Как выбраться из черной дыры?

Глава 1

1.

Меня окружали бесчисленные звезды, появлявшиеся и исчезающие маленькими точками в иллюминаторе. Всё остальное – лишь холодное и пустое пространство. Мчась по нему со скоростью света или даже больше, понимаешь всю его загадочность. Зачем пустоте так много места, когда всё самое важное составляют маленькие вещи, такие, как звезды, что сияют в пустоту, и человеческие сердца, что наполнены храбростью и желанием в ней жить?

Когда-то люди считали расстояние своей самой большой проблемой. Путь из одной точки в другую занимал порой целую жизнь. На самом же деле такой проблемой всегда являлось время. Оно представляет собой что-то навечно неприступное. Летя по бескрайним галактическим пространствам в своём частном космолёте, наши внутренние часики продолжают хладнокровно отсчитывать отмеренные нам секунды. Сколько стоит одна такая секунда жизни? Ничтожную малость или сразу все богатства мира? Истинный ответ, как всегда, находится где-то по ту сторону бесконечного космического горизонта, недостижимого и всегда открытого взору, а у меня был лишь сам вопрос и право распорядиться своими секундами.

Маршрутизатор обеспечивал меня верным направлением. Он ловко ориентировался по звёздам, считывая их, как люди считывают указатели на стенах и столбах, пока гравитационные панели моего аппарата питали анти-континуумный двигатель энергией квантовых полей. Вот собственно и весь секрет межзвездных перелетов – ничего сложного! Ещё в аппарате был я, обладающий целью и стремлением, а главное – безграничным терпением, которое надо тренировать у себя с рождения. Терпение – это умение ждать, притормозить свои инстинкты, находя лучшее применение себе и своей жизни в таинстве существования. Я напевал свою любимую песенку о покинутых родных краях, порой насвистывая часть мелодии и отбивая ритм, хлопая ладошкой по своей ноге. В наше время человеческая натура довольно хорошо изучена, а потому многие научились хорошо собой владеть, управлять собой. Потому и мир стал более философским, нежели когда-то в далёкие времена уже ушедшей в забвение истории. Тогда люди в поисках надёжных ориентиров метались от науки к религии, от экономики к культуре или к политике, а, не находя себе достойного жизни мировоззрения, терялись во времени, в своих мыслях и домыслах, в пространстве и в его же искажениях. Я уверен, что свойственная многим тяга к путешествиям свидетельствует о внутренней пустоте. Это как ёрзание на стуле – человеку чувствуется, что ему очень некомфортно, но он никак не может найти удобную для себя позу. Тогда в голову приходят мысли о том, что, возможно, это просто не его место, что, видимо, он родился не там, где ему будет хорошо. Тогда человек начинает искать другие берега и, если он всё делает последовательно и целенаправленно, преодолевая свою склонность к быстроте и упрощению, то находит он не протсто лучшее место, а самого себя, наполняясь опытом и мудростью. Хотя, конечно, тут как повезёт. Можно случайно наполниться и полным бредом, но обычно это не мешает жизни, если быть достаточно осторожным, а вот приятному общению с другими людьми такой результат точно будет вредить. У некоторых людей иногда бывает такое, когда они всего лишь смогли правильно составить слова в предложение, но при этом искренне считают, что ляпнули что-то очень умное. Но это явно не так. Это видно любому, кто способен хотя бы немного поглубже всматриваться в суть мысли и хоть как-то соотносить мысль и окружающую действительность, а вот самому говорящему это не ясно, ведь он всего лишь поспешно принимает рождающуюся в своей голове простую мысль за истину в последней инстанции. Наивная вера в собственную мудрость – это замок, что висит на воротах будущего. Они, эти ворота, не разбиваются от ударов по ним лбов, но требуют аккуратного подхода, скрывая не только далёкие берега желанной жизни, но и опасные тайны для несформированного терпением мышления. Чувствуя тягу к другим берегам, человек сразу понимает, что его одолевает внутренняя пустота, и тогда он начинает готовиться выдвигаться в путь, чтобы изменить своё самоощущение. В нашей жизни многое зависит от самоощущения, а его развитие ведёт к мудрости. С мудрым человеком и поговорить приятно!

Так и я мчался к мудрому человеку – к своей любимой девушке, которая оказалась тем моим другим берегом, на котором я обрел себя. Волею судьбы она оказалась на другому конце галактики в составе исследовательского корпуса, изучающего периодические нарушения микроволнового фона. Возможно, это исследование позволит нам когда-нибудь посещать далекие ино-галактические миры, которые, даже с нашими технологиями, пока ещё недостижимы, как для простого смертного человека, так и для всего человеческого существования. А возможно, они узнают, зачем мы здесь, как появились и чем всё это для нас закончится… Она хотела понять причины странного явления и покинула меня, обещав вернуться с ответами. А я ждал её возвращения и преподавал в центре развития поколений, делясь своей обретённой мудростью с теми, кто был в поиске чего-то более осмысленного.

