Истории иных миров

Монстры повсюду

Никогда бы не подумал, что мне придётся вести дневник, но это мой единственный шанс не сойти с ума от одиночества. Таким образом, я общаюсь с человеком, который найдёт мои записи. Моё имя Рэн Мартинез и я инженер-электрик-связист-топограф. Типичная должность для колонизатора далёких планет. У нас всех, как правило, такой большой набор специальностей, дабы сэкономить место в жилых отсеках космического корабля. Отсюда, как следствие, мы все были посредственными специалистами. Родная корпорация отправила нас на чудесную планету – XR-216, дивный, неизведанный мир с богатыми залежами трансурановых элементов и даже комфортной биосферой. Уже тогда мы знали, что там есть агрессивные формы жизни, ибо дроны-разведчики существовали там не более одного дня. Но мы думали, что являемся самыми страшными монстрами во всей вселенной, поэтому просто взяли с собой побольше оружия и силовых установок, создающих энергетические барьеры.

И вот, мы высадились на зелёные равнины XR, предварительно расчистив местность зажигательными бомбами и химическим оружием общего действия. Затем возвели лагерь, отгородились от внешнего мира защитным полем и начали копать. Ну, как копать, скорее, следить за роботами и проверять руду, жадно потирая руки.

Монстры периодически нападали на барьер, а мы в ответ разрезали их на части лазерами — это была своеобразная игра у обитателей лагеря из-за скуки. Спустя пару недель к нам уже никто не рисковал приближаться, и мы, наконец, стали задумываться об изучении окрестностей. В тот момент мы чувствовали себя королями планеты, летали на бронированных ховеркарах, отстреливали всех подряд и строили аванпосты с автоматической системой защиты. Нам даже удалось создать зону безопасности, внутри которой можно было гулять как на Земле. Точнее, почти как на Земле – ветра с гор приносили морозные белые кристаллы, из-за которых несколько человек получили обморожение и лучевую болезнь. Поэтому на самой равнине росли только крайне выносливые низкие травы и удивительные тёмно-синие ягоды, внешне выглядящие как идеально ровные сферы. Фауна же пряталась в оврагах или за камнями. Иногда было забавно видеть, как кучка деревьев и кустов толпилась на узком участке, стремясь «вытолкнуть» конкурента за пределы безопасной зоны, где его ожидала бы смерть от холода. Коварный ветер мог отсутствовать часами, а затем вдруг за несколько минут принести в долину сорокаградусный мороз вместе с убойной порцией радиоактивных кристаллов, после чего снова наступал штиль, а на горизонте появлялось светло-синее солнце. Слава Богу, что эти кристаллы потом слипались друг с другом и больше не летали в воздухе. В общем, если проявлять осторожность, смотреть под ноги и на барометр, то можно было гулять даже с открытым скафандром. Предполагаю, что затем кристаллы растворялись под дождем, их уносило паводками вниз или же ими кто-то питался, иначе все поля давно бы уже покрылись белой смертью.

У каждой планеты есть свои странности и один из важнейших вопросов тогда состоял в том, как монстры сумели адаптироваться к радиации? Сейчас, конечно, ответ очевиден – «волшебные» тёмно-синие ягоды, которые были еще одним сокровищем планеты, уникальным лекарством от всего и вместе с тем допингом без последствий. Местные «зверушки» бродили по планете, питались такими ягодами и постоянно лечились от лучевой болезни. Наш медик-биолог-кок, Майк, изучал их вдоль и поперек, засовывал в разные приборы, испытывал на подопытных животных и, в конце концов, признал их очевидные лечебные свойства. Как мне кажется, Майк получил целую прорву данных, но вместе с тем он был недостаточно компетентен, чтобы полностью разобраться в механизме лечения и потому просто запретил их использование, объясняя это «долгосрочными рисками». Но могло ли это остановить нас? Естественно, мы их попробовали.

Та еще гадость, но мне понравилось. По вкусу напоминало клюкву или даже рябину, но я любитель лёгкой горечи. По этой же причине я пью черный кофе почти без сахара и люблю вермут, в котором содержится полынь. Эти ягоды открывали для меня широкие перспективы, ведь из-за строгой дисциплины нам запрещали алкоголь, а я додумался варить из них самогон у себя в каюте, который по вкусу напоминал тот самый вермут.

И естественно, я хранил это в строжайшем секрете, но меня ожидал неожиданный побочный эффект – я стал благоухать как мятный куст. Люди вокруг быстро заподозрили неладное и провели дополнительные эксперименты на крысах, после чего мне пришлось соврать, что я употребляю ягоды в чистом виде, так как они смогли избавить меня от постоянного насморка. Майк тогда обозвал меня дураком, но это единственная причина, по которой я ещё жив.

В общем, эти монстры оказались более умными и организованными, чем мы думали изначально. К тому времени наша база уже сильно разрослась, а корабль не был готов к экстренному отбытию с планеты. Они напали настоящей ордой, просто продавив защитное поле с разных сторон. Тут я, наконец, должен упомянуть про их строение. У них было две пары рук, одна с когтями-пиками и вторая с пальцами для тонкой работы, голова без шеи, приплюснутая и с глубоко посаженными глазами, туловище – компактный аккуратный бочонок, покрытый костяными наростами. В случае холода монстр обнимал сам себя, превращаясь в сверхзащищённый шар. Но самое опасное и удивительное заключалось в их торчащих из плеч когтях-антеннах. Эти монстры выросли в мире, где трансурановые элементы, наверное, встречались чаще, чем у нас железо. За свою жизнь они съедали столько разного радиоактивного хлама, что организму приходилось куда-то его складировать. А затем эволюция научила их использовать накопленные запасы в качестве энергетического оружия. Воистину, настоящее чудо природы, но для нас оно выглядело как примитивный бластер, стреляющий всем электромагнитным спектром, словно дробовик.

Один такой монстр, конечно, не мог преодолеть наш барьер, но с приходом толпы числом в несколько сотен, у нас начались проблемы. Скажу откровенно, что я, как испуганная школьница, спрятался на складе под мешками с кофейным порошком. И нет, мне не стыдно. Тем более, какая от меня польза на поле боя?

Там была дикая пальба во все стороны, а защитники, наверное, использовали весь арсенал и стреляли даже ракетами внутри тесных жилых помещений. Нас не спасли охранные роботы, которых разорвали на части или просто сожгли. И всё это происходило под крики боли, предсмертные стоны и рёв монстров, чем-то напоминающий разгневанных слонов.

От стресса и алкоголя я потерял сознание и погрузился в глубокий, беспробудный сон. Когда же я проснулся, то не мог поверить своим глазам. Я был жив и даже невредим! Выбравшись из-под мешков с кофе, я уткнулся лицом в морду монстра. Мы посмотрели друг на друга, а затем он понюхал меня и лизнул щёку. Я уже готовился к худшему, но чудище деликатно взяло бутылку, которую я до сих пор держал в руках, а затем выпило остатки. Монстр заурчал и прилег на мешки, под которыми я только что находился. И тогда причина моего спасения стала очевидной – я пахнул так же, как и они.

Радость спасения быстро сменилась осознанием трагедии, которая произошла прошлой ночью. Я медленно шёл по руинам нашего лагеря, везде находя лишь следы крови, обломки костей и объеденные скальпы. Кроме того эти создания уничтожили всё оборудование, будто чувствуя источники электромагнитного поля и считая их своими врагами. Мою комнату, естественно, разнесли в хлам, там валялись с полдюжины пьяных монстров, которые напились моего самогона. Казалось, они сидели в обнимку и «выли на луну».

Так как от моих коллег практически ничего не осталось, мне пришлось похоронить их всех в братской могиле. А затем я попытался навести порядок в этом хаосе, убрать кровь, пыль, гильзы и сажу. Но, в конце концов, я ограничился небольшой зоной вокруг кампуса, склада и своей новой каюты, куда перетащил последние ценные вещи.

Вот так я и остался один в окружении армии ненасытных созданий, которые постоянно бродят по окрестностям и обыскивают все уголки. Они принимают меня за своего и даже угощают синими ягодами – это их некий социальный ритуал. Естественно, после этого мне пришлось ими питаться не только ради разнообразия, но и для выживания. Но, так как в чистом виде употреблять их довольно сложно, я продолжил варить самогон и различные отвары, а эти нахлебники всегда приходили на запах. К счастью, у них было какое-то понимание коллективной собственности, что позволяло делить нам полученный напиток поровну.

У меня даже появились поклонники. Я зову её Самантой, потому что, вероятно, она самка – я разглядел на её теле упругие груди. Саманта следовала за мной на равнинах, когда я собирал ягоды, и защищала от внезапных порывов ветра. То ли она в меня влюбилась, то ли это был материнский инстинкт. И я даже не знаю, что хуже.

Человек такая скотина, что привыкает буквально ко всему. Я привык к роли Робинзона Крузо и даже начал мастерить примитивные вещи для облегчения быта: утеплил базу, заделал все щели, сделал примитивные батареи, которые нагревались остатками топлива в особо холодные времена, а после даже соорудил камин, где сжигал принесенный с равнин хворост. Пищи со склада должно хватить на многие годы, но даже без неё я могу прокормить себя собирательством. В оазисах на равнинах росли кусты с местной малиной и калорийными орехами.

Но, к сожалению, мне не давали чинить электронику. Они всегда находились рядом со мной и начинали буйствовать, даже когда я ремонтировал обычные аккумуляторы. Один раз я попытался их остановить, за что меня легонько швырнули об стену. В остальном же монстры проявляли ко мне любезность, а Саманта даже проводила меня в их тайную обитель, расположенную в глубоком ущелье, на дне которого вечно тлел уголь.

Оказывается, эти ублюдки умеют рыть норы, даже, пожалуй, многоуровневые катакомбы. Некоторые помещения они использовали как ясли, другие как склады для ягод. Там даже были аналоги кладбищ! Внутри комнат и коридоров были проложены небольшие каналы, по которым текла вода, и росли излучающие свет водоросли. Умные, мерзавцы. Но один факт вызвал у меня особенное беспокойство на счет будущего освоения планеты. Самые сильные особи спускались глубоко вниз, чтобы охотиться и приносить мясо. Не все из них возвращались, а некоторые приходили без конечностей, с ожогами, порезами и даже обморожением в последней стадии. Я осмелился спуститься только на пять условных этажей вниз, где увидел железобетонные коридоры, останки древних роботов и скелеты удивительной, нечеловеческой формы. Если следующая экспедиция сможет уничтожить монстров на поверхности, то им на смену придёт что-то более жуткое из глубин катакомб.

Я уверен, что человек в моей ситуации просто вынужден возвращаться к прошлому, что является естественным механизмом компенсации для социальных существ, оказавшихся в изоляции. Также естественно и то, что вместе с этим приходит депрессия. Невольно начинаешь задумываться, а правильно ли ты жил все эти годы? Да, я по натуре своей приспособленец и трус, который всегда был в стороне от бурной жизни. Я не поддерживал хороших людей, которые лезли на баррикады, организовывали профсоюзы или защищали собратьев по несчастью. Но я и воротил нос от мерзавцев, что имели власть, призывали стучать на коллег и проталкивали своих родственников на теплые места. Как мне кажется, – это одна из стратегий выживания и в ней нет ничего плохого или хорошего, ведь общество стремится к разнообразию и люди, вроде меня, всегда будут существовать. Казалось бы, что все правильно и логично, но осадок все равно остается. В конечном счете, я оказался на XR именно из-за этого. Я знаю, в моем досье говорится, что я покладистый человек, который умеет хранить язык за зубами, не задает лишних вопросов, подчиняется приказам и не торгует секретами фирмы ради сиюминутной выгоды. Именно такая команда и нужна была корпорации для этой миссии. Они боялись, что конкуренты могут узнать об этой планете, которая на бумаге является настоящим сокровищем. Выходит, я получил по заслугам? Мой ответ – да. Мы все получили то, что заслужили. Мы с корпорацией действовали, как единое целое, мы были готовы пойти на все ради больших и быстрых денег. Именно поэтому наши методы оказались такими опрометчивыми и топорными. Я надеюсь, что у вас хватит сил, чтобы свернуть с этого лёгкого, но опасного пути. Изучайте планету с безопасного расстояния, проявите терпение и тогда вы спасете множество жизней. А главное помните, что не всё так однозначно в этом многоликом инопланетном мире. Не думайте, что монстры — это просто монстры, а синие ягоды — просто лекарство или яд. Вначале исследуйте их и раскройте тайну лечебного действия. К сожалению, к моменту прибытия следующей экспедиции, моя история будет закончена. У меня уже выросла новая пара рук и когти-антенны на плечах. Видимо, тёмно-синие ягоды содержат мутаген или неизвестные нашей науке нано-машины. Хотя я вообще склонен думать, что это остатки от технологии терраформирования биосферы, которую использовала предшествующая нам инопланетная цивилизация. Как я уже упоминал, эта планета хранит еще очень много тайн, и, надеюсь, мой рассказ научит вас осторожности.

Я проспал конец света

I Dream

— За этими стенами бушует Третья Мировая Война, а вы продолжаете держать меня в неведении? Скажите хотя бы кто побеждает?

— А тебе не всё равно? Ты же пацифист, — пожилой охранник наливал тюремную баланду в миску, пока заключённый Дэвид Бишоп пытался его разговорить.

— Может я заключил пари?

— С кем? Ты единственный заключённый в этом блоке — больше никого не осталось.

— Ещё до ареста я поспорил со своим наставником, что будет ничья. На кону стоит коллекция редких книг!

— Извини, сынок, но это часть твоего наказания. Начальство приказало молчать на все военные темы, и если я проболтаюсь, — показал пальцем в сторону видеокамеры, — то составлю тебе компанию в соседней камере.

Старик Хардинг положил баланду в дверное отверстие для передачи еды.

— Это бессмысленное наказание! — Бишоп играл на чувствах, он знал, что Хардинга недавно сделали охранником, и тот ещё не закостенел как другие.

— Это буква закона — все осужденные за пропаганду должны содержаться в информационной изоляции, к тому же тогда вы становитесь более безопасными для персонала.

— Пропаганда?! Я призывал к миру! Я хотел остановить войну!

— Какое бесполезное занятие.

— Кто-то должен был начать и показать пример всем остальным. Когда-нибудь наша человечность перевесит звериный порыв к насилию и доминированию, и лишь только после этого мы сможем построить нормальное общество.

Слова Бишопа не произвели никакого впечатления на усталого Хардинга, ни один мускул не дёрнулся на его лице, словно приведённые доводы уже давно потеряли своё значение:

— Сынок, мне пора идти.

— Останьтесь ещё ненадолго, прошу вас! Я задыхаюсь от однообразия и одиночества, если вы не можете говорить, то просто послушайте немного.

— И что это тебе даст? — Хардинг заинтересовался.

— Все мои знания о внешнем мире строятся на том, как “молчат” окружающие. Я спрашиваю охранников и смотрю на их эмоции и мимику, внимаю каждую короткую реплику, чтобы составить большую картину. Например, когда всё только начиналось, я задавал вопрос о близости победы и всегда получал короткий и уверенный ответ, что всё под контролем и это не моё дело. Но через полгода что-то пошло не так. Мне стали отвечать тоже самое, но со злобой и раздражением. А потом гнев сменился на усталость и сомнения. В конце концов охранники вообще перестали реагировать на эту тему.

— Вы гадаете на кофейной гуще. Это кусочки ненадёжной информации.

— Не напоминайте о кофе! Я бы за него отдал всю свою коллекцию трудов Канта! И вы не правы, мои “кусочки” образуют сеть, которая не может быть полностью ложной. Почему ваши коллеги перестали злиться от упоминания Эдриана Дагорта? Его клеймили как последнего диктатора планеты, средства массовой информации демонизировали его как только могли, он был пугалом, с помощью которого удалось развязать войну. А теперь Дагорт никому не интересен! Почему? Или эти странные шумы, которые доносятся из города, они похожи на звуки бунтов — это выстрелы, погромы и крики толпы. И опять всё началось полгода тому назад. Совпадение? Нет, это заслуженные плоды войны — вы уничтожили огромную страну, чтобы высосать её ресурсы, установили там оккупационное правительство и вызвали бурю народного недовольства против захватчиков. Может быть восстание затронуло даже другие страны и наших союзников. Вы обещали всем лёгкую победу, планировали управиться за несколько месяцев, поднять экономику и решить все внутренние проблемы за чужой счёт, а случился неконтролируемый пожар. Я боюсь, что мир, который мы знаем, умрёт в муках анархии и деградации.

На лице Хардинга появилась одна сильная эмоция, он как бы говорил всем своим видом: “Если бы только это!”.

— Будет лучше, если этот мир умрёт без твоего участия, — наконец произнёс охранник.

— В каком это смысле?

— Ты любишь спорт?

— Интеллектуальный.

— Есть какой-нибудь вид интеллектуального “спорта”, который вызывает у тебя сильные переживания во время игры?

— Конечно, один неудачно положенный камень в Го может порушить множество планов.

— А теперь представь себе, что матч в эту игру идёт уже целый год без остановки, и ты не можешь его игнорировать, ты вынужден принимать в этом участие и отдавать все свои моральные и физические силы в этом марафонском сражении. Я считаю, что гораздо лучше узнать конечный результат без дополнительных страданий.

— А конечный результат не раздавит меня от неожиданности? Вдруг я окажусь не подготовленным к такому резкому удару?

— Вполне возможно, что так будет даже лучше.

— Вы пугаете меня, чтобы я не задавал лишние вопросы?

— Блаженны неведающие, ибо не будут разочарованы.

Хардинг демонстративно отвернулся от узника и покинул тюремный блок. И оставшись наедине, Дэвид Бишоп, преподаватель философии, в который раз вернулся к своим гипотезам. Он начал с самых важных и надёжных предположений, чтобы снова построить пирамиду и попробовать найти в ней слабое звено.

Во-первых, экономика действительно падала вниз — тюремная еда становилась всё хуже и хуже, многие заключённые умирали от недоедания, а администрация заставляла людей переходить в трудовые лагеря, чтобы получать “нормальную” пайку. В конце концов Бишоп остался единственным заключённым в блоке, который отказался от сотрудничества. Он понимал, что рискует умереть с голоду, но Бишоп был одним из немногих, кто готов был идти до конца ради своих принципов.

Во-вторых, народное недовольство проявлялось даже среди охранников, которые раньше выглядели как махровые патриоты. Теперь они не укоряли Бишопа долгом перед родиной, не называли его предателем или глупцом. А некоторые прямо спрашивали о том, как Бишоп догадался переждать бурю в тюрьме. Ещё вчера охранники-патриоты хотели записаться в солдаты и побеждать в сражениях, а уже сегодня они вслух рассуждали о том, как уклониться от призыва. В конечном счете стальные лапы государства настигли всех — одноглазые, хромые, дистрофические и даже одноногий старик Хардинг боялся стать следующим в очереди.

В-третьих, даже вид из-за окна камеры свидетельствовал об упадке общества. Высотные дома пришли в запустение, и из них не горел свет по ночам, самолёты уже не садились в местный аэропорт, а поезда всё реже гудели о своём прибытии в город. Теперь каждый вечер кто-то стрелял в воздух и устраивал пожары до тех пор, пока военные вертолёты не прилетали наводить порядок с помощью пушек и бомб.

Естественно, всё это могло произойти только из-за затянувшейся войны, но по какому сценарию она развивалась, если мир так быстро погружался во тьму? Почему кризис наступил резко и именно через полгода? Эти вопросы не давали Бишопу покоя, они заставляли его снова и снова искать всевозможные правдивые объяснения.

— Эдриан Дагорт! Непредсказуемый человеческий фактор! — имя диктатора стало ключом к озарению.

Никогда раньше Бишоп не придавал значение этому человеку, он казался обычным надутым мыльным пузырём, детищем пропаганды с обеих сторон. Одни демонизировали его как безжалостного монстра, который творил зло ради зла, а другие обожествляли своего лидера, как единственного отца нации. Внезапно Бишоп понял, что знает об мистере Дагорте только слухи из недостоверных СМИ. Они говорили, что преступный режим диктатора проводит опыты на людях, создаёт генно-модифицированных солдат, и его учёные добились больших успехов в технологическом порабощении целого народа. “Остановим тиранию в зародыше!” — гласили пропагандистские лозунги, все источники информации призывали к справедливой войне против вселенского зла.

Но что действительно было известно о режиме Дагорта? То, что это закрытая автаркия, страна которая стремилась производить всё своими силами, достаточно богатая природными ресурсами и достаточно большая, чтобы выжить при экономической блокаде. Они вели локальные войны с соседями, но создавалось впечатление, что это происходило из-за подстрекательства третьих сил, которые поддерживали всех врагов Дагорта и хотели оценить его военный потенциал. Все эти войны были выиграны режимом с помощью классического оружия без каких либо запрещённых вооружений. Они даже не использовали кассетные бомбы.

— А что если режим Дагорта готовился к вторжению заранее? Люди, которые стояли за ним должны были понимать, что у них слишком мало ресурсов, чтобы выстоять против нашей коалиции. Мы богаче всех стран в мире вместе взятые. — Дэвид Бишоп начал ходить по камере и рассуждать вслух. — На каждую вражескую ракету у нас найдётся десять для ответа, и тоже самое с танками, снарядами и самолётами. Зачем вообще Дагорту создавать генно-модифицированных солдат? У нас достаточно денег, чтобы натренировать такую армию, что численный перевес сокрушит любых супер воинов.

Кашель от простуды заставил Бишопа остановится. Из-за ослабленного иммунитета болезнь не излечивалась до конца, и ему приходилось снова и снова бороться за свою жизнь, в таких условиях нельзя было расслабляться — даже такая болячка могла перерасти в воспаление лёгких или бронхит. Бишоп прилёг в койку и окутался грязным одеялом, чтобы хоть как-то согреться.

— Ну конечно же! Биологическое оружие, которое уничтожит всех, кроме генно-модифицированных людей! Дагорт устроил ловушку, многомиллионные армии наших солдат перемешались с местным населением по мере захвата территории. А потом стало слишком поздно, вирус распространился за пределы страны. Солдаты стали возвращаться домой и разнесли болезнь по всему миру.

Как только Бишоп высказал эту мысль, то он сразу же понял её недостаток — оружие судного дня может быть чем угодно, в том числе и вирусом, бактерией, бомбой, грязным радиоактивным оружием, нанороботом или чем-то ещё.

— Завтра я обязательно спрошу у Хардинга про оружие судного дня Дагорта, которое спутало карты нашим правителям, и именно из-за него они не смогли разграбить страну и вернуть войска обратно на родину. Наверняка это мысль в правильном направлении. А остальное просто детали, гадание на кофейной гуще…

Мысли о прекрасном будущем, когда он сможет выпить настоящий зерновой кофе, оторвали Бишопа от интеллектуального марафона, и он наконец-то смог задремать.

II Freedom

Прекрасное завтра так и не стало, оно умерло ещё сегодня. Дэвид Бишоп проснулся от грохота и вибраций, которые прошлись по всему зданию тюрьмы. Бишоп понял, что проспал совсем немного, что следующий день ещё не начался, и весь этот кошмар творился прямо наяву, прямо здесь и сейчас.

А за окном творилось чёрт знает что. Боевые вертолёты стреляли по территории тюрьмы и ближайшим строениям. Самолёты сбрасывали зажигательные бомбы по жилым кварталам города, а внизу разгоралось настоящее спонтанное восстание. Неуправляемая и плоховооружённая толпа людей пыталась добраться до всех солдат в городе и завладеть их оружием. Через час кровавой бойни прилетели тяжелые бомбардировщики и сбросили вакуумные бомбы. Выглядело так, словно военные в спешке покидали город и по быстрому зачищали местность, чтобы их склады и “игрушки” не попали в чужие руки.

Наконец шум утих, и Дэвид Бишоп осмелился выползти из-под своей койки. Оружие, которое он ненавидел, даровало ему свободу — автоматические пушки вертолётов оставили такие большие дырки в стенах, что тюрьма покрылась трещинами, они распространились вглубь здания и обвалили пару верхних этажей. Где-то отвалились куски стен, где-то образовались дырки в потолке. Тяжёлая дверь в камеру Бишопа рухнула в коридор и освободила узника. Не веря своему счастью, философ вышел в пустое пространство. Он шёл очень осторожно, боясь как и оставшихся охранников, так и уголовников, которые тоже наверняка обрели свободу. Но по какой-то причине, Бишоп был уверен, что теперь военные покинули город и их всех оставили на произвол судьбы, теперь они все были “свободны”.

Заключённых оказалось не так уж и много. И большинству из них настолько надоела тюрьма, что они первым делом бросились за её пределы. Их никто не останавливал, не стрелял в спину и ни один охранник так и не встал на их пути. Бишоп следовал последним и озирался по сторонам. Он искал людей, которых можно расспросить о важных вещах, но они все лежали мёртвыми на дорогах города. Бомбардировка уничтожила большую часть населения, а оставшиеся не спешили выходить из своих укрытий. Наконец Бишоп увидел пожилую чету в старых серых комбинезонах, которая копошилась над трупами убитых. Он с радостью побежал к ним навстречу, но те испугались грязного человека в арестантской одежде, и сами стали убегать от незнакомца:

— Подождите! Мне нужно кое-что спросить!

— Да мы особо и не знаем ничего!

Местные жители прекрасно разбирались в катакомбах, норах и тайных дверях, и им не составило большого труда, чтобы укрыться от преследователя. Вскоре Бишоп остался один в мрачном полуразрушенном городе. Философ развёл руками и решил отправиться к дому своего наставника, к профессору Натану Вэндишу, к последнему человеку, который мог помочь ему с ответами на вопросы. К “счастью”, Вэндиш имел инвалидность по зрению и не мог служить в армии. И скорей всего он до сих пор жил в своём частном доме на краю города.

III Death

— Натан! Это я, Дэвид! У тебя есть кофе?

— Только растворимый.

— Да я лучше сдохну, чем буду пить это химическое преступление!

— Да, это определённо ты, Дэвид, — профессор наконец оторвался от глазка и открыл дверь, — хоть и сильно изменившийся.

— А откуда ты можешь это знать? Ты же почти слепой!

— Ну, так даже контуры другие и голос тоже.

— Я много болел в своей холодной камере. — Вендиш схватил Бишопа за руку, чтобы тот поскорее зашёл внутрь и сразу же закрыл своё жильё на все засовы.

— Тебя отпустили?

— Я так понял, что нас всех отпустили. Слушай, у меня столько вопросов, что я просто не могу ждать, это даже сильнее голода.

— Это хорошо, потому что у меня на самом деле нет никакой еды.

Старые друзья присели на кресла в гостиной и продолжили в разговор.

— Так что я пропустил?! Что произошло полгода тому назад?! — не выдержал Бишоп.

— Победа в войне над Дагортом.

— А потом?

— Тут такое дело, в общем мы загнали его в угол, в командный бункер в каньоне. Все думали, что это будет последний бой, наши войска устали и никто не хотел жертвовать людьми, чтобы бегать по глубоким многоуровневым катакомбам. Поэтому мы использовали последнюю технологическую новинку — направленный плазменный взрыв в электромагнитном коконе. Можно сказать, что это термоядерная энергия солнца в руках наших военных. Мы прожгли огромную дыру вглубь земли и начали спускаться вниз, чтобы засвидетельствовать нашу победу или добить оставшихся в живых.

Профессор начал тереть шею и подбирать слова:

— Там мы столкнулись с чем-то новым и неизвестным. Под бункером находилась геологическая аномалия, безопасный “коридор”, с помощью которого можно было проникнуть вглубь подземного океана. Представляешь себе? Это же просто другой мир, никто и никогда не достигал таких глубин.

— И что мы там нашли?

— Другую форму жизни. Солдаты Дагорта сдерживали её от проникновения на поверхность. А мы ударили им в спину и всё пошло в тартарары.

— Неужели? Если это действительно так, то почему Дагорт не заявил об этом всему миру? Почему он не попросил о помощи?

— Исследования новых организмов позволили ему провести революцию в генной инженерии, это продление жизни, создание сверх умных и сильных людей. Но к сожалению почти все разработки сгорели вместе с командным бункером. Вероятно Дагорт хотел держать эту власть только в своих руках.

— Что это за новая форма жизни?

— Выглядит как твой любимый кофе. Чёрная субстанция, которая вышла на поверхность и распространяется словно огонь в сухом лесу. Может “ползать” по горам, скалам и почве, но не любит бродить по нашим зданиям, наверное, это из-за архитектурных предпочтений.

— Надеюсь, дело не дошло до ядерного оружия?

— Дэвид, дорогой мой, весь атомный арсенал уже давно закончился. Мы потеряли Евразию и Африку, и теперь эта зараза идёт через весь мировой океан прямо к нашей родине.

— Оно поглотило целый океан?

— Да. Теперь ты осознаёшь, насколько большие силы мы выпустили наружу?

— А что эта жидкость может сделать с человеком при прикосновении?

— Бывает по разному, но лучше сразу застрелиться, если будет возможность. Очень часто она проникает внутрь организма и распространяется по кровеносной системе. Потом она заменяет все органы, кроме нервных клеток, превращая человека в ходячее желе в кожаной обёртке.

— Заменяет органы? Это как? Человек способен ходить, дышать, разговаривать, а внутри него только эта чёрная отрава?

— Я же говорю, что бывает по разному. В некоторых случаях да. Но бывают такие ужасы, что просто страшно представить.

— И это происходит со всеми живыми организмами?

— Нет. Чем меньше нервных клеток, тем быстрее происходит поглощение. Но это ещё не всё. Внутри чёрной субстанции живёт что-то ещё. Что-то разумное, что управляет ей и использует как оружие. Посланники этих существ материализуются из субстанции и добивают оставшихся в живых. Вот такой расклад, Дэвид.

Бишоп схватился за голову:

— Это какое-то безумие. Неужели человечество может погибнуть из-за какой-то чёрной жидкости?

— А почему бы и нет? Лучше чем булыжник с неба.

— А какой план у наших политиков?

— Любой. Они уже так много предложили и так мало сделали, что их никто не слушает. Наверное попытаются выжить на каком-нибудь дирижабле или заберутся на Эверест. Нам то какая разница?

— И сколько у нас осталось времени?

— Через пару дней эта штука пройдёт словно наводнение. Она поднимется на высоту пятиэтажного дома и выпустит своих миньонов, чтобы обыскать каждую комнату, каждое помещение и поглотить всех разумных существ на своём пути.

— Нужно попытаться переждать эту катастрофу.

— Это план из серии “Как вы хотите умереть? Сразу или помучиться?”.

— А ты предлагаешь просто сдаться?

— Я хочу воссоединиться со своими близкими. Сейчас я похороню последнего внука в саду и буду искать место для себя.

IV Hope

Дэвид Бишоп вернулся в тюрьму, чтобы найти убежище. Он начал обыскивать комнаты, в надежде найти хоть что-нибудь полезное. Но к своему удивлению и сожалению, он обнаружил, что самые ценные вещи уже давно забрали. Ни еды, ни воды, ни оружия, ни инструментов. Даже кофейный автомат в комнате охраны оказался абсолютно пустым. Бишоп сгоряча ударил машину и громко выругался. И словно кто-то услышал его молитвы. Из динамиков на стене раздался знакомый голос Хардинга:

— Сынок, это ты? Я вижу тебя по скрытой камере.

Бишоп кивнул головой.

— Ступай на седьмой этаж, я буду ждать тебя в комнате начальника тюрьмы.

Философ воспрял духом и из последних сил побежал к последнему знакомому человеку в этом городе. Он даже не обратил внимание, что у него уже шатается походка и кружится голова от голода.

В назначенном месте Бишоп обнаружил лишь пустую разграбленную комнату и голос Хардинга через динамик:

— Подойди поближе к стене, я хочу осмотреть тебя через скрытый глазок.

— А что вы собираетесь найти? — Бишоп повиновался и встал рядом с пустой стеной.

— Чёрные точки и язвы, сними одежду и покажи своё тело. Это не прихоть, а меры предосторожности, вдруг ты заразен?

После нудной проверки, Хардинг всё же открыл дверь. И как только философ увидел зёрна кофе, то сразу же бросился внутрь. Вокруг него были припасы еды, оружия, медикаментов, книг, компьютеров с разнообразной информацией, но Бишоп увидел только своё любимое сокровище.

— Где турка?! И хотя бы газовая конфорка?!

— Успокойся сынок, — сказал Хардинг, закрывая потайную дверь, — конфорка есть, но только электрическая, но думаю, что это тоже неплохо. А турка там в углу, вместе с ручной кофемолкой. Я знал, что лучше не трогать эти припасы.

— Вы чувствовали, что я могу вернуться обратно в тюрьму?

— Надеялся. Честно говоря, ты последний нормальный человек, которого я знаю и с кем можно скоротать последнее время.

— А как вы здесь оказались, я думал вы простой охранник?

Бишоп принялся одновременно готовить кофе и расспрашивать Хардинга:

— Раньше я был техником, я помогал в создании этой комнаты для начальника. Но она ему не пригодилась, он предпочёл сбежать вместе со всеми. Глупец подумал, что у военных есть спасение для всех, даже для такого “винтика” системы как он. А вот я, как ты видишь, решил остаться и применить своё творение по прямому назначению.

— И сколько мы продержимся?

— Без понятия, я раньше не сражался с этой штукой. Я знаю только слухи, что она поднимется только до пятого этажа, а дальше вылезают страшные чудовища из сказок и жрут оставшихся в живых. В общем, у нас отличные перспективы.

— Ну, вдвоём точно веселее.

— Согласен. Я должен тебя спросить кое о чём. В решающий момент ты сможешь нажать на спусковой крючок? — Хардинг поднял армейский пистолет с полки.

— Что вы имеете в виду?

— Я старый больной человек, я не знаю, сколько протяну в этой стальной коробке, и я не хочу умирать в агонии.

— Давайте оставим это варварство, тут есть аптечка с морфием и прочими прелестями.

— Ты разбираешься в этих штучках?

— Ну, конечно же, я же философ. Как нам заниматься своим делом без таких вот игрушек?

V Nightmare

Они ждали катастрофы целые сутки. Потом появились напуганные люди, беженцы со своим скарбом, несчастные нищие в лохмотьях и вчерашние заключённые. И даже по камерам видеонаблюдения было заметно, что тюрьма являлась для них последним местом, где они хотели бы провести время. Вначале все эти люди пытались хранить мир и спокойствие, но это длилось не долго. Скоро сильные решили отобрать еду у слабых и начались долгие жестокие драки.

— Надеюсь ты не собираешься их спасать и заниматься каким-нибудь героизмом? — сказал Хардинг глядя на единственное развлечение в стальном логове — все экраны монитора показывали различные этажи и комнаты, наполненные новыми гостями тюрьмы.

— Нет, что-то не хочется.

— Странно, я думал, что ты закоренелый пацифист.

— Думаю, что этот термин уже утратил свой смысл. Как я могу быть пацифистом и борцом за мир, если от мира почти ничего не осталось? К тому же пацифизм это не глупая доброта без обдумывания последствий.

— Это хорошо, потому что этот бункер рассчитан только на двоих, на толстого начальника тюрьмы и его женушку.

— Они могут нас найти?

— Связь с камерами дистанционная, электричество подаётся по скрытой линии от солнечных панелей на крыше. Не волнуйся, они тоже хорошо замаскированы. Ещё у нас есть компактные резервные генераторы, система очистки воздуха и дополнительные пути отхода в запасные комнаты.

— Лишь бы они не копались в кабинете начальника тюрьмы.

— Об этом уже позаботились бывшие заключённые, они его так сильно любили, что решили устроить там общественный туалет.

— Боже мой, что происходит с тем человеком? — Бишоп указал на монитор, на котором один из беженцев изливал чёрную кровь из глаз.

— Начало конца. Эта зараза уже здесь.

На следующий день пришла чёрная вода и все гости тюрьмы инстинктивно поднялись на самый верхний этаж здания. Они паниковали, страдали и выясняли отношения. И после одной из драки кое-кто заметил специфические язвы на теле нескольких беженцев. Будущие жертвы оправдывались как могли и заявляли, что получили ожоги во время беспорядков. Но в мире не осталось справедливости и жалости — их выкинули за борт. Оставшиеся в живых вздохнули с облегчением и продолжили делить еду.

За второй день чёрная субстанция поднялась до пятого этажа и из неё вылезли когтистые трёхметровые щупальца. Они исцарапали все помещения и разрушили несколько стен. Самые смелые выживальщики решились спуститься и глянуть на это зрелище со стороны. Пока это было почти безобидно, особенно если наблюдать за шоу через монитор, сидя в стальной камере с запасами продовольствия.

На третий день случился ещё один эпизод с заражением чёрной субстанцией — кто-то разорвался на части и вылил из себя литры настоящей заразы. Тогда заложники здания устроили полной обыск, они разделись и осмотрели друг друга. К своему удивлению, они обнаружили, что условно здоровые находятся в полном меньшинстве.

— Что теперь будет? — спросил Бишоп у своего матёрого знакомого.

— Честного говоря, начинаются ужасы.

— Но смотреть больше нечего.

— К сожалению, да. Как жаль, что мы не успели скачать библиотеку с фильмами и сериалами.

— А радио всё ещё молчит?

— Нет, похоже на то, что эта зараза научилась глушить электромагнитные сигналы.

Хардинг выключил мониторы и повернулся к философу:

— Лучше немного отдохнуть от реалити-шоу.

— Ты знаешь, что будет?

— Каннибализм. Заражённые съедят здоровых в надежде на то, что их плоть позволит им прожить ещё немного.

— Понимаю, тут действует примитивное мышление, если эта штука поглощает органы, то нужно давать ей больше мяса.

— Может так оно и есть. Надеюсь, что нам не придётся проверять это на практике.

— Бункер герметичный? Испарения не проникнут внутрь?

— Военные спецы рассказывали, что эта “жидкость” вообще не испаряется. Но на всякий случай мы предусмотрели и вариант с изоляций.

Они выдержали не больше суток. Любопытство и страх неведомого заставил узников стальной комнаты снова включить камеры и обнаружить решительные перемены. Снаружи остался только один человек в кровавых лохмотьях. И стоял он прямо за стенкой, в кабинете начальника тюрьмы. Хардинг впервые удивился и взял микрофон для общения с внешним миром:

— Эй, мистер, как вы нас обнаружили?

— Я вижу вас, — говорил отрешенно, пытаясь совладать со своими мыслями, — я вижу два больших огня, они совсем рядом, они светятся жизнью.

— Да ладно! Скажите, какой из них сейчас выше другого?

— Левый стоит над правым. И похоже, что правый это вы.

— Что вы хотите?

— Прошу вас, отдайте свою плоть.

— Зачем, чтобы продлить твои страдания?

— А вдруг мне нужно ещё немного, чтобы стать другим существом, — человек оживился, — вдруг у меня ещё есть шанс на спасение?

— Мистер, ты уже лишился всего человеческого. И тебе уже ничего не поможет.

Заражённый начал колотить о стену. Каждый его удар был сильнее предыдущего, он вкладывал всю свою энергию, пока не пришёл в окончательное безумие. Последним взмахом “человек” буквально взорвался на части. От него остались только чёрные лужицы и фрагменты мозга посередине комнаты.

— Смотри! — указал Хардинг на мозг убийцы. — Он растворяется в чёрной субстанции, она поглощает его.

— Ага. И кажется уносится прочь на нижние этажи.

— Что-то у меня плохое предчувствие.

Пятый день начался со стука — кто-то прорывался внутрь стальной комнаты. Бишоп и Хардинг сразу проснулись, подбежали к экранам мониторов и обнаружили страшное зрелище. Повсюду были создания из чёрной плоти. Шарообразные гиганты с многочисленными клешнями, когтистыми щупальцами, усиками и зубами. Они собрались в комнате начальника тюрьмы и методично бились об стену. Медленно, но верно, они прогрызали свой путь к добыче.

— Спасибо, что составил мне компанию, Дэвид. Какое-то время у меня даже была надежда на чудо.

— Пора?

— Конечно. Готовь своё зелье, философ. Я не хочу ждать момента, когда эти монстры разорвут меня на части. Я хочу получить ещё немного удовольствия от жизни.

Бишоп приготовил первый шприц и отдал его Хардингу в руки.

— Что меня ждёт? — поинтересовался охранник напоследок.

— Погружение в прекрасный сон, эйфория и спуск в темноту.

— Отличный выбор. А ты не будешь?

— Я следом, просто я ещё не решил, что хочется испытать в последний момент. А с этими лекарствами нужно быть очень аккуратным — если переборщить, то будет агония, а если слишком мало, то можно очнуться в клешнях этих чудовищ.

— Ну, как знаешь, а я пожалуй пойду, пока не поздно, — указал на монитор, где монстры уже прогрызали первый слой обороны.

VI Void

Рука Бишопа дрогнула, он не смог подобрать правильную дозу для самого себя. Инстинктивное желание жить помешало объективности, и вместо небытия философ получил только дрёму. Она длилась очень долго, до тех самых пор, пока радио в бункере не ожило:

— Конец света завершился! Можете расходиться по домам! — кричал радостный голос по радиосвязи. — Повторяю! Всё закончилась! Эта штука собрала урожай и теперь уплывает обратно в свой ад! Если вы меня слышите, то знайте, вы спасены лишь благодаря случайному совпадению! Монстры видят людей только в сознании или во сне. Если вы лежите в коме или под кайфом, то они могут пройти мимо! И чем сильнее отключка, тем лучше! Если они ещё где-то рядом, то используйте эту информацию с пользой…

Дэвид Бишоп полностью очнулся и только сейчас учуял трупный запах от своего друга Хардинга. Теперь Бишоп понял, что как только они приняли лекарства, то чудовища потеряли к ним интерес и перестали ломиться в комнату.

Ему ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы отнестись к ситуации по философски. Бишоп устало вздохнул и подошёл к мониторам — чёрная субстанция полностью исчезла из города, оставив после себя только горы мусора и грязи. Убедившись в безопасности, Бишоп открыл двери бункера и вдохнул свежий воздух. Он отдышался, пришёл в себя, и вернулся обратно, чтобы забрать тело Хардинга и похоронить его по человечески.

Бишоп не жалел о потраченном времени. Для него это стало символом новой надежды, веры в светлое будущее — ведь в конечном счёте кто-то смог выжить, теперь надо было похоронить прошлое и строить новый мир.

Дэвид Бишоп не чувствовал угрозы, он просто гулял по остаткам мегаполиса и любовался его руинами. С большой радостью философ обнаружил следы зелени и деревьев — чёрная смерть почему-то не поглотила некоторую растительность, что давало неплохие шансы на выживание человечества. Через двадцать минут эйфория стала угасать, Бишоп наконец стал думать о практичных вещах, что ему нужно вернуться к средствам связи, к радио, чтобы установить контакт с выжившими и выбрать место встречи. Приятные хлопоты продлились недолго, всё получалось само собой — исправная машина нашлась на многоэтажной парковке, в этом джипе даже было исправное радио, осталось лишь забрать полезное снаряжение из тюремного бункера и отправиться навстречу с выжившими.

Радиопереговоры с людьми были наполнены счастьем. Все наконец вздохнули с облегчением, они отпустили страшный сон и хотели поскорее увидеть друг друга, чтобы новые дела отвлекли их пережитого горя. Бишоп ехал вглубь страны на первое собрание выживших штата, одной рукой он держался за руль, а другой крутил по радиостанции и слышал только голоса счастливых людей. Идиллия продолжалась почти вечно, и была прервана только один раз, когда на сцене радиоэфира появился железный голос из прошлого:

— Говорит Эдриан Дагорт, единственный легитимный представитель государства на этой планете. И я должен сказать вам всем, что вы больны, вы витаете в облаках и отказываетесь открывать глаза. Неужели вы думаете, что это простая катастрофа вроде библейского потопа, который приходит раз в миллион лет и очищает пространство? Неужели вы думаете, что всё так просто закончится? Мы занимались исследованиями субстанции долгие годы. Мы разработали технологии, чтобы проникнуть внутрь и изучить подземный океан. Мои люди спустились так глубоко, что это даже трудно представить. Именно там я и переждал конец света. Сейчас генно-модифированные солдаты, неуязвимые для субстанции, изучают этот удивительный и бескрайний мир, чтобы найти ответы и устранить угрозу. Но мне нужна помощь, все люди земли должны объединиться, чтобы остановить эту чудовищную силу. Не будьте наивными, субстанция пришла для того, чтобы поглотить нервные клетки высших живых существ. Они эволюционируют и развиваются за наш счёт, поглощение каждого мозга делает их сильнее. В следующий раз будет не просто чёрное наводнение, а что-то куда более страшное!

Бишоп не выдержал и переключился на другую волну. Ему казалось, что Дагорт пережиток прошлого, что он цепляется за власть и пытается всеми силами восстановить прежний варварский порядок с агрессией и доминированием. Оставшуюся часть пути он доехал в тишине и приятных мыслях о будущем. Его ждали счастливые лица, толпы разношёрстных людей обнимались, делились впечатлениями и рассуждали о светлом будущем — никто даже и не вспоминал последнего диктатора Земли.

Потом выжившие прошли на стадион, где собрались последние представители порядка — военные из всех стран мира. Каждый был одет в свою униформу и держал оружие наготове. На трибуну в центре поднялся молодой генерал и помахал всем рукой:

— Братья! Сёстры! Как же я рад вас всех видеть! — последовали возгласы. — Как я рад, что так много людей смогло пережить катастрофу! — снова аплодисменты. — Я Роберт Бойл, последний представитель объединённого командования, я рад вам сообщить, что мы начинаем всё с чистого листа! Волею судьбы всё человечество перемешалось друг с другом. Теперь не осталось стран, наций, народов и прочих разделений. Мы можем взяться за руки и строить новый прекрасный мир без войн и угнетения! Извините за каламбур, но делами мира займутся военные. Это временные меры, пока общество восстанавливается из руин, мы, как последняя организованная сила, будем охранять людей от хаоса.

— Да пошёл ты! — кто-то выхватил длинноствольный пистолет и выстрелил в сторону Бойла.

Смутьяна сразу же скрутили и увели прочь, а генерал лишь только улыбнулся и ещё раз помахал зрителям:

— Спасибо за демонстрацию. Именно про это я и говорил! — публика немного расслабилась и даже посмеялась над шуткой. — Господа, сейчас я отдам кое-какие приказы насчёт безопасности, и мы продолжим, а пока проявите чуточку терпения.

Генерал спустился вниз, коротко побеседовал с коллегами и получил перевязку руки — пуля задела мышцы и пришлось останавливать кровотечение. Дэвид Бишоп видел эту сцену собственными глазами, он сидел в первом ряду, и был одним из немногих, кто заметил эту странную чёрную “кровь”.

Двенадцатая жизнь

Джек Кансен дошёл до ручки. Он закрылся в своём кабинете, выкинул телефон и встал на край подоконника. Нужно было сделать всего лишь один шаг и довериться гравитации. Но ноги Кансена отказывались подчиняться, и ему пришлось схитрить. Специально для этого он взял с собой бутылку виски и начал пить. А времени уже почти не оставалось – в дверь ломились полицейские. Если они ворвутся внутрь, то всё закончится плачевно. Начальник Кансена сбежал с деньгами клиентов и сделал его крайним. И это лишь часть беды, которая свалилась на голову простого менеджера строительной фирмы. Совсем недавно от него ушла жена, причём громко стукнув дверью, сделав аборт и забрав половину имущества. Сразу после развода начались финансовые проблемы. На плечи Кансена упали большие долги, а теперь появились ещё и обвинения в воровстве. До какого-то момента Кансен стоически терпел каждый удар. Ему помогала книга «Путь самурая», которая учила бессмысленности и тщетности жизни. Но угроза тюрьмы стала последней каплей, и он решил воспользоваться главным советом книги – в ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть.

Наконец алкоголь сделал своё дело, ноги подкосились и Кансен обрёл покой. Он отбросил страх и тревожные мысли. И на смену страданиям пришла удивительная лёгкость, ощущение счастья. Но эта иллюзия длилась лишь один короткий миг. Раздался чей-то голос, и Кансен начал медленно приходить в сознание.

— Зря ты это сделал, сынок, — перед ним стоял доктор с морщинистым лицом и холодным взглядом, на его бейджике было написано «Лайнел Финд». — Ты больше не сможешь ходить. Но это ещё полбеды, куда хуже то, что под тобой оказался кабриолет, в котором сидела молодая и ни в чём неповинная леди. Скоро придут следователи и предъявят обвинения.

Ощущение лёгкости быстро исчезло. Кансен вспомнил всё и был сильно расстроен. Он хотел вернуть прежнюю радость и отказаться от ужасного прошлого. Кансен собрался с силами и решился на вторую попытку. Ему вспомнилась любимая Япония, самураи и особенно ниндзя. Последние никогда не сдавались и в критический момент могли даже откусить себе язык. В этом случае смерть наступала либо от болевого шока, либо от кровопотери.

Кансен последовал их примеру и получил очень неожиданный результат. Вначале последовала жуткая боль и агония. А потом всё закончилось, он не потерял сознания, не почувствовал вкус крови и даже язык оказался на месте. Но зато мир вокруг Кансена изменился до неузнаваемости. Стены рухнули и обнажили пустое белое пространство. А доктор вскипел от злости и стал метаться по комнате:

— Вот сволочь! Как можно было додуматься до такого в здравом уме? Это опять японцы со своим кодексом чести?! — Финд крушил мебель и ни на что не обращал внимания.

В это время Кансен обнаружил приятный сюрприз – гипс и паралич полностью исчезли. Он сразу же поднялся, огляделся и с философским спокойствием самурая окликнул доктора:

— А что, собственно говоря, происходит?

Финд, услышав своего пациента, остановился и с трудом взял в себя в руки. Его глаза всё ещё были наполнены гневом, а ладони периодически сжимались в кулаки:

— Ты обманул систему. Тебя приговорили к одиннадцати жизням. Это высшая мера наказания. И каждая жизнь заканчивается насильственной смертью или удавшимся самоубийством.

— Одиннадцать жизней? Это что, первая?

— Нет. Радуйся, всё позади.

— Но я ничего не помню.

— Это потому, что большая часть твоей памяти заблокирована. Но не волнуйся, я всё исправлю, — в глазах доктора вспыхнули злорадные искорки.

Финд щёлкнул пальцами, и мозг Кансена чуть не разорвался от шока. Он вспомнил предыдущие жизни, и каждая была наполнена страданиями и разочарованием. Для Кансена они все были до ужаса реальными. Он действительно ощущал себя и мелким уголовником, сгнившим в тюремном аду, и падшим алкоголиком, продавшим себя за бутылку, и продажным полицейским, который бегал от мафии и собственных сослуживцев, и даже нелегальным эмигрантом на рабской стройке.

Вскоре боль сменилась возмущением, и у Кансена возникло множество вопросов:

— За что мне всё это?! Что я такого натворил?

Доктор пожал плечами. Он немного смягчился и говорил уже без злости:

— Я не знаю. Меня не интересуют такие мелочи. Чтобы сохранять профессиональные навыки, нужно держаться от пациентов на расстоянии. Тем более что я специалист широкого профиля, — Финд заложил руки за спину, а его голос стал возвышенным, как на параде. — Я создаю масштабные и трагические произведения, которые не связаны с самим преступлением жертвы.

— Боже мой. Неужели я всё это пережил?

— Большая часть воспоминаний ненастоящие, — с некоторым сожалением успокоил его Финд. — Нет смысла моделировать всю жизнь от самого рождения. Нас интересует только часть с наказанием. Именно эти моменты ты и прожил в реальности. Ну, почти в реальности. Это криосон. Твоё тело находится в законсервированном состоянии, а мозг получает полную имитацию сигналов от внешнего мира. Так что можно сказать, что для тебя всё было как по-настоящему.

— Я хочу вернуть свои настоящие воспоминания.

— Исключено! — радостно оскалился Финд, казалось, что ему доставляет истинное удовольствие сообщать неприятные для пациента новости. — Твоя исходная память полностью и окончательно удалена. Считай, что это часть наказания.

— А я вообще смогу жить в настоящем мире? У меня хватит навыков, чтобы освоиться?

— Ничего страшного, привыкнешь. Настоящий мир почти не отличается от того, что ты видел. Просто есть несколько новых технологий.

Доктор Финд говорил с лёгкостью и пренебрежением, ему было действительно безразлично будущее своих пациентов. Он был одним из немногих, кто не имел ни совести, ни сострадания. Лайнел Финд просто не понимал подобных вещей, они казались ему бессмысленными и иррациональными.

— По-моему, всё это слишком жестоко, — сказал Кансен, скорее рассуждая с самим собой, чем с безумным доктором.

— Криосон – самое гуманное и справедливое наказание в истории. Нет никакого ущерба для здоровья, никаких лишних трат и достигается максимально эффективное перевоспитание! — похоже, что Кансен затронул любимую тему доктора Финда. — Представь себе, что можно сделать с преступником, имея хоть крупицу фантазии. Любого убийцу можно сделать многодетным и любящим отцом, чтобы отобрать жизнь каждого ребёнка прямо на его глазах. Насильника можно сделать хрупкой девушкой, а потом бросить его в лапы ненасытных монстров. Те, кто продают наркотики, просто обязаны испытать их разрушительное действие на себе. Воры должны понять вкус утраты и голодной жизни. А самые падшие попадают ко мне для полного морального уничтожения. Разве это не справедливость? — Финд говорил о своей работе с большим воодушевлением, его глаза загорелись восторгом, а на лице появилась кровожадная улыбка.

— Вы можете менять разум человека?

— Нам позволено корректировать воспоминания. Если человек помнит, что он, например, менеджер и в него заложили нужные навыки, то разум не заметит ничего странного. То же самое с расой и полом. Но, к сожалению, есть большие ограничения. Никому не разрешается лезть в мысли человека, и каждое изменение памяти утверждается начальством. Мне так и не позволили удалить твои воспоминания о самураях. Они являются неотъемлемой частью твоей личности.

— Вам никто не говорил, что вы чудовище? — спросил Кансен с искренним интересом и без капли упрёка, ему казалось, что доктор давно оторвался от реальности и не отвечал за свои поступки.

— Естественно, говорили! — Финд гомерически рассмеялся. — Нужно быть слепым, чтобы не заметить столь очевидного. Но это великое благо, когда каждый занимает своё место. Я заслуженный творец кошмаров, палач высшей категории. Мои произведения не пользуются большой популярностью, но их запоминают до конца жизни.

Кансен выдержал паузу, собрался с мыслями и перешёл к самому главному:

— Меня немного пугает следующий вопрос. Однако я думаю, что тянуть бесполезно. А что будет дальше?

Финд снова стал серьёзным и мрачным:

— Есть небольшая дилемма. Если следовать правилам, то я должен тебя отпустить. Но мои полномочия позволяют истязать преступника долгие годы. И мне кажется, тебе не помешает ещё одна дополнительная жизнь.

Картина в голове Джека Кансена окончательно сложилась – Финд любил доводить жертв до отчаяния, чтобы они молили о снисхождении. Но Кансен никогда не жаловался на суровую жизнь, не выходил из себя, не проклинал судьбу, не просил Бога о помощи и старался забыть все несчастья. Видимо, этим он и раздражал Финда.

— Всё что угодно, только не это! — Кансен решил обмануть доктора и разыграть спектакль. Он упал на колени перед Финдом и стал просить о прощении.

На лице палача появилась ухмылка и удовлетворение:

— А ты не такой кремень, каким хочешь показаться… Ладно, думаю можно принять во внимание смягчающие обстоятельства. Всё-таки ты нашёл уязвимость системы. В следующий раз я выбью жертве зубы и сломаю челюсть. Или остановлюсь на радикальной альтернативе. Придётся дать человеку то, ради чего он захочет жить до самого конца. Нить, которая будет удерживать от самоубийства. К примеру, жизнь сына или предсмертное обещания матери… Кстати, вот анкеты, которые нужно заполнить, — Финд метнул стопку бумаг в лицо Кансена.

— Что это?

— Данные для статистики. — Финд сладко улыбнулся и стал потирать руки. — Мне нужно знать, какие трагедии произвели на тебя самое сильное впечатление, что ты чувствовал при каждой утрате, какие мысли терзали душу и не давали уснуть по ночам. Всё это нужно для создания моих новых творений.

— Может быть после?

За спиной Финда возникли страшные картины. Кансен увидел всех своих знакомых, которые корчились в самых изощрённых муках.

— Хорошо-хорошо, я просто спросил.

— Вот и славно.

Через тридцать минут Кансен закончил нудную писанину. Его палач обрадовался тщательно заполненным анкетам и перешёл на более официальный и отстранённый тон:

— Мистер Джек Кансен, вы можете идти дальше, — указал рукой на появившуюся деревянную дверь.

У Кансена создалось впечатление, что Финд потерял к нему интерес. Теперь доктора волновали только эти бумажки:

— Это конец?

— Почти. Остались сущие пустяки. Ваше дело рассмотрит последний двенадцатый палач.

Кансен поспешил войти внутрь и обнаружил другую бесконечную комнату, но уже чёрного цвета. Это было некоторое подобие кабинета без стен и с большим архивом бумаг. За столом сидел крупный человек в зелёном френче, на его груди было написано «У.Д. Хенкер». Он выглядел как помесь военного и бюрократа:

— Присаживайтесь, — довольно любезно кивнул он вошедшему Кансену, — в ногах правды нет.

— Спасибо, я постою. — Кансен встал перед Хенкером. — У меня есть столько вопросов, надеюсь, я получу ответы?

— Конечно, но всё по порядку. Вначале о деле. Я подвожу итоги и даю дополнительные наказания в случае необходимости.

Хенкер открыл толстую папку и стал быстро перелистывать страницы:

— Итак, первая стадия пыток. — голос его был профессионально сух и лишён эмоций. — Уголовные преступления. Убийства, насилие, воровство, мошенничество, наркомания и коррупция. Я бы добавил ещё азартные игры, но четвёртый палач предпочёл коррупцию. Здесь всё хорошо, вы страдали по полной программе. Вторая стадия – особо тяжкие преступления. Терроризм, торговля органами, маниакальные наклонности… Вот тут непорядок, — он нахмурил брови и постучал пальцем по бумаге. — Видите ли, седьмой палач решил, что вы можете получить психоз и приостановил программу. Но я считаю иначе.

