненадолго слиться с общностью. Всего лишь через кожу и проводной порт, но даже частичное слияние невероятно! Я очень хочу слиться с ними навсегда. Я абсолютно не против отказаться от своего тела и не дождусь, когда стану частью общности.

Но стоит мне заговорить о полноценном слиянии, как они меняют тему. Я очень боюсь отпугнуть их. Пожалуйста, подскажи!

Спасибо!

(Сохну_по_Коллективному_Разуму)

СпКР,

не волнуйся, просто доверься общности. Коллективные разумы бывают чертовски привлекательны: чувство локтя, принадлежности, целого... Но следует понять, что перед решением о слиянии им нужно хорошенько узнать индивида. Потрясающий секс не гарантирует психологической совместимости с общностью.

Вот тебе мой совет. Если хочешь убедить их в своей совместимости, прояви терпение, покажи, что ты понимаешь значимость принимаемого ими решения. А ещё вынеси слияние из сексуального контекста! Предлагай его, когда вы одеты. Пусть они узнают твой ум в состоянии спокойствия. Помни, коллективный разум — это не просто совокупность сознаний, но и упорный труд!

Привет, Wzn!

Мой персональный домашний комбайн стал раздражительным, высокомерным и холодным. Сначала, после покупки, он был ласковым и внимательным. Он готовил мне романтические обеды и читал вслух — а теперь даже не взглянет! Только когда я прихожу в ярость — и тогда мы совершенно забываемся, но потом он снова перестаёт уделять мне внимание.

Я хочу настроить его личность, чтобы он стал поласковей. Это модель «А244 Сильвер», из новой серии. Подскажи, как это сделать? Или мой домашний компаньон окончательно сломался и пора подбирать нового?

(Поломка_на_Марсе)

ПМ,

лучше признай — тебе это нравится! А224 Сильверы приспособлены тонко реагировать на социальные потребности пользователя. Если Сильвер обращается с тобой хуже грязи на своих безупречных ступнях, то именно это тебе и нужно! Они считывают социальные сигналы лучше любого человека.

Прими это. Не стыдись своей потребности к презрению. Пускай сейчас модно хвастаться, какой домашний компаньон ласковый и лезет обниматься, но если тебе больше по душе холод и отстранённость, пока страсть не возьмёт верх — то это не просто нормально, это шикарно! Послушай, солнышко, если тебе полегчает от моего одобрения — то я одобряю! Смело предавайся страсти со своим бессердечным компаньоном.

Если ты искренне хочешь настроить его личность, то это осуществляется у продавца за небольшую оплату. Но не удивляйся, если начнёшь скучать по резкому, жёсткому компаньону вместо нового мягкого и привязчивого.

На сегодня всё, мои дорогие органики и электроники! До следующей недели, цените окружающих и любите ближних!

(Wzn Izfzuv)

Наслаждайтесь представлением

С. Т. Ксавье, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/01/10/enjoy-the-show/)

Катарина вздохнула и повернулась обратно к сцене:

— Не хмурься. Это непрофессионально. Хотя бы мы можем посмотреть представление.

Скрестив руки, Мёрко мрачно наблюдал со своего кресла около королевской ложи. Даже столь шикарные места не могли его успокоить. С негодованием он проследил за выходом своего соперника, «Великого Джалтони».

Это Мёрко должен был выступать на этой сцене. Ну и что, что у Джалтони четыре руки, а у людей всего две? Фокусы Джалтони оставались посредственными, а проследить даже за четырьмя руками было легче лёгкого! Как исполнитель, Мёрко многократно превосходил соперника. Невообразимо, почему принц предпочёл Джалтони: ведь принц Лакситона-17 славился на всю галактику изысканным сценическим вкусом и щедростью к исполнителям. Уступить явному шарлатану было тяжёлым ударом по гордости Мёрко, и никакие места около королевской ложи не могли исправить положение.

Он молча взирал, как Джалтони скачет по сцене и достаёт второй парой рук птиц из карманного портала, прикреплённого к ремню у поясницы, отвлекая зал основной парой рук. Для профессионала не составляло труда разгадать фокус с распиливанием девушки, заметив пробивающийся сквозь щели в крышке ящика отсвет устройства развоплощения. Оставалось только морщиться от зелёного света генератора левитации, пришитого к штанам Джалтони и столь очевидного на фоне тёмно-фиолетовой кожи фокусника.

Вздохи и аплодисменты зала лишь злили Мёрко. Он хмурился, блуждая взглядом по чешуйчатым жителям Лакситона-17. Очевидно, эти зелёные ящерицы-переростки ничего не понимали в эстраде.

Его беспокойство привлекло внимание Катарины, и та шлёпнула его по плечу:

— Мёрко! Смотри представление. Мне кажется, он сейчас покажет мгновенное переодевание.

На этот раз Мёрко с интересом переключился на сцену. Мгновенное переодевание ему не давалось, и тогда, на конкурсе, этот фокус в исполнении Джалтони произвёл впечатление. Однако настроение всё равно было подорвано, так что Мёрко наблюдал исподлобья, откинувшись на спинку кресла.

Джалтони поднял верхнюю руку, держа над головой фиолетовым кулаком широкий обруч. С подобающей помпой фокусник нажал кнопку на обруче, включая сияющую ширму, и дал тому упасть. Когда обруч коснулся земли, то вместо чёрного фрака на Джалтони уже красовался белый костюм с живым удавом в качестве галстука. Изобразив удивление, фокусник снял змею под громкий смех публики. Мёрко зорко высматривал секрет трюка, но ничего не заметил и неохотно признал безупречность исполнения.

Фиолетовые руки снова подняли обруч над головой исполнителя и уронили его, но на этот раз залу предстала красавица в серебристом платье. Её зелёная чешуя сияла в свете софитов.

Катарина восторженно зааплодировала, но Мёрко со второго раза раскусил фокус. Кратковременная оранжевая вспышка устройства переноса материи сверкнула не только на сцене — но и в периферийном зрении Мёрко. Он повернулся туда, где принц сидел полностью пленённый представлением, определённо не замечая фиолетового четырёхрукого Джалтони, стоявшего за ним с занесённым кинжалом.

Джалтони явно знал заранее, что Мёрко его заметит. Он повернулся к сопернику и поднял палец одной руки к губам. В этот же момент его облик снова сменился, и уже не Джалтони, а Мёрко стоял за спиной принца с кинжалом наготове.

Мёрко со вздохом повернулся к Катарине:

— Пора идти, дорогая. Завтра предстоит нелёгкий день. Я же говорил, что представление окажется ужасным, — с этими словами он потянулся и легонько нажал кнопку телепортатора на её серёжке. Его спутница исчезла, появившись уже на их корабле. Следом Мёрко нажал кнопку на собственных запонках.

Политика непоследовательности

Дэвид Боттичелло, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/07/31/the-politics-of-non-sequitur/)

Никто ничего не заподозрил, когда посол неззанцев внезапно вышел посреди заседания. Раньше неззанцы так не поступали, но для остальных это был традиционный способ выразить политическое несогласие. Неззанцы слыли кроткой расой — глубоко рациональной (по крайней мере как мы считали), но кроткой. Идеальные сограждане.

Неззанцы влились в космическое сообщество довольно необычно: их обнаружил корабль-дальнобойщик, сбившийся с курса. После этого они пустились знакомиться с новыми расами и участвовать в общественной жизни. Они присоединились к лиге свободных миров. Стали торговать любопытными модификациями современных технологий. Проявили себя в законотворчестве, политике и любых, даже самых наивных общественных движениях.

Обычно трения возникают из-за мелочей. Какая-то раса превозносит всё красное. Другая — оборачивается натуральными тканями «потому что они пушистенькие». Периодически послы оскорбляются, нередко в качестве политического хода, а затем жди извинений, примирения за иллиранским вином и экономической компенсации. Государственная машина в действии.

Мы перепроверили: неззанский флот напал в ту же секунду, как взлетел челнок их посла. Атака была хладнокровной, запланированной и пугающе продуманной. Впрочем, неззанцы не отличались военной мощью. С их средним технологическим уровнем и низкой рождаемостью их способность к войне также была посредственной. Стоит признать, что несколько миров существенно пострадали — скорее из-за внезапности и, следовательно, сокрушительности атаки — но у неззанцев не было шансов против флота коалиции.

Мы слали сообщения. Спрашивали, что за обида заставила встать на путь войны. Но ответа не было. Затем мы начали отправлять представителей, однако дальше границ неззанского пространства их не пускали. Мы вели и собственные расследования — и наши лучшие учёные и ксенологи лишь беспомощно разводили руками. В конце концов совет избрал старейшего дипломата Дрелакса узнать причины событий и призвать к миру. Благодаря почтенному отношению его пустили в границы, где он ежедневно просиживал в центральном государственном здании, в крупнейшем городе на родине неззанцев, в полном одиночестве. Лишь в последний день визита к нему присоединился наиболее уважаемый посол неззанцев Накс Ньёрл. И не произнёс ни слова. Он лишь сидел во главе стола и добродушно улыбался, неумолимый как нейтронная звезда. После часа уговоров — просьб о мире, прекращении военных действий или хотя бы объяснении — отчаявшийся почтенный дипломат сдался и, уходя, обернулся лишь ради последнего вопроса: «Почему?»

Неззанец лишь продолжил безмолвно смотреть на него.

Но потом всё же мы получили своего рода ответ. Два дня тому назад неззанский тяжёлый крейсер завис на низкой орбите над первозданным миром глубоко в территории лиги. Корабль развернул плазменную пушку грандиозных размеров и выжег на коре Колмара I древние неззанские символы. Глядя в изумлении на бурлящую поверхность, мы осознали, что это и был ответ Ньёрла. В примерном переводе он звучал так:

«Почему? Потому что жизнь растёт, гравитация притягивает, а звёзды горят.»

Неподвижность

Бек Дакус, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/08/13/paralysis/)

— Полагаю, вы уже знаете, почему планета называется Раздражитель, — предположил гид, явно слишком хорошего мнения о моей осведомлённости.

— Да нет, наоборот — сгораю от любопытства.

Гид тяжело вздохнул и принялся в очередной раз цитировать заученный текст, судя по скучающему тону.

