Как мечты

Как мечты сбываются

Санкт-Петербург, май 2035 года

Последняя задача по химии никак не сходилась с ответом. Вадим уже дважды пересчитал, один раз заглянул в ответ и теперь старательно подгонял решение. Очки подсветили красным дробь. Он показал ей средний палец, но тут же спохватился и потёр переносицу, поправляя оправу.

После апрельского родительского собрания мама поставила на очки блокировку: сначала уроки, потом игры, фильтры и всё остальное. Можно было снять очки, но тогда на столе оставалась та же химия, только уже без подсказок.

Наконец дробь позеленела. Вадим отправил работу на проверку и пошёл разогревать котлеты.

Разрешение пришло, когда он доедал вторую.

«Молодец, сынок. Можешь же, когда хочешь. Только не опоздай на робототехнику».

Вадим набрал: «Можно я сегодня дома останусь?» Палец задержался над отправкой. Выше висело вчерашнее: «Ладно, только один раз». Он стёр сообщение, написал «Успею» и включил фильтр «Зона».

Кухонные шкафы обтянуло брезентом, на холодильнике проступили ржавые потёки. За окном над соседней девятиэтажкой раскрылся ядерный гриб. Вадим проверил время в углу обзора.

Занятие по робототехнике начиналось в два. Впереди было больше часа — можно успеть что-нибудь посмотреть.

Вадим заглянул в сообщения. Женька прислал ссылку.

«ТЫ ДОЛЖЕН ЭТО УВИДЕТЬ! Вчерашний Людум. Запись целиком. Только комменты не читай».

Женька даже про пожар в школьной раздевалке написал без восклицательного знака.

Вадим отнёс тарелку в раковину, вернулся в комнату и достал из ящика тактильные перчатки. Натянул их, разгладил складку на мизинце. Подушечки пальцев по очереди завибрировали.

«Устройтесь поудобнее, наденьте наушники и оставьте перед собой немного свободного места», — посоветовали очки.

Он сел на кровать и включил запись.

* * *

Мертвец бросился прямо на него.

Вадим отшатнулся и стукнулся затылком о стену. Мертвец остановился так близко, что Вадим разглядел кровоточащие края разорванной щеки. В прорванной щеке торчали гнилые зубы. С подбородка капала кровь, пропитывая воротник.

— Ага! Испугались? С вами Макс Людум, и мы продолжаем знакомиться с концом света от студии «Амбрелла». На этот раз разработчики обещают, что ваши мечты сбудутся. Помогает мне Джон. Вообще-то его зовут Иван, но…

— Макс.

— …сегодня у него необыкновенно выразительное лицо.

Мертвец поднял руку. Средний палец у него был обглодан до кости.

Макс засмеялся и повернулся. Вместе с ним повернулся весь мир: мраморные стены «Петроградской», прибывающий поезд, толпа, медленно стекающаяся к эскалатору.

Вадим подобрал ноги на кровать.

— По утрам здесь и без очков зомби-апокалипсис, — сказал Джон.

— Вот за что люблю этого человека: всегда поддержит отечественного производителя.

Они встали на эскалатор. На ступеньке впереди женщина прижимала к груди пакет с оторванной рукой. Из пакета капало. Капли исчезали, не долетев до металла.

— Сразу покажу главное. Реклама.

Макс щёлкнул пальцами, и мертвецы превратились в пассажиров. В пакете у женщины лежал длинный багет. Над эскалатором зажглись экраны; каждый обещал что-нибудь исправить: сон, фигуру, кредитную историю. Голос из динамика объяснял, почему именно сегодня Вадим заслуживает большего.

Джон оказался коротко стриженным парнем в черно-зелёной куртке. На лямке его рюкзака болтался маленький оранжевый карабин.

— Видите? — спросил Макс.

Лицо женщины покрылось трупными пятнами, на щеке лопнула и сползла кожа. Экраны погасли. Вместо рекламы из наушников доносились шарканье и сонное рычание.

— Вот. Тишина, покой, и никаких микрокредитов. А за звук благодарим новые «Пегасы». Ссылка под трансляцией, скидка по моему…

Вадим потянул ползунок сильно вперёд.

Асфальт. Край автомобильного колеса. Чья-то ладонь, вцепившаяся в нож.

— Тихо, — прошептал Макс. — Господи, только тихо.

Он чуть поднял голову. Между машиной и стеной стояли двое. Один — в расстёгнутой рубашке, другой — в синем рабочем комбинезоне. Лиц не было видно.

Макс опустил взгляд. На рукаве куртки темнело большое пятно.

— Если вы смотрите… кто-нибудь…

Дальше стало слышно только его дыхание.

Вадим замер. Это Людум? Он вернул запись назад.

* * *

У выхода из метро девушка впилась зубами мужчине в подбородок. Тот не сопротивлялся — гладил её по спине, пока она жевала, прижимаясь к нему всем телом.

— Любовь переживёт нас всех, — сообщил Макс.

— Мы опаздываем, — перебил его Джон.

— Наоборот, идём с опережением. До зачёта ещё сорок минут.