— Что это значит? — у Кансена возникло нехорошее предчувствие.

— Скорее всего, я назначу вам недолгое возвращение в седьмую жизнь. К психологическим пыткам и телесным наказаниям. Но посмотрим дальше. Третья стадия – экономические преступления и бюрократия, — он метнул на Кансена быстрый взгляд, — хм, видимо, у вас есть задатки на этом поприще. Вы долго и успешно сопротивлялись, но вас всё-таки сломали. Ладно, будем считать, что третья стадия закончилась успешно. И теперь самое главное – четвёртый этап.

Хенкер замедлил чтение и удивился:

— А вот это уже перебор. Здесь сказано, что вас пытал Лайнел Финд. Причём четыре раза подряд. Это нарушение правил. Для каждой новой жизни должен выбираться новый палач, это основной закон, — на его лице промелькнуло возмущение и раздражение, он отложил бумаги и снова задумался.

— Это плохо? — Кансен решил прервать затянувшееся молчание.

Хенкер поморщился, потёр подбородок и доверительно сообщил:

— Это ужасно. Мистер Финд — самый жестокий палач криосна. Удивительно, что вы не сошли с ума. Знаете, думаю, что с вас достаточно. И дальнейшие пытки просто бессмысленны.

— Вы серьёзно? — с недоверием переспросил Кансен.

— Естественно.

Сбоку от стола появилась кушетка. Хенкер указал на неё со словами:

— Просто лягте и постарайтесь уснуть. Вашему разуму потребуется время, чтобы вернуться в реальность.

Кансен сразу же лёг, но не стал закрывать глаза:

— А можно задать пару вопросов до отбытия? Мне не терпится узнать правду. Кто я такой?

— Какой-то юрист.

— А поконкретнее? Из какой я семьи? Я женат? Кто меня встретит на той стороне?

— В реальном мире вас никто не ждёт. Вы одинокий сирота-подкидыш.

Кансен огорчённо вздохнул:

— Жаль, а то я уже начал мечтать о нормальных родственниках... А за что меня приговорили к высшей мере?

— Сейчас, подождите. — Хенкер снова принялся листать дело, нашёл нужную страницу и удивлённо хмыкнул. — Ни за что. В графе «преступление» стоит прочерк.

Кансен встал с кушетки и ринулся к палачу:

— Что?!

Хенкер отбросил Кансена одним движением руки на пол:

— Остыньте. Вы не в том положении, чтобы жаловаться.

— Чёртовы изверги! — Кансен медленно поднялся на ноги, но его ещё шатало от удара и психологического потрясения.

— Я здесь не при чём. Вы согласились на высшую меру наказания добровольно. Вас никто не принуждал. Но это было необходимо. Взамен вы получили самую привилегированную должность в нашем обществе. Вам будет позволено продлевать собственную жизнь по желанию. Я уж не говорю про деньги, статус и власть.

— Я не понимаю о чём вы, — Кансен стал терять равновесие и схватился за край стола.

— Вы верховный судья, ваша честь. — сказал Хенкер с подчёркнутой вежливостью и почтением. — Теперь понимаете? Благодаря предварительному наказанию вы станете выносить точные и справедливые приговоры. И если вы когда-нибудь ошибётесь, то вас будет ждать всего лишь пенсия или временное отстранение. Неправильный приговор является серьёзным преступлением, но вы заплатили за него заранее.

Хенкер уважительно взял Кансена под руки и направил к кушетке:

— Не волнуйтесь, ваша честь, у нас будет ещё очень много времени, чтобы всё обсудить и осмыслить, мы все тут – тесная и дружная компания. И я уверен, что вы станете хорошим судьёй и руководителем.

Выход из мира

Дэниел Бликс хорошо относился к людям и считал себя гуманистом, но в этот конкретный момент его одолевали сомнения. Он ехал в переполненном и душном автобусе после тяжелого рабочего дня, а люди вокруг него производили столько шума и суеты, что могли составить конкуренцию любому зоопарку. Тут были и орущие дети, и пьяные споры, и ругань по телефону, и тупая музыка из портативных колонок. Его наушники уже не справлялись и Бликс перешёл к тяжёлой артиллерии. У него был один козырь в рукаве — особая медитация, которая позволяла ему перенести всё, что угодно.

Дэниел закрыл глаза и начал вспоминать свои сны — все без разбору, чтобы перемешать их с окружающей реальностью. Он стал убеждать самого себя, что всё это плод воображения, мимолётная фантазия, испаряющаяся прямо в воздухе. Шаг за шагом, он забывал про настоящий мир, его органы чувств перешли в медитативное состояние и просто застыли. Наконец, разум Бликса отринул практически всё, кроме одного фрагмента — это был ключ к возвращению, воспоминание про автобус, который доехал до конечной.

Но Бликс не спешил возвращаться, ему было комфортно пребывать в блаженной тьме вне времени и пространства. Лишь отдохнув и почувствовав скуку, он нехотя прикоснулся к заветной картине с изображением автобуса и запертых в нём людей.

Обратный путь всегда был резким и сильно воздействовал на организм. У Бликса закружилась голова и сердце забилось, словно после часового марафона. Но, что хуже всего, он не обнаружил этот чёртов автобус! Вокруг была только куча искорёженного обугленного железа и пожарники в защитных костюмах. Один из них, наконец, обратил внимание на Бликса и подошёл к нему вплотную:

— Ты кто такой?! Ты как здесь оказался?! — стал орать на него пожарный.

— Я ехал на автобусе и слегка задремал… — Бликс ещё отходил после “прибытия” и не понимал, что происходит, он находился в лёгком ступоре и отвечал на автомате… — Я что-то пропустил?

Собеседник схватил его за воротник и подтащил к себе:

— Ты ещё шутить вздумал?! Вот, смотри, что случилось с пассажирами! Смотри! — он указал на сгоревшие трупы, валяющиеся на полу в обилии пены. — Они все умерли в этом аду! Тут взорвался бензовоз, весь квартал в руинах, мы битый час ковыряемся на этом кладбище, а ты решил пошутить?!

— Это какая-то ошибка, я ничего не понимаю! Я не знаю, как здесь оказался!

Пожарный был в тяжёлом психологическом состоянии — ему не каждый день приходилось видеть столько мертвецов, и поэтому ответы Бликса подействовали на него, как красная тряпка. Ещё немного и Дэниел получил бы хорошую взбучку, но его спас человек в чёрном костюме с казённым лицом, появившийся из ниоткуда. Властным, стальным голосом он приказал остановиться:

— Отставить безобразие!

Все сразу замерли, а некоторые даже встали по стойке смирно. Пожарный отпустил свою жертву, и Бликс тревожно наблюдал, как к нему приближается зловещая фигура с бледным лицом и острыми скулами. Взглянув в эти чёрные глаза, он невольно стал оправдываться:

— Я и вправду не знаю, как здесь оказался…

— Я это уже слышал.

Человек в чёрном костюме схватил Бликса за шкирку и потащил за собой. Его железная хватка не оставляла выбора, но Дэниел всё-таки попытался высказать возражение:

— А можно… — начал он.

— Нет! — грозно перебил его человек в костюме и лишь ускорил шаг.

Только сейчас Бликс понял масштаб разрушений, и ему даже не верилось, что это всё произошло из-за одного бензовоза: обгоревшие остовы легковых машин, пепелища домов и опустошенные улицы. Человек в чёрном ловко провёл Бликса через все преграды и завёл прямо в свой оперативный штаб, находившийся на краю этого хаоса. Уже скоро Бликс оказался в тёмной комнате для допросов.

— Я арестован? — спросил Дэниел.

— Нет, что вы, успокойтесь, вам ничего не угрожает, — отмахнулся человек в штатском, теперь его голос стал приторно сладким, словно он хотел усыпить бдительность своего собеседника.

Агент нащупал невидимый переключатель и в комнате появился мягкий свет. Из мебели здесь был только письменный стол и два деревянных стула. Человек в чёрном снова решил проявить вежливость и деликатность:

— В ногах правды нет, присядьте, пожалуйста, — указал на уготованное ему место.

Дэниел с некоторым опасением сел и стал ждать продолжения шоу:

— А где же плохой полицейский? — Дэниел решил внести немного юмора в гнетущую атмосферу.

— У нас недостаток кадров. Мне придётся играть за двоих, — агент широко улыбнулся и присел напротив Бликса, он пытался выглядеть добрым человеком, но его кривые и тёмные зубы портили весь образ, — не хотите кофе? Чаю? Виски?

— Спасибо, пока не надо.

— Ну что ж. Тогда начнём с простого. Давайте представимся. Например, я — агент национальной безопасности третьего уровня, Марк Хардин.

— Ух ты ж… А я простой налоговый инспектор, Дэниел Бликс, — про себя Дэниел подумал, что понятие не имеет, что означает должность “агент третьего уровня”.

— Офисный работник?

— Ага.

— Дайте угадаю, вы не женаты, серьёзных связей нет, детей нет, планов на будущее нет, накоплений нет, хобби отсутствует, а после работы у вас есть силы только на пассивный отдых.

— Виновен по всем статьям.

— Обычно к этому идёт какое-нибудь оправдание. Какое у вас?

— Ну, — пожал Бликс плечами, — извините, но не могу придумать ничего оригинального. Я просто боюсь бедности. Мне с трудом хватает сил, чтобы содержать самого себя, а если я ещё и женюсь, то это отправит меня в финансовый нокаут. Это чистой воды арифметика.

— Вы хотите получить хорошую работу, прежде чем завести семью?

— Я не понимаю, зачем вам это надо? Почему вы так глубоко копаете?

— Просто поддерживаю разговор, ничего особенного. Вы можете не отвечать, если вам не нравится.

— А мне показалось, что вы ищите что-то конкретное.

— Надо же, а вы умнее, чем кажетесь на первый взгляд, — рассмеялся Хардин, пытаясь сбить Дэниела со следа.

— Так в чём проблема?

— Да ни в чём, — снова начал говорить как психолог с пациентом, — просто я всегда вначале пытаюсь установить типаж своего собеседника. И тут есть некоторое несоответствие.

— Да, ладно? — искренне удивился Бликс. — И что же во мне не нормального?

— Сущая мелочь. Вот, знаете, когда я смотрю на рядовых граждан, то обычно вижу наивность, глупость, меркантильность, примитивные мечты, избыток чувств, витание в облаках и прочие плоды инфантильности. И именно такие черты должны быть у человека на вашем месте.

— И вы так с лёгкостью увидели, что у меня ничего этого нет?

— Хм.

Хардин неожиданно прервал разговор и сильно задумался, барабаня пальцами по столу. Его интуиция ещё не вынесла окончательный вердикт и агент решил оставить эту идею на потом:

— Мы действительно отвлеклись от темы. — наконец продолжил Хардин. — Если честно, то я хотел установить с вами доверительные отношения.

— Ну, предположим, что вам это удалось.

— Ещё предположим, что я собственными глазами видел, как мир раскололся пополам и чёрная бездна низвергла вас из своей утробы. Это произошло менее, чем за одну секунду. Но, чёрт возьми, я видел это так же отчётливо, как и эту комнату, в которой мы сейчас находимся. Все остальные были заняты разбором завалов, и только я смотрел на этот злосчастный автобус, прямо на то самое место, где открылись врата в другую реальность.

— Предположим, что вам показалось.

— А теперь сделаем не предположение, а утверждение. Я специалист по людям. Это моя работа. Я знаю, когда людям может что-то “показаться” или нет.

— Тогда вот вам ещё одно предположение — вы сошли с ума. Может быть, вы перегорели на работе, может быть, безумие развивалось постепенно, и поэтому вы не смогли распознать его признаки.

Марк Хардин впервые искренне засмеялся и вытер скупую слезу:

— Я запомню этот аргумент для споров с начальством… Но, если серьёзно, то мы все проходим регулярные психологические проверки и такую болезнь распознали бы в зародыше.

— Но не можем же мы просто взять и поверить в то, что я упал из космоса!

— Я этого и не утверждал, мистер Бликс. И в этом вся трудность — я не знаю, что это было на самом деле.

— А, может быть, я тоже не знаю?

— Тогда скажите только то, что вам известно. И помните, я единственный человек на этой планете, который может вам поверить.

Дэниел засомневался:

— Никогда не думал, что мне придётся рассказывать про свой способ медитации…

— Ага, выходит вы контролировали этот процесс! — не удержался Хардин.

— Ну, что-то вроде того.

— Вижу, что вы смутились на слове “медитация”, но уверяю вас, что в этом нет ничего плохого. Мой шеф, царство ему небесное, постоянно занимался этим, благодаря чему и дожил до пенсии. — Хардин сочинял ложь на ходу, чтобы разговорить Бликса. — И как давно вы этим занимаетесь?

— Трудно сказать. Наверное, это развивалось постепенно. Каждый раз, когда меня что-то сильно раздражало, я пытался “охладить” свои чувства и разум. В какой-то момент, я стал анализировать стратегии и приёмы на этом поприще. Я обнаружил, что внешний мир невозможно выключить, не воздействуя на память.

— Поясните, пожалуйста, — Хардин уже мысленно потирал руки, он чувствовал, что приближается к чему-то важному.

— Мозг действует очень быстро, как вспышка молнии, как само электричество. Стоит вам услышать, что орёт надоедливый ребёнок, как ваш разум мгновенно нарисует его картинку. Вы не успеете подавить образ до того, как он ворвётся в вашу психику. У вас просто не получится игнорировать свои органы чувств.

— Но вы нашли выход? Не так ли?

— Да, но это требует большого умственного напряжения. Как вы понимаете, мозг может не только принимать, но и генерировать сигналы. Поэтому нужно создать в своей голове столько шума, чтобы он подавил реальный мир, чтобы разум запутался в том, что является действительностью, а что фантазией.

— Но если вы создаёте иллюзию, то должны осознавать, что она нереальна?

— Да, тут есть тонкости, и если действовать в лоб, то, естественно, ничего не получится. Нужно представлять, что те “сигналы”, которые вы создаёте, исходят от органов чувств, что они ничем не отличается от настоящих ощущений. И тут, как ни странно, помогают сновидения.

— А они-то тут причём?

— У вас был такой случай в жизни, когда вы проснулись от непонятного сна? Вы пытаетесь его вспомнить, но он слишком быстро улетучивается из вашей памяти?

— Конечно, это нормальное свойство человеческой психики.

— И его можно использовать, чтобы забыть вообще всё, что угодно. Нужно представить, что все ваши воспоминания являются осколками снов. И тогда ваш разум сам начнёт их стирать.

— Так, знаете, — Хардин потёр лоб, — это звучит несколько зловеще. Как вы вообще на такое решились? И как вы возвращаетесь обратно?

— Ну, с одной стороны мне было интересно, насколько далеко я смогу убежать от этого мира. И ещё у меня была уверенность, что этот коварный разум никогда не даст мне добиться окончательной “победы”, что на самом деле он никогда и ничего не забывает. И это лишь вопрос времени, когда он вернёт меня обратно.

— Всё равно — это опасная методика.

— Дойдя до последней точки, я тоже так начал думать… Однако, я никогда не подозревал, что мои “погружения” происходят на самом деле. У меня нет никакого объяснения на счёт того, каким образом моя медитация спасла меня от смерти.

— Может быть, всё-таки выпьем чашечку кофе или виски?

— Да, пожалуй.

Марк Хардин достал из письменного стола необходимый инвентарь, после чего налил того и другого в большие чёрные чашки. Они молча выпили напиток и ещё раз про себя прокрутили эту историю. Наконец, Бликс откинулся на спинку стула и постепенно отогнал беспокойство, решив, что от него сейчас почти ничего не зависит и можно полагаться на судьбу. Хардин в это время встал из-за стола и начал медленно ходить от одной стены к другой. Он поднял все свои знания, чтобы найти хоть какое-то приемлемое объяснение. Спустя несколько попыток ему удалось создать некоторое подобие теории, но не хватало только одной детали:

— Дэниел, ты мне так и не рассказал, каким образом происходит возврат в реальный мир? Или это происходит само собой?

— И то и другое. Когда вы начинаете отрицать окружающий мир, то получается слепок, картина исходной точки. Её можно временно “изолировать”, забыть, но она всегда всплывает обратно. И как только вы на неё посмотрите, то сразу вспомните место, а это по цепочке пробуждает воспоминания о том, как вы связаны с этим местом и со всем остальным.

— Итак, вам необходима картина места, в которое нужно вернуться?

— Картина места и времени… — задумчиво ответил ему Бликс.

— И времени?!

— Ну, естественно, когда вы, например, задремали в автобусе, то пытаетесь запрограммировать себя на пробуждение на нужной остановке. Это происходит автоматически. Также получилось и тут: на картине, что я запомнил, стояла “пометка”, что автобус в действительности доехал и остановился на конечной.

— Да это же золотое дно! — Хардин в состоянии лёгкой эйфории рухнул обратно на свой стул.

Через некоторое время он отдышался и попытался сформулировать мысль:

— То, что с вами произошло, я могу объяснить только с помощью философии.

— А она нам точно нужна?

— Философия, в отличие от науки, может заниматься такими проблемами, которые вообще никак нельзя пощупать и даже решить. Какие у вас остались знания после университетского курса философии?

— Меньше, чем ничего. У меня только убавилось.

— Тогда я вам сейчас кое-что напомню. Весь наш мир состоит из материи. Он полностью материален: электричество, электромагнитные поля, радиация, газы, плазма, жидкости — всё это разновидности материи.

— Согласен.

— И вот только с информацией есть небольшие вопросы. Конечно, она вся записана на материальных носителях — одно без другого не бывает. Но! А что если на самом деле существует “чистый” мир информации, и он лишь пересекается с нашим? А эти материальные носители и есть точки пересечения?

— Господи, какое бесполезное усложнение… — Бликс налил себе ещё чудо-кофе, а Хардин продолжил.

— Чем идеальнее становится материальный носитель, тем отчётливее мы видим свойства мира информации. Он вечный, безграничный, бесконечно делимый и в нём можно создавать абсолютно точные копии объектов.

— А причём тут мой способ медитации? — не выдержал Бликс.

— Вы нарушили связь между материальным носителем и его информацией. В данном случае информацией являлся ваш разум, он обрушил все связи с внешним миром и провалился туда — в нематериальный мир. Можно сказать, что вы нашли дефект в мироздании.

— Выходит, на какое-то время я вообще не существовал для окружающих?

— Похоже на то. И именно поэтому никто раньше не замечал ваших путешествий. Однако, в этот раз вы попытались вернуться в несуществующее место — автобус хоть и остановился, но не доехал до цели. Поэтому произошла аномалия и появился чёрный портал из бездны.

— Мне кажется, что пора завязывать с этой темой.

— Отнюдь! Всё только начинается! Вы что, не понимаете, насколько это важно для прогресса?!

— Честно говоря, не очень. И сейчас мне кажется, что это весьма опасно для психики, здоровья и окружающей действительности. Я с трудом контролирую это “умение” и не представляю, как его можно использовать во благо.

— Не надо скромничать. И, естественно, первым делом используем вашу методику в военных целях. Уверен, что мы сможем создать идеальных диверсантов.

При упоминании армии в голове Бликса сработал триггер:

— Нет уж, извольте! — Дэниел поднялся со стула и стал махать руками. — Я не хочу в этом участвовать!

Хардин слегка удивился такой перемене настроения и усмехнулся:

— А что такого? Все ценные вещи сначала попадают в руки военным и только потом используются гражданскими. Это один из законов жизни.

— Тогда пусть лучше вообще никто не узнает про эту возможность!

— Чтобы создать атомные реакторы нам пришлось сбросить всего лишь две бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Теперь очевидно, что игра того стоила. Такой же принцип работает и в нашем случае.

— Это вам очевидно, а у людей может быть и другое мнение. На мой взгляд, если мы такие варвары, что ради устрашения сжигаем сотни тысяч гражданских, то нам ещё рано владеть ядерной энергией. Нам не мешало бы вначале стать цивилизованными.

— Вы что, коммунист?!

— Откуда я могу это знать, если вы запрещаете их литературу? Может быть, вы и сами неосознанный коммунист, который случайно исповедует их “незаконные” идеалы? Интересно, что же они такого проповедуют, если вы пытаетесь стереть любые упоминания об их идеях? Может быть они за свободу слова и мысли?

От такой наглости Хардин выпучил глаза, потом с его лица исчезла дружелюбность, а голос снова наполнился сталью:

— Следите за языком и манерами, мистер Бликс! — сказал Хардин, медленно поднимаясь на ноги и сверля взглядом своего оппонента.

— Я вас боялся в самом начале, когда не знал, чем всё это закончится. А теперь уже слишком поздно. Теперь мне очевидно, что будет самый плохой вариант.

— У вас ещё есть шанс всё исправить.

— Нет. Моя жизнь, конечно, немного стоит, но это не повод, чтобы измазывать её грязью по полной программе. Как я буду жить, зная, что убил сотни тысяч человек? Или в этот раз будут миллионы? Мне остаётся только гадать, на что способна ваша извращённая фантазия.

— Очнитесь, мистер Бликс! — увидев, что его не запугать, Хардин начал обходить с другого фланга. — Мы и так уже на пороге войны. Она случится уже через год или два. Это неизбежность нашего развития. Мы должны расширяться и поглощать новые рынки сбыта, иначе экономический кризис будет продолжаться и приведёт к развалу государства.

— А может быть, вы не можете начать большую войну именно потому, что у вас нет козыря в рукаве? Потому что вы знаете, что получите нескончаемую мясорубку?

— Да! Да, чёрт возьми! Нам нужен козырь в грядущей войне. И если у нас его не будет, то мы рискуем потерять всё! Вы хотите, чтобы наша родина перестала существовать? Чтобы на неё напали и разорвали на части? Это тот кошмар, который мы хотим предотвратить. Это обычный, нормальный патриотизм, к которому я вас призываю.

— Эх… — тяжело вздохнул Дэниел Бликс, — почему-то, когда я слышу про патриотизм, потом всегда приходится проверять карманы и снимать лапшу с ушей...

— Я был с вами добр. Но теперь мы перейдём к более грубым методам, — Хардин достал из ящика небольшой железный цилиндр и поставил его в центр стола.

— Что это? — невольно спросил Дэниел.

— Одна из наших игрушек, весьма полезная вещь, когда кому-то надо подложить весомую улику, — Хардин повернул цилиндр в сторону Бликса и тот увидел таймер с обратным отсчётом.

— Это что, бомба?!

— Не волнуйтесь, здесь бронированные стены и стёкла. Поэтому никто, кроме вас, не пострадает.

— Кроме меня?

— Ага. — Хардин достал пистолет и направил его на Бликса. — Вы останетесь тут и продемонстрируете свои возможности. Все ваши действия записываются на камеру за этим двойным стеклом.

— Это безумие, у меня слишком мало времени, я банально нервничаю! Дайте мне время на подготовку!

— Нет. Боюсь, что у меня нет такой роскоши. Таковы превратности судьбы — сегодня мой последний день в должности. Но если вы сейчас продемонстрируете свои удивительные способности, то я возглавлю новый проект, и мы станем хорошими друзьями.

— Прошу вас, одумайтесь! Я никогда не делал этого два раза за день! Погружение напрягает все силы и я могу схватить инфаркт или инсульт!

— В таком случае, вы станете террористом, который устроил этот теракт с бензовозом и которого я схватил с поличным. Но вы пронесли с собой эту бомбу и активировали её во время допроса. Как видите, меня устроят оба варианта.

Хардин ударил Бликса рукоятью пистолета по лбу и тот упал на деревянный стул позади. Пока Дэниел приходил в себя, агент спокойно дошёл до выхода.

— И не трогайте бомбу — её уже невозможно деактивировать, — сказал Марк Хардин и закрыл за собой железную дверь на замок.

Дэниел Бликс попытался взять себя в руки и сконцентрироваться. Но у него ничего не получалось — обстановка была слишком непривычной и напряжённой. Тогда он достал из кармана свой смартфон и включил на нём самую отвратительную вещь из нашей эпохи: тупое ток-шоу, где куча дегенератов орали друг друга, изображая из себя умных и важных персон. Не прошло и двух минут, как Дэниел уже забыл про смертельно опасную бомбу и зловещих агентов спецслужб за дверью. Теперь всё, что он хотел — это немного тишины и покоя.

А дальше всё пошло как на автомате. Он закрыл глаза и стал поднимать из забытья все свои странные и причудливые сны. Они наступали и постепенно закрывали собою реальность. И перед тем, как прыгнуть в зазеркалье, Дэниел попробовал сделать кое-что новое. Он приложил все усилия, чтобы запомнить не эту комнату, а тот момент, когда он ждал автобус на остановке. Это воспоминание ещё было свежо в памяти, и он смог восстановить его в мельчайших подробностях. И в итоге Дэниел отправился в нематериальный мир с двумя картинами — он запомнил и комнату допроса, и автобусную остановку.

И вот чистый разум Бликса, освобождённый от груза воспоминаний, очутился в центре бесконечной тьмы. Всё, что у него осталось, это надёжно запечатанные картины, которых почему-то было уже целых три. Разум не знал, что с ними делать, но ему было любопытно открыть их все. И чем больше он думал об этом, тем сильнее разгоралось любопытство. Разум понимал, что как только он распечатает один из “подарочков” его накроет волна воспоминаний и начнётся необратимый процесс возврата. Поэтому разум открыл все три картины сразу: комната допросов, остановка и автобус, который просто не успел испарится из подсознания. И тут началось головокружительное падение и лавирование между разными временными потоками. Разум Бликса прыгал между тремя дорогами и в конце концов просто запутался. Всё перемешалось и Бликс с треском приземлился на останки несчастного автобуса.

В этот раз нематериальный мир выкинул гостя довольно грубым способом: чёрная вспышка пронеслась словно взрыв и разорвала железный остов автобуса, пожарники от удара упали на землю и перестали ориентироваться в пространстве, часть предметов после контакта с тёмной энергией утратила свою массу и стала невесомой. Теперь в воздухе парили фрагменты стекла, бетона, трупов и железа.

Дэниел Бликс очнулся словно после тяжелейшего похмелья. Его голова разрывалась от боли, всё кружилось перед глазами, и поэтому он не сразу вспомнил, что ему угрожает опасность. Дэниел поднялся на ноги, огляделся и понял, что оказался в недалёком будущем: бомба Хардина, вероятно, уже взорвалась и теперь его будут искать агенты спецслужб. Пьяной походкой Дэниел отправился прочь от места аномального взрыва. Он выглядел как ещё один контуженный, который спасается бегством.

Он почти дошёл до кордона, когда увидел, что путь ему преграждает агент Хардин. Он вёл себя так, словно вообще никогда не угрожал Бликсу, и они были давними друзьями. Агент радостно потрепал Дэниела за плечи и сказал:

— У нас получилось! Мы засняли это на камеру! Вы понимаете, что это значит?! Нам дадут столько денег на исследования, сколько мы захотим! — У Хардина горели глаза, он просто не мог не думать о своём прекрасном будущем. — Нам лишь нужно воспроизвести эту методику на подопытных и дело в шляпе! Чёрт возьми! Если всё пойдет хорошо, то мы изменим ход истории!

В этот момент Бликс изо всех сил толкнул Хардина, и тот от неожиданности споткнулся и упал на землю. Не теряя времени, Дэниел оглушил Хардина ударом по голове и достал его табельное оружие. Естественно, на это сразу обратили внимание полицейские, стоявшие рядом. Они попытались задержать нарушителя, но Бликс уже направил пистолет на Хардина:

— Стоять! Или я пристрелю его!

Бликс взял Хардина в заложники, он поднял его за шкирку и стал тыкать пистолетом в затылок:

— Живее! Иди вперёд! — крикнул Бликс ему в ухо.

— Вы не сможете так просто убить человека! Вы даже не знаете, как пользоваться оружием! — ответил ему Хардин, но он всё же повиновался приказу и пошёл вперёд.

— Да, неужели?! — для демонстрации серьёзности своих намерений Бликс сделал предупредительный выстрел заложнику в руку, пуля прошла по касательной, но развеяла все сомнения агента.

— Вы с ума сошли! Вы хотя бы понимаете, что творите?!

Но Бликс уже не слушал, он просто собирался добраться до ближайшего укрытия и перевести дух. Через пару минут они зашли внутрь пустого кафе с тёмными окнами и закрыли за собой двери. На улице уже собралась толпа полицейских, которая ждала группу захвата и специалистов по переговорам. Но Дэниел Бликс не унывал, ему казалось, что теперь всё было обратимо, нужно было лишь успокоиться и сделать ещё один прыжок. Но для начала надо было связать заложника. К счастью, у Хардина внутри карманов оказался комплект наручников, и поэтому он с лёгкостью приковал агента к стальной батарее. Теперь можно было даже немного передохнуть.

Дэниел прилёг на мягкий диван, расположенный в кафе, и закрыл глаза. Но Хардин не собирался просто сидеть и молчать, он, естественно, попытался переубедить Дэниела:

— Вы как с цепи сорвались! Почему вы проявляете такое упорство, Дэниел?

— Отстаньте, это моё право, — ответил он, не открывая глаз.

— Что? Как это? То, что вы делаете — это сплошное беззаконие.

— А если я считаю, что всё как раз наоборот? Что именно ваши действия нарушают закон? Вы собираетесь проводить смертельно опасные опыты на людях, вы хотите играться с материями, которые могут погубить нас всех, и, наконец, вы совершаете преступление против всего человечества, собираясь изобрести новое супероружие. Что вы планируете делать с помощью диверсантов, которые смогут проникнуть через время и преграды? Доставлять атомные бомбы? Убивать неугодных президентов? Свергать режимы? Чтобы в конце концов была тирания только одной страны?

— Всё в наших руках, Дэниел. Мы будем контролировать этот проект. Мы сможем его направить в правильное русло. Возможно, мы даже спасём миллионы человеческих жизней. Мы сможем окончить будущую войну за несколько недель. Вы понимаете это? Война неизбежна — это единственный выход из мирового кризиса. Все страны идут по этому пути. Мы уже строим планы, и они тоже, даже наши союзнички думают над тем, как больше выжать из ситуации. Бог войны уже запустил шестерёнки, и их уже ничего не остановит.

— Вот с этим я, пожалуй, соглашусь. Шестерёнки войны действительно закрутились, и их уже ничего не остановит. Они так и будут вертеться и перемалывать людей.

— Что вы имеете в виду?

— Вы всегда обещаете быструю и победоносную войну, а получается мясорубка. И сотни тысяч людей сидят в окопах, ожидая медленной смерти от истощения или божественного вмешательства: от очередного артиллерийского обстрела, от пули снайпера, от авианалета или газа VX66.

Интуиция Марка Хардина заставила его замолчать и подумать над следующим ходом. В его голове уже вертелась безумная идея, догадка, которая расставила всё на свои места. И, наконец, он не выдержал и сказал:

— Вы не можете знать про существование VX66. Это секретная разработка, которая находится в процессе тестирования.

— Да?

— Теперь я понял, что в вас не так. Вы солдат на поле боя, Дэниел, а не налоговый инспектор. И то, что вы сейчас рассказали — это ваши воспоминания, глубоко засевшие в подсознании. Год за годом, вы страдали от ужасов войны, каждый день вы пытались сбежать от кошмарной реальности и изобрели эту “медитацию”. Вы мечтали вернуться в своё прекрасное и беззаботное прошлое. И, в конце концов, у вас получилось.

— Нет, нет! Никакой войны сейчас нет! Я не на войне!

Дэниел вскочил на ноги и попытался убедить самого себя, что он прав. Но наш разум коварная штука — на самом деле он никогда и ничего не забывает. Марк Хардин невольно поднял из пучины памяти тот самый ключ, который Дэниел так стремился похоронить.

Стены реальности рухнули. Вся материя вокруг Дэниела Бликса стала испаряться прямо на глазах, а вместо неё появлялись чёрные дыры и трещины. Оставшиеся люди уже не двигались, пропали звуки, померк свет и само пространство провалилось в одну точку. Наконец, Дэниел Бликс обнаружил, что от него остался только чистый разум, который мчится по дороге в будущее.

— И как ты это только выносишь, Дэниел?

Бликс проснулся от слов своего товарища Вёрджила, который сидел рядом с ним в окопе.

— О чём это ты? Тут полно таких людей как я, — ответил ему, сладко зевая, Дэниел.

— Я тут всего два года и уже на пределе. У меня руки дрожат даже когда я отдыхаю. Я не могу нормально спать из-за кошмаров. А ты умудряешься заснуть прямо на посту!

— Ну, есть один приём. Каждый раз я думаю о прошлом. Я пытаюсь в него вернуться, но всегда что-нибудь мешает.

Тирания невозможного (сюрреализм)

Встреча с невозможным

— Генри, как ты здесь оказался? Ты что, сбежал из тюрьмы?

— Нет, я просто отсидел свой срок.

— Погодь минуточку… Сейчас я начинаю вспоминать, что тебя приговорили к смертной казни через газовую камеру!

— Ну да, было такое.

— Но тебя помиловали?

— Нет, заморили к чёртовой матери как клопа и отправили на кладбище. Собственно говоря, под этим я и подразумевал то, что отсидел.

Доктор Лоренц Олдринг слегка “завис”, обдумывая происходящее, он просто не знал, что делать в такой ситуации и поэтому они продолжили стоять в дверях.

— Это очень неудачная шутка, Генри, — наконец сказал доктор.

— Неудачная — да, шутка — нет. С чего бы начать? Так вот, просыпаюсь я в гробу после казни и ничегошеньки не понимаю. Полная истерика, пытаюсь выбраться, срываю себе ногти, но деревяшки всё никак не поддаются.

— Да что ты мне сказки рассказываешь! Вылезти из гроба, зарытого в землю не реально!

— Ну, так у меня с первого раза и не получилось.

— С первого раза?

— Ага. Я опять сдох от удушья. А потом снова воскрес! К тому же с нормальными ногтями и лёгкими, наполненными воздухом.

— Это всё какая-то чушь! Мне проще поверить в то, что ты сбежал из тюрьмы!

— Наверное, я бы тоже убедил себя в чём-то подобном, но теперь эта ерунда меня не отпускает: перейдя на нелегальный статус, мне пришлось общаться с бандитами, которые оказались намного опаснее тех, что показывают в кино. Меня постоянно убивали и закапывали в землю, топили в реке или сжигали в бочке с мусором. Но каждый раз я возвращался обратно рядом с местом своей гибели. Таким образом я получил наглядное доказательство того, что всё это не галлюцинации и не выдумка больного сознания. Несколько моих палачей даже уверовали в Бога после того, как я воскрес прямо на их глазах.

— Но судя по твоему рассказу, раньше это занимало чуть ли не целый день? Ведь в самый первый раз, после газовой камеры, тебя успели похоронить?

— С каждым разом возвращение происходит всё быстрее и быстрее… Если бы я ещё знал как это работает, и что будет дальше! Моментальное воскрешение? Или это просто когда-нибудь закончится? Может кто-то решил дать мне сорок жизней про запас?

— В любом случае, я не собираюсь убивать тебя только ради того, чтобы проверить смехотворную теорию!

— Согласен, мне тоже не нравиться умирать — это чертовски больно. Однако, есть способ попроще. Видите ли, док, каждый раз, когда я возрождаюсь, я начинаю с одного и того же возраста. Мне снова 27 лет. У меня снова относительно непропитая печень, непрокуренные лёгкие и полностью целый левый глаз.

Лоренц Олдринг ещё раз внимательно присмотрелся к своему утреннему гостю и понял то, что его так смутило в самом начале — это был действительно Генри Сейфилд, но умудрившийся помолодеть на семь лет.

— То ли мир, то ли мы сошли с ума, — выдал свой вердикт доктор, — ладно, заходи внутрь и я обследую тебя.

В доме Олдринга на первом этаже располагался кабинет терапевта, окулиста и стоматолога. Доктор почти жил на работе и старался оказать жителям городка Эшфилд максимально возможную помощь. Сейфилд с лёгкой улыбкой проходил все тесты, так как он уже заранее знал результат. Ему лишь оставалось наблюдать, как пожилой Олдринг всё больше и больше приходит в замешательство. В какой-то момент доктор раскинул руками и сел обратно в своё кресло.

В это время Сейфилд лежал на кушетке и молча смотрел в потолок, словно там были прекрасные звёзды. И лишь когда молчание затянулось, он задал вопрос:

— О чём думаете, док?

— Я ищу разумное объяснение.

— С удовольствием готов послушать ваши мысли.

— Для начала предположим, что ты сошёл с ума и просто сбежал из тюрьмы.

— Какое милое предположение…

— И допустим, что ты прошёл какой-то лечебный курс в хорошей больнице, — продолжил доктор, не обращая внимание на усмешку Генри, — тогда твои печень и лёгкие действительно могли восстановиться.

— Активно пить я начал уже в 26, значит печень у меня всё равно увеличена. Не так ли, док? Значит, это было не восстановление.

— Ультразвуковое Исследование не идеально. Те же самые рассуждения касаются и лёгких.

— А глаз?

— Это донорский орган, который идеально тебе подошёл. Я даже не вижу следов операции. Наверное, это какой-то новый хирургический метод.

— А зубы? У меня что, отрасли старые и вернулся испорченный прикус?

— Импланты и дорогие операции. В теории такое возможно.

— Чтобы обдурить вас? Одного доктора из небольшого города?

— Я не знаю, кого вы собирались дурить и зачем. Эту историю оставим на потом.

— А рентгенограмма кистей рук?

— Кто тут доктор, ты или я? Процесс обызвествления и окостенения кистей рук действительно применяется в судебной медицине. И он тоже не точный.

— Похоже, что вы кое-что упустили из виду. В 27 лет я потерял мизинец после бурной пьянки. С окровавленной рукой и в полном беспамятстве, я дошёл до нашего паршивого госпиталя с отрезанным пальцем в кармане, где мне его кое-как пришили обратно.

— Не может быть!

— Посмотрите в базе данных.

Доктор кинулся к компьютеру и проверил карту Сейфилда в системе здравоохранения штата. Он даже распечатал рентгеновский снимок и сравнил его с тем, что сделал сам: почти полное совпадение, кроме одной резкой линии вдоль мизинца. Доктор долго смотрел на этот невероятный факт и не мог придумать ему объяснения. Потом он повернулся в сторону Генри и сказал:

— Мне проще поверить в то, что тебя клонировали в специальной лаборатории и внушили гипнозом идею о том, что ты настоящий Генри Сейфилд.

— Почему? Разве это выглядит гораздо правдоподобнее идеи о том, что я приобрёл способность к регенерации?

— Какая к чёрту регенерация, Генри?! После смерти мозг восстановить невозможно! Память — это электрические импульсы, которые бегают по замкнутым контурам нервной системы. Когда клетки отмирают, эти импульсы угасают, вся информация уходит в пустоту!

— Может мои нервные клетки угасли не полностью?

— Это самая энергозатратная вещь в организме. Они на постоянном подсосе питательных веществ из крови. Они просто физически не могут “уснуть”.

— Может быть память можно записать на носитель извне?

— В далёком будущем — возможно. Но я в этом сомневаюсь. Для этой задачи потребуется засунуть тебе в голову триллион датчиков и записать все биоимпульсы и физическую структуру мозга. А потом каким-то чудом надо будет воссоздать твоё тело и в один момент пихнуть эти токи в новый мозг.

— Боже мой, как же это всё сложно.

— Да что ты говоришь?! Естественно, это всё сложно до безобразия. Поэтому я тебе и не верю. Мне проще согласиться с тем, что мы просто сошли с ума.

Доктор достал из ящика стола фляжку с виски и выпил чудодейственного успокоительного, и лишь откинув тревожные мысли, он снова повернулся в сторону Генри Сейфилда.

Генри поднялся и посмотрел прямо в глаза доктору:

— Однако, я знаю правду. Я воздействую на этот мир через практику. Это единственный критерий истинности.

— Я не знаю, что делать с твоей правдой, Генри.

— Да неужели? А как вы думаете, зачем я пришёл сюда?

— Этого я тоже не знаю.

— Я думал вы всё поймёте, когда я расскажу про случай с мизинцем.

— К чему ты клонишь? Как это связано с твоей аномалией? — заволновался Олдринг.

— Это именно тот день, в который я всегда возвращаюсь. На мне именно та самая одежда. И я даже могу показать вам чек из бара, в котором я напился до беспамятства. В нём проставлена та самая дата.

— Хорошо, странности продолжаются. Но причём здесь я?

— Бар находится совсем рядом с вашим домом. И я всегда проходил мимо него, чтобы вернуться к себе на квартиру. В тот раз мне стало совсем плохо, и я постучал в вашу дверь.

— Ты был пьян и твоей памяти нельзя доверять.

— А это и не моя память, док, это камеры видеонаблюдения с соседнего ломбарда.

— Если это правда, то почему ты не пришёл раньше?

— Я узнал об этом совсем недавно, когда в ходе своего расследования вернулся в родной город. Никто не хотел подвергать опасности такого милого и полезного доктора — здесь вас все любят. Я их понимаю и не осуждаю. Так вот, я надавил на некоторых людей и они показали плёнки. Кстати, у них на складе оказался компромат на половину города.

— Когда это было? Когда ты лишился пальца?

— Седьмого июля 2007 года. Именно в том году к вам приехал ваш брат, Дэвид. Припоминаете такого?

— Конечно! Что за глупый вопрос?!

— Откуда он пришёл?

— Вернулся из армии. Также как и ты когда-то.

— Где он служил? В каких войсках?

— Я в этом не разбираюсь, моя работа лечить людей, а не калечить.

— Но ведь он учёный, а не военный.

— Он работал на военных.

— Над какими проектами?

— Они, естественно, были секретными.

— Он что-нибудь рассказывал о своей работе?

— Да, конечно, но немного.

— Например, что?

Доктор замялся и, наконец, ответил:

— Я помню, что он что-то рассказывал, но я всё забыл.

— Возможно в вашей памяти записано только то, что он вам рассказывал про свою работу, но не более того.

— Этот день не может стать ещё более безумным, чем сейчас. Теперь ты говоришь, что и моя память стала жертвой манипуляций?

— Возможно все наши жизни стали игрушками в чьих-то руках, доктор. Я спрашивал ваших соседей, знакомых и работников магазинов насчёт Дэвида — он никогда не выходил из этого дома. Никто не видел его в магазине и даже на улице. Только соседи заметили этого странного человека через окна и в дверях. И вы были совершенно не похожи на родственников. Описания очевидцев говорят о том, что это был худощавый брюнет неопределённого возраста с тростью, а вы у нас пухленький и слегка рыжий.

— Да, но… В общем, как-то так получилось, что я рыжий.

— А он брюнет.

— Ага.

— А каким он был в детстве?

— Я повторяюсь, однако, что за странный вопрос?

— Я скажу по другому: у вас есть хоть какое-нибудь воспоминание о Дэвиде из детства? Из школы? Из университета?

Доктор выпучил глаза и остолбенел. Выпив ещё немного виски, он сказал:

— Вот видишь, мы действительно сошли с ума, Генри.

— Вместе с этим проклятым миром. Я долго распутывал этот клубок, док, каждую ночь я ложился с мыслями, которые возвращали меня в седьмое июля. Дэвид поставил надо мной какой-то безумный эксперимент по регенерации. Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.

— Поэтому он отрезал тебе палец?

— Именно. Это был тест на восстановление, но что-то пошло не так, и он отпустил меня как неудавшийся образец. Это, конечно, всего лишь “теория”, но её нужно проверить, чтобы докопаться до истины. Вдруг всё это временно? Вдруг это лишь начало кошмара, который может исправить только Дэвид?

— Исходя из своего жизненного опыта, я могу сказать, что тебя беспокоит что-то ещё.

— Ага. Я волнуюсь не только насчёт будущего. Наверное вы заметили, что я изменился не только физически.

— Я бы не сказал, что ты был плохим человеком при жизни, Генри. Это обычная история солдата, который не смог устроиться на гражданке. Ты пытался найти хорошую работу, бился головой об стену, но мир оказался прочнее.

— Забавно всё это слышать. Я словно изучаю другого человека.

— Ты не олицетворяешь себя со своим прошлым?

— Все эти импульсивные поступки, гнев и нытьё кажутся мне абсолютно неразумными. Это словно случилось с кем-то другим. И чем больше я оглядываюсь назад, тем сильнее становится моя неприязнь к насилию, грубости и несдержанности. Теперь эти качества вызывают у меня только отвращение… Видимо тот, кто собирает меня заново, имеет свои критерии хорошего и плохого. Он восстанавливает не только моё тело, но и повреждённый разум. Он выкидывает всё, что кажется ущербным.

— Да, это кажется разумным. Чтобы получит истинное бессмертие, нужно учитывать, например, повреждения от психотропных препаратов или старческих болезней. Чтобы не восстановится идиотом или с амнезией.

— Поэтому поиск Дэвида является для меня философским вопросом. Только он знает, кто я на самом деле.

— К сожалению Дэвид давно исчез, он уехал в августе 2007 года.

— Соседи сказали, что видели его пару раз через окно уже после 2010.

— Ах да, он периодически навещает меня, но только совсем не надолго.

— Как часто?

— Не знаю, он меня не предупреждает. Просто иногда я обнаруживаю его у себя дома.

— Он появляется в вашей жизни из ниоткуда. И туда же исчезает. Надеюсь этот гость хотя бы из нашей планеты?

— Генри, я уже ни в чём не могу быть уверен. Ты у меня почву из-под ног вырвал.

— Теперь вы знаете, каково быть на моём месте. Что вы ещё можете рассказать мне про Дэвида?

Доктор замычал, пытаясь выдавить слова, его глаза поплыли в разные стороны, он вспотел, словно что-то мешало ему говорить на эту тему.

— Хорошо, стоп! Ничего не надо говорить про Дэвида! Забудьте про него!

Олдринг вздохнул с облегчением, блокиратор мыслей его отпустил. Но Генри не собирался сдаваться, и он сделал второй заход:

— Видимо, его имя лучше не упоминать всуе. Не следует напрямую спрашивать именно о нём. Тогда зайдём с другого фланга. Что вы с ним ели на завтрак?

— Ничего. Мы никогда с ним не завтракали и не обедали.

— Что вы с ним пили?

— Кофе и бренди. Крепкие и очень крепкие напитки. Пьёт как ирландец, это сразу видно.

— Жадно, много и всегда не хватает?

— Ага.

— О чём вы с ним разговаривали?

— Об органах. Особенно его интересовали молодые люди с хорошей печенью. Дальше по приоритетам шли почки, поджелудочная железа, сердце, лёгкие и кожа. Дэвид задумывался об трансплантации кожи, но всё откладывал на потом.

— Интересные аппетиты у нашего Дэвида. И как вы забирали органы?

— Никак. Просто отправлял людей в лабораторию Дэвида.

— Куда именно? Где она находится?

— Да прям здесь, у меня в доме.

— Да неужели?!

— Ну да, на третьем этаже.

— Вы напоминаете мне моего препода по матанализу. Он тоже так шутил, когда звал на пересдачу.

— А что такого?

— У вас всего два этажа в доме. Может быть вы имели в виду чердак?

— Нет, между чердаком и вторым этажом. Это называется третий этаж.

— Спасибо, я понял. Можно я схожу поднимусь туда?

— Да, конечно.

Генри пробежался туда и обратно, на всякий случай он обыскал чердак, спальню доктора и даже заглянул в чулан — нигде не было никакой лаборатории безумного учёного. Слегка огорчённый Генри вернулся к доктору и раскинул руками в стороны:

— Нет там никакого третьего этажа!

— А где вы его искали?

— После второго. Поднимался по лестнице на самый верх, пока не вышел на чердак.

— Ну, естественно, вы его не нашли. Вы бы ещё в чулан заглянули!

— А куда надо было заглянуть?

— В лифт. Это же очевидно.

— Ага, теперь очевидно. Ну и где он?

— Да тут где-то, всегда был под рукой. В чулане не смотрели? — доктор опять покрылся потом и стал дрожать от судорог, и даже на расстоянии можно было увидеть, как пульсирует кровь на его висках.

— Хорошо док, успокойтесь, забудьте, что я только что вам сказал.

— Ох да, не надо об этом.

— А не могли бы вы просто отвести меня в эту лабораторию?

— Да, конечно, подождите тут, сейчас принесу.

В голове доктора Олдринга что-то “щёлкнуло”, он просто встал, подошёл к сейфу с документами и достал оттуда охотничье ружьё.

— Док… — Генри стал пятится к выходу, — вы точно хотите показать мне лабораторию Дэвида?

— Да-да, сейчас я отправлю тебя туда прямым рейсом.

Генри бросился бежать к парадной двери, но получил залп картечью в спину.

Дом невозможностей

Генри Сейфилд очнулся в тёмном и прохладном месте, где-то рядом пищала мышь, под головой чувствовался бетон. Он уже знал, что в его левом кармане должна быть зажигалка — Генри просыпался в этой одежде уже далеко не в первый раз. Он зажёг свет и убедился в том, что находится в подвале жилого дома. Рядом с ним находилась пластиковая ванна с остатками кислоты, чьё содержимое недавно вылили в канализацию. Генри спокойно поднялся по лестнице на первый этаж и постучал в дверь, закрытую на щеколду.

— Кто там? — раздался голос доктора Олдринга с другой стороны.

— Это я, Генри.

— Ты уверен в этом?

— Да, я проверил, это всё ещё я.

— Я не в настроении принимать гостей, Генри, что-то я плохо себя чувствую. В голове просто бардак.

— Оно и видно. Однако, я не могу вернуться к себе домой.

— Почему?

— Вы меня заперли в подвале. Вы стоите не перед парадной дверью дома.

— А как ты там оказался?

— Вы не помните?

— Смутно.

— Тогда лучше и не вспоминайте. Просто откройте дверь.

Доктор Олдринг, наконец, отворил дверь в подвал и взглянул на Генри. Он смотрел на него несколько минут, не отводя глаз, и сказал:

— Я же хотел показать тебе лабораторию Дэвида! Стой тут, я схожу за двустволкой.

— Спасибо, не надо! Мне хватило.

— Да ладно, мне не трудно.

— Всё равно вы не сможете меня убить.

— Мне не хочется останавливаться на одной попытке. В следующий раз попробую закатать тебя в бетон.

— Бандиты уже делали такое — это тоже бесполезно.

— А что будет?

— Если я не могу воскреснуть на месте гибели, то я появляюсь рядом.

— Появишься?

— Прямо из ниоткуда. Из вселенской пустоты.

— А если тебя на куски разрезать?

— Куски исчезнут, а я снова появлюсь из пустоты.

— А если отправить тебя в вечную кому?

— Я не могу спать больше суток. Иначе опять запускается механизм восстановления.

— Слушай, Генри, у меня кончаются идеи, можешь подсказать чего-нибудь?

— Да я сам не знаю, как это всё остановить. Поэтому я и ищу Дэвида. Только он может вернуть всё в норму.

— Дэвид?

— Да. Дэвид сделал меня таким и только он может отменить моё бессмертие. Если вы хотите меня убить, то нужно идти к Дэвиду. Понятно?

— Да… Вроде всё становится ясным… — у доктора опять закружилась голова.

— Значит вы должны помочь мне найти лабораторию Дэвида. Вы согласны?

— Да. То есть нет. То есть да и нет. Я должен убить нарушителя любыми способами, и не допустить его прохода в лабораторию.

— Доктор, чтобы выполнить поставленную цель, вы должны сотрудничать со мной. Не волнуйтесь, ничего страшного из-за этого не произойдёт. Вы согласны?

— Да, согласен.

Сказал доктор и его голова взорвалась на кучу мелких кусочков. Генри Сейфилд выпучил глаза и стоял так ещё три минуты, прежде чем достать платок и вытереть им лицо:

— Охренеть... — тихо произнёс Генри и аккуратно перешагнул через тело доктора, чтобы добраться до его стола и фляжки с виски.

Он выпил чудного напитка, прилёг на кушетку рядом и попытался подумать над следующим шагом. С одной стороны, ему было очень жалко доброго доктора, и он укорял себя за свою нетерпеливость. Он действовал слишком прямолинейно и поэтому погубил Олдринга, или то, что от него осталось. Но также разум Генри говорил, что ему нельзя тратить время понапрасну. На кону была не только его жизнь, но и жизни тех людей, которых мог погубить Дэвид в будущем. Теперь это было не просто его личное дело, а что-то большее.

Собравшись с силами, Генри поднялся с кушетки и отправился к телу доктора. Он собирался провести полноценный обыск дома, и труп в луже крови его сильно смущал. Генри спустил останки в подвал и положил их в почти пустую ванну, потом вытер все следы крови и только потом приступил к делу.

Генри Сейфилд встал в центр кабинета Олдринга и почесал подбородок:

— С чего бы начать? — спросил он у комнаты, внимательно разглядывая каждый подозрительный предмет.

Сквозняк двинул дверцу открытого сейфа и привлёк внимание Генри:

— Ах да, спасибо! — машинально сказал он и бросился осматривать содержимое железного шкафа.

Там находились ампулы, белые порошки, раритетный номер журнала Penthouse, пистолет, патроны и капкан на медведя. Учитывая непредсказуемость жизни, Генри захватил оружие и снова вышел в центр комнаты:

— А можно ещё одну подсказку? — в шутку сказал он, но сквозняк опять двинул дверцу стального шкафа.

Генри вздохнул и стал думать своей головой. Для начала он проверил рабочий компьютер доктора — к счастью все пароли находились на бумажке, приклеенной к монитору. Потом он методично осмотрел каждую вещь в кабинете и убедился в том, что в них не было ничего примечательного — медицинские инструменты и документы. Нужно было переходить в следующую комнату. Генри ещё раз подумал и к нему пришло озарение:

— Доктор два раза упоминал про чулан. Значит там точно что-то есть!

С воодушевлением Генри поднялся наверх и ещё раз внимательно присмотрелся ко всем странностям: обычная комнатка размером три на два метра, шкаф со склянками, метла, совок, пылесос, чистящие средства и тумбочка. Генри вытащил все предметы из шкафа в коридор, осмотрел метёлку, разобрал пылесос, зачем-то вылил чистящие средства на пол и ничего не нашёл. Тогда он открыл тумбочку с инструментами и перерыл её содержимое — снова тщетная попытка. Раздосадованный Генри считал, что здесь что-то есть и взял в руки топор. Вначале он разнёс старый шкаф, а потом и несчастную тумбочку.

И вот оно, Генри Сейфилд увидел что-то странное: за тумбочкой скрывалось окно в другой мир. Он аккуратно убрал деревянные останки мебели и взглянул на аномалию: ровный круг тьмы размером в метр, съевший часть стены. Это был настоящий космос, в котором виднелись далёкие звёзды. Поддавшись искушению, Генри прикоснулся к загадочной тьме и нарушил хрупкий баланс аномалии. В один момент космос показал свою мощь, он словно проснулся и вспомнил, что является могущественной силой, которая должна была уничтожить всю эту комнату вместе с Генри внутри.

Так Генри Сейфилд попал в открытый космос. Он был напуган и очарован. Даже через адскую боль, холод и раздираемые лёгкие, он смог оценить красоту безграничного чёрного цвета. А потом Генри снова проснулся, в этот раз на лужайке перед домом мистера Олдринга:

— Ничего себе! — выдохнул Генри и буквально вскочил на ноги.

Он бросился в дом и пулей поднялся на второй этаж — ему очень хотелось увидеть то, что случилось с чуланом. Он подошёл к заветной двери, которая почему-то оказалось закрытой, и приложил к ней ухо. Он чувствовал лёгкий холод и потоки воздуха, стремящиеся проникнуть внутрь. Вскоре звуки прекратились и Генри осмелился повернуть ручку: за ней он снова увидел портал в космос, только теперь дыра выросла на полметра в диаметре. Генри перекрестился и закрыл чулан. Он подумал, что это была ловушка для тех, кто будет устраивать обыск.

Искатель приключений решил перейти к активным действиям. Он стал медленно и методично разбирать мебель и разглядывать каждый предмет обихода Олдринга. У него была надежда на то, что он сможет найти что-то странное и выделяющееся на общем фоне. Естественно, Генри понимал какие низкие шансы на успех у него были — вполне возможно, что никакого ключа или двери в лабораторию Дэвида не существовало, но у него не было другой зацепки и надежды.

Генри разворошил спальню доктора, пролистал его книги и папки с документами, нашёл заначку на чёрный день под матрасом и старые любовные письма за картиной Босха. Он их внимательно прочитал, но это действительно оказались просто письма — никаких признаков тайного послания, никаких меток, карт или паролей. Генри начал нервничать, ему не терпелось напасть хотя бы на какой-нибудь след. Из принципа и отчаяния он достал коробку со швейными принадлежностями и осмотрел каждую безделушку внутри. Из-за спешки он больно укололся иголкой и в гневе бросил содержимое коробки на пол:

— Ну ладно! Будем считать, что эту комнату я полностью осмотрел!

Сказав это, он обратил внимание на свою рану от иголки — это был не порез, а точечный ожог. Генри прилёг на ковёр и снова стал искать то, что ещё недавно было в его руках. Через долгие пять минут он ощутил, что его ужалили.

Он осторожно поднял таинственный артефакт за холодный острый конец и положил на рабочий стол. Вооружившись лупой доктора, Генри стал разглядывать ушко маленькой иглы: в ней таился ещё один портал в другой мир. Ради чистого интереса Генри сунул в неё нитку, и она полностью сгорела.

Генри почесал затылок и задумался над тем, для чего она вообще была создана:

— На ловушку не похоже — она не убивает при осмотре. Тогда что? В голову лезет только изречение, что “проще верблюду пройти через игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Божие.”. Но как пройти через него буквально?

Не задумываясь о последствиях, он попытался ножом раскрыть иголку вдоль, словно она была склеена из двух тонких и гибких металлических нитей. Предположение подтвердилось и вскоре столп огня ворвался в комнату. Генри получил страшные ожоги лица, рук и туловища, но ему хватило сил, чтобы закрыть портал. Пьяный от боли и ослепший, он доковылял до чулана и прыгнул в космос, чтобы поскорее умереть и вернуться в этот мир исправным человеком.

После восстановления Генри Сейфилд вернулся в дом и принялся тушить пожар в спальне, который, к счастью, оказался довольно локальным. Ещё некоторое время ушло на поиск иголки, которая могла пригодиться в будущем. Пока он не знал, что с ней делать и беззаботно сунул её в карман пиджака.