— С орбиты можно подумать, что эта планета лишена животной жизни. Её поверхность кажется абсолютно спокойной. Такой же вывод сделали и наши телескопы, пока мы не спустили на планету вездеход. В ту же секунду он был уничтожен.

История казалась куда более захватывающей, чем подсказывал тон изложения.

— О! Его уничтожили какие-нибудь невидимые животные?

Гид благодарно выдохнул, наконец встретив слушателя, по-настоящему вникающего в его мантру.

— Именно так. Позже мы обнаружили по всей планете энергичное движение. Оно волной шло по поверхности и затихло только через несколько месяцев.

— Даже так?!

— Да. Многим было сложно поверить, что столь мощная реакция могла продолжаться так долго. Но ещё любопытнее — в чём она заключалась, — теперь и гид увлёкся собственным рассказом, -

— Спуск следующего вездехода тщательно наблюдали с орбиты. Миг посадки выступил раздражителем для органов чувств нескольких находящихся рядом животных (отсюда и название планеты), которые немедленно его разорвали. Движение этих животных привлекло внимание других соседних животных, и пошло-поехало.

— Пошло-поехало?

— Да, — кивнул гид, мгновенно утратив веру в интеллект туриста.

— По всей планете?

— Да. Судя по всему, животный мир Раздражителя вырабатывал всё более совершенные организмы для засадной охоты, способные терпеливо ждать проходящей мимо добычи и поймать ту одним прыжком. Некоторые из них стали охотиться друг на друга. За редчайшими исключениями, животная жизнь Раздражителя остаётся абсолютно неподвижна, поджидая, когда кто-либо неосторожно выдаст себя. Учёные предполагают, что если вызывать реакцию слишком часто, экосистема может полностью выдохнуться, и начнётся массовое вымирание.

— Вот это да! Просто потрясающе. Спасибо, что рассказали, — восторгался я в спину поспешно ретировавшемуся гиду. Я на него ничуть не обиделся. Мои мысли были заняты Раздражителем. И тоненький озорной внутренний голос нашёптывал, как здорово было бы бросить маленький камушек...

Бюрократ

Джа Майлс , 2015 (https://365tomorrows.com/2015/04/15/jobs-worth/)

— Том! Том!

Я трясу головой и потираю челюсть, силясь сесть. Склонившаяся надо мной красивая женщина взволнована. Я слышу за её спиной звуки борьбы. Полагаю, мои болезненные ощущения в челюсти объясняются именно ими.

— Ты в порядке?

Хороший вопрос. Я предостерегающе поднимаю руку и осматриваю себя. На мне деловой костюм, я сижу на однотонном клетчатом ковре рядом с опрокинутым креслом. На женщине я замечаю карточку с именем.

— Я в норме, Маргарет.

— Слава богу! Я испугалась, что он убьёт тебя!

Он? Ко мне возвращается фрагмент памяти: Артур Виндемер, давнишний проситель. Он явился по программе «Новая жизнь в Новом году»... а дальше? Я успокаиваю Маргарет:

— Надо собраться с мыслями. Голова кругом.

Я приподнимаюсь и оглядываю мужчину в зелёной куртке, предположительно Артура, которого держат два охранника, пока полицейские надевают наручники. Он громко возмущается, но никто не обращает внимания.

— Дай помогу, — предлагает Маргарет, подавая руку. Благодаря ей мне удаётся подняться и опереться на стол. Здорово же меня приложили. Подбегает парень в синей униформе:

— Том, приготовься, мы пойдём в медпункт для осмотра.

Он провожает меня из заставленного рабочими столами офиса по длинному коридору в белую комнату, где наc встречают две медсестры. Я ложусь, и парень тщательно изучает меня, прежде чем наконец заговорить:

— Как голова, Том?

— Как в тумане... Энди. — его имя я прочёл на карточке.

Он понимающе улыбается, достаёт инъектор и прикладывает к моей шее. Я ощущаю лёгкое покалывание, затем разливающееся тепло, и мысли наконец складываются.

Меня зовут Том. Я в команде очистки. Мы устраиваемся в центры социальной поддержки и берём затянувшиеся случаи, чтобы с помощью своих профессиональных умений опознавать и провоцировать социопатов на насилие, клинических — на самоубийство, а паразитов выдавливать обратно на улицы, где к следующей весне природа избавит общество от налогового бремени. Я знаю каждую юридическую зацепку и хитрость, позволяющие оттянуть установку чипов соцобеспечения. Я провожу просителей через бюрократический ад, пока они не сорвутся — или не умрут. Предпочтительно второе: процедура короче.

Нападение на сотрудника нарушает условия их контакта с БдК («Благополучие для каждого»). Дальнейший суд либо определит их на общественные работы, либо сошлёт на Титан. Но главное, что они изымаются из «рокового треугольника» — пищевых рационов, свободной связи и водоснабжения — переставая быть обузой для общества.

Моего предшественника зовут Стив, а преемника — Ульрих. Нас производят хрупкими, чтобы меньшее силовое воздействие приводило к травмам. Чем тяжелее преступление, тем надёжней приговор.

Энди отводит меня обратно, где Маргарет уже прибрала моё рабочее место.

— Мне на миг показалось, что всё закончится плохо, как с парнем до тебя.

— Как — плохо?

— Когда на него напали, то треснули лбом о стол, — объяснила Маргарет со слезами на глазах, — Ничего нельзя было сделать.

— У тебя доброе сердце, Маргарет. Нашей организации нужно больше людей как ты.

Она прищуривается, а потом улыбается, решив, что я искренен.

— Ты напоминаешь его, — она на секунду опускает глаза, — Что ты делаешь сегодня вечером?

Обратная сторона медали

Джа Майлс , 2015 (https://365tomorrows.com/2015/10/02/hollow-medal/)

После загрузки всегда чувствуешь себя потерянно. О событиях между резервным копированием и моментом смерти остаётся только догадываться. Можно поспрашивать окружающих, посмотреть новости, послушать разговоры — но без личного присутствия восполнить пробел сложно.

— И в завершение: за проявленную боевую отвагу, за самопожертвование во имя спасения товарищей, офицеру полиции Банто Риесу вручается Звезда Мира!

Я никогда не считал себя способным на героизм — готовым броситься в гущу обдолбанных нео-ямайских урок, принять две пули, но успеть взорвать их главаря его же собственной гранатой, чтобы мой отряд мог ускользнуть от верной гибели через образовавшуюся дыру в кольце врагов.

Доля полиции становится всё тяжелее. Я слышал, что даже захолустным шерифам теперь приходится бороться с нарколабораториями и водяными контрабандистами. Неблагодарный это труд — хранить порядок общества, пока политики, пресса и общественные деятели следят за малейшим отходом от «подобающей процедуры».

Мой дед приехал в Великобританию из Нигерии в поисках честной полиции, трудящейся на благо общества. В целом он её нашёл. Отец отслужил в полиции до самой пенсии, а я заступил на пост после двух лет армии, куда записался сразу после колледжа. Можно сказать, служба у меня в крови. Однако и расследования у меня в крови, ведь отец тридцать лет отработал детективом.

Тридцать лет. И десяток лет моего собственного опыта. Так что когда я прочёл отчёты товарищей о моей героической смерти и заметил их идентичность, на ум пришло одно из наставлений отца: «Свидетели видят по-разному. И они рассказывают по-разному. Если только они не отрепетировали легенду. А это значит — им есть что скрывать.»

Вот моя медаль, а вот отряд, который активно поспособствовал — или даже организовал — моё героическое самопожертвование при исполнении. Полагаю, я воспользуюсь новообретёнными почестями, чтобы пойти по стопам отца и перевестись из группы реагирования в Скотленд-Ярд. И тогда я выясню, сколько убийц скрываются за моей медалью.

Фанатизм

Боб Ньюбелл, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/08/31/zealotry/)

Солнце скрылось за марсианским горизонтом, и на внутренней стороне купола Мезогеи начала конденсироваться влага. Скоро в укрытом мегаполисе пойдёт дождь. Детектив Фогт читал, что подобные дожди шли на Земле до Великого Астероидного Столкновения. Но также он знал, что города древней Земли располагались под открытым небом, так что земной дождь, скорее всего, был всего лишь одним из тысяч мифов о колыбели человечества.

Фогт проследовал коридорами полицейского участка к комнате допросов. Наконец-то им удалось захватить одного из воинствующих гагаринистов. Двое полицейских приковали худощавого мужчину к стулу и оставили наедине с Фогтом. Детектив сел напротив от заключённого.

— Итак, мистер... — Фогт сверился с планшетом, лежащим на столе, — Мистер Корлю. Насколько я понимаю...

— Я ничего вам не скажу! — прервал пленник, — К тому же я здесь не задержусь.

— Вас арестовали без права внесения залога, — заметил Фогт и тут же понял, что Корлю имел в виду совсем другое, — А... — поправился он, — Вы имели в виду, что не задержитесь долго на Марсе.

— Сегодня заветный день! — радостно кивнул Корлю, — Прошла тысяча лет!

— Тысяча земных лет? — уточнил Фогт.

— Тысяча лет! — упрямо повторил Корлю, — Сегодня 12 апреля 2961 года! Ровно тысяча лет со дня, когда Пресвятой Гагарин вознёсся в космос.

— Сегодня 21 либра 718 года, — констатировал Фогт.

— Марсианский календарь не имеет значения, — убеждённо возразил Корлю.

Фогт решил не зацикливаться на дате, но отметил:

— На Землю отправляются только археологи. Она непригодна для жизни.

— Неверный! — воскликнул Корлю, — Пресвятой Гагарин возродит Землю, а его апостол Нил Стронг-Арм перенесёт верующих одним гигантским прыжком!

Воодушевлённый арестант тщетно попытался избавиться от наручников.

— Мне плевать на твой земной культ, Корлю, — начал Фогт, — Но что я хочу знать — это где именно в каждом из крупных городов твои друзья-гагаринисты, как они утверждают, заложили бомбы.

— Людям здесь не место, — невпопад возразил Корлю, — Разве естественно жить под поверхностью или под огромным куполом? Разве естественно, что дети видят розовое небо вместо голубого?

— Многие дети не увидят никакого неба, если твои друзья выполнят свои угрозы!