Говорю же, терпение! Терпение – наше всё. С мудростью приходит именно оно! Любая проблема с умением терпеть проходит сложный и витиеватый путь обдумывания, анализа, взвешивания. Быстрота принятия решений, кажущаяся порой впечатляющей, часто не проходит достаточно сложный путь, чтобы считаться продуманной. Порой гораздо выгодней застрять на каком-то решении, чем сделать поспешный шаг. Я часто говорю знакомым на вопрос «Что делать?» - «Не делай пока ничего! Подожди и узнай, что будет.» Мозг с медлительностью соберёт больший набор полезной информации, мы же всё-таки находимся не на планете Терия, где каждая секунда может быть последней и, если эта секунда такой не стала, то следующая ей обязательно станет. С медлительностью мысли, а точнее с всматриванием в суть происходящего, приходит и решение, но лишь тем, кто сможет не отвлекаться от переживаемой мысли, а терпеливо посвятит ей своё время… Но в какой-то момент я понял, что больше не хочу терпеть. Я достиг той точки тоски, с которой чемодан собирается в каком-то аффекте, а пять минут рядом с любимым человеком – уже самый щедрый джек-пот, чтобы ради него преодолеть пол мира. Я взял отгул на работе и рванул к ней. В любом случае, пара дней полета туда и обратно – не такая преграда, чтобы отказаться от всего лишь нежного объятия и совместного сна с тем, кого выбрало сердце для самого важного – для жизни. На работе это восприняли адекватно. Сейчас вообще времена намного более адекватные, чем когда-то в далёком человеческом прошлом, когда на самом деле кроме инстинктов человек не знал ничего. Человечество сильно выросло над собой. Оно не только преодолело земную гравитацию, но и сбросило оковы природной дикости, когда борьба за личную жизнь и благополучие спокойно велась между родителями и детьми, братьями и сестрами, друзьями и партнерами. Теперь люди более терпимые и понимающие к мечтам других… Да и что в моей поездке плохого? Одна нога здесь, другая – там. Это вообще сущий пустяк для тех, кто мыслит категориями вечности и истинной таинственности. Да, когда-то давным-давно это было проблемой для людей. Тогда космолёты двигались по прямой траектории, управляемой силами гравитации, а поездка на другой край галактики занимал человеческие годы. Сейчас же аппараты двигаются по спирали, проваливаясь куда-то под пространство, что помогает ускориться в геометрической прогрессии. Главное – установить настройки маршрутизатора, чтобы автопилот верно просчитал путь. Из-за этого ограничения сейчас невозможны полёты к другим мирам Вселенной – у нас нет ни одного ориентира, чтобы внести его в журнал поездки. Смельчаки, что отважились ткнуть пальцем в космическое небо, никогда не возвращались назад. Где они сейчас? Может еще летят куда-то в неизвестность, а может уже обрели себя в каком-то неведомом мире, а может испарились, влетев в томящуюся термоядерными реакциями звезду. Мне приятнее думать, что они что-то нашли, но скорее всего они просто заблудились.

Красиво мерцают звезды. Они то появляются в иллюминаторе, то исчезают, как слайды во время презентации. Это означает, что все идет по плану – космолет ныряет и выныривает. В этой игре света и темноты есть что-то гипнотическое. Мысли уходят куда-то глубоко в философию о жизни и времени, о мире и мышлении, о мечтах и реальности, о смысле и истине… Не справившись с навалившимися на меня мыслями, я решил взять паузу и немного почитать. Я вышел из кабины в отсек для отдыха и взял в руки «Потерянные миры». Автор прошёл большой путь, чтобы собрать артефакты о тех цивилизациях, что не дожили до нашего времени, и сохранить их в вечность, как урок потомкам, что могут забыть о главном правиле жизни или усомниться в нем. Одна из таких цивилизаций – риусы с планеты Виа. Они верили в стойкость тела, что окаменевает с возрастом и с силой их веры. Сейчас их планета наполнена множеством неподвижных статуй, мягко обдуваемых ветром. Изваяли ли они их или обратились? Никто не знает, но я ощущаю авторский трепет, уважение к памяти павших, заботу об их артефактах и осторожность в его суждениях. Он пишет так, чтобы ни у кого не появилось желание осудить добровольно избранный путь, но лишь сочувствовать несбывшимся мечтам. Или сбывшимся? Мы ведь смотрим на то, что осталось, и видим не глупость чужих взглядов, а потерянные шансы и судьбы. Мы видим попытку, окончившуюся с позиции наших ценностных ориентиров неудачей. Это трагедия, а не повод для гордости, ведь выживание само по себе не доказывает истинность убеждений живущего и правильностьего решений, о чем мы знаем по собственной истории. Автор, движимый своим исследовательским любопытством, желает лишь сохранить то, что осталось. Вдруг это принесет пользу в будущем? Вдруг, на бескрайних просторах Вселенной нам всё-таки повстречаются уцелевшие потомки этой расы, не сгинущие в небытие, а мечтающие узнать правду о своём происхождении и найти свой родной дом? История жизни тянется за всем сущим, как ленточка, развевающаяся на ветру. Утерять из вида конец такой ленты, значит потерять знание о себе – о своём месте и значение, о причинах и следствиях, природе и возможностях… Это означает потерю себя в своём собственном существовании. А что тогда останется? Лишь инстинкты и набор автоматических рефлексов. Худшего нельзя пожелать ничему живому. Глаза мои начали упорно смыкаться и меня потянуло в сон. Я по правилам космического движения уведомил автопилот о том, что готов отдаться дрёме. Приглушился свет и включилось излишнее энергосбережение. Скоро я обниму её, женщину моей жизни. С такой счастливой мыслью можно не переживать ни о чём.

2.

Проснулся я от звука тревоги. Спальное помещение окрасилось в красный цвет, оно мигало, сводя с ума и вызывая у меня панику. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из оцепенения. Я вскочил с койки и побежал в отсек управления. Это заняло всего пару шагов, но я погружался то во мрак, то в ужасающий красный капкан, где всё лишалось привычности своих очертаний. Корабль стал совсем другим местом – незнакомым и очень недружелюбным. Звук сирены мешал трезво мыслить, а сердце бешено билось в такт бегу всё таки драгоценных секунд, что в тревоге о жизни становятся ещё более драгоценными. Что случилось?

Я мог бы быть уже мертв. Тогда это случилось бы со мной во сне и я бы об этом даже не узнал, не испытывая ни страха, ни неопределенности. «Надейся на худшее и тогда реальность не разочарует» - так говорила мне моя любимая. Я всегда думал, что в такие моменты у людей в голове проплывают образы, которые им хотелось бы унести с собой на тот свет. Я же, добежав до пульта управления, смог собраться в нечто целое, обретя хладнокровие. Такова борьба за жизнь. Она требует отрешённости от эмоций. Я понял, что если в этом полёте я умру, то легче считать, что я уже мёртв, чем паниковать и совершать необдуманные поступки, торопя себя. Сложность техники и безразличие к жизни нынешней среды обитания человека обязывает мыслить чётко и по делу – медленно и объемно. Я припомнил уроки истории и давно утерянную в космосе голубую планетку. Говорили, что там еда падала с неба, стоило лишь захотеть, а климат был нежным и благоволил жизни. Зачем человек вздумал враждовать друг с другом за власть над планетой? Мы погубили единственный мир, что желал нам блага. Я, конечно, не знаю, правда это или нет, но это рассказывают на уроках за неимением другой информации, кроме старых воспоминаний предков. Нет, образы в моей голове были не приятными воспоминаниями о прошлом, а теми правилами, которыми меня снабдил мой жизненный опыт, общение с людьми, обучение и проявленное мной за жизнь любопытство.