— Ты к зачёту-то готовился? — Джон заглянул ему в лицо.

— Конечно. С тобой за одной партой сяду.

— То есть ты опять на меня рассчитываешь?

— Ну а на кого ещё?

Джон покачал головой, но всё-таки усмехнулся.

— Хоть бы раз конспект открыл. На зачёте-то выключишь свою трансляцию?

— Чат, вы слышали? Меня лишают заработка. Ещё два стрима с такими просмотрами — и будем с вами выбирать коробку под мостом. Сделаем голосование за район.

— Макс, я серьёзно.

— Я тоже. Ты не задумывался, что в Питере очень мало мостов под которыми можно жить? Так что на Петроградке даже под мостом не потяну, — ответил он с саркастичным позитивом.

Макс открыл счётчик зрителей, закрыл. На светофоре уже горел зелёный.

Джон потянул Макса к переходу. Едва отойдя от метро, друзья свернули с Каменноостровского на Большой проспект. На фасадах чернели окна, над троллейбусом искрили оборванные провода. Мертвецы соблюдали сигналы светофора. Один придержал дверь другому, чтобы тот протащил внутрь детскую коляску.

Макс вызвал меню.

— Для тех, кому всё надоело, есть режим пустого города.

Люди исчезли. Машины тоже. А также вывески и реклама. С фасадов исчезли потёки, осыпавшаяся штукатурка стала ровной и свежей. На проспекте стало так тихо, что Вадим услышал, как у него дома гудит холодильник.

Макс шагнул к проезжей части. Поперёк зрения вспыхнула красная полоса. В пустоте проступил контур автобуса.

— Защита не даст вам умереть. Кто-то же должен оплачивать подписку. Впрочем, вот тут защиту можно…

Чья-то ладонь легла ему на плечо и резко потянула назад.

— Не надо показывать, где её можно отключить, — сказал Джон из пустоты.

— Персональный консультант по технике безопасности, — передразнил его Макс.

Город снова заполнился. Джон стоял совсем рядом, всё ещё сжимая его плечо.

— А ты серьёзно никогда не пробовал? — спросил Макс. — Ну хоть море себе за окном поставить?

— У меня за окном дерево.

— Голое.

— Оно к лету само обновляется. Бесплатно.

Макс рассмеялся чуть громче и дольше, чем требовала шутка. Вадим тоже улыбнулся: сам он уже не помнил, как выглядят деревья за окном без фильтра. В «Зоне» на их месте чернели обугленные стволы.

У Карповки Макс включил боевой режим. В руках появился огнемёт. Перчатки сдавили пальцы Вадима, обозначая рукоять; оружие ничего не весило, но ладони сразу захотелось держать иначе.

— Сразу для тех, кто уже набирает полицию: огнемёт ненастоящий, — скороговоркой проговорил Макс. — Не повторять с настоящими предметами, не мешать прохожим, не радоваться жизни без разрешения взрослых.

Он нажал на спуск. Огонь плеснул через дорогу и охватил остановку. Люди продолжали садиться в автобус; их горящие двойники падали на асфальт и исчезали, а на прежнем месте возникали новые. Вскоре огнемёт захлебнулся.

— Семь секунд. Эротический вечер экономного человека.

Джон не засмеялся. Он смотрел на машину скорой помощи, которая выруливала из-за ограды института. Макс тоже проводил её взглядом. Сирена коротко взвизгнула и утонула в рычании.

— Сирены, кстати, слышно при любых фильтрах, — заметил он. — Очень разумно.

У первого корпуса ЛЭТИ Макс включил бесконечный запас топлива и поджёг башенки.

— Когда-нибудь мечтали сжечь свою альма-матер?

— Да погоди ты жечь! — взмолился Джон. — Дай сначала зачёт сдать. Я всю ночь готовился!

Через горящую дверь они вошли в холл. Охранник поднял на них мутные глаза. Макс приложил пропуск, турникет пискнул, и охранник снова опустил голову.

Слева кто-то крикнул:

— Ну наконец-то!

Из толпы вынырнула маленькая зомбяшка и бросилась прямо к камерам. По краям мелькнули вскинутые руки, изображение качнулось. Синяя щека прижалась к оправе, почти заслонив холл.

— Секунду, — сказал он. — Не двигайся. У тебя сейчас нос отвалится.

Стример добавил девушку в исключения.

У неё были веснушки и короткие тёмные волосы, одна прядь заколота двумя разноцветными невидимками. Она отстранилась.

— Ты опять наложил зомби-фильтр на меня?

— Алиса, поздоровайся со зрителями!

— Привет, зрители. А ты сообщения читаешь? Я тебе писала. Ты ел?

— Зрительскую любовь.

Она вынула из сумки бумажный сверток и сунула ему в руку.

— С сыром. Не раздави.

Перчатки зашуршали по ладони Вадима. Он вдруг очень ясно представил тёплый хлеб с расплавленным сыром и пожалел, что мама оставила ему на обед котлеты, вместо разрешения сделать бутерброды.