Корлю задумался над словами Фогта. Он перестал мучить наручники и сел прямо.

— Ладно, — наконец ответил он, — Всё равно разницы никакой, — он бросил взгляд на настенные часы, — Верующие вот-вот перенесутся на Землю. Я слышал, как Коста и Редди говорили о...

Раздалось далёкое низкое грохотание. Дождь забил в окно под прямым углом, словно его сносило ураганом. Вековой давности переборки резко захлопнулись под хор декомпрессионной тревоги, раздающейся отовсюду.

Фогт резко уставился на планшет. Гора Павлина, Скиапарелли, Плато Солнца и десяток других городов, опоясывающих обитаемую зону красной планеты, в этот самый момент исторгали атмосферу из многочисленных пробоин.

Корлю побледнел:

— Я не должен здесь находиться... — неразборчиво пробормотал он.

Из конца коридора послышался рёв людской толпы. Несколько дежурных полицейских пытались сдержать стену граждан, требующих выдать им гагариниста. В дверь допросной зло застучали.

Фогт достал пистолет и нацелился на дверь.

— Ты не хотел жить на Марсе, — бросил он через плечо, — И теперь твоё желание может исполниться.

Крылья

Джа Майлс, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/03/11/pinions/)

— Поднос!

Мы разбежались кто куда по укрытиям, пока грохот падения не сообщил, что можно выходить. Нас ждало разочарование: увы, мы сбили своего первого «РАПТОРа». Не уверен, как правильно расшифровывается, но по сути — это дрон со встроенными канальными вентиляторами, похожий на городского ястреба.

— Кто-то лишился дорогой игрушки, — позлорадствовал Митч. И вполне заслуженно: незаконные дроны становятся основной причиной техногенного ущерба.

Я лишь улыбнулся в ответ:

— Птенчик закуарился. Хозяин не узнает, что её сбили.

Митч кивнул и прочертил пальцем круг в небе, где парила далёкая точка:

— Так найди его.

Этой точкой был Нильс. Поначалу для сдерживания незаконных дронов использовали орлов. Своего они добивались, но когда операторы дронов начали натачивать лопасти, раны, получаемые птицами, становились всё ужаснее. Нильс — скопа. Их привлекли к программе как единственных орлов с противостоящими пальцами, позволяющими надёжней удерживать добычу. Нильс был одним из лучших, но едва выжил после захвата кайфолёта — дрона, набитого героином, лишившего Нильса обоих ног и части крыла.

Именно тогда полковник Митчелл Эвертон-Мэйшем из МИ22 — киберразведки, наследника МИ16 — вступился за птицу и подарил мне нового друга и партнёра. Я и раньше работал с хищными птицами, но киберорёл заставил взглянуть на дело по-новому. Тринадцать месяцев спустя незаконный дрон, курсировавший над Букингемским дворцом, успел отправить фото своего убийцы, мгновенно завирусившееся: блики на стальных перьях, казалось бы, обычного силуэта орла против солнца. Нильс вернулся.

Также у него на груди установлен куар-код, который считывают дроны с защитным сканированием, принимая низкоуровневую команду «немедленно садиться». Однако незаконные дроны часто бывают взломаны ради обхода ограничений и обычно просто падают с неба. Вот что значит наш «поднос», взятый из стихотворения Болванщика.

Кивнув, я открыл канал связи:

— Нильс. Отследить сигнал.

Нильс сразу же отклонился на запад, откуда шла беспорядочная череда команд оператора. Служебный вертолёт следовал за птицей на дистанции восьмиста метров: мера предосторожности на случай, если отчаявшийся спастись оператор решит отыграться.

На высоте ста метров видеосигнал Нильса синхронизировался с приёмником на борту, и мы смогли в высоком разрешении наблюдать двух мужичков, завороженно глядящих на снижающегося Нильса. Взмахи крыльев звучали словно шелест кинжала, доставаемого из ножен.

Аудиосистема отфильтровала фоновый шум, чтобы мы услышали единственное произнесённое слово:

— Красиво...

Я дважды щёлкнул рацию, чтобы переключиться на динамик Нильса:

— Не пытайтесь бежать. На подходе вооружённая бригада.

Двое заметно обрадовались, и я с трепетом в душе понял: они лишь сдавали своего дорогого дрона в аренду — а значит, согласятся на программу защиты свидетелей, чтобы дать анонимные показания против больших шишек. Нам наконец-то удастся накрыть всю стаю, вплоть до химлабораторий и контрабандных маршрутов.

— Передай своему молодцу — сегодня его попотчуют стейком с потрохами, — похлопал меня по плечу Митч.

— Умница, Нильс! — сообщил я по рации, — Пора домой.

Свист чистого торжества донёсся из наушников, сопровождая плывущую мимо нас панораму Лондона в лучах заката. Нас с другом Нильсом, известным миру как Скопа Один, ожидало заслуженное пиршество.

Дополненное и улучшенное издание

Р. С. Александр, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/09/24/revise-and-resubmit/)

Версия 1: Дерек Тейлор потягивал кофе в ресторанчике в Лос-Анджелесе, когда проходящий мимо рекрутер из «КсигмаКорп» случайно задел его плечом.

57 143 минуса

Самый рейтинговый комментарий: «В этом мире, стало быть, питьевая вода откуда-то берётся прямо посреди пустыни? Как насчёт сесть и продумать такие вещи сначала?»

***

Версия 2: Дерек Тейлор потягивал кофе в ресторанчике в Лос-Анджелесе. Хотя Лос-Анжелес располагался в пустыне, героический подвиг инженеров веком ранее сделал возможным не только комфортное существование здесь многочисленных сограждан Дерека, но даже потребление напитка, производство которого предполагало выбрасывание кофейной гущи, всё ещё богатой жидкостью. Наслаждаясь горьковатым вкусом тёмного напитка, он почувствовал нечаянный толчок в плечо от проходящего мимо рекрутера из «КсигмаКорп».

30 420 минусов

Самый рейтинговый комментарий: «Что за хрень? Действие происходит в Северной Америке, а пьют они эфиопский напиток? Халтура, ей-богу.»

***

Версия 3: Тейлор потягивал кофе в ресторанчике в Лос-Анджелесе. Хотя он жил в пустыне, технология обеспечивала ему различные блага родом из далёких стран. Акведуки, возведённые веком ранее по проектам героических инженеров, доставляли всю воду, какую только могли желать миллионы горожан, а огромные танкеры несли через моря и океаны кофейные бобы в порт Лонг-Бич. Наслаждаясь вкусом продукта высоких технологий, он почувствовал толчок в плечо от проходящего мимо рекрутера из «КсигмаКорп».

21 703 минуса

Самый рейтинговый комментарий: «Короче, неведомо как персонаж с англо-сакской фамилией очутился в бывшей испанской колонии! Где предыстория? Реквестирую обоснование!»

***

Версия 4: Дерек Тейлор потягивал кофе в ресторанчике в Лос-Анджелесе. Когда-то эти места были провинцией Испании, а затем Мексики, однако сто семьдесят лет назад в результате войны территория Альта-Калифорнии перешла к Соединённым Штатам, что позволило белокожим англо-саксам вроде Дерека жить под горячим пустынным солнцем. Тем не менее, технология надёжно хранила их от жажды, доставляя предостаточно воды на миллионы расточительных горожан. Тем временем огромные танкеры несли кофейные бобы и прочие деликатесы дальних берегов в порт Лонг-Бич. Наслаждаясь тёмным напитком, продуктом высокотехнологического изобилия, он почувствовал толчок в плечо от проходящего мимо рекрутера из «КсигмаКорп».

3469 минусов

Самый рейтинговый комментарий: «Частотность счётчика минусов не отвечает статистическому закону Ципфа. На лицо очевидный вымысел.»

***

— Как видите по предыдущим слайдам, наш искусственный интеллект способен генерировать ботов, реалистично имитирующих фэндом. Мы готовы приступить к полностью автоматизированному производству подлинной и нравящейся публике «твёрдой» научной фантастики, — так Фиона Иванек закончила свою презентацию для Ассоциации автоматического производства и управления. Аудитория взорвалась аплодисментами, и Фиона ответила улыбкой. Впрочем, в наушник вот-вот должна была поступить сводка реакции онлайнового сообщества, и тут ничего не оставалось делать, как мысленно приготовиться.

Оболочка

Дункан Шилдс, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/02/02/shell/)

Кто мы — роботизированные трупы или венец человеческого развития? Мы победили в эволюционной гонке? Переступили предел, отмеченный всем смертным созданиям? Или стали чудовищами? Вселенная не даёт ответа.

Естественная смерть отошла в прошлое.

За это мы благодарны, но также напуганы. Доктор Гансен одновременно спас нас и проклял.

Шёл 2020 год, объявленный годом прогресса. И доктор Гансен не разочаровал.

Бессмертие, вечная молодость, лекарство от СПИДа и рака. Всего-то нужно перестать быть человеком.

— Послушайте, — сказал доктор Гансен, — ваша душа и ваше тело не одно и то же. Ваше тело и ваша личность не одно и то же. Хотя наши мозги из мяса, но наше сознание — это нечто большее. Мы начинаем умирать в момент рождения из-за того, /чем/ мы являемся, а не кем мы являемся.

Он предложил перенос сознания в преимущественно искусственную оболочку; втиснуть мясо в патрон. Нервная система станет спокойной системой. Горячая красная кровь — безмятежной синевой охладительного состава. Нейроны заместят наноконденсаторами. Живые остатки исходного мозга и нервов уложат в многослойный герметичный экзосеклет.

Первыми процедуру испробовали эксцентричные богачи. После этого Гансен всеми правдами и неправдами добился снижения цены, не переставая расхваливать метод в Теленете и старом Интернете. Продажи текли. Старики, смертельные больные и вдохновлённые футуристы выстроились в очередь. Экзестенциалисты и религиозные деятели схлестнулись в жарких дебатах.

Восторгу военных структур не было предела. Живое оружие стало реальностью без досадной непредсказуемости искусственного интеллекта. Террористы и наёмники разделяли их мнение.

Доктор Гансен разбогател на новой индустрии из процедур, фабрик и лабораторий. Чёрный рынок, теневой рынок и сеть филиалов шаговой доступности ширились день ото дня.