Он вернулся к прежнему плану, к обычному рутинному обыску и осмотру предметов. В его подсознании уже зрела идея насчёт огненного портала, но ему потребовалось время, чтобы получить новое озарение. И оно было даровано за бутылкой холодного пива, которую он позаимствовал из холодильника Олдринга:

— А что если вторая часть ключа связана со смертельным холодом? Воронка в космос? Нет, должно быть что-то ещё.

Генри бросился осматривать холодильник в поисках сильного и миниатюрного источника холода. Он вынимал всё содержимое и клал на электрическую плиту. Шаг за шагом, он разогревал простые кубики льда, мясо, напитки, молоко и даже овощи. Потом он взялся за решётчатые полки, раскаляя каждый стальной прут по отдельности.

В какой-то момент он потерял сознание от сильного удара и очнулся уже в полуразрушенной кухне. Генри почесал шишку на лбу и медленно поднялся. В глазах было ещё мутно, и он видел перед собой только очертание чего-то большого и зловещего. Потом раздался суровый металлический голос:

— Назовите себя!

— Генри Сейфилд, друг Дэвида.

Наконец он увидел, что стоит перед двухметровым человекоподобным роботом, который совсем недавно “вырос” из железного прутика: чёрный металл, минимум обтекаемых и гибких деталей, руки с клешнями, небольшая голова, вдавленная в торс и смотрящая на мир через видеодетекторы. Но самое главное заключалось в центре туловища — излучатель холода, синяя сфера, крутящаяся вокруг своей оси и покрытая льдом.

— Таких параметров не предусмотрено! — ответил андроид.

— Это экстренный случай. Я клиент Дэвида и мне нужно с ним увидеться. И к сожалению, доктор Олдринг, мой связной с ним, трагически умер.

— Ничего из этого не предусмотрено!

— Я вижу, что вы обладаете искусственным интеллектом? Вы специальный страж портала, не так ли? Резервный путь в лабораторию Дэвида?

— Откуда вы обладаете этой информацией?

— Я же говорю, я его друг. Секреты, что я знаю, подтверждают мою правоту. Вот, смотрите, у меня даже есть огненная иголка, которую можете открыть только вы.

— Субъект, известный вам под именем Дэвид, не обладает такими сущностями, как друзья или клиенты.

— Вы просто об этом не знаете. Он вам этого не сказал.

— Для меня это одно и тоже. Я должен действовать согласно заложенной программе, — андроид злобно щёлкнул клешнями и направил их в сторону Генри.

— Ваша главная цель — служить и помогать Дэвиду. Он будет недоволен, если вы, мистер робот, убьёте его важного клиента.

— Непонятные служебные слова!

— Хорошо, давай по-другому. Цель программы — открывать портал в экстренных случаях, ведь так?

— Близкое семантическое описание.

— Доктор Олдринг мёртв, он должен был отправить меня в лабораторию Дэвида. Это всё экстренный случай. Понятно?

— Несогласованные данные.

— В каком это смысле?

— После пробуждения я начал анализировать информацию из датчиков системы безопасности. Имплант объекта Олдринг был активирован. Вы были идентифицированы как нарушитель!

Робот схватил клешнями Генри за шею, но тот успел сказать:

— Но ведь Олдринг убил нарушителя! Это должно быть записано в памяти его импланта. Значит я это не я.

Бедный искусственный интеллект попал в порочную логическую петлю, которая потребовала несколько секунд для разрешения всех конфликтов:

— Данные от объекта Олдринга признаны недействительными, — наконец выдал свой вердикт робот и отпустил Генри.

Он отдышался, перевёл дух и снова показал своему собеседнику огненную иголку:

— Может уже отведёшь меня к Дэвиду?

— Нет. Не предусмотрено программой.

— Что тебе не нравится на этот раз?

— Связь с мастером не имеет надёжного подтверждения.

— Седьмое июля 2007 года. Я был его клиентом в этот день. Может быть у тебя есть информация об этом из базы данных?

— Так бы сразу и сказал, дурилка ты человеческая!

— Что?!

— Я сказал: положите ключ-портал в центр криогенератора.

— Пардон, мне послышалось тут всякое.

— Мастер придёт не скоро, возможно вам придётся подождать его в пределах существования вселенной.

С этими словами робот стал увеличиваться в размерах, одновременно с ним росла и сфера и портал, спрятанный в игольном ушке. Теперь перед Генри было круглое окно размером в полтора метра, и ведущее в непонятные руины. Не успел Генри Сейфилд зайти внутрь, как портал захлопнулся.

Царство невозможного

Искатель приключений огляделся по сторонам — повсюду были руины одноэтажных кирпичных домов, покрытые пятисантиметровым слоем снега и пепла. Генри мысленно построил прошлое этого мира: когда-то здесь был спальный район, а чуть дальше располагались небоскрёбы и даже несколько заводов, которые теперь превратились в безликие башни и горы строительного мусора. Размышления Генри прервали подземные толчки. Снег под ногами начал стремительно таять, где-то уже виднелась голая почва и глубокие трещины, из которых высовывались синие языки пламени.

Генри сразу оживился и стал бегать из стороны в сторону, пока не заметил на соседней улице металлические колья, вбитые в землю и соединённые друг с другом крепкой, почти неразрушимой, цепью. Он быстро понял, что таким способом Дэвид оставил себе дорожку в лабораторию и стал следовать строго по этому курсу.

Через пару кварталов появились новые признаки для беспокойства: в случайных местах возникали огненные гейзеры, выбрасывающие в воздух кучу пепла и дыма. Часть снега и льда проваливалась в глубокие пустоты, на дне которых горел уголь, перемешанный с нефтью. Окружающая действительность постепенно превращалась в филиал ада, и Генри не видел выхода из ситуации. Страх заставлял его бежать без оглядки, не задумываясь над тем, что будет впереди. В конце пути он лишь успел заметить, что цепь спускается куда-то вниз, а остальное получилось само собой. Генри упал в темноту, пролетел несколько десятков метров в безвоздушном пространстве и грохнулся в воду.

Он выплыл на поверхность и начал дышать так, как никогда ещё не дышал — с большим наслаждением и жадностью. Генри вытер пот со лба и, наконец, отошёл от жаркой погони. Он обнаружил себя плавающим в фонтане городского парка. На миг ему даже показалось, что он вернулся в нормальный мир, но потом появились новые почти безумные странности. Мозг Генри пытался увидеть в окружающей действительности порядок, подобие хоть какой-то системы, но вместо этого был хаос времени: некоторые зоны парка увядали, другие замерли, третьи пульсировали из одного состояния в другое.

Кусты шиповника, посаженные рядом с фонтаном, росли прямо на его глазах: за несколько минут они пожелтели, умерли, превратились в прах и стали расти заново. Но лилии рядом с ними застыли насмерть и не реагировали даже на ветер. Не веря своим глазам, Генри зачерпнул воду в ладони и бросил её в сторону чудной растительности. Капли, залетевшие на шиповник, испарились за пару секунд, а те, что достигли лилий, замедлились и в конечном счёте зависли в воздухе. Генри перекрестился второй раз за день и стал искать спасительную металлическую цепь, которая оказалась на противоположной стороне фонтана.

Он шёл вплотную к воткнутым кольям и боялся даже приблизиться к местным достопримечательностям. Чем дольше он тут находился, тем больше видел опасных аномалий: обжигающие вспышки света, возникающие из ниоткуда, наэлектризованный воздух, локальные порывы ветра, поднимающие объекты высоко в воздух, и даже звуки казались противоестественными — грохот лопающихся стёкол, который неожиданно появлялся и исчезал. Перед выходом из парка заветная дорога делала крюк вокруг мусорного бака, и ради эксперимента Генри поднял с земли камень и бросил его в сторону подозрительного объекта — камень бесследно исчез, так и не долетев до мусорки.

Генри вышел в город и увидел сюрреализм во всей своей красе: высотные здания старели по частям, покрывались трещинами, складывались как карточный домик, а потом неожиданно восставали из праха. Иногда это происходило мгновенно, иногда растягивалось на минуты. Некоторые этажи застывали во времени и отказывались падать вниз, они были абсолютно неуязвимы для внешнего воздействия. Генри стал адаптироваться к этому странному миру, он начал замечать островки стабильности, по которым можно было передвигаться, не опасаясь нарваться на аномалию.

Цепь привела его в заброшенный продовольственный магазин со стабильным временным потоком, это был конец пути. Генри осмотрел пустые полки, нетронутую кассу и заглянул в хозяйственное помещение — внутри все стены оказались покрыты чёрными “дырами” размером в полметра. Это был тот же самый тип аномалий, что и в чулане доктора Олдринга. Но некоторые из них вели не в открытый космос, а на заснеженную тундру или на морское дно.

Генри Сейфилд тяжело вздохнул и закрыл дверь. В этот момент он заметил тень и обернулся назад. Кто-то заглянул в магазин и сразу же исчез. Генри выбежал наружу и закричал:

— Я пришёл с миром!

— В каком это смысле? — последовал ответ из нескольких соседних зданий сразу.

Генри вышел на центр улицы и стал озираться по сторонам. Он хотел увидеть таинственного незнакомца, но ничего не получалось. Генри продолжил:

— Я заблудился.

— Мы все тут заблудились! — одинаковый голос раздался из десятков зданий.

— Как вернуться в нормальный мир?

— Ты издеваешься? — ответ последовал из открытого канализационного люка. — Нормального мира больше нет! После катастрофы временной поток расплылся во все стороны! Теперь этот кошмар никогда не закончится, потому что само время перестало существовать!

— Ты Дэвид?

— Какой ещё Дэвид? — снова раздалось из люка.

— Учёный, который может отматывать время назад? Я стал его подопытным и теперь я возвращаюсь к жизни после смерти. У него вроде как ирландские корни, ходит с тростью, среднего роста, брюнет.

— Тот самый Дэвид?! Дэвид Беннет?!

— Наверное, он. Мне нужно его найти.

— Это проклятый среди проклятых! Подумай о том, чего просишь!

Генри устал говорить с пустотой и засунул голову в канализационный люк. Внезапно его засосало в портал и уже через секунду он упал на городскую площадь, находившуюся в километре от парка. Генри поднялся после тяжёлого падения, отряхнулся от пыли и заметил перед собой обыкновенную туристическую палатку. Из неё раздался лихорадочный голос больного человека:

— Говоришь, пришёл с миром?

— Ну да.

— А зачем тогда бросил в меня камень?

— Камень? Я бросил его в мусорку ради эксперимента.

— Вижу ты действительно не местный, — человек в палатке лёг на спину и продолжил говорить, не поднимая головы, — не стоит разбрасывать камни, можно пришибить самого себя.

— Почему вы живёте в палатке?

— Здесь самое безопасное место в городе. Чем больше пустого пространства, тем лучше. Широкие шоссе, площади, пустыри, стадионы — сейчас это самые спокойные места в мире. Хотя, может быть, это просто суеверие?

— Вы знаете, где найти этого Беннета?

— В центре катастрофы. Там, где всё и началось.

— Он опасен?

— Не знаю. Мы живём в безграничном лабиринте страданий. Здесь можно найти множество своих и чужих двойников. Мы умирали и возвращались уже очень много раз… Но ты пришёл в удачный сезон, если так можно выразиться. Сейчас не штормит, всё спокойно. А иногда здесь бывает очень многолюдно.

— А вы не пробовали воспользоваться порталами в другой мир? Я видел в магазине дыры, которые вели на морское дно и тундру.

— Это иллюзорное спасение. Не успеешь отдохнуть, как твой новый мир развалится на части и всё вернётся на круги своя.

— Какой дорогой мне идти, чтобы найти Беннета?

— Иди в сторону самого высокого чёрного шпиля. Тебе нужна центральная лаборатория консорциума АФГ. Альфа Физикс Групп. Рядом будет ускоритель частиц и атомная станция. Думаю, что ты сразу поймёшь, когда доберёшься до цели. Больше я ничего не могу сказать. Всё остальное будет бессмысленным.

— Может быть здесь есть особо опасные аномалии, о которых я должен знать?

— Самое главное, что я могу тебе посоветовать — это бежать отсюда как можно быстрее. Если ты станешь частью этого мира, то тебя уже ничто не спасёт, ты не сможешь вернуться назад.

— Ладно, постараюсь.

Генри Сейфилд увидел на горизонте высокое здание со шпилем на крыше и отправился в путь. Он держался подальше от зданий и шёл ровно посередине дороги. Периодически он останавливался, чтобы убедиться в безопасности пути и бросал вперёд какую-нибудь безобидную мелочь из кармана. Но даже такой подход не уберёг его от курьёза — оказалось, что некоторые аномалии парят над землёй и их можно задеть головой. Генри почувствовал сильный жар и опалил волосы. После этого он раздобыл в соседнем здании швабру и стал ходить с ней как со знаменем.

Генри приближался к городской черте, он уже видел как на горизонте рос большой научный центр с высокими зданиями и ускорителем частиц. А вскоре показались и градирни АЭС. Гигантское кольцо ускорителя возвышалось над всей местностью и продолжало расти с каждым шагом Генри. Ему не терпелось уже добраться до цели своих поисков, но страх нарваться на аномалию заставлял его проявлять осторожность.

Он продолжал идти, и уже началась пустынная необжитая местность, а научный центр всё также оставался на линии горизонта. По его ощущению прошёл уже целый час, но картина перед его глазами то приближалась, то снова отдалялась. Уставший Генри присел на голую землю, и крепко задумался. Он ощущал себя Алисой в стране чудес, которая не могла догнать королеву, и ей пришлось идти в обратную сторону. Генри поднялся и попробовал сделать тоже самое. Но вышло только хуже — теперь он не мог добраться и до города, он тоже стал недосягаемой картиной на горизонте.

Генри прилёг на траву и решил хотя бы передохнуть. Он лежал и думал над следующим шагом, его разум цеплялся за факт того, что научный центр иногда приближался. Он вспоминал свои ощущения и приходил к идее, что здесь была какая-то закономерность. Потом родилась безумная догадка, которая соответствовала окружающей действительности:

— А что если идти к нему по спирали? Может быть перемещение растягивает пространство?

Генри пошёл вбок и стал постепенно приближаться к намеченной цели. Он словно закручивался и падал как небесное тело к центру тяготения. Ему лишь оставалось поглядывать в сторону и удивляться, как быстро он подходит к высоким чёрным зданиям. Он уже видел огромную вывеску компании: “Консорциум АФГ”. Здания неплохо сохранились по здешним меркам — только обычные дыры в стенах и выбитые окна. Зато никаких манипуляций со временем и аномалий — здесь чувствовалась стабильность и безопасность. Рядом с центром располагалось широкое асфальтовое поле для парковки, на котором осталось полно разбитых, сгоревших и проржавевших автомобилей. Многие из них выглядели ужасно, но зато они стояли неподвижно, как и полагается мёртвым объектам.

На всякий случай Генри взял в руки горсть земли и со всей силой бросил её в сторону подозрительно спокойных машин — ничего не произошло, чёрные комки почвы спокойно упали вниз и остались лежать на своих местах. Генри вздохнул с облегчением, он почувствовал, что приближается к заветной цели. Ему всего лишь оставалось обыскать здание и найти заветную лабораторию Дэвида.

Он уже строил планы поисков, когда заметил свет, идущий из выбитых окон научного центра. Потом раздался взрыв такой мощности, что он разрушил само пространство-время и провалился внутрь себя. Генри увидел как вначале возник огненный шар, а потом он схлопнулся в одну небольшую звёздочку на небосводе. В один миг Генри оказался перед бесконечной тёмной бездной. Заворожённый действием, он продолжал стоять как вкопанный.

В двадцати метрах от него появился новых искусственный источник света — он струился через небольшую металлическую дверь, которая поднималась наверх. Двери открылись и Генри понял, что это был лифт.

Из лифта показался человек с тростью и чёрным кейсом в руке. Он прошёлся прямо по пустоте и зажёг свет. Генри увидел, что на самом деле этот человек ступал по стеклянному полу, а рядом с ним находились предметы обихода и специфическая трёхэтажная лаборатория с прозрачными стенами и потолком. Генри разглядел электронные микроскопы, сверхмощные лазеры, генераторы направленного магнитного поля, источники энергии, набор различных роботов и целый склад с запчастями для них, стеклянные шкафы с “живыми” аномалиями в виде миниатюрных чёрных дыр, компьютерный кластер и огромный искусственный интеллект, висящий над всей лабораторией — металлический эллипсоид, разделённый на две части, с большими бороздами и бегущими искрами внутри них.

Наконец Генри набрался смелости и крикнул:

— Мистер Беннет! Я пришёл с миром! Я просто хочу знать правду!

Дэвид Беннет присел за рабочий стол, открыл кейс с чипами и принялся их деловито рассматривать, абсолютно не обращая внимание на непрошенного гостя. Тогда Генри крикнул ещё сильнее:

— Мистер Беннет! Вы меня слышите?!

Учёный раздражённо вздохнул и повернулся в сторону гостя, он мельком взглянул на Генри и сказал:

— Синтрек! — обратился он к искусственному интеллекту, который контролировал лабораторию и роботов. — Возьми это недоразумение. Я хочу посмотреть на него вблизи.

Не успел Генри запротестовать, как из темноты показались летающие роботы с клешнями. Они в момент скрутили Генри по рукам и ногам и отвели к своему хозяину — теперь Генри завис над бесконечной пустотой, а цель его поисков была перед самым носом, до неё оставалось буквально несколько метров.

Генри старался не поддаваться чувствам и внимательно разглядывал учёного — его лицо было разделено на три возрастных зоны, в одной части ему было за шестьдесят, на ней была морщинистая кожа и седые волосы, центральная зона соответствовала сорока годам, а левая тридцати.

— Что с вами случилось?! — не удержался от вопроса Генри.

— Ничего необычного для этих мест. Просто особое излучение, — Беннет встал из-за стола и тоже принялся рассматривать оппонента.

— Очередной безумный эксперимент?

— Вся наша жизнь — безумный эксперимент, а люди в ней подопытные.

Появились роботы-сканеры, которые обследовали Генри и выдали результат на планшет доктора Беннета. Тот взглянул на запутанные нити, идущие от мозга, и презрительно фыркнул:

— Богохульное отродье! Я вспомнил тебя. Ты явился в дом Олдринга под видом пьяного алкаша.

— Что вы имеете в виду? Я думал вы ставили надо мной эксперименты в тот день!

— Я такой мерзостью не занимаюсь! Моя область деятельности это физика. А всё остальное только при крайней необходимости.

— Вы прошили мозги доктору Олдрингу!

— Это технологии, которые я украл у своих врагов. У тех, кто послал тебя. Я не знаю принципа их работы, но мне удалось использовать их в слепую.

— Я ничего не понимаю! В тот день я пришёл к вам по своей воле!

— Олдринг тоже действовал по своей воле. У него не было в этом никаких сомнений.

— Тогда зачем вы отрубили мне палец? Что вы со мной сделали?! Я просто хочу узнать правду!

— Достойное и крайне опасное желание. Но если хочешь, тогда давай попробуем. Они пытались добраться до меня всеми возможными способами. Но у них ничего не получалось — все вторжения в мои логова закончились провалом. Я использовал самые умные датчики, сканеры и роботов, чтобы заранее распознать угрозу. И тогда они применили хитрость и подкинули троянского коня. Они думали, что я проявлю любопытство и заберу тебя в свою лабораторию, чтобы создать аналогичную технологию бессмертия. Бюрократы, бизнесмены и менеджеры решили обдурить учёного! А я просто взял и сломал тебя. Но, видимо, недостаточно сильно — вижу, что ты частично восстановился… Не волнуйся, сейчас я что-нибудь придумаю.

— Постойте! Я ни в чём не виноват!

— Я знаю этих чертей. Они работают с теми, кто готов преданно служить их делу. Ты заключил с ними сделку.

— Но я уже не тот человек, которым был прежде!

— Да неужели?!

— Раньше я был вспыльчивым алкоголиком, который винил во всех бедах общество. После очередной пьяной драки я убил человека и меня отправили в камеру смертников. Это то, что осталось в моей памяти, но это не моё прошлое! Я другой человек, я никому не желаю зла. Теперь я пытаюсь понять, кто я на самом деле.

Доктор Беннет неожиданно замер, на его лице промелькнули зловещие тени, он что-то вспомнил и присел обратно в своё кресло:

— Как ни странно, но я тебя понимаю, — наконец сказал учёный.

— Мистер Беннет, пожалуйста, скажите, что со мной случилось и кто эти люди? Что вообще тут происходит?

— Это консорциум Альфа Физикс Групп, компания, которая хочет управлять временем. Я понял, что их попытки приводят к созданиям аномалий. Они игрались с высшими силами и толкали мир в пропасть. Я пытался их остановить, но было уже слишком поздно. У них есть технологии для путешествия во времени. Они из прошлого пытаются уничтожить меня в будущем. Однако, после катастрофы я стал частью этого мира и существую вне времени и пространства.

— И вы пытаетесь уничтожить их в ответ?

— Да. Они считают, что я заигрался в Бога и пытаюсь в одиночку управлять ходом истории, и что именно я виновник катастрофы. А я всего лишь пытаюсь добиться того, чтобы никто не изобрёл машину времени и тем самым предотвратить Армагеддон. Вполне возможно, что своими действиями я создаю альтернативные миры, в которых людям удалось избежать самого страшного.

— Что со мной будет, мистер Беннет?

— Всё что угодно. В тебе много что намешано, в том числе неосязаемые технологии нематериального мира. Это моя область знаний, но даже я не могу понять, куда ведут эти нити из твоего мозга. Я не могу найти концов. Вероятно существует какой-то искусственный интеллект, робот, отматывающий твоё время назад, когда нити обрываются, он корректирует память и телепортирует в реальный мир. И тут мы подходим к одной непростой вещи, которая мне совсем не нравится. Как бы это помягче сказать, тут замешана биоинженерия неизвестного уровня.

— Неизвестного?

— Кто-то умудряется записывать, обрабатывать и внедрять обратно твою память, это что-то очень грандиозное. Я не знаю, с кем связались люди из АФГ, но я не удивлюсь, если они смогли открыть окно в другую реальность.

— Но у вас же были импланты? Вы манипулировали доктором Олдрингом?

— Я же сказал, я украл у них эту технологию. И я не знаю как она работает. Это не моя область знаний.

— Извините за назойливость, но зачем вам вообще понадобился Олдринг?

— Мне нужно продолжать исследования, чтобы понять причину катастрофы. Поэтому я продлеваю свою жизнь всеми доступными способами. Я нашёл лазейки в прошлое, откуда я смог забрать кое-какие донорские органы. У меня множество таких кротовых нор, и я берегу каждую из них.

— Вы делаете это слишком усердно. Чего стоит только “чёрная дыра” в чулане.

— Какая ещё дыра в чулане? — испугался Беннет.

— В чулане Олдринга, прямо за тумбочкой, я нашёл портал в космос.

— Чёрт возьми! — ударил себя рукой в лоб. — Эта зараза начала распространяться назад в прошлое! Я должен немедленно разорвать все связи с той временной линией. Малые аномалии могут испариться, если их не подпитывать! Так! Ты из какого временного потока? Какое моё логово ты смог обнаружить?

— Дом доктора Лоренца Олдринга в 2014 году, он недавно погиб из-за активации бомбы в голове.

— Этого достаточно, Синтрек уже нашёл искомый дом. Ты отправишься туда немедленно.

— Постойте. Мне нужна ваша помощь с консорциумом АФГ!

— Я их уже уничтожил. От них осталась только тень былого величия в твоём времени. Хотя даже это не смогло отменить крах времени.

— Тогда что мне делать? С чего мне начать?

— С самого себя. Ответ в глубинах твоей памяти. Кто-то нашёл тебя и предложил очень специфическое дело.

— Я просто вернулся из армии и пытался устроиться на работу.

— И ты совершенно случайно ходил в бар рядом с домом доктора Олдринга?

— Мне он очень нравился.

— Не сомневаюсь, ходил туда как на работу. А что было перед окончанием службы в армии?

— Ничего, — покрылся потом Генри.

— Кто был последним человеком, который дал тебе задание в армии?

— Такого человека не было!

— Да неужели?! — усмехнулся Беннет, для которого этот разговор стал забавной игрой. — И каково было звание этого человека?

— Не могу сказать!

— Потому что его не было, или потому что тебе запрещено разглашать секреты?

— Не могу сказать!

— Нет, наоборот, ты должен это сделать, чтобы выполнить миссию. Если ты скажешь его имя, то я позволю себя убить. Я отпущу тебя и ты зайдёшь в лабораторию.

— Но я не могу раскрыть правду.

— Но ты должен сделать всё возможное ради успеха миссии. А ради этого нужно назвать имя. Не волнуйся, ничего страшного не произойдёт, ты готов сотрудничать?

— Да, — сказал Генри и его голова взорвалась на кучу мелких кусочков.

Генри Сефилд очнулся на зелёной лужайке перед домом доктора Олдринга. Когда в его голове сработал триггер самоуничтожения, его память разблокировалась. Теперь он смог собрать пазл своей жизни: в конце службы в армии у него нашли неизлечимую форму лейкемии, врачи ничего не могли поделать, но потом появились люди в штатском с заманчивым предложением. И он рад был послужить родине, он думал, что помогает поймать опасного преступника и может спасти множество человеческих жизней.

Генри вздохнул с облегчением, он обрёл целостность — всё это время он был самим собой, просто после операции ему сделали установку ходить в бар, спиваться и как бы случайно попасть в руки доктора Олдринга. Это было наваждение, которое исчезло после первого “воскрешения”. Возможно, что он даже выполнил свою миссию и направил Беннета в то русло, о котором тот и не подозревал. И даже мысли о будущем не вызывали сильного беспокойства: впереди были новые приключения, связанные с расследованием тёмных дел консорциума АФГ. И Генри был почему-то уверен, что у него хватит сил для борьбы.

Он лежал на лужайке и планировал следующий шаг. В это время из дома показался робот-страж со странным пылесосом в руках:

— Эй ты, людишка многоразовый! — буркнул он.

— Ась?! — поднялся с земли Генри.

— Этот участок реальности закрывается на тех обслуживание! Мы начинаем дезинфекцию от аномалий.

— И что?

— Ты сам ходячая аномалия, так что вали пока не засосало! — стал угрожать пылесосом.

— Мистер робот, а не подскажите, где найти центральный филиал консорциума АФГ?

— Забавно, ты приставучий как мои коллеги по цеху! Короче, машину времени создали там же, где и разработали проект Манхэттен, в Лос-Аламосе.

— Премного благодарен!

Генри Сейфилд, наконец, поднялся на ноги и отправился в светлое и очень непредсказуемое будущее.

Дьявол внутри

Дэниел Стрейн кидал в чемодан пачки денег, драгоценности и ценные бумаги. Он собирался подкупить федерального судью и трёх свидетелей за один день. Чего не сделаешь ради родной компании и новой должности? Но спустя несколько миллионов долларов Стрейн остановился. Ему показалось, что в парадную дверь кто-то постучал.

Стрейн насторожился, он никого не ждал в столь ранний час. К тому же район был фешенебельным, и чопорные соседи всегда предупреждали о своём визите заранее. Он накинул чёрный пиджак, подправил галстук и резко открыл дверь:

— Кто вы такой? — Стрейн сразу же начал разговор, и лишь потом рассмотрел гостя.

Перед ним стоял высокий широкоплечий мужчина в сером костюме. Большой выпирающий живот резко контрастировал с бледным и худым лицом. Весь его внешний вид был крайне неестественным и подозрительным.

Незваный гость широко улыбнулся и заговорил приятным, успокаивающим голосом:

— Я Стив Баллард. Мне поручено разобраться с вашим делом...

— Вы из налоговой? Или из ФБР? — Стрейн прервал собеседника на полуслове. — Я опаздываю и ничего не буду говорить без ордера.

— Не волнуйтесь, мистер Стрейн, вы уже никуда не спешите. Компания, в которой вы когда-то работали, больше не существует. Я арестовал всех ваших коллег, — Баллард говорил с интонацией психолога, который пытался успокоить пациента.

Стрейн начал закипать от злости:

— Что за бред?! Вы хоть знаете, сколько у нас юристов и адвокатов?

— К сожалению, теперь ни одного. Понимаете, у меня достаточно власти, чтобы посадить кого угодно на любой срок. Я полицейский, судья и палач в одном лице.

— Это уже не смешно, откуда вы?

— С самого верха. — Баллард многозначительно указал пальцем на небо. — Ваша компания оказалась прикрытием. Это был рассадник скверны, который мне пришлось нейтрализовать.

— Всё, хватит. Говорите, в чём меня обвиняют, или проваливайте отсюда.

Баллард слегка посмеялся и ещё больше смягчил голос:

— Мистер Стрейн. Вы ни в чём не виноваты. Вы не сделали ничего плохого. Однако я вынужден вам сообщить очень неприятную новость: вы не человек. И никогда им не были. Вас создали в биоинженерной лаборатории. Конечно, внешне вы ничем не отличаетесь от других, но это всего лишь оболочка, а внутри неё находится биологическое оружие последнего поколения.

— Мистер Баллард, вы сошли с ума. Это безумие, — Стрейн уже было хотел закрыть дверь, но Баллард лёгким движением руки снял её с петель и выкинул в сторону.

— Если вам нужны доказательства, то у меня есть один убойный аргумент.

— Хорошо, хорошо, — Стрейн проглотил ком в горле и стал нащупывать мобильный телефон в кармане пиджака.

В это время Баллард достал пистолет и выстрелил своему собеседнику прямо в сердце. Стрейн почувствовал сильнейшую боль в груди, которая быстро распространилась по всему телу. У него сжались лёгкие и онемели конечности. Сознание угасало, а картина перед глазами стала быстро темнеть. Он рухнул на пол и отключился.

Но Стрейн не погрузился в вечную тьму или нирвану. Вместо этого его ждали бессвязные сны и тяжелое пробуждение. Он очнулся от жара в груди. Сердце восстановилось, а организм даже переработал свинец внутри себя. Одновременно с этим пришла и новая волна страха. Стрейн лежал на полу, пытаясь рассмотреть свою рану и рационально обдумать произошедшее.

— Прошу прощения за столь грубую демонстрацию, но боюсь, что это был единственный способ развеять ваши сомнения, — Баллард выбросил пистолет и протянул руку Стрейну.

Стрейн неохотно принял помощь, аккуратно поднялся и опёрся двумя руками о стену:

— Боже мой, что это было?

— Вы уникальный биообъект, созданный специально по требованиям заказчика. По нашим оперативным данным, ваш полный период созревания составляет не более семи лет. До этого момента ваше тело будет восстанавливать любой урон и копить тёмную энергию для будущего пробуждения.

— А что потом? — севшим голосом спросил Стрейн.

— Как я уже говорил, вы всего лишь оболочка, а внутри вас, скорее всего, биологическая бомба. Вы просто не созданы для того, чтобы жить долго и счастливо. Так что конец вполне очевиден.

— Но я же помню самого себя, я помню всю свою жизнь от начала и до этого момента. В ней не было никаких лабораторий. В моей жизни вообще не было ничего необычного! — Стрейн больше всего хотел проснуться от этого кошмара и вернуться в прежнюю жизнь.

— Пять лет тому назад вы попали в автокатастрофу и получили обширные ожоги второй степени. Вы помните это?

— Ну да, конечно, но я бы не сказал, что всё было настолько серьёзно, я быстро оклемался.

— Естественно. Это был момент вашего рождения. Все ваши воспоминания до больницы — ложь. Их имплантировали. Человека по имени Дэниел Стрейн не существует. Все документы, идентифицирующие вас как личность, получены незаконным способом или подделаны. В том числе и история болезни. Они не могли позволить вам увидеть свои настоящие рентгеновские снимки.

— В это просто невозможно поверить. Неужели внутри меня сидит настоящая бомба?

Баллард достал серебряную сферу из рукава, и она тотчас же повисла в воздухе, став расти в размерах. За одну секунду она превратилась в цилиндр, который затем разделился на две половинки. Потом цилиндры расползлись в разные стороны, и между ними появилось двумерное изображение. Стрейн уже устал удивляться и воспринимал всё происходящее как само собой разумеющееся.

— Это универсальный сканер материи. Что вы сейчас видите?

— Белый шум?

— Правильно, теперь сделаем снимок моей руки, — из цилиндров появились лазеры и просканировали руку, — вот теперь можно наблюдать каждый слой мышц, каждый сустав и даже сосуды.

— А где кости? И что это за сервоприводы и провода? — Стрейну захотелось узнать истинное лицо собеседника, и он попробовал разыграть наивное любопытство.

— Ну, что же вы, мистер Стрейн. — Баллард укоризненно покачал головой, как воспитатель в детсаде. — Золотое правило жизни — всё не то, чем кажется. А теперь взглянем на вас.

Дэниел Стрейн сглотнул очередной ком в горле и уставился на изображение между цилиндров. Внутри его тела росло создание с клешнями, когтистыми щупальцами и рогами.

— И что это значит? — спросил Стрейн, но Баллард буквально замер и не двигался.

Через десять секунд Баллард пришёл в себя и сложил сканер обратно в серебряную сферу:

— Мои прогнозы не оправдались, это не бомба, а что-то совершенно другое. Но суть дела остаётся прежней. Нам крайне необходимо ваше добровольное сотрудничество. Вы должны позволить себя исследовать и содействовать всем будущим экспериментам.

— Вы можете меня вылечить? — с надеждой спросил Стрейн.

— Мистер Стрейн, мы иная форма жизни, которая специализируется на совершенно других технологиях. А эта планета для нас всего лишь перевалочная база в соседние миры. Мы берём плату за транзит с других путешественников и сами используем её как удобный плацдарм для освоения вселенной. Таких транспортных узлов достаточно много. Ваши создатели задумали теракт космического масштаба. Могло произойти скрытое заражение аборигенов. Потом зараза передалась бы через нас и других путешественников на соседние узловые планеты. В результате наша компания могла бы потерять целую транспортную ветвь, а это колоссальные убытки и обвинения в несоблюдении техники безопасности. Поэтому, обнаружив диверсионную группу, мы стали действовать быстро и решительно. Все ваши коллеги были заражены паразитами, которые контролировали их рассудок. Некоторые оказались существами-хамелеонами. Их тела могли принимать форму любых других существ. Они могли легко ускользнуть и поднять тревогу, поэтому пришлось их всех уничтожить. Остались только вы — последняя ниточка к заказчику. Однако, как я уже говорил, мы не специалисты в генной инженерии, поэтому пришлось пригласить учёных со стороны, которые будут исследовать вас в бункере на Венере. Они выяснят, что за технологии применялись при вашем создании и кто вообще мог сотворить подобное. Я хочу, чтобы вы понимали всю серьёзность ситуации, и между нами было полное доверие и взаимопонимание. Поймите, мы ваши единственные друзья.

— Всех моих коллег контролировали паразиты? И мистер Хайден?

— Нет, ваш начальник был куратором группы и имел собственный независимый разум. К большому сожалению, он был очень скользкой и упёртой личностью. Его тоже пришлось ликвидировать.

— Почему нельзя просто вырезать всё лишнее и дать мне жить обычной человеческой жизнью? Я же видел, что у меня есть все жизненно важные органы! — Стрейн цеплялся за воздух и просто жаждал услышать что-нибудь обнадёживающее.

— Не надо строить иллюзий, мистер Стрейн. — Баллард повысил голос, чтобы говорить более убедительно. — Вспомните свою жизнь после автокатастрофы. Вы никогда не болели и не следили за своим здоровьем, вы пили, курили, бегали по ночным клубам, ложились в три часа ночи, ели фастфуд и не занимались спортом. Однако у вас «нормальная» физическая форма. Вы работаете по десять часов в день, а потом гуляете по вечеринкам или подрабатываете на стороне. Обычные люди на такое не способны.

— У меня просто крепкое здоровье.

— А ваш разум? Разве вы думаете как человек? Эти низшие существа не могут думать более трёх часов в сутки. У вас нет перегрузки нервной системы от длительной умственной деятельности. А ваши инстинкты? Чего хочет обычный человек разумный? Большой дом? Семья? Зарплата? И ещё много свободного времени на лень? А вы? Вспомните свои грёзы. Ваш частный психоаналитик написал, что вы хотите путешествовать по всему миру, чтобы увидеть всевозможные пейзажи, у вас даже есть тайное желание накопить денег и стать космическим туристом. И не думайте, что ваши сны совершенно сюрреалистичны, нет. Все миры, которые вы описали доктору, существуют на самом деле. Это заложенная в вас программа, тяга к распространению паразитов.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Увы, но нет. У вас единая нервная система с тем монстром внутри, как у сиамских близнецов. Разделение фатально.

За спиной Балларда, на проезжей части, появился спецназ в чёрном камуфляже. Они были здесь всё это время, но только теперь выключили генератор невидимости. Приглядевшись повнимательнее, Стрейн обнаружил, что это тоже не люди, у них торчали провода из голов и оружие было вмонтировано прямо в руки. Рядом с ними парила пятиметровая серебристая сфера, видимо, космический транспорт пришельцев.

— Нам пора? — наивно спросил Стрейн.

— Да. И пожалуйста, не нужно делать глупости. Вы абсолютно один, мы уничтожили всех ваших соседей, и этот район оцеплен извне туземными войсками. Так что давайте сделаем всё по-хорошему.

— Минуточку, я тут кое-что вспомнил. Есть одна вещь, которую дал мне лично мистер Хайден, он просил хранить это в тайне и никому не показывать.

— Весьма интересно. Где данный объект?

— У меня в чемодане, он остался в гостиной.

— Что ж, давайте посмотрим.

Стрейн поспешил зайти внутрь, но Баллард двигался куда быстрее и проворнее. В результате он первым схватил чемодан, выкинул всё его содержимое на пол и торжественно поднял в руки параллелепипед чёрного цвета. В это время Стрейна скрутили два человекоподобных существа в чёрном камуфляже и посадили на ближайший диван.

Баллард молча достал сканер и изучил тёмный монолит. Увиденное его явно озадачило, и Баллард замер на долгих тридцать секунд. Наконец Стрейн не выдержал и решил прервать затянувшееся молчание:

— Возникли какие-то проблемы?

Баллард сразу же ожил и подошёл вплотную к Стрейну:

— Что вам сказал Хайден об этом устройстве?

— Ничего особенного. Он просто велел всегда носить его с собой.

— Как его деактивировать?! — Баллард схватил Стрейна за плечи и начал трясти с такой силой, что того чуть не стошнило. Голос Балларда впервые стал жёстким и требовательным.

— Я не знаю! — огрызнулся Стрейн.

Тогда Баллард сжал ладонь Стрейна до хруста костей. Тот вспотел и прослезился от резкой боли, а его крик прогремел на всю улицу:

— Я же сказал, что не знаю!

— Что ж, извиняюсь за причинённые неудобства. Я был вынужден сделать это ради максимизации успеха операции, — Баллард снова стал говорить спокойно и подчёркнуто вежливо.

— А в чём проблема?

— Это дорогая игрушка из робомира — искусственный интеллект, подключённый к сканеру окружающей энергии и радиопередатчику. Недавно он распознал угрозу и передал сигнал тревоги. Это вносит неопределённость в наши планы.

Стрейн старательно улыбался, пытаясь скрыть охватившее его отчаянье и утешая себя тем, что хуже быть уже не может. Однако интуиция твердила: «Может! И еще как!» — и от этого становилось совсем тошно.

Баллард заметил тревогу Стрейна и решил продолжить уговоры:

— Мистер Стрейн, мы на вашей стороне. Мы хотим помочь. Поэтому когда начнётся бой, не пытайтесь бежать или перейти на их сторону. Хотя вряд ли у вас будет даже возможность сделать это. Уверяю вас, что мы достаточно экипированы, чтобы отразить нашествие целой армии. Мой корпус неуничтожим лёгким и средним оружием.

— Почему вы меня просто не эвакуируете? — Стрейн слегка удивился логике своих конвоиров.

— Скорее всего за вами прибудет бригада ликвидаторов. Мы вполне способны взять их в плен и допросить. К тому же опасно взлетать при надвигающейся угрозе.

— Просчитываете все возможные варианты? Только сухой расчёт? Вы действуете как бездушный компьютер, — Стрейн откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Киборги замерли и тоже стали ждать новых гостей. Казалось, что время замедлило свой ход в тысячу раз. Минута растянулась в часы, но потом что-то произошло. Баллард ожил и поднял Стрейна за воротники:

— Здесь есть бомбоубежище с защитой от излучения?

— Конечно же, нет. — ответил Стрейн почти злорадно. — Здесь вообще никто не строил ничего подобного. Это царство оптимизма. — Баллард разжал руки, и Стрейн рухнул обратно на диван.

Стены и пол задрожали. Появились трещины по всему дому и лопнули стёкла. Да и картина за окном была не лучше. Асфальт искривился и пополз волнами, а из земли вырвались фонтаны водопроводной воды.

— Это что, ликвидаторы идут? — спросил Стрейн охрипшим голосом.

— Боюсь, что мы слегка недооценили возможностей противника.

— Не томите, что происходит?

— Точно не известно. Наши сканеры зафиксировали, что сюда направляется огромный подземный объект, оснащённый ядерным оружием. Пожалуйста, дождитесь прибытия резервной команды после взрыва. Не проявляйте инициативы, оставайтесь на месте.

— А я думал, что хуже уже не будет...

Стрейн успел лишь заметить, что стены дома разнесло на куски, после чего его окутал огненный поток из осколков стекла, бетона и железа. Руки и ноги превратились в кровавые культи, а глаза выгорели полностью. Вскоре Стрейн потерял сознание, и его мучения временно прекратились.

Стрейн проснулся от жгучей боли, проходящей по всему телу. Его организм восстанавливался после тяжёлого потрясения и заменял повреждённые органы, что сопровождалось нескончаемой рвотой, мигренью и сильным жаром. Но уже через десять минут боль пошла на убыль. Стрейн мог мыслить ясно, к нему вернулось зрение и слух. Также он чувствовал, что новые мышцы были намного сильнее прежних. Стрейн поднялся из обломков собственного дома, стряхнул пыль, сажу и запёкшуюся кровь, потом огляделся и увидел старого знакомого — Стива Балларда. Тот лежал на спине и истекал тёмно-зелёной жидкостью. Другим киборгам повезло чуть меньше — их оболочки разметало на ошмётки. Все они выгорели изнутри вместе со своими микросхемами.

Стрейн понял, что не знает, что делать дальше. И он бы продолжил стоять так ещё очень долго, если бы не услышал непонятный и громкий свист. Стрейн сразу же обернулся на источник звука и обнаружил, что монолит в руках Балларда выпускал красный газ под давлением. Стрейн без всякой задней мысли поднял монолит и рассмотрел его поближе. Лазерный луч вырисовывал голограммное сообщение на красных парах:

— Мистер Стрейн! Если вы читаете это, то случилось невероятное! Нас раскрыли, и вы стали последней надеждой на спасение операции! Немедленно отправляйтесь в обитель лжи и разыщите меня или любого другого члена семьи Хайденов, брат, сын, жена, племянники — это неважно, мы все одно и то же. Если скажут, что я мёртв — не верьте, я живучий, как таракан. В качестве пароля пробарабаньте по полу сигнал SOS, и я выйду. И помните, наши враги — безжалостные, двуличные и коварные создания. Не доверяйте никому. Только мы — ваши истинные друзья.

— Почему бы и нет? — пробормотал Стрейн и отправился пешком к любимому ресторану старика Хайдена.

По какой-то причине, Дэниел Стрейн был уверен, что обязательно увидит своего прозорливого и бойкого шефа. Этот старик умел выкручиваться из любых ситуаций и видел события на три шага вперёд.

Стрейн молча перешагивал руины и постоянно оглядывался. Повсюду валялся самый разнообразный мусор, остатки домов и их содержимое, покорёженные машины, гаражи, ветки деревьев и самое неожиданное — подарки с неба. Излучение было настолько мощным, что рухнули самолёты и поджаренные птицы.

Везде царил безмолвный и зловещий беспорядок. И Стрейн чувствовал, что это не предел кошмара. Новые киборги могли появиться в любой момент. И вполне возможно, что теперь они будут действовать гораздо жёстче, чем прежде.

Наконец Стрейн дошёл до нужного квартала. К своему удивлению, он обнаружил, что небольшой ресторан Севенхолл остался цел и невредим. Все остальные строения разломало на куски, а у него лишь снесло оболочку из пластика, обнажив стены из непонятного белого материала. Стрейн подошёл поближе и поднял небольшой кусок стены, отколовшийся при взрыве. Оказалось, что фрагмент величиной в пару сантиметров весил целый центнер.

Стрейн зашёл внутрь и обнаружил нетронутую обстановку. Старик Хайден специфически относился к этому заведению и называл его сборищем лжецов, потому что здесь околачивались юристы компании. Ресторан ещё не успел открыться, все стулья стояли поверх столов, а вокруг царила стерильная чистота и тишина.

Стрейн прошёлся по помещениям ресторана, но никого не обнаружил. Тогда он решил последовать инструкции монолита и стал стучать каблуком по полу.

Из небольших трещин в полу сразу же вылезла целая сотня тараканов. Они мгновенно окружили Стрейна и стали забираться на его ноги, а после ещё выше. Стрейн инстинктивно начал стряхивать непрошенных гостей, пока один из них не укусил его за шею.

— Хватит меня топтать! — раздался возмущённый голос Хайдена внутри головы Стрейна.

Стрейн впал в ступор и замолчал. Он просто не знал, как на это реагировать, поэтому Хайден продолжил:

— Я слышу отголоски твоих мыслей. Нет, ты не сошёл с ума. Это просто день такой. В общем, так. Я — коллективный разум. Моя нервная система находится внутри этих тараканов. Хотя на самом деле, если ты приглядишься, то заметишь, что это не обычные насекомые.

Стрейн поднял ладонь и присмотрелся к одному из тараканов. Из его тельца торчало множество отростков с хитиновыми наконечниками.

— Я могу вгрызаться внутрь нервной системы других существ, — продолжил Хайден, — потом мои нервные клетки замещают клетки хозяина.

— Минуточку. То есть, когда я флиртовал с вашей дочерью, то я флиртовал лично с вами? Какая мерзость! — Стрейн был полон возмущения и негодования.

— Не совсем. Когда я отделяюсь от хозяина, то происходит эффект раздвоения личности. А когда мы устанавливаем ментальный контакт, как сейчас с тобой, то мы снова становимся единым целым с общими знаниями. Если тебе так легче, то представь, что ты ухаживал за моим молодым женским воплощением.

— Всё равно мерзость... Вы кровожадное чудовище, вы сожрали изнутри целое семейство.

— Я, как санитар леса, нахожу самых слабых. Мне нужно много времени, чтобы заменить нервные клетки хозяина, поэтому мне проще работать с коматозниками и парализованными. Я дал им вторую жизнь. И вообще, никакой семьи Хайденов не существует, они даже не были родственниками, — Хайден пытался преподнести свой страшный секрет как неприятную мелочь, он «говорил» так, будто всё это было в порядке вещей.

— А меня вы не заразите? — Стрейн всё ещё не унимался и хотел укорить своего бывшего шефа.

— Конечно же, нет. Твой организм неуязвим для паразитов. Я могу лишь общаться с тобой через эту ментальную связь. Но не более.

Стрейн вздохнул, взял себя в руки и решил отойти от этой неуместной, но пугающей темы. Он закрыл глаза, чтобы не видеть ползучее войско вокруг себя, и сконцентрировался на сути:

— Отлично, с этим разобрались. Теперь можно задать главный вопрос. Что делать?

— Как это что? Нужно бежать отсюда, сядем на спасательный корабль и улетим на резервную планету. Или у тебя есть другие планы? — Хайден разыграл натянутое удивление, словно Стрейн уже давно знал о плане «Б» на случай провала операции.

— А в чём смысл? Чтобы прожить каких-то два бессмысленных года и умереть?

— Не надо злобы и паники, я вижу, что наши «друзья» киборги навешали тебе лапшу на уши. На самом деле ты будешь жить очень долго и никогда не состаришься. Ты переродишься как гусеница в прекрасную бабочку.

— А можно поконкретнее? Во что именно я превращусь? — Стрейн снова напрягся в ожидании чудовищных подробностей.

— Рост четыре метра, три руки, две главные справа и одна дополнительная слева. Плюс щупальца, растущие из-за спины. Часть костей выступает наружу для дополнительной защиты, как экзоскелет у насекомых. А тело источает сильнейший вирус, который перерабатывает другие формы жизни в твоё небольшое подобие. Каждый заражённый станет твоим рабом. Они будут подчиняться приказам самого главного в стае, образуя классическую иерархию в виде пирамиды.

— О, Боже мой, мне надо присесть.

— Хорошо, хорошо, сейчас я сгруппируюсь, чтобы ты меня ненароком не раздавил, — тараканы ушли с ног и спины, забравшись на живот. Но часть из них оставила цепочку до шеи, чтобы не разорвать мысленный контакт.

Стрейн присел на первый попавшийся стул и облокотился на барную стойку. Он молча смотрел на отражение в стеклянном стакане и думал о мрачных перспективах. Хайден почувствовал настрой и сразу же решил приободрить «ученика»:

— Послушай, Дэниел, это только начало пути. Твой разум изменится до неузнаваемости. Скорей всего, ты даже не вспомнишь своего прошлого. Оно забудется, словно детские воспоминания.

— Просто прекрасно. — Стрейн попытался выдавить из себя сарказм. — Для меня это равносильно смерти. Я изменюсь до такой степени, что перестану быть самим с собой. От меня ничего не останется.

— Это новая ступень в развитии. Тебе будет дана огромная память, способность объединять самые разнообразные области знаний, возможность думать над всем сразу и на сто ходов вперёд...

— Хватит, я всё понял, — огрызнулся Стрейн, — не надо меня успокаивать, это начинает раздражать. Когда произойдёт перерождение?

— Через шестьсот дней. Ты сразу поймёшь это, когда появится жажда крови.

— Я лучше покончу с собой или сдамся этим бездушным машинам, — Стрейн начал погружаться в отчаяние, и его голос становился всё более отстранённым.

— А ты уверен, что сможешь сделать это? У тебя хватит духу? И если ты нанесёшь себе критические увечья, то пробуждение начнётся незамедлительно. И наши друзья киборги тоже тебе не помогут. Думаешь, они заинтересованы в лечении? Даю голову на отсечение, что после того, как они тебя изучат, то выбросят на ближайшую планету конкурентов, — Хайден уже нащупал дорожку, по которой нужно идти, и ему оставалось только «говорить» правильные слова спокойным и непринуждённым тоном.

Стрейн тяжело вздохнул и взялся за голову:

— Я не хочу становиться монстром! Должен же быть какой-то выход! Лекарства, операции, химиотерапия, если кто-то смог создать меня с чистого листа, то значит, что можно внести и изменения, разве не так?

— Самое хорошее решение, это пойти в подвал, сесть в корабль и улететь отсюда к чёртовой матери, пока ещё не поздно. Альтернативы граничат с безумием. Конечно, можно отправиться на поиски лекарства. Однако всё не так просто. Ты уникальный и очень сложный объект. Я немного знаком с твоей «конструкцией», поэтому скажу точно, что другие учёные и врачи смогут лишь замедлить процесс. Но не более того. И, к сожалению, придётся выбирать. Нельзя остановить развитие всего сразу, иначе иммунная система начнёт активно сопротивляться. Поэтому придётся либо замедлить рост твоего тела, либо приостановить развития разума.

— Что это значит?

— Ты либо сохранишь человеческое обличие, но будешь страдать от жажды живой плоти, либо станешь монстром, но с прежним рассудком.

— Уже что-то, — развёл руками Стрейн, — а то вообще получался какой-то кромешный кошмар. А это действительно возможно? Или мы говорим о сказках из теоретической биологии?

— Конечно же возможно! Тебе придётся пить сильные яды и принимать последние штаммы вирусов. Но это временное решение. Рано или поздно, но твой организм выработает иммунитет, и придётся заново искать новый токсин или болезнь.

У Стрейна забилось сердце от волнения, он наконец-то услышал какую-то программу действий:

— И насколько это эффективно?

— В каком смысле?

— Сколько я смогу прожить?

Стрейн услышал, как Хайден тяжело вздохнул внутри его разума:

— Извини, Дэниел, но это совсем немного. В лучшем случае протянешь лет двести.

— Да ёлки-палки, что ж вы раньше-то не сказали? Мне этого хватит по самое горло.

Хайден изобразил удивление:

— Что за ерунду ты говоришь? Чтобы увидеть жизнь и галактику, нужно как минимум две тысячи лет по местному времени.

— Я планировал жить не более восьмидесяти только на этой грешной Земле, так что меня всё устраивает.

— Извиняюсь за беспамятство. Из-за этого маньяка Балларда погибло много моих нервных клеток, и часть воспоминаний просто потерялось. Я как-то забыл, что люди живут меньше века и считают это нормальным. Но если тебя это устраивает, то я с радостью могу оказать помощь.

— Неужели? — Стрейн заподозрил подвох.

— Естественно. Видишь ли, у нашей организации есть небольшой недостаток — нам нельзя уйти на пенсию. Я уже довольно сильно устал и хотел бы пожить в своё удовольствие. Конечно, нас объявят дезертирами и будут искать. Но я уже своё пожил, и терять мне нечего. Да и тебе, наверное, тоже.

— И что мы будем делать?

— Ты будешь слушаться моих приказов. Мы отправимся путешествовать по различным мирам, будем искать лекарства, деньги и самые лучшие развлечения. Из нас выйдет отличная команда. Ты — исполнитель, сильный и выносливый монстр, а я кладезь знаний и руководитель. А теперь подними уже, наконец, свой зад и отправляйся в подвал, пока не поздно!

— Хорошо, хорошо, уже встаю.

— Но вначале прихвати старый рваный чемодан за барной стойкой. Это будет моим временным жильём, пока не найдём новое подходящее тело.

Дэниел Стрейн прекрасно понимал, что никому нельзя верить. Вполне возможно, что Хайден устроил саботаж и подставил свою группу. Он мог просчитать, что киборги уничтожат всех агентов и тем самым обеспечат ему прикрытие. Организация будет полагать, что Хайден мёртв, а монстр Стрейн вырвался на свободу из-за провала операции. Нельзя было исключать и тот вариант, что на самом деле всё идёт в рамках изначального плана. В конце концов, он добровольно отправляется путешествовать в другие миры. Возможно, Стрейн уже распространял заразу. И киборги тоже могли вести свою скрытую игру. Они специально могли дать ему уйти, предварительно организовав слежку и нацепив разных жучков ему в костюм и тело. Стрейну ничего не оставалось, как надеяться на интуицию. Ему казалось, что Хайден действительно видит их совместное успешное будущее. Вот и всё, на что полагался Дэниел Стрейн.

Спящий монстр и тараканы спустились на самый нижний этаж подвала, где за кучей мусора и баков с ядохимикатами располагалась герметичная белая дверь. Внутри оказался целый склад всевозможного хлама. В основном это было старое компьютерное оборудование, сервера, мониторы, системные блоки, а также дизельные генераторы, столярные инструменты и прочие вещи, которые совершенно не соотносились с инопланетными технологиями. Тараканы вылезли из чемодана и установили мысленный контакт со Стрейном:

— Если где-то тут находится космический корабль, то он очень хорошо замаскирован. Я вижу только кучу бесполезного мусора, — сразу же заметил Стрейн.

— Эта комната и есть корабль. Всё самое ценное находится в толстых и неразрушимых стенах. Присаживайся в кресло перед любым рабочим компьютером, запусти его и введи в качестве пароля своё имя. Это экстренный код, который отправит нас в абсолютно случайный, но пригодный для жизни мир. Всё произойдёт автоматически.

Стрейн закрыл за собой дверь, удобно устроился в кресле и с некоторой тревогой нажал пуск. Сразу же после ввода пароля комната заполнилась звуком от грохота непрерывных взрывов снаружи. Стены поглощали удары, но даже через них передавались вибрации, от которых подпрыгивало всё вокруг.

— Что происходит? — испугался Стрейн.

— Это довольно жёсткий способ телепортации. У нашей организации дефицит в технике, поэтому приходится использовать старые, но надёжные технологии. Если вкратце, то мы находимся в неразрушимой капсуле. А вокруг нас произошёл взрыв с температурой Планка. Мы разорвали ткань пространства-времени и теперь плаваем в небытие, в нематериальном мире. Путешествие будет долгим и придётся лечь в анабиоз. Но мы с тобой его прекрасно перенесём.

В комнату стали поступать небольшие порции белого газа. Он действовал медленно и очень приятно, словно Стрейн напивался самым изысканным слабоалкогольным напитком в мире.

— А как мы вернёмся обратно? — Стрейн нервничал и всюду видел опасность или проблему.

— Мы не полностью оторвались от материального мира. Перед нами мелькают белые дыры в другие измерения. Компьютер будет искать окно, ведущее к нормальной планете. Запоминай всё, что я говорю, тебе придётся выучить такие вещи назубок. В других мирах придётся соображать очень быстро и чётко. А я не всегда смогу быть советчиком.

— Можно поинтересоваться, на кого мы работали?

— Это частная террористическая организация, которая продаёт хаос и разрушения в планетарных масштабах. Основные клиенты — заговорщики, сепаратисты, компании и государства, которые конкурируют друг с другом, а также военные, они большие любители устраивать провокации. Не думай, что это какое-то зло. Есть те, кто создаёт порядок, который потом сгнивает до тирании. А есть те, кто несёт очистительный огонь и обновление, — Хайден смотрел на мир глазами прожжённого прагматика, и всё происходящее укладывалось в его видение бесконечной войны за деньги и власть, поэтому он рассуждал о таких вещах с истинной лёгкостью и даже иронией.

— А мы можем найти моего создателя? Чтобы он меня слегка подправил?

Хайден сразу же ответил твёрдым и повелительным голосом:

— Даже не думай об этом. Во главе организации стоит объединённый разум из нескольких умнейших существ союза галактик. Если вздумаешь связаться с ними, то они обхитрят тебя за пару ходов.

— Если с ними нельзя договориться, то я хотя бы найду способ, чтобы поквитаться. То, что они со мной сделали, это просто кошмар. Лучше тысяча смертей, чем такая жизнь.

— Вынужден тебя разочаровать, Дэниел. Ты был добровольцем.