— А что у тебя сегодня? — спросил Макс у Алисы. — Сады Семи Небес?

— Просто май.

— На улице тоже май.

— У меня романтичный.

Алиса коснулась своей оправы и отправила ему картинку. На мгновение в углу записи возник залитый солнцем университетский двор. По кирпичной стене вился плющ, на скамейке сидели двое и держались за руки.

Макс повернулся к тому же окну. Под дождём рабочие в оранжевых жилетах чинили скамейку.

— У тебя они хоть работают?

— У меня они счастливы.

Она ещё раз посмотрела в окно.

— Видишь, наслаждаются жизнью.

Джон кивнул на лестницу.

— Пойдем, счастливые. Сейчас станем несчастными.

Макс обнял Алису за плечи, наклонился к ней. Она увернулась и накрыла ладонью камеры.

— Без зрителей.

— Они свои.

— Макс!

Щёлкнуло. Появился логотип «Пегаса» и надпись «Трансляция временно приостановлена».

* * *

Запись продолжилась в аудитории.

— Технические неполадки устранены, — шёпотом сообщил Макс.

— Временно, — сказала Алиса слева.

За столами сидели обычные студенты. Макс держал в руках очки, протирал камеры краем футболки. Изображение кувыркнулось, мелькнуло его собственное лицо — молодой парень с помятой щекой и вечной улыбкой. Потом очки вернулись на место.

Макс так и не съел бутерброд. Алиса забрала сверток и убрала в сумку.

— Фильтры выключены. Теперь самый страшный режим: зачёт по архитектуре вычислительных систем.

— Людум, — сказал преподаватель.

— Я уже.

На стол перед Максом лёг распечатанный бланк. Над вопросами чернело: «Вариант 3».

— Очки — только в прозрачном режиме. Ответы на бумаге, — напомнил преподаватель, поправив свои очки. — Убираем подсказки, включаем голову. Хотя бы для разнообразия.

Макс скрыл интерфейс. Только красный огонёк записи остался у самого края.

Преподаватель мерил шагами проход между рядами. Скрипели ручки, кто-то мучительно долго шуршал листком. Алиса крутила ручку между пальцами, Джон склонился над схемой. Макс перечитал первый вопрос, потом второй. Вздохнул и нарисовал под номером варианта маленькую виселицу.

В коридоре что-то упало.

Преподаватель поднял голову. Секунду прислушивался, затем вышел, оставив дверь открытой.

— Второй вопрос, — шепнул Макс.

Джон придвинул локоть к своему листу.

— После апокалипсиса тебе кэш-память не понадобится. Потерпи.

Из коридора донёсся крик.

Алиса перестала крутить ручку.

Преподаватель вернулся боком, придерживаясь за косяк. Очков на нём не было. Он оглядел аудиторию, будто забыл, зачем пришёл, и открыл рот. По подбородку побежала слюна.

— Сергей Павлович? — позвал кто-то с первой парты.

Он кинулся на голос.

Стул опрокинулся. Студент попытался закрыться листком, и преподаватель вцепился зубами ему в руку. Кровь брызнула на листок, заливая печатные строчки.

— Так, — сказал Макс. — Это не смешно.

Он вызвал меню. Статус светился бледно серым: «ФИЛЬТРЫ ОТКЛЮЧЕНЫ».

Джон уже бежал между рядами. Схватил преподавателя сзади, оттащил от парня. Кто-то у двери снимал на древний телефон; кто-то закричал, чтобы позвали охрану.

Макс нажал на серую кнопку ещё раз.

— Алиса, у тебя что?

— Я не… Они обнимаются. Макс, почему он так кричит?

— Сними очки!

Он сам сорвал свои.

Теперь Вадим видел край стола и ноги. На пол упала ручка, покатилась к ножке стула. За кадром Алиса коротко вскрикнула.

Когда очки вернулись на место, укушенный студент стоял. Из разорванного рукава капала кровь. Он качнулся к девушке рядом, она протянула ему салфетки.

— Не подходи! — крикнул Джон.

Парень схватил девушку за волосы.

Вадим отмотал назад, пересмотрел: от укуса до нового крика прошло двенадцать секунд. Он хмыкнул, но неосознанно вцепился в край кровати.

Макс схватил Алису за руку. Сзади их толкнули. Они вывалились в коридор; Джон выбежал следом и захлопнул дверь. Ручка тут же дёрнулась.

— К лестнице! — крикнул он.

У лестницы уже бежали люди. Девушка без одной туфли, парень с ноутбуком, охранник. Охранник нёсся навстречу толпе и орал, чтобы никто не толкался. Потом толпа качнулась назад. Между чужими плечами мелькнула нижняя площадка. Там мужчина, распластавшись на четвереньках, прижимал к ступеням чьё-то обмякшее тело. Голова мужчины дёргалась у самого горла лежащего.

Алиса потянула Макса назад.

— В библиотеку. Там выход во двор.

Они свернули. Макс на бегу вызвал экстренный номер.

«Линия перегружена. Попробуйте позвонить позже».