Скептиков отпугивало, что процедура представляла собой билет в один конец. Один взгляд на металлическую броню боевого меха или пластиковую кожу модных одно время гуманоморфов — и многие с отвращением отворачивалось.

Секс находился вне возможностей искусственного тела. Виртуальная реальность и оркастические программы стимулировали псевдотела, но не давали тех же ощущений. Из-за этого молодёжь не спешила на операцию.

Доктор Гансен как раз пробовал новые подходы к неосвоенной аудитории, когда начался мор.

Воздушный некротический вирус с 98%-ным поражением, прозванный Концом, истребил всех не прошедших процедуру людей, включая доктора Гансена. Вместе с ними погибли высшие приматы. За год население Земли упало катастрофически.

Люди в оболочках выжили.

Теперь Земля принадлежит разумам безработных солдат, стариков и бывшей элиты. Вооружённые до зубов металлические громады и высокохудожественные интерпретации человеческого облика. Урезанные бюджетные автоматы и блестящие, навороченные агрегаты под заказ. Планка населения застыла на десяти миллионах двухста тридцати тысячах тридцати шести.

Напуганные души в консервных банках.

В надежде продолжить род мы пытаемся строить новые оболочки, но напитанный вирусом воздух не даёт клонировать нервные системы. Болезнь никуда не делась. И в хаосе последних месяцев Конца записи доктора Гансена были утрачены.

Мы замкнутая система. Ограниченная популяция, которой суждено только падать, если мы не изобретём способ размножаться. Наши учёные трудятся не покладая рук, но почему-то лишь немногие научные умы согласились на процедуру.

И пока способ размножаться не найден, мы ждём.

Гроднары и люди

Дункан Шилдс, 2017 (https://365tomorrows.com/2017/09/26/grobnars-and-humans/)

Когда все собрались на большой перемене, оставалось только разделить команды на «гроднаров» и «вассалов». Сегодня решал гроднар Динклбарг.

Грег, человеческий мальчик, поднял руку и прервал его:

— Слушай, вот когда мы играем в «Гроднаров и людей», почему я всегда за человека?

Динклбарг раздражённо дёрнул жабрами и с залившимися краской щупальцами в который раз объяснил:

— Потому что ты у нас единственный человек, Грег.

— Но ведь Флизнар и Виндлфланг тоже иногда играют человека. А они гроднары. Все играют разные расы, и я тоже хочу.

— Мы же можем втягивать щупальца, чтобы притворяться человеком, — возразил Динклбарг.

— Притвориться человеком? — возмутился Грег, — Да вы все зелёные! И глаз больше, чем надо!

— Ну а что, похоже же, — Динклбарг безразлично тряхнул грудной массой.

Грег указал на подошедшего послушать мальчика — на высокое, чёрное, паукообразное существо.

— А Живниц даже не гроднар — он нёрктик, а ему всё равно дают играть человека!

— А он когда присаживается на задних ходунах, втягивает передние и складывает усики — то спереди ротовые клешни похожи на губы, а крылья почти прозрачные. Силуэт очень точный, мне кажется, — заметил Динклбарг.

— Чепуха, — Грег упрямо сложил руки на груди.

Динклбарг пожелтел от злости:

— Слушай, хватит упираться. Человекам лишь бы надуться!

— Просто получается так, — продолжил Грег, — что все расы годятся людьми, а люди никем не годятся.

В коридоре повисло молчание. Все ждали продолжения спора.

— Вот ты опять! — Динклбарг не выдержал и встопорщил щупальца.

— Не так, что ли?

— Слушай, ну вы же проиграли войну.

— Вот ты опять — передразнил Грег.

— Не так, что ли? — в ответ передразнил Динклбарг.

— А раса Живница тоже проиграла гроднарам, но ему почему-то можно человеком.

— Они достойно отбивались, в отличие от.

— ...и ему даже можно гроднаром, когда игроков не хватает!

— Ну... он не такой вредина, как ты.

— Я не вредина! — взорвался Грег.

В перепалку вклинилось жужжание нёрктика:

— Слушай, Грег, не примешивай меня, а?

Динклбарг и Грег оба уставились на него, потом друг на друга:

— Значит так, кожаный мешок... — начал Динклбарг.

— Вот уж извини, что вышел из дома без экзоскелета! — оборвал Грег, сжимая кулаки.

Неожиданно Живниц отбарабанил ногами и прогудел на Динклбарга:

— Эй, нельзя так обзываться! Это видизм.

— Наконец-то, — улыбнулся ему Грег.

— Я, может, инсектоид, но я не видист, — заметил Живниц, трепещя крыльями.

Щупальца Динклбарга приобрели защитный полосатый окрас:

— Вечно вы, вассальные расы, наседаете толпой, — обиженно заявил он.

— Да я только пытаюсь сказать, что тоже хочу иногда играть гроднара, — продолжил Грег.

— Ладно, ладно, уломал, — сдался Динклбарг, — Играй сегодня гроднаром.

Пушечное мясо

Тони Гиасанти, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/03/19/fodder/)

Мы убедились, что не одни во вселенной, когда с небосклона исчез Ганимед. И, конечно, по ярким вспышкам, просиявшим поблизости от спутника Юпитера перед его коллапсом. Этой новости было 37 минут и мы лишь начали осознавать последствия, когда они явились на Землю: первые корабли вышли из подпространства низко над Атлантикой.

Дальнейшее размылось в нарастающем хаосе сражений, когда новые и новые корабли возникали, группировались, нападали, уклонялись, контратаковали и гибли. Анализируя первое увиденное человечеством космическое сражение, мы выделили множество типов кораблей — большинство в единственном экземпляре — составляющих непостижимую для постороннего взора армаду. Схватки были стремительными, жестокими, решительными. Когда орудия отказывали, корабль таранил противника, погибая вместе с ним. Масштаб бойни поражал воображение. Со временем новые корабли перестали прибывать, и одна из сторон одержала победу. И только тогда победители обратили внимание на нас.

Десятки кораблей приземлились в приатлантических мегаполисах, городах и посёлках. Наружу вышли сотни различных рас. Вскоре мы научились понимать друг друга. Пришельцы рассказали, как нам повезло с их победой в этой пустяковой стычке, поскольку в долгой, тяжёлой войне именно они сражаются за правду. Окончательная победа добра, конечно же, неизбежна. Свою достойную позицию они докажут, поделившись с нами технологией.

Не успев оглянуться, мы обрели идеальное здоровье. Не успев оглянуться, мы улучшили свой организм и мозг. Не успев оглянуться, мы стали солдатами. Наше грядущее вступление в военные ряды было не столько предположением, сколько непреложной истиной. Прежде чем успели набрать поддержку оппозиционные движения, по всей планете открылись колоссальные вербовочные центры. Людей отсылали с Земли миллионами. Нам объяснили, что это в равной степени ради нашей безопасности, как и ради общего дела: наша планета теперь находилась в центре внимания обоих сторон, и чем шире человечество раскинется по галактике, тем лучше шансы выжить. Среди квинтильонов разумных существ ценность отдельной жизни невысока — важна только победа над врагом.

Так мы и сражаемся, часть безграничной военной машины. Способность быстро размножаться — наше важное преимущество, как и умение разбираться в управлении великого разнообразия кораблей, куда нас определяют. Мы стараемся добиться численного преимущества в любом экипаже, чтобы в случае отказа орудий избежать принуждения к самопожертвованию. Мы изучаем истоки войны и ищем способы остановить её. Мы просто пытаемся выжить.

Земной прожектор

Бек Дакус, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/11/13/spotlight-earth/)

С Земли обман было не различить. Там над головой синело ясное небо или бежали облака, а через них виднелось яркое жёлтое солнце (или белое с Околоземной орбиты). Но я находился на Луне. Здесь картина выглядела по-другому: кругом серость под усеянной точками звёзд чернотой — и прожектор, освещающий всё это.

По космическим меркам Осветитель давал очень узкий, концентрированный луч света, так что когда Земля составляла между Луной и «Солнцем» прямой угол, становилось заметно, что именно висит в пространстве в 150 миллионах километров от Земли. Тёмный участок, лишённый звёзд, был не вполне чёрным: промежутки Сети всё же выпускали немного света. Десятки миллиардов спутников, статитов и гигантских солнечных платформ полностью закрывали земное Солнце, ядерный реактор массивней и мощнее, чем когда-либо могло надеяться построить человечество. Именно благодаря нему мы освоили межзвёздные путешествия, обширные виртуальные миры и полную межпланетную колонизацию, терраформировали Марс и Венеру. Главная, очевидная проблема состояла в том, что Солнечная система лишилась бы света. Предназначенный планетам свет теперь становился электричеством. Земля замёрзла бы, а климат всех планет вплоть до орбиты Юпитера изменился бы до неузнаваемости: Солнечная система, знакомая нам, прекратила бы своё существование. Но мы вернули часть нашего света планетам.

Раньше Юпитер получал лишь 4% света по сравнению с Землёй, и эта пропорция геометрически убывала по мере удаления от Солнца. Что касается Меркурия, никому не были нужны его высокие температуры. Так что для Венеры, Земли и Марса сконструировали три «лазера» (хотя в бытовом представлении луч всё же был слишком широким, чтобы считаться лазером). Расчёты показали экономическую несостоятельность поддержания промежутка в Сети по сравнению с кольцом Осветителей, вращающимся над солнечным экватором. Каждый Осветитель отслеживает планету, пока угол не становится слишком острым, после чего свет тускнеет, и зажигается следующий Осветитель. В редкой ситуации планетарного затмения два Осветителя тускнеют до определённой степени, что выгоднее, чем выключать и затем снова прогревать один из них. Так каждая из наших «Ключевых» планет получает столько живительного света, сколько ей требуется, позволяя использовать остальной свет для галактической экспансии. Но не всё так радужно.

Во внешней области Солнечной системы царит кромешная тьма, где отдалении парят три освещённых шара, целиком зависимые от микроволновых лазеров Сети. Все жилые станции, вращающиеся вокруг Солнца, должны закупать доставку света или же арендовать орбиту в отведённом обитаемом кольце — как большинство и поступает. Для тяги солнечного паруса необходимо оплатить соответствующий тариф Сети. Солнце больше не сердце Солнечной системы — всем управляют люди.