— Что?! — Стрейн готов был встать с кресла и закричать во всё горло, но газ уже начал действовать, и его ноги окончательно обмякли.

— Мне неизвестны детали, только слухи. Говорят, что у тебя была ужасная должность в нашей организации. Ты был готов на всё, лишь бы закончить свои страдания и кошмары по ночам.

— Я просто не могу в это поверить. Наверняка всё было совсем по-другому, — Стрейн решил отвергнуть эту идею как совершенно немыслимую и невероятную.

— Может быть, Дэниел, может быть... Мне пора спать, я уползаю в свой чемодан и оставляю тебя наедине с мечтами.

Температура в комнате стала постепенно снижаться, Дэниел Стрейн начал зевать, веки сделались приятно тяжёлыми. Он даже не заметил, как упал в объятия Морфея. Это был удивительный сон о путешествиях, любимых пейзажах и новых впечатлениях. Горы, закаты, каньоны, океаны и пустыни проносились в сознании Стрейна. Картины становились всё более красочными и превращались во что-то совершенно фантастическое. Синяя трёхметровая трава, километровые деревья, зелёный горизонт, летающие скаты и разумные динозавры.

Но в этот раз сон был гораздо крепче, чем обычно. Дэниел Стрейн смог погрузиться в самую пучину своего подсознания. И там он увидел то, что так отчаянно пытался забыть. Выжженная земля, разрушенные города после ядерных бомбардировок, последние выжившие, которые пытались укрыться на военных базах, и армия монстров. Куда бы он ни прилетал, Стрейн наблюдал одну и ту же картину.

Эпидемия, массовое вымирание, появление монстров и начало войны на уничтожение. Чудовища всегда побеждали. Они пожирали все доступные формы жизни и бродили в поисках новых жертв. Потом проходило время и они умирали, оставляя после себя только примитивные организмы. Стрейн видел этот сценарий тысячу раз. По роду своей деятельности, он прилетал в самый разгар эпидемии и собирал статистические данные — скорость распространения инфекции и паники, количество и характер мутаций, эффективность монстров в борьбе с туземными войсками и самое главное — какие показатели вирусного оружия нужно усилить или ослабить.

Жизнь Стрейна протекала по одному циклу, он попадал в самую гущу, в начало катастрофы, которая перерастала в конец света и последующее забвение. Ему дали тело-хамелеон, которое не могло ничем заразиться, и обладало большой способностью к регенерации. В разгар эпидемии Стрейн был вынужден принимать облик монстра и вести соответствующий образ жизни. И одновременно с этим приходилось следить за своим тайным логовом с аппаратурой, куда стекались данные с датчиков, которые следовало обрабатывать и регулярно пересылать в центр. Также в обязанности Стрейна входили полевые эксперименты — взятие проб крови у всех новых видов монстров и анализ иммунной системы туземного населения. Работа Стрейна была тяжёлой, изнуряющей, депрессивной и крайне бесперспективной. У него не было никакого шанса на побег, тело-хамелеон нуждалось в периодическом лечении от рака, которое могли предоставить только в организации.

Стрейн знал, что есть лишь два способа покончить со всем этим — смерть или просьба о переводе. Первый вариант его не устраивал, Стрейн слишком сильно хотел увидеть настоящий мир, а не только руины и хаос. Но и альтернативная возможность была не лучше. Стрейн ненавидел монстров, и его тошнило только от одной мысли, что он может полностью и окончательно превратиться в подобное создание.

Стрейн не сдавался, он лелеял мечту о свободе и грезил о прекрасных мирах, которые видел только на картинках. И ради этого Стрейн воровал с разрушенных планет ценные вещи: изотопы, микросхемы и бриллианты. Приходилось проносить награбленное внутри тела и прятать его в тайниках на базе организации. Подкуп оставался единственным ключом к спасению.

Время ускорилось. Сон Дэниела Стрейна становился расплывчатым и бессвязным. Он увидел, как проходят года, как растёт организация, как мир погружается в пучину анархии и бесконечных войн. Наступала новая эпоха жестокой конкуренции и дефицита ресурсов. Наконец подсознание Стрейна подошло к последней и самой важной сцене.

Посередине комнаты стоял он, Дэниел Стрейн в воплощении гуманоидного ящера. А вокруг него расположился безумный, алчный и властный мерзавец — один из средних руководителей организации. Пятиметровый разумный осьминог раскинул свои щупальца и вглядывался в глаза Стрейна. Его чёрные глаза излучали злобу, а из пасти торчали остатки недоеденного завтрака — чьи-то кости и черепа.

— У меня есть тринадцать килограмм оружейного плутония и целый центнер золота. Всё хранится в безопасном месте. Вы получите координаты от проверенного надёжного человека, когда он убедится, что всё в порядке. Аванс составит десять процентов от суммы.

— Хороший мальчик. Все эти годы ты копил сокровища для меня. И я найду им достойное применение. Я куплю самых чистых, невинных и умных жертв для своей трапезы. Их нервная система продлит мою жизнь в десять раз. Взамен ты получишь щедрую награду. Как только ты попросишь о продвижении по службе, то сразу попадёшь в чаны для перерождения. Прямо ко мне в руки. Я внесу незначительный дефект в процесс и оставлю часть генов от тела-хамелеона. У тебя останется способность менять обличия, и возможно, что ты даже сможешь подавить свою звериную сущность. Это всё, что можно сделать. Контролёры организации не дремлют, каждый шаг проверяется по три раза. Скоро они усилят надзор, поэтому промедление смерти подобно.

Щупальца ласково обвивали ноги Стрейна, и осьминог просто не мог отделаться от мысли, что хочет попробовать его мозг на вкус.

— Но после перерождения я потеряю память. Я не вспомню, как управлять этой способностью, и она останется неактивной.

— Но твоя личность будет прежней — характер, темперамент, умственные способности и даже остатки памяти из подсознания. Ты уж постарайся вспомнить, и всё закончится хорошо. А если повезёт и в новой жизни ты будешь практиковать медитацию, технику сдерживания и не станешь поддаваться страху, то способность контролировать тело вернётся сама собой. Так что бери, что дают. Это самые высокие шансы на лучшую жизнь.

— Этого недостаточно! — Стрейн вовремя остановился и вспомнил, что разговаривает с садистом-психопатом, поэтому он смягчил тон и продолжил торговаться. — Что можно сделать за дополнительные двадцать процентов?

— Ты так сильно меня искушаешь... Что ж, можно отправить примитивного робота на твою будущую родную планету. Он будет искать тебя бесконечно долго, пока не найдёт и не расскажет правду.

Всё затянулось пеленой. Воспоминания пронеслись как ураган и рассыпались на отдельные фрагменты. Но Стрейн ухватился за спасительную нить. Он попытался удержать ключевое воспоминание и пронести его в реальный мир. Оно угасало, таяло и становилось чем-то отдалённым.

В конце концов у Дэниела Стрейна осталось только чувство надежды, что всё закончится хорошо. Нужно лишь вернуться домой, обратно на Землю, и ждать нового поворота судьбы.

Безгрешный демон

Трудно сохранять спокойствие, когда твой сосед является воплощением злого рока. Старший налоговый инспектор Самаэль Кроу разорил уже два банка, три фонда и целых пять брокерских компаний, а сколько народу он посадил в тюрьму, даже трудно было себе представить. Вокруг него ходили самые страшные и даже безумные слухи, которые только усиливались из-за его пугающей внешности. Естественно, что о таком соседстве финансист Филипп Сарн мог только «мечтать». Он даже собирался съехать в другой квартал, но было слишком поздно — беда уже стучалась в его дом.

Филипп Сарн собрал волю в кулак и открыл дверь. Перед ним стоял Кроу во всей красе: высокий, жилистый человек в тёмно-сером плаще нараспашку, с классическим чемоданом в левой руке, в чёрном костюме-тройке и фирменным взглядом живого мертвеца. Казалось, что инспектор Кроу совсем недавно восстал из могилы — его глаза горели холодным и нечестивым огнём, бледные волосы спускались до воротника, а глубокие скулы на лице были перемешаны со странными малозаметными шрамами.

— Сегодня вы выглядите просто замечательно, мистер Кроу! — Сарн попытался сказать какой-нибудь комплимент, но получился сарказм.

— Оставьте уловки для суда, — от такого приветствия Филипп Сарн на время перестал дышать, — так у нас говорят в отделе, когда хотят побеседовать без всяких формальностей, — закончил фразу Кроу.

— Ну и нравы у вас, у меня аж вся жизнь перед глазами пролетела. Чем я могу помочь вам в столь ранний час?

— Просто пара вопросов о жизни и смерти. Перед тем как устроить налоговую проверку вашей фирмы, я хотел бы воспользоваться случаем и поговорить с вами лично, — в голосе Кроу чувствовалась сталь и нотки кровожадности, он почти облизывал губы, прежде чем слопать очередную жертву.

— Это какая-то уловка, чтобы выведать из меня информацию? — Сарн со всей силой сжал ручку двери из-за психологического напряжения, он всё ещё стоял в дверном проёме, и бизнесмен не горел желанием впускать в дом такого гостя.

— Всего лишь подкуп. Если мы решим одну дилемму, то моя инспекция будет чисто символической, и вскоре я исчезну из вашей жизни как кошмарный сон.

— Я никогда не нарушал закон и не собираюсь делать этого в дальнейшем. Ваши действия похожи на вымогательство.

— Весьма смелое заявление. Но уверяю вас, что мы не будем нарушать закон и даже нормы справедливости.

— Ну что ж, вы меня заинтриговали, — про себя Сарн решил, что хватить уклоняться от боя, что если этот человек хочет устроить ему ловушку, то у него достаточно жизненного опыта, чтобы вывернуться и обратить всё в свою пользу.

Филипп Сарн наконец впустил зловещего гостя внутрь. Со всей обходительностью он проводил инспектора в гостиную и усадил в самое дорогое и пушистое кресло. Теперь они были окружены роскошью, обязательной для бизнесмена такого уровня: белоснежные обои с золотистыми вензелями и хрустальными вставками, полы из редких пород красного дерева, шёлковые ковры ручной работы, дизайнерская мебель бежевого цвета, античные статуи, расставленные по углам, картины Босха в ювелирных рамках, гигантский глобус с секретом и, конечно, мини-бар, который был совсем не мини. И если обыкновенные смертные обращали внимание на все эти дорогие детали и просто глазели по сторонам, то Кроу даже не удосужился посмотреть на многоуровневую люстру в форме парящего корабля.

— Хотите чего-нибудь выпить? — спросил Сарн из вежливости.

— Самый крепкий кофе, который вы только осмелитесь сделать.

— С удовольствием посмотрю, как вы его выпьете, — подумал про себя бизнесмен.

Пока Сарн нажимал на кнопки кофемашины в баре, его собеседник положил чемодан на свои колени, достал из него пухлые папки с бумагами и начал раскладывать на ближайший чайный столик. Естественно, бизнесмен не удержался и попытался взглянуть на эти страшные вещи издалека — это были личные дела всех его друзей и даже членов семьи, а дело Сарна лежало в самом центре этого зловещего круга.

Филипп Сарн взял себя в руки и отнёс две чашки кофе в гостиную. Он сел напротив Кроу и стал ждать его слов. Прошло две минуты, прежде чем инспектор разложил весь пасьянс и приступил к делу:

— Собственно говоря, ваш бизнес мне не интересен, речь пойдёт о другом.

— Да неужели? — скептически проворчал Сарн.

— Мы заденем эту тему только вскользь, между делом.

— Сколько вы хотите от меня денег?

— Есть более важные вещи, чем деньги. Но начнём сначала — у вас есть хобби?

Сарн опустил чашку, он всё больше запутывался в ситуации, и у него пропало желание пить что угодно. Он повис на некоторое время в состоянии полной задумчивости и наконец выдавил из себя осторожные слова:

— Ничего серьёзного, — сказал он.

— Совсем ничего?

— Я весь в работе, а оставшееся время я уделяю семье.

— А вот мой брат занимается кинобизнесом.

— Рад за него, — Сарн подходил к тому, чтобы начать возмущаться.

— Пару раз я продавал ему свои любительские сценарии, — Кроу попытался добавить в голос сахарные нотки, но от этого его речь стала ещё более зловещей, — и один из них стал основой для большого блокбастера. Сейчас всё находится на этапе производства. Но вот незадача, я не рассчитывал на успех. Я просто взял часть окружающей меня действительности и размешал её с вымыслом. И так получилось, что вы стали одним из главных героев этой картины. Теперь я хотел бы получить разрешение на экранизацию, потому что в фильме будут фигурировать реальные сцены из вашей жизни и биографии.

Бизнесмен Сарн сделал вздох облегчения и вытер холодный пот со лба:

— И всего то? Делайте, что хотите, — махнул рукой и откинулся на спинку кресла, — только измените имена персонажей и укажите в титрах, что события фильма вымышлены.

— Конечно, мы так и сделаем. Но я настаиваю, чтобы вы хотя бы выслушали пересказ сценария, чтобы потом не возникло вопросов.

— Почему бы и нет? — Сарн уже находился на седьмом небе от счастья и планировал задремать по ходу рассказа Кроу.

— Это займёт некоторое время.

— Ничего страшного, у нас почти час до прихода жены с детьми, они возвращаются с отдыха. Кстати, а как будет называться кино? — Сарн спрашивал исключительно для того, чтобы продемонстрировать заинтересованность.

Кроу взялся за свой крепкий кофе. Он явно обдумывал следующие слова:

— Это зависит от финала. У нас заготовлены две концовки. Если всё закончится хорошо, то назовём его «Виновен как чёрт» или вроде того. В противном случае придётся поломать голову.

— Странно. Фильм уже в производстве, а вы ещё не определились с окончанием?

— Это будет зависеть от вас. В конце вы сами скажите, как правильно завершить историю.

— Вы меня снова заинтриговали. Начинайте, я готов слушать.

— Так вот, наша история начинается в параллельном мире с высокоразвитыми технологиями. В той реальности я служитель Фемиды, следователь и палач в одном лице.

— Вы вроде бы говорили, что я буду главным героем, а теперь я даже немного расстроен.

— Вы играете одну из ключевых ролей, без вас ничего не получится. Вы поймёте это позже, просто я хочу рассказать вам эту историю так, как её увидят зрители. В нашем параллельном мире есть нехорошая банда, и им заочно вынесли смертный приговор, который я должен исполнить.

— А что они такого натворили, что их хотят убить прямо на месте?

— Самое страшное преступление — фальшивомонетничество, — сказал со всей суровостью.

— Это комедия? Что такого страшного в изготовлении фальшивых денег? Они же не кусаются, — чем больше Сарн слушал, тем больше у него возникало вопросов, сам того не замечая, он отогнал от себя все остатки сна и увлёкся историей.

— Прошу меня извинить, забыл раскрыть детали. Самая ценная вещь в нашем мире — это кристаллы жизни. Они выглядят как синие левитирующие пучки электроэнергии в стеклянном коконе. Кристаллы даруют здоровье, долголетие, крепкую память и, естественно, саму жизнь. По сравнению с ними, всё остальное просто ракушки аборигенов. Теперь вы понимаете, почему так страшно подделывать деньги? Фальшивые кристаллы даруют фальшивую жизнь. Вам кажется, что всё хорошо, а потом всё превращается в ад, ваша плоть становится рыхлой аморфной массой, ваш разум поглощается безумием, а эссенция жизни в вашей крови смешивается с дешёвой подделкой, которую теперь почти невозможно отделить от вашего организма.

— Надеюсь, мы обойдёмся без очередной истории про энергетических вампиров?

— Да, это лишь начало. Я вышел на след банды, загнал их в угол и приступил к исполнению приговора. Но они готовились к такому развитию событий. На свои грязные деньги они купили запрещённые технологии на чёрном рынке. Речь, естественно, о путешествии в параллельные миры.

— А почему это запрещено? — Сарну стало казаться, что его собеседник опускает детали потому, что они кажутся ему очевидными.

— Миров много, а скрытых опасностей в них ещё больше. Всё должно быть контролируемо ради общего блага. Так вот, часть преступников сбежала от меня в другую реальность. Они пошли на риск, потому что устройство было ещё не готово, навигационная система не работала, и в какой-то степени это был прыжок в случайное место. По зарегистрированной вспышке излучения я вычислил их пункт назначения и отправился следом в этот мир. И мы получили такой расклад — они знают, что я иду по следу, им нужно прятаться и искать запчасти для навигатора, чтобы продолжить бегство.

— Я извиняюсь, что задаю столько вопросов, но мне действительно много чего непонятно. Почему вас боится целая шайка преступников? Почему они не могут просто пристрелить одного человека?

— А я и не человек во все. Я кибернетический организм в неразрушимом корпусе. Я вживляюсь в тело человека и контролирую его нервную систему. В любое время я могу сбросить неисправную человеческую оболочку и подчинить себе тело какого-нибудь преступника. Таким образом мне легко внедриться в любую мафиозную структуру и уничтожить её изнутри.

— В неразрушимом корпусе? Что-то типа летающего неуязвимого дрона с пушками, скальпелями и щупальцами, чтобы проникать и вживляться в человека?

Самаэль Кроу немного обиделся от такого упрощения, но это длилось недолго, и вскоре он продолжил рассказ:

— Дроны — это примитивные алгоритмические создания. А я обладаю полноценным искусственным интеллектом. Я просчитал действия преступников и принялся искать компанию, которая скупает специфические технологии вроде квантовых вычислителей, средств мгновенной обработки данных, генераторов направленного электромагнитного поля и остальных деталей для навигационной системы. Так я вышел на компанию «Пирс и Пирс. Слияния и поглощения», в которой работал интересный вице-президент Филипп Сарн и его не менее интересная команда друзей и единомышленников.

— Позвольте вас остановить не надолго. В самом начале вы заявили, что ваша история это смесь реальности и вымысла. Но я и мои друзья совершенно не выглядим как банда бежавших уголовников. Мы приличные и успешные люди. Более того, мы пытаемся направить корпоративную машину бизнеса в благое русло, если так можно выразиться. Ещё пять лет тому назад, до нашего прихода в фирму, компания «Пирс и Пирс» действовала как обычный падальщик, она скупала организации, обременённые долгами и имеющие «вкусное» имущество, а потом распродавала всё по частям. Теперь мы не разделяем на куски, а сращиваем воедино. Вспомните хотя бы нашу последнюю сделку. Мы купили две биомедицинские компании с большим научным и изобретательским потенциалом, навели в них порядок, аккумулировали их мощности и перепродали технологическому гиганту. Раньше им грозило разорение, а теперь они приносят пользу прогрессу, — для Сарна это была не просто стратегия развития компании, а дело всей его жизни, попытка сделать что-нибудь большое и значимое, поэтому он не мог говорить о таких вещах без эмоций.

— И вы сохранили часть их акций, чтобы иметь доступ к технологиям, которые жизненно необходимы для навигационной системы. Этот технологический гигант будет инвестировать в них деньги и невольно развивать то, что вам нужно.

— Давайте ненадолго забудем про ваши фантазии и поговорим про реальность. В такую большую компанию как «Пирс и Пирс» нельзя попасть на руководящую должность без серьёзной проверки. Туда не берут людей с чистой или подозрительной биографией. Все боятся шпионов от конкурентов, и наша служба безопасности не дремлет. Повторяю ещё раз, мы все честные законопослушные люди с хорошим послужным списком. Например, Шевалье, опытный финансист, выпускник Гарварда с отличием, в прошлом он владел небольшой, но успешной брокерской фирмой.

— Ах, Шевалье, алчный боров, ваш финансовый директор. Шесть лет назад произошла автокатастрофа. Он перенес серию пластических операций и сильно изменился. Удобное прикрытие для подмены, не правда ли? Именно после этого он поссорился с родным отцом, а его мать слегла с инсультом. Жена Шевалье подала на развод, потому что он стал слишком холодным и замкнутым на работе. Тем или иным способом, но имитатор отодвинул от себя всех людей, которые могли почувствовать подмену. Шевалье стал ценным приобретением для банды. С его помощью они нашли подходящую компанию, которую можно было подчинить своей воле. Также они получили доступ к фондовой бирже, чтобы отмывать деньги от своей преступной деятельности.

Филипп Сарн оживился, он снова почувствовал опасность, возможность того, что за историей Кроу скрываются реальные обвинения в адрес его друзей. Но Сарн попытался не выдать чувств и продолжил играть в эту театральную постановку:

— Хорошо, вы меня подловили. Про Шевалье действительно можно выдумать фантастическую историю с подменой благодаря той аварии. Но что делать со всеми остальными? Барренс, например?

— Садист Барренс, нынешний глава службы безопасности «Пирс и Пирс»... — поднял в руки папку с личным делом. — Он выбрал самый простой способ. Настоящий Барренс только вернулся из армии и не обзавёлся друзьями. Он жил как холостяк и прогуливал накопленные деньги — лёгкая добыча для такого матёрого преступника. К тому же, родные настоящего Барренса живут на другом побережье, нужно лишь раз в год приезжать к ним на день благодарения и разыгрывать спектакль. Вам ещё нужно учесть то, что это весьма умелые преступники, которые прихватили с собой высокотехнологичные медицинские устройства. У них есть опыт в замене личности и проведении тонких афер. Должен признать, что ещё никто не бегал от меня так долго.

— Но Барренс подтянул друзей из армии, чтобы основать свою частную охранную компанию.

— Барренс пригласил только тех людей, которые плохо его знали. И ещё тут есть встречный вопрос, а откуда у него взялся стартовый капитал для бизнеса? Банде нужны были помощники, чтобы тащить дорогие вещи для навигатора любым доступным способом.

— Складно поёте! Звучит почти нормально. А что насчёт Декстера? Он постоянно держит контакты с семьёй и с ним не происходило ничего странного.

— О, коварный Декстер, директор инновационного развития и по совместительству глава разведки «Пирс и Пирс». Он поступил хитрее всех. Декстер первым делом отправился по барам в поисках человека, который уже будет похож на него. С таким собеседником просто познакомиться. Можно легко начать разговор, сказав, что глянь на меня, мы почти одно лицо. Декстер предложил выпить за свой счёт и втёрся в доверие. Он рассказал трогательную историю о том, что ему не дают визу по политическим мотивам, но ему надо как-то жить, и что его знакомые хотят помочь устроиться в крупную организацию. Ему нужны лишь документы. Заманчивое предложение, не правда ли?

— Он предложил стать его двойником в обмен за щедрое вознаграждение?

— Вначале всё так и было. Настоящий Декстер ушёл со своей никчёмной работы, а его двойник устроился в «Пирс и Пирс». Декстер стал лучшим другом для своего близнеца. В конце концов, он вошёл и в его семью. Он дарил подарки и помогал по хозяйству. Ему оставалось лишь сделать последний штрих — полностью заменить лишнего Декстера для надёжности. Одной рукой он помогал его семье, а другой подсыпал ему специфические наркотики, которые превратили обычного человека в глупого хама. Семья настоящего Декстера отвернулась от своего сына.

— И потом, когда он «случайно» умер, они решили сохранить его смерть в тайне, чтобы и дальше получать деньги от нового Декстера?

— Вы схватываете на лету. Сразу видно, что у вас есть хороший опыт в планировании.

— А не слишком ли долгий способ добиться желаемого?

— Смотря как посмотреть. Пока будущие Шевалье и Барренс искали удобных жертв в базе данных, Декстер уже ходил по местным барам. Когда его коллеги готовили подмену, он уже заключил сделку с настоящим Декстером и получил в свои руки документы, чтобы устроиться в «Пирс и Пирс» первым.

— У вас богатая фантазия. Видимо, вам совсем нечего делать по вечерам. А что насчёт их главаря? Что за голливудская история без колоритного злодея, который стоит над всей шайкой?

Глаза Кроу загорелись кровожадным огнём:

— Ой, кто же может быть их главарём? Неужели не догадались?

— Ну, я тут точно не при делах. Я нормальный семейный человек, который не участвовал ни в каких инцидентах или преступлениях. Чёрт возьми, я просто не гожусь на роль безжалостного тирана — я почти лапочка. Может быть, вы имеете в виду нашего босса, мистера Пирса старшего? Все считали, что он отошёл от дел и просто путешествует по миру. А потом он внезапно вернулся и принялся снова руководить компанией. Мистер Пирс активно поддерживает мои начинания.

— Пирс не подходит. Он прожигает семейное состояние и занимается разнообразным гедонизмом, в его действиях нет плана, к тому же он «всплыл» относительно недавно. Подумайте ещё раз.

— Я сдаюсь. Я больше не знаю подходящих кандидатур.

— Напомните мне ещё раз, когда возвращается ваша жена?

— Минут через сорок.

— С вашим старшим сыном и дочерью?

— Да, всё так. А зачем вы спрашиваете?

— Мы ещё вернёмся к этому в самом конце.

— Меня пугает ваша кровожадность.

— Ещё бы.

— По идеи, сейчас вы должны были сказать, что ваши обвинения не беспочвенны, и мы все действительно являемся преступниками, скрывающими свои настоящие личности. Но вам не запугать меня своими дешёвыми фантазиями. Если это была провокация, то она изрядно затянулась.

— В каждой этой папке есть улики, которые не удалось скрыть. Судя по медицинской карте, у Шевалье после аварии снова появился аппендикс и зубы мудрости. Отпечатки пальцев Барренса не совпадают с теми, что есть в базе данных военной полиции. И есть ещё бармены с хорошей памятью и видеокамерами, которые могут рассказать много чего интересного про двух Декстеров.

— Я не собираюсь смотреть на эти бумажки. Это всё подделки. Я просто не могу поверить, что мои друзья являются безжалостными убийцами.

— И есть Ахиллесова пята в вашей общей истории. Как познакомились такие случайные люди? Шесть лет тому назад вас вообще ничего не связывало, а потом внезапно вы все ринулись устраиваться на работу в «Пирс и Пирс» как закадычные друзья.

Филипп Сарн пришёл в некоторое замешательство. Ему казалось, что они все подружились сами собой, абсолютно естественно и случайно. А теперь Кроу ставил всё с ног на голову. Пока бизнесмен соображал, что ответить, налоговый инспектор решил продолжить:

— Хотите мы прямо сейчас расставим все точки на i?

— Что вы имеете в виду? — Сарн впился в кресло обеими руками.

— Прямо сейчас ваши друзья играют в покер, не правда ли? В главном офисе компании?

— Да.

— На самом деле они собирают навигационную систему для путешествия в параллельные миры. Хотите поймать их с поличным?

— А если они действительно играют в покер?

— Тогда я не стану брать с вас плату за проезд по Стиксу.

— Может быть вы лучше уберётесь прочь из моего дома?

— Не будем тратить время попусту, вы же понимаете куда идёт разговор? Вы должны попробовать выпроводить меня силой.

— Я не собираюсь с вами драться! — Сарн даже возмутился от мысли, что ему предлагают выяснять отношения на уровне примитивного насилия.

— Насколько я знаю, в вашем сейфе есть дробовик. Не хотите воспользоваться им по назначению?

— Что вы имеете в виду? Вы собираетесь просто сидеть и ждать, пока я вернусь с оружием, чтобы пристрелить вас?

— Да.

— Вы сошли с ума. И в любом случае я не собираюсь прибегать к таким методам. Этот винчестер только для крайнего случая — для защиты семьи. Жена настояла на том, чтобы в наше беспокойное время у нас были средства для самообороны. Что касается этой проблемы, то она решается одним звонком в полицию.

Самаэль Кроу развёл руками, он явно хотел продемонстрировать Сарну свои возможности, но вице-президент «Пирс и Пирс» уже набирал номер 911 по мобильному телефону:

— Алло? Это служба спасения?

— Нет, это снова Кроу.

Бизнесмен отложил трубку и глянул на своего гостя в кресле:

— У вас есть сообщники? Они перехватили сигнал с телефона и включили ваш записанный голос? — спросил Сарн.

— Я ставлю вопрос ребром — вы можете избавиться от меня только через силу. Вы будете действовать или как? — Кроу был недоволен мягкостью и пацифизмом финансиста.

— Нет, — огрызнулся Сарн.

— Даже если я буду угрожать вам расправой?!

— Я не знаю, что буду делать в критической ситуации. Человек загнанный в угол способен на многое. Но я лучше буду спасаться бегством, чем буду погружаться в это грязное болото. Мне противно даже самое понятие насилия.

Самаэль Кроу тяжело вздохнул:

— Тогда что вы вообще собираетесь делать? Сидеть и ждать, когда всё решится самим собой? Только не говорите мне, что надеетесь на приезд жены.

— Хорошо! Хорошо! Я поеду с вами в офис «Пирс и Пирс». Если так подумать, то это идеальный способ, чтобы избавиться от вас. Там будут охранники, камеры и свидетели. Чтобы ни случилось, никто не сможет меня ни в чём обвинить, моя репутация и репутация фирмы не пострадает.

— Должен вам сказать, как представитель Фемиды и Немезиды, что меня от вас тошнит в самом хорошем смысле этого слова.

— Хватит издевательств. Предлагаю воспользоваться моим Порше. Его знают сторожа, мы легко, быстро и без досмотра попадём на территорию компании. Потом сразу отправимся на партию покер и закончим эту историю.

Филипп Сарн поспешил встать и как можно быстрее покинуть комнату. Ему становилось легче от мысли, что расстояние между ним и Кроу увеличивается. Бизнесмен даже не обернулся, чтобы проверить это. Он просто добежал до своего гаража, в котором вместо Порше находилась машина Кроу — чёрный минивэн, похожий на катафалк. Сарн не успел удивиться, как его кто-то взял за шкирку и легонько закинул на пассажирское сиденье. Кроу молча обошёл автомобиль и сел за руль. Он о чём-то крепко задумался и буквально замер.

— С вами всё в порядке? — Сарн провёл рукой перед лицом «налогового инспектора», но тот никак не отреагировал.

Наконец, изнутри Кроу раздался грохот тысячи «шестерёнок» и армады механизмов, что-то огромное перестраивалась внутри него. Звуки были настолько сильными, что Сарн даже не смог закрыть уши, потому что вибрации проходили через всё его тело. Адская канонада длилась не долго и закончилась также резко, как и началась.

— Готовлюсь к обеду, — прокомментировал своё поведение Самаэль Кроу, — теперь можно ехать.

Но вместо того, чтобы поехать, машина Кроу проломила гараж и полетела на сверхзвуковой скорости по прямой линии к офису компании «Пирс и Пирс». За одну секунду «бедный» финансист вдавился в кресло, а уже в другой момент он смотрел, как они летят на полной скорости в железобетонное здание. Но, естественно, машина влетела аккурат в нужное окно. Ремни безопасности сами высунулись и схватили Сарна.

Филипп Сарн выдохнул, он очнулся и поспешил выбраться из проклятого катафалка. Кроу вышел следом, он никуда не спешил и смотрел строго на вице-президента компании, пока тот приходил в себя. Наконец, у Сарна восстановилась ориентация в пространстве, он понял, что находится в закрытом конференц-зале, в котором проводились неофициальные переговоры и азартные игры для своих. Большой зелёный стол и трое его друзей: Шевалье, Барренс и Декстер.

— Вот видите! Они играют в покер! — радостно закричал Сарн.

Через десять секунд он понял, что здесь что-то не так. Три человека за столом ни на что не реагировали. Тогда Сарн подошёл к ним вплотную и попытался положить руку на плечо Шевалье — это оказалась трёхмерная голограмма.

— Я ничего не понимаю.

— Это их параноидальные привычки — делать алиби даже если в этом нет крайней необходимости. Камеры видеонаблюдения показывают, что они всегда были тут и не занимались ничем странным.

— А где они на самом деле?

— За той железной дверью, которая в форме большой абстрактной картины. Они в секретной комнате, где нет никаких средств слежения.

Филипп Сарн задумался над тем, что происходит, ему стало казаться, что во всех действиях Кроу закрался какой-то зловещий смысл.

— Вперёд, мистер Сарн, судьба ждёт, — Кроу подталкивал финансиста к действиям.

Любопытство взяло верх, осторожными шагами Сарн подошёл к двери-картине и взялся за раму. За ней оказалась настоящая мастерская, в которой три его друга копошились над большим сверхмощным компьютером — повсюду стояли стеллажи с оборудованием и лишь в центре оставалось пространство для манёвров. Барренс рылся в кабелях, Шевалье разбирался с чертежами, а Декстер настраивал робота-сборщика микросхем.

— Парни, а что вы тут делаете? — с полной наивностью произнёс Сарн.

Полненький Шевалье отбросил чертежи и также просто ответил:

— Собираем навигатор, чтобы свалить из этой вселенной. Пока не появился этот чёртов жнец и не пришил нас.

— Высокий человек в чёрном?

Друзья Сарна сразу всё поняли и принялись доставать припасённое оружие. И как только они отвлеклись, то Кроу вышел из-за спины вице-президента и на нечеловеческой скорости подбежал к Шевалье.

Финансовый директор «Пирс и Пирс» замер от ужаса, он так и не смог направить свой дорогой лазерный пистолет против вестника правосудия.

— Господа, ещё никто так долго не бегал от смерти. — сказал Кроу, обращаясь ко всем жертвам сразу, но смотря в глаза только Шевалье. — Думаю, вы заслужили какой-нибудь поощрительный приз.

— А можно передать часть моих денег наследникам? Кое-что я заработал честным способом на фондовой бирже, — ответил Шевалье.

— Нет. Сегодня мир узнает о вас всю правду. Вы воры и убийцы. Всё ваше имущество будет изъято во благо общества.

Услышав про изъятие денег, Шевалье сразу же оживился и выстрелил из своего лазерного оружия. Луч прожёг дыру в теле Кроу и обнажил в нём кишащие механические щупальца, спицы и лезвия. В тоже мгновение из рук Кроу вылетели серебряные клинки, которые превратили Шевалье в набор несвязанных фрагментов, большая часть которых мгновенно залетела в рукава налогового инспектора — он поглощал преступников словно пылесос. Все «раны» на теле Кроу зажили буквально на глазах, и он был готов взяться за остальных.

Барренс выхватил своё самое мощное оружие — плазменный резак и бросился бить им по лицу Кроу. Тот из вежливости позволил нанести себе пару ударов, после чего одним движением схватил беднягу за голову и превратил в очередной набор фрагментов.

— Теперь твой черёд, Декстер, — Самаэлю Кроу нравилось играться со своими жертвами, для него это было вишенкой на торте, завершающим ритуалом, который знаменовал торжество справедливости.

Коварный Декстер приготовил самое хитрое оружие — гиперзвуковую пушку, поток направленных колебаний прошёлся через тело Кроу и воздействовал на его внутреннюю электронику. Самаэль Кроу надвигался на последнюю жертву, но выстрелы из ружья Декстера вызывали у него «подвисания», периодически он останавливался — это происходило всё чаще и чаще, превращая его в настоящего ленивца.

— Да умри же ты, наконец! — Декстер вспотел от напряжения, он вытащил свой лазерный пистолет и начал чередовать выстрелы, надеясь с помощью такой комбинации повредить внутренности киборга.

Кроу рассмеялся, громкий хохот раздавался откуда-то изнутри его тела и распространялся по всей комнате. Наконец, жнец собрался с силами и медленно произнёс:

— Это может только замедлить меня.

— Давай договоримся!

Кроу перестал двигаться, а Декстер в свою очередь перестал стрелять:

— Ты собираешься торговаться с собственной смертью? — тем не менее Кроу заинтересовался.

— Ты ведь не только посланник смерти, но и правосудия. Ты обязан уничтожить устройство для путешествия в параллельные миры. Я могу сказать, где оно находится.

— Этого слишком мало.

— Дай мне хотя бы пять минут.

— Четыре — это число мне нравится куда больше, — про себя Кроу подумал, что всё складывается как нельзя кстати.

— Продано! В сейфовом хранилище компании есть потайная дверь на нижний этаж. Прямо за антикварными часами, нужно лишь шесть раз нажать на циферблат.

С этими словами Декстер выпрыгнул из тайной мастерской и побежал куда подальше. Как подобает служителю закона, Самаэль Кроу намеревался соблюдать условия сделки, он огляделся по сторонам, бросил взгляд на мигающие мониторы и просто сел на ближайший стул. Филипп Сарн, который всё это время стоял прижавшись к стенке, лишь изредка дышал и пытался поверить в происходящие события. Почувствовав затишье, он сполз вниз и закрыл лицо руками.

— Трусость удобно сочетается с пацифизмом, не правда ли? — усмехнулся Кроу, заметив состояние вице-президента.

Филипп Сарн взял себя в руки и открыл глаза. Перед ним была всё та же мрачная и безумная действительность. Он поднялся и вышел из мастерской, чтобы не видеть останки своих друзей. Сарн подошёл к разрушенной стене, в которую недавно влетел катафалк Кроу, и подышал свежим воздухом.

Ему стало легче, и он решил отвлечься, начав диалог со своим зловещим знакомым, который шёл за ним всё это время по пятам.

— А почему не пришла охрана? Вы о них позаботились заранее?

— Нет. Ваши друзья давным-давно дали им инструкции, что если тут произойдёт чертовщина, то лучше им не подниматься сюда ради собственного блага.

— А если бы они поднялись? Вы бы их всех убили?

— Зачем? Они ничего не могут мне сделать. Я бы их просто припугнул. Я стремлюсь соблюдать рамки справедливости даже вдали от дома.

— Да неужели? А где вы достали это тело?

— Зашёл в онкологическое отделение. Там всегда большой выбор. Дождался смерти подходящего кандидата и занялся его воскрешением, потом просто поднялся с койки и заявил, что чувствую себя прекрасно и больше не нуждаюсь в помощи врачей.

— А мои друзья? Если они опасные преступники, то почему вы позволяли творить им свои преступления?

— Я вышел на них совсем недавно. Они очень хорошо скрывались. Они не подходили под критерии, и мне приходилось снова и снова прочёсывать одни и те же компании.

— О чём вы говорите?

— Детектор разума. Почему вы думаете я отпустил Декстера? Потому что он уже не скроется от наших сканеров на этой планете. Он обречён.

Ужас прошёлся через мозг Сарна, и очень страшная идея закралась в его подсознании:

— Детектор разума?! И вы заявляете, что ваши роботы прочёсывают целую планету?! Тогда как мои друзья вообще могли от вас скрываться?!

— Это хороший вопрос. Советую хорошенько над ним подумать.

— Вы лжёте!

— Давайте всё-таки представим обратное, что я говорю правду. Тогда подумайте, каким образом они могли обмануть детектор разума?

Сарн снова оказался прижатым к стенке, ему не хотелось продолжать эту мысль, он вспотел от напряжения и попробовал сменить тему:

— По-моему вы забыли про свои четыре минуты.

— Спасибо, что напомнили.

Кроу коварно улыбнулся и отправился к выходу.

— Я свободен? Всё закончилось? — Сарн и сам не верил в подобный поворот событий.

— А вы как думаете?

— Что мне делать?

— Делайте что хотите. Всё равно я буду рядом, — Самаэль Кроу скрылся из виду.

Вице-президент Филипп Сарн поднял осколок стекла и посмотрел в отражение. Он попытался вглядеться не только в собственное лицо, но и в собственную душу:

— Чёрт возьми! Я же помню кто я такой! — сказал он и разбил кусок стекла об пол.

Сарн не мог отдышаться, его сердце билось в бешенном ритме, а голова кружилась от идеи, которая никак не уходила из головы. И он даже не сразу понял, что в его кармане звонил телефон:

— Алло! Кто это?! — машинально ответил Сарн, не совсем понимая, что он делает.

— Господи, Фил, что с тобой?

— Ужас! Я попал в переплёт! — Сарн ещё не понял с кем разговаривает.

— Сбил кого-нибудь?!

— Нет. Это вы, мистер Пирс?

— Конечно, я! А кто же ещё может говорить с моего мобильного? Что с тобой?

— Мои друзья оказались бандитами. На них наехали и теперь думают, что я был вместе с ними.

— Караул! Бери ноги в руки и бегом ко мне. У меня настоящая частная армия. Мы сможем тебя защитить.

— Сомневаюсь! Тут и целой армии будет мало. Этот вопрос не решить силой!

— Я попробую тебя спрятать, у нас есть передовые средства защиты и маскировки. Блокираторы сигналов, генераторы помех, средства изменения личности и многое другое. Давай, сынок, не нужно действовать в одиночку, мы тебе поможем. Дай хоть раз в жизни я сделаю одно доброе дело.

— Если вам действительно удастся меня спрятать, то он начнёт ломать компанию, это будет его единственная нить на меня. А я не хочу, чтобы из-за меня гибли люди.

— Что ты делаешь, Фил?! Где твой инстинкт самосохранения?

— Я не зверь, чтобы жить одними инстинктами!

Сарн бросил трубку и помчался к лифту. Теперь он хотел только одного — побыстрее добраться до хранилища компании. У него осталась лишь одна призрачная надежда на то, что он найдёт что-нибудь, чтобы отвести от себя подозрения.

Лифт спускался целую вечность, его двери открывались ещё дольше. Сгорая от нетерпения, Сарн промчался по подземному бункеру компании и упёрся в большую сейфовую дверь. Ему потребовалось пять попыток, чтобы набрать код без ошибок, которые неизбежно появлялись из-за дрожащих рук. Потом он, наконец, вошёл внутрь и принялся метаться среди бесчисленных сокровищ компании в поисках напольных антикварных часов. Они оказались в самом дальнем углу, заваленные пачками денег, облигациями и картинами Айвазовского. Бесцеремонно разметав предметы искусства в стороны, Сарн шесть раз ударил по циферблату часов. Они провалились вниз и обнажили пустое и тёмное пространство за собой.

Вице-президент Филипп Сарн зашёл внутрь, его глаза медленно привыкали к слабому освещению пещеры. Вначале он увидел устройство для перемещения в параллельные миры — тор, генерирующий плазму в свой центр и подключённый к сверхмощным источникам энергии. Сарн посмотрел в сторону и увидел медицинское оборудование из будущего: биокамеры со специальными «масками», которые накладывались на головной мозг. Одна капсула стояла в центре и от неё шли многочисленные кабели к остальным четырём, которые расположились строго по кругу. Эта картина вызывала новые вопросы и недоумение, Сарн опять оказался в замешательстве.

Самаэль Кроу, как «человек» любящий театральные эффекты, снова вышел из-за спины бизнесмена. Он указал рукой на медицинские капсулы и начал речь:

— Корректор разума. В правильных руках эта технология используется для лечения посттравматического синдрома, когда нужно что-то забыть. Или для борьбы с безумием, шизофренией, паранойей, расщеплением личности и даже против идиотизма.

— Вы хотите сказать, что я главарь банды, который стёр себе память и изменил сознание, чтобы избежать вашего детектора разума?

— Около того, но принцип вы поняли.

— У меня есть твёрдая уверенность, что я не преступник. Я знаю как жил эти годы. Я не нарушал закон, избегал пороков и стремился улучшить этот мир.

— Мне кажется, что вы сделали себе психологическую установку, чтобы не замечать очевидные нестыковки. Вы сирота. Ваши родители погибли в авиакатастрофе и оставили вам крупное наследство. В порыве депрессии вы стали путешествовать на своей любимой яхте по всему свету. Потом вы неожиданно решили приплыть в Америку и заняться великими делами в сфере бизнеса.

— Именно так!

— Настоящий Филипп Сарн утонул вместе со своей яхтой, а вы присвоили себе эту личность. Согласен, что это довольно миролюбивый способ получения документов, особенно если сравнивать с тем, что сделали Шевалье, Барренс и Декстер. Тем не менее, все ваши преступления выплывут наружу, сегодня вечером я представлю в местные СМИ полный список ваших злодеяний.

— Нет, чёрт возьми! Как я могу быть преступником, если ненавижу насилие и несправедливость?! Я знаю кем я являюсь в глубине души. Там нет и грамма ужасов, которые вы мне хотите приписать.

— Так или иначе, но вам придётся сражаться за свою жизнь.

Кроу достал из-под пиджака окровавленное гиперзвуковое ружьё и небрежно бросил его в сторону Сарна, тот рефлекторно схватил оружие и сразу же удивился. Самаэль Кроу продолжил свою игру:

— Вы собираетесь что-нибудь делать, чтобы спасти свою жизнь?

— Пропадите вы пропадом!

Сарн демонстративно выбросил игрушку Декстера в сторону, вплотную подошёл к своему палачу и вытер об него испачканные ладони. Кроу вздохнул с разочарованием:

— Учитывая ваше примерное поведение, я дам вам целых десять минут дополнительной жизни. Потратьте их с умом.

Филипп Сарн выбежал из здания компании «Пирс и Пирс», он бежал изо всех сил вперёд, он думал только об одном — успеть добраться до дома. Это продолжалось целых пять минут, потом Сарн выдохся, но вокруг не было ни одного автомобиля. Город ещё просыпался в это воскресное утро. Наконец, он увидел попутный автобус, выкинул кондуктору сотенные купюры и ответил на надоедливый мобильный телефон:

— Алло!

— Фил! Это я, Монтгомери Пирс.

— Забудьте про меня, мне уже не помочь.

— Послушай меня внимательно. Я прибыл из другого мира, чтобы спасти тебя. Раньше мы были друзьями, ты просто забыл про меня. Я не хотел говорить раньше времени, чтобы не травмировать твою психику.

— Спасение?

— Вот именно! Но времени в обрез, я жду тебя в своей резиденции. Мы должны прыгнуть немедленно.

— Нет.

— Ты с ума сошёл?!

— Я не могу оставить жену и родных детей! Представляете, что будет, если я брошу их прямо сейчас?! Они узнают что их папаша был сообщником бандитов и сбежал от них при первой же возможности. Все мои счета арестуют, в одно мгновение они окажутся в бедности и с подмоченной репутацией.

— Они всё поймут, они верят в тебя и смогут всё пережить. А потом ты вернёшься к ним и поможешь деньгами.

— Что за наивные и эгоистичные надежды! Я не собираюсь бегать от этих киборгов-полицейских словно преступник и тешить себя надеждой, что когда-нибудь смогу всё исправить. Если я пойду по этому пути, то всего лишь смогу продлить своё бессмысленное существование. Я хочу проститься с ними, рассказать им правду, всё что я знаю.

Автобус доехал до пункта назначения. Филлип Сарн просто выкинул телефон и помчался как ошпаренный в свой дом. Он ворвался внутрь и стал искать жену:

— Лана!

Сарн забежал в гостиную и напоролся на сладкую парочку. Мистер Пирс сидел на хозяйском кресле в центре комнаты и допивал тройное эспрессо, а Самаэль Кроу, который недавно принёс ему кофе, усаживался на диван рядом со своим шефом. На чайном столике находилась уже дюжина выпитых чашек бодрящего напитка. Киборги любили кофе по той причине, что им приходилось постоянно контролировать и своё тело и тело «хозяина», а приём стимуляторов облегчал им жизнь.

Пухленький коротышка Пирс находился не в духе и нервничал, он поставил чашку на стол и начал отчитывать Сарна, который к этому моменту времени уже совсем ничего не понимал.

— Простейшая схема! Найти преступника и исполнить приговор! Но даже здесь напортачили!

— Как я понимаю, вы не тот, за кого себя выдавали по телефону? — по какой-то причине Сарн чувствовал, что ситуация изменилась в лучшую сторону.

— Пирс умер от инфаркта во время своего турне по борделям Бангкока. Я воспользовался этой удобной возможностью, чтобы взглянуть на вас с близкого расстояния собственными глазами. Я тот кто вынес вам смертный приговор. Я тот кто отправил палача выполнить эту работу. А он возвращается и говорит, что тот человек не тот! — Пирс взмахнул руками от возмущения.

— Извините, но кажется я заслужил немного подробностей и объяснений.

В дело вмешался Кроу:

— Как я уже говорил, мой рассказ содержал вымысел. Правда состоит в том, что я убил всех членов банды кроме главаря Уилгроу. Только ему удалось сбежать в этот мир. Он понял, каким способом мы находим преступников и решился на отчаянные меры. Уилгроу разделил свой разум на четыре максимально непохожие личности. У меня есть теория, — Кроу откинулся на спинку дивана и принялся рассуждать, — внутри Уилгроу было что-то определённо хорошее. И он подавлял в себе эти качества, он жил в состоянии внутренней борьбы. А разделение личности устранило этот конфликт. Его «совесть», наконец, смогла вздохнуть спокойно и делать то, что она так долго хотела. Поэтому у вас такая аллергия на насилие и несправедливость. Я более чем уверен, что ваш разум почти сразу попытался отойти от всех грехов прошлого. Вы с наслаждением забыли все злодеяния и большинство психологических установок, которые внёс Уилгроу. В конце концов, бандит Уилгроу перехитрил самого себя. Оставшиеся личности должны были сохранять конспирацию и проявлять дружелюбие друг к другу. Они не могли заставить вас быть преступником. И когда я обнаружил, что вы кардинально отличаетесь от своих «собратьев», то я вернулся к судье и сказал, что хоть вы и порождение демона, но вы безгрешны. Я знал, что вы выдержите любые наши испытания, вы проявите силу и будете вести себя как слабак-пацифист.

— Выходит, что всё это время вы хотели меня спасти, а вы, мистер Пирс, погубить. Теперь понятно. В жизни всё всегда является не тем, чем кажется.

Резким движением руки Пирс сбросил все чашки кофе со стола:

— Ничего вы не понимаете! Вы создали юридическую проблему! Ещё никто не решался провести операцию по разделению разума. Что делать с преступником, который разделил себя на отдельные личности? Фактически его больше нет, он исчез из бытия. Но это не обычная смерть, потому что смерть подразумевает собой неизбежность. А в этом случае есть возможность возвращения исходного преступника обратно. Можем ли мы считать, что Уилгроу умер сразу после своего разделения на личности? Если да, то все его преступления умерли вместе с ним. Это юридическая дилемма. Но пойдём дальше. Мы не можем слить личности обратно — это противозаконная операция. Но что делать с новыми людьми, которые появились в результате операции преступника? Мы же не можем просто взять и сказать, что эти личности унаследовали грехи своего создателя — это всё-таки не долги.

— И что вы решили сделать?

— Возникло простое и очевидное решение. Эти новые личности продолжают деяния Уилгроу, они пытаются создать навигатор, хотят убежать от правосудия, совершают новые преступления ради достижения своих целей и планируют воссоединиться. Значит они признают себя приемниками Уилгроу.

— А я, значит, поломал всю картину?

— Да, поломали. Я до последнего надеялся, что вы просто изображаете из себя невинность, что в назначенный час вы покажите своё преступное нутро.

— Но что плохого в том, что я оказался хорошим?

— Вы создали юридический прецедент. Теперь операция по разделению личности может быть признана лечением преступников. Особенно когда коррекция личности является эквивалентом смерти, а так, хоть что-то останется от прежнего человека. Как ни крути, но на нашу голову свалилась куча новой бюрократии. С нашей точки зрения — это плохой финал.

— А что вы сделали с моей женой?

— Ничего плохого, только хорошее.

— Давайте без загадок.

— Подкинули ей выигрышный билет на автозаправке.

— Надеюсь, настоящий?

— Да, конечно, теперь там празднование и журналисты. Мы хоть и действуем за пределами родного мира, но не хотим вести себя как слоны в посудной лавке и нарушать местные законы направо и налево.

— А что вы планируете делать дальше? — Сарн присел на ближайшее кресло, он только сейчас понял насколько сильно устал, и ему до сих пор не верилось, что всё может так просто закончиться.

— Надо аккуратно избавиться от этих тел и возвращаться на службу. Преступность не знает отдыха, и мы тоже.

Судья «Пирс» встал вместе со своим палачом и отправился на выход. Они уже почти скрылись из виду, когда Филипп Сарн решился окликнуть налогового инспектора на прощание:

— Вы будете за мной следить?

— Правосудие, смерть и налоги всегда рядом, стоит о них только забыть, и они сразу появятся из-за вашей спины.

— Вы верили в меня с самого начала? Почему?

— Может быть я и бездушная машина для убийств, но ничто человеческое для меня не чуждо.

Шкатулка небытия

— Я прошу не так уж и много! Например, Стерману ты дал вечную жизнь! А я просто хочу пару сотен миллионов долларов!

— Кто тебе рассказал эти сказки про Стермана?! — Сесил пытался изображать спокойствие, но его глаза уже нервно бегали по сторонам.

— Брось! Я видел это собственными глазами! Его машина на полной скорости вылетела с обрыва на скалы. А на следующей день его останки исчезли из морга, он явился без единой царапины и воспоминаний о прошлом вечере. Поэтому Стерман такой отважный! И поэтому он готов исследовать любую глубоководную пещеру или гору на краю Земли.

— Это ты устроил ему автокатастрофу?

— Не будем углубляться в детали. Главное это то, что ты можешь сотворить настоящее чудо, даже если оно измеряется в денежных знаках.

— Я не понимаю тебя, Фил. У тебя есть всё, о чём только можно мечтать. Ты только и делаешь, что путешествуешь по миру на своей яхте и отдыхаешь. У тебя осталось столько денег от наследства, что хватит до конца жизни при адекватном поведении. Зачем тебе нужна ещё одна куча долларов?

— Деньги имеют свойство исчезать в самый неподходящий момент. И я боюсь, что когда-нибудь мне захочется чего-нибудь совершенно нового, а банковский счёт к этому времени опустеет. Он и так уже заметно похудел. Надо думать о будущем, Сесил!

— Опять эти необоснованные страхи, они способны сделать из любой мухи слона! Ей Богу, порой люди бывают такими сложными, что я начинаю терять голову! — Сесил рухнул в кресло и принялся наливать себе ром в бокал.

— Почему ты помог этому Стерману, а мне не хочешь?! — настаивал Фил.

— Скажем так, чем больше ты просишь, тем больше отдаёшь. Стерман заплатил максимально возможную цену. И я не хочу ничего подобного для тебя, Фил. Ты мне всё-таки нравишься. Хотя ты и большой любитель побездельничать.

— Спасибо, конечно, за тёплые слова. Но можно уже без загадок? Почему ты не хочешь рассказать о себе правду?

— Какую ещё правду? — Сесил заподозрил неладное и замер со стаканом в руках.

— Порой я думаю, что ты вообще не человек, Сесил, — ответил Фил, вглядываясь в глаза своему старому другу, — если приглядеться к твоей мимике, к твоим движениям и к этому странному окружению, то создаётся ощущение, что передо мной марионетка в руках теней.

— Ну ты и фантазёр, Фил! — нервно засмеялся и одновременно с этим выпил стакан рома, который чуть не расплескался во все стороны.

— Что, теряешь ловкость, Сесил? Или может быть мистер Леви с островов на Сейшелах, который исчез сорок лет тому назад?

— Как ты узнал? — тень от руки Сесила поставила стакан с ромом на стол.

— Тебя выдала эта богомерзкая шкатулка с резными монстрами. Что в ней? Твоя сила или какие-то сокровища?

— Кому ты рассказал о ней?

Фил почувствовал изменения в голосе хозяина и сделал шаг назад:

— А каким будет правильный ответ, Сесил? Что ты хочешь от меня услышать?

— Теперь ты сам решил поиграть со мной в загадки? Очень мило, но опрометчиво, — тени вокруг Сесила начали совершать злобный танец по комнате.

Фил запаниковал и достал оружие, приготовленное специально для этого случая — экспериментальный бластер военных, стреляющий сгустком плазмы в электромагнитном коконе. Метким выстрелом он попал прямо в сердце старому другу, и его тело сразу же рухнуло на пол, но что более важно — тени Сесила буквально испарились от излучения бластера.

Стены комнаты покрылись трещинами и начали пульсировать странным зелёным светом, земля под ногами задрожала, и Фил понял, что ему пора делать ноги. Но вначале он забежал в личный кабинет Сесила и схватил таинственную шкатулку, находящуюся в большом гироскопе. Он не совсем понимал, что делает и какие проблемы навлекает на свою голову. Фил просто думал, что если что-то надёжно охраняется, то там непременно должны лежать ценные вещи.

Обстановка «накалялась» — старый замок разваливался на части, а земля под ним уже начала извергать лаву. Филу пришлось выпрыгнуть из окна кабинета Сесила в кусты и бежать сломя голову к своей яхте. Лишь перед самым концом он обернулся назад и увидел, что на месте замка уже вырастал небольшой вулкан, извергающий потоки магмы и дыма. Повсюду были глубокие трещины, из которых чувствовалось «дыхание» земли. Потом Фил услышал голос из тёмных недр:

— Верни шкатулку! — от голоса Сесила дрожала почва под ногами.

Но Фил уже ничего не слышал и запрыгнул к себе на яхту. Под действием адреналина он действовал быстрее, чем когда либо. Вскоре он уже мчался на всех парах вглубь океана и как можно дальше от мрачного острова. Но что-то гигантское и могущественное следовало за ним по пятам — свет поднимался из самых глубин, там творилась настоящая вулканическая катастрофа.

Расстояние между яхтой и пугающей аномалией постепенно увеличивалось. Фил немного успокоился, он поставил яхту на автопилот и, наконец, взял заветный объект в свои руки — это была каменная коробка размером тридцать на тридцать сантиметров с изображением горгулий, змей и драконов. Фил открыл крышку, но шкатулка, нарушая все законы физики, мгновенно вывернулась наизнанку. И теперь на ней были нарисованы черепа, кости и водовороты.

Фил ничего не понял и положил коробку обратно на пол. Он заметил, что реальность за бортом яхты немного изменилась. Теперь позади него не было никакой светящейся аномалии под водой. Теперь тут была Вторая мировая война собственной персоной — линкор Ямато отстреливался от роя американских самолётов. Бомбы и торпеды падали на железного монстра, но никак не могли его потопить. К счастью, они были относительно далеко и не обращали внимания на маленькую безобидную яхту, удирающую от них на полной скорости. Но Фил всё равно испугался — вдруг тут плавают другие японские корабли, которые возьмут его в плен? Тогда он снова схватился за шкатулку и попытался потрясти её, чтобы она вернулась в прежнее состояние. Но она опять вывернулась наизнанку — теперь на ней были медузы горгоны, а впереди появилась уже не Вторая, а как минимум Третья мировая война.

Огромный стальной паук вылез из глубин океана и выпустил мощнейший поток света на рядом стоящие авианосцы. За одну минуту он выжег палубу одного корабля и переключился на следующий. Люди не успели отреагировать, и уже вскоре все три авианосца плавали словно горящие свечи — их металл раскалился добела. Потом паук-амфибия, как ни в чём не бывало, спустился вниз, оставив Фила в окружении больших мёртвых кораблей.