Из динамика послышались три ровные ноты.

* * *

Алиса с разбегу толкнула дверь, но та не поддавалась: доводчик даже не шевельнулся.

— Подожди.

Джон потянул ручку. В щели показалось лицо библиотекарши.

— Нам во двор, — выдохнула Алиса.

Женщина схватила её за запястье.

За спиной библиотекарши теснились люди, загораживая проход между стеллажами. Женщина прижалась лицом к руке Алисы.

Алиса закричала.

Макс вцепился в ремень её сумки и потянул. Джон ударил женщину по руке. Из дверного проёма вытянулась ещё одна рука, ухватила Алису за воротник.

— Держи! — крикнул Макс.

Он тянул сумку, но Алису засасывало всё дальше в библиотеку. Ремень соскользнул с плеча. Она повернулась к нему, они на мгновение оказались лицом к лицу.

— Макс, руку.

Он протянул руку.

Из-за плеча Алисы высунулась голова с окровавленным ртом. Макс отдёрнул пальцы.

Джон навалился на дверь.

Створка ударила во что-то мягкое и не закрылась. По полу заскользили туфли. Джон окликнул Макса. Они навалились на дверь вдвоем. Наконец щель исчезла, и защёлка встала на место.

Алиса осталась внутри.

Макс продолжал держать ручку. Через плечо свисала сумка Алисы. Стример посмотрел на руки.

— Открой, — сказал он.

Джон стоял рядом, упершись в дверь обеими ладонями.

— Макс.

— Открой.

С той стороны ударили. Оба вздрогнули.

Макс посмотрел на свою руку. На перчатке у большого пальца отпечаталась кровь.

— Я же…

Он не закончил. Джон потянул его за куртку.

В конце коридора показались силуэты людей. Макс ещё секунду смотрел на дверь, затем последовал за другом.

Вадим вытащил ладонь из перчатки. Пальцы были мокрые. На коже остались тонкие полосы от швов. Он вытер руку о покрывало и снова натянул перчатку.

* * *

Они пробежали два лестничных пролёта. По пути Джон оттолкнул пару человек с силой, которую не ожидаешь увидеть у студента. Наверху дверь на чердак оказалась заперта.

Джон дёрнул её плечом. Один раз, другой. Снизу донеслось шарканье. Макс схватился за соседнюю ручку, и они ввалились в маленькую комнату с вёдрами и длинной жёлтой раковиной.

Джон закрыл дверь. Макс подкатил под неё тумбу. Колёсико всё время подворачивалось, и он ударил его ногой, потом ещё раз.

— Хватит, — сказал Джон. — Тихо.

Они стояли, слушали.

Шаги задержались на площадке и ушли выше.

Из наушника всё ещё играла музыка дозвона. Макс отключил вызов.

В маленькое окно виднелся внутренний двор. Под ним тянулась крыша пристройки. До неё было метра полтора, дальше — пожарная лестница.

— Через окно, — сказал Джон.

Макс кивнул, но вместо окна открыл список контактов. Нашёл Алису. Вызов шёл долго.

В конце концов она ответила своим обычным голосом:

«Если ты опять потерял пропуск, он в кармане куртки. Если это не Макс, оставьте сообщение».

Он сбросил. Позвонил снова.

Джон сел на перевёрнутое ведро.

— Не надо, — сказал он.

— У неё автоответчик для меня. Только для меня, представляешь? Она записала…

— Макс. Посмотри.

Джон оттянул рукав. Чуть выше запястья кожа была разорвана полукругом. Кровь сбежала до ладони и собралась в складках.

— На лестнице. Когда тот из-за перил…

Макс быстро отвёл взгляд.

— В рюкзаке аптечка?

— Есть.

— Ну вот.

Он стащил рюкзак с плеча друга, вывалил на пол тетради, бутылку воды, маленький фонарик. Достал аптечку. Упаковка бинта не рвалась.

— Нож, — сказал Джон.

— Что?

— В переднем кармане.

Макс достал складной нож. Джон взял его, открыл, надрезал упаковку и вернул рукоятью вперёд.

— Держи у себя.

— Зачем?

Джон посмотрел на дверь.

Макс опустился перед ним на корточки. Бинт ложился криво. Он попытался затянуть сильнее, и Джон зашипел.

— Извини.

— Нормально.

— Там, в аудитории, почти сразу. А ты… Сколько уже?

— Не знаю.

— Значит, у тебя не то. Просто укус. Бывает же просто укус.

Джон кивнул. Пальцы у него дрожали.

Несколько секунд они молчали. Макс снова потянулся к меню контактов, но Джон поймал его за рукав.

— Рюкзак забери. Там вода.

— Сам заберёшь.

— Хорошо.

Макс поднял голову. Джон сидел, зажмурившись. По лицу у него бежал пот.

— Вань?

Он открыл глаза.

— Не зови меня так.

— Извини.

— Да зови, господи.

Джон коротко засмеялся, и смех оборвался кашлем. Он согнулся пополам. Макс положил руку ему на плечо.