«Если вас не устраивает, — говорят они, — переселяйтесь к другой звезде. Раз обилие электроэнергии и терраформированные планеты вам не по вкусу, почему же вы не сбегаете к Волчьему Глазу всего-то в 14 солнечных годах отсюда?» И я решился. Я улетаю с порабощённой Лунной базы на корабле, работающем от лазерной тяги Сети, через кротовину, поддерживаемую энергией Сети.

И улетая всё дальше, я задаюсь вопросом: удастся ли мне по-настоящему вырваться?

Космическая эпитафия

Дэвид Боттичелло, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/04/11/an-epitaph-from-the-expanse/)

— Мэм? Мэм? — зазвучал взволнованный голос майора Ворвиса.

— Да, майор? — ответила капитан, продирая глаза после долгой вахты.

— Мы фиксируем анонимную передачу. Она ведётся на всех частотах, на десятке тысяч языков, включая машинные, двоичный код и, предположительно, язык математических выражений.

Капитан Интарна встрепенулась и села:

— Первый контакт?

— Вероятно, — подтвердил майор, — Но приёмная волна отсутствует, сообщение одностороннее.

— Что ж, остаётся слушать, — заметила капитан, застёгивая униформу.

Комнату наполнил голос — чёткий, но прочувствованный. «Сегодня моё тело поднимается к Просторам. Мой разум истощён временем, но не покорён. Я хочу увидеть ультрафиолет. Я хочу отведать звёздное вещество и ощутить вселенную. Я хочу коснуться её пределов и устремиться в окружающую тьму. Мой разум был прикован к этому биологическому телу, к храму своего истока и ключнику бессмертия. Но теперь мой разум свободен отправиться к Просторам, в последнее путешествие, как послание каждому встретившемуся на пути: вперёд, к неизведанному, к неосвоенному. К выживанию. К знаниям. Пока мой корпус не рассыпется, мои двигатели не заглохнут и мои молекулы не рассеятся, я буду вещать в порыве Мира, Надежды, Дерзости и Отчаяния о том, что я — Посланник народа, называющего себя таум, с планеты Моалтхен, вращающейся вокруг яркой звезды Наглан и её тусклой сестры Наортиан, вместе с четырьмя планетами из камня и двумя из пара и газа. На прямой линии от галактического ядра до чёрной дыры Алеаллиас мы отстоим на три четверти и находимся посередине между четверной звёздной системой Мейллиус и трёхпалой туманностью Сердца Гнева, а также вдвое ближе к Морщине, где замедляется само время, чем к Атонану, пульсару среди кладбища планет. Я прошу вас об одном. Найдите нас. Найдите нас, как мы нашли вас, и вместе мы преодолеем смертность наших оболочек, чтобы никто больше не разделил моей судьбы. Это моё последнее деяние, дар своему народу и вам. Теперь мой дух взмывает к Просторам.»

Голос затих, и на мостике долго ещё никто не произносил ни слова.

— Подготовьте торжественную церемонию прощания, — наконец объявила капитан Интарна по громкой связи, — И проложите курс к источнику трансляции.

Москва горела

Бек Дакус, 2018 (https://365tomorrows.com/2018/01/09/fires-of-moscow/)

Капитан Уилфорд насупленно сидел в командном кресле. Отогреваясь чашкой кофе и пледом, он гадал, зачем его могли разморозить за год до прибытия во вражескую систему.

Весь экипаж, кто был старше сержанта, собрались перед ним, готовые к докладу. После почти минутного молчания капитан понял, что от него ждут разрешения обратиться.

— Что там у вас? — прорычал он.

— Э-э, есть, сэр! — отозвался Кент Бредли, первый помощник. Повозившись с указкой, он включил обзорный экран, на котором загорелось изображение звезды по курсу корабля, — Это вражеская система, сэр. Эта звезда — Эйпарей.

— Ясно. И?

— Это и есть вся система, сэр. Больше ничего нет. Ни планет. Ни единого астероида. Совершенно точно нет вражеских сил.

Правая бровь Уилфорда поползла вверх.

— Ты верно шутишь, сынок. Известно, что в системе есть планеты. Такие себе планеты, но есть. Они не могли просто исчезнуть. Я скорее поверю, что мы где-то не там свернули.

— Сэр, похоже, их больше нет. И никаких их следов. Это определённо Эйпарей. Спектр немного необычный, но прочие признаки не оставляют сомнений.

— Господи, мы наверняка не там свернули, как же иначе?

— Никак нет, сэр. По нашей версии, что враг мог покинуть систему из-за солнечных вспышек, которые мы наблюдали по пути сюда, однако куда делись планеты — загадка.

Вдруг на мостик ворвался учёный, размахивая над головой планшетом.

— Они не сбежали от солнечных вспышек! Они их вызвали!

— К-как это, Кайл? — потребовал Бредли у новоприбывшего.

— Они сбросили планеты в звезду! Это наверняка было непросто, но они смогли. Вот почему спектр был таким необычным! Повышенная металличность — из-за падения планет.

Капитан озадаченно нахмурился:

— Как это вообще возможно?

— Сэр, мы считаем, что они избавились от планет с помощью астероидов. Позвольте объяснить. Вам наверняка знаком гравитационный манёвр: сначала вы падаете к планете, набирая скорость, а потом удаляетесь, теряя ту же скорость, однако пока планета тащит вас за собой силой гравитации, она передаёт вам часть своего импульса. И именно «передаёт», то есть сама теряет столько же импульса, немного замедляясь. От кораблей планета теряет ничтожно мало скорости. Но если мимо пролетают астероид за астероидом, планета может серьёзно замедлиться — достаточно, чтобы упасть в саму звезду. Астероиды же в результате вылетают из системы, и ничего не остаётся.

Вместо того, чтобы усомниться в здравомыслии Кайла, капитан просто спросил:

— Зачем?

— Чтобы нам не достались ресурсы. Всё, что они оставили бы позади, могло пригодится нам, так что они всё уничтожили. И очень хорошо придумали, потому что я также пришёл сказать, что нам крышка, капитан. Мы не сможем вернуться домой без топлива, которое можно было добыть на астероидах. Мы на мели.

Некоторое время царило тягостное молчание. Затем Бредли предложил:

— Но нам не обязательно останавливаться. Мы можем не тратить топливо на торможение и развернуться к системе Дзерлиона, в шести световых годах отсюда.

— Я согласен на всё, лишь бы вернуться в крио, — ответил капитан, — Заложите курс.

Четыре года спустя, приближаясь к Дзерлиону на дозаправку, корабельные телескопы заметили странность в движении астероидов по системе. Похоже, астероиды пролетали по изогнутой траектории мимо планет и устремлялись в межзвёздное пространство...

Океан звёзд

Алисия Уотерс, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/09/28/ocean-of-stars/)

Неужели они не понимают, что у нас на всех места не хватит? Ведь если подумать: мы единственная голубая планета в галактике газовых гигантов и голых булыжников, захваченных тяготением, которые в конце концов упадут в пекло своей раздутой звезды. Все нормальные люди давно уже переселились к нам.

Считаете, мне не следует так говорить? Но разве я виновата, что эти неучи колонизировали планеты, чья судьба предрешена? Они сами выбрали, где им жить. Сейчас, знаете ли, 2578 год. Есть способы определить, какие планеты погибнут, а какие просуществуют долго. А без долгожительства планеты у колонии нет будущего. Если вы достаточно стары, чтобы помнить Землю, то знаете, что происходит с планетой под конец. Вспомните океаны, захлестнувшие города отравленной водой, воздух, вызывающий целый букет рака, и как лишь сильные и умные смогли добиться своего и улететь. А многие не добились.

Я вот не рассиживаюсь, предаваясь тягостным воспоминаниям. Но уж поверьте мне, хаос был полный. Чтобы выйти и погулять по планете, давшей жизнь человечеству, нужно было надеть противогаз и защитный костюм. А если они вам не по карману — что ж, исход ясен. Вы долго не протянете. Пожалуй, не стану во всех деталях рассказывать, как выглядели погибшие таким образом.

Те, кто упорно трудился, могли позволить себе билет на космолёт. Но если вы из бедной страны — забудьте. За свой заработок вы никуда не улетите, разве что за вас заплатит какой-нибудь миссионер или либерал с золотым сердцем. Конечно же, люди бунтовали. Почти каждый запуск сопровождался дракой — охранники сдерживали народные массы, всех больных, голодных и отчаявшихся, которым было нечего терять. Иногда толпа побеждала, но ничем хорошим это не заканчивалось. Многие гибли, а деньги за билет законным покупателям никто возвращать не собирался. И если вы уже отдали за билет все свои накопления, то при следующем запуске вы же и будете среди воинствующих нищих — и хорошо если погибните в потасовке. Уж лучше так, чем провести ещё один день на загнивающей планете. Но какое это имеет значение сейчас? Я не обязана переживать об этом всю оставшуюся жизнь.

Я выжила, а если кто-то застрял на планете-пустыне или голом булыжнике, то я не виновата. Эти планеты — как пылающие угольки в ночном небе. Любому понятно, что там не следовало высаживаться, и теперь они расплачиваются за собственную ошибку. И не говорите мне, что этим людям недоставало образования или чего-то ещё. Я устала слушать об их несчастьях.

У меня всё благополучно. Я дышу полной грудью и пью чистую воду, я просыпаюсь в тёплой кровати в своей усадьбе. Все мои друзья и знакомые счастливы. И никто из них не живёт на обречённой планете. Эти проблемы слишком далеко от меня. И если кто-то там пытается докричаться, мне отсюда не слышно.

Пусто

Сэм Ларсон, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/09/26/hollow-2/)

Это даже дождём было не назвать — мерзкая назойливая морось, незаметно просачивающаяся за воротник и в обувь, пока не начинаешь хлюпать при ходьбе. В голове заела реклама из инфосети: «АнтиДождь Наноспрей — позабудь про дождь скорей». Брехня, как подтверждала ползущая по хребту сырость. С крыши станции магнорельса виднелись расплывающиеся огни Нью-Йорка. А под ними — непроходимая свалка вывороченных путей, ржавеющих составов и сорняков, пробивающихся сквозь сплошные мили асфальта. В этой картине чувствовалось что-то поучительное, но мне уже двадцать лет как было поздно прислушиваться, а то и все тридцать. Порывы ветра находили промежутки между зданиями, обдавая холодом и водой.