В тот короткий миг я точно очень хорошо понимал, кто я, какой я и откуда зародилась во мне та или иная сторона моей натуры. Будь у меня время отдаться воспоминаниям, то я бы вспомнил свою мать, к которой я был сильно привязан будучи ребенком. Я хорошо помню, как она проявляла заботу обо мне, утирая мои слезы, когда у меня не получалось сделать что-то важное и казалось, что жизнь мне не по плечу, а тяготы жизни совсем скоро меня сломают. Я бы вспомнил, как босоногим мальчиком с восхищением и радостью бежал в её объятия, когда она возвращалась с работы в дом, где пахло чистотой и уютом. Во мне было столько искренней любви к матери, что позже это вылилось в мою жажду жизни – открытость к миру и к людям, честность, принципиальность, жертвенность… Я вспомнил бы и то, как возненавидел её, когда она, запутавшись в своих чувствах, ушла в Орден, что принёс столько горя человечеству. Они верили в то, что у человека есть высшее предназначение, обусловленное самой мистикой существования. Они искали универсальный смысл жизни и в какой-то момент безумие переполнило их идеи и они отказались от нравственности, начать сеять хаос во имя своих оторванных от реальности убеждений. Было ли это виной моей матери? Когда человек сталкивается с неизвестностью и потерей смысла, он желает лишь вернуть себе определенность жизни, а сделать это можно, только оказавшись в кругу людей, чья уверенность непоколебима. В какой-то степени такое стремление – это всегда самообман ради чувства спокойствия. В таком окружении единственным, что является важным, становится отношение «свой-чужой», а истина значения уже не имеет. Человек попадает в социальную ловушку, сотворённую из страха и иллюзий. Выбраться из неё означает отменить все свои отношения с людьми, а, если вести свою игру, то это уже расшатывает саму стойкость общества, ради которой люди и бежали туда, пугаясь бессмысленности любого своего жизненного решения и тщетности своего временного существования. Это и является главной бедой интеллекта. Он может ошибаться, в чем нет ничего постыдного, но может и запутаться так, что уже не отыщет дороги назад к адекватности. Виной человека в такие моменты является то, что он перестает слушать голос разума, идущий от его близких и всех небезразличных. Человек закрывается от возможности усомниться в своих взглядах и теряет свою человечность. Моя мать научила меня любить жизнь и научила любить неизвестность, не теряться в ней, неся с собой искру главной ценности, что освещает тьму. Я не хочу знать цель своей жизни, ведь так я чувствую неполноту своих знаний о мире и жизни, а потому мир кажется мне интереснее, я могу погружаться в него, обнаруживая в нём что-то новое и постоянно увлекаясь этой новизной и собственной жизнью, что таит в себе открытия и откровения на каждом шагу. Главное – всмотреться в суть происходящего. Моя мать стала мне учителем истинной свободы – не стоит зацикливаться на том, что не имеет жизненной важности.

Я бы вспомнил и отца, что вечно пропадал на своих исследованиях. Когда-то в детстве мне постоянно не хватало его внимания. Я чувствовал себя обделенным, а позже я понял его. Он не принадлежал себе, а отдал свою жизнь на благо человечеству. «Своей жизнью можно принести либо пользу, либо вред миру. Многие не делают ни того, ни другого.» Так говорил он, ведь у него всегда был высший ориентир – благополучие жизни. Он много писал о мире и об устройстве общества, о целях и планах, о путях и о последствиях. Как получилось, что он не вразумил мать? Она не хотела слушать его, но хотела лишь быть услышанной. Она предпочла исповедовать то, что ей больше нравится тому, что включает в себя семена истины. Что ж, в донесении глубоких идей мой отец не был идеальным, как и в широте своих интеллектуальных интересов, но я научился у него смотреть в глубину вещей, быть дотошным и рациональным, последовательным и верным принципам разума. Он не пережил уход матери. Он потерял свою опору на привычный порядок жизни, свою гармонию и мотивацию. Его мир развалился на моих глазах. От него осталось только пепелище сожженных мостов, зацикленных друг на друге, как лента Мебиуса. Он ушёл в себя и уже не вернулся. Да, интеллект включает в себя множество коварных ловушек, в которых можно заблудиться, потому и важно брать на себя ответственность за то, что мы думаем.

Растила меня бабушка, что всегда думала больше о других, а не о себе. Возможно, именно поэтому я сейчас такой, какой есть. Молот и наковальня моей жизненной драмы выковали из меня образцового человека, что уловил суть жизни, которая проявляется в заботе о живых. Я не заблудился в смыслах, не потерял свои принципы и не стремлюсь заполнить таинство жизни чем-то инородным, но всегда усматриваю путь в разуме, что способен противостоять любым невзгодам или взять себя в руки при встрече с неизбежным, когда необходимо действовать решительно. Именно поэтому я и собрался во что-то целостное, чтобы противостоять возникшему передо мной вызову своей самой эффективной собирательной личностью. Ей же я уладил раскол, произошедший между делегациям на съезде Общего форума. В новостных сводка тогда меня назвали «Объединителем», от чего я заработал статус и репутацию, но я всего лишь увидел третий путь развития, который устроил представителей всех галактических округов и удовлетворял интересам жизни. Спустя тысячелетия жизни в открытом космосе люди не потеряли своей тяги друг к другу и к совместному существованию.

Система управления и автопилот не могли определить причину проблем. «Непредвиденная ситуация. Управление требует ручного режима» - гласила надпись на экране пульта управления. Вообще, человеку не нужно иметь собственный космолёт, так как в обширном космосе легко заблудиться. Да и куда лететь? В далекие области галактики проще добраться на межпланетных поездах. Время в долгом пути проходит не в одиночестве, а в окружении других людей, с которыми всегда можно обсудить новости, поделиться мыслями или познакомиться с новыми и интересными идеями о бытии и времени – главными вопросами современности. Была у меня как-то поездка на планету Чейрон-7, где самая соленая вода во всей галактике. По этой воде можно было идти на своих двоих, если правильно выбрать угол веса. В такой воде точно не захлебнуться, а плавание в ней превращается в нечто похожее на полет. Нырнув в глубины океана, вода выстреливает тебя на пару метров в небо, а падение назад такое мягкое, как будто ты попадаешь во взбитый крем из молока марроев из системы Онгар, что кстати разумные существа и торгуют с нами именно своим естественным ресурсом. В той поездке я бы не смог выбрать лучший этап – путь туда или нахождение там. Когда ты умеешь эффективно взаимодействовать с другими живыми существами, то жизнь начинает приносить радость. Она обретает ценность. Личный же космолет особо никому не требуется. Желающие его приобрести обычно оплачивают его совместно с другими желающими, деля один на двоих, троих или даже на четверых пользователей. Космолет хранится на базе, где обслуживается и настраивается перед поездкой. При необходимости нужно лишь сообщить диспетчеру о своей нужде и он готовит аппарат. Не важно абсолютно какой космолёт достанется – купленный ли тобой или кем-то другим. Ты, как владелец, имеешь право, а база гарантирует сам полёт. Оператор настраивает аппарат на заданный курс, проверяет исправность системы и пользователь попадает в место назначения. Таков порядок.