Фил аккуратно поставил шкатулку на место и повернул свою яхту в сторону. Он просто молил Бога о том, чтобы этот кошмар как-нибудь сам рассосался. Он плыл в одну сторону, пока не увидел восход Солнца, плавающих дельфинов и птиц высоко в небе. Ему почему-то показалось, что ситуация улучшилась, и он наконец-то вспомнил про радио:

— Говорит Беспечный ездок! Есть кто в эфире? — начал говорить Фил по открытым каналам.

— Глубоководная звезда шесть на связи.

— Какой сейчас год? Я малость перебрал вчера вечером.

— Малость?! Сейчас две тысячи двадцатый год от рождества Христова, мы на планете Земля, в галактике Млечный путь.

— Слава Богу всё на месте! Спасибо за понимание!

— Эй, постой, ты в каком кабаке так набрался? Адрес не подскажешь?

— Извините, но лавочку уже закрыли.

Фил вздохнул с облегчением и невольно посмотрел на зловещую шкатулку. Его первой же мыслью было то, что он видел порталы в другие времена, но к счастью он держался от них подальше и остался в настоящем. Придя в себя Фил начал думать о будущем и снова взялся за радио. Теперь он хотел поговорить со своей подругой, которая дала ему тот самый бластер, оружие от «марионетки» Сесила:

— Джессика, ты тут? — теперь Фил говорил по особому зашифрованному каналу.

— Конечно, мой сладенький. Как твои успехи?

— Человек, которого мы знали как Сесил, мёртв.

— Вот и славно. Мне он никогда не нравился.

— Но тот, кто стоял за ним, теперь очень не доволен! Я боюсь, что он всё ещё идёт по моему следу. Джессика, это что-то невероятное! Это какой-то колосс, который шагает по океанскому дну и пробуждает вулканы!

— Ничего страшного, просто веди его ко мне, и мы вместе с ним разберёмся.

— А ты уверена, что сможешь его одолеть?

— Если плазменный бластер убил ту марионетку, то моя теория верна, и я знаю, как убить это чудовище. Просто плыви ко мне на базу, а дальше я сделаю всё сама.

— Есть ещё кое-что. Я позаимствовал у него ту каменную шкатулку с резными монстрами.

— И что внутри?

— Я не смог открыть — она вывернулась наизнанку и появился портал в другое время!

— Занятно. Ничего не могу тебе сказать, мне нужно поддержать эту вещь в руках.

— Чёрт! Вода за бортом начинает закипать. Кажется, мне снова пора прибавить газу!

По иронии судьбы Фил ни разу не видел Джессику во плоти, он общался с ней только через радио и видеосвязь. Джессика вообще могла быть кем угодно, но она подкидывала ему деньги, была с ним «мила» и Фил почему-то доверял этому человеку несмотря на то, что она была скупщиком краденых товаров и контрабандисткой.

Филу снова пришлось выжимать из своей яхты все соки. Световая аномалия отстала, но это не могло продолжаться долго — скоро мотор перегреется, и Сесил наконец догонит беглеца. Невольно он взглянул на шкатулку с горгонами — неужели это был единственный выход?

— Ну нет! До Джессики осталось совсем немного! — подумал Фил и отнёс шкатулку в трюм.

Он положил её в шкаф к личным вещам и надёжно привязал к полке. Но какое-то сомнение промелькнуло в его голове — рядом находилась банка кока-колы, покрытая испариной.

— Странно, — подумал Фил, — а ведь Сесил оберегал шкатулку от воды. В кабинете всегда были закрыты окна, а рядом с ней находились собиратели влаги в виде мешочков с солью. И в слухах про мистера Леви говорилось, что он не путешествовал с ней в ненастную погоду... А может вода уничтожит шкатулку, и Сесил от меня отстанет?

И тут Фил решил провести эксперимент: он поставил сухой стакан на шкатулку и прикоснулся к нему банкой кока-колы, чтобы ровно одна капелька стала медленно стекать по его грани вниз к шкатулке.

От греха подальше он отошёл вглубь трюма и спрятался за сейфом, что в итоге спасло ему жизнь — прогремел взрыв, яхту разворотило изнутри. Он очнулся и обнаружил себя в обломках собственного судна, а шкатулка осталось стоять невредимой в центре этого хаоса.

— Да кто только изобрёл эту ерунду?! Как она вообще работает?! В чём тут смысл?! — начал кричать Фил в небо.

Потом он взял себя в руки и успокоился. Яхта была неисправна, она замедляла ход, и уже скоро можно было ожидать появление Сесила. И мало того, но шкатулка снова вывернулась наизнанку, она стала изображать на себе минотавров с топорами. Её крышка, наконец, была открыта, и Фил смог заглянуть внутрь. Там он увидел вход в огромный тёмный лабиринт. Не веря своим глазам, он полностью залез внутрь тридцатисантиметровой коробки и огляделся. Здесь было прохладно и ветрено, а откуда-то из глубин доносился странный звук движения скальных пород, словно кто-то ворошил горы. Потом Фил заметил, что стены позади него начали расти и образовывать новый виток лабиринта. Тогда он поспешил вылезти наружу.

У него было плохое предчувствие, но он мало что мог с этим поделать. Фил был вынужден взять шкатулку с собой — если яхта потонет, и она соприкоснется с водой, то тут будет настоящий атомный взрыв. Фил запрыгнул в спасательную шлюпку и начал грести изо всех сил.

Позади был движущийся свет из глубин океана, а сбоку появился портал в другое время — будущее, в котором воды были отравлены пластиком. Двухметровые горы мусора плыли в сторону Фила, а над ними летали дроны-сборщики с магнитными щупами и клешнями, которые искали ценные вещи среди отходов.

Фил выдохся, он видел, что свет уже был повсюду. А потом что-то стало подниматься на поверхность. Вначале он испугался, а потом понял, что это был настоящий остров. Новая земля образовалась посередине океана, воды отступили, и лодка Фила оказалась зажата между скалами. Ему ничего не оставалось делать, как спрыгнуть на берег и попытаться снова вытащить свою шлюпку на воду.

Остров покрылся трещинами, а потом рядом с Филом открылась настоящая бездна — дыра радиусом в двадцать метров и безграничной тьмой внутри себя. Наконец раздался голос Сесила:

— Верни мне коробку, пока не стало слишком поздно!

— Что в ней?! Я хочу знать! — отвлёкся Фил от бесполезной возни и начал общаться с темнотой внутри бездны.

— Чудовище, которое может уничтожать само время, и скоро оно вырвется наружу.

— Я не понимаю, что происходит?!

— Я сбежал из своего времени. Я украл из тайных архивов эту коробку, которая на самом деле является пространственно-временной аномалией. Это настоящая тюрьма для уникального и очень таинственного существа, которое исследовали уже ни одно поколение. И это был мой единственный способ сбежать из моей суровой эпохи. Теперь ты понял, что натворил?! Ты бил по клетке с тигром! И каждый раз, когда ты его беспокоил, то он разрывал ткань вселенной. Шкатулку нужно было хранить в покое! Ты разбудил зверя и показал ему путь на выход.

— Разрывал ткань вселенной?! Нам конец?!

— Пока ничего страшного не произошло. Малые дыры затянуться сами собой. А средние будут кровоточить ещё пару недель, но до этого, к счастью, ещё не дошло.

— Ты сможешь одолеть это чудовище? Ты вроде сильный парень?

— Ты издеваешься, Фил?! Ты можешь представить монстра, способного уничтожать само время?!

— А создатели шкатулки?

— Даже если мы и найдём способ связаться с ними, то они ещё страшнее, чем эта зверюга! Бросай, наконец, шкатулку в эту бездну, и я попробую запечатать лабиринт снова!

— А если не получится? — коробка в руках Фила уже начала греться изнутри.

— Брошу шкатулку на океанское дно.

— Она же взорвётся!

— Это система уничтожения! Поэтому я и жил на острове, чтобы если что, утопить чудовище вместе с его тюрьмой! При таком раскладе аномалия лабиринта скорей всего захлопнется внутрь себя, и монстр будет запечатан навечно.

— Скорей всего?!

— Кидай уже!

Фил выпустил коробку из рук, и она полетела куда-то вниз. Потом остров начал снова погружаться в пучину, и Фил едва успел залезть в свою шлюпку. Он не собирался дожидаться хэппи-энда и грёб из последних сил в сторону базы Джессики. Через пять минут всё океанское дно озарилось светом, потом появилась десятиметровая волна и перевернула шлюпку Фила. Всё завертелось вокруг него, он пытался выплыть наверх, но вихрь всё время затаскивал его обратно. Наконец он потерял силы и ориентацию в пространстве.

Фил очнулся на берегу рядом с базой Джессики:

— Слава Богу! — Фил потерял всё своё имущество, но радовался как ребёнок тому, что выжил и кошмар наконец-то закончился.

Он откашлялся и поднялся на ноги. Первые пять минут он просто бродил по пляжу и озирался по сторонам — как был прекрасен мир, когда никто не хотел тебя убить. Почувствовав, что уровень адреналина возвращается к норме, он отправился к тайной базе.

Джессика очень любила роботов и автоматику: вход в её владения был надёжно замаскирован в виде каменных скал, которые на самом деле являлись воротами в обширную пещеру. Он подошёл к ним и помахал рукой скрытым камерам:

— Джес! Это я, Фил! Хвоста нет — всё кончено!

Врата открылись, и Фил поспешил зайти внутрь. Повсюду были камеры и экраны, на которых транслировалось изображение Джессики — женщины с тёмно-синими волосами, карими глазами и милым носиком. В многоуровневом убежище были разбросаны самые разнообразные механизмы, шестерёнки, пружины, платы, системные блоки и корпуса дронов. Повсюду копошились роботы размером с табуретку, которые, казалось, жили своей жизнью.

Фил поднялся на камбуз, где на широком столе для него уже был приготовлен ужин — лазанья с красным вином. Джессика составляла ему кампанию, но только на экране большого монитора, который висел на стене:

— Молодец, Фил, молодец! — раздался голос из репродукторов на потолке. — Мои глубоководные дроны говорят, что Сесил мёртв. Все сигналы, которые исходили от этого монстра и его шкатулки исчезли.

— Слава Богу! — Фил присел за стол, он чувствовал «смертельную» усталость и голод. — Как я рад, что ты у меня есть!

— Я тоже очень рада, что встретила тебя. И я хочу выпить за твоё здоровье, дорогой мой, — подняла бокал с вином на экране.

— А какие дела у тебя были с Сесилом? — наконец решил спросить он у своей подруги.

— Почти никаких. Я просто его большой должник, и он требовал серьёзной помощи в обмен на свои услуги.

— Понимаю, а деньги как всегда закончились в неподходящий момент.

— Ох, глупышка, — заулыбалась и махнула рукой в его сторону, — конечно же нет. Поэтому ты и не преуспел в бизнесе, дорогой мой. Если есть возможность не платить по счетам, то ей обязательно нужно воспользоваться. Вот и все мои мотивы.

Фил почувствовал, что утолил голод и откинулся на спинку кресла:

— Знаешь, Джесс. Я получил сегодня просто невообразимые впечатления. С этим не сравнится ни одно моё прежнее путешествие. И я хотел бы испытать подобные чувства ещё раз.

— Да неужели... — насторожилась Джессика и прервала свой ужин. — Что ты имеешь в виду?

— Сесил сказал, что это чудовище в шкатулке разрывает ткань вселенной. Оно создаёт дыры, которые постепенно затягиваются сами собой.

— Значит, скоро всё вернётся в норму и никаких последствий?

— Я не об этом. Я хочу отправиться в один из этих порталов. Я хочу стать путешественником во времени и испытать новые ощущения. Я снова хочу попробовать вкус опасностей.

Лицо Джессики стало максимально серьёзным. Она не хотела говорить правду и рушить его мир:

— Это невозможно, Фил.

— Почему?

— Ты заключил сделку с Сесилом. Она не позволит тебе отправиться в опасные приключения, даже если ты этого захочешь.

— О чём ты говоришь?! Сесил отказался от моего предложения! Что ты вообще об этом знаешь?

— Как бы это сказать, — отодвинула тарелку в сторону, — существа вроде Сесила имеют иную психологию. Они должны заранее убедить себя в том, что делают благое дело, хотя бы в большом масштабе времени. У них весьма сложная совесть, и поэтому они заключают сделки, а не совершают банальное насилие. Но на самом деле Сесил забирал кое-что у каждого, кто заключал контракт с ним. Это необходимо для развития его разума.

— Продолжай.

— Десять лет назад ты уже заключил с ним сделку. Ты захотел спокойной размеренной жизни — бесконечное путешествие на своей яхте.

— А потом мне стало этого мало, и я пришёл ещё раз. И он отказался, потому что уже взял с меня всё, что хотел?

— Да.

— Но как Сесил выполнил свою часть сделки? Как он вообще мог даровать мне спокойную жизнь?

— У него есть три основных инструмента. Автономные роботы, которые могут быть полностью невидимыми и неосязаемыми когда нужно. Они были связаны с марионеткой и теперь действуют в автономном режиме. Ещё есть купленные бюрократы и один важный штрих, который делает тебя «счастливым» и направляет куда нужно, но ограничивает твою судьбу. В частности из-за него ты не сможешь отправиться в опасные приключения.

— Так что же это?!

— Давай лучше сделаем так. Если ты хочешь, то я могу попробовать всё исправить. Ты согласен?

— Конечно!

К Филу подлетел дрон со стаканом воды и одной таблеткой:

— Тогда пей. И я всё для тебя сделаю.

Фил лежал под наркозом на операционном столе со вскрытой черепной коробкой. Объективы камер разглядывали её содержимое, роборуки со скальпелями и другими хирургическими инструментами ждали приказов. Если бы искусственный интеллект мог тяжело вздохнуть, то «Джессика» так бы и сделала: половина мозга Фила была заменена на платы и микрочипы.

— Проще стереть тебе память за последние дни, чем что-то менять, — подумал искусственный интеллект, известный как «Джессика», и приступил к делу, — наслаждайся своим счастьем, Филипп Сарн...

Мечты обречённого человека (антиутопия)

— Люди разучились мечтать, им нужны красивые побрякушки и очередной способ утолить свою лень, мне кажется, что даже их сны стали блеклыми и примитивными… Я спросил друга с работы, чего бы он хотел по-настоящему добиться в жизни, если бы ему дали все карты в руки, он глубоко задумался и не смог дать ответа. А ведь он ходил в художественную школу, раньше он рисовал невероятные картины и обладал полётом фантазии, — задумался вслух Рэндольф К Дормант, сидя в кресле и просматривая ленту развлекательных новостей с планшета.

Его брат Оуэн лежал рядом на диване, он был в мрачном настроении и пытался смотреть телевизор. Слова Рэндольфа заставили его пробудиться и дать ответ:

— А ты подойти к окну и посмотри в каком мире мы живём, Рэнди. Нам повезло, что у нас нормальный десятичасовый рабочий день, а другим приходиться пахать даже по шестнадцать. Попробуй постоять за станком всё это время. Или сортировать мусор, или чистить унитазы. Какие ещё тут могут быть разноцветные сны? Тут хотя бы выспаться и успеть поесть. И люди рады даже такому раскладу, потому что если их выкинут из города, то всё станет в сто крат хуже. Ты знаешь, что там творится?

— Все мы знаем, что там настоящий ад, — сухо прокомментировал Рэндольф, — но никто не хочет узнавать подробности, чтобы не портить себе настроение.

— Незнание не освобождает от ответственности — это просто наркотик, дающий временное облегчение. Но этот самый ад уже стучится в наши двери — чем хуже там, тем хуже внутри города. Никакие стены и средства защиты не помогут от гниения экономики и общества. Раньше бедняками считались только жители подземных уровней, потом это перекинулось на первый этаж, а теперь даже мы оказались в промежуточной зоне. И если мы в ближайшее время не арендуем квартиру на верхнем уровне, то окажемся в депрессивной зоне среди наркоманов, бандитов и новых нищих, сходящих с ума от отчаяния.

— Да, я это понимаю, но мы обязательно что-нибудь придумаем, Оуэн…

— Это просто удивительно, Рэнди, мир катится в тартарары, а ты продолжаешь витать в облаках. Тебя интересуют только твои роботы и ретрофильмы, ты бежишь от реальности.

— А что плохого в роботах? Они же прекрасны, из них можно творить любые игрушки, это бесконечный потенциал для творческого развития. И мои разработки универсальны, они используются в других отделах, ими интересовались медики, строители и даже военные.

— Насчёт военных я не сомневаюсь… Ты всю жизнь готов возиться с игрушками, даже у нас дома ты организовал мастерскую, словно на работе тебе этого не хватает.

— Это один из способов выжить. Я всегда занят своим любимым делом и поэтому сохранил здоровье и разум. Стресс — это преждевременное старение.

— А розовые очки — это не только опасная глупость, но и преступление. Знаешь, сколько нужно людей, чтобы разворошить эту порочную систему? Сколько нужно искр, чтобы разжечь в обществе настоящий пожар?

— Без понятия, Оуэн, — вздохнул Рэндольф и попытался вернуться к планшету.

— Попробуй угадать.

— Пять процентов?

— Гораздо меньше. Я бы сказал, что даже полпроцента хватит с избытком.

— Откуда ты это знаешь?

— Мой бывший босс Хэнфорд и его команда юристов смогли скинуть министра здравоохранения. Его программа свёрнута, большим людям пришлось отступить и даже увеличить финансирование бесплатных больниц. Даже такие одиночки вроде меня периодически добиваются успеха в суде.

— Вот значит в чём рецепт утопии, Оуэн? Нужно, чтобы люди внезапно очнулись от кошмарного сна и начали действовать? Чтобы они все разом стали идейными бойцами, как ты?

Оуэн поднялся с дивана и подошёл к окну, чтобы ещё раз взглянуть на своего заклятого врага — на этот греховный мир. Мегаполис Мегиддо напоминал огромный торговый центр, который плавно переходил в жилые отсеки и промышленную зону. Наверху до сих пор строились просторные элитные этажи с магазинами и парками развлечений, в то время как внизу делили старые квартиры, в них постоянно устанавливали дополнительные перегородки, чтобы поселить новых жильцов. Там был настоящий лабиринт и трущобы, в которые боялись спускаться даже вооружённые до зубов полицейские. Туда отправляли только роботов-стражников и только в крайних случаях, когда бандиты чрезмерно наглели.

Оуэн немного успокоился и продолжил разговор:

— Ты ведь понимаешь, как устроено наше общество?

— Естественно.

— Но тебя это не ужасает?

— Я воспринимаю мир как должное. Это результат развития огромных масс материи. Это система, по сравнению с которой мы просто песчинки. Поэтому я хочу отвлечься и жить своими мечтами. Мне казалось, что это естественный выход для рядового человека.

— Но я всё-таки верю, что наша судьба в наших руках.

Оуэн вернулся к дивану, рядом с которым находился его портфель с документами и достал оттуда старую книжку в твёрдом переплёте, на ней, яркими блестящими буквами, красовалось название: “Врата серебряного ключа”. Оуэн вручил сборник рассказов Рэндольфу и сказал:

— Недавно мне на глаза попалась эта вещь, и я сразу понял, что она тебя заинтересует.

— Ого, прекрасный экземпляр и кажется я пропустил это произведение.

— Я хотел подарить книгу в подходящий момент… Но боюсь, что могу попросту забыть про неё.

— Эм, хорошо…

Адвокат Оуэн Дормант молча отправился в прихожую и стал надевать парадный костюм, который берёг для важных заседаний в суде. Его брат Рэндольф глянул на часы и слегка удивился:

— Куда ты собрался в столь поздний час? Скоро уже выключат дневное освещение.

— Я вспомнил, что у меня есть важное дело.

Рэндольф тоже прошёл в прихожую и посмотрел на брата, который уже почти собрался в путь:

— Моя помощь не требуется? — спросил напоследок Рэндольф.

— Нет, на эту встречу приглашён только я.

— Ты говоришь так, словно это вопрос жизни и смерти.

На лице Оуэна промелькнула гримаса, которая была лучше любого ответа. Он захватил с собой портфель с документами и громко хлопнул дверью. Оуэн спустился на первый этаж мегаполиса, прошёлся пешком до вокзала, где было оживлённое движение, и потом перешёл дорогу в неположенном месте. Всё выглядело как несчастный случай: адвокат направлялся на тайную встречу со своим клиентом или осведомителем по делу, он оказался в непривычном для себя районе, выбрал не тот маршрут и растерялся. Периодически здесь случались происшествия даже с местными жителями и поэтому никто не удивился новой жертве.

Через час Рэндольфу К Дорманту позвонили из службы спасения и рассказали о трагедии. Рэндольф бросил все дела, то есть своих роботов, и помчался в центральную городскую больницу первого уровня. К этому времени Оуэн уже был подключён к системе жизнеобеспечения и вентиляции лёгких. Врач пытался избежать слова "смерть" и говорил только про глубокую кому и повреждения головного мозга, однако, чем больше он рассказывал, тем меньше оставалось надежд на хороший исход. В конце разговора доктор подвёл простой итог: “Из этого состояния не возвращаются”. Рэндольф отказался отключать брата от системы, он подписал нужные бумаги, оплатил счета на ближайшее время, а потом просто грохнулся на диванчик для гостей, расположенный рядом с койкой брата. Ему потребовалось время, чтобы выйти из оцепенения, осознать трагедию и начать думать заново. Внезапно он понял, что держит в руках его портфель и личные вещи, которые передали ему врачи. Рэндольф достал мобильный телефон и позвонил деловому партнёру Оуэна:

— Алло.

— Оуэн, это ты?

— Нет, это его брат.

— Что-то случилось? — собеседник стал подозревать что-то нехорошее по голосу Рэндольфа.

— Да. Оуэн попал под грузовик. Он в коме, но врачи говорят, что это формальность. Он уже двумя ногами на том свете.

— Как это произошло?

— Он просто собрал вещи и отправился на нижний уровень. Сказал, что у него было важное дело.

— Кхм, — коллега Оуэна захотел перейти к следующей важной теме, — к вам приходили полицейские?

— Ещё нет.

— Говорите им только правду и ничего не выдумывайте.

— К чему вы клоните? — от удивления Рэндольф немного пришёл в себя.

— Пусть это выглядит как несчастный случай, — в голосе адвоката промелькнуло лёгкое раздражение, он хотел, чтобы его собеседник сам догадался до этой очевидной вещи.

— Это связано с его работой?

— Неужели он вам ничего не рассказывал?

— Нет. Когда-то он пробовал, но мне было тяжело слушать эту чернуху.

— И новости, видимо, вы тоже не смотрите? Так вот, если вам вдруг стало интересно, то знайте, недавно у нас был крупный успех — мы прижали банду, состоящую из детей нашей “элиты”. Они называли себя клубом убийц, загоняли бедняков в недостроенный сектор в восточном крыле и открывали на них охоту…

— Что?! — Дормант невольно перебил собеседника. — Никогда бы не подумал, что у нас процветает такой кошмар!

— Кхм! Надо было слушать, что вам говорил Оуэн. Так вот, у них всё было шито-крыто, пока к ним в руки не попал бывший ветеран войны, который выглядел как обычный бомж-инвалид. Он голыми руками скрутил одного умника, вытащил у него ключ-карту и сбежал вместе с заложником. Потом у этого умника обнаружили мобильный телефон с очень интересным содержимым.

— Они что, записывали свои подвиги?

— Ну да, хвастались друг перед другом. В общем, богатые люди хотели отмазать своих деток и попытались откупиться, но ветеран и Оуэн отказались от всех предложений. Тогда они решили избавиться от самого Оуэна, обыграть дело так, якобы он инсценировал всё дело, чтобы вымогать деньги, и якобы материалы с телефона были дорогой подделкой. На него очень сильно давили, пару раз пытались подставить, подложить улики по другим делам и связать его с организованной преступностью. Большие люди сказали ему прямым текстом — если Оуэн не отступит, то его лишат адвокатского статуса и сотрут в порошок, он нигде не сможет устроится, а все прошлые дела будут пересмотрены.

— И что теперь будет?

— Что тут сказать… Оуэн всегда был упёртым человеком. Он добился своего, теперь будет шумиха в прессе, очередной адвокат с блестящей репутацией стал жертвой несчастного случая. Естественно, теперь возникнет дополнительное внимание к делу и материалы с мобильного телефона не получится дискредитировать… Вот такие вот дела…

— Спасибо за разъяснения, теперь многое стало ясно. Вы теперь будете работать самостоятельно?

— Не знаю. В последнее время я думаю, что у нашей профессии нет будущего и нужно идти на какую-нибудь военщину. Не подскажите, сколько платят за разработку роботов-убийц? — адвокат решил разрядить обстановку и переключиться на лёгкий разговор.

— Стартовый оклад начинающего военного конструктора роботехники 12000 долларов, — на полном серьёзе ответил Дормант.

— Вот сейчас совсем обидно стало. Даже из моих друзей никто столько не получает.

— Но туда только по блату и нужно закончить элитную школу, в которую берут по рекомендациям.

— Да я шучу, мистер Дормант. В моём возрасте уже поздно меняться, остаётся только дойти путь до конца.

Дормант положил трубку и задумался над степенью своей вины — что бы произошло, если бы он поддерживал Оуэна и интересовался его делами, куда бы тогда привела жизнь в таком случае? А если бы он сам был бы таким же идейным борцом и они действовали бы вместе? Но что мог сделать одинокий конструктор роботов? Был бы он тогда счастлив, или весь этот путь сплошное самопожертвование? И сколько бы Дормант не думал, он не мог получить однозначных ответов и успокоения, он не знал как жить дальше, и ему даже не хотелось возвращаться к своим любимым роботам. В конце концов Дормант остановился на главном вопросе современности: “Что делать?”.

Он отложил вещи брата в сторону и подошёл к окну, откуда открывался мрачный вид на так называемое уличное пространство Мегиддо. Когда-то здесь были широкие проспекты, внутренние дворики, своя парковая зона, ряды высоких деревьев и декоративных клумб. Но плотность населения постоянно увеличивалась, здания росли как дрожжи, торговые центры сливались с жилыми и муниципальными секторами, внутри них прокладывались дополнительные тоннели метро, ведущие в промышленную зону и рабочие кварталы. Свободного места становилось всё меньше, и городу пришлось расти вверх, образуя настоящую пирамиду общества: бесконечные казематы для бедных и огромный торговый центр для богачей наверху. Хотя, кое-где ещё остались большие пространства, как на первом этаже, здесь были автомобильные и железные дороги и разгрузочные станции, принимающие поток ресурсов из мира, находящегося за стеной. Мегаполисы высасывали все соки из внешних территорий, они держали их под контролем с помощью роботов и современного оружия, государство забирало оттуда ресурсы и почти ничего не вкладывало взамен — с каждым годом ситуация там приближалась к экологической катастрофе.

Рэндольф К Дормант посмотрел на мир под другим углом и задумался:

— Если я восстану против системы, то она рано или поздно уничтожит меня. Но с другой стороны, всё равно все дороги заканчиваются смертью. Я уже много пожил, особо не напрягался, достиг всего чего хотел, мне нечего терять, семью я так и не завёл и Слава Богу — в наших условиях это билет в нищету… Так может быть стоит сделать что-нибудь полезное? Если даже Оуэн, оставаясь в рамках системы, смог принести немного справедливости в наш мир, то чем я хуже? Чёрт, но я же не Оуэн! Я не привык действовать в открытую и лезть на рожон. Мой стиль — сидеть и не рыпаться. Наверное, поэтому в армии мне говорили, что я идеальный солдат, но никогда не стану сержантом.

Дормант ещё раз посмотрел на своего брата, вздохнул и задал вопрос в пустоту:

— Так с чего же начать?!

В этот момент он увидел угрюмую картину, висящую на стене, на ней был изображён огромный воз сена и куча людей, везущих его в непонятное направление. К нему пришло озарение, он вспомнил про своего друга с работы, про Уоррена Макгроу, который когда-то рисовал картины в качестве хобби. Дормант часто ходил к нему в гости, потому что у него была шикарная мастерская для изготовления роботов. Уоррен тоже любил создавать новые устройства по вечерам, и фактически это был единственный человек, который его понимал. Но в отличие от Дорманта, у Макгроу была деловая хватка и связи, он очень быстро продвигался по служебной лестнице и обрастал новыми друзьями. По слухам, он метил в заместителя технического директора отдела робототехники, и при таком раскладе простой конструктор, вроде Дорманта, не мог просто так прийти к нему домой — это было не положено по этикету их кастового общества. Но пока этого не произошло, Дормант решил воспользоваться возможностью, он достал свой телефон и позвонил. Ему ответили почти сразу:

— Рэндольф, ты знаешь, который час?

— Честно говоря, нет, я забыл про существование времени.

— Это многое объясняет. К счастью для тебя, я опять страдаю от бессонницы.

— Конструируешь что-нибудь серьёзное?

— Нет, пытаюсь распутать один очень непростой клубок… — загадочно ответил Макгроу, который находился в полудрёме.

— У меня есть небольшой разговор. Я могу прийти?

— Конечно, но лучше поспеши, а то я могу скоро упасть в чертоги Морфея.

Дормант спешно собрал вещи брата в охапку и побежал наружу. Он отправился к главным пассажирским лифтам Мегиддо, на которых действовал пропускной контроль. Не всем жителям разрешали подниматься наверх, но любой мог спуститься вниз. Если ты жил на средних этажах, то тебя могли пустить временно наверх, чтобы глянуть на местную красоту и потратить там последние деньги. Дормант поднялся на седьмой уровень Мегиддо, который уже считался элитным. Он никогда не тратил деньги на предметы роскоши и потому плохо ориентировался в этом храме золотого тельца. Здесь постоянно что-то меняли, украшали, обустраивали, строили магазинчики, возводили новые системы эскалаторов и летающих роботов, которые должны были помогать людям беззаботно передвигаться по огромным пространствам города. Каждый раз, когда Дормант оказывался здесь, он заново вспоминал дорогу до Макгроу и старался идти ни на что не отвлекаясь, однако тут были невиданные чудеса — парки с естественной природой, настоящая трава, кусты, деревья и даже собаки, к которым выстраивались длинные очереди, чтобы погладить их. И что самое главное, здесь никогда не отключали свет — праздник не останавливался, богатые люди и их избалованные дети веселились столько, сколько им заблагорассудится. Также на верхних этажах широкой популярностью пользовались последние достижения медицины — стимуляторы, позволяющие дольше бодрствовать или не спать целую неделю напролёт. Самые безбашенные так и прожигали всё своё здоровье и целую жизнь.

Дормант проходил мимо этих новых роскошных парков и невольно замедлялся, природа и животные — это единственное, что очаровывало его на верхних этажах. Хотя в этот раз ему удалось сконцентрироваться и уделить этому занятию всего лишь пять минут. Дормант успел вовремя, он подошёл к спальному району и вызвал Макгроу по домофону, тот молча открыл двери лифта и пропустил гостя. Квартиры в этом месте имели специальное внешнее оформление в виде лужайки загородного дома со сплошной внешней стеклянной стеной. Благодаря этому создавалось впечатление, что живёшь в собственном доме: выходишь и видишь ровный газон, заборчик, почтовый ящик и красивый вид на торговый центр.

Уоррен Макгроу немного плыл, но всё ещё держался на ногах, он открыл двери и прислонил палец к губам, сообщая тем самым, что его семья уже давно спит и нужно соблюдать конспирацию. Дормант снял обувь, положил портфель брата и максимально тихо отправился за Макгроу. В коридоре висели его самые первые и красочные картины: пейзажи из неведомого прошлого, дивные леса, морские баталии и подводный мир. Но чем ближе они подходили к личному кабинету, тем мрачнее становилась атмосфера. Внутри комнаты на самом главном месте, над рабочим столом, висела копия Красного дракона Уильяма Блейка, а над входной дверью находилось не менее пугающее и загадочное произведение “Туманный день, останки правосудия”.

Хозяин взял со стола недопитую бутылку дорого вина, сделанной ещё в эпоху открытых городов, и мимоходом спросил гостя:

— Составишь мне компанию?

— В этот раз да.

— Надо же. Обычно ты всегда сторонился греховных дел… Значит действительно случилось что-то важное, — он разлил бокалы.

— По-видимому, у тебя тоже?

— Ну как сказать, Рэндольф, мне приходиться разбираться с финансовыми делами компании… А деньги это такая субстанция, как бы её описать… — Макгроу рухнул в кресло, откинулся на спинку и замер со стаканом вина в руке, он долго подбирал слова и наконец сказал одно слово: — грязь.

Макгроу поднял со стола документ о покупке дорогостоящего оборудования и посмотрел на подпись:

— А я ведь тебе доверял, малыш Вилли! Ты ведь мне обещал, что не будешь много воровать! Но нет! Откат на откате! Трижды завышенная стоимость!

— Это совсем караул?

— Это тупость и жадность. Но я не могу просто так щёлкнуть по носу двоюродного брата генерального директора. Нужно как-то выкручиваться, а если дело просочиться наружу, то будут искать виноватых. Я должен буду кого-то подставить или взять всё на себя… Эх, молодёжь! Совсем не умеют воровать, делают всё топорно и считают себя умниками! — Уоррен Макгроу выпил стакан и налил себе добавки.

Дормант тоже выпил и присоединился к “веселью”:

— А у меня брат попал под машину, — буднично сказал Дормант.

— Я нисколько не удивлён, я был наслышан о его подвигах. Рано или поздно, но это должно было случиться. Но ты молодец, Рэнди.

— В каком это смысле?

— Ты держался в стороне от его безумных заморочек. Поэтому полиция мыслей и наша служба безопасности не стала причислять тебя к неблагонадёжным.

— Эх… И именно поэтому я пришёл к тебе. У тебя ведь есть связи даже со спецслужбами?

Макгроу вернул недопитый стакан на место, снова откинулся в кресло и скорчил кислую мину. Через секунду он ответил:

— Выкладывай всё начистоту. Что тебе нужно?

— Я слышал, что на нижних уровнях есть ячейки революционеров. Я бы хотел с ними связаться, но не знаю как. У меня нет никаких связей и возможностей. Я просто не знаю с чего начать. И я подумал, что ты можешь мне с этим помочь.

Уоррен Макгроу рассмеялся, эти слова произвели в нём бурю эмоций, ему пришлось приложить усилия, чтобы взять себя в руки и вернуться к серьёзному разговору:

— Ты хоть понимаешь в каких кругах я вращаюсь? И на каких людей могу вывести? Как ты думаешь, для тебя это не слишком много?

— Ну, можно начать с малого, если есть выбор.

— Хорошо, дай мне время подумать.

Макгроу скрестил руки замком и повернулся на девяносто градусов в сторону своего сейфа. Он перебирал в голове возможности и, наконец, увидел то, что может принести ему прибыль:

— Ты пришёл в очень деликатное время, Рэндольф… — задумчиво сказал Макгроу.

— Смерть всегда приходит не вовремя.

— Я не то имел ввиду. Может быть, новые беды открывают для нас новые возможности… Рэндольф, ты настроен серьёзно?

— Да, очень. Мне надоела прошлая жизнь, я хочу побуянить как мой брат, так сказать, продолжить его дело.

— С волками жить — по волчьи выть. Если ты хочешь примкнуть к революционерам-террористам, то должен будешь действовать соответствующим образом, не так ли?

— Теперь уже мне становится страшновато, — попытался пошутить Дормант.

— Хорошо, я начну издалека и помягче. В нашей корпорации существуют заговорщики, они называют себя “Общество пятнадцати”.

— Это количество людей в организации?

— Нет. Ты слышал что-нибудь про пятнадцатый протокол безопасности?

— Никогда о такой ерунде не слышал.

— И Слава Богу! Этот документ был принят секретно много лет тому назад. Он обязывает всех высших и средних менеджеров корпорации объединиться и собирать информацию против действующего руководства, если оно нарушает законодательство страны. Легитимность этого документа весьма сомнительна, наверное, его создали прошлые заговорщики, а эти нашли его в секретных архивах и тоже решили им прикрыться.

— Кажется я понял, это на тот случай если их поймают, тогда они скажут, что обнаружили нарушение закона в компании и проводят расследование согласно установленным правилам. И поэтому их организация называется “Общество пятнадцати”.

— Именно так, однако я не знаю их настоящих мотивов. Возможно они просто хотят объединить свои усилия, чтобы воровать больше и безопаснее. А может быть они хотят скинуть руководство или продать секреты конкурентам. Существует даже такой вариант, что они вообще аморфная масса, которая распадается на части. В любом случае они представляют угрозу для всех остальных, и я должен узнать их настоящие планы.

— И если они выгодные, то ты вступишь в их общество?

— Неправильный вопрос, Рэндольф, — пригрозил пальцем, — всё что я делаю, я делаю во благо компании. Это официальная позиция, и сейчас я просто собираю вещественные доказательства.

— Понял.

— Самый опасный и богатый из них — это Ленард Трасс, директор отдела передовой химии. Я точно знаю, что он продаёт продукцию со склада в оптовых количествах.

— Ого. И что же он такое продаёт? И как потом скрывает пропажу?

— В этом деле существует много уловок. Скорей всего, он просто отправляет на утилизацию материалы, которые сам признал негодными. А нужные люди закрывают глаза на то, что бочки наполовину пустые. Но это не важно, важно другое, я точно знаю, что он связан с организованной преступностью, он продаёт им вещества, которые можно использовать как наркотики, и мало того, Трасс сбывает синтетическую взрывчатку для террористов.

— И эта нить ведёт к повстанцам-революционерам?

— Да. Насколько мне известно, у него есть связи и с ними тоже.

— Но я ведь не могу просто так явиться к Трассу и попросить его об услуге?

— Естественно нет, — махнул рукой, — даже не пытайся, это будет стоить тебе жизни.

— Тогда как?

— Кхм! — Макгроу тяжело поднялся с кресла и медленно подошёл к сейфу, он подбирался к деликатной теме и боялся спугнуть собеседника. — Ты разбираешься в шпионских штучках, Рэнди?

— Вообще-то нет, ты же знаешь, моя родная стихия — это робототехника. Она, конечно, связана и с другими областями, но в них я не матёрый специалист. К тому же подобные вещи запрещены законом, “шпионский” инвентарь нельзя покупать или создавать.

Макгроу открыл сейф, достал оттуда небольшой чёрный цилиндр, размером с батарейку, и поставил на край стола перед Дормантом:

— Это подслушивающее устройство. Ты должен будешь установить его в подсобном помещении, в комнате 312 химического сектора. Устройство работает по принципу лазерного сканирования вибраций с поверхности. Установишь его на жёлтую вертикальную трубу. Специально для тебя будет метка в виде прямоугольника. Луч должен попасть ровно в дырку в потолке, пройти через спецканал коммуникаций и попасть во внутреннюю стенку приборной панели зала совещаний. Именно там проходят сборы общества пятнадцати.

Дормант проглотил ком в горле и не решился взять вещь в свои руки, вместо это он задал резонный вопрос:

— Но как я пронесу этот прибор через проходную?! Там же трёхмерные сканеры материи! И даже если я смогу их обойти, то потом засвечусь на камерах: служба безопасности обязательно отметит, что я ушёл из своего родного отдела и зашёл в подсобку, которая находится вообще в другом крыле. Но самое главное в том, что у нас повсюду детекторы сигналов. Как я понимаю, устройство передаёт записанные разговоры через беспроводную связь?

— Естественно.

— Ну вот! Служба безопасности засечёт системную отправку сообщений на определённой частоте, они запеленгуют сигнал и найдут прослушку. Потом проверят по камерам, кто ходил в эту комнату и моя песенка спета.

— Давай по порядку. На проходной тебя остановит охранник Крэнстон и сопроводит в комнату для тщательного осмотра. Там ты просто дашь взятку, — положил на стол пухлый конверт, — насчёт обнаружения устройства не волнуйся — в нём применяется шифрование по принципу одноразового блокнота, для стороннего наблюдателя это будет просто фоновый шум.

— Постой! Я знаю как работает метод Вернама, он же одноразовый блокнот, при каждом использовании он требует истинно случайный ключ шифрования. Если же это будет псевдослучайная последовательность, сгенерированная компьютером, то вся затея рухнет. Как минимум, наши шифровальщики, слушающие эфир в здании корпорации, заметят, что это никакой не шум.

— Для получения идеальных ключей проводились эксперименты с записью процессов радиоактивного распада. Спецслужбы уже проверили их эффективность, если полиция мыслей не смогла обнаружить и взломать этот шифр, то и наша компания тоже не справится.

— Эта штука должна хранить просто бездну ключей, чтобы передавать данные в аудиоформате. Насколько её хватит?

— Поверь мне, устройство достаточно эффективно. И даже если какой-то случайный мастер во время внепланового ремонта обнаружит его, то ничего страшного не произойдёт. Если кто-то попытается его взломать, то оно самоуничтожится. Как видишь, я долго готовился к этой небольшой операции, особенно в техническом плане.

— Тогда почему ты не нашёл другого человека, более подходящего на эту роль?

— А разве кто-то может быть более идеальным, чем ты, Рэндольф? Меня окружают люди, которые думают только о деньгах. Они запросто подпишутся на эту миссию, но только для того, чтобы потом шантажировать меня. Это ведь так просто: прийти к Трассу и рассказать про детали операции. Я знаю, что он уже подозревает меня в нечистой игре и мой следующий промах будет последним.

— Трасс — опасный человек?

— Очень, если он узнает о моих намерениях, то порвёт на куски. Я просто не решился привлечь к этому делу посторонних.

— И когда ты планируешь всё это провернуть?

Макгроу налил немного вина в бокал, поднял его на свет и сказал:

— Завтра. Так уж получилось, что именно завтра состоится очень важное собрание общества пятнадцати, на котором будут абсолютно все его члены. Я не хочу упускать такую возможность.

— Завтра?

— То есть уже сегодня. Ровно в двенадцать часов дня ты придёшь в проходную компании. Ровно в двенадцать десять установишь устройство и вернёшься к себе на работу. Насчёт охранников не волнуйся, я с ними уже давно договорился, мне осталось им только позвонить и отдать команду.

— А какой завтра день недели?

— Воскресенье, но ты же знаешь, у нас почти все работают сверхурочно, компания никогда не закрывается.

— Мне страшно переступать закон, Уоррен.

— Я тебе помогу, — выпил бокал, закусил оливкой и продолжил, — если ты не согласишься, то я сдам тебя в полицию мыслей как революционера-саботажника.

— Что?! — Дормант вскочил с кресла и уставился на своего давнего друга.

— Извини, — пожал плечами, — но я вынужден так поступить. Это очень важное дело, и я не имею права отступать. К тому же, я не могу позволить тебе просто уйти от меня со всей этой информацией, ты можешь использовать её против меня. И я хочу, чтобы ты знал ещё кое-что: если понадобится, то я позвоню своим друзьям из полиции мыслей. Это будет довольно просто, учитывая, что твой брат был оппозиционером. Им нужен лишь повод, какой-нибудь донос уважаемого человека, чтобы закрыть тебя.

— Я никогда не думал, что ты способен на подлость и предательство.

— Ну, — тяжело вздохнул Макгроу и опустил глаза вниз, он посмотрел на осадок, оставшийся на дне бокала и ответил, — не носить же мне табличку “гад”, только ради того, чтобы не разочаровывать людей в их завышенных ожиданиях?

Рэндольф К Дормант взял в руки конверт, подслушивающее устройство, положил их в карман пиджака и молча отправился на выход. Он едва не забыл портфель брата и в полной прострации вышел на улицы верхнего уровня. Дормант даже не заметил, сопровождал ли его Макгроу или нет. Как в тумане он добрался до своей квартиры, сел в мастерскую, взял в руки робота, над которым занимался в последнее время, и задумался над ситуацией.

Через пять минут он разразился хохотом, наконец, до него дошло, что он просил от жизни приключений и его желание сбылось. Теперь можно было не задумываться над вопросом “что делать?”, теперь нужно было выкручиваться из передряги, в которую он залез. Дормант никогда не любил брать на себя лишнюю ответственность, особенно оформленную в юридическом виде. Он не хотел светиться на проходной и на камерах, ему казалось, что план Макгроу был слишком груб и мог привести к последствиям, если что-то пойдёт не так. Поэтому Дормант составил свой собственный план, который казался ему гораздо лучше и интереснее.

В этот день он не ложился спать, он заказал суперстимулятор с доставкой на дом и работал не покладая рук. Как не крути, но вся его жизнь вертелась вокруг роботов, и для решения проблемы он сделал очередную игрушку экстра класса.

Дорманту даже не пришлось спешить, он сделал всё с запасом и успел передохнуть часок перед выходом. Он пришёл на проходную компании с большим запасом, на первой смене были совсем другие люди, в частности его знакомый Чак, который сразу увидел, что Дормант притащил с собой большую деревянную коробку на платформе с колёсиками.

— Эй, Рэнди! — оживился Чак. — Ты что задумал? К нам приносить ничего нельзя!

Дормант поставил коробку рядом с проходной, почесал затылок и начал свою сказку:

— Как бы это сказать, Чак…

— Лучше словами, Рэнди, а то через язык жестов я вряд ли что-нибудь пойму.

— Я тут обнаружил, что кое-что забыл вернуть на работу… Я взял одну модель, чтобы закончить у себя, а потом просто забыл.

— Что ты сделал?! — Чак, неверящий своим ушам, схватил Дорманта за воротники. — Как ты вообще умудрился провернуть такое?! Как ты вынес робота из компании?!

— Ну-ну! Не горячись! Дай объяснить!

— Уж изволь!

— Помнишь корпоративную пьянку полтора месяца тому назад? Ты ещё малость “вздремнул” на проходной.

— Разве?!

— Ну, не волнуйся, я не скажу начальству, что ты видел, как я утаскивал такую ценную вещь. — Дормант слышал от самого Чака, что они не хранят записи дольше одного месяца, поэтому никто не мог опровергнуть или подтвердить его версию.

— Что там?!

— Экспериментальная модель киборг-коммандо Nod 2115.

— Всё понятно, я звоню начальству, пусть теперь с тобой разбираются большие лбы.

— Окей, на это я и рассчитывал.

Чак по спецрации вызвал одного начальника, рассказал всю историю, на него наорали и послали срочно к другому и так несколько раз подряд. В конце концов он дозвонился до руководства Дорманта и ему дали чёткий ответ — ждать и готовить сканеры. Сверху спустился замдиректора разработки бытовых роботов Стелманн со своими подручными и инструментами. Они быстро вскрыли коробку и убедились, что там действительно находился экспериментальный робот киборг-коммандо. Седовласый и вечно угрюмый Стелманн достал свой универсальный пульт управления и установил связь с роботом, через пару секунд он почесал затылок и грустно сказал:

— Это действительно наш киборг-коммандо…

В разговор вмешался Чак:

— Вы уверены? Вы можете хорошенько проверить?

— Конечно! Ради этого мы сюда и пришли, для начала запустим тестовую программу, это самый быстрый способ.

Стелманн нажал на пару кнопок на планшете и пластиковый робот размером с восьмилетнего ребёнка стал ходить по помещению. Потом он пробежался пару кругов, прыгнул, присел, пополз и встал на место перед хозяином.

— Ну да, такое мог сделать только он, это наша самая ловкая и дорогая игрушка. Ладно, парни, — обратился к подручным, — вскрывайте его и посмотрите, что внутри. Нужно его проверить, прежде чем заносить в компанию.

Два подручных отвинтили панель на спине и стали изучать содержимое. Всё было сделано из стандартных деталей, которые использовались в экспериментальном отделе компании. Суть была в том, что, естественно, Дормант ничего никогда физически не уносил из компании, кроме своих знаний в голове. Он “просто” скопировал робота, которого уже сделал много месяцев тому назад на работе. Всё самое сложное уже было пройдено, ему просто нужно было построить ещё один образец. И он сделал это с большой любовью и аккуратностью, он попытался подделать абсолютно всё, чтобы каждая деталь выглядела так, как будто её собрали в компании. Благо в своей мастерской он использовал привычные для себя детали, идентичные тем, что были в родном отделе робототехники.

Пока инженеры и сам Стелманн заглядывали внутрь, у Чака кончилось терпение, и он опять встрял в разговор:

— Проверьте серийные номера!

Стелманн вздохнул и ответил:

— Если бы всё так было просто… Все образцы киборг-коммандо забрали военные, которым он очень понравился. Они сказали, что эти наработки нельзя просто так выпускать на рынок и нужно изучить их “альтернативное” применение. — Стелманн достал платок и вытер пот со лба. — Ладно, пора заканчивать, мы его осмотрели — это действительно наш робот, с некоторыми модификациями от Дорманта, но они совсем незначительные. А что показали ваши охранные сканеры?

— Система обнаружила подозрительные вещи, вроде модуля беспроводной связи и лазера.

— Это понятно, ему можно отдавать приказы дистанционно, а в руках у него игрушечная пушка с наведением, чтобы стрелять прямо на ходу.

— Ух ты, я бы взял такого для своего племянника.

— Поверьте, он вам не по карману. Если система безопасности ничего больше не нашла, то мы его забираем, давайте бумаги на подпись, и мы пойдём.

Чак обрадовался, что к нему не возникло никаких вопросов, он боялся потерять работу и оказаться на подземном этаже или даже быть выдворенным за пределы Мегиддо. Робота погрузили обратно на платформу и повезли к грузовому лифту. Всё время, пока они ехали, Стелманн отводил взгляд от Дорманта, он был расстроен этой выходкой и не хотел злиться больше, чем нужно. Его подручные тоже не знали, что сказать и изредка бросали косой взгляд на виновника суеты. Они осторожно закатили коробку внутрь экспериментального отдела и выгрузили робота на сборочную платформу, вокруг которой было полно механических рук, способных собрать и разобрать всё, что угодно.

Стелманн посмотрел на Дорманта и строгим голосом спросил:

— Ну и как наш отдел будет отчитываться перед военными? Мы ведь должны были отправить все модели киборг-коммандо!

— А зачем что-то делать? — улыбнулся Дормант.

— А если они найдут пропажу, умник?!

— Проведём фиктивный обыск, а потом скажем, что один образец затерялся у меня в кабинете. Я же трудоголик и иногда работаю со своими изобретениями допоздна. Вот и забыл вернуть вовремя свой опытный образец.

— Ты будешь ответственен за всё!

— Хорошо, я понял, я согласен.

— Ещё бы ты не был согласен! Ладно, эту штуку надо разобрать на запчасти, пусть лежит где-нибудь у тебя в коробке и не привлекает внимание.

— Постойте! — опомнился Дормант. — Я забыл показать вам самое главное!

— Что ещё?! — Стелманн начал уставать от своего подчинённого.

— Я же хотел показать вам свои супер модификации! Они помогут нашему отделу повысить продажи.

— Нууу… Если только это что-то грандиозное.

— Ещё бы! Я изобрёл догонялки!

Дормант хлопнул по спине робота и тот мгновенно ожил. Он закричал: “Ты водишь!” и побежал на выход из экспериментального цеха. Стелманн еле-еле удержался от благого мата и приказал догнать блудного андроида. Подручные и Дормант побежали за роботом, который бежал по установленному маршруту к комнате 312. Вскоре у него заработала ещё одна программа, и он стал стрелять шариками с краской во все стороны, и как бы между делом попадая в объективы камер слежения. Ловкий андроид также выстрелил в себя несколько раз шариками из спецраствора, чтобы стать скользким и неуловимым. Охранники, которые давно не разминали ног, попытались догнать киборга-коммандо, и им даже пару раз удалось схватить его за ногу, но тот всё равно умудрялся высвободиться и продолжить игру.

Перед комнатой 312 робот выкинул подслушивающее устройство Макгроу, которое было замаскировано под дополнительный лазер наведения в его руке. Все остальные побежали дальше, а Дормант сделал вид, что у него сбилось дыхание, и ему нужно передохнуть. Он незаметно подобрал подслушивающий жучок, подошёл к комнате 312 и открыл дверь. В этот момент план дал сбой, он услышал голос за своей спиной и рефлекторно выбросил устройство в тёмную комнату.

— Ты куда собрался? — спросил охранник, который только что подошёл к Дорманту.

— Мне показалось, что кто-то зашёл в эту дверь и я решил проверить, — стал он врать на ходу.

— Гражданские! — охранник отодвинул Дорманта, сам открыл дверь и посветил фонариком, он убедился, что там никого не было и потом дополнительно спросил по рации, где предположительно находился сбежавший робот, усмехнувшись он сказал. — А НЛО со снежным человеком ты случайно не видел?

— Обижаете, я ещё и мумию с Франкенштейном видел.

Собеседник завис на минуту и только потом до него дошло, что Дормант собирал игрушки. Охранник махнул рукой и велел ему возвращаться к работе. Дормант решил, что вернётся сюда позже и за следующим поворотом выбросил на пол брелок с ключами от мастерской. Потом он намеревался сказать, что потерял их в погоне. Это будет поводом вернуться, зайти в комнату 312 и установить устройство в нужное место. Горе-шпион немного успокоился, взял себя в руки и вернулся к преследованию киборга-коммандо. К счастью он знал, что робот должен сделать круг и вернуться обратно в отдел. Дормант дошёл до дверей родного отдела, взял на руки своего киборга и торжественно вошёл внутрь со словами:

— Я нашёл его!

В центре отдела стоял Стелманн с неописуемым выражением лица, он попробовал взять себя в руки и сказать что-то рациональное, но всё равно получилась одна сплошная ругань. Над Дормантом нависла угроза увольнения, он понял, что его план тоже был далёк от совершенства. В довершении всего, шеф никак не мог остановиться и никто не решался его успокоить — сотрудники просто боялись заходить в отдел, а остальные сидели тихо, как мыши. Минута за минутой, прошло полчаса и время Дорманта подходило к концу, но ему казалось, что Стелманн скоро выдохнется и осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Ещё он подумал, что точность была не важна в этом деле: “Какая разница, когда начнётся это прослушивание? Минутой позже или раньше?”. В итоге гнев Стелманна спас ему жизнь. Вскоре раздался сильный взрыв и звуки пожарной тревоги, началась эвакуация сотрудников.

Через пару минут прилетели пожарные роботы и служба спасения. Они быстро локализовали образовавшийся пожар и нашли причину происшествия — протечку газопровода, газ заполнил тоннель общих коммуникаций и просочился в несколько помещений сразу. Как отметили пожарные, по какой-то причине, использовался метан без добавок и никто не мог учуять опасность. Потом произошла искра, детонация и разрушение несущих конструкций, в результате несчастного случая погибли сотрудники компании, проводившие внеплановое собрание. Пожарным не понравились сильные повреждения в перекрытиях, и они велели объявить вынужденный выходной. Устройство Макгроу на самом деле оказалось никаким не шпионским жучком, а детонатором для “газовой” бомбы, он врал Дорманту с самого начала и в его словах не было ни капли правды. Прибор всего лишь проверял концентрацию метана в воздухе, чтобы потом поджечь его, и, естественно, в нём не было никакой хитрой системы шифрования.

Дормант использовал возможность неожиданного выходного и первым делом отправился к своему старому другу Уоррену, который по счастливому стечению обстоятельств в этот день не пришёл на работу. В этот раз он пробежал все красоты седьмого уровня, почти прыгнул к домофону и стал названивать Макгроу. Через десять минут попыток ему ответила жена, она впустила друга семьи и Дормант, наконец, проследовал к нему в кабинет. Рядом с рабочим столом стоял мольберт со свеженаписанной картиной: безымянный человек утопал в шестерёнках, винтиках, пружинах, колючей проволоки и механических деталях, из последних сил он поднял руку наверх, ожидая помощи, но ему вместо этого дали динамит с зажжённым фитилём. В этот раз в кабинете был полный порядок, Макгроу выкинул все документы, которые мешали ему спать в мусорное ведро — теперь они стали просто бумажками и про них можно было забыть. Сам хозяин стоял у окна и смотрел на красоты элитного района, на парк, фонтан и счастливых беззаботных людей, прожигающих свою жизнь. Дормант резко закрыл за собой дверь и начал разговор:

— Уоррен! Я всё могу понять! Но вот это вообще был полный перебор! Ты и меня хотел убить?!

Макгроу повернулся, бросил короткий взгляд и снова стал смотреть на прекрасный парк. Через секунду он ответил, но каждое слово давалось ему с трудом:

— Я должен был так сделать.

— Избавиться от друга?

— Не я организовал эту операцию, а они не были согласны на другие условия. Но не волнуйся, их устраивает такой исход, и они не хотят добавлять лишние подозрительные вещи в дело. Пусть это будет несчастный случай, а не месть террориста-одиночки, который подорвался на собственной бомбе.

— Ты ведь уже давно состоял в обществе пятнадцати? И теперь ты стал самым главным в этой организации?

— Это очень опасный вопрос, Рэндольф, не советую продолжать в том же духе.

— До чего ты опустился, Уоррен.

Макгроу резко повернулся к другу и сказал:

— Трасс был жадным эгоцентричным чудовищем! За ним числился такой список злодеяний, что позавидовал бы любой гангстер: наркотики, оружие, контрафактные лекарства, донорские органы, шантаж, заказные убийства, пытки и многое другое. И этот мерзавец почти поднялся на самый верх управления компанией. Если бы это произошло, то он бы уничтожил нас всех — Трасс не терпел инакомыслящих и даже нейтралов. Я не мог найти безопасного способа остановить его, а мои друзья из спецслужб предложили только этот сценарий.

— И что дальше?

— Будет лучше, если ты забудешь дорогу к моему дому, Рэндольф.

— И ты просто так меня отпустишь?

— Ну, не совсем. У меня есть для тебя бонус, он тебе пригодится.

Макгроу подошёл к сейфу и достал оттуда кейс, он открыл его перед Дормантом и продемонстрировал идеально чистые купюры:

— Ты хочешь меня подкупить? Чтобы я молчал? — спросил озадаченный Дормант.

— А почему бы и нет? Ты хороший человек, и я не хочу губить тебя просто так. А эти деньги помогут тебе на твоём новом пути.

— Они грязные?

— Конечно. Я берёг их на чёрный день — если потребуется скрываться от больших людей.

— Если я возьму их, то стану киллером и соучастником в заговоре.