— Сейчас. Подожди. Сейчас…

Джон вскинул голову и дёрнулся к нему.

Вадим отшатнулся вместе с Максом. Взгляд метнулся к стене, к раковине; в наушнике что-то глухо стукнуло. Перчатка резко сжала правую ладонь.

Когда изображение успокоилось, Джон лежал боком у ведра. Макс сидел на полу. Рука с ножом была вытянута вперёд.

— Вань.

Он приблизился на коленях, коснулся друга свободной рукой. Джон выдохнул. Ещё раз. На третий не хватило воздуха.

Макс наклонился к нему, и Вадим увидел только черно-зелёную ткань куртки.

Очень долго ничего больше не происходило.

Потом Макс поднялся. Нож звякнул о край раковины. Вода шла тонкой струйкой; он подставил под неё руки, даже не сняв перчаток.

Кто-то ударил в дверь.

Макс выключил воду.

Он собрал рюкзак, но тетради не влезали. Вытащил их, положил на пол рядом с Джоном. Поднял сумку Алисы, замер, затем надел её на плечо.

Макс открыл окно, вытолкнул наружу москитную сетку и начал выбираться.

Изображение зависло на его ладони, вцепившейся в подоконник.

«Соединение потеряно».

Вадим сидел неподвижно. Затекшую ногу кололо всё сильнее. Надпись «Соединение потеряно» не исчезала, и он не тянулся к ползунку.

* * *

Связь вернулась во дворе.

Макс припадал на одну ногу. Перед ним были ворота, за воротами — улица. Он уже потянулся к калитке, но остановился.

На другой стороне стояли люди. Много. У ограды Ботанического сада, между припаркованными машинами, у остановки. Женщина держала сложенный зонт. Мужчина в кепке привалился лбом к дорожному знаку. Никто никуда не шёл.

Макс отступил в тень. Вызвал меню, выбрал перезагрузку.

На несколько секунд мир погас.

Вадим увидел свою комнату. Над столом висела карта Зоны, на полу лежал школьный рюкзак. Он снял наушник, прислушался. Соседи сверху двигали стул.

В записи опять появилась улица. Люди стояли на прежних местах.

Макс медленно прошёл через калитку, пригнулся между стеной и автомобилем. В руке у него был нож.

— Тихо, — прошептал он. — Господи, только тихо.

То самое место. Вадим опустил глаза на ползунок и поспешно скрыл его.

Двое за машиной не шевелились.

— Если вы смотрите… кто-нибудь…

Макс замолчал. Открыл чат.

Сообщения бежали так быстро, что читались только отдельные слова: «полиция», «фейк», «не снимай», «мост», «отвечай». Кто-то прислал донат с подписью «НА ПАТРОНЫ». В углу заиграла радостная анимация.

Макс убрал чат.

Машина рядом с ним была прокатной. На боковом стекле светился зелёный огонёк. Он прижал ладонь к считывателю.

«Добро пожаловать, Максим. Автомобиль…»

— Открой, — прошептал он, перебив автопилот.

Замок щёлкнул. Человек в синем комбинезоне поднял голову.

Макс втиснулся внутрь, аккуратно закрыл дверь и лёг на сиденье. Несколько секунд смотрел на светлую обивку. Автопилот тем временем закончил приветственную речь.

— Домой.

«Маршрут недоступен. Движение по выбранному направлению временно ограничено».

— Куда доступно?

На стекле развернулась карта. Поперёк мостов лежали красные полосы. Над Кантемировским висел значок разведённого пролёта.

Снаружи скрипнула подошва.

— Езжай. Просто езжай.

«Укажите пункт назначения».

За окном появилось лицо. Мужчина смотрел в салон, приоткрыв рот. На его нижней губе вздулся тёмный пузырь.

Макс ткнул в соседнюю улицу. Потом подумал и произнес:

— Ближайший оружейный магазин.

Машина тронулась. Мужчина ударил ладонью по стеклу, ещё раз — и исчез за краем окна. Макс оглянулся. Те, кто стоял у сада, теперь поворачивались вслед машине.

Сбоку на дорогу выехал фургон. Обе машины остановились, договариваясь о разъезде: изъян управления людьми. В кабине фургона сидели двое. Пассажир что-то показывал водителю, и тот смеялся, запрокинув голову.

Макс стукнул в стекло.

— Эй!

Пассажир посмотрел на него. Улыбка исчезла. Он быстро отвернулся, и фургон подался назад, освобождая дорогу.

— У них очки, — сказал Макс. — Они ещё не знают.

Он потянулся к кнопке окна, но машина уже проехала мимо.

Вадим вспомнил солнечное утро Алисы. Рабочих, державшихся за руки. Теперь рядом с Максом было пустое сиденье.

* * *

Четыре квартала пришлось проехать до оружейного магазина. Из тех, где продают дорогие ружья из которых никогда не будут стрелять.

Над закрытой дверью висела вывеска с кабаньей головой. В глазу мигала красная точка камеры. Макс остановил машину вплотную к тротуару, подошел к двери и потянулся к ручке.