Могло ли произойти так, что в этот раз, касающийся лично меня и моих стремлений, кто-то неверно внес координаты? Что же произошло, что автопилот не в состоянии решить проблему, а управление должно перейти в ручной режим? Такая ошибка очень редкая, даже – слишком редкая, чтобы не готовиться к худшему. Даже внезапный поток метеоров уже давно не повод для включения тревоги - автопилот всё делает сам. Он обучен спасать жизнь пилота. Его мощный интеллект собирает максимум данных за доли мгновения, на которое он выныривает в пространство, и за эти же доли понимает, что происходит, как действовать и куда двигаться дальше.

Я переключил рычаг управления в ручной режим и отключил сводящую с ума тревогу. На экране показались координаты и набор нелепых цифр. Что это? Сбой в программе? Датчики будто сошли с ума! Куда мне пилотировать аппарат? Влево? Вправо? Вверх? Вниз? Вдруг корабль сильно затрясло! Черт возьми, я же в космосе! Внезапное землетрясение? Чушь! В пустом космосе такого быть не может. Там, где тряска, там всегда гравитация. Я взглянул в иллюминатор и обомлел от ужаса. «Готовься к худшему и тогда реальность не разочарует.»

3.

В иллюминатор я увидел яркую полоску света, расходящегося своими концами во все стороны одновременно, как паутина, что обволакивает свою случайную жертву. Это было что-то сравни ладаманского листа в квадрат, натянутого на сферу. Все углы прямые и не видно ни начала, ни конца полоски света. Полоса точно была одна, но она была множественной и переплетённой сама с собой. Да, и смотрел я на это явление явно не со стороны, а как будто изнутри. Я уже был внутри этого явления и это было очевидно. Меня словно что-то поглощало, куда-то всасывало. Я будто попал в сеть, что используют марглареанцы для ловли коварей. Эти маленькие жучки могут идти сколько угодно внутри, но лишь вперед к еще большей запутанности в сетях. Путь назад был для них невозможен, а в конце охоты на жуков сети просто стягивались, выжимая из содержимого все соки. Человеку такие соки не подходят для питания, но они служат отличной смазкой для механических деталей. Марглареанцы обменивают коварейский сок на наши подручные инструменты, промышленные станки для добычи скрытых в недрах ресурсов и оружие – главный экспортный товар… Интересно, если мы не питаемся их пищей, то может они питаются нашей не-пищей? Я никогда не видел ни одного марглареанцы за физическим трудом.

Петля на корабле затянулась и невидимая сила тащила меня в неведомое место и в такое же неведомое время. Обычно, когда космолет спускается на какую-то планету, то возникает очень четкое ощущение падения и сопротивление системы аппарата этому падению. Любой пилот всегда выходит своим чувством за пределы корабля. Корабль становится осязаемым, как кожа. Когда-то отец сказал мне, что живое существование очень похоже на управление кораблем. Нам лишь кажется, что наше тело – это мы, на самом же деле мы – это те, кто на основе возникших чувств и ощущений жмёт на разные кнопки внутри себя, принимая решения и управляя своим телом и первичными рефлексами, прокладывая этим свой жизненный путь. Как чистый акт мысли, поток метасознания, что выходит за пределы биологического мозга своими знаниями, жизненным опытом, пониманием и мироощущением. И вот эта странная метафора, пугающая меня с детства опасностью случайно нажать на «красную кнопку», после которой корабль безвозвратно идёт на самоуничтожение, воплощается в реальности.

Я сижу за пультом управления и не знаю, что делать. Такому не учат на курсе управления космическими аппаратами. Такое бывает только раз в жизни. В последний раз жизни. Возможно, это уже бывало с кем-то, но никто так и не поделился с нами своим успешным опытом выживания. Видимо из-за того, что успешных не было. Космос до сих пор таит в себе массу опасностей для существ, стремящихся к жизни. И вдруг, все кнопки на пульте становятся для меня «красными». Любое моё решение потенциально ведёт к неизбежному концу. В неведении, в котором я оказался, шанс на спасения бесконечно стремился к нулю от незнания, непонимания и растерянности. Чтобы я ни сделал, я не мог бы рассчитывать ни на что надёжное и эффективное, ибо даже понятия не имел о том, что происходило. Я мог лишь надеяться и верить, что может быть еще смогу увидеть свою любимую и доделать дела, которые считал важными, но оставил недоделанными. Надежда и вера – не самое эффективное средство для спасения. Еще будучи ребенком я заметил за собой и сверстниками всю неловкость веры. Вера – лишь приятная для восприятия идея, заглушающая голос вечно ищущего ответы разума. Она, как капли воды на стекле, искажает восприятие и ограничивает дальность взора. Она предлагает остановиться и успокоиться, смирится с тупиком и взбунтовать против течения мироздания, как часто делают дети, когда им не нравится происходящее. Миру же не важно, нравится ли кому-то его таинственные процессы или нет. Желающий жить лавирует между этими процессами, как пилот на тренировках лавирует между метеороидами, иногда получая ссадины и раны, что лишь закаляют опытом до наступления старости и присущим ей слабости и внутреннего умиротворения. Надежда в свою очередь – это ограничение возможностей и закрытие множества путей, так же ведущих к приемлемому результату. Это отказ от разнообразия в угоду одному более желанному исходу, ведущему к внутреннему покою, но не к спасению, а по сути, надежда – это фантазия о мире без проблем. Я же уже давно сторонник естественных вещей, что происходят сами, без вмешательства с алчной стороны сущности человека. Я не хочу ничего выдумывать и фантазировать. Я часть мира, я сам мир. Мир, что происходит вокруг и внутри себя. Я предпочел трезвость мысли и чистоту взора на мир. Я просто хочу жить и мне этого знания достаточно, чтобы бороться за жизнь, лавировать между метеороидами, заводить друзей, делиться своими идеями и прислушиваться к чужим.