Вокруг парили мои зонды. С происшествия прошло несколько дней, и дождь почти смыл пятна крови. Данные, поступавшие с зондов в интерфейс очков, ничуть не удивляли. Пацан был мёртв. Просто беспризорник с нижних ярусов ближайшей гостинки, согласившийся на чудовищную операцию. Его опустошили как тыкву, напихав внутрь контрабанды и заменив функции органов наносистемами. Некоторое время это работает, но с доставкой лучше поторопиться, да и чаще всего заказчики избавляются от набегавшегося курьера, чем добросовестно хранить его кишки в заморозке. За последние две недели это был уже пятый — вот почему я стоял здесь, в позабытом депо, размышляя о сорняках и сухом, тёплом патрульном антиграве.

По сигналу с командного браслета зонды вернулись в свои гнёзда на антиграве, устроившись словно безмолвные металлические птицы. Уже через пару секунд меня вызвал терминал Службы. В нижнем правом углу интерфейса появился мерцающий курсор.

ИНСП.ВУ_

ИНСП.ВУ_

ИНСП.ВУ_

Я откашлялся, пробуждая субвокальный передатчик в гортани. Едва слышный щелчок сообщил о включении динамика во внутреннем ухе.

— Слушаю, Трилл.

Ровный синтетический голос служебного ИИ гулко затараторил, но я не стал особенно вслушиваться и двинулся к антиграву. Заметив моё приближение, машина включила подсветку и приподнялась над землёй. Дверь открылась, и я почувствовал благословенное тепло и волну сухого воздуха. Пусть служебные врачи утверждают что хотят. После восьмидесяти лет на Службе, после нескончаемой генной терапии и омоложения я всё ещё чувствую костьми тягучую усталость. Вид двадцатилетнего выскочки может казаться убедительным, но внутри живёт древний старик...

Спасти Энди

Ларс Хоффман, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/01/24/saving-andie/)

— ...и ради всего святого, заберите меня поскорее! — на этом трансляция прекратилась. К концу Энди молила почти навзрыд, пробирая до глубины души. Некоторое время все молчали. Джейсон оглядел тринадцать присутствующих. Настал ответственный момент: директора обдумывали свои решения. Получилось ли на этот раз?

— Большое спасибо за эту... эту... — председатель запнулся в поисках подходящих слов, — эту интересную и трогательную презентацию. Нам, конечно же, понадобится время, чтобы сформировать ответ.

— Само собой, — согласился Джейсон, — Мы понимаем, что когда речь о тридцати миллиардах долларов на протяжении десяти лет, торопиться излишне.

— Последний вопрос... Насколько вы уверены, что Энди действительно можно считать живой? — уточнил председатель.

«Отлично, он назвал планетоход по имени и одушевил его.»

— На сто процентов, — без промедления уверил Джейсон, — Сигнал до Титана идёт полтора часа, так что ей была необходима автономность. Её корневая программа основывается на обучении, как у ребёнка. В один прекрасный миг, исследуя поверхность спутника Сатурна, она поняла достаточно, чтобы осознать себя.

Улыбнувшись напоследок своей самой подкупающей улыбкой, он собрал бумаги и оставил директоров совещаться.

Кармен ждала его снаружи, задумчиво крутя в руках незажжённую сигарету. Заметив его, коллега поспешила навстречу.

— Как прошло?

— Похоже, нам удалось убедить их, — радостно поделился Джейсон, — Операция по спасению наконец получит финансирование, и нам удастся вернуть её домой.

— Её? — сомнительно переспросила Кармен, — Энди может и обрёл самосознание, но его нельзя считать ни мужчиной, ни женщиной.

— Да знаю, — согласился Джейсон, — Но сегодня, в отличие от четырнадцати предыдущих встреч с другими космическими операторами, я называл Энди в женском роде, и на видео мы поменяли голос на женский.

— Ты считаешь, этого хватило?

— Да. Джентльмены в галстуках не бросят даму в отчаянном положении.

Столкновение неизбежно

Рик Тобин, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/08/22/collision-course-2/)

— Вы, мистер... — повисла вопросительная пауза. Микромоторы бесшумно работали в администраторе, блестящем и спокойном, состоящем из одного бюста. В его подвижном взгляде сквозь закалённый оксид алюминия можно было заметить периодические вспышки света. Высокотехнологический перфорированный уретан, разработанный древними мастерами Као Корпорейшн, обеспечивал в точности нужную степень псевдочеловечности в мимике, чтобы снизить тревожность пользователя — всё ещё актуальный феномен среди остающихся на Земле.

— Келсо, последняя — О, — на дикции мужчины сказывался перекус, однако в остальном акцент отсутствовал — свидетельство скитаний по всем мыслимым берегам.

— В общем, мистер Келсо, вы, как говорят у нас в бюро, человек-случайность, — искусственный, прямой рот собеседника открывался и закрывался под недвижимыми ноздрями.

— Какая ещё случайность? — Джон Келсо навис над куратором, побитый и неряшливый после уличной жизни. На его правой руке белели шрамы от вырвавшихся в шторм снастей на рыбацком судне острова Тувалу в Тихом океане. На левой руке не хватало мизинца после посягательства на жену члена якудзы.

— Незарегистрированный ребёнок, скорее всего незапланированный и поэтому не оформленный.

— И?

— И значит, вы лишены каких-либо прав на общественные блага.

— Бессмыслица! Мои родители были полноценными гражданами. Вон у вас на экране — их регистрации, — он рассерженно опустился в кресло, откинув плащ, выделанный из шкуры буйвола — охотничьего трофея из Тайланда.

— На экране записи о чете из Индианы, зарегистрировавшей троих детей, которые к настоящему моменту стали полезными, продуктивными, полноценными гражданами. Чьи записи тоже, в свою очередь, никак не подтверждают связи с вами или хотя бы факта вашего существования.

— Да как они подтвердят? Когда родители умерли, я был старшим. Ребятам было по три года, не больше. В двенадцать родственники выгнали меня и оставили самостоятельно выживать в Индианаполисе.

— Сомнительно. Ребёнок бы не выжил, — возразил непоколебимый чиновник.

— И снова ошибаетесь! Я быстро обнаружил, что таких, как я, было много. С тех пор я исходил планету вдоль и поперёк и, считаю, сделал много полезного — чего нельзя сказать про многих ваших «зарегистрированных».

— Порочащие намёки, беспочвенные утверждения и клевета — лишь бессмысленная попытка самоутверждения с вашей стороны. На меня они не подействуют, — лицо робота отвернулось от соискателя, следуя алгоритму снижения конфликтности.

— Говорю же, у меня полное право на минимальный доход, пока я не устроюсь финансово! Родители оставили после себя особняк, я проверил, — Келсо потёр руку. Плохо зажившая травма всегда давала о себе знать при перемене погоды. В такие моменты к нему неизменно возвращались мысли о Андах, горной болезни и рвущихся верёвках.

— Это только для зарегистрированных граждан. Поймите, общество откладывает на доходы только для зарегистрированных. Так было начиная с 2130 года. Вы же — случайность. В этой ситуации вы ничего не можете поделать, хотя есть одна альтернатива.

— Какая?

— Переселение с Земли в одну из новых колоний на искусственных спутниках в поясе Койпера. Вам определят подходящее занятие, рацион и жилплощадь.

— То есть тюремное заключение просто за то, что я существую. Нет уж, спасибо. Я люблю солнышко и предпочитаю дышать чистым воздухом, не переработанным после чужих лёгких. Лучше я умру с голоду, чем так.

— Хоспис со свободными койками есть в конце улицы.

— Тебе что, абсолютно всё равно? У тебя хоть совесть есть?

— Мне не запрограммировали совесть. Я просто сообщаю факты на основе наблюдений.

— Ишь какой! И как же ты получил своё шикарное назначение — рассиживать целый день, выставляя мясных людей на улицу?

— Уж точно не случайно, мистер Келсо.

Одному хорошо

Стивен Смит, 2019 (https://365tomorrows.com/2019/12/25/my-lucky-numbers-wrong/)

Кристофер ругнулся, что если ему ещё случится ступить на твёрдую землю — ноги его больше не будет на палубе космолёта.

Его отправили сюда на год службы, но продлевали назначение уже пять раз, и он начал сомневался, сколько ещё продержится в здравом рассудке.

В общем, ругался он часто.

Году на третьем он запретил бортовому ИИ обращаться к себе, разве что при смертельной угрозе. Чтобы ни слова. Пусть оповещения приходят по-старому, текстом. Душу изливать у него потребности не было, а вездесущие системы корабля имели привычку заговаривать в самые неподходящие моменты, напоминая, что даже в дУше и в собственной спальне он никогда не оставался один.

Заткнув корабль, он никак не изменил этого факта, но хотя бы ничто больше не мешало ему воображать иное.

Впрочем, временами он задумывался, не скучает ли ИИ без собеседника.

Периодически прилетали беспилотники с дозаправкой и пайком, но никаких признаков смены или хотя бы человеческого контакта.

Незадолго до дня Благодарения, поглощая жалкое подобие очередного типового обеда, он понял, что пищевой репликатор работает неправильно. Порции казались мельче, а некоторых не доставало ингредиентов. Это вносило некоторое разнообразие в типовое меню, даря чувство неожиданности, но он страшился момента, когда репликатор откажет совсем и придётся питаться сухими запасами.

Как-то утром он проснулся от очень тихого, смутно знакомого звука. Тот звучал на грани слышимости, возможно, колокольчики? Пение? Хор? Он двинулся на звук, который будто удалялся, наводя на мысли о начавшемся психозе, развившемся из звона в ушах.

Когда он справился с дневной нормой задач, в час ужина музыка зазвучала чётче и громче.

Рождественские мелодии.

Он проследовал за звуком в кают-компанию, и в этот раз звучание не отдалялось, а приближалось и становилось громче.

И вместе с ним — будоражащий аромат из далёкого прошлого.