Надпись на двери демонстрировала рабочие часы, но дверь оказалась закрыта.

Слева, медленно обходя припаркованные машины, приближались двое. Один волочил ногу. Второй нёс в руке дамскую туфлю.

Макс нажал на клаксон.

Оба подняли головы и побежали.

— Откройте! — закричал он, хотя рольставни на окнах тоже были закрыты. — Пожалуйста!

В двери магазина появилась щель. Выглянула женщина в чёрной футболке. Увидела бегущих, обернулась, что-то сказала внутрь.

Первый ударился о машину грудью.

Грохнуло так, что звук в записи оборвался и вернулся с тонким звоном. Бегущий упал. Макс услышал запах пороха.

Женщина махала рукой.

— Сюда! Быстрее!

Макс протиснулся в щель и ввалился в магазин.

Продавщиц было две. Одна держала ружьё, вторая запирала дверь. У второй на щеке чернела полоса туши, а белая рубашка была застёгнута не на те пуговицы.

— Укусы есть? — спросила первая.

Макс помотал головой.

— Рукава подними.

Он послушался. Она осмотрела руки, воротник. Кивнула второй.

— Лена, дай ему воды.

Лена принесла бутылку, но не отдала сразу.

— Ты же Людум?

Макс смотрел на воду.

— Да.

— Мы твоё начало сегодня видели.

Она разжала пальцы. Он отвинтил крышку, сделал глоток и закашлялся.

— Я Нина, — сказала женщина с ружьём. — Сядь, выдохни. Дверь мы закрыли.

Он сел прямо на пол между прилавком и стойкой с чехлами. На стене висели ружья, каждое закреплено двумя металлическими скобами. Макс долго смотрел на них, потом спросил:

— Поделитесь?

Нина проследила за его взглядом.

— Стрелял когда-нибудь?

— В очках.

— Значит не стрелял. Я подумаю.

Она ушла в подсобку. Лена включила большой экран над кассой. Ведущая сидела перед картой Петроградской стороны. Под ней бежала строка: «ОСТАВАЙТЕСЬ В ПОМЕЩЕНИЯХ. НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ К ЛЮДЯМ С ПРИЗНАКАМИ АГРЕССИИ».

Около института гриппа мигал красный круг. Говорили о возможном источнике, неизвестном возбудителе, проверке сообщений. Макс сделал громче. На экране появился мужчина в полумаске, сказал, что сейчас преждевременно делать выводы, и пропал.

— Что это значит? — спросила Лена. — Какие ещё выводы им нужны?

Нина вернулась с курткой и кинула её Максу на колени.

— Надень. Плотная.

— А вы?

— Мы тоже собираемся.

Она смотрела на нижнюю строку экрана. Там появился адрес пункта эвакуации.

— Подожди, — Лена ткнула пальцем в экран. — Только что велели сидеть взаперти. А теперь идти на эвакуацию?

— А «не приближаться к людям с признаками агрессии» они кому написали? — Макс глянул на запертую дверь. — У нормального человека нет такого желания.

Нина перечитала бегущую строку.

— Сами, похоже, не знают, что делать.

— И мы всё равно поедем?

— У нас тут нет еды, Лен. И спать негде. Да и пока снаружи двое — выйти легко. А когда их будет двадцать? У Людума машина. Доедем, посмотрим. Если там бардак, даже выходить не будем.

Макс встал и попытался надеть куртку поверх своей. Рука не попадала в рукав. Лена помогла, расправила ткань у локтя. На секунду он перестал двигаться.

— Что?

— Ничего.

Из сумки Алисы торчала ручка с колпачком в форме кошачьей головы. Макс задвинул её поглубже.

Продавщицы продолжили собираться: дорогое оружие упаковывали, дешевое уносили в сейф. Лена застегнула последнюю сумку и посмотрела на Макса.

— А он так и пойдёт с ножом?

Нина помедлила.

— С ружьём он себя подстрелит.

— Я могу научиться, — сказал Макс.

— За пять минут?

Он не ответил. Нина посмотрела на его руки, потом сняла со стены ружьё.

— Ладно. Но сначала покажу, как держать. И пока я не скажу, ничего не трогаешь.

Макс протянул руку, но она отвела оружие.

— Сначала слушаешь.

На кассе терминал без конца крутил значок загрузки. Нина дождалась ещё одного оборота, выругалась и записала имя Макса в журнал рядом с номером ружья.

— С оформлением потом разберёмся. Иди сюда.

Закончив инструктаж, она положила ружьё на прилавок и встала рядом. Попросила повторить. Когда Макс повернул ствол вместе с головой, перехватила его руку так сильно, что он вскрикнул.

— На людей не направляй. Даже если уверен, что разряжено. Понял?

Он кивнул.

В тире при магазине Нина дала ему сделать пробный выстрел. Макс дёрнулся, стукнул прикладом себя по плечу и едва не выронил оружие.

— В играх иначе, — сказал он.

— Это реальная жизнь, студент. Если можешь не стрелять — не стреляй.