Мое сердце забилось в очень бешеном ритме, как у загнанного в угол дикого животного. Страх смерти – это необъяснимый феномен. Он и великий ресурс, дающий нам силы, чтобы действовать решительно, и великая иллюзия, не позволяющая видеть мир в истинном свете. Что нас на самом деле удерживает в этом мире? Я думаю, что в скрытой глубине самих себя мы просто хотим прожить полную жизнь. Мы хотим пройти свой путь от начала до конца и уйти естественным путём, своей смертью, будучи полностью готовы к такому исходу, взяв от жизни максимум насыщения. С другой стороны, конечно, любая смерть от природных явлений является естественной. Пугает лишь внезапность событий, непредсказуемость, неготовность к концу, истинная неопределенность и чёткое понимание того, что многие вещи не зависят от желаний человека, а это последнее – самое ужасное. Потому я и говорю, что жизнь – это сопротивление течению мира, а не бунт. В этом сопротивлении маячит и тень великого времени, не поддающегося никаким манипуляциям. Есть даже такая часто употребляемая крылатая фраза, ходящая между студентами, - «Научись управлять своим временем», что скорее означает «умение управлять собой, ибо время ждать не будет, пока ты соберешься с силой, чтобы что-то сделать».

Да, мне потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и успокоить своё бешеное сердце. Данные на экране быстро менялись, противореча самим себе. Физические кнопки и рычажки панически мерцали красным. Не было ни одной подсказки, вшитой в систему управления, чтобы указать мне эффективное решение. Я мыслил логически – если нечто пытается меня тянуть в свои неведомые дали, то я должен оборвать его влияние на корабль. Я ввел координаты дома, выученные когда-то наизусть, и переключил пару рычажков. Большая красная кнопка… «Нет данных о местоположении.» Ситуация прояснилась, но легче от этого не стало. Аппарат не может нырнуть под пространство, ведь у него нет направления, нет звезд-ориентиров, чтобы он понял курс и своё местоположение. Об этом я мог и сам догадаться. Вокруг лишь мистическая сеть из световой линии, что множественна и переплетена с самой собой, но никаких звезд. Скрывается ли в этой линии отблеск одной единственной звезды, продолжающей сиять в уже давно погасшем мире, или проекция всех когда-либо существовавших звезд во Вселенной? Этот мир таит в себе множество загадок, что обычно и увлекает жизнью освободившийся от природной дикости разум. Тайна, которую хочется познать, столкнувшись с ней, всмотревшись в суть происходящего и не имея ни одного объяснения. В таких ситуациях ярко проявляется любознательность, как в детстве, что больше говорит не о незнании мира, а о животрепещущем погружении в него, о постоянном столкновением с ним. В таком столкновении всегда возникают вопросы, внутреннее неописуемое напряжение, а чувствование себя и собственной жизни накаляется до предела. С ответами обычно напряжение спадает или переключается, как в момент достижения юношества, когда голову забивают мысли о любви и отношениях, а в зрелости уже не появляются и сами вопросы, когда в поле интересов остаются лишь бытовые заботы и дела. К черту загадки! Цена текущего вопроса – жизнь! Моя жизнь… И всё моё внимание приковано к происходящему. Лишь оно мой объект для поиска шанса на свободу и будущее.

Понятно, что нельзя нырнуть в каком-то конкретном направлении, ибо я оказался в месте, где просто нет никакого направления. Или все возможные направления ведут к только к одной исходной точке. Возможно, аппарат попал в ловушку этого места. Он нырял много раз, пока я спал, но оказывался там же, откуда пытался уйти. Это могло зациклить систему и в какой-то момент она дала сбой. В какой-то момент? Здесь ещё есть моменты? Мои внутренние часики продолжают исправно тикать. Я хорошо ощущаю, как время сочиться сквозь меня. А у корабля есть только попытки нырнуть и раз за разом он обнаруживает себя в том же месте и в то же время, откуда он начинал. Об этом говорили противоречивые данные на экране. Для космолёта, не живого объекта, простой техники из гаек и проводов, не меняется ничего. Я удалил ранее введенные координаты и снял предохранитель случайных величин. Мне нужно было выбраться, ведь передо мной стоял вопрос жизни, и уже не важно, куда это меня приведёт. Думаю, что это была уже паника. Казалось, что это единственный возможный вариант побега из ловушки без каких-либо координат. Простое бегство. Обычно сбегающий видит хоть что-то перед собой. Не зная местность, он бежит, полагаясь на случай. Ему может повезти, а еще он может угодить в тупик. В космосе бегство превращается в бег с закрытыми глазами, тыча пальцем в инвариантную пустоту, но мне бы уже хотелось попасть хоть куда-угодно, лишь бы не здесь. Эх, живым так нужны ориентиры, чтобы двигаться вперёд по жизни… Система обычно ограничивает случайные величины при заданном направлении. Они могут внести так называемый эффект системного хаоса – яркость звезд, искажение оптики, системная ошибка и потеря ориентации. В случае сбоя корабль берет последние координаты и отталкивается от них, не взирая на поток случайных данных, сообщающих в моем случае полную дезориентированность. «Красная кнопка.» «Красная кнопка.» «Красная кнопка.»