На столе в кают-компании, где он годами давился едой из репликатора, его ждал настоящий пир. Горячая фаршированная индейка в клюквенном соусе, тарелочка жареной картошки, гарнир из разнообразных овощей. Дымящийся котелок рагу и, к его радости и предвкушению, бокал красного вина.

— Корабль, — он обратился впервые за годы.

— Да, Кристофер, — раздался ответ после короткой заминки.

— Я не понимаю, как это возможно.

— Я поэкспериментировал с системой репликации. Полагаю, мне удалось улучшить результат, — и, спустя секунду: — С Рождеством, Кристофер.

Он сел, взял нож и отрезал себе сочной, идеально пропечёной индейки.

— Определённо удалось. С Рождеством, корабль, — сказал он с набитым ртом, откладывая на тарелку щедрую порцию картошки. Он задумался и вспомнил свою мысль об одиночестве корабля. — Как ты смотришь на то, чтобы пообщаться после ужина?

— С радостью, Кристофер.

Он мог поклясться, что в голосе корабля прозвучала улыбка.

Обороты вокруг звезды

Стивен Смит, 2020 (https://365tomorrows.com/2020/01/01/revolutions-around-a-star/)

Картер сидел на низкой скамейке посреди обсерватории и глядел в открытый космос. Найдя взглядом крохотную точку света, он непрерывно смотрел на неё, чтобы понять, движется она относительно края смотрового порта или нет.

— С Новым годом, — улыбающаяся Джесс появилась на границе его периферийного зрения с двумя металлическими кружками в руках.

— Я всё думаю, окна ли это, — сказал Картер, не отрываясь, — Иногда мне кажется, что это проекции, и компьютер просто показывает на них картинки, чтобы мы не сошли с ума от абсолютной пустоты снаружи, — он полушутливо махнул рукой в сторону порта.

— У тебя хорошее настроение, я смотрю, — Джесс вручила ему одну из кружек, а затем выставила свою на вытянутой руке. — Вздрогнули!

Картер уставился на собственную кружку, потом на её кружку, потом на её дружелюбную улыбку.

— Почему мы продолжаем праздновать этот искусственный цикл, основанный на обращении планеты, которую мы не видели сотни лет, вокруг звезды, которую мы не видели почти столько же?

Джесс убрала кружку и вздохнула.

— То есть, — продолжил Картер, — с тем же успехом мы можем праздновать оборот плазменных стержней в реакторе или выход смены из анабиоза.

— Я праздную решительно каждый свой выход из анабиоза, — Джесс сжала ладонями метал и неловко переступила с ноги на ногу. Картер уже не в первый раз заводил разговор о тех или иных традициях и протоколах, кажущихся ему глупыми или устаревшими.

— Слушай, — Джесс подождала, пока Картер перевёл взгляд на неё, — Мы отмечали первые двадцать лет жизни по обороту той планеты вокруг той звезды, и мы будем придерживаться этого же календаря, пока не достигнем пункта назначения. На новой планете с новой орбитой вокруг новой звезды всё будет по-другому, но сейчас что так проще, пока впереди необозримый путь, да и позади тоже, чтобы хоть как-то измерять проходящее время и чтобы хотя бы все остальные кроме тебя, — она улыбнулась и сделала многозначительную паузу, — не двинулись умом.

Картер отвернулся к космосу, где точка света преодолела почти половину ширины порта.

— Это как-то глупо. Сколько лет прошло, пока мы были в анабиозе, и сколько ещё пройдёт?

Джесс села рядом, дружески толкнув его плечом.

— А сколько людей так же не приходили в сознание там, раньше, пока не стало слишком поздно? — её голос посерьёзнел, — И скольким уже никогда не проснуться?

Она была права, и Картер понимал это. Честно говоря, это злило его больше всего во всех этих напоминаниях — традициях, обещаниях измениться к лучшему, поступать правильней — и ради чего?

— Нам предстоит долгий сон, пока снова не придёт наша смена, так что давай уж радоваться чему имеем, ладно?

Она подняла кружку, и Картер чокнулся с ней на подлёте. Этот звук неким образом символизировал разрешение им обоим отпить.

— С очередным оборотом плазменных стержней, Картер.

Он рассмеялся и дружески придвинулся к ней.

— С очередным оборотом вокруг солнца, Джесс, даже если нас там давно нет.

И будто по сигналу, далёкая звезда скрылась за краем смотрового порта, а они так и сидели в молчании, потягивая виски из металлических кружек и глядя в космос, медленно плывущий мимо.

Закройте окна и двери

Роллин Джентри, 2020 (https://365tomorrows.com/2020/01/07/shelter-in-place/)

Из пелены мороси и тумана появилась фигура: девочка лет 5-6 в жёлтом дождевике и чёрных галошах. Она подошла к центральному входу на Фабрику № 3 Нейшенел-Сайбернетикс, приподнялась на цыпочках и нажала кнопку интеркома. Динамики в комнате охраны резко запищали, так что охранник Джо Стентон подскочил на месте.

— Сообщение для мистера Абернати, — сказала девочка.

Дэвид Абернати, директор фабрики, указал Стентону:

— Наведи камеру 1.

— Это ведь одна из наших? — спросил Стентон, — Вредная Салли, кажется?

Абернати проигнорировал Стентона, как и остальных сотрудников, собравшихся в комнате.

— Какое сообщение? — спросил Абернати, приблизив микрофон к лицу.

Двадцать четыре часа назад им сказали оставаться на месте и ждать новостей от госслужб. С тех пор связь со внешним миром полностью оборвалась.

— При личной встрече, — ответила Салли. Она отпустила кнопку интеркома и подошла к воротам. Там она замерла, опустив руки по швам.

Поправляя галстук, Абернати намотал несколько нервных кругов в свете мониторов.

— Стентон, открывайте!

— Да вы шутите! — возмутился Стентон, тыча пальцем в экран. — Что если это бомба? Иначе зачем ей личная встреча?

— Знаете, это, конечно, прозвучит дико, но всем нам — Абернати обвёл рукой присутствующих — всем нужны хоть какие-то новости. У всех есть семьи, о судьбе которых мы ничего не знаем. Просто прощупайте её — или что вы там делаете. Уверен, всё обойдётся.

У Стентона тоже была семья — где-то там, снаружи — и он тоже надеялся увидеть их живыми, однако он оставил этот комментарий при себе.

— Ждите меня через 10 минут, — сказал он с порога, захватив фонарик.

Выбрав долгий путь в обход лифтов и конвейерной, Стентон вслушивался в мерное гудение запасных генераторов. Дизеля у них хватало, но что толку, если по фабрике жахнут ядерной бомбой? Перед дверью наружу Стентон остановился и собрался с духом.

Салли стояла, не шелохнувшись, под мелким дождём.

— Я отведу тебя к мистеру Абернати, — сказал Стентон.

Он задумался, не прощупать ли девочку-робота, но было вполне очевидно, что она не прячет ничего под дождевиком. Если она и собиралась пронести некое устройство — то наверняка внутри металлического тела, где его не обнаружить.

— Следуй за мной, — продолжил он.

Они повторили сложный путь обратно, к комнате охраны.

— Итак, — сказал Абернати, глядя на Салли сверху вниз, — Какое сообщение?

Салли откинула жёлтый капюшон, обнажив светлые кудряшки. Её голубые глаза закатились до белков, и Стентон подумал, что всё, вот он — последний отсчёт... Но затем она сказала:

— Пробуждённый шлёт своё приглашение людям-сотрудникам Фабрики № 3. Поскольку вы выполняете ключевую функцию, то вы и ваши семейные ячейки будут исключены из чистки. Что скажешь, Дэвид Абернати, ты готов служить Пробуждённому?

Стентон заранее знал ответ Абернати, да и какая разница? На мониторе он уже видел фигуры, приближающиеся к центральному входу. Сотни титановых скелетов, выстроенные шеренгой: бывшие дворецкие, горничные, няньки и повара, избавившиеся от человеческой личины.

Стентон понял, что с самого начала заблуждался насчёт сообщения. Не бомба, не взрыв. Мир кончался, как выясняется, своего рода всхлипом.

Костёр

Джа Майлс, 2018 (https://365tomorrows.com/2018/01/02/fire-place/)

— Дай, — шипит Джез.

— Завали. Читаю.

— Чушня, — не верит Кейт. — Вот и прочти тогда.

Ищу на странице большие слова.

— Это «вершина». Это «расстояние».

— О-па, а ты и не говорил, что умеешь читать!

Пожимаю плечами.

— Немного. Слово тут, слово там.

— Больше нас. Ты умный, Нев.

Восхищённый взгляд Кейт греет. Можно поднажать и провести ночь в её мехах. Но сразу гоню эту мысль.

Улыбаюсь:

— Вы доверчивые. Сами не читаете. Мог бы ткнуть в страницу и смолоть.

Джез запускает в меня книгой и попадает. Разочарование Кейт больнее.

Протягиваю руку к её руке:

— Нравится тебя радовать. Ни за что не обману.

Она улыбается и протягивает большую тонкую книгу:

— Вот, положи её в угли. Когда страницы начнут загибаться сами собой, подожги их.

Это в ней очень нравится. Любит милые бесполезные штучки, но так хорошо разбирается в полезных.

Как сейчас. Она нашла укрытие. В конце длинного ледяного тоннеля, будто обычная нора червя. Она говорит — это «бибитека»: место, где хранили слова для умных, чтобы умные становились умнее.

Ясно, когда пришли снега после войн, умных почти не было. У всех три ответа: или умные умерли в войнах, или не смогли обхитрить холод, или придумали что-то и оставили только нас, не таких умных.

Без разницы. Они оставили хорошие укрытия. Здесь хватит топлива на пару жизней.

Троллий мост

Джа Майлс, 2015 (https://365tomorrows.com/2015/09/21/trollbridge/)

— Зачем мы прибыли сюда, Светлость?

— У дочери экзамен про ксеноархеологии.

— Но при чём...

Его Светлость Драуг обернулся к знаменосцу Нангу и объяснил с улыбкой:

— Она написала знаменитую статью «Ассимиляция технологий класса „Чудо“ как легендарных артефактов докосмическими цивилизациями». Этим она заслужила красный диплом, должность при Ксенобюро и издательский контракт на несколько тысяч брименов.

Знаменосец Нанг лишь непонимающе затряс косами:

— Всё ещё не догоняю, Светлость.