— Мне так будет легче спать по ночам… Тогда я буду знать, что ты тоже увяз в грехах и будешь держать язык за зубами. К тому же я сказал большим людям, что ты сделал это ради денег, что ты наивный глупец, ведомый несбыточными мечтами.

— Надо же… — задумался над последними словами. — Раз в жизни ты сказал правду, хоть и случайно. А что насчёт революционеров с нижних уровней?

— Извини, но тут я ничем не могу помочь. На самом деле я никогда не слышал ни о каких повстанцах. Даже мои знакомые из полиции мыслей никогда о них не упоминали. Если такие и существуют, то тебе придётся найти их самому.

— Ясно, понятно, — выдохнул Дормант и осторожно взял кейс, он почти ушёл, когда его снова остановил Уоррен Макгроу.

— Я бы не хотел, чтобы ты думал, что я совсем полный ублюдок.

Дормант обернулся и кисло улыбнулся, подбирая нужные слова:

— Человека красят его дела.

— Я как раз об этом, — достал из кармана визитку и показал её Дорманту, — это доктор Брин, он может помочь тебе с братом. Скажи, что ты от меня и сразу попадёшь к нему на приём.

— Оуэну уже ничто не поможет, его тело и мозг слишком сильно повреждены.

— В рамках классической медицины он действительно живой покойник. Но это особенный доктор из отдела биомеханики и разработки имплантов. Сейчас Брин проводит эксперименты и пытается установить кибернетическую связь с человеческим мозгом. Его как раз интересуют такие пациенты. Вместе с Брином работают наши главные неврологи. Чтобы добиться сращивания нервных клеток с имплантами они запускают процесс реорганизации и омоложения мозга.

— Звучит как сказка.

— Но попробовать стоит. Иногда мы, сами того не зная, идём на верную гибель, и всё равно побеждаем.

Рэндольф К Дормант молча взял последний подарок друга и наконец ушёл из его дома навсегда. Он спустился в развлекательный парк, сел на скамейку, стал любоваться природой и снова вернулся к самому главному вопросу: “Что делать?”. Он попытался осмыслить недавний жизненный опыт и пришёл к выводу, что он получил доказательство того, что даже один человек способен на многое — Оуэн был прав.

— Чёрт возьми! — сказал он самому себе. — Я провернул такое дело и всё оказалось довольно просто. Значит если я подготовлюсь получше, буду тренироваться и действовать системно, то смогу добиться гораздо большего.

Зона минимального существования (постапокалипсис, антиутопия)

— Вы настоящие, чистокровные люди в полном смысле этого слова, внутри вас нет искусственных органов, у вас нет повреждений ДНК, ваш организм не отравлен тяжёлыми металлами и канцерогенами. Вы можете прожить долгую и полноценную жизнь благодаря тому, что находитесь на верхнем уровне мегаполиса Мегиддо. Только здесь вы можете дышать чистым фильтрованным воздухом, только здесь вы можете употреблять здоровую пищу и дистиллированную воду, только здесь вы защищены от кислотных дождей и армии паразитов, заполонивших Землю. — доктор истории Преториус провёл взглядом по аудитории и продолжил. — В Мегиддо живут самые лучшие и успешные представители человечества, ваши семьи долго и упорно работали, чтобы подняться наверх, и вы должны быть благодарны судьбе за этот бесценный подарок. Многие из вас воспринимают окружающий мир как должное, но это неправильно. Вы должны знать, что ждёт человека за пределами городских стен: безграничная помойка, тонны вечно гниющего мусора, озёра, целиком состоящие из нечистот, костры из пластиковых отходов, плотоядные насекомые-паразиты и выжженная земля. Там постоянно свирепствуют эпидемии, люди топчут друг друга как тараканов, а единственный способ выжить это работа на рудниках и фабриках с дешёвым ручным трудом. Эти предприятия приносят мало прибыли, но мы содержим их из благих побуждений. Там обитают люди крайне низкого сорта, они понимают только грубую силу и могут укусить кормящую руку… — доктор Преториус заметил недовольный взгляд одного из студентов, но, как ни странно, он даже немного обрадовался тому, что хоть кто-то задумался над его словами. — Вам есть, что возразить, мистер Макгроу? — спросил лектор.

— Вам не кажется, что вы подаёте информацию крайне однобоко? А как насчёт альтернативной точки зрения?

— А разве есть другой взгляд на мир?

— Мой отец рассказывал, что раньше всё было по-другому. Все люди жили также, как мы сейчас в Мегиддо, у каждого был свой дом или квартира.

— Ну да, естественно, но это было до экологической катастрофы.

— Вы говорите так, словно это было какое-то стихийное бедствие, хотя на самом деле это именно мы отравили океаны, почву и воздух. Такие люди как мы, распылили биологическое оружие на свалки, чтобы горы мутированного пластика заполонили собой поверхность Земли. Мы устроили эту самую катастрофу и бросили обыкновенных людей в тёмные века.

— И зачем мы всё это сделали? Мы что, какие-то маньяки, которые решили уничтожить собственный дом? — усмехнулся профессор.

— Люди, которые работали на наших заводах, стали бунтовать из-за тяжёлых условий труда, они хотели организовать профсоюзы и устроить забастовки. У них даже появилась своя идеология, которая могла распространиться в массы. И единственное, что могло отвлечь общество от экономических проблем — это экология. Мы намеренно толкнули человечество в пропасть. Теперь каждый индивид готов работать за еду и лекарства, а у многих ещё и установлены дорогие импланты, требующие постоянного ремонта. Я слышал, что когда эти бедолаги пытаются бунтовать, то мы дистанционно отключаем все импланты на территории мятежного завода. Кто-то становится инвалидом, а кто-то сразу отправляется на тот свет. Вы утверждаете, что эти фабрики и рудники приносят мало прибыли? Но без этого ручного труда такие мегаполисы как Мегиддо просто умрут с голоду. Мы потребляем кучу ресурсов, металла, химикатов и расходных материалов. Дешёвый ручной труд заложен в основание нашей пирамиды…

— Довольно! Вы уже наговорили достаточно ерунды, чтобы привлечь внимание полиции мыслей.

— Что, уже? — Терри Макгроу был слегка удивлён, но не напуган.

Студенты подняли головы наверх, где “сидели” летающие роботы с электрошоковыми пушками, они направили свои объективы и оружие на Макгроу и казалось, готовы были на него наброситься всей толпой.

— Поверьте мне, я знаю как устроены наши стражи, — продолжил профессор Преториус, — сейчас они обрабатывают ваши слова, но вердикт очевиден и неизбежен — вы виновны. Согласно последним директивам правительства, публичное осуждение прошлых действий государства, или публичное осуждение нашей экономической политики, является дискредитацией власти. Но не волнуйтесь, мистер Макгроу, мы обязательно продолжим наш разговор — я позвоню вашему отцу и потребую, что вы оба явились ко мне в кабинет на выходных. Я знаю, что он работает в Синтек, но его положение и занятость не являются оправданием. — Преториус обратился к аудитории. — И второй момент, этот жизненный урок касается всех вас: демократия должна уметь защищаться. Если вы распространяете идеи, которые могут посеять смуту, то будете наказаны — это нормальное явление. Запомните истинное положение вещей: мы форпост цивилизации, благодаря нам существуют другие, мы помогаем бедным, а не наоборот. И даже если мы что-то и просим взамен, то это сделка, выгодная всем…

Профессор хотел добавить ещё пару умных мыслей, но с потолка уже спустились заботливые слуги государства и окружили Терри:

— Гражданин Терри Уилфорд Макгроу, вы обвиняетесь в нарушении общественного порядка! Ваш поступок квалифицирован как дискредитация власти! Вы готовы заплатить за свои грехи? — таким образом роботы интересовались, готов ли подсудимый к добровольному сотрудничеству или потребуется насилие и вызов наряда полиции для задержания.

— Да, — сухо ответил студент.

— Выбирайте способ искупления: штраф или телесные наказания?

— Телесные наказания, — Макгроу хотел сам расплачиваться за свои ошибки и не зависеть от родительского кошелька.

Услышав такой ответ, некоторые студенты присвистнули от удивления, в их глазах Макгроу показал твёрдость характера.

— Гражданин Макгроу, следуйте за нами, не пытайтесь сбежать, не идите слишком быстро или медленно. Вы должны выполнять все наши приказы.

По меркам полицейского государства все произошедшие события были в порядке вещей. Макгроу отвели в ближайший участок для проведения воспитательной беседы, его основательно запугали, а потом выдали десять ударов кнутом по спине. Так как во все времена университеты были рассадником бунтарского духа, полиция мыслей крайне серьёзно следила за студентами, у них были специальные камеры, помещения и сотрудники, которые обрабатывали молодёжь. С Макгроу особо не нянчились, приковали к стене и, не снимая рубашки, стали бить кнутом. Потом ещё раз проверили воспитательную беседу, убедились, что ему хватило и только потом отправили в медпункт, чтобы замкнуть круг — человека вначале покалечили, а затем собирались привести в норму.

Благодаря достижением современный медицины, его подняли на ноги менее чем за десять минут. Механическая рука робота нанесла местное обезболивающее, потом искусственную жидкую кожу и применила особые нити, чтобы зашить раны. Доктор задал символические вопросы, спросил про жалобы и, не дожидаясь ответа, отправил куда подальше.

Из белоснежного участка, Макгроу попал на улицы Мегиддо, которые по сути являлись огромными помещениями между другими зданиями. Стоит отметить, что весь Мегиддо представлял из себя огромный сплав из зданий, торговых центров, увеселительных заведений и жилых отсеков. Особенно сильно блистали верхние уровни, которые выглядели как одни большие витрины — просто вставай на эскалатор и погружайся в чудесную страну шопинга. Естественно, в таких условиях большой популярностью пользовались искусственные парки, последние оазисы природы с деревьями, травой, цветами и даже некоторыми животными. Жители нижних уровней, у которых была грязная работа, тоже могли глянуть на всю эту красоту, но только одним глазком — у них была скромная зарплата и ограниченный пропуск, определяющих их короткое время пребывания в элитном районе. Нижним жителям жилось заметно тяжелее, но они были готовы терпеть любые лишения, лишь бы избежать выселения из города.

Первым делом Макгроу отправился в ближайший бутик и купил рубашку, идентичную старой. В этом вопросе он всегда выбирал практичные вещи и не следил за модой. Терри мог вернуться в университет и отметить с друзьями начало свободной студенческой жизни, но ему не терпелось поделиться своей историей с особым человеком из Синтек. Его звали Рэндольф К. Дормант, и раньше он часто заходил к нему домой и помогал отцу с разработкой роботов. В отличие от остальных взрослых, Дормант отвечал на любые вопросы и называл вещи своими именами. По неизвестным причинам, Дорманта понизили в должности и сослали работать в архив, связь с семейством Макгроу была почти полностью потеряна и только Терри вспоминал человека, который был его идейным наставником.

Макгроу, как обычный человек, сел в метро и отправился в центральный офис компании Синтек. На проходной было спокойно и безлюдно, Терри подошёл к скучающему охраннику и легонько свистнул, тот поднял фуражку, узнал знакомое лицо и спросил:

— Идешь к отцу?

— Ага.

— Нужен временный пропуск?

— Читаешь мои мысли, Чак.

— Сейчас состряпаем.

— А мы не нарушаем никаких правил?

— Только когда дышим воздухом. Все остальное время человек невиновен.

Чак поставил печати, расписался и выдал заветный пропуск:

— Спасибо! Ничего страшного, если я немного задержусь, пока буду ждать отца?

— Нашёл чем пугать… — охранник Чак достал планшетный компьютер со своими любимыми играми в стиле “найди предмет”.

— Кстати, Чак, ты слышал, что теперь нельзя критиковать нашу историю и экономику?

— Ещё бы! Мой совет — всегда смотри новости, чтобы быть в курсе событий.

Терри Макгроу прекрасно знал устройство комплекса и местную службу безопасности. Он прошмыгнул через все параноидальные “глаза”, прошёл по нужным коридорам и спустился по пожарной лестнице прямо в архив. Он постучал четыре раза, деликатно зашёл внутрь и поприветствовал старого друга:

— Давно не виделись, дядя Рэндольф!

— Опаньки! Кто это к нам пожаловал? А разве ты не должен сейчас веселиться со своими сверстниками?

Дормант сидел за широким рабочим столом, который был полностью завален чертежами и самодельными деталями из-под роботов. Вокруг него также были открытые шкафы с бумагами и старыми схемами, Дормант навёл здесь капитальный бардак, пытаясь найти интересные для себя устройства.

Макгроу закрыл за собой дверь и потом почти подпрыгнул к столу Дорманта, чтобы разглядеть игрушки, над которыми он работал. Макгроу взял в руки робопаука размером с ладонь и только потом ответил на ранее заданный вопрос:

— Сверстники? У них только одно на уме, сейчас они все торчат на метаголе.

— Это та самая дрянь, которая как алкоголь, но только без последствий?

— Якобы без последствий. Мне что-то не верится, что вещество может кардинально менять состояние человека и не иметь побочных эффектов. Даже у кофеина есть осложнения.

— Молодец, верная мысль. От себя добавлю, что если штука имеет только психологический эффект, то зависимость будет ещё сильнее. Потому что нет никаких ограничений в её употреблении.

Терри ткнул пальцем паука, но тот не ожил и продолжил стоять как вкопанный с поднятыми лапками:

— Мне казалось, что он почти готов, — сказал Макгроу.

— Вот именно, почти. Как всегда, не хватает самой главной детали.

— Энергии?

— Ага, если стрелковое оружие строится вокруг патрона, то робот вокруг энергетического ядра. И, к сожалению, у минироботов большие ограничения в этом вопросе: батарейки слишком маленькие и дорогие, а бак с топливом к нему не прикрутишь.

— А можно к нему хотя бы провода подвести?

— Ну так любой может!

— Просто я хочу посмотреть, как он двигается.

— Хех, как будто это какое-то чудо природы. Ну, давай, поглядим.

Рэндольф взял в руки паучка, вскрыл ему брюхо, подвёл питание, и робот мгновенно ожил, он стал бегать по столу, разведывать местность и искать способ спуститься вниз. Наконец робот решился на прыжок и оторвался от сети:

— Ух, какой быстрый и ловкий! — удивился Терри.

— Ещё бы! Это же военный разведчик, он был создан для того, чтобы быстро преодолевать препятствия. Полагаю, что по замыслу своих создателей, у него должен быть модуль дистанционного приёма энергии. В этом вся суть схемы.

— Его забраковали?

— Судя по всему, да.

— Жаль, а с виду крутая вещь.

— Не будет поспешен в суждениях, Терри. У каждой вещи есть итоговая стоимость — это самый главный показатель в нашем мире. Если устройство слишком дорогое, то оно никому не нужно. Вот, сравни этого технически совершенного паука и агрегат, который выбрали военные.

Дормант положил на стол небольшой тёмный шарик:

— Эм… Это просто шар?

— Всё гениальное просто.

— А что он умеет делать?

— Кататься! Вот, смотри, — Дормант нажал пару клавишей на своём компьютере и запустил странного робота.

Шарик стал быстро перекатываться, подпрыгивать и слегка менять форму, чтобы преодолевать препятствия и двигаться по прямой линии к указанной цели.

— Это тоже разведчик? — спросил Терри.

— О нет, — усмехнулся Дормант, — это лёгкая противопехотная мина. Его заряда вполне достаточно, чтобы оторвать человеку конечность. Но не волнуйся, я убрал всю взрывчатку от греха подальше, поэтому теперь это просто шарик.

— Минуточку… Это ведь полностью готовый образец, он двигается и выполняет твои приказы. Значит ты украл рабочую модель у военных?

— Нууу, — замялся Дормант, — почему сразу украл? Давай скажем так: случайно позаимствовал.

— Или может просто нашёл, а потом постеснялся отдать хозяевам?

— Вот, схватываешь на лету.

— Я тебя прекрасно понимаю, я вот недавно тоже кое-что случайно позаимствовал.

— Ай-я-яй! — погрозил пальцем. — Больше так не делай, и меньше тоже. Это что-то интересное?

— Поэтому я сюда и пришёл. Я чую, что вещь весьма ценная, но я не пойму, что это такое на самом деле.

Терри достал из внутреннего кармана чёрный пластиковый прямоугольник, обшитый странными золотыми символами, и положил на стол перед Дормантом. Конструктор бережно взял предмет в руки и сказал:

— Сегодня ночью нужно обязательно выйти в центральный парк, находящийся под стеклянным куполом, и посмотреть на небосвод.

— Зачем?

— Мне кажется, что сегодня звёзды сошлись самым удачным образом, Терри. Я видел такую штуку только один раз в своей жизни. Это универсальный анонимный пропуск, разработанный для сил специальных операций. Если использовать эту штуку, то система не потребует биометрических данных и не будет фиксировать твоё проникновение. Она открывает любые двери.

Дормант не верил в своё счастье, он просканировал карточку универсальным анализатором схем и убедился, что она полностью исправна. Потом он задался вторым важным вопросом:

— Где ты достал это сокровище, Терри?

— Ну, отец забыл запереть свой сейф в кабинете. А мне было интересно хоть раз в жизни заглянуть внутрь. Эта вещь лежала в самом дальнем углу, её уже давно не трогали, и я решил захватить на память.

Естественно, Терри сделал это не из чистого любопытства — он слышал о повстанцах, об идейных борцах с режимом, которые пытались организовать тайные ячейки сопротивления. Некоторые из его знакомых студентов даже встречали рекрутёров, но Терри в этом плане не повезло, и поэтому он решил попытать удачу с чёрного хода. Он подозревал, что дядя Рэндольф был связан с революционерами и мог открыть перед ним нужные двери.

— Очень удачный выбор, Терри! — ответил Дормант.

— Значит с этим пропуском мы можем попасть в любое место?

— Нет. Нам путь заказан в самую главную сокровищницу Мегиддо. Жизнь заплатит нам любую цену, так стоит ли подходить к океану с мерной ложечкой?

— Главная сокровищница? Что ты имеешь в виду?

Дормант отвлёкся от чёрного куска пластика и посмотрел в глаза Терри:

— Как ты относишься к приключениям?

— Крайне положительно! Что мы собираемся делать?

— Как насчёт того, чтобы выйти за пределы родного города и проникнуть на военную базу Иерихон?

— У нас есть военная база?

— Официально — нет, фактически — да. Это полигон, склад и зона утилизации. База расположена в центре большой помойки, рядом с заброшенным городом на возвышенности, территория хорошо охраняется и туда проложена железная дорога. Недавно наша компания отправила на испытания кучу бесценных игрушек, и, насколько мне известно, военные забраковали партию и собираются всё списать. Но мы можем перехватить товар и отдать простым людям.

— Что это? — заинтересовался Терри.

— Кхм, — Дормант стал подбирать слова, — как бы это сказать… Я боюсь сглазить, так что пусть это станет сюрпризом. Но можешь не сомневаться, что если мы доставим товар простым людям, они будут счастливы! Это перевернёт всю жизнь в нашем многострадальном городе.

— Я бы хотел знать, на что подписываюсь, — стал сомневаться Макгроу.

— Ну, взлом, проникновение, возможно придётся обезвредить пару охранников, но это я беру на себя, потом кража, угон и диверсия. Вошли и вышли, приключение на 20 минут. Я уже давно планировал провернуть это дело, у меня было почти всё готово, но не хватало последнего пазла, который сам пришёл ко мне в руки.

— Дядя Рэндольф, а вы ничего не хотите мне объяснить?

— Ах да, я забыл упомянуть одну мелочь: периодически я выхожу за пределы города. У меня всё схвачено, есть амуниция, экипировка, защитные костюмы, связи и карта с достопримечательностями… Ты же знаешь моё хобби? Моим устройствам нужны детали, и я вынужден доставать их на чёрном рынке с помощью бартера.

— Тёмные делишки?

— Ну что ты, не преувеличивай, — махнул он рукой, — так, полутёмные, я бы даже сказал серые. Но тебе лучше не знать подробности…

— Окей, понял.

— Ну как, готов совершить приключение? Мне потребуется твоя помощь, нужно будет постоять на шухере и прикрыть мою спину.

— Да, тысячу раз да! — обрадовался Терри, ему показалось, что дядя Рэндольф решил устроить ему испытание, чтобы принять в ряды повстанцев. — Я всегда хотел увидеть запредельный мир.

— Запредельный мир? Сейчас так называют помойку? Забавно, а в наше время политики называли её зоной минимального существования, словно там уже не живут, а еле-еле существуют. Но да ладно, хватит разговоры разговаривать, пора дела делать.

Рэндольф К. Дормант встал, потянулся, отложил очки для чтения и потёр руки:

— Ну, приступим? — спросил он.

— Прямо сейчас?

— Ага, сейчас — это самое лучшее время. И, как я уже говорил, звёзды сошлись самым удачным образом. Моё начальство аккуратно сбежало в такое место, которое хуже, чем любой притон. И пока они там прохлаждаются, мы можем прогуляться, без страха быть пойманными.

Дормант подошёл к единственному закрытому шкафу и стал вынимать оттуда полки с вещами. Убрав содержимое, он вытащил заднюю стенку и убрал декоративные кирпичи из стены, которые на самом деле не были скреплены друг с другом. В тайном проходе уже находился роботизированный манекен Дорманта, созданный специально для таких случаев. Хозяин архива усадил его на своё рабочее место и поставил в позу спящего человека.

— Что это? — спросил Терри, еле сдерживая смех.

— Мини Дормант! Пару раз этот красавец спасал мою шкуру. Он способен храпеть, делать движения во сне и отвечать на тупые вопросы, а кроме того, он всегда пахнет спиртным. Иногда ко мне заходят простые рабочие, чтобы взять вещи или бумаги из архива, и если они видят мою робокопию, то не обращают на неё внимания, и просто оставляют бумаги на подпись на рабочем столе.

— А что будем делать с дырой в стене?

— Кстати да, чуть не забыл, полки с вещами положим прямо в хаос на полу, кирпичи сложим внутрь шкафа. Замок позволяет запирать дверцу на ключ с внутренней стороны.

После небольших приготовлений, они вооружились фонариками, закрыли за собой проход в "Нарнию" и отправились за приключениями. Дормант, как опытный проводник по тёмной “несуществующей” территории, шёл впереди и давал краткие пояснения:

— Комплекс Синтек построили шибко умные люди, но наоборот. А если быть точнее, то они прибрали его к рукам и переделали под свои нужды.

— И они, видимо, не заморачивались?

— А зачем напрягаться и платить лишние деньги?

— Похоже, что это бывшие коридоры, из которых сделали тоннели для коммуникаций? А что это за трубы вдоль стен?

— Некоторые из них для быстрой пересылки контейнеров с почтой, хитрая штука из прошлого, а про остальные я ещё и сам не выяснил.

Они прошли за угол, спустились по самодельной лестнице вниз и подошли к запертой двери, где находилась тайная кладовая Дорманта и путь в канализацию.

— Заходи, чувствуй себя как дома, — Дормант включил свет и принялся собирать снаряжение в походный рюкзак.

— У тебя тут и оружие есть? — спросил Терри, оглядываясь по углам.

— Как бы да, но нет, тут везде чужие отпечатки пальцев и ДНК, поэтому если схрон найдут, то улики приведут не ко мне. А теперь про самое главное: ты когда-нибудь надевал защитный костюм или что-нибудь подобное?

— Нет.

— Логично, зачем он тебе на верхнем уровне Мегиддо? Запомни, эта штука не даёт полной неуязвимости от агрессивной среды, поэтому, по возможности, ничего не трогай, в лужи не наступай, к зверюшкам не приближайся и всё будет хорошо.

— Ага, это понятно, но почему они выглядят такими старыми и побитыми жизнью? — указал на следы крови. — И, если честно, эти костюмы больше похожи на одежду полярников.

— Естественно, Терри! В том месте, куда мы направляемся, лучше выглядеть старым, избитым и ужасным. А если появишься в дорогих и чистых вещах, то будешь выглядеть, словно ряженое пугало.

— Хитро! — стал примерять “болотные” штаны с множеством защитных слоёв, обработанных специальным дезинфицирующим раствором и средством от насекомых. — Мне рассказывали кучу страшных вещей про запредельный мир, это всё правда?

— К счастью, нет, нас запугивают, чтобы мы боялись внешнего мира. На самом деле самая главная опасность для туристов в защитных костюмах — это время. Если мы останемся там на пару дней, то скорей всего, наш иммунитет не выдержит. Но лёгкая часовая прогулка с респиратором практически безопасна.

— А это что за лампочки на запястьях? — Терри стал примерять тяжёлую куртку.

— Датчики радиации и самых опасных ядов. Если они пищат, то лучше уходить в безопасное место. Когда мы вернёмся, то обязательно зайдём к докторам на стандартную проверку. Достаточно сказать, что контактировал с нищим из нижнего уровня и они всё сделают. Так-с, второй важный вопрос: умеешь обращаться с оружием?

— Да.

— Насколько?

— Специально занимался этим дни напролёт, как раз готовился к такому случаю.

— Ого. Где готовился? В лазертагах? В пейнтболе?

— Там, конечно, тоже был, но главным образом я ходил на военные полигоны. Заплатил кое-кому, чтобы пройти курсы молодого бойца с повышенным углублением. Сказал, что адреналиновый наркоман. Мне как представителю золотой молодёжи сразу поверили.

— Ничёсе. Я думал ты не любишь брать деньги отца?

— Ради такого дела пришлось сделать исключение.

— Понял, отлично, вот тогда тебе старый добрый армейский АКМ-900. Не снимай тряпки, оружие всегда должно быть обтянуто тканью, чтобы никто не понял, сколько оно стоит на самом деле. А вот я возьму MP-55, тоже классика, я с таким на войну ходил…

— Знаешь, я немного волнуюсь, как перед итоговым экзаменом по химии.

— Не преувеличивай, — Дормант содрогнулся от воспоминаний, а потом снова вернулся к сбору инвентаря.

— Мы готовимся к походу? Может, ещё гитару возьмём? — спросил Терри, поглядывая на консервные банки, которые кидал Дормант в рюкзак.

— Это не то, что ты думаешь, а самая главная валюта на помойке — чистая еда.

Дормант проверил экипировку Терри, поправил шлем с респиратором, вручил ему дополнительный рюкзачок, взял своё снаряжение и торжественно объявил.:

— Выглядишь просто жуть и это прекрасно! Теперь можем выдвигаться.

Рэндольф открыл заветную дверь, ведущую в канализационную часть города Мегиддо, они пробрались через руины обвалившегося тоннеля и остановились перед мотоциклами, заботливо упакованными в полиэтилен:

— Терри, ты сядешь на запасной, — указал на байк для езды по бездорожью, — на этих малютках мы в два счёта доберёмся до самой границы.

— Круть, прям как настоящий тренажёр с игропарка.

Дорманту не терпелось добраться до помойки, но он сдерживал себя от соблазна ускориться, периодически он оборачивался назад и с облегчением обнаруживал, что его компаньон не отставал и тоже получал удовольствие от такой сюрреалистичной прогулки. Дормант помнил дорогу наизусть, он выбирал запасные тоннели, в которых почти не было сливных потоков, и поэтому им удалось добраться до выхода без лишней грязи. Искатели приключений выскочили наружу, они выехали из широкой трубы и мгновенно оказались в окружении мусора, Дормант остановился и дал знак Терри, чтобы он подъехал к нему.

— Мы уже на помойке? — спросил Терри Макгроу.

— Неа, мы на предпомойке, здесь скапливается мусор со всего Мегиддо, а эти грузовики уносят его наружу. Вот, только посмотри на этих монстров! — указал рукой на бульдозеры, экскаваторы и самосвалы, которые находились впереди них. — Нам нужно найти чёрно-красного гиганта с рогами на кабине — это мой давний знакомый.

Терри было непривычно находиться в естественном освещении и на открытом пространстве, он жмурился, напрягал глаза и поэтому не сразу заметил, что на горизонте виднелся огромный тёмный прямоугольник. Он присмотрелся ещё раз и осознал, что это была Великая стена Мегиддо, защищающая их от внешнего мира.

— Странно, мне всегда казалось, что она светлая, — задумчиво сказал Макгроу.

— Ты про стену? На старых фотографиях она действительно белая, но время может изменить что угодно.

— О, я вижу красную точку, она рядом со стеной.

— Ага, значит, Дикий Билл уже загрузился. Давай, едем к нему!

— А может ты ему позвонишь?

— Никаких звонков! Они все прослушиваются.

Дормант дал газу и направился прямиком к старому другу, пока тот не уехал за врата. Пару раз его мотоцикл застревал в пластиковых бутылках и пакетах, ему приходилось замедляться и даже останавливаться, чтобы вытащить его. К счастью, здесь были не только кучи мусора, но и “протоптанные” дороги, путники нащупали приемлемую колею и вскоре добрались до красного грузовика с рогами. Билл всегда носил с собой бинокль и оглядывался по сторонам в поисках неприятностей, поэтому он заметил гостей издалека и никуда не спешил.

Мотоциклисты подъехали поближе к кабине, Дормант достал из рюкзака яркие блестящие купюры и помахал ими вместо приветствия. Билл ответил через громкоговоритель:

— Кто с тобой?!

Дормант ответил языком жестов:

— Племянник.

Дикий Билл подумал немного, направил бинокль на купюры и решил поддаться соблазну:

— Ладно, запрыгивайте…

У гигантского самосвала открылась автоматическая дверь на нижнем уровне кабины. Это был небольшой грузовой отсек для дополнительного багажа, они оставили там свои мотоциклы, а потом забрались по лестнице на крышу, где была оборудована небольшая ниша с поручнями и скамейками для пассажиров. Вскоре на крыше приоткрылся люк, Дормант бросил туда купюры и только после этого машина отправилась в путь.

Терри поднялся во весь рост и осмотрел “живописные” окрестности, отсюда Мегиддо выглядел как призрак Колизея, высокая, мрачная, циклопическая крепость, с установленными наверху антеннами и высоковольтными проводами, которые опутали его как паутина. Великие стены срослись с городом на западе и востоке, оставив большую площадку для мусора с юга и ещё одну для железнодорожной станции. Государство охраняло пути снабжения, мусорщики расчищали зону вокруг железной дороги, вдоль которой тянулись кабели и трубопроводы, а вокруг существовала безграничная, необъятная помойка, поглотившая и переработавшая миллионы людей.

Грузовик подъехал к вратам, ведущим в буферную зону, сверху над грузовиком были дозорные башни с видеокамерами, сканерами материи и автоматическими пулемётами. Смотрители были в курсе проделок Дикого Билла и Дорманта, они получали свою небольшую долю и поэтому закрывали глаза на то, что на крыше грузовика были посторонние личности. К тому же какая разница, что отправлялось на помойку? Это всё мусор.

Терри Макгроу разглядывал необъятные просторы запредельного мира и ужасался. Повсюду были горы непонятного мусора с прорубленными в них пещерами. Это был словно огромный муравейник, но состоящий из людей.

— Неужели они могут здесь жить… — невольно сказал Терри.

Стоящий рядом Дормант ответил:

— Нет, не могут. Здесь медленно умирают. Все, кто не выплатил ипотеку, отправляются сюда. Нет прописки — нет права проживания в Мегиддо. Каждый день сюда выкидывают новых счастливчиков. И попав в новый незнакомый мир, они суетятся, пытаются сделать хоть что-нибудь, найти помощь или хотя бы крышу над головой.

— А где фабрики?

— С северной стороны, но они малость переполнены. Тебя поставят на очередь и иди гуляй, пока не позовут. Самые смышлённые начинают странствовать и искать хоть какое-нибудь предложение.

— Мда уж, поэтому люди в Мегиддо готовы на любую работу.

— Ещё бы! Даже Дикий Билл рад тому, что у него есть. Он четырнадцать часов в сутки сидит в своём грузовике, если не больше, но это хоть какая-то жизнь по сравнению с этим, — сделал широкий жест над помойкой.

— А почему мы не роботизируем тяжёлую работу, как у Дикого Билла?

— Тут есть две причины — деньги и большие деньги. Если робот стоит дешевле человека, то человека обязательно заменят. Поэтому экскаваторы автоматизированы, они выполняют простую работу и действуют по примитивному алгоритму, а вот заменить водителей оказалось сложнее, им приходится иногда давить бандитов, объезжать ловушки, таранить препятствия и ориентироваться в изменяющемся пейзаже.

— А вторая причина?

— Путь развития. У нас был выбор: мы могли разрабатывать роботов для каждой профессии, постепенно вытесняя тяжёлый труд, или клепать главным образом военные и полицейские модели, чтобы держать общество под контролем. Наши правители думают, что они физически закрыли любой путь к восстанию, нищие на помойке сидят на наших лекарствах и имплантах, а городские под надзором роботов.

— Эх, понятно… О, кажется, я стал различать пейзаж — муравейник закончился и начинается что-то совсем ужасное.

— Да не, просто раньше наши фермы выкидывали трупы крупного рогатого скота прямо на свалку.

— Это же жутко не экономно! Всем известно, что биологические отходы выгоднее перерабатывать для вторичного использования.

— Сейчас да, но раньше у нас было полно плодородной земли, и растить скотину было гораздо проще, коровы паслись на лугах и кушали травку.

— Я читал об этом в книжках, но представить такое довольно трудно. Звучит как фантастика.

— Ага, оказывается, мы жили в фантастическом мире… Сейчас Билл совершит небольшую прогулку ради нас. Он слегка отклонится от курса и заедет в бандитский район.

— Ой.

— Не волнуйся, по здешним меркам я сам бандит, доставай АКМ-900 и смотри в оба, здесь человек человеку волк.

Дормант достал из рюкзака украшения, сделанные из человеческих костей, и стал надевать на Терри:

— Господи Боже, дядя Рэндольф, что это за мерзость?!

— Это просто для устрашения, мы же не должны выглядеть как сопливые интеллигенты.

В этот момент Дикий Билл постучал в потолок своего грузовика и таким образом сообщил о надвигающейся угрозе. Дормант бросил всё, достал свой автомат с оптическим прицелом и стал искать гостей.

— Терри! — крикнул он, не отвлекаясь от поиска врага. — Не высовывайся и постарайся стрелять только из укрытия.

— Кто это?

— Просто дикие, голодные и отчаявшиеся люди, хотят попробовать нас на зубок.

Грузовик ехал по широкой дороге из утоптанных отходов, вокруг были костяные холмы и ночлежки, сделанные из строительного мусора и подручных материалов. Самые отчаянные пытались запрыгнуть с возвышенности прямо на грузовик, более сообразительные кидали копья и метательные ножи, чтобы поразить туристов на крыше. Некоторые смельчаки пытались подбежать к самосвалу и забраться по нему наверх, но опытный Дикий Билл заблаговременно убрал выдвижную лестницу и теперь петлял из стороны в сторону, чтобы раздавить бандитов. Только двое смогли залезть на кабину и получили аккуратные выстрелы в голову от Дорманта. Ещё парочка зацепилась сзади за кузов, и тогда Билл начал разгрузку прямо на ходу, постепенно выкидывая отходы на преследователей.

Терри пришлось приложить некоторые усилия, чтобы нажать на спусковой крючок, но он представил, что просто хочет ранить, а не убить, и дело сразу стало лёгким. Он целился в людей с копьями на холмах, и ему казалось, что он в тире.

— Эй! — возмутился Дормант. — Экономь патроны! Оружие — это вторая разновидность денег на помойке!

Красный грузовик проехал подобие площади и городского квартала, дальше начиналась новая зона, закрытая от всех самодельными жестяными вратами и стеной из строительного мусора, из которой торчала острая арматура, обмазанная жидкими отходами, на стенах стояли редкие караульные с настоящим оружием — с винтовками Мосина.

— Куда мы едем? Что это? — слегка удивился Терри.

— Ну вот опять! Опять что-то понастроили! — Дормант принялся стрелять в стражников на стене. — Но не волнуйся, мы с Биллом заранее обговорили точку доставки.

Терри принялся помогать, они беглым огнём смогли отпугнуть часовых, те испугались и решили спрятаться от автоматического оружия за укрытием. Билл не стал таранить ворота, а просто поехал вперёд и снёс стену. Они заехали в жестяную зону, куда годами скидывали остовы автомобилей, это был ценный ресурс, который взяли под свой контроль хорошо вооружённые банды.

Самосвал проехался по чьим-то домам, разбил пару сторожевых башен, расплющил самодельные автомобили и выехал на дорогу, ведущую к тёмной реке, куда сливали жидкие отходы. Многим бандитам не понравилось такие гости, и они попытались догнать грузовик и отомстить. Хрупкие самодельные машинки, коптящие как паровозы, догнали Билла, враги высунулись из окон и люков в крыше и принялись кидать коктейли с зажигательной смесью, а некоторые заехали сбоку и закинули крюки на крышу.

Дикий Билл возмутился такой дерзостью и стал кричать в громкоговоритель:

— Да я вас сейчас специально раздавлю!

Он надавил на тормоза, позволил части бандитам вмазаться в огромный задний бампер, а потом дал задний ход и расплющил ещё парочку. Машины, находившиеся сбоку внезапно дали газу, и свернули с главной дороги, “шакалы” решили не тявкать на “слона” и скрылись в закоулках своего помойного городка-поселения. Однако четыре бандита всё-таки успели забраться с помощью крюков на крышу, Дорманту с Терри пришлось отстреливаться. У разбойников были только револьверы и ножи, Дормант уложил двоих, резко обернулся назад и помог Терри, который смог разделаться только с одним.

По правилам помойки, Дормант должен был обыскать их и забрать как минимум ценные патроны, но он понимал, что Терри в первый раз видел столько крови, трупов и ужасов. Поэтому он без лишних слов сбросил покойников вниз и только потом обратился к компаньону:

— Всё нормально? — положил ему руку на плечо.

— А? Что?

— Я спросил, всё нормально?

— Да. Наверное.

— Я надеялся, что нам повезёт и обойдётся без лишнего насилия. Но не волнуйся, дальше будет лучше.

Макгроу задумался, отогнал мысли и посмотрел на своего компаньона под другим углом:

— Дядя Рэндольф, а где вы так научились стрелять?

— На войне, там учили убивать людей. И, естественно, на гражданке я продолжил тренироваться, чтобы не потерять навык. Знаешь, у нас на нижних уровнях Мегиддо тоже большие проблемы с преступностью.

— А драться ты тоже умеешь?

— Скажу честно, не очень — я уже не в той форме, чтобы махать кулаками. Но ты же прикроешь меня если что?

Показались клубы чёрного едкого дыма, Терри слегка запаниковал, и Дорманту пришлось его спешно успокаивать:

— Ничего страшного, у нас респираторы, они защитят нас.

— Там пожар?

— Да, наверное, опять озёра загорелись. Туда такую дрянь сливали, что они иногда даже взрываются… Но это даже хорошо, я рассчитывал на что-то подобное, обычно от них исходит едкий туман.

— А в чём суть?

— Местные разбегутся, а мы под защитным покровом незаметно спустимся с грузовика и сольёмся с местным колоритом.

Дикий Билл остановился и включил фары, дым стал слишком густым, и ему не хотелось рисковать, он постучал в крышу, а потом сказал через громкоговорители, что пассажирам пора спускаться. Дормант и Макгроу быстро спрыгнули и помахали Биллу на прощание, неуклюжий грузовик принялся разворачиваться на широкой дороге.

— А как же мотоциклы? — спохватился Терри.

— Побудут у Билла какое-то время, ничего страшного, мы всё равно не можем вернуться обратным путём. Охранники могут закрыть глаза на то, что кто-то ушёл на помойку, но оттуда вход запрещён.

— Дядя Рэндольф, а ты всегда выбираешься на помойку таким способом?

— Нет, конечно, есть и другие варианты, но сейчас услуги Дикого Билла были как никогда кстати — быстро и эффективно, он сразу забросил нас в самую глубь, — Дормант достал планшетный компьютер с картами, убедился, что помнит правильную дорогу и указал Терри направление, — идём на север, через северо-запад.

— На военную базу?

— Вообще-то нет, нам нужен серьёзный инвентарь, чтобы подобраться к военным, поэтому сначала зайдём к местному барыге по кличке Губач, он невероятно жадный, но богатый. Как всегда, я буду идти впереди и протаптывать дорогу, а ты идёшь следом и прикрываешь мою спину, смотри в оба, бойся всего подряд, паранойя окупается.

Дормант и Макгроу прошлись вдоль берега, а потом свернули за угол на “блестящую” территорию, куда долгие годы свозили стеклянные бутылки, и теперь опасные разноцветные осколки светились под солнцем словно драгоценные камни. Люди боялись жить в таких условиях, но некоторые смельчаки, увешанные самодельной бронёй, пытались разгрести стекло и добраться до нетронутого слоя мусора. На помойке всегда было полно неугомонных искателей, которые прочёсывали местность в надежде найти что-то полезное, зачастую это был единственный способ выжить — либо ты найдёшь что-нибудь, либо умрёшь с голоду. Благодаря этим старателям, во всех секторах помойки были протоптанные дороги, Дормант первым зашёл в стеклянный ад и направил оружие на его жителей — это было вместо приветствия, искатели сокровищ поняли, что перед ними были не безобидные туристы и скрылись в своих норах. Никто не хотел связываться с вооружёнными до зубов головорезами.

Дормант аккуратно наступал на доски, уложенные старателями, и постепенно продвигался вперёд, но его компаньон хотел ускориться — Терри казалось, что он в игре Марио, где можно просто перепрыгивать препятствия. Увидев его намерения, Дормант сразу крикнул:

— Даже не думай!

— А что такого?

— Доски трухлявые! Они не выдержат. Знаешь сколько таких умников уже погибло? Я сам видел, как юнец запрыгнул на одну такую, сломал её пополам и изрезался до смерти. Не забывай, что любой из этих осколков может быть пропитан отравой и бактериями.

— Понял, не рыпаюсь! Кстати, об опасностях и странностях, если что-то промелькнуло перед глазами, то нужно об этом сказать?

— Что промелькнуло?!

— Жирная чёрная точка.

— Насколько жирная?!

— С кулак.

— Давай постоим на месте.

Дормант достал из рюкзака два баллончика с ультрадихлофосом и вручил один Терри.

— Чего мы ждём? — спросил Терри через минуту.

— Плотоядные тараканы не терпеливы и действуют по простым правилам.

— Прям как дешёвые роботы…

Из-под доски, на которую они недавно собирались наступить, вылезли хитиновые монстры, они зашипели и двинулись на Дорманта. Тот был готов к такому повороту и опрыскал насекомых ядом, часть из них сдохла, другая отступила и зарылась в осколки.

— Это было опасно? — спросил на всякий случай Терри.

— Не очень, эти зубастые твари могли повредить первый слой костюма, а самые хитрые способны добраться до шлема.

— Жуть!

— Но, к счастью, другие мелкие гады бояться раствора, которым пропитаны наши костюмы.

— А как тут живут другие люди?

— Тяжело. Многих кусают, а они отбиваются подручными средствами.

На всякий случай Дормант брызнул ядом на доску, ткнул в неё дулом автомата и только потом наступил. Нудное путешествие по доскам продолжалось целых десять минут, они медленно шли вперёд, проверяли каждый шаг и поглядывали на старателей — на помойке всегда можно было заметить глаза стервятников, следящих за потенциальной добычей.

Постепенно осколков становилось всё меньше и меньше, и им на смену стал появляться чёрный обгоревший металл, Терри склонился над развороченным листом железа и задал вопрос:

— Тут что-то не то, этот прочный металл изогнули во все стороны.

— Только руками не трогай.

— Конечно.

— Посмотри вперёд, там дальше начинаются стены из этого добра. Это старая бронетехника, заражённая радиацией.

— Как такое могло произойти?

— Снаряды из обеднённого урана. Из-за них образуется пыль, которая отравляет всё вокруг. Поэтому этот металл не стали обрабатывать, а захоронили в одном месте.

— А разве это не опасно для окружающих?

— Естественно, опасно! Видел какие тут тараканы ползают? Наверное, просто решили сэкономить, или сказали, что увезли на хранилище, а сами скинули на помойку.

— Мы ведь уже близко?

— Молодец, как догадался?

— Там вдали виднеется каменная башня, наверное, по местным меркам, это дорогие хоромы.

— Ага, именно так.

Путники ступили на твёрдую “землю”, дальше стало намного легче, они могли просто идти вперёд и не бояться утонуть в море острых осколков. Рядом с этой местностью водились бандиты-оружейники и контрабандисты, они никому не позволяли селиться на своей территории и пропускали только клиентов. Также на свалке старых танков проходили разборки, мелкая торговля и приём грузов с других секторов помойки.

Здесь было довольно спокойно, Дорманта с компаньоном пропустили как постоянного покупателя, они зашли внутрь и прошлись по мрачным чёрным коридорам, состоящих из корпусов старых сожжённых танков. Их попробовали ограбить всего лишь два раза — сначала попытались подкараулить за углом, а потом атаковали прямо в лоб. Каждый раз Дормант не мешкал и открывал автоматический огонь на упреждение.

— Беспредельщики… — устало сказал Дормант и оглядел бедные пожитки покойников.

За кладбищем танков находился дом Губача, окружённый сеткой рабицей, когда-то это был роскошный особняк в готическом стиле, возвышающейся над местностью. Он простоял довольно долго и выдержал почти все испытания, но после экологической катастрофы от него осталась только треть, которую захватили бандиты. Дорманта вместе с Терри пустили за ограждение, он подошёл к высокой башне, которая вырастала из угла особняка, и крикнул:

— Губач! — никто не ответил и ему пришлось повторить. — У меня есть вкусности!

Кто-то наверху зашевелился и вышел на балкон, пузатый Губач выглядел как пожилой гоблин, его кожа неестественного серого цвета покрылась трещинами, а нижняя челюсть опухла. Но несмотря на это, в его голосе не чувствовалось и следа от болезни:

— Что принёс?!

— Лосось! — достал консервы из рюкзака и помахал ими над своей головой.

— Неплохо… И что хочешь?

— Реактивный Пехотный Огнемёт!

— Подожди немного, мне кажется, послышалось, но ты хочешь обменять банки с лососем на настоящий, мать его, реактивный огнемёт?!

— Ну, это же начало торгов, Губач!

— Ты мне зубы не заговаривай, такая штука нужна для серьёзных дел. Ради этого ты даже прихватил напарника. Что ты задумал?

— Пошуметь немного.

— А если ко мне придут с вопросами?

— А когда это тебя волновало?! В прошлый раз я купил у тебя ящик динамита!

— Нашёл что сравнивать! Там было всего десяток шашек и это ходовой товар, он есть у всех. А эта штука только у избранных, вроде меня.

— Хм, а как насчёт тунца?

— Продолжай.

— А ещё есть бутылка водки.

Глаза торгаша загорелись жадным пламенем, он стал сомневаться и закусил губу, однако через минуту он ответил отказом:

— Всё равно мало! Но мы приближаемся к цели, накинь ещё чего-нибудь.

— Э! Я предложил всё, что есть!

— Давай оружие.

— Это совсем перебор, всё равно что раздеться догола!

— Делай что хочешь, но накинь ещё.

Терри положил руку на плечо Дорманта и тихо сказал на ухо:

— Мне друзья дали на пробу фляжку с метаголем.

— Какой он на вкус? — ответил он также тихо.

— Говорят, как ром.

— Хорошо, здесь синтетика ценится меньше, чем оригинал, который все знают и к которому давно привыкли. Поэтому загоним как обычный ром. Сможешь достать из-под костюма?

— Да, но потребуется время, тут слишком много слоёв.

— Начинай.

Дормант снова вернулся к разговору с Губачом и крикнул ему:

— Мой напарник готов пожертвовать своим ромом. У него целая фляжка.

— Какой поворот! — усмехнулся Губач. — А может вас нужно ещё немного потрясти, чтобы это последнее точно оказалось последним?

— Эй! Ты нарушаешь все правила цивилизованной торговли! Больше я ничего не добавлю из принципа. Либо получишь всё это, либо мы уйдём.

Губач надул щёки и потом дал ответ:

— Справедливо. Сейчас тебе принесут твой реактивный огнемёт.

Терри Макгроу был слегка разочарован, он надеялся увидеть чудо-оружие, но так называемый огнемёт выглядел как обыкновенная базука. Когда они вышли с территории особняка, он первым делом спросил Дорманта про назначение этой штуковины:

— Это просто гранатомёт? Что в нём такого необычного?

— Особый снаряд, он выбрасывает аэрозольное облако, которое потом детонирует и создаёт объёмный взрыв. С помощью этой штуки можно уничтожать живую силу противника даже в дотах: взрыв и смертельный перепад давления проникает через щели и амбразуры. Максимальный эффект достигается в замкнутых пространствах.

— Эм, понятно… И как мы это будем использовать?

— А ты ещё не догадался? Тогда наберись терпения и скоро увидишь, это будет восхитительно кошмарно.

Путники спустились в низину и стали искать обход через местную речку, к которой страшно было даже приближаться. Им пришлось потратить время, чтобы найти надёжную переправу в виде самодельного моста и выйти на другую сторону. Шаг за шагом они приближались к военной базе Иерихон, они снова поднимались наверх и наблюдали, как на горизонте появляются нормальные бетонные стены со сторожевыми вышками и патрульными роботами, которые прочёсывали территорию. Дормант поднял ладонь вверх и обратился к Терри:

— Дальше лучше не приближаться, будем идти вдоль стен.

— А что мы ищем?

— Норы, и чем больше, тем лучше.

— Надеюсь у тебя хороший план… А ты уверен, что на военной базе нас не ждут сюрпризы?

— Ну как сказать, я там уже бывал и даже заходил внутрь, я примерно представляю, как там всё устроено.

— Что? А каким образом? Ты что, играл в шпиона?

— Платил большие деньги. Солдаты могут продать пару образцов, которые собираются отправить в утиль, но они никогда не позволят купить большую партию.

Искатели приключений снова отправились в путь, они медленно огибали базу и озирались по сторонам. Относительно других зон, здесь было не так много мусора и людей. Периодически роботы-охранники разгоняли умников, которые собирались поселиться рядом со стенами, и поэтому здесь повсюду можно было увидеть кратеры, оставшиеся от их оружия. Чтобы развеять скуку, Терри стал задавать Дорманту вопросы:

— А зачем военным столько роботов?

— Есть территории, которые не контролируются нашим режимом, там возникают квазигосударства и религиозные организации, которых постоянно уничтожают. Представляешь, не все хотят жить так же, как мы. Вот мы и пытаемся их переубедить с помощью роботов, бомб, ракет и химического оружия.

— Я слышал, что в городах тоже случались восстания.

— Ага, и такое бывало, но городские жители практически полностью безоружны и поэтому у них не было шансов. Транспаранты, ножи, топоры и коктейли Молотова всегда проигрывали армии роботов с полным боекомплектом. А ведь есть ещё и внутренние войска и обыкновенная армия, которых могут задействовать в крайнем случае.

— А почему мы не наведём порядок на нижних уровнях? Там ведь полно бандитов, которые умудрились получить прописку.

— Политики, бизнес и организованная преступность идут рука об руку, это как одна большая семья, тут даже сразу не поймёшь, где начинается одно и заканчивается другое. Бандиты играют важную роль в экономике и в отмыве денег, они нужны для того, чтобы запугивать и калечить людей, это террор вне закона, который может быть точечным и с индивидуальным подходом. Вот если появился какой-нибудь упёртый журналист, лидер профсоюза или адвокат, то его лучше придавить по-тихому, без лишнего шума и не бросая тень на государство. По сравнению с бандитами, полиция действует масштабно, но грубо и с ограничениями, всё-таки они представляют собой централизованную систему, действующую по установленным правилам.

— Кстати, недавно я видел полицейских в их естественной среде обитания. Они смотрят на всех остальных как на грязь.

— Это программа воспитания кадров. Силовики живут в отдельных секторах, они чувствуют себя элитой, которая хорошо живёт благодаря существующему порядку вещей. Они понимают, что если строй изменится — им конец.

— О! Смотри, нора! Это то, что мы ищем?

— Эм, это человеческая ямка, причём её делал дилетант. Давай поищем ещё, нам нужны лазы, которые выгребли когтями.

— А тут нет крупных монстров?

— Скоро узнаем. Ложись, летит патруль.

Дормант и Макгроу присели на протоптанную дорогу и попытались не отсвечивать, к счастью, роботы полетели другим маршрутом и не заметили посторонних, которые приблизились к запретной территории. На всякий случай, путники отошли ещё дальше и только потом вернулись к прочёсыванию местности. Через десять минут, Дормант, наконец, обнаружил то, что искал — сеть нечеловеческих пещер, тут были и холмы с вентиляцией и мусор, который выгребли из нор, и отходы жизнедеятельности, но что самое главное, сеть тоннелей доходила до самой стены военной базы. Дормант потёр руки и стал оглядываться по сторонам.

— Ага! Отойдём подальше, метров на сто и выстрелим в самую большую пещеру, — он достал огнемёт и стал отходить на безопасное расстояние.

— И что потом будет?

— Земля содрогнётся. Наши вояки привыкли иметь дело с людьми, но они совсем забыли про сюрпризы, спрятанные под землёй. А ведь там бурлит настоящая жизнь! Кого там только нет, взять тех же муравьёв и крыс, вечно строящих свои тоннели.

— Взрыв их напугает?

— Не то слово! Я пару раз видел, что случается, когда происходит объёмный взрыв на помойке, местные обитатели бегут словно от пожара, все разом!

— А нас не покусают?

— Нас сожрут с потрохами, если промедлим хотя бы секунду. Стреляем и сразу бежим вперёд, будем обходить стену с севера-запада, понял?

— Понял, яснее-ясного. Значит, это всё отвлекающий манёвр?

— Именно так, я знаю, что у них есть протокол безопасности, они сначала отправят в точку прорыва все силы, потом убедятся, что это не люди и выключат боевую тревогу. Всё это время их глаза и уши будут не там, где нужно.

Дормант направил ствол реактивного огнемёта в пещеру, вздохнул, собрался с духом и наконец нажал на спусковой крючок. После взрыва ему даже не потребовалось кричать: “Бежим!”, так как всё получилось само собой. “Земля” под ногами сразу зашевелилась, плотные слои мусора на поверхности треснули и оттуда стала вылазить разнообразная нечисть — вначале мелкие создания, насекомые, мыши и крысы, потом звери покрупнее, безумные мутанты, отравленные радиацией и с кучей опасных заболеваний. Самое страшное было в том, что все эти норы уходили глубоко под землю и теперь они начали обваливаться из-за чрезмерно бурной активности, а рядом находилась тяжёлая бетонная стена, которую не ремонтировали уже очень много лет.

Рухнул целый пролёт, он поднял после себя кучу пыли, но не отпугнул живность, которая поспешила зайти на территорию военной базы. Датчики системы безопасности чуть не сошли с ума, военные в панике отправили к пролому всех солдат, роботов и технику, ожидая увидеть там вторжение целой вражеской армии. Как только пехотинцы приехали к месту, то стали закидывать адский зверинец гранатами. С некоторым облегчением они отзвонились на базу и сказали, что это не вторжение, и нужно вызывать команду очистки, чтобы отловить всех мутантов, пробравшихся на территорию.

Пока военные и бюрократы разбирались со своими правилами, Дормант с Терри пробежали значительное расстояние и приготовились банально перелезть стену. Дормант отстрелил камеры, потом достал из рюкзака верёвку с крюком и ловко закинул за укрепление. Для дополнительной скорости он нацепил небольшой карабин с портативным двигателем и в один миг добрался до самого верха, потом к нему подоспел Терри и вместе они спустились вниз.

Дормант указал дорогу, он уже знал, где был вход на склад и нужная дверь. Они действовали в наглую, надеясь на то, что в суматохе с обвалом стены, их просто не заметят. Наконец Дормант достал универсальный ключ и приложил к сканеру, система пикнула зелёным цветом, и “сокровищница” открылась. Гости бежали изо всех сил, минуя серые коридоры и спускаясь на нижние уровни. Помещения походили на гигантскую парковку, куда свозили роботизированные танки и машины на воздушной подушке. На самом нижнем, пятом этаже, находилась ещё одна дверь с кодовым замком. Её только что закрыли два офицера, они обернулись, увидели нарушителей и достали оружие. В этот раз Дормант и Макгроу действовали с одинаковой скоростью и решимостью — они расстреляли военных, чтобы пробраться дальше.

Последняя преграда пала, внутри стояли ровные ряды боевых летающих роботов, полностью готовых к испытанию и загруженные амуницией, у некоторых были крупнокалиберные пулемёты и тяжёлые ракеты, у других автоматические пушки и даже блоки неуправляемых реактивных снарядов, как на вертолётах.

— Джекпот! — закричал от радости Дормант.

Ему пришлось приложить усилия, что взять себя в руки и намертво закрыть за собой тяжёлую бронированную дверь — в это время на базе уже снова включилась боевая тревога.

— Дядя Рэндольф! — заволновался Терри. — Надеюсь ты знаешь, что делаешь!

— Конечно! — махнул рукой. — Я уже работал с этими красавцами, и у меня подготовлена программа.

— Напомни, пожалуйста, а почему их забраковали?

— Мозги перегреваются от долгой работы, но нам как раз хватит.

Дормант подбежал к самому крупному и тяжелобронированному роботу, который напоминал смесь танка и андроида. Он достал подготовленный программатор и специальный ключ, снял мозговую панель робота и подключился к нему. После нескольких ловких движений, робот проснулся и получил новые команды к исполнению.

— Он работает, Терри! Это робот-командир! Он сам управляет своим отрядом! Хоп, и они на нашей стороне!

— Что ты сделал, дядя Рэндольф?

— Активировал, изменил настройки свой-чужой и прописал план операции. Поверь мне, будет весело!

Отряд роботов проснулся и занял оборону по периметру входной двери, ожидая врага. В это время Дормант принялся включать остальных командиров и радоваться надвигающемуся успеху.

— Дядя Рэндольф, мы ведь делаем правильное дело?

— Конечно, Терри! — ответил тот мимолётом, включая очередного железного воина.

— Но ведь погибнут сотни ни в чём не повинных солдат!

— Терри, — Дормант внимательно посмотрел на своего компаньона, — как ты думаешь, какому делу служат эти не в чём не повинные солдаты? Или может полицейские? Спецслужбы? СМИ? И как ты думаешь, если мы попробуем хоть что-нибудь изменить, то на чьей стороне они будут? На стороне простого народа или на стороне наших тиранов-паразитов?