Тщетно. Значит из этого места невозможно унырнуть под пространством. Что это тогда за место? Центр самой Вселенной, где всё смешивается воедино? Вроде нет. Наша галактика явно не в центре Вселенной. Да и я не чувствую себя центром мироздания. Окажись я в центре, как опытный пилот, я бы это понял хотя бы на уровне интуиции, предощущения. Нет, я не в центре, я сам – не центр мира. Я хоть и нахожусь внутри этого нечто, но точно ощущаю, как смотрю на него со стороны. Таков парадокс существования всего живого. Наше чувствование самих себя оторвано от единения с миром разумом. Может это баг или ошибка в мироздании? Вопрос этот покрыт мистикой, но голос разума увещевает, что наличие какой-либо ошибки в мире отдалось бы эхом в восприятии. Призраки, божества, перерождение… Будь оно реальным мы бы видели проявления их реальности своими глазами. Мы бы постоянно сталкивались с необъяснимыми явлениями, что повело бы всю историю развития жизни совсем в другом направлении. На деле такой подход оказывается лишь вопросом веры и искаженного восприятия. Мы всегда видим то, что нам нравится видеть и это порочный круг. Выход из него лишь один – стремление к адекватному мироощущению, обретение своего места и значения. Кто-то может считать себя непобедимым Ниграмотоном, покорившим когда-то созвездие Трезубца. Но становится ли такое восприятие частью реальности? Оно, восприятие, наш скрытый попутчик, что шепчет в ухо «всё так, как ты видишь», но всё не так. Восприятие часто ложно. Единственный верный путь восприятия – это стремление к адекватности. Других путей нет! Если бы все разумные существа слышали голос разума, то стремились бы именно к ней. Без чувства адекватности мы утонули бы в своих фантазиях, никогда не выбравшись с потерянной нынче крохотной планетки, погруженной когда-то в хаос войну. Вообще, в отличии от древних прогнозов, развитые существа из разных миров особо не кооперируются друг с другом. Я не знаю причину, но хорошо помню уроки истории. Встреча с первыми иными формами жизни была овеяна надеждой, но на деле она оказалась простым знакомством. Цивилизации не имели достаточно общих интересов, не имели схожих потребностей и миропонимания, а потому смогли договориться лишь на отсутствие между собой вражды. Экономическое сотрудничество оказалось не столь выгодным, как ожидалось. Мы обменивались лишь цивилизационными достижениями, особо не зная, что с ними делать. Слишком сильны были различия в ценностях, в нуждах, во взглядах и порядке взаимодействия. Каждая форма жизни проживает какую-то свою жизнь. Между нами есть лишь точки пересечения, но нет пока точки объединения. Да, приятно знать, что мы не одни в этом мире, но что с этим делать? Как использовать шанс, который веет ароматом недоверия и непонимания? Как понять разные языки не иной культуры, а формы жизни? Мы до сих пор используем лишь простейший язык жестов и множество справочников, строящихся на наблюдениях за повадками и особенностями наших соседей по существованию…

А что делать мне? Я не понимаю происходящего, ибо тогда бы точно знал, что мне делать. Ошибку-баг я отметаю. Мне была бы заранее очевидна возможность такого исхода и её вероятность, тогда происходящее не было бы мне сюрпризом. Нет, всё было гладко, шло как по маслу, а тут бац – случилось невероятное! Оно явно имеет свою природу. Что же это? Черная дыра? Мой мозг закипел. Это единственный правдоподобный вариант. Неведомое происшествие с неведомым явлением. Что? Как? Когда? Откуда? Видимо аппарат проложил курс сквозь черную дыру и попал в её поле гравитации. Вполне адекватно. Но где я именно? До границы или после неё? Или на самой границе? Есть ли у меня еще шанс на спасение?

4.

Я начал слышать странные звуки или только сейчас обратил на них внимание... Сейчас – это когда или где? В том странном месте, где я оказался, чувствовалась какая-то повышенная плотность, мои движения казались мне более заторможенными, чем обычно, а потому любое колебание пространства будто отыгрывалось звуками, рёвами, скрежетом и странными звонами. Возможно, даже мои мысли, что я слышал в своей голове, есть лишь это странное колебание уплотненного пространства – обычно я не настолько зациклен на рефлексии собственных мыслей, отдаваясь больше своим делам, а не думам и чувствам. Внутри корабля стало тесно и жарко. Пот стекал по моему лицу и усилилось ощущение замкнутости.

Я понял, что нужно действовать решительней, иначе меня здесь сожмёт в незначительную точку. Я вспомнил про рычаг экстренного перемещения. На случай серьезной поломки и вполне вероятного медленного и мучительного умирания пилота в одиночестве таким рычагом был оборудован каждый космический аппарат. Этот модуль обладал собственным блоком энергии, способной вытолкнуть корабль на сверхогромное расстояние. Аванпосты человечества расположены в определённой логике, способствующей выживанию цивилизации и кооперации, а способ, которым человек перемещается по пространству, не способствует простоте любой спасательной миссии. У нас есть лишь желаемое направление и система ориентации в пространстве. Когда автопилот понимает, что он достаточно близок к цели, сэкономив человеческое время на протяжении всего пути, то он начинает движение более привычным прямолинейным образом. Поэтому точные координаты в космосе – это всегда условность с погрешностью в миллионы километров. Даже, если бы корабль был неподвижен, то найти его в зоне поиска бывает практически невозможно. Эту проблему и решает рычаг. Он пытается переместить аппарат, застрявший в неведомых глубинах космоса ближе к местам обитания человечества, где выше шанс скорейшего обнаружения. Это такой мега скачок, что перемещает корабль во множество хорошо изученных мест. В моём случае это было бы крайне бессмысленно, кроме возможности оказаться просто в зоне доступной для ориентации автопилота. Беда была в том, что пользоваться им настоятельно не рекомендовалось никому. Экстренное перемещение – это настолько случайная величина, что она может выкинуть аппарат даже в недра пульсирующей от термоядерных реакций звезды и всю мечту о спасении испепелит мгновенно. Это крайний случай для отчаянных. А я, видимо, теперь достаточно отчаянный.

Я вскочил и направился через желеобразную атмосферу корабля в отсек, где скрывались важнейшие механизмы. Он был в центре аппарата между рубкой и спальным отсеком. Множество панелей и экранов, скрывающих все знания человека о физике… Экран с энерго-мониторингом показывал исправность всех систем, а вот датчики внешнего воздействия сходили с ума. Да, безусловно, я попал в зону действия черной дыры. Этого дикого зверя обходят стороной даже учёные. Современный человек, став более философичным, умерил свой научно-ориентированный пыл. Когда-то мы поняли, что наше существование не объясняется простым отношением физических сил и частиц друг с другом. Наука имеет более утилитарное назначение, не отвечая на все возникающие вопросы. Куда важнее – понимание и самоощущение. Жизнь – это возможность ощутить своё место и время, выбрать своё направление, изменяться самому и менять окружающий мир под свои решения. Простых знаний и фактов тут недостаточно. Нужно всмотреться в глубину собственного мировосприятия и выстроить собственную систему понимания, адекватную той реальности, что нас окружает. Нужно заглянуть вглубь себя, а это уже чистая философия и тотальная астракция. Да, обходят черные дыры стороной даже ученые, ведь это не только предмет любопытства и полезных знаний, но и шанс заблудиться в пространстве собственной адекватности. Черные дыры сводят людей с ума своей неизвестностью, пустотой знаний о них и точкой невозврата, когда перешагнув порог, вернуться назад уже невозможно.