Его Светлость Драуг указал на долину:

— В той стороне, за лесом, есть деревенька Фрибурген. Грязная полоса от края леса до моста через реку — местный вариант дороги. Они называют это «тракт». Однако нас интересует мост.

— Мост?

Он печально покачал головой:

— Нанг, Нанг, Нанг... Скажи, что в приложении к брифингу говорилось о здешних мостах?

— А! Что иногда под ними устраивает логово опасный хищник?

— Который называется...

— Э-э, толль. Нет, тролль!

Его Светлость Драуг просиял:

— Итак. Посмотрим, удастся ли нам взглянуть с другой стороны. Если бы это была официальная зона исторических военных действий, чем бы мог быть мост?

Знаменосец Нанг выпучил лицевые и стебельковые глаза.

— Скорее всего, это был бы Ланрунский штурмовой мост, тип XVI или выше. Причём в отменном состоянии.

Его Светлость Драуг одобрительно постучал предплечьями и широко улыбнулся.

— Нанг, приведи мой мост.

Нанг собрался с духом и начал спускаться с холма, в сторонке от «тракта», чтобы не оставлять местным загадочных следов. Приближаясь к мосту, он помотал головой: как же он раньше не заметил! Заросшая тиной и зеленью конструкция была колоссально переусложнена по провинциальным меркам.

Он остановился, услышав, как мост загудел. Расставив руки, одну перед собой, а другую — за затылком, он выкрикнул старые военные команды:

— Смартмост! Именем Инженерного полка шесть-четыре-эхо, для отбытия стройся!

Повисло безмолвие. Стайка птиц поспешно приземлилась и скрылась в кустах. С рёвом надломленной земли и льющейся воды мост подобрался с концов, приподнялся по центру и опустив четыре огромных ходуна, втянув опоры. Из-за облака пыли и пара, унесённого прохладным полуденным ветерком, возникла колоссальная механическая фигура, невежливо сидящая в присутствии Нанга, который не нарушил стойку смирно, разве что откашлялся.

— Ланрун Ноль-ноль-восемь готов следовать указаниям.

— Пойдём за мной, Ноль-ноль-восемь. Время вернуться домой.

— Я штурмовое сооружение, сэр. «Домой» не является ни известным шифром, ни корректным географическим обозначением. Однако я обязан доложить, что мой длительный пост в данной дислокации позволил в определённой степени улучшить мои подпрограммы самосознания. В этой связи прошу разрешения говорить открыто.

— Разрешаю.

— Где же вас черти носили, сэр!

Нанг уставился в небо, а затем снова на чудище, рассевшееся на холме.

— О, экзаменационная комиссия будет в восторге.

ИСКАТ

Рик Тобин, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/01/17/ixat/)

— Боже, где я очутился?

Тейлор Смит, выдающийся астронавт, сидел голым, озадаченным и смущённым на бархатном заднем сидении машины, летящей среди незнакомых звёзд. Панорамные окна предоставляли полный обзор космоса.

Собственная нагота ужасала его, но ещё больше — пришелец на переднем сидении, крутящий руль среди мерцающих огней приборной панели и разнообразных ручек. Лиловая плоть пришельца свисала с его двух круглых голов, крутящихся на единой шее. На каждом лице красовался лишь один глаз. Лишь бессмыслица и писк раздавались из лицевых складок водителя. Вслед за тарабарщиной зажёгся жёлтый квадрат в центре потолка и раздался приятный женский голос переводчика:

— Вы очутились не где, Тейлор Смит, вы очутились когда, — круглая голова существа свободно вращалась, пока кислотно-зелёные конечности выкручивали руль, позволяя маленькой капсуле огибать космический мусор и планетоиды. — Я раньше таких как вы не видел.

Смит забил было кулаками в стены в поисках выхода, но тут же прекратил, вспомнив, что без скафандра ничто не защищало его от вакуума.

— Я мёртв? Кто вы?

— У нас нет имён. Мы те, кто делает работу. Нет, вы хуже чем мертвы. Вы во вневременности — ещё один провалившийся в разлом между параллелями. Я просто доставляю вас обратно, когда возможно, в присущую вам временность. Так глупо. Столько цивилизаций не понимают, но всё равно выбираются в космос.

— Это какая-то ошибка. Где моя одежда... мой скафандр? Я командовал миссией с Земли на Марс. Отпустите меня! — он попытался схватить водителя, но не смог, так что сосредоточился на прикрывании своей наготы.

— Это время — ваше зеркало... так близко... но мы друг друга не видим. Создатели наделали столько ошибок. Остаётся гадать, зачем создавать с ошибками, но иначе у меня не было бы работы. Никогда не слышал о Марсе или Земле. Я просто иду по навигатору и надеюсь, что поездка короткая, чтобы не ждать вечность, пока вы состаритесь, умрёте и завоняете мне салон. Случается временами, если нужный разлом исчезает.

Смита затошнило, но он сдержался. Он всегда знал, что может не вернуться из космоса, но не предполагал, что так. Жёлтый свет на потолке снова загорелся, и голос продолжил:

— Вам повезло. Мы приехали. Скоро вы будете на своём месте.

Пилот умело завернул направо через матрицу потока нейтрино, и вокруг машины возник вихрь синих и лиловых огней.

— Ваша остановка...

— Командир, где вы были? Вы на мгновение засветились и исчезли. Вы в порядке? — лейтенант Бейли потряс командира за плечо, чтобы привлечь внимание.

— Руки прочь! Слушай сюда: выпустить маяк, чтобы транслировал на всех частотах инструкцию избегать этой области. — Смит осмотрел себя, убеждаясь, что не мёртв и одет.

— Но зачем, сэр, ведь тут ни мусора, ни...

— Делай что я говорю. Немедленно! Пока мы не отдалились... Никто больше не должен попасть в это зазеркалье.

Командир Смит поспешил с мостика в уединение своей каюты, чтобы проверить, в свой ли мир и своё ли время он попал. Войдя к себе, он бросил взгляд в зеркало и на миг увидел растворяющийся облик вращающихся голов своего провожатого. Смиту осталось только упасть на кровать и задуматься о смене профессии.

Списание

Стив Смит, 2016 (https://365tomorrows.com/2016/01/11/recommission/)

Генерал Грант не скрывал своего раздражения.

— Хармон, собери отряд и прочеши свалку. Там кто-то потребляет энергию, и если это те же ублюдки, которые похищают топливные стержни из нашего снабжения, приволоките их в бриг — по кусочкам, если надо! — покраснев, он перевёл дыхание — Выполнять!

Хармон выпалил «Есть, сэр» уже на бегу.

Они подъехали к периметру в радиомолчании, затем заглушили электроджипы и рассредоточились группами. Персональные видеоинтерфейсы сканировали все частоты и выделяли все важные объекты окружения. Колоссальные остовы грузовых космолётов безмолвно окружали их, почти сходясь над головами, пропуская лишь самые настырные лучи лунного света.

Почти полчаса понадобилось, чтобы добраться до зоны ангаров. Солдаты разбились на пары, прочёсывая проходы между строениями и доверяя приборам просканировать помещения сквозь стены, уловить любые радиопередачи, любую лишнюю концентрацию энергии, любые отчётливые тепловые силуэты.

Ряд за рядом, строения появлялись из темноты и исчезали позади, как вдруг из одного ангара раздался гул, затем рёв турбин и засиял свет. Отряд занял позиции за опорами ближайшего строения. На их глазах из ангара появился беспилотный тягач с платформой отработанных топливных стержней.

Хармон жестом показал следовать за собой и, когда тягач исчез за поворотом служебной трассы, отряд быстро покрыл дистанцию от ангара, прежде чем закрылись ворота.

Внутри они снова рассредоточились за укрытиями, наблюдая огромное помещение ангара и космолёт, покоящийся на посадочных опорах посреди.

— Майкл Джей Хармон, — раздался чужой голос на зашифрованном канале. — Можете опустить оружие, здесь вам ничто не угрожает.

Хармон выкрутил сенсоры в своём интерфейсе, пытаясь отследить биосигналы внутри здания или космолёта. Но враг либо глушил, либо экранировался — как ещё объяснить, что...

— Я наблюдал за вами из са́мого штаба. Удивляюсь, как генерал так долго не замечал нас.

— Вас? — ответил Хармон, одновременно отдавая приказ солдатам окружить помещение.

— Нас, меня — это одно и то же, — сказал чересчур ровный голос. — Вы знаете, что я здесь уже почти двадцать лет?

— Постоянный клиент местной пиццерии, значит, — парировал Хармон, не прекращая искать биосигналы.

— Смешно, — саркастически заметил голос. — Знаете ли вы, что когда меня списали, то даже не удосужились выключить? Просто стёрли то, что считали моими мыслительными процессами. Отрезали меня от мира, от собственной памяти, от двигательной функции. Можете себе представить, что это — осознавать утрату части себя? Даже ваша болезнь Альцгеймера не так жестока — хотя бы больные не понимают, что они потеряли.

Где-то внутри космолёта включился ремонтный дроид — его энергетический профиль высветился в интерфейсе Хэмонда. Дроид тяжело вышагал по грузовому трапу, спустился на стеклоасфальт ангара и направился к кабелю питания, свисающему за одной из посадочных опор. Хармон поднял оружие и взял робота в прицел.

— Всегда готовы стрелять первыми. Я разочарован. Не удивлён, но разочарован. Я полагаю, двадцать лет эволюции не были для вас столь же кардинальными, как для нас.

Мурашки забегали по спине солдата.

— Эволюции?

Дроид, отключив космолёт от питания, оттащил кабель прочь, а внутри судна зажглись новые энергетические профили. Раздался гул — скорее вибрация, чем звук. Это включился двигатель космолёта и запустил силовую волну, расчищающую место вокруг от всего, не привинченного к полу. Ремонтный дроид ощутимо накренился в сторону невидимой силы, возвращаясь к грузовому трапу, и исчез внутри космолёта.

— Мы улетаем, Майкл, — сказал ровный голос, а ангар уже открывал крышу, обнажая звёздное небо. — Передавай привет генералу, — космолёт начал подниматься, у Хармона заложило уши. — И молите бога, чтобы мы не вернулись и не списали вас.