— Но что мы дадим этому простому народу?

— Оружие, Терри! Много оружия! В этом весь план. Эти роботы расчистят нам путь в город, я запрограммировал их уничтожить сопротивление на базе, а потом добраться до Мегиддо и прорвать главные врата. Мы зайдём на нижние уровни и раздадим простым людям всё оружие, которое только сможем.

— Каким образом?

— Тут есть роботы-транспортёры. Они пойдут следом за роботами-солдатами и закончат наше дело, — Дормант почувствовал, что теряет время и вернулся к активации командиров.

— Но что мы получим, если наводним город оружием? Может быть лучше отдать его повстанцам?

— Кому? — ответил, не отвлекаясь от перепрошивки.

— Идейным борцам с режимом. Даже среди наших студентов ходили слухи, что есть подпольная организация, которая пытается бороться с государством.

— Эм, Терри, как бы это сказать. Никаких повстанцев не существует, все организованные движения уже давным-давно разгромили.

— Но я слышал от друзей, что они видели рекрутёров!

— Это провокаторы из полиции мыслей, они душат любые ростки самоорганизации в нашем обществе. Как только ты клюнешь на крючок “рекрутёра”, то на тебя повесят уголовную статью и заставят быть их стукачом.

— А как же ты?

— А что я? — пожал плечами Дормант. — Я человек, который живёт мечтами, я хочу делать крутые вещи и пытаюсь изменить мир. Может быть, мой вклад не станет решающим, но я не хочу, чтобы на страшном суде меня обвинили в самом главном грехе — в бездействии. Я начинал с малого, постепенно повышал ставки и докатился до лёгкого терроризма…

— Так чего мы добьёмся?

— Сейчас обычные люди полностью беззащитны перед произволом властей и организованной преступностью на нижних этажах. Но мы дадим им шанс на личную месть и тогда, надеюсь, наши чиновники будут хоть немного думать о последствиях. Может быть, у нас даже появятся те самые ростки самоорганизации, которых так боятся наверху.

Наконец военные с помощью направленного взрыва выломали бронированную дверь, они зашли внутрь, ожидая встретить только двух шпионов, которых уже собрались взять в плен, а тут оказалась вечеринка с роботами. Механические создания открыли шквальный огонь и выкосили солдат за пару секунд. Армия Дорманта вышла из хранилища и приступила к наведению тотального беспорядка. Местные солдаты, которые привыкли к спокойной жизни, были не готовы к такому повороту, они попытались встать за спины своих роботов-прислужников, но возникла проблема с системой свой-чужой: андроиды Дорманта распознавались как свои, другие роботы не могли открыть по ним огонь и просто бездействовали, когда в них стреляли из пулемётов и пушек. Недолго думая, военные схватили пожитки и поспешили убраться куда подальше. Никто из этих людей не страдал от патриотизма и чувства долга, они работали за деньги, а мёртвым деньги не нужны.

Дормант, с трудом сдерживая чувство триумфа, принялся обыскивать базу и готовиться к следующему этапу грандиозного плана. Он пробрался на верхние уровни к складам с обычным оружием, в его распоряжении оказались автоматы, пистолеты-пулемёты, снайперские винтовки, гранаты, базуки, офицерские пистолеты и даже немного экспериментальных лазерных бластеров. Осталось только погрузить всё это добро и отправить прямиком в Мегиддо. Вместе с компаньоном они вышли наружу и стали разбираться с погрузчиками и транспортёрами. У военных была дорогая роботизированная техника, но в небольших количествах. Пришлось возиться с тем, что есть, Дормант потерял много времени, но он смог разобраться со схемой погрузки и отправки с терминала станции. Он даже не стал проверять, как обстояли дела у врат и просто послал технику по установленному курсу.

Терри и Дормант отправили все роботизированные грузовики, и теперь им самим предстояло скрыться с места преступления. Они погрузили ещё немного оружия в обыкновенный броневик и отправились догонять свой конвой. Машины ехали вдоль железной дороги и для бунтарей пока всё складывалось идеально. Они навели большого шороху, и главные игроки пытались локализовать хаос, не замечая того, кто его устроил. Военные собирали подкрепления, чтобы вернуть контроль над базой, в то время как городские власти столкнулись с хаосом на нижних уровнях.

Боевые роботы, прошлись как таран, они выпустили свои противотанковые ракеты одним залпом, вышибли городские ворота с петель и ворвались внутрь. Роботы уничтожили своих собратьев, распугали охрану и принялись отстреливать бандитов на улицах. Они не обращали внимания на простых людей, но зато убивали личностей, которые распознавались как криминальные элементы. Благо бандитские группировки любили носить на себе знаки отличия в виде одежды определённых цветов, украшений и татуировок. Дормант заблаговременно внёс все эти данные в их систему распознавания свой-чужой и теперь у роботов появилось много работы. Андроиды зачищали притоны, нарколаборатории, ломбарды, скупающие краденые вещи, подпольные казино, букмекерские конторы и даже дома ростовщиков, которые в последнее время совсем обнаглели и толкали людей на преступления ради лишнего доллара.

Робогрузовики подъехали к самому разгару вечеринки, когда город бурлил как дикий муравейник. Машины с подъёмным кузовом стали сбрасывать груз прямо на ходу, они ездили по городу и высыпали товар на проезжую часть. Горожане в это время, естественно, сидели по домам и наблюдали со стороны. Самые ушлые быстро увидели действо на дороге и поняли, что на их улицу пришёл праздник, они выбежали собирать сокровища и за ними подтянулись остальные.

Дормант сидел за рулём, а Терри открыл задние двери броневика и выкидывал оружие вручную. Они колесили по нижним этажам города, играли в повстанцев и радовались успеху. Где-то рядом бегали растерянные полицейские и радостные горожане, кто-то забирал оружие себе домой, кто-то считал, что началось восстание и пора жечь полицейские участки. Но сказка не могла длиться вечно, через некоторое время Дормант заклинил руль, подбежал к Терри и показал на рацию. Он стал кричать, что пора прыгать, но вокруг было полно шума и Макгроу не понял, что происходит. Ситуация развивалась слишком быстро, Дормант бросился наружу и упал в искусственные кусты, установленные вдоль дороги. Терри испугался и попытался остановить машину, но пока он разбирался с управлением появился спецназ. Именно их переговоры и услышал Дормант по рации, он понял, что пора “валить” и рассчитывал, что Терри последует его примеру. В следующий момент произошёл удар в бок, грузовик спецназа на полной скорости въехал в машину Терри и направил её в ближайшую стену. Всё завертелось перед глазами, Терри Макгроу потерял сознание.

Терри очутился уже в больнице, у него были синяки, ушибы и небольшие переломы рёбер. Он лежал в белоснежной палате, рядом стоял врач, который недавно ввёл средство для пробуждения после наркоза, а ещё был его отец Уоррен Макгроу и человек в штатском с казённым лицом. Терри испугался и потом глянул на свои руки, к счастью, на нём ещё не было наручников.

Уоррен Макгроу вздохнул и обратился к доктору:

— Оставьте нас наедине.

Человек в белом халате молча вышел, а мрачный человек в штатском наоборот, приблизился к Терри и над ним символично нависли зловещие тени. Но первым всё-таки начал говорить Уоррен:

— Это мой старый друг, агент Салливан. Как только я обнаружил пропажу карточки из сейфа, то сразу обратился к нему за помощью. Я хотел, чтобы он вытащил тебя из авантюры, в которую тебя втащили другие. Сейчас он задаст тебе пару вопросов. Отвечай смело, тебе ничто не угрожает.

Салливан склонился над Терри и внимательно посмотрел ему в глаза. Терри Макгроу сразу понял, что отец приукрашивает действительность и этого человека стоило бояться.

— Кто тебя надоумил? — спросил Салливан.

— Это какой-то важный человек из архива компании Синтек. Он не представился, и только сказал, что работает на повстанцев, — соврал Терри.

— Всё сходится, я так и думал.

Уоррен Макгроу встрял в разговор:

— Значит это всё-таки он? Джаспер, начальник архива?

— Больше не кому. Когда я пришёл в Синтек, то он был единственным, кто отсутствовал из архива.

— А Рэндольф Дормант?

— Вот этот алкоголик как раз был на своём месте, — с презрением ответил Салливан, — он напился прямо за рабочим столом и с трудом разговаривал… Но вернёмся к делу, у нас получается следующая картина: Терри попался на очередную сказку про повстанцев, его попросили украсть карточку, потом он принёс её в архив — у нас есть записи с камер слежения, которые это подтверждают. К сожалению, кто-то намеренно вывел их из строя на этаже архива, но то, что есть, тоже помогает делу. Потом вы отправились через тайный проход в канализацию и вышли на предпомойку, откуда выбрались в запредельный мир. Ты помог Джасперу попасть на военную базу и воспользоваться универсальной ключ картой. Вы устроили диверсию, чтобы это всё выглядело как действия повстанцев, но на самом деле, Джаспер в этой суматохе успел украсть важные чертежи и компоненты для создания энергетического ядра автономных роботов. Это был промышленный шпионаж. К тому же у него дома мы нашли улики, которые говорят о том, что он уже долгие годы торговал ценными документами из архива.

— Как ловко вы всё это распутали! — Терри искренне поразился полученным раскладом.

— Будем считать, что ты подтвердил мою версию и дал признательные показания.

— Кхм! — в разговор снова встрял Уоррен Макгроу. — Всё в силе? Мы же договорились, что Терри не будет фигурировать в этом деле?

— Да, конечно, что с него взять? Он бесполезен. Но теперь мы с тобой квиты, Уоррен.

— Отлично. Всё сложилось самым лучшим образом.

— Ну что ж, у меня много дел, возможно мои люди ещё зададут Терри несколько неофициальных вопросов, а теперь я должен идти.

Салливан пожал руку Уоррену Макгроу, они попрощались, и служивый человек поспешил исчезнуть. Отец и сын, наконец, остались наедине. Уоррен присел на кровать рядом с Терри и сказал:

— Постарайся никогда так больше не рисковать.

— Ты на меня не сердишься?

— А что это даст? Я, конечно, мог бы перейти к максимально строгому подходу с рукоприкладством, муштрой и лишением материальных благ, я даже мог бы отправить тебя в военную школу, но мне уже известен результат такого воспитания. Оно либо ломает психику, либо создаёт несамостоятельного исполнителя.

— Папа, ты слишком много философствуешь.

— Потому что хочу поступать правильно, сын. И, кажется, я нашёл решение, которое всех устроит.

— Неужели?

— В моём сейфе лежала белая коробка, ты заглядывал внутрь?

— Нет, не успел, она мне показалась неинтересной.

— Там моё главное наследие — вся правда о городе Мегиддо… Если ты хочешь что-то изменить, то должен знать, как оно устроено на самом деле. А это огромная, мерзкая и лживая паутина. Её довольно трудно разрушить, но система пожирает саму себя. У прогнившего леса одна судьба — он высохнет и будет ждать подходящей искры.

— Ты тоже против режима?

— Нет. Я просто знаю, что наше поколения уже ничего не хочет и не может. Но вы другие, вы хотите перемен, не опасаясь последствий, и поэтому, когда настанет ваш час, то вы обязательно попробуете что-нибудь сделать.

— И сколько лет ты собираешься беречь эту заветную коробку?

— Пятнадцать, потом истекает мой контракт с Синтек, и я стану свободным. Относительно свободным… — Уоррен Макгроу задумался над своими планами, но быстро вернулся к разговору. — Но если ты хочешь использовать коробку по назначению, то у тебя должна быть хорошая репутация, статус в обществе, связи и надёжные друзья. Ты должен много работать, чтобы приблизиться к цели.

— Хочешь наставить меня на путь истинный?

— Хочу помочь направить твою энергию и бунтарский дух в полезное русло. Можешь не спешить с ответом и подумать над своим будущим.

— Я склонен думать, что это хорошее предложение.

— Ты сейчас говоришь серьёзно?

— Да, можешь не сомневаться в этом. К тому же я уже вдоволь наелся приключений и хочу попробовать что-нибудь другое.

Они были два сапога пара, оба улыбались и делали вид, что согласны с собеседником, но на самом деле, у каждого были свои планы. Терри собирался искать надёжных сторонников, чтобы организовать очередное общество декабристов в то время, как Макгроу старший пытался отсрочить собственную смерть. В корпорации Синтек нельзя было подняться на самый верх и не нажить могущественных врагов, ибо там все душили друг друга с переменным успехом. Уоррен запугивал коллег по бизнесу компроматом, и он понимал, что все должны видеть, что если с ним что-то случится, то последует неминуемое возмездие. В этой схеме Терри был просто ещё одним человеком, которому достанется очередная копия компромата.

Мечты проклятого человека (антиутопия)

— Наверное, это какой-то дурной сон.

Рэндольф К. Дормант ущипнул себя за руку, но ничего не изменилось — он всё ещё находился в странном помещении без окон и дверей, с металлическими серыми стенами и слабыми люминесцентными лампами на потолке. Он огляделся и обнаружил, что большинство вещей взяты из его дома: потрёпанный диван, два кресла у электрического камина, журнальный столик с недопитым чаем и вчерашняя газета. Дормант встал в центр комнаты и крикнул изо всех сил в потолок:

— Здесь есть кто-нибудь?

— Да.

Дормант обернулся на голос и увидел, что теперь в кресле у камина сидел незнакомец в чёрно-белом костюме со строгим галстуком и специфическим труднозапоминающимся лицом. В руках он держал фарфоровую чашку с дымящейся жидкостью и помешивал её золотой ложечкой:

— Я агент службы безопасности Уолтер Салливан, — представился человек и сделал глоток.

— Это какая-то ошибка, я простой работник архива, я не представляю никакой угрозы для государства.

— Вы работник архива в военной корпорации. У вас был специальный допуск к секретным разработкам, и вы пользовались им в корыстных целях. Мы нашли вашу тайную комнату в подвале и поэтому можете не отрицать очевидное.

— Вы всё неправильно поняли… — Дормант хотел казаться уверенным и подошёл поближе к агенту.

— На протяжении десяти лет вы воровали военные технологии из архива, — стальной голос Салливана заставил Рэндольфа замереть и ждать момента, когда ему снова разрешат говорить, — кое-что вы скопировали, что-то пронесли через охрану, а некоторые вещи умудрились отправить на фиктивное уничтожение и в результате их просто выкинули на помойку. Все эти годы вы создавали настоящее чудовище, способное убить тысячи и тысячи мирных граждан. Мои коллеги говорят, что вы очередной мститель, который обиделся, что его не повышали на работе. Но я не верю в эту версию. Если бы это было правдой, то вы бы уже давно спустили этого демона с поводка, и он превратил бы весь завод компании в пыль.

— У меня была мечта — создать идеального робота. И я попытался воплотить эту мечту в жизнь.

— У него скорострельная плазменная пушка, генератор шаровых молний, лазерное оружие, гиперзвуковые ракеты и компактный термоядерный реактор, который генерирует непроницаемое защитное поле. Так выглядит робот вашей мечты? — несмотря на злую иронию в голосе, лицо агента оставалось холодным и безэмоциональным, из-за чего Дорманту стало казаться, что у Салливана какие-то проблемы с мимикой.

— Ну, что поделать… Я работал на военную корпорацию и поэтому пришлось собирать его из того, что было. А вы не думали, что я хотел продать его военным и стать богатым и знаменитым?

— Вы никому и никогда не показывали свои чертежи. Ни один из наших специалистов не видел ничего подобного. Значит, вы собирались оставить его себе.

— А если не секрет, то что они думают по поводу моего творения?

— Это продукт безумия, дорогое произведение искусства, а не серийная модель. Робот с такими характеристиками не может существовать и функционировать. Однако он есть. Значит, вы очень способный и опасный человек, который может принести пользу, находясь в правильных руках. Мы будем подкидывать вам задачки, а вы будете прилагать все усилия для их решения. Будете хорошо стараться — получите бонусы, усиленную пайку, шоколад, даже настоящий кофе. А если откажитесь от сотрудничества, я превращу вашу жизнь в ад.

Агент Салливан допил странную дымящуюся жидкость и поставил чашку на журнальный столик:

— Итак, мистер Дормант, вы готовы отвечать на вопросы? — продолжил агент.

— Естественно, — Рэндольф изобразил покорность.

— Значит этот полуторатонный робот-убийца — ваша мечта?

— С точки зрения общества, он является моим безобидным хобби по вечерам. Я признаю, что робот представляет потенциальную угрозу для простых граждан, но не более того.

— Мы знаем, что вы выходили за стены города и путешествовали вглубь заброшенной территории. Что вы там делали?

Рэндольф сразу понял, что это был тест — Салливан уже всё знал и теперь проверял его на честность:

— Покупал запчасти, оружие и боеприпасы на чёрном рынке.

— Какие именно боеприпасы?

— Все.

— Ещё секунду назад вы говорили, что робот не представляет угрозу для простых граждан. А теперь оказывается, что вы регулярно покупали для него плазменные блоки, пули и ракеты. Как это понимать?

— Я использовал его только против наркомафии, торговцев оружием, рэкетиров и налётчиков. К счастью, у них всегда есть наличность, чтобы купить новые схемы и чипы.

— Для простого человека вы слишком легко пошли на серийные убийства.

— Мир слишком сильно изменился, мистер Салливан. Вы, как никто другой, должны знать, что теперь даже порядочным людям приходится соседствовать с гнилью. Нас окружают бандиты, безумные нищие и наркоманы разных мастей. Везде могут ограбить, избить или даже убить ради потехи, а дойдя до работы мы пашем по двенадцать или пятнадцать часов, чтобы получить крохи и раздать их армии бюрократов-паразитов на нашей шее. Именно поэтому простой человек, как я, при первой же возможности начнёт отправлять бандитов с улиц на тот свет. Они нас не жалеют и топчут, как тараканов. Мы видим это каждый божий день. И раз полиция защищает только богатые кварталы, то на что нам ещё надеяться?

— Вы сгущаете краски.

— А как вы думаете, откуда я узнал адреса главарей банд? Народ ненавидит этих гадов. Любой готов сдать их с потрохами даже за бесплатно.

Слова про отвратительное состояние общества больно били по Салливану, но он ничего не мог ответить, ему приходилось глотать горькую правду от Дорманта.

— Разрешите задать вопрос, — воспользовался моментом Дормант, — а как вы узнали, что я часто появлялся на чёрном рынке?

— Контрабандисты запомнили клиента, который всегда платил наличными со следами свежей крови. Конечно, вы пытались изменить внешность, но для этого недостаточно просто надеть накладную бороду и натянуть шляпу на голову.

— Не подумайте, что я какой-то кровожадный маньяк. Я действительно считал, что делаю благое дело, когда убирал буйных и безумных бандитов с улиц. Мне очень нужны были деньги для продолжения исследований. Я истратил все накопления, и у меня просто не было выбора.

— Здесь есть несостыковка. В рапортах полиции нет ничего подозрительного. Нет никаких инцидентов, за которыми может скрываться огромный робот-убийца.

— Он может отбрасывать лишние части и становиться компактным гуманоидным роботом. Все эти огромные пушки, реактор и генератор защитного поля для него как детали конструктора.

— Он ещё и трансформер?! — возмутился Салливан. — Вы бы ещё установили на него ионные орудия и рейлганы с крейсеров!

— Нет, что вы, он уже фактически завершён.

— И что вы собирались делать с этим монстром дальше?

— Я так далеко на загадывал. Никогда не думал, что мне так быстро удастся завершить работу всей моей жизни.

— Почему вы не уничтожили или хотя бы не законсервировали этот опасный образец?

— Как вы могли подумать об этом! Для меня Оуэн как живой человек!

— Постойте. Я читал вашу биографию, в ней сказано, что у вас был брат, который после автокатастрофы попал в кому и потом умер. Вы назвали машину для убийств в честь своего родного брата?

— Я не Виктор Франкенштейн, который создаёт живое существо нового вида и не думает о последствиях. Я специально выбрал это имя, чтобы показать ему, что отношусь к нему как к брату, что он для меня не бездушный агрегат, с которым можно делать всё, что угодно.

— Вы хотите сказать, что дали ему свободную волю?! Что это ничем неограниченный искусственный интеллект?! — Салливан за одно мгновение поднялся со своего кресла и схватил Дорманта за воротник.

— Здорово, правда? — Рэндольф не испугался вспышки гнева своего “надзирателя”, он понимал, что нельзя поддаваться страху.

— Вы безумец, — агент “положил” Дорманта в ближайшее кресло, — вы никогда не выйдите на свободу, — уже про себя добавил Салливан.

— Это почти тоже самое, что и талант. Ограничение искусственного интеллекта только снижает его эффективность. Поэтому Оуэн будет всегда быстрее и умнее своих конкурентов!

— Какой мощностью обладает его разум?

— Я попытался реализовать весь существующий технический потенциал. Он ничуть не уступает человеческому мозгу.

— И значит вы, как закадычные друзья, ходили по трущобам и отстреливали гангстеров?

— Вы выразились как никогда точно. Именно так всё и было.

— А как он относился к тому, что вы его постоянно модернизировали?

— Он видел как устроен мир и понимал, что ему нужно быть достаточно вооружённым, чтобы выжить в будущем.

— С самого начала вы знали, что эта история не может закончиться ни чем хорошим, — Салливан тяжело присел на диван, и теперь по его движениям можно было заметить всю его накопившуюся усталость.

— Я простой человек, живущий в эпоху перемен, наблюдающий, как его государство идёт к пропасти, — Дормант попробовал сменить тему разговора, — мы все живём в предчувствии конца, в ожидании, что будет очередной экономический кризис, война, гражданские беспорядки, эпидемии и экологические катастрофы. Поэтому моя история в принципе не может иметь хорошего окончания — все пути ведут во тьму. Так стоит ли жить в мире, похожем на кошмарный сон, и не стремиться к тому, чего хочешь?

— Это нездоровые мысли. У вас нет причин для такого чёрного пессимизма. Вы живёте в Мегиддо — в самом технологически совершенном и огромном мегаполисе мира. Вокруг вас все плоды цивилизации: многоуровневые парки развлечений, кинотеатры, торговые центры, музеи, дома творчества, самая лучшая служба безопасности и медицина.

— Это всё становится правдой, если у вас много денег. И если приглядеться, то у нас идёт строгое разделение по уровню доходов. Простые рабочие живут на нижних подземных уровнях и ходят по своим заведениям — дешёвым барам, борделям и притонам. Мелкие бюрократы, серые воротнички и остальные “почти люди” живут на первых этажах, среди угрюмой нищеты. У нас тоже есть бандиты, но мы знаем, что там внизу всё намного хуже. Потом идёт квартал среднего класса, продвинутые менеджеры и настоящие люди, которые уже могут купить все ваши плоды цивилизации.

— Это временное явление. Нужно потерпеть, продолжить работать и приносить пользу обществу, тогда всё изменится.

— Я не вижу, чтобы что-то менялось в лучшую сторону. Мы направляем все силы прогресса на то, чтобы ещё сильнее придавить рядового человека: СМИ, система образования, организация труда, медицина, жилищный вопрос, проблема с экологией, всё используется для того, чтобы вырастить послушного муравья. Даже эти проклятые роботы не принесли нам ничего хорошего — из-за них куча людей оказалась на улице, а остальные стали работать по пятнадцать часов в сутки, чтобы их тоже не заменили. А что творится за величественными стенами нашего города? Это же просто преисподняя. Безграничные помойки, выжженная земля и люди, брошенные на произвол судьбы. Вы видели, что происходит на свалках?

— Я читал доклады учёных.

— Это надо видеть собственными глазами: горы “мутировавшего” пластика выглядят как коралловые рифы, они кишат бессмертными и ненасытными бактериями, выбрасывают в воздух токсичные газы. Это кипящая пена медленно распространяется по помойкам и поглощает всё новые и новые территории. Брошенные люди пытаются как-то замедлить её распространение, они роют рвы, которые заполняют сточными водами. И это тоже весьма жуткое зрелище. Отравленные реки и озёра время от времени самовозгораются, а некоторые даже взрываются. Представьте себе, что целый пруд в одно мгновение превращается в жидкую взрывчатку и потом детонирует. На его месте образуется кратер, который начинает заполняться новыми жидкими отходами. А про местную живность мне и вспоминать страшно. Вы видели когда-нибудь плотоядных дождевых червей и тараканов-паразитов?

— Именно поэтому мы закрыли доступ в эти сектора.

— Забавно получается, мы добровольно отказались от большей части своей собственной земли.

— Это бесполезные территории, и они не представляют угрозы в ближайшем будущем. Железнодорожные пути между городами и ресурсными базами надёжно защищены.

— Я бы сказал, что это не просто бесполезные территории, а территории, переставшие приносить прибыль. Или полностью переработанные. Теперь там процветает рабский труд и кипят бесконечные бандитские разборки.

— Я понимаю ваше беспокойство, но это опасные мысли. Я, как государственник, больше всего боюсь наступления хаоса. Я знаю, что наша система далеко не идеальна, но также я прекрасно понимаю, что случается, когда такие идеи добиваются успеха. Я сам организовал пару восстаний в других странах и знаю о последствиях. Анархия и стихийный гнев ничего не создают, они только разрушают.

— А вы пробовали использовать эти идеи не для разрушения, а для созидания?

— Ладно, мы отвлеклись от темы. Я начинаю догадываться, что вы с Оуэном занимались отстрелом не только крупных мафиози, не так ли?

— Ну да, — начал стесняться Дормант, — кое-кого мы утилизировали совершенно бесплатно и бескорыстно.

— Говорите прямо, вы организовали народное ополчение?

— Да.

— Как у вас только ума хватило! Вы что, насмотрелись телевизора?

— Отнюдь! Там сплошная ерунда. Я как раз хотел сделать наоборот. Люди не должны верить в героев одиночек из комиксов — они бесполезны и не могут изменить мир. Поэтому я создал кучу гуманоидных роботов-марионеток, которыми Оуэн мог управлять дистанционно. Мы представили дело так, словно в одном квартале люди организовались и стали патрулировать улицы от бандитов. Мы знали, что дурной пример заразителен и увидев, что такое возможно, другие кварталы попробуют сделать тоже самое.

— Вы хоть представляете сколько головной боли вы мне создали?! Я был вынужден разгонять все эти незаконные вооружённые формирования!

— Но почему? Раз полиция не может нас защитить, то почему мы сами не можем заняться этим?

— Государство обладает монополией на насилие. Иначе в стране будет нарастать процесс самоорганизации, которая рано или поздно перерастёт в организацию. Я должен был раздавить бунт в зародыше — сегодня они сами отбиваются от бандитов, а завтра требуют восьмичасовой рабочий день.

— Ну, тогда вы ответственны за всё то, что произошло после. Хотя даже в этом я вижу свои плюсы.

— Что? Вы хоть понимаете, что говорите? Вы поддерживаете террористов?!

— А по-моему, это плоды демократии. Вы разогнали людей, которые совсем недавно почувствовали облегчение, их жизнь немного улучшилась после организации ополчений. Естественно, они обиделись и стали объединяться, чтобы отомстить бюрократам. Теперь у них есть боевой опыт и смелость ответить на несправедливость.

— Метание гранат в государственных чиновников — вы называете это ответом на несправедливость?

— Но ведь стало только лучше! Теперь министры боятся собственных реформ. Они знают, что если, например, опять снизят расходы на медицину, то могут получить бомбу или пулю в лоб. Так народ выражает своё недовольство. И если подумать ещё немного, то это единственный способ наказать крупного чиновника за его ошибки. Что получает министр за свои просчёты? Выговор? Увольнение? Как будто после этого он не устраивается на другую высокооплачиваемую работу… — Рэндольф К. Дормант вынужденно остановился от изумления, потому что лицо его собеседника буквально поплыло, — что с вами, мистер Салливан?!

— Всё в порядке.

— Но у вас лицо перекосило в какое-то… месиво, — пытался подобрать слова Дормант.

— Это стандартное служебное лицо. У него возникают некоторые неполадки при эмоциональном истощении. Просто не обращайте внимания.

— Извольте, но на это трудно закрыть глаза!

— Давайте мы оба сосредоточимся на деле, — Салливан достал флягу и отпил дымящуюся жидкость, которая в миг успокоила его лицо, — я предполагаю, что ваши приключения с Оуэном не закончились экспериментами с народным ополчением?

— Вот здесь вы не правы — наша история подходит к концу. Однажды в одном борделе нам крупно повезло: мы охотились на торговца человеческими органами, а случайно наткнулись на известную личность. На советника министра по кибербезопасности Стомака. Мы продали его знакомым анархистам, которые вытащили из него все секреты.

Агент Салливан чуть не выдавил содержимое фляжки, но всё же сдержался от приступа гнева:

— Что вы узнали? — сказал Салливан змеиным голосом.

— Ваш план об окончательном вопросе управления обществом. Вы создали технологию, позволяющую преобразовать человеческий организм в робота с силиконовым мозгом и с сохранением памяти. Вы будете продавливать идею о бессмертии через СМИ, что надвигаются экологические потрясения и единственный шанс на будущее — это перерождение, становление сверхчеловеком, незнающим боли, страха, усталости и дурных привычек, что это решит все проблемы и теперь не нужно бояться, что тебя заменят бездушным роботом — теперь ты сам почти робот. Я уверен, что вы сможете убедить людей продать самих себя, — Дормант пожал плечами, — люди достаточно глупы и послушны для этого. Догадываюсь, что с новым мозгом они утратят всякую способность к восстанию и к свободе воле?

— Такой маленький человек, как вы, не должен был так близко приближаться к Солнцу.

— Я понимаю это. И честно говоря я совершенно не против того, чтобы остаться здесь до самого конца. Я не хочу видеть того, что будет дальше.

— План тотальной роботизации ещё не утверждён. Разные группировки власти проталкивают свои решения.

— Я даже не хочу знать того, что стоит в одном ряду с этим.

— И что вы решили делать, когда узнали про планы Стомака?

— Наши пути стали расходиться. Оуэн горел желанием бороться за другое будущее. Но я уже ничего не хотел. Я считаю, что мы все уже давно обречены и нас ничто не может спасти. Мы превращаемся в улей, в безвольных марионеток. Если люди в своей массе не хотят бороться, то что мы можем изменить?

— Что затеял Оуэн?

— Не знаю, я никогда его об этом не спрашивал.

— Вы позволили ему действовать самостоятельно?!

— А почему нет? Он же мне как брат.

Псевдокожа на лице Салливана вскипела и стекла на его костюм, обнажив под собой бесформенную маску с небольшими прорезями для объективов и рта. Агент поднял Дорманта за плечи и начал сдавливать стальной хваткой:

— Как его уничтожить?! — в голосе агента уже не было ничего человеческого — только механический гнев.

— Не знаю! Я не делал никаких систем самоуничтожения и контроля! Я старался сделать его неуязвимым! Защитное поле использует энергию реактора, чтобы отразить весь ущерб, направленный в его сторону. Поэтому единственный способ — это взорвать над ним бомбу, у которой мощность больше, чем в его термоядерном реакторе!

— Я и так это знаю! Но мы не можем сбрасывать ядерные бомбы в центре города! Ты создал этого монстра и знаешь его лучше всех, поэтому изволь придумать способ!

— Вы совершаете ошибку! Это же очевидно!

— О чём ты? — с сомнениями к агенту стал возвращаться и рассудок.

— Это часть его плана!

Салливан бросил Дорманта на диван, и тот отдышавшись сразу принялся высказывать свою идею:

— Я знаю как вы вышли на мой след — вам пришло анонимное сообщение, не так ли? — начал на ходу соображать Дормант.

— И что это значит?

— Десять лет я осторожно проворачивал свои дела и тут как гром средь ясного неба случился такой провал! Неожиданное совпадение, не правда ли?

— Согласен. Мы до сих пор не нашли автора анонимки, что наводит на подозрения.

— И вы застали Оуэна в “спящем” состоянии со включённым защитным полем?

— Мы подумали, что вы его так храните. И мы не сомневались в том, что сможем на нашем полигоне обойти защитную систему робота, созданного самоучкой. Но всё вышло немного по другому.

— У него, как и у человека, есть режим сна со своими особенностями — он всё видит и слышит. Оуэн хотел, чтобы вы его схватили и перенесли в свою лабораторию.

— Какие у вас есть версии? — Салливан скрестил руки за спиной и подошёл к электрическому камину, он напряжённо думал и обрабатывал информацию, приходящую по беспроводной связи прямо ему в мозг.

— Бессмысленно гадать по одной детали. Нужно собрать как можно больше фактов, чтобы понять его замысел. Что он сделал дальше?

— Устроил тотальный погром, поубивал кучу солдат и роботов, проник в наши сети, собрал информацию и ненадолго скрылся в городе. Потом он отправился на военную базу и угнал недоделанный космический корабль.

— Вот! Это ещё один след! Что было особенного в этом корабле?

— Его создавали для колонизации Венеры. Единственное, что в нём уникальное — это генератор “взрывного” поля. Он создаёт барьер, который начинает распространяться прямо от поверхности корабля, пропуская внутрь себя только атомы газов, безопасных для человека. По изначальному замыслу корабль должен был сесть на Венеру, создать защитный кокон и внутри него начать освоение. Но проект заглох — нужно было перетащить туда слишком много оборудования. Мы не хотели просто высадиться и держать оборону вокруг купола, мы хотели построить гигантские машины прямо на месте, чтобы преобразовать атмосферу планеты во что-нибудь приемлемое.

— Что в корабле было не доделано?

— Слишком слабый двигатель и недостаток топлива. Всё остальное было исправно.

— Осталось соединить с оставшимися деталями головоломки, и мы получим ответ.

— Какими ещё деталями? — Салливан очнулся от мыслей и обернулся к своему узнику.

— Я могу сказать в какие дни Оуэн выходил на дело. А вы можете узнать по базе данных, что странного произошло в эти даты.

Агент Салливан тяжело вздохнул и подошёл к Дорманту:

— Ну конечно, так и нужно было сделать с самого начала. Видимо, я начинаю выдыхаться. Назовите даты.

— Каждое воскресенье и четверг на протяжении трёх недель.

— Хм, — разум агента начал рыться в базе данных, это продолжалось несколько минут, прежде чем он “вернулся” к Дорманту, — в это время произошла кража геологического оборудования, налёт на университет, создающий новые компактные источники энергии, взорван центр кибербезопасности и похищен проповедник последнего дня.

— Последние две вещи! Здесь есть за что зацепиться!

— Неужели?

— Вы просто не умеете мечтать, мистер Салливан. Так что это за проповедник?

— Ничего необычного, просто харизматичный оратор, который призывал создать общину, живущую сельским хозяйством и не занимающуюся получением прибыли.

— Тогда я знаю, что творилось в центре кибербезопасности. Наверняка с помощью технологий, которые были в том центре, Оуэн сможет проникать в информационные сети нашего государства и вести “трансляции”. Это орудие пропаганды.

— Удивительно, но вы правы. Где здесь логика?

— С помощью этого корабля можно колонизировать Землю вместо Венеры. Он приземлится на какую-нибудь помойку, включит генераторы поля и создаст безопасный кокон. Потом с помощью геологического оборудования он начнёт добычу ресурсов и производство техники необходимой для жизни. Ему с радостью будут помогать сектанты проповедника — для них это исполнение мечты. Они организуют квазигосударство, которое будет закапываться в землю и расширять защитное поле.

— А при чём тут пропаганда?

— Проповедник будет агитировать людей отправиться к ним в рай. Им нужны новые люди и рабочие руки. Наверняка, проповедник пообещает им жизнь без страха потерять работу из-за роботов, отсутствие бандитов, бесплатную медицину и нормальную экологию.

— И вы думаете, что Оуэн позволил себя схватить, чтобы проникнуть в наши сети и обезвредить систему контроля информации?

— Наверняка Оуэн будет использовать это для своих пропагандистских ударов в сети. Но, естественно, он мог убить несколько зайцев одним выстрелом.

— Вы понимаете, что натворили? Наши правители не допустят, чтобы люди бежали из-под их контроля. Они будут пресекать это.

— Звучит замечательно. Простые люди будут каждый день видеть по телевизору и в сети, что можно жить по-другому, с высокими технологиями, без угнетения и экологического кошмара, а вы будете им мешать.

— Мы всё подавим.

— А возможно, вам придётся пойти на уступки — нормировать рабочий день, объявить, что роботы больше не будут заменять людей, что полиция наконец будет защищать все кварталы города. Вдруг это дешевле, чем массовые расстрелы?

— Возможно и так. И возможно, что Оуэн специально бросил вас в мои руки, чтобы передать это послание. Что ж, мы подумаем над этим решением… А вы пока готовьтесь к умственному труду, скоро вам принесут первые технические и теоретические задачи, которые нужно будет решить в кратчайшие сроки.

Агент Салливан подошёл в тёмный угол комнаты и растворился в пустоте. Рэндольф Дормант бросился ощупывать пространство, но ничего не нашёл — теперь он остался в одиночестве. Потом Дормант обнаружил, что в комнате появились двери на кухню с запасами еды и в уборную. Узник зашёл сделать себе растворимый кофе, но мыслями он был ещё с Оуэном и той информацией, которую он утаил от агента Салливана.

Рэндольф К. Дормант все эти месяцы убеждал своего “друга” Оуэна, что человечество заслужило Армагеддон, что единственный шанс на спасение — это начать с чистого листа. И нельзя было сказать, что Дормант не преуспел в своих спорах — он смог посеять зёрна сомнений в душе робота. Именно поэтому Оуэн украл доктора Бэколл — лучшего в мире вирусолога. В последние годы она исследовала ретровирусы, способные изменять человеческую ДНК, не вызывая онкологических заболеваний и прочих осложнений. Оуэн помог завершить её работу, но оставил в заложниках.

Дормант присел напротив электрического камина и начал думать о будущем. Вполне возможно, что Бэколл являлась запасным вариантом, на случай если его рай будет уничтожен. А может её технологии будут средством шантажа, чтобы правительство добровольно отпустило хотя бы часть людей в руки проповедника. И нельзя было исключать, что Оуэн хотел сделать людей нестареющими, чтобы завершить образ рая. Единственное, в чём не сомневался Дормант, так это в том, что внутри Оуэна был мозг его брата, что “робот” жил мечтами также, как и сам Дормант. И если люди уничтожат его грёзы, то он точно использует арсенал Бэколл по полной программе.

Прикосновение сна

— Рай за полцены! Пятизвёздочный отель, казино, девочки, парк аттракционов и шведский стол всего за 29.95 долларов в день!

— Ага, с этим всё понятно… А где мы находимся?

Вольфганг Штросс сконцентрировался, чтобы картинка перед глазами обрела чёткость и наполнилась деталями. Он стоял в центре сада перед собственном домом, все двери и окна которого были открыты настежь. Над ним парил долговязый незнакомец в чёрном костюме, висящий на верёвках, словно театральная марионетка. Эти нити поднимались высоко вверх и исчезали в трёхметровой воронке, напоминающей миниатюрную чёрную дыру. Разум Штросса ещё адаптировался к новой реальности и не замечал всех её странностей, однако чувство паранойи заставило его повторить вопрос:

— Так где мы?

— Внутри вашего сна, мистер Штросс.

— И что же мне сейчас снится?

— Реклама.

— Кажется, я пересмотрел телевизор!

— Телевизор? Вы ещё пользуетесь этим старьём? Бросьте! Пора вкусить плоды будущего! Будущего компании “Кросс Корп”!

Штросс без раздумий снял тапок и попытался прихлопнуть им несуразное сновидение. Марионетка на верёвках смутилась и стала думать над подходящим ответом, а в это время Штросс продолжил возмущаться:

— Если это просто дурной сон, то почему я не могу заставить вас исчезнуть?

— Ох! Я вам не нравлюсь?! — комично схватила себя руками кукла.

— Да. Вы мне не нравитесь, и я не хочу вас видеть.

— Меня зовут Макс, и я ваш персональный сонный менеджер.

— Господи Боже мой, какое дурацкое название!

— Тут уж извините, но фокус-группа не смогла запомнить ни слово “сомналубический”, ни “сновидческий”, поэтому мы и остановились на том варианте, который лучше всего подходит нашему населению.

— Я начинаю терять терпение.

— Ну ну, врачи запретили вам волноваться, мистер Штросс.

— Откуда вы про них знаете?

— Они работают на нашу корпорацию. Кстати, вы читали договор перед операцией?

— Знаете ли, уважаемый, вообще-то мне вырезали злокачественную опухоль мозга. И в тот момент я находился в таком состоянии, что даже не мог нормально читать и разговаривать. Докторам пришлось изрядно попотеть, чтобы хотя бы объяснить мне в общих словах про ваш чудо-имплант и последствия операции. Но я отчётливо помню прекрасные обещания, что это благотворительность, никаких обязательств и всё бесплатно. Поэтому, во время мучительного восстановления, я не удосужился открыть ваш талмуд на восемьдесят страниц мелкого текста.

— Ну, в теории у вас был выбор, вы могли потратить время на изучение и поторговаться.

— Нет. Мне сразу сказали, что либо я соглашусь на экспериментальную операцию на этих условиях, либо ничего. От меня требовали полную и безоговорочную капитуляцию.

— Вот видите! Вы могли согласиться на смерть.

— Судя по вашему чувству юмора, раньше вы работали в похоронном бюро?

— Что-то вроде. Паллиативная медицина, торговал разрешёнными наркотиками ради благого, но бессмысленного дела. А теперь меня направили в экспериментальный отдел. У нас есть кое-какие технологии, которые нужно протестировать на добровольцах. Не всё же животных мучать?

— Ваш имплант воздействует на визуальную память?

— На всё. Он пустил корни и создал обширную сеть, чтобы восстановить утраченные связи.

— И как вы надеетесь продавать это “чудо” простым людям?

— Ой, я вас умоляю! — махнул рукой. — Даже рекламные слоганы уже готовы. Сделай укольчик в ухо и станешь умным и сильным! Похудей без проблем, подкачайся без труда, будь счастлив несмотря ни на что! И что-то мне подсказывает, что случится очередная пандемия. Например, грипп, разрушающий мозг. А наше средство будет единственной вакциной на рынке. Хотя, конечно, это всё мои домыслы. Чёрт знает, что выдумает наше доброе начальство, — продавец Макс постоянно шутил про теории заговоров, они его умиляли, даже если потом оказывались правдой.

— А сколько мне нужно заплатить, чтобы вы от меня отстали? Я хочу видеть сны, как нормальный человек.

Торговец Макс рассмеялся, схватившись за животик и вытерев скупую слезу, он ответил:

— Снятся ли киборгам электроовцы? Бросьте. Вы уже не можете вернуться обратно. Так или иначе, но вы будете вынуждены пользоваться нашими услугами.

— Я бы хотел отказаться от всего.

— Но вы даже не ознакомились с каталогом!

— Я не собираюсь тратить деньги на пустые грёзы.

— Есть только одна реальность — реальность нашего сознания. И здесь вы можете построить себе новую идеальную жизнь.

Настала очередь Штросса рассмеяться в полную силу. Он улыбнулся и с максимальной добротой сказал:

— Эх, молодой человек, какой же вы, всё-таки, молодой…

— Что? — смутился Макс, не понимая, куда клонит его собеседник.

— Если вы доживёте до моего возраста, то поймёте одну простую вещь: жизнь — это усталость, накапливающаяся с каждым шагом. И у меня уже нету сил, чтобы начинать всё сначала.

— Мы можем вам дать то, что у вас никогда не было! У нас есть полные симуляции того, что видели, слышали и ощущали испытуемые во время отдыха в дорогих отелях! И на аттракционах!

— Ох… — выдохнул Штросс. — Вы читали моё досье?

— По диагонали, главным образом я искал кандидатов с устойчивой и здоровой психикой.

— Я работал дворецким у Дюранта XIII. Вы знаете, почему джокер может быть любой картой в колоде?

— Нееет, — протянул Макс, пытаясь уловить нить разговора.

— Потому что есть древняя аристократическая забава: нарядить шута в королевский костюм и заставить его изображать хозяина дома. Шутов вроде бы отменили, но богачи всё также изнывают со скуки. Так уж получилось, что Дюранту надоели все эти приёмы, родственнички и бессмысленная корпоративная бюрократия, когда нужно трёх дураков на две должности усадить. И вот он ради хохмы нарядил меня в дорогой костюм, использовал спецкосметику и “попросил” играть нехитрую роль.

— Неужели сработало? А как же близкие родственники?

— Думаю, их нельзя назвать близкими. Они виделись друг с другом либо за большим столом, либо на попойках.

— И вам удалось справиться с подчинёнными Дюранта?

— А что такого? В досье всё написано. Раньше я был неплохим актёром в камерном театре, там меня и заметил Дюрант. Он хотел, чтобы дворецкий выглядел как настоящий чопорный англичанин в одних случаях и как весёлый собеседник в других. Официальный вид для гостей и будничный для себя. Плюс амплуа няни для внуков и строгого наставника для детей-подростков. В общем, я играл за четверых, а платили как одному.

— И сколько времени продолжался этот маскарад?

— Девять месяцев. И за этот срок я родил простую идею: роскошь тщетна. И если ей увлечься, то и твоя жизнь тоже станет тщетной.

— Эх, когда же Бог начнёт испытывать меня богатством! — пустил слюнки Макс.

— Теперь вы понимаете, почему меня не интересуют ваши грубые поделки того, что я видел в реальной жизни? Мне это успело надоесть уже там.

— А азартные игры? Здесь допустимы ставки на реальные деньги.

— Скукота. Вы были в Роял Палас в Лас-Вегасе? Там на самом верхнем этаже проходит игра, которой равных нет. Проигравший в конце партии “оставляет” конечность на столе.

— Может быть, путешествия? Хотите спуститься в Марианскую впадину?

— Да что я там не видел? Мне даже космос надоел.

— А приключения? Хотите попасть в головокружительную историю?

— Ох. Знали бы вы цену этим приключениям.

— Ай карамба, я вас опять не понимаю!

— Извините, я не специально. Видите ли, настоящее приключение не может быть без риска. Иначе всё это просто детская забава.

— Ума не приложу, где вы могли набраться такого опыта.

— На войне, молодой человек. Я участвовал в Первой Великой Азиатской войне.

— Какой кошмар, вряд ли это можно назвать приключениями! Там ведь были ужасные условия жизни, никакой нормальной еды, выходных и низкая скорость интернета!

— Какое долбанутое поколение! — подумал про себя Штросс, а вслух ответил кое-что другое: — Знаете ли, в нормальных условиях юноши хотят подраться, повоевать и показать себя. В их возрасте война наполнена романтикой и подвигами. В нас воспитывали патриотизм, долг перед родиной и служение общей цели.

— Ущемление прав индивида!

— Добровольное и осознанное. Это называется общественный договор — ты соглашаешься служить государству и давать ему что-то, чтобы взамен получить ещё больше. Так вот, меня призвали в армию, когда дипломаты пытались закончить войну уже в третий раз. Я служил в диверсионно-разведывательной группе, и мы часто проникали глубоко в тыл противника. В самом начале мы боролись с базами партизан, применяли химическое оружие против мятежного населения, — Штросс слегка откашлялся, вспомнив про постыдные детали из биографии, — и подрывали вражескую инфраструктуру. Потом нам стали давать задания сложнее и интереснее.

— Разве это может быть интересным? Это же не компьютерная игра! Тут и убить могут!

— Да что вы говорите, кто бы мог подумать! Но если серьёзно, то человек ко всему привыкает. В конце концов, это просто ещё одна тяжёлая, муторная и опасная работа. Знаете ли, у альпинистов, пожарников и полицейских бывают как несчастные случаи, так и неизбежные потери. Здесь тоже самое, но только на порядок выше.

— А какая у вас была страховка?

— Библия перед сердцем и вера в светлое будущее. Как ни странно, но мы думали, что добившись победы, мы принесём огромное благо собственной стране. И потом у нас начнётся эпоха бесконечного процветания, которая оправдает все эти мелкие… — начал подбирать слова, — сомнительные операции.

— Теперь вы так не думаете?

— К этому мы ещё обязательно вернёмся. Я просто хотел сказать, что мы действительно хотели выполнить поставленные приказы. И чем сложнее была миссия, тем больше было наше чувство ответственности. Никогда не забуду фиаско с перехватом оружейной контрабанды. Враг через третьи страны покупал детали для двигателей подводных лодок. Ночью они выгружали товар на побережье и дальше везли его через джунгли по тайным тропам. Поэтому мы занялись долгим и изнурительным наблюдением. Засели по дорогам и стали отмечать все подозрительные явления.

— А как вам доставляли еду всё это время? — Макс только сейчас начал задумываться над тем, что из себя представляла война с организационной точки зрения.

— Об этом Боженька позаботился. Он специально ради нас вырастил чудные тропические леса и наплодил их разной живностью. Так вот, когда мы уже совсем отчаялись, нам на глаза попался очень странный конвой. На вид обычные армейские грузовики, но у всех особая мягкая подвеска, ехали подозрительно медленно, выбирали самые труднопроходимые и заминированные дороги. Значит, у них на руках имелись секретные карты, и они везли очень важный груз. Ко всему прочему, это была не разовая операция — грузовики появлялись в джунглях каждые две недели и немного задерживались, если была плохая погода в океане. Мы отправили шифровку в центр и получили добро на операцию перехват.

— Как я теперь понимаю, всё своими силами?

— Конечно.

— На вражеской территории, где они могут вызвать подкрепления?

— Именно это они и сделали. Часть грузовиков мы взорвали фугасами, а остальные угнали — нам важно было узнать, что они везли на самом деле. И вот представьте себе, мы мчимся на полной скорости к своим, на хвосте гуки, артиллерийский обстрел, я держусь за баранку, коллеги отстреливаются, а мой друг, Артур, копошится с грузом. И несмотря на то, что все заняты, мы очень хотим услышать от Артура хорошие новости. А он, сволочь, кричит: “Тут только бухло! Здесь повсюду бухло!”.

— Спиртное? Всё это время они в атмосфере строжайшей секретности перевозили обыкновенный алкоголь?

— Это в мирное время он обыкновенный. А тогда мы ввели полный сухой закон на всей оккупационной территории, чтобы остановить деморализацию наших войск. Но как только появляются запреты, то сразу возникает теневой бизнес. Не успели мы оглянуться, как наши друзья азиаты организовали подпольную сеть борделей. Существовали и элитные заведения с настоящим дорогим алкоголем и куртизанками экстракласса. Догадываетесь, кто ходил в подобные места?

— Офицеры, у которых был хороший заработок?

— Именно, вы начинаете соображать. Оказалось, что половина всех борделей принадлежала врагу. Мы не только сами их спонсировали, но и подкидывали развединформацию на блюдечке с голубой каёмочкой.

— И что сказало ваше начальство?

— Начнём с того, что мы вообще не довезли груз до границы. Нам прострелили колёса и уже наступали на хвост. Поэтому мы решили попытать счастье и съехали с ближайшего моста прямо в бурную реку. В фильмах это происходит довольно просто. Люди выплывают на берег, все живы и здоровы. Ну а в жизни всё несколько сложнее, опуская детали скажу, что из этого грузовика спаслись только мы с Артуром.

— А другие ваши товарищи? Как я понял, вы угнали несколько машин с алкоголем?

— А остальных догнали — все числятся пропавшими без вести. Наши донесения приняли и скорее всего положили в дальний ящик стола к другим бездоказательным утверждениям. Теперь мне хотелось бы вернуться к вашему последнему предложению, Макс.

— Симуляция приключений?

— Да, об этом. Приключения связаны с азартом, и в этой игре всегда хочется повышать ставки. Поэтому скалолазы взбираются всё выше и выше, и поэтому игрок в покер никогда не останавливается на победе. Нужно больше и больше. И я знаю, что будет в самом конце — мне хватило.

Торговец Макс почесал затылок, порылся в памяти и не нашёл ничего, что можно было предложить Вольфгангу Штроссу. Наконец, он развёл руками и спросил:

— Человеку всегда что-то нужно. Наверное, даже у вас остались неисполненные мечты?

— О да. Мы пришли к самому интересному… Посмотрите мне в глаза, Макс.

— Хорошо, что я должен в них увидеть?

— Слушайте меня внимательно и постарайтесь уловить то, что скрывается за этими словами. Приближаясь к вечности, человек начинает думать о вечных вещах. Сколько смысла было в моих поступках? Что из этого было предопределено, а что является порождением случая? Как оценить прожитый путь? Какими критериями его можно измерить? Что я должен испытывать, оглядываясь назад? Должен ли я что-то исправить?

Наступила гнетущая тишина. Мир снов наполнился ветром и упавшими красными листьями. На лице Макса промелькнул гнев с примесью возмущения. Торговец сказал:

— Боюсь, что это немного выходит за пределы моей юрисдикции. Вы должны выбрать услугу из каталога, — его голос стал сухим и твёрдым.

— Я готов приобрести только то, что мне нужно.

— Если вы откажетесь, то мы будем вынуждены подтолкнуть вас к правильному решению.

Вокруг Штросса появились баннеры с видеорекламой, от которых нельзя было отвести взгляд. Штросс не мог закрыть глаза или заткнуть уши — эта реклама лилась прямо в мозг. Через пять минут видеозвуковой какофонии Макс демонстративно щёлкнул пальцами и снова воцарилась тишина. Штросс откашлялся в кулак и спросил:

— Это больше похоже на пытку. И я сомневаюсь, что она разрешена законом.

— Ну да, — снова улыбнулся Макс, — у нас действительно есть некоторые ограничения. Законодатели запретили читать и изменять мысли, нарушать личное пространство, что бы это не значило, принимать решения за пользователей, а также причинять физическую боль и увечья. Однако, просмотр видео признали абсолютно безопасным в любом количестве.

— Но вы делаете это против моей воли.

— Согласно контракту, вы согласились посмотреть пятьдесят две тысячи часов рекламы, чтобы оплатить операцию. Если попытаетесь с нами судиться, то останетесь без средств к существованию и технического обслуживания.

— Как всегда, требуете полной и безоговорочной капитуляции?

— А вы хотите помучаться?

— Да, пожалуй. Я делаю ставку на то, что вам позарез нужно моё согласие и добровольное участие в программе. И вариант с просмотром дешёвой рекламы без остановки для вас также неприемлем, как и для меня.

— Я не понимаю вашего упорства. Ради чего вы всё это делаете?

— Предложите мне что-нибудь, от чего дух захватывает, то ради чего стоит заключить сделку с дьяволом или не тратьте моё время попусту. Ну же, Макс, проявите фантазию, напрягитесь и придумайте что-то новое. Или я буду жаловаться на вас в техподдержку за скудный каталог! Клиент всегда прав!

— Этот разговор ещё не окончен!

Кто-то дёрнул за верёвочки и торговец Макс улетел в чёрную дыру. Вместе с ним вся “реальность” засосалась внутрь за исключением самого мистера Штросса. Потом наступил бескрайний чёрный цвет и момент пробуждения.

Вольфганг Штросс проснулся и с абсолютной невозмутимостью отправился заваривать кофе. У него было миллион причин для переживаний, но он из своего опыта прекрасно знал, что волнения никак не помогают делу. К тому же Штросс уже знал, что будет дальше: договор, заключённый с Кросс Корп куда-то исчез, филиал компании в его городе с оригиналом сгорел, на телефонных линиях появились странные задержки, а соседи стали тихими и спокойными, словно у них кто-то поселился. Конечно, Штросс мог отправиться к журналистам и бить тревогу, но он справедливо полагал, что этот ход мог закончиться “неожиданным” несчастным случаем с потерей головы. С другой стороны, ему было интересно побороться с Максом в самую древнюю игру под названием “ложь”, которая возникла вместе с цивилизацией.

Следующим вечером Штросс ложился спать с большим нетерпением: “Что же уготовила судьба?”. Он лежал на спине с открытыми глазами и вслушивался в шорохи ночной жизни: слабый ветер игрался с занавесками, редкие машины проезжали за окном и лишь настенные часы наводили ритмичный порядок в эфире. Когда Штросс досчитал до тысячи, потолок комнаты улетел в чёрную дыру и оттуда выпал торговец Макс, всё также привязанный верёвками, как марионетка, и с бонусной петлёй на шее — видимо, его хозяин решил жёстко контролировать своего подчинённого.

Жизнерадостный Макс завис в метре от Штросса и выкрикнул приветствие:

— Сюрприз! Сегодня я хотел появиться самым неожиданным образом!

— Ну, я как раз рассчитывал, что будет что-то неожиданное, потому согласен на ничью.

— Я был к вам несправедлив, — улыбнулся он как безумный шляпник, — только сейчас я смог оценить ваше чувство юмора!

— Спасибо, рад слышать, я бы с удовольствием поклонился перед публикой, но вы уложили меня в кровать.

— Ах да, давайте перейдём в более привычную обстановку!

Макс щёлкнул пальцами и стены комнаты превратились в куски сухого льда, они упали вниз и обнажили просторный зал с малахитовыми полами и широкими тонированными окнами. Постель вместе со Штроссом упала вниз, но без ускорения свободного падения, как лёгкое пёрышко.

Штросс поднялся, огляделся и стал ждать очередного подвоха, в то время как Макс летал вокруг него и потирал руки:

— Мистер Штросс! Мы всё-таки нашли время, чтобы внимательно ознакомиться с вашим досье! — прошептал ему Макс через левое плечо.

— Неужели вы его прочитали?

— Нет, упаси Боже мой, вы видели сколько там буковок? Дал знающим людям из службы безопасности, чтобы они прочитали за меня и выдали вердикт.

— О, профессионалы, это уже интересно. И что они смогли нарыть?

— Ну, вначале они долго смеялись над той лапшой, которую вы повесили мне на уши.

— И поделом вам.

— А вам не стыдно? Вы же вроде как человек высоких моральных качеств?

— Как удобно жить без принципов и требовать их соблюдать от других?

— Ой, что вы такое имеете в виду? — комично схватился за голову.

— Хотите сказать, что в ваших словах было хотя бы шесть процентов правды?

— Меня действительно зовут Макс, и я действительно работаю на компанию Кросс Корп. В этом можете не сомневаться.

— А меня действительно зовут Вольфганг Штросс, и я действительно актёр камерного театра.

— Но вы так убедительно лгали! Я видел все ваши чувства, вы как будто вспоминали и переживали прошлые события.