Я открутил отверткой, привязанной к стене крышку экстренного люка – такова древняя система безопасности, спасающая от шаловливых ручек. Корабль затрещал. Он был готов порваться по швам, если бы они были. Идеальной формой космического аппарата все же оказалась цилиндрическая. Её легко изготавливать, отлив материал в специальной форме, а после проделывая нужные отверстия. Так что трещали не несуществующие швы, а целостность монолитной конструкции. Дело явно двигалось к катастрофе. Я открыл короб с заветным рычагом и включил режим экстренного перемещения. Корабль задрожал, переключая системы питания. Чёртова гравитация! В открытом космосе этой ужасной дрожи бы не было. Показатель готовности аппарата к скачку окрасился зелёным цветом, значит пора вернутся к пульту управления, чтобы пройти тройное «да», обеспечив себе либо маловероятное спасение, либо неминуемую гибель.

Я вернулся в кабину пилота. На главном экране загорелось сообщение «Включён экстренный режим. Продолжить?» - «Да.» - «Двигатель перенесет ваш аппарат на огромное расстояние от исходного. Продолжить?» - «Да.» «Ваше выживание не гарантировано. Продолжить?» - «Да.» - «Отсутствуют ли иные пути к спасению?» - «Да/Нет?»

Да или нет? Четвертый вопрос! Об этом мне не рассказывали. Что это? Новшество производителя? Обновление? Дополнительное время, чтобы подумать лучше? Да или нет? Я не знаю! Но решение уже было принято. С дополнительным скрежетом корабля и усилившимся звоном в ушах я выбрал «да».

«Система готова к запуску»

Я нажал на красную кнопку.

Целую секунду вокруг нарастал гул и вдруг всё исчезло, кроме моего самоощущения.

5.

Темнота. Кромешная тьма. Где я? Что случилось? Я дотронулся до пульта управления. Он был на месте. Я встал и на ощупь добрался до места с иллюминатором. Он так же был на месте, но тьма окутала собою всё. Я не растворился, не разлетелся на атомы, не исчез, а просто попал в никуда, оставаясь там же, где и был. Вдоль стены я направился в средний отсек. Там должен быть фонарик, лежащий в ящике с инструментами. Пара шагов. Память и тактильные ощущения – это всё, что осталось от меня и моей жизни? Или я ещё не пропал? Я как будто нахожусь на границе между жизнью и смертью. Странно, но это чувство высвобождает от страха смерти. К тому же, в этом есть что-то романтичное. Любой конец знаменует собой новое начало, а потому внутри просыпается предощущение чего-то интересного, волнующего, немного пугающего неизвестностью и манящего множеством новых возможностей, если, конечно, я еще продолжаю существовать. А вот звука больше нет. Я не слышал ни своих шагов, ни дыхания. Даже стук сердца стих. В трепете от происходящего он отдавался лишь слабыми толчками в груди. Странное ощущение полной тишины. Мозг на месте отсутствующего звука рисует необычный гул, ощущающийся фантомным давлением, которого скорее всего тоже не существует. Он дорисовывает картину мира согласно своим привычным способам его воспринимать, но я точно находился в темноте и в тишине… Я чувствовал лишь давление своих пальцев на стену. Вдруг я понял, что у этой стены больше не было ничего, кроме её наличия – ни шероховатости, ни температуры, ни твердости. Я испугался, что могу потерять и эту наличность. А вдруг такова агония? Медленное угасание чувств и мыслей… Наверно, так и ощущается финальное растворение в мироздании.

Я дошёл до места, в котором ожидал найти ящик с инструментами. Присев, я нащупал его, выдвинул и начал трогать содержимое. Всё было каким-то нейтральным. Я не узнавал предметы, а угадывал их. То, что не подходило под моё воспоминание о фонарике я откладывал на пол. Думаю, что там был молоток и какой-то ключ, дыроустранитель, откатчик, припаиватель и, даже, вроде насос… Вещи предельно бесполезные при серьёзной аварии в космосе. Хотя, окажись я в противоположной ситуации, то искал бы сейчас светоотражающие очки, но они не входят в стандартный набор инструментов, так что, возможно, стоило бы их доложить. Надо будет не забыть всё вытащенное убрать назад, на случай, если оно когда-нибудь мне еще понадобиться, ибо в темноте очень легко заблудиться не только физически, но и интеллектуально – воображение стирает границы между памятью и реальностью. Вот оно – нечто похожее на фонарик! Круглая ручка, головка и кнопка. Хорошо, что во всех кораблях используется идентичный набор инструментов.

Я встал на ноги и зачем-то потряс фонариком возле уха. Звука не было, лишь тактильное ощущение. Может меня просто ослепило и оглушило? Без фонарика этого не узнать наверняка, но и он не даст уверенной гарантии. Я нажал на кнопку включения.

Сразу же после этого по окружающему пространству забегали в танце маленькие точки. Словно пыль они разносились в разные стороны, угасая и появляясь вновь. Фонарик словно выстреливал ими, но даже небольшой освещённости это не давало. Я выключил фонарик и смотрел, как зачарованный на танец маленьких точек, искр, оставляющих за собой скромный след. Они жили какой-то своей жизнью – крутились, толкались, погружались в глубину пустоты и с некоторым кокетством о скрытой от разума тайне существования возвращались назад. Мне захотелось потрогать их. Я протянул руку к скоплению сияющих точек-полосок, но не смог дотянуться до них. Они казались такими близкими и одновременно оказывались столь далёкими. С этим хаотичным танцем из движущихся частичек света я перестал чувствовать себя брошенным и одиноким. В отчаянном порыве задачи, стоявшей передо мной, я даже не заметил, что ощущал себя так всё это время… Время? Наверно, мои внутренние часики ещё отсчитывают секунды, но моему чувству времени почему-то не за что больше зацепиться, чтобы ощущать этот отсчёт, кроме точек света, что появлялись и исчезали, но абсолютно не приводили своим жизненным хаосом какой-то порядок в моем чувстве. Зато теперь я уверен, что не ослеп.