Обратно он вошёл, поглаживая плечо.

Лена наполняла водой бутылки. Одна стояла на краю стола. Макс машинально подвинул её к середине и вдруг сказал:

— Я друга убил.

Лена перестала лить воду.

Он смотрел на бутылку.

— Он был укушен. Он на меня… Я не хотел.

Нина положила руку ему на плечо. На здоровое.

Макс стал дышать часто, открытым ртом. Нина не говорила ничего, только держала его, пока он не смог выпрямиться.

Лена отвернулась к кулеру. Вода перелилась через горлышко и потекла на пол.

* * *

Машина стояла там, где Макс её оставил. Женщины грузили в багажник сумки, аккуратно перешагивая лежащий на дороге труп. Второго бегущего не было видно. Стример держал ружьё и смотрел через дорогу.

За забором начальной школы висели на ветру цветные флажки. Один оторвался с края и бил по сетке. Во дворе никого не было.

— Садись назад, — сказала Нина.

Из-за школьного крыльца вышла девочка в жёлтом плаще. На одной ноге был красный сапог, на другой — белый носок. Она шла вдоль забора, касаясь прутьев ладонью.

Макс опустил ружьё.

— Там ребёнок.

Лена выглянула из-за багажника.

— Эй! Ты одна?

Девочка остановилась. Затем побежала к калитке. Та оказалась закрыта. Девочка потянула её, толкнула, полезла на прутья. Жёлтый плащ задрался и зацепился карманом.

— Подожди, не лезь, — крикнула Лена. — Мы подойдём!

Девочка сорвалась на тротуар. Макс вздрогнул: она упала тяжело, плечом и головой. Красный сапог остался за забором.

Лена уже бежала через дорогу.

— Стой, — сказал Макс.

Девочка поднялась. Не заплакала, даже не потёрла ушибленное место. Побежала навстречу Лене.

— Стой!

Он поднял ружьё.

Лена обернулась на его голос. Девочка вцепилась в неё. Обе исчезли за капотом, Макс бросился к ним. Увидел жёлтую спину, Ленину руку на земле, открытый рот совсем близко от её шеи.

Выстрел.

Девочку отбросило. Лена осталась сидеть на асфальте, прижав локти к животу. Смотрела мимо Макса.

— Не укусила? — спросил он.

Она не ответила.

Нина отняла у него ружьё, присела рядом с Леной. Провела ладонями по её голове, плечам.

— Целая? Посмотри на меня! Лена!

Лена кивнула.

У забора лежал красный сапог. Девочка лежала ближе, на боку. Под плащом виднелся воротник школьной блузки с вышитой клубникой.

Макс шагнул к ней.

— Не трогай, — сказала Нина.

— Она…

— В машину.

Он не двигался. Нина встала, закрыла собой девочку и взяла его за локоть.

— Садись.

Вадим разжал правую руку. Указательный палец всё ещё был согнут. Он выпрямил его другой рукой, не глядя на жёлтый плащ.

Он стянул перчатки и положил рядом. Правая ещё слабо вибрировала, кончики пальцев подрагивали на покрывале. Вадим отодвинул её подальше и снова поднял глаза.

* * *

Автопилот отказался ехать к пункту эвакуации. Нина села за руль и переключилась на ручное управление. Макс устроился сзади. Рядом лежала сумка Алисы; он пристегнул её ремнём, только потом пристегнулся сам. Его ружьё Нина убрала в багажник, своё поставила у сиденья. Ещё одно ружье Лена держала на коленях.

Никто не разговаривал.

У перекрёстка стояла брошенная машина с открытыми дверями. На автобусной остановке сидели трое. Когда они проезжали мимо, один поднял голову. Макс сжался, но человек только проводил их взглядом.

Впереди поперёк дороги показался грузовик. За ним — лента ограждения, люди в серых защитных костюмах. На лицах маски с круглыми фильтрами. Один поднял руку.

Нина затормозила.

Голос снаружи приказал выключить двигатель, опустить стёкла и держать руки на виду.

Макс зажмурился. Когда открыл глаза, по двери уже стучали.

— Оружие в салоне есть?

— Два ружья здесь, заряжены, — сказала Нина, не убирая рук с руля. — Ещё несколько в багажнике. Мы ими торгуем, по регламенту забрали в случае форс-мажора. Коллективная материальная ответственность, сами понимаете.

Человек у окна отступил на шаг.

— Руки держите так, чтобы я видел.

Он подозвал напарника. Тот открыл пассажирскую дверь и забрал ружьё у Лены, затем забрал второе у Нины.

— Выходите по одному. Без вещей.

Лена вышла первой. Макс услышал, как она сказала кому-то:

— Там школа. На соседней улице. Там дети…

В дверь у стримера стукнули. Он вылез, придерживая сумку.

— Вещи оставьте.

— Это не моя.

— Оставьте в машине.

Человек в маске приподнял пистолет-пулемет. Макс дёрнулся и отступил. Сумка открылась, на асфальт посыпались ручки, зарядный шнур, раздавленный бумажный сверток.