— Ещё раз спасибо, мне, как актёру, важно верить во все свои жизни. Именно этим я и занимаюсь в театре, каждый раз рассказывая свою историю в новой версии. Это очень забавно, представлять как бы всё сложилось, если бы в этот момент ты оказался прав и потом не мучался бы от мук совести. А есть некоторые события, которые видятся на расстоянии как фарс, и именно так о них и нужно рассказывать, чтобы передать суть.

— Но кое-что вы перепутали местами. Вначале вы были дворецким и только потом стали актёром.

— Жизнь всегда кажется ретроспективной. Как будто ты осознанно шёл к судьбоносной точке. Неожиданно я понял, что всегда был актёром, который просто играл понравившуюся ему роль.

— Мои коллеги сомневаются, что вы “хороший” человек. Они подняли архивы и обнаружили, что сразу после армии вы отправились в школу дворецких. Также вы занимались незаконной коррекцией архивов, чтобы улучшить свою биографию. Потом у мистера Дюранта в автомобильной аварии сильно пострадали управляющий и дворецкий, после чего начался строгий конкурс на их замену, где вы выкинули пару грязных трюков.

— Я? Да не может быть! — улыбнулся Штросс.

— Вы отравили конским слабительным одного кандидата, а вину свалили на другого. Сейчас, после стольких лет, мы можем разглядеть ваш почерк. Вы добавляете в дело курьёзы, чтобы оно смотрелось более логичным.

— Что тут сказать, чтобы всё было естественным, надо сделать трагикомедию. Это жанр нашей жизни.

— Но вот что произошло с мистером Дюрантом — загадка. Вы подбирались к нему как неумолимая смерть — медленно, но верно. Вы ведь мстили ему за химическое оружие на войне?

— Естественно. Нам говорили, что оно убивает только растения и скот, но безопасно для людей. И, чёрт возьми, у них всё это время были антидоты. Но кто же заботится о простых солдатах? Мы буквально заливали этой гадостью леса, пастбища, деревни и целые города. Никто не думал, что мы получим возмездие за свои грехи. Мне повезло, я получил отсрочку до старости. А вот другим сразу досталась онкология всех сортов, астма, цирроз и поражения мозга.

— Компания Дюранта производила этот яд?

— Не просто производила, она продвигала его и рекламировала как идеальное оружие в современной войне. По-моему, это достаточно весомый аргумент для мести, не правда ли? Мне казалось, что всё это семейство заслужило расправы. Я хотел подобраться к ним как можно ближе и подобрать наказание.

— Вот оно в чём дело. Вы думали, что они источник зла, но у системы нет сердца и даже нож вонзить не куда?

Штросс развёл руками в стороны.:

— Именно так. Я увидел деградацию, бесконечный праздник похоти и плоти, интриги, двуличие, инфантильность и ещё кучу других мелких прегрешений. Может быть, когда-то они и были могущественной семьёй, которая управляла процессами в обществе, но теперь от них осталась только тень былого величия. Наверное, это проклятие богатства: когда твои дети растут в чрезмерном изобилии и не несут никакой ответственности, то каждое следующее поколение становится всё менее адекватным. Я хотел довести жену Дюранта до убийства на почве ревности к новой любовнице. Достаточно было упомянуть, что муж готов переписать завещание, чтобы жена от страха полезла на стенку.

— Значит, это именно вы вложили в её руки револьвер?

— Да, — без тени сомнений ответил Штросс, — а потом наблюдал через замочную скважину за результатом. Она выстрелила один раз, испугалась вида крови и в истерике уронила оружие. Раненый в руку Дюрант, подобрал револьвер, догнал супругу и тоже выстрелил — она получила касательное ранение в ногу. Как говорится, муж и жена — одна Сатана, Дюрант тоже запаниковал от содеянного и побежал искать помощи. Ох, это был какой-то цирк с визгами и припадками на фоне хронического алкоголизма. В этот момент я задумался: “А на что я трачу свою жизнь?”. С тех пор пытаюсь найти ответ.

— Удивительно, но детали вашей истории совпадают с предполагаемой версией. Я думал, что вы сотворите ещё один увлекательный вымысел, но, наверное, это другой вид более качественной лжи?

— А может быть это и есть правда? Долгое время я бегал от прошлого, пытаясь забыть его. Затем мне стало интересно анализировать его. Я даже думал написать мемуары — теперь по прошествии лет, учитывая мой возраст и давность преступлений, я могу говорить открыто, но не знаю зачем. Нужно ли миру знать очередные подробности?

— А что насчёт вашего друга, Артура Брайта?

— Ну, мы разошлись после войны. Он хотел рассказать правду о химикатах, которые убили наших братьев по оружию. Но я был категорически против — зачем идти против всей системы сразу? Это же настоящее самоубийство. В свою очередь он был против того, чтобы заниматься вендеттой с Дюрантом. Мы поссорились, он исчез. Что тут ещё сказать?

— И вы не интересовались его судьбой? Не искали с ним встречи после окончания дел с Дюрантом?

— Нет. Были ещё нюансы, которые я не хотел поднимать.

— Вот! Именно к этому я и вёл. После случая с грузовиком, упавшим в воду, ваши отношения заметно ухудшились. Так написано в досье.

— Меня справедливо можно обвинить в той аварии. Я прекрасно плавал и знал, что смогу выкарабкаться в отличие от остальных.

— В рапорте сказано, что вы пришли не вместе. И с разницей в один день. Вы сразу бросили своих товарищей на произвол судьбы?

— Хм, действительно! Вот видите, наш разговор действительно становится полезным.

— Вы забыли про этот деликатный момент?

— Смотрел совершенно под другим углом. Столько всего произошло в тот день, что некоторые вещи отошли на второй план.

— Полагаю, что из вас верёвки можно вить ещё несколько часов подряд.

— Тут у меня нет ответа, ещё ни один следователь и даже я не доходили до дна.

— Но мы уже можем подвести некоторый итог. Вы были правы с самого начала. Нам нечего предложить из стандартного каталога. Такая неординарная личность заслуживает большего.

— Не тяните, вам удалось меня заинтриговать.

— Секунду терпения!

Из чёрной дыры, откуда свисал Макс, вылезла огромная ветка, на конце которой росло одинокое переспелое яблоко:

— Что это?

— Символ заключения договора. Если вы вкусите запретный плод, то получите доступ к нашим самым последним экспериментальным технологиям. Нужно будет придерживаться простых правил безопасности, однако в целом всё работает исправно.

— Меня это смущает. Какие могут быть последствия?

— Если соблюдать правила, то никаких. Вы же будете их соблюдать?

— Смотря о чём идёт речь. Что же вы предлагаете?

— Позвольте зайти с другой стороны. Я не хочу выкладывать все карты сразу. Что всегда портит отпуск? Что всегда мешает отдыхать?

— Да много чего. В основном реальная жизнь, о которой надо постоянно думать.

— Это один из правильных ответов. Но можно дать его и по-другому. Главная причина — это вы сами, во всех путешествиях вы одинаковы, всё тот же человек пытается убежать от насущных проблем.

— Предлагаете мне побыть кем-то другим? Звучит не очень привлекательно.

— Смотря в какой обёртке это продавать. Мой товар — это записанные сновидения. И мы можем воспроизвести их с максимальной точностью.

— Так сказать, с полным погружением?

— Именно! Это не просто симуляция в зрительной и слуховой памяти, когда вы знаете, сколько осталось до конца аттракциона и когда можно посмотреть программу заранее. О, нет! Сны непредсказуемы, они живут по своей логике, с ними можно вступить в диалог, повлиять на их развитие, при желании можно даже забыть про самого себя и видеть всё со стороны.

— Я начинаю сомневаться в этом мероприятии.

— Вы ещё не видели того, что я вам хотел предложить. Это кое-что, что нам удалось вытащить из удивительного сна.

Макс сделал широкий жест в сторону чёрного окна, которое сразу же открылось настежь. За ним оказались бескрайние просторы джунглей, уходящие в горы с крутыми каменными скалами. Они торчали, словно пальцы великанов и на некоторых из них росли небольшие островки зелени, окружённые облаками. Мелкие водопады спускались с вершины словно волосы, превращаясь в широкие косы. Штросс подошёл поближе и глянул вниз, на прекрасную долину с бурной рекой и древним, но прочным каменным мостом.

Через минуту спокойствия Макс нарушил идиллию:

— Удивительный сон, не правда ли? Мне кажется такое место невозможно придумать случайно.

Торговец подлетел к молчащему Штроссу и вложил ему в руки яблоко, источающее красный сок. Вольфганг Штросс откусил его, даже не спросив цену. Он почувствовал всю вкусовую гамму, словно в нём содержались все яды и лекарства мира одновременно. Картинка перед глазами закружилась и завибрировала, Макса затянуло в чёрную дыру, а комната распалась на мелкие кусочки сухого льда.

Теперь Штросс стоял на каменной площадке в центре той самой долины. Перед ним находилась табличка с краткой инструкцией: “Сдавите грушу в вашей руке, когда захотите выйти”. И сразу в его руке появилась резиновая груша. Штросс продолжил читать: “Не выходите за жёлтые поручни, не спите больше тридцати минут, следите за таймером”. Штросс удивился и задал вопрос вслух:

— Какой ещё таймер?

В небе над головой появился циферблат часов с обратным отсчётом, в долине возникли дорожки с поручнями. Потом сверху прозвучал прекрасный женский голос:

— Вы можете исследовать сон и погружаться в него по своему желанию. Чёрные дыры позволяют взглянуть на мир со стороны создателя сна. Пожалуйста, не забывайте следить за временем, оно может ускоряться.

Штросс ещё раз внимательно пригляделся к буквам на табличке, но они превратились в нечитаемые символы, минуту погодя ему стало казаться, что ему привиделись эти правила и этот голос, но таймер и поручни никуда не исчезли. Штросс отправился прямо к мосту, он знал дорогу, хотя не был “здесь” уже десятилетия. Пространство внутри сна не являлось большим препятствием, оно промелькнуло за один миг и вскоре Штросс увидел место аварии: на дне реки виднелись колёса перевёрнутого грузовика.

Штросс спустился вниз и стал идти вдоль берега в надежде, наконец, увидеть эту обещанную чёрную дыру. Он пробирался сквозь густые заросли, колючие кустарники и отпугивал диких животных. Чем сильнее он упорствовал, тем больше запутывался на местности. Ему пришлось вернуться назад, но ноги притащили его на тайную поляну, скрытую от глаз. Вольфганг Штросс встал на середину и огляделся — вокруг ничего не было. Он вздохнул и задумался: “Почему ничего не происходит?”. Потом он взглянул на свои руки и понял, что сейчас ему двадцать пять лет, и он солдат на той самой войне. Ещё через минуту он не понимал, каким именно является солдатом — Вольфгангом или Артуром. Как вспышка промелькнуло видение: грузовик, уходящий от погони, хаос, стрельба, полное непонимание того, что происходит, всё вокруг чернеет, вертится перед глазами и уже в другой момент удар о каменный берег, бегство по джунглям, стрельба в спину, наконец, Артур заблудился и оказался на непонятной поляне, где смог перевести дух.

Воспоминания отпустили Штросса, он поднял голову наверх и увидел испаряющуюся чёрную дыру. Она была здесь всё время, но он её не заметил. Штросс откинул эту досадную и непонятную мелочь — главное он получил ответ на один из сложных вопросов своей биографии: Артур Брайт вообще не понял, что произошло в тот момент, все его суждения сформировались потом, со слов других людей, которые объяснили ему как всё было на самом деле. Почему-то этот факт немного облегчил совесть самого Штросса — выходило так, что ответственность за эту ссору нёс не только он и Брайт, но и все окружающие. Получив утешительный ответ, Штросс побежал искать ещё одну чёрную дыру.

Теперь ему казалось, что он следует дорогой самого Артура — именно этим путём он и пробирался через джунгли. Штросс видел осколки чужих воспоминаний, ему мерещились страхи прошлого, гуки, идущие по следу, вражеские вертолёты в воздухе и приближающаяся ночь. Сам того не ведая, Штросс выбежал на край крутого оврага, на дне которого располагался вооружённый отряд противника. Спускаться вниз было запрещено жёлтыми металлическими поручнями. Они явно указывали на то, что Артур двигался вдоль оврага по самому разумному маршруту.

Но краем глаза Штросс заметил что-то странное внизу. Еле уловимое чувство миража. Штросс повернулся вокруг самого себя, и его чувство тревоги усилилось. Тогда он отвёл взгляд в сторону и стал смотреть на дно оврага боковым зрением. Через пять минут картина стала расплываться. С неба сползли часы и просочились прямо в почву. Вражеский отряд исчез и вместо него появилась ровная каменная площадка с табличкой. Штроссу показалось, что он вернулся в самое начало сна, что он случайно вышел за жёлтые поручни.

Он перепрыгнул на другую сторону и кубарем покатился вниз на самое дно. Это оказалось довольно страшным и болезненным мероприятием. Через минуту приключений, голова встала на место, он поднялся на ноги и увидел табличку с инструкцией. Теперь все символы на ней хорошо читались, это были сплошные цифры шесть. Штросс испугался и вздрогнул, он обернулся назад и увидел человека сидящего на скамейке.

Штросс подошёл поближе, чтобы разглядеть незнакомца, приложив усилия он, наконец, понял, что именно таким себя со стороны видел Артур Брайт, сильно постаревший, хоть и не утративший стальной хватки. Он был одет в чёрный костюм с белой рубашкой, а на его коленях находился странный деревянный ящик.

— Артур, это я, Вольфганг, ты не узнаёшь меня? — нерешительно спросил Штросс.

На лице Артура появилась зловещая улыбка. Он медленно поднялся и протянул ящик в сторону Штросса. От него веяло холодным, влажным воздухом и гнилью. Штросс испугался и сделал шаг назад. Артуру это сильно не понравилось, он подошёл ближе и ещё раз протянул зловещий предмет. Теперь Штросс испытал настоящую панику и бросился бежать изо всех сил обратно к зоне безопасности. Он, к своему счастью, не увидел как Артур Брайт поднял в воздух гроб и со всей силой бросил его на землю: прогнившие доски разлетелись на части и выпустили настоящий чёрный цвет. Он распространялся как яд, поглощая всё на своём пути, разрывая на части почву, траву и деревья. Штросс отчаянно карабкался наверх, к спасительным жёлтым поручням, отбиваясь от столбов тьмы, которые росли словно деревья.

Штросс собрал волю в кулак и сказал самому себе, что это просто дурной сон, от которого можно отмахнуться. Он вспомнил свои старые кошмары, и то как он их подавлял. Разрубив появившейся в руках саблей богохульные отростки, Штросс издал воинственный крик и торжествующе поднялся наверх. Теперь на нём была старая добрая армейская униформа. Он перепрыгнул через жёлтый металл и встретился лицом к лицу с Артуром Брайтом. Они смотрели друг на друга почти вплотную, и Штросс мог ощутить смертельную злобу своего старого товарища. Ему очень не понравилось, что кто-то потревожил его покой.

Штросс поднял правую руку с резиновой грушей и сказал:

— Стоит мне нажать на неё и всё закончится. Я пришёл сюда лишь для того, чтобы получить ответы на вопросы из прошлого.

Артур резким и грубым движением схватил Штросса за ладонь и сжал грушу вместо него — ничего не произошло. Штросс удивился и сам попробовал воспользоваться аварийным выходом, но резиновая игрушка превратилась в прах и растворилась в пространстве. Артур издал рёв, наполненный гневом, и толкнул Штросса обратно в овраг. Он полетел вниз с головокружительной скоростью, почувствовал двойной удар от воды и железной коробки, в которой он оказался. Штросс снова испытал всю гамму чувств, которую испытал Артур при аварии грузовика. Он с трудом выплыл наружу и ударился о каменный берег. Истекая кровью, потеряв ориентацию в пространстве, он побежал вперёд, постоянно падая и спотыкаясь. А повсюду мерещились враги и выстрелы из автоматов.

Штросс добрался до тайной поляны и увидел Брайта, стоящего в центре. В этот момент Штросс понял, что приближается к неминуемой смерти. Мир вокруг него стал увядать и чернеть: деревья, трава, почва, даже небеса каким-то образом покрылись грязью и кровоточащими ранами. Пространство сжималось, а Штросса затягивало к Артуру Брайту.

— Артур! — закричал Штросс, хватаясь руками за землю. — Прости меня! Я был не прав! Это я направил грузовик в реку! Из-за меня погибли все наши друзья! И я был не прав с Дюрантом! Я должен был помочь тебе, но банально испугался!

Вольфганг Штросс был абсолютно искренним, но эти слова надо было говорить живому человеку, а сейчас было уже слишком поздно. Дистанция между ними стремительно уменьшалась, Штросс взглянул в бездонные чернейшие глаза Артура и сдался:

— Хорошо, наверное, в конце концов, я это заслужил. К тому же, я и так слишком долго засиделся среди живых.

Штросс отпустил руки и больше не сопротивлялся, он готов был принять смерть и не отвести от неё взгляда. Теперь энергия жизни не раздражала Артура Брайта, что позволило ему немного успокоиться. Вместо того, чтобы добить Штросса, он поднял его за левую руку вверх. За одну секунду Штросс пропустил через себя самый ужасающий кошмарный сон и проснулся.

Он снова находился внутри своей квартиры. За окном уже появились первые лучи Солнца, а прошлые события испарились. Точнее сказать, почти испарились — Штросс взглянул на свою бледную измождённую левую руку и понял, что она полностью парализована, все нервные клетки внутри неё погибли.

Штросс встал и шатающейся походкой отправился на выход к свежему воздуху, так как здесь он чувствовал только могильный холод. Когда он делал шаг, то картинка перед его глазами слегка вибрировала и показывала то, что должно было остаться во сне. Ему казалось, что он застрял между двух миров, и долина Артура Брайта находилась совсем рядом. Стоило, например, открыть дверь в шкаф и можно было упасть с моста в бурный поток реки. Штросс медленно дополз до скамейки в своём саду и присел на неё. Теперь ему было хорошо, он избавился от ощущения того, что дышит могильным воздухом, а жизнь возвращалась в его разум.

Вскоре показался торговец Макс. В жизни он выглядел гораздо более привлекательно, чем в мире снов. Он был абсолютно среднестатистическим менеджером без отличительных особенностей. Макс встал перед Штроссом и поправил галстук, прежде чем начать разговор:

— Как вы?

— На седьмом небе от счастья, — без преувеличения сказал Штросс, — когда тебе удаётся избежать ада во плоти, то на душе становится так хорошо…

— Знаете, так далеко ещё никто не заходил.

— Я готов ответить на все вопросы, но только после того, как вы ответите на мои. Что случилось с Артуром Брайтом?

— У него обнаружили рак в терминальной фазе. Врачи диагностировали смерть мозга, но родственники отказались отключать его от системы жизнеобеспечения. Чтобы сэкономить на расходах, они согласились на наши небольшие эксперименты.

— Вы научились вытаскивать сны мёртвых?

— Вроде того. Операция по извлечению снов довольно вредная, и на живых мы её ещё не проводили. Но первые успехи были очень оптимистичны. Можно к вам присесть? — Макс хотел установить доверительные отношения.

— Если осмелитесь.

— Вы же на меня не сердитесь?

— Нет, что вы, — махнул рукой, — вы же просто винтик в бездушной машине.

— Это точно, — Макс с радостью подсел и обнял Штросса, — вы не понимаете, что для нас это значит!

— Да, я действительно не понимаю и желаю, наконец, узнать подробности.

— Ну, у нас было подготовлено для вас множество экспериментов на выбор, но вы сами пришли к самому опасному и одновременно к самому полезному. Наш первый доброволец в программе не просто увидел сны человека, который много лет лежал в глубокой коме, он смог улучшить его состояние.

— То есть всё это время я не просто смотрел запись? Я был соединён с мозгом Брайта?

— Ну, как бы да, — промямлил Макс и сразу продолжил, — мы смогли вернуть с того света трёх человек! Двое из них полностью пришли в норму, хоть и с частичной потерей памяти. А потом пошла череда неудач. Мы просто не понимаем, по какому закону работают погружения в сны коматозников. Если погружаться слишком поверхностно и ненадолго, то не будет никакого эффекта. А если перейти какую-то грань, то сразу смерть или ужасные последствия. Я понимаю, что это всё звучит очень опасно, но мы хотели вводить вас постепенно и без лишних тревог. Мы не предполагали, что вы за один раз нарушите сразу все правила.

— Поэтому вы решили скрыть от меня вообще всю правду?

— Ага. Святая ложь — это обычный инструмент эффективного менеджмента. Но думаю, вам не привыкать? Вы ведь служили в армии?

— Ну да, поколения меняются, а уловки остаются прежними.

— Не будем отвлекаться от темы. Нам удалось кое-что “записать” из ваших похождений, но большая часть материалов почему-то искажена шумами. Словно какая-то сила мешает нашим исследованиям. Поэтому мы будем очень рады услышать эту историю из первых уст.

— У меня есть для вас хорошие новости, кажется я понял причину, по которой проваливаются ваши эксперименты. Есть черта, после которой человека уже не вернуть. Мёртвого не вылечишь, он уже на той стороне, и ему не нравится, что его беспокоят. Поэтому связываться с ним нельзя. Расплата — смерть.

— Но тогда как вам удалось спастись?

— Потому что я стар и уже сам приближаюсь к последнему моменту. Вы же раньше отбирали здоровых и сильных? Наверное, они все были молодыми или в зрелом возрасте?

— Были.

— А я затесался в эти ряды по воле случая. Забавно. А может быть, вы достали даже мёртвых. Артур оставил мне яркое и недвусмысленно послание — если я ещё раз туда сунусь, то получу по полной программе.

— То, что вы сделали за одну ночь, стоит гораздо больше чем пятьдесят две тысячи часов просмотра рекламы, думаю, что ваши обязательства перед компанией можно считать закрытыми.

— Не спешите с выводами. Я хочу продолжить.

— Что?!

— Наконец, я могу сделать что-то полезное в жизни. У меня есть опыт и чутьё, которое можно использовать в правильном направлении. Вы будете отправлять меня к коматозникам с самыми лёгкими повреждениями, чтобы я подробно записывал пережитые ощущения и странности. Потом мы будем постепенно повышать “градус” и находить пациентов со всё более тяжёлыми травмами. Таким образом мы нащупаем ту опасную черту, за которой человека можно считать окончательно мёртвым.

— Но ведь это может стоить вам жизни?

— Да что вы говорите!

— Но зачем? Ради чего? — всё никак не понимал меркантильный Макс.

— Эта миссия даёт ответы на все мои вопросы. Теперь я могу не сомневаться, что это мой выбор, а не результат пропаганды, что я сражаюсь за благое дело, что приношу пользу обществу и оставляю небольшой след на страницах истории.

Прикосновение Смерти

*** Пролог мертвеца ***

— Как вы себя чувствуете?

— Отвратительно.

— Это хорошо, значит нервная система работает. Кошмары не мучали?

— Трудно сказать. Такое ощущение, что я очнулся после самого страшного похмелья, которое только может случиться.

— Какая интересная метафора для смерти.

— В каком это смысле?

— В прямом. Меня зовут доктор Уильям Нэйт, отдел экспериментальной медицины компании Кросс Корп. К нам поступило уже остывшее тело, которые мы попытались реанимировать. Это новая технология по вживлению искусственных нервных клеток с последующей их электростимуляцией.

После этих слов пациент окончательно оправился от действия болеутоляющих, привстал с кровати и оглядел просторную белоснежную палату. Уже через несколько секунд он заметил окна с толстыми стёклами, которые невозможно открыть, двери с автоматическими замками и камеры слежения по углам.

— Что здесь происходит? — заволновался пациент.

— Чудеса науки, — холодно ответил доктор, — мы не надеялись на столь хороший результат в вашем случае. По нашим прогнозам, мы должны были получить что-то типа зомби или же человека с чистой памятью. А у вас, с виду, даже моторика не пострадала.

— Да вы издеваетесь, док!

— Только по мере необходимости. Кстати, насчёт памяти. Вы можете назвать своё имя?

— Конечно, могу. Я Артур Брайт, риэлтор, бизнесмен, провожу операции с недвижимостью, бывший владелец клуба Аббадон. И эта смерть крайне не вовремя! У меня важный судебный процесс против Дюрант Индастриз. Я должен свести с ними старые счёты.

— Ну ну, не волнуйтесь, сейчас вам надо пройти курс восстановления и избегать стрессов. Тем более, что на суд вы уже точно не попадёте.

— Это ещё почему?!

— Вы официально мертвы. У вас нет никакого юридического статуса. Как я уже говорил, мы не надеялись получить столь хороший результат и поэтому не учли некоторые детали.

— Что за чушь! Если я жив, то значит, все мои документы действительны!

— У меня для вас плохие новости: это жестокий и несправедливый мир, мистер Брайт, — вздохнул доктор, — ваши оппоненты могут с лёгкостью поставить под сомнения вашу личность и дееспособность. Своими действиями мы могли создать нового человека, который лишь отдалённо напоминает старого. В любом случае, судебные тяжбы затянуться на долгие годы, если не на десятилетия.

— Я так просто этого не оставлю! Мне нужно связаться с моим адвокатом!

— Вам нужно принять успокоительное или надеть смирительную рубашку. И если вы не будете осторожны в словах, то этот выбор я сделаю за вас.

Доктор Нэйт и Брайт пересеклись глазами, оба человека обладали твёрдым характером и не привыкли сдаваться. Однако, у Брайта на руках оказались слабые карты, и он был вынужден уступить:

— Ладно, док, ваша взяла, я буду спокойным и послушным, — Брайт рухнул обратно в кровать и крепко задумался над следующим шагом.

— Чудненько. Далее с вами будут работать наши психологи.

Нэйт увидел всё, что хотел, у него пропал интерес к разговору, и он удалился из палаты. Внутри своей больницы он выглядел как мрачный страж, высокий человек в старом сером халате, на бледном лице которого не появлялись эмоции. Только нервный тик на левом глазу иногда свидетельствовал о том, что доктор очень долго подавлял переживания. Нэйт вошёл в свой кабинет и обнаружил там проектного менеджера, Джозефа Холдена. Тот, как ни в чём не бывало, устроился за хозяйским столом и наблюдал за мониторами.

— Ну, как там наш подопытный? — пухлый Холден откинулся на спинку кресла и таскал из пачки конфеты M&M's.

— Что ты тут делаешь, Джо?

— Решил не ждать отчётов и сразу узнать твоё бесценное мнение, Уильям.

Нэйт неспешно подошёл к своему боссу и взял у него из пачки одну конфетку:

— Опять попалась чёрная, — с грустью сказал он и тут же проглотил её.

— Так что насчёт результатов?

— Ты зря приехал. Моё бесценное мнение ещё не готово.

— Хватит бюрократничать! Я всё прекрасно понимаю, проект Гадес только делает первые шаги, и ты боишься брать ответственность за ошибки. Поэтому скажи мне то, что думаешь неофициально, без протокола.

— Это сложно.

— Скажи в двух словах.

— Аномалия.

— Эх, ну как я могу сердиться на человека с таким чувством юмора? Дорогой ты мой потомственный патологоанатом.

— Ситуация с мистером Брайтом выходит за пределы нашего понимания. Мои гипотезы насчёт него не могут быть озвучены до их подтверждения. Иначе в это никто не поверит.

— И что же в нём аномального?

— После восстановления нервной системы он стал слишком быстро приходить в себя. Брайт вернулся в прежнюю форму и практически полностью застыл в ней.

— Застыл?

— Организм обычно стареет после таких потрясений, а он словно замер в одном возрасте и состоянии. Даже переливание крови не меняет статус-кво, организм переваривает всё и возвращается в исходную точку.

— Пахнет прибылью! — Холден скинул остатки конфет из пакета в рот и стал жевать их, словно бегемот.

— Пахнет непредсказуемыми последствиями. И есть ещё кое-что, — Нэйт захотел сменить тему, — нам достался человек с очень интересным прошлым и характером.

— Они все такие, один страннее другого. Кто ещё в здравом уме согласится отдать своё тело на научные исследования?

— Вы ведь в курсе, что он не совсем тот, за кого себя выдаёт? Это бывший солдат, а после и наёмник, заработавший деньги на свой бизнес кровью.

— Ага, так оно и есть. На войне он потерял почти всех своих собратьев по оружию. И винит он в этом Дюрант Индастриз, которые поставляли химические реагенты для армии. Из-за этих ядов почти все его друзья получили онкологию, кто-то слёг сразу, кто-то получил отсрочку… Это очень упёртый человек — ради мести он принялся зарабатывать деньги всеми доступными способами, он стал неплохим бизнесменом, чтобы иметь возможность хоть как-то судиться с Дюрантами.

— И вот такого человека вы подкинули мне на опыты? Вы о чём думали?

— О том, что он в подходящей физической и психологической форме. Это наш контингент — солдат, готовый идти в бой.

— А что насчёт этого? — Нэйт ткнул пальцем в монитор, на котором Артур Брайт сжимал кулаки от ярости. — Неужели вы не понимаете, что мы не сможем его удержать — он обязательно попробует сбежать.

— Замечательные новости, прям бальзам на душу. Вы ему только сильно не мешайте, чтобы не покалечился при побеге.

— Для вас это всего лишь испытание тестового образца?

— Это разумное использование ресурсов. Пусть думает, что действует по собственной инициативе. Заодно это освобождает нас от ответственности. Если кто-то выйдет на клинику, то мы действительно следили за подопытным, предпринимали все меры предосторожности, но он всё равно умудрился сбежать. А наш запрос в полицию по этому поводу, к сожалению, просто потерялся.

— А мы случайно не развяжем очередную войну с Дюрант Индастриз?

— На это вообще наплевать. Мы же конкуренты.

— Не нравится мне всё это, — вздохнул доктор и потёр левый глаз, страдающий от тика.

— Давай, не томи, скажи уже что-нибудь конкретное.

— С вершины своего жизненного опыта я могу утверждать, что у нашего пациента повредилась психика. Его фанатизм достиг апогея. Возможно, он находился в этом состоянии перед смертью. И возможно, что именно ненависть и ярость удерживали его от падения в вечность.

*** Борджес ***

— Диетическую колу, пожалуйста.

Артур Брайт выпил залпом напиток и ничего не почувствовал — холодная чёрная жидкость просто исчезла в его утробе.

— Что-нибудь ещё? — спросил продавец.

— Нет, спасибо, кажется, это всё бесполезно.

Брайт вышел из магазина и сел на ближайшую скамейку, чтобы собраться с мыслями. Недавно он сбежал из частной клиники Кросс Корп, и, чтобы затеряться в толпе, ему пришлось раздеть первого встречного. Коричневый костюм оказался немного узким и поношенным, зато в кошельке было много наличных. Неплохо для первого шага, но Артур ещё не знал, в каком направлении ему следует идти. Голос разума говорил ему, что нужно легализоваться, доказать государству, что он жив, и вернуть всё на круги своя.

Но кое-что внутри Брайта требовало решительных действий. Уже долгое время Дюранты уходили от справедливости. И вот, когда чаши весов стали склоняться в его сторону, Брайт неожиданно слёг с опухолью мозга. “И теперь всё начинать сначала?!” — возмутился он.

Артур Брайт поднялся и пошёл в сторону главного филиала компании Дюрант Индастриз. У него кончилось терпение, он хотел сыграть по жёстким правилам. Приняв это решение, у него сразу появилась схема, в голове всплыли факты, накопленные за долгие годы изучения вражеской компании. Он выбрал самую подходящую цель, слабое звено, по которому нужно было ударить в первую очередь: Натаниэль Борджес, директор информационного отдела, который в действительности прятал всё грязное бельё корпорации.

Невзирая на полуденную жару и час-пик, Брайт продвигался вперёд. Он просто шёл пешком, через толпы людей к заветному небоскрёбу. Внутри его сразу же остановили охранники: высокие лбы в чёрных костюмах. Три человека окружили его полукругом, и ещё один подошёл к нему вплотную:

— Уважаемый, вы куда идёте?

Брайт присмотрелся к своему оппоненту и заметил у него татуировку скорпиона, выглядывающего из-под рукава рубашки:

— Парень, ты что, воевал в пехоте? На Ближнем востоке?

— А ты, дед, судя по возрасту с Азии припёрся?

— Да, оттуда. Нахлебался того же самого, что и ты. Обещали скорую службу до офицеров, а потом сказали, что у нас слишком большая конкуренция, мол, мне нужно обрасти связями и положением. Так они отправляют людей в наёмники, чтобы потом снова обещать скорый рост за верную службу.

— И некоторые идут наверх. Просто надо уметь работать.

— Эх, парень, ты эту поганую бородку отрастил, чтобы казаться старше?

— Не твоего ума дело, дед. Так куда ты идёшь?

— Мне нужно встретиться с мистером Борджесом.

— Может ещё с папой Римским?

— Может быть, но вы не похожи на священников.

— Тебе что, назначено?

— Да. Властью штата Калифорния. Мистер Борджес не явился в суд по повестке номер 19370. Я истец по этому делу и хотел бы решить вопрос миром.

— Дед, у тебя одна история круче другой. Шёл бы ты в бар и не морочил нам голову.

— Меня и эта публика устраивает. Ты ведь людей уже убивал, парень?

— Предположим.

— И какие после этого ощущения? Хорошо спалось по ночам?

— Задолбал ты своими вопросами.

Охранник попытался достать электрошокер из кобуры, но Брайт успел сунуть руку в карман пиджака, где лежали большие ключи от чьего-то дома, и сделал вид, что приготовился стрелять.

— Либо мы сейчас поубиваем друг друга, либо ты позвонишь начальству, — холодно сказал Артур.

Остальные охранники достали огнестрельное оружие и приготовились стрелять. Наёмник перед Брайтом слегка вспотел и, проглотив ком в горле, наконец, сказал:

— Если это какая-то шутка, мы тебе потом все кости переломаем.

Он вызвал по рации начальство и шестерёнки бюрократического механизма завертелись. После невыносимо долгого ожидания, Брайт услышал голос из динамиков сверху:

— Я Уолтер Паддингтон, глава службы безопасности.

— А я Артур Брайт, ветеран армии США, обладатель ордена Пурпурного Сердца и Медали Почёта. В настоящее время работаю посланником Немезиды. Рад знакомству.

— Мистер Борджес на совещании.

— Я знаю. Он всегда на совещаниях. Я был в этом здании тридцать два раза и он всегда торчал на тринадцатом этаже в зале номер пятнадцать. И каждый раз одно совещание сменялось другим до самого конца рабочего дня. И каждый раз его приходилось вытаскивать из этого проклятого зала. Я ничего не упустил, Паддингтон?

— Только то, что ты больно умный.

— Вырвите его с совещания и скажите, что это по делу 19370, что оно продолжается.

— А ты не слишком много хочешь?

— Я пришёл закончить наши дела с мистером Борджесом. Я хочу сделать последнее предложение и разойтись с миром. Просто позвольте дойти до зала номер пятнадцать и подождать своей очереди. Иначе вам придётся оправдываться за кровавую перестрелку. Что вы выбираете?

Паддингтон прервал связь, чтобы вызвать Борджеса и получить утвердительный ответ. С большой неохотой ему пришлось согласиться с требованием Брайта:

— Упрямый надоедливый осёл! Хорошо! Ты получишь своё, но оружие придётся оставить!

— Чтобы вы меня сразу скрутили и отвезли в полицию? Я отдам его только перед тем, как начать разговор с Борджесом.

— Это последняя уступка. Больше ты от нас ничего не получишь.

Охранники были вынуждены сопровождать опасного гостя до самого конца. Вначале они кипели от злости и пытались морально прессовать Брайта, дабы спровоцировать его на атаку. Но Артур почти не слушал задиристых конвоиров и лишь следил за движениями их рук. В конце концов, они увидели в его глазах смертельное предупреждение — этот человек не собирался шутить, и он был готов к драке до последнего, а это сразу отбивало всякое желание идти на конфронтацию.

Брайта молча подвели к большой стеклянной стене, за которой происходило заветное совещание. Скучающий Борджес сидел во главе стола и вяло поглядывал то на презентацию, то на свой телефон. Периодически к нему приносили бумаги на подпись и шептали на ухо важные новости. Среди всех менеджеров коротышка Борджес выделялся надменным взглядом и самыми дорогими побрякушками вроде золотых часов, перстней и запонок.

Главный охранник с мерзкой бородкой преградил дверь в зал и выдал предупреждение:

— Если мистер Борджес освободится, то он тебя позовёт.

Артур прекрасно знал, что эти людишки готовы на любую никчёмную пакость. Они вполне могли продержать его тут до самого вечера и увести Борджеса через запасной выход в тот самый момент, когда он зазевается или отвлечётся. Брайт прислонился вплотную к стеклянной стене и уставился на Борджеса. Через некоторое время он ударил кулаком по стеклу. Охранники возмутились, и Брайту пришлось ответить:

— Успокойтесь! Я не собираюсь ничего ломать!

— Не трогай стекло, псих!

— Оно бронированное, идиоты.

— Ты мешаешь совещанию.

— Я же не изо всех сил по нему стучу, а лишь самую малость, чтобы Борджес про меня не забыл.

Охранник с бородкой и Брайт снова уставились друг на друга, Брайт снова держал в кармане вымышленный пистолет, обстановка накалялась. Артур продолжил одной рукой стучать в стену. С железным упорством он гнул свою линию, без устали, монотонно, но он стремился к тому, чтобы ему позволили стучать в эту дурацкую стеклянную стену.

Наконец, Натаниэль Борджес заметил нарушителя спокойствия. Вначале он пытался его игнорировать, но потом понял, что это действительно тот самый Брайт, который уже давно должен был кормить червей на кладбище. В отличие от охранников он знал, кто это такой, потому что прекрасно запомнил эти бесконечные суды с упрямым въедливым оппонентом.

Теперь Борджес невольно поглядывал не только на свой телефон, но и на мрачного посетителя за стеклом. Его лицо отражало холодный гнев, ненависть и желание устроить что-то страшное. С каждой минутой проводить совещание становилось всё труднее и труднее, люди чувствовали психологическое давление и ждали, когда главный, то есть Борджес, решит эту проблему.

Через полчаса Борджес не выдержал:

— Господа, — встал он из-за стола, — видимо нам придется устроить перерыв, чтобы я решил важные вопросы с мистером Брайтом. А то по нему видно, что он скоро из штанов выпрыгнет, — босс попытался разрядить обстановку, но никто не засмеялся.

Все заседающие вышли через запасной вход и только сам Борджес осмелился приблизиться к стеклу. Бородатый охранник открыл дверь, но не для того, чтобы впустить Артура, а для того, чтобы тот смог услышать голос босса:

— Какого чёрта ты тут делаешь, Брайт?

— Пришёл по твою душу, Борджес. У нас остались незавершённые дела.

— Мне сказали, что ты отправился на тот свет. Как всё это понимать?

— Да как хочешь. Я пришёл закончить дело 19370.

— Оно закрыто.

— Раз главный истец жив, то его можно поднять заново.

— Ну и ладно, плевать. Ещё одно дело на моей шее.

— Ты ведь хочешь от меня отвязаться?

— А кто этого не хочет? Ты себя в зеркало видел?

— Назови мне имя того, кто курировал проект Orange. Кто создал эти химикаты?

Борджес рассмеялся и вытер скупую слезу:

— А мне из окна не выпрыгнуть?

— Просто назови мне имя, и я исчезну.

— Если ты думаешь, что ты кот, у которого девять жизней, то ты сильно заблуждаешься. В следующий раз ты получишь не канцероген, а цианистый калий или пулю в лоб.

— Я оставил после себя завещание. Я собрал всю грязь, которую только смог найти и направил её против тебя.

— Как мило.

— Но ты мелкая рыбёшка, просто препятствие на пути. Назови мне имя, и у меня будет другой объект для мести.

— И это всё, что у тебя есть, Брайт? Я разочарован. Видимо, дела у тебя совсем плохи, и ты дошёл до отчаяния. Это хорошо, меня это радует. Есть, что ещё сказать?

— Ты собираешься рисковать? А вдруг я говорю правду?

— Господи Боже, не будь наивным мальчиком. Таким как я, всё может сойти с рук. Я — часть системы, именно ради таких как я и крутятся шестерёнки, это мы создаём законы для низших людей, чтобы они подчинялись. Система не воюет сама с собой, она воюет с такими отщепенцами как ты. Усёк?

— Тогда увидимся в суде.

— Ну наконец-то мы стали разговаривать как цивилизованные люди. Оревуар, ублюдок!

И в тот самый момент, когда охранники решили, что всё закончилось, Брайт набросился на наёмника с бородкой, который загораживал дверь. Не успел он поднять оружие, как Артур схватил его за руку и направил пистолет против своего владельца. Брайт хладнокровно выстрелил человеку в печень и бросил умирающего охранника на своих коллег. Следующим шагом он открыл огонь по оставшимся стоять наёмникам и отошёл к двери. Он успел задеть только одного — два оппонента остались невредимыми и открыли ответную стрельбу.

Артур отступил за стеклянную дверь, а после бросился догонять коротышку, он прыгнул на стол и попытался добежать до него по прямой линии. Ещё мгновение и он схватил бы свою цель, но ему попали в ногу преследующие его охранники. Брайт упал прямо на стол из красного дерева и проскользил до самого конца. Он не выронил пистолет из своих рук, продолжив стрелять сразу же, как только оказался на полу. Пули прошли сквозь стол, серьёзно ранили одного охранника, а второй отступил за спасительное стекло.

Брайт уже не отдавал отчёта своим действиям и своему состоянию. Он даже не заметил, что его организм избавился от всех пуль, что попали в него. Брайт восстанавливался прямо на глазах, и чем сильнее была его ярость, тем быстрее происходил процесс. Он принялся догонять Борджеса по корпоративным лабиринтам небоскрёба, одним своим видом наводя страх и хаос. Несколько раз его пытались остановить, открывая стрельбу прямо в офисных помещениях. Но всё происходило слишком быстро, охрана здания ещё не успела понять, что происходит и как надо реагировать — большая часть людей действовала по своему усмотрению.

На первом этаже Брайт попал в ловушку — здесь оказались автоматические двери и жалюзи, которые просто закрылись. Время истекало — Борджес уже добежал до подземного гаража и ждал свой роскошный лимузин. Несмотря на все уговоры службы безопасности, этот корпоративный босс не собирался выезжать без тяжело бронированной защиты. Он боялся, что за всем этим может стоять запланированная атака с засадой.

Брайт оценил обстановку: случайные люди в страхе забились по углам, стены были обшиты декоративным пластиком, стояли кожаные диваны, а чуть дальше была деревянная стойка проходной.

— Все слушайте меня! Те, у кого есть зажигалки, останутся в живых! А ну поднимайте руки, у кого они есть!

Люди повиновались, набралось около десятка кандидатов.

— Что сидите? — продолжил командовать Брайт. — Бросайте их сюда, под детектор пожарной безопасности.

Брайт взял себе одну, потом выстрелил в кучку, чтобы полилась жидкость, и только потом разжёг огонь. Уловка сработала — как только система пожарной безопасности уловила дым, она сразу же разблокировала все двери. Артур бросился догонять жертву, он вбежал в подземный гараж и увидел лимузин Борджеса, пытающийся раздавить его на полном ходу.

Борджесу показалось, что он, наконец, разделается с этой надоедливой угрозой, но в этой суматохе они все забыли про открытый на крыше люк. Артур прыгнул прямо на капот машины и кубарем докатился до люка. Он с трудом зацепился за антенну, а потом заметил лазейку вниз. И вот уже через секунду Натаниэль Борджес увидел, как на него сверху падает возмездие. В неистовой рукопашной драке Брайт забил насмерть двух телохранителей, а потом занялся и самим Борджесом. Брайт вцепился в его шею мёртвой хваткой и прорычал угрозу таким голосом, что корпоративный босс испугался до седых волос:

— Назови мне имя! Или я сверну тебе шею голыми руками!

Борджес смотрел в эти глаза и отчётливо видел смерть. Сейчас он находился на лезвии ножа — один неосторожный шаг и его уже ничто не спасёт:

— Рудольф Ванзант, — прохрипел босс, — филиал в Окснарде.

Брайт оглушил Борджеса ударом об стекло и принялся орать на водителя, который всё это время озирался то на дорогу, то на своих пассажиров:

— Не сбавляй скорость, мудак! Езжай в центр города или будешь следующим!

*** Дорога в Окснард ***

Артур Брайт задыхался от Солнца и окружающих его людей. Они словно высасывали его силы, и он искал укрытие в тени деревьев центрального парка. Находясь словно в лихорадке, он следовал по своему пути, пока не вышел на мёртвый пруд, окружённый холодными камнями и умершими деревьями. Они стояли, словно чёрные зловещие исполины, и защищали своего гостя от лучей света. В этом особенном, секретном месте он почувствовал покой, который быстро привёл его в норму. И сразу же пришли прежние мысли: он должен был найти филиал в Окснарде.

Брайт выбросил потрёпанный пиджак, поправил брюки и отправился на ближайший вокзал. Он снова шёл пешком, чтобы не тратить деньги, необходимые для поездки в другой город. И в его голове уже вертелись новые схемы, он вспоминал всё, что было связано с филиалом в Окснарде: небольшое исследовательское отделение, куда свозили всех нерадивых сотрудников, чтобы они доводили до ума сомнительные разработки. И, по-видимому, было ещё второе дно — туда же отправляли на “пенсию” тех, кто слишком много знал.

— Но Ванзант только учёный, — Брайт вспомнил кое-что про этого человека, и ему пришло озарение: — а много ли может знать простой работник проекта? Может надо пойти к его начальнику? К тому человеку, которого перевели в этот центр вместе с ним?

Брайт принял решение, когда добрался до вокзала. Он сел на почти пустую скамейку и стал терпеливо ждать автобус до Окснарда. Рядом с ним сидела женщина в чёрном платье, с длинными, тёмными, как бездна волосами, и такими же глубокими глазами. Она мило улыбалась и ждала момент, когда Артур обратит на неё внимание.

— Мы знакомы? — спросил он.

— Немного, — её голос был сахарным.

— Где?

— В частной клинике Кросс Корп. Там мы виделись в последний раз.

— А, так вы медсестра, — сделал заключение Артур.

— И вы снова куда-то спешите… Вид у вас очень потрёпанный. Мне вас жаль.

— Ну, что тут сказать, жизнь бывает жестока.

— О да, и не говорите. Она беспощадна.

— Но я должен докончить дело.

— Зачем так надрываться? Ради чего?

— Для меня это важно. Это дело всей моей жизни. Это установление справедливости, это улучшение нашего общества. Я чувствую, что нужно держать хватку и не сбавлять обороты. Тогда я смогу всё закончить.

— Да, наверное, в этом есть доля истины. Ну что ж, до встречи, мистер Брайт, ваш автобус уже подъезжает.

*** Спенсер ***

Ричард Спенсер чувствовал надвигающуюся угрозу. Он был главным директором исследовательского центра в Окснарде, именно он курировал и продвигал военный проект Orange, он знал о многих грязных секретах компании, которые надёжно хранил в разных местах. Только благодаря этому он остался в живых и получил хорошую пенсию. Даже связи и деньги не могли защитить его так, как правильная информация.

Ему уже было далеко за шестьдесят, но он не собирался останавливаться, он хотел и дальше жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Тревожный звонок из Лос-Анджелеса застал его в тот момент, когда он отдыхал в своём любимом загородном домике на берегу океана. Друзья из компании уверяли его, что Брайт ищет беднягу Ванзанта, и что ему ничего не угрожает. Но Спенсер всё равно ощущал тревогу. Подсознательно он боялся расплаты за свои многочисленные грехи.

И если вначале у него были некоторые сомнения, то после захода Солнца он понял, что совершенно не хочет ночевать в полном одиночестве вдали от цивилизации. Одна такая ночь вместе с дурными мыслями могла привести его к сердечному приступу.

Спенсер положил открытые чемоданы на постель и стал аккуратно складывать в них вещи. Он хотел успокоиться, прежде чем садиться за руль. И тут раздался громкий взрыв и вспышка света. Спенсер вначале схватился за сердце, и только потом понял, что это был обыкновенный гром:

— Это просто гром, — сказал он самому себе и вернулся к складыванию рубашек.

Промелькнула ещё одна вспышка света и удары грома. Вместе с этим выключилось электричество в доме:

— Это гром! Из-за него выбило пробки, такое бывало не раз. И хватит хвататься за сердце от каждого шороха! — Спенсер стал сердиться на самого себя.

На дворе “заухала” сова, что снова напугало старого бюрократа. Он высунулся в окно и закричал изо всех сил:

— Да заткнитесь вы все!

Сова обиделась и улетела куда-то во тьму. Спенсер вздохнул с облегчением, теперь ему казалось, что ничто не сможет его напугать — он был готов ко всему. И вот раздался очередной звук в ночи:

— Это просто скрип половиц. Так, стоп!

Спенсер схватил приготовленное охотничье ружье, стоявшее у кровати, и бросился в гостинную, откуда были слышны звуки. В свете Луны он увидел только силуэт незнакомца, который совсем недавно зашёл внутрь.

— А ну замри, ублюдок! Я знаю, кто ты такой! — сказал Спенсер, наивно полагая, что перед ним обыкновенный рассерженный человек.

Незнакомец не обратил внимания на угрозы и спокойно направился в сторону хозяина дома.

— Думаешь, мне не хватит духу убить человека?!

Спенсер разрядил ружьё. Выстрел картечью с близкого расстояния мог убить кого угодно. И этой силы хватило, чтобы уложить Артура Брайта на пол. Но потом он, как ни в чём не бывало, поднялся и продолжил свой путь мести.

— Так не бывает! Так не бывает!

Спенсер запаниковал и побежал обратно в спальню. Он запер за собой дубовую дверь и выпрыгнул в окно. Первым делом он добежал до своего джипа, но лишь для того, чтобы увидеть открытый капот и пропавший аккумулятор. Теперь автомобиль был бесполезен, ему нужно было скрываться либо в лесу, либо бежать к лодке. Спенсер обернулся и увидел своего мстителя. В свете луны он выглядел как оживший мертвец.

— Мне нужно возмездие! — прокричал Брайт.

От такого зрелища Спенсер испугался не на шутку и бросился по лесной дороге прямо к причалу и своей любимой лодке. Он хорошо знал местные тропы, но здоровье не позволяло ему оторваться от преследователя — он всегда был где-то рядом, идущий сквозь колючие кустарники и ветки деревьев. Спенсеру хватило сил добежать до причала, он плюхнулся в лодку и сразу же взялся за вёсла. Ему показалось, что он, наконец, смог спастись от зловещего мстителя.

Спенсер даже не испугался, когда увидел силуэт Брайта, прыгнувшего в воду. Он думал, что человек никогда не сможет догнать лодку вплавь, что ему нужно просто продолжать грести и отходить от берега. Рано или поздно его враг либо утонет, либо исчезнет с горизонта. Но Брайт не уставал, он продолжал плыть с нечеловеческой упёртостью и всегда был на хвосте.

Погода становилась хуже, они направлялись прямо в шторм. Появились высокие волны, холодный ветер и раскаты грома. Спенсер задыхался, он продолжал грести из последних сил и уже не знал, чего боится больше — шторма или преследователя. Наконец, он дошёл до ручки, он не мог продолжать — ещё немного и дело закончится инфарктом. Спенсер опустил вёсла и стал оглядываться по сторонам. Лодку качало из стороны в сторону. Казалось, ещё немного, и океан перевернёт её. Спенсер увидел руку — кто-то зацепился за борт лодки, вскоре показалась и вторая. Брайт пытался забраться внутрь. Спенсер, собрав волю в кулак, поднял весло и ударил Брайта по голове. Тот даже не вскрикнул от боли. Вместо этого он продолжил свои попытки и, наконец, залез в лодку. Старый бюрократ понял, что сопротивление бесполезно. Он физически не мог убить этого противника.

Артур Брайт со всей злости уставился на Спенсера и сказал:

— Мне нужно всё.

— Хорошо, чёрт тебя дери! Только не тронь меня, только уйди из моей жизни и никогда не возвращайся! Дом на Хандербласт 19, вторая ячейка в полу в подвале. Там находится мой главный архив на Дюрантов.

— Что там конкретно?!

— Самое главное. То, как они подмешивали наркотические вещества в пищевые консерванты, добавляли канцерогены в краски для волос и зубные пасты, чтобы повысить рентабельность медицины, их антидепрессанты приводили к отложенной депрессии, лекарства лечили в полсилы и приводили к другим болезням.

— А проект Orange?!

— Ну да, эта мелочь тоже.

— Мелочь?!

— Так сколько от него подохло людишек? Уже почти никого и не осталось — это мелкое разовое дельце, которое давно забыли!

— Это тоже люди, тварь!

— Что?! Я не понимаю! Главный грех компании — это бесперебойный конвейер смерти и страданий. Он никогда не останавливается, он перерабатывает людей в прибыль 365 дней в году. Это узаконенный геноцид, в котором все принимают участие. И так везде и во всём. Разве вы пришли не за этим?!

Достигнув цели и увидев её изнанку, Артур Брайт охладел. Он, наконец, понял, что его путь был очень далёк от совершенства.

*** Дорога на небо ***

— Это конец? — спросил Брайт, смотря на себя в зеркало. — Да, ведь я опубликовал все документы, Дюранты горят в огне, и я, наконец, могу успокоиться. Успокоиться? Что за странное слово? Что я хотел этим сказать? Чёрт, я совсем не понимаю, что мне теперь делать.

— Я могу дать тебе ответ, — раздался сахарный голос сверху.

Брайт оживился, он очнулся от лихорадочного наваждения и огляделся. Он находился в ванной комнате собственного дома. А источник голоса, по всей видимости, был в спальне на втором этаже. Поднявшись по лестнице и открыв свою последнюю дверь, он увидел за ней море белого света. Когда глаза Брайта привыкли, он осознал самого себя, лежащего в больничной палате компании Кросс Корп.

— Что происходит? — спросил Брайт у комнаты.

— Твоё время подходит к концу.

Девушка в чёрном платье и с длинными распущенными волосами появилась из пустоты. Казалось, что она всегда была рядом и только сейчас позволила себя увидеть. Она снова сидела на скамейке и ждала, когда Брайт составит ей компанию.

— Кто ты?

— Ненасытное небытие, которое хочет вернуть своих детей. Вас вырвали из моих объятий в этот суровый и безжалостный мир, где творятся немыслимые страдания.

— Ты воплощение смерти?

— Это слово слишком примитивно.

— И ты пришла забрать меня в своё царство?

— Если так можно выразиться.

— Но я не готов уходить.

— Присядь рядом, я утолю все твои тревоги.

Он не мог устоять перед этим голосом. Артур Брайт сел на скамейку и посмотрел в её чёрные чарующие глаза:

— У меня остались вопросы и сомнения. Мне грустно, что я совершал сомнительные поступки. Особенно в самом конце. Я словно был другим человеком.

— Это всё один большой несчастный случай. Ты уже вступил в мой мир, когда тебя снова вернули к жизни. Поэтому ты взял с собой часть моей силы, моё чутьё, упорство и хватку.

Брайт окончательно поддался чарам. Он положил голову на её колени и стал слушать сладкий голос. Девушка в чёрном гладила его по голове и рассказывала секреты мироздания. На этом фоне его собственные страдания и поступки казались такими мелкими и ничтожными, что он вздохнул с облегчением.

Артур Брайт перешёл черту, его сознание окончательно изменилось, он почти забыл своё прошлое, оно затерялось среди других бесчисленных фактов и событий. Теперь он хотел обрести окончательный покой:

— Когда мы отправимся в путь? — спросил он у Смерти.

— Придётся немного подождать. Тебя снова подключили к системе жизнеобеспечения. Но не волнуйся, я что-нибудь обязательно придумаю. Я всегда добиваюсь своего.

*** Эпилог мертвеца ***

— Ну и что мы получили, Уильям? — обратился Холден к доктору Нэйту, разглядывая пациента на кушетке.

— Мы пришли в исходную точку. Мистер Брайт умер. Смерть головного мозга. Все показатели соответствуют тому, что было зафиксировано на день его гибели.

— Забавно.

— Да что тут может быть забавного?! Он убил несколько человек! И по-видимому Борджес и Спенсер скоро пополнят список мертвецов.

— Круто! А с ними что? Он же вроде как не стал их даже калечить?

— Это из-за тесного контакта с его уникальной природой. Они просто теряют свои жизненные силы. Спенсер, наверное, умрёт на днях, а Борджес будет мучиться неделю или две.

— Кстати, насчёт аномалий. Ты обещал мне раскрыть свою безумную теорию о состоянии мистера Брайта.

— Как бы это описать… — задумался доктор, — представь себе обычную работу компьютера. Ты запускаешь одну из программ и делаешь обычную рутину. Например, пишешь текст, сохраняешь файл на диск и тому подобное. Делаешь сотню раз одно и то же, а потом происходит сбой. Компьютерный сбой, который случается по неизвестным для тебя причинам. Ты, как рядовой пользователь, не знаешь и не понимаешь устройство операционной системы, железа и даже самой программы. Всё это скрыто от тебя за занавесом.

— То есть с мистером Брайтом случился глюк? Глюк мироздания? Который мы никак не сможем изучить или повторить? Обидно.

— И Слава Богу. Мне уже страшно за результаты таких исследований!

— Ну ну, не стоит пугаться раньше времени. К тому же, у нас есть ещё один козырь в рукаве.

— О, Господи, помилуй. Что на этот раз?

— Проект Морфей! Наши умники смогли окутать мозг человека разветвлённой сетью датчиков и проанализировать поступающие сигналы в реальном времени. Нам удалось записать и воспроизвести впечатления живых людей! Но мы можем пойти и дальше. Мы можем проникнуть в человеческие сны. Даже в сны мистера Брайта.

— Это же будет целая бездна информации. Как вы собираетесь её анализировать?

— Никак. Просто попробуем воспроизвести её в мозгу другого человека и посмотрим, что будет. Забавно звучит, не правда ли? Увидеть сны мертвеца.

— Джо, остановись! Не надо играться с такими силами!

— Надо! Это сулит огромные прибыли! На какое-то время Брайт стал неуязвимым солдатом. Эта технология перевернёт всю военную промышленность с ног на голову!

— Да где вы найдёте добровольцев на такое задание?

— Ха! — усмехнулся Холден. — Что-нибудь придумаем. Организуем всё так, чтобы никто