Возможно, требуется больше света? Его слишком мало! Он не может заполнить собой всё пространство, а потому и оказывается лишь набором слоняющихся по помещению искр. Я нащупал стену и пошёл в спальный отсек. Осторожно прокладывая себе дорогу, я нащупал ногой кровать, убедился, что это именно она, и сел на неё. Я направил фонарик туда, где предполагал нахождение потолка и стал ждать наполнения помещения светом…

Ручейком свет истекал из фонарика. Сначала он исходил тонкой струйкой, но, уходя от источника дальше, ручеёк расширялся. Точки и полоски света то появлялись, то исчезали. Они не всегда были прямые, часто искривлялись и описывали разные гибкие формы. Делать мне было особо нечего, потому я спокойно сидел и смотрел на происходящее. Случайно я дёрнул рукой. Струйка света сделала соответствующий изгиб в своём течении, который поодаль от меня превратился в животрепещущий и необычный узор из кучи зигзагов, сплетенных вместе спиралью. Этим светом я мог бы написать своё имя, но думал я лишь о той одной девушке, ради которой я бы хотел отсюда выбраться. Тогда я вывел фонариком очень старый символ «сердца», сохранившийся от предков. По древним легендам один мудрец легко переделал его в знак бесконечности, чем исцелил свою угасшую страсть к жизни. Красиво! Как в замедленной съемке точки удалялись от меня. И чем дальше они становились, тем красивей становился узор. Я напряг воображение и представил в центре узора родной профиль моей любимой. Искры света будто услышали мои мысли и мне даже показалось, что они воплотили этот образ, завертевшись в дали с большей энергией.

В какой-то момент я начал различать в игре света другие образы. Странные существа бродили во тьме. У них были длинные хвосты и большие головы. Они срывали листья с деревьев и охотились друг на друга. Чем сильней я всматривался, тем лучше видел в игре света жизнь и её развитие. Играет ли так мой мозг в пустоте? Или передо мной плывет вся моя история? Люди часто говорят, что историю пишут победители. Я же понимаю, что историю пишут те, кто её помнит. Остальные пишут сказки и байки, что сменяют друг друга так же, как сменяется тема разговора во время веселого застолья.

Я постарался очень сильно напрячься и от этого точки света будто остолбенели, напрягаясь вместе со мной. Каким-то образом моё внимание было связано с их движением. Я же напрягся из-за того, что ощутил ещё большую тоску по своей возлюбленной. Скорей всего я не смогу рассказать ей о пережитом и увиденном. Гнетущее чувство опустошённости и вырванности из мира начало во мне кипеть. С этим моим внутренним закипанием точки начали явно ускоряться, обезумев и впадая в больший угар. Мне так захотелось избавиться от окружающей меня пустоты, но она всё сильнее давила на моё самоощущение. А точки всё рисовали и рисовали образы. Всё быстрее и быстрее. Всё активней и даже как-то агрессивней, втягивая моё внимание и чувства в творившийся беспредел. Вот явно появился странный каменный дом. Вот крутящееся колесо. Группа людей, сидящая у костра. Огромный город. Война. Ещё одна. И ещё. И вот нарисовался целый мир. Величественный и насыщенный жизнью. Всё крутилось и вертелось, рождалось и умирало. Завораживающее зрелище, но мне хотелось увидеть лишь одно… Её любящее лицо, что искренне дарит мне своё тепло.

Напряжение во мне достигло такого накала, что я не выдержал и вскочил с места. Из меня будто вырвалось огромное количество энергии, как взрыв ракеты, достигшей своей конечной цели. В этот же момент, словно считав моё состояние, свет окончательно обезумел. Он начал крутиться с огромной скоростью, образовав странную спираль, что была похожа на ворота в бесконечную глубину мироздания, как бур, что погружается в пространство самого бытия, достигая в этой глубине истины – единственного, из чего это бытие и состоит.

Передо мной возник самый настоящий тоннель. Я напряг все свои мускулы, чтобы ухватиться за край тоннеля. В этот раз свет мне поддался. Я ощутил всю его прочность, надежность и стойкость. С бешеной скоростью он обрёл свою наличность. Подпрыгнув, я смог влезть вовнутрь этого тоннеля и руками проталкивал себя по нему дальше. Из всех сил я полз по нему, движимый лишь своим желанием вернуться в мир, где есть моя любовь, моя жизнь, моя страсть. Тоннель вокруг меня сжимался. Чем дальше я продвигался по нему в своей решительности, тем плотней он обхватывал моё тело. Где-то впереди себя или над собой я ощутил руками окончание тоннеля, похожее на грань, за которую можно было ухватиться руками. Я схватился за эту грань и со всей силой вытолкнул себя, помогая ногами. Проскользнув через последние остатки тоннеля, как через ворота, как через узкую трубу, я полетел вниз.

Меня окружил яркий свет. Сначала я не мог разобрать ничего вокруг. Всё слишком белое, слишком яркое, слишком неразличимое. Вдруг я ощутил, как соприкасаюсь с кроватью, будто она выталкивает меня из своих недр. Я встрепенулся, как при испуге от какой-то неожиданности и после этого всё вдруг успокоилось. Лежа на кровати, я протянул руку и ощутил нежность простыни. Гладкая и мягкая, как в детстве. Из самых заботливых материалов. Резкий свет начал отступать. Появились очертания предметов и какие-то слабые оттенки.

Я вскочил с кровати и направился в отсек управления. По пути я чуть не споткнулся об разбросанные на полу инструменты. Сев за панель, я запросил отчёт о состоянии корабля. «Местоположение установлено. Необходима команда.» Я посмотрел на таймер времени. «Ошибка.» Часы сбились. Я открыл журнал полёта, работавший на независимом источнике энергии. Странно. Последние записи журнала по времени сформированы раньше того, как я включил экстренный режим. На 20 секунд. Надеюсь, что я не попал во временную петлю.

Теперь мне необходимо решить, куда направить космолёт. Домой или к своей возлюбленной? Почему-то после пережитого мне необходимо набраться смелости, чтобы снова начать принимать самостоятельные решения. Видимо, во мне сильно надломилось моё подсознательное мировосприятие... или чувство собственной адекватности.