Из свертка вывалился бутерброд с сыром.

Макс согнулся над ним. Кто-то взял его за плечи. Он стряхнул руки.

— Не трогайте.

Человек в маске что-то сказал другому. Макс повернулся на голос, увидел направленный на него ствол.

— Я сказал…

Хлопок. Взгляд качнулся вниз. На асфальт упал резиновый шарик. Асфальт приблизился, и кто-то успел подставить ладонь под его голову.

Запись закончилась.

* * *

Вадим сидел на кровати и смотрел на полосу воспроизведения. До конца оставалось семь минут.

Появилась новая картинка. Стол. Стакан воды. Человек в пиджаке, положивший перед собой тонкую папку.

— Я всё-таки не советую вам это публиковать.

— Хочу рассказать сам.

Макс говорил ровно и тихо.

— Вы уже рассказали. У нас несколько часов записи.

— Там не всё.

— Именно поэтому я здесь.

Человек открыл папку. На краю стола появились время и его имя с пометкой «адвокат». Вечер того же дня.

— Сначала о том, что известно. Очаг локализовали. Причину ещё устанавливают. Версию с институтом проверяют, подтверждения у меня нет. Движение восстанавливают. Теперь о вас.

Макс молчал.

— Следствие рассматривает несколько эпизодов. С вашим другом. С девочкой. И отдельно — то, что произошло у библиотеки.

Картинка чуть качнулась.

— Я не мог её вытащить.

Адвокат не ответил сразу.

— На записи вы убираете руку.

— Там были… Вы видели, что там было?

— Видел.

— Значит, вы понимаете.

— Я понимаю, что вы испугались.

Макс опустил голову. В стакане дрогнула вода.

— Это было по-настоящему, — сказал он. — Я снимал очки. Вы же видели, я снимал.

— Максим, я сейчас не об очках.

За дверью прошли люди. Слышно было, как кто-то смеётся, потом голос удалился.

— Ваша трансляция уже у следствия, — продолжил адвокат. — Исходные файлы, не только то, что получили зрители. Но запись сама по себе не отвечает на вопрос, могли ли вы поступить иначе.

— Он прыгнул на меня.

— А девочка?

— На Лену.

— Она даст показания. До этого прошу вас больше ничего не говорить ни следователю, ни, тем более, публике. Любую вашу фразу будут разбирать по буквам.

Макс потянулся к стакану. На костяшках пальцев белели пластыри.

— Сколько смотрело?

Адвокат поднял глаза.

— Что?

— В конце. Сколько человек?

Он смотрел на Макса несколько секунд.

— Вам это сейчас важно?

— Нет. Я просто… Они же всё видели.

Вадим вытащил один наушник и прислушался.

Внезапно в наушниках раздался сигнал вызова. Перед глазами вспыхнуло: «Мама». Школьнику пришлось ответить.

— Вадим, ты где?

Запись автоматически встала на паузу.

— Дома.

— Ты на время смотрел? Робототехника в два началась. Агент написал, что ты до сих пор не вышел.

Вадим скосил глаза на время в углу обзора. 14:10.

В переписке с мамой так и висело его «Успею». Вадим свернул её.

— Я сейчас.

— Ты поел хоть?

— Да.

— Что у тебя с голосом?

— Ничего.

— Точно?

Он сглотнул, попробовал откашляться.

— Да-да. Всё нормально. Мам, я опаздываю.

Она выдохнула.

— Иди. Вечером поговорим. И напиши, как дойдёшь.

Запись осталась на паузе. Адвокат держал рот полуоткрытым, Макс смотрел на свои руки. Вадим свернул, не досмотрев.

Комната вернулась. Карта Зоны, ящик с боеприпасами вместо комода, заколоченное досками окно.

Футболка, джинсы. Один носок нашёлся под кроватью. Вадим бросил в рюкзак коробку с деталями робота и у самой двери вспомнил про аккумулятор, оставленный на зарядке. На столе лежали перчатки. Правая свесилась с края, будто сейчас поползёт следом.

Он убрал их в ящик.

В прихожей долго не мог попасть ключом в карман. Проверил, выключен ли свет, хотя с включённым фильтром это всё равно было не видно. Вышел на площадку и вызвал лифт.

Тот полз снизу. Третий этаж, четвёртый.

Вадим прислонился к стене. Над кнопкой проступила надпись «Убежище 14». Из шахты доносился обычный гул, который программа старательно превращала в скрежет старого механизма.

Кабина пришла пустой. Он вошёл и нажал кнопку первого этажа.

Пока лифт спускался, Вадим открыл переписку с Женькой. Надиктовал: «Почти досмотрел. Это правда было?» — и отправил.

На первом этаже двери разъехались. Вадим шагнул из лифта и остановился.

У выхода из подъезда стояли двое в серых защитных костюмах. Круглые фильтры на масках. У одного в руке был небольшой чёрный прибор.

Вадим поднял руку к оправе и нащупал переключатель фильтров. Палец замер.

Он стянул очки, зацепив дужкой висок.

Двое в костюмах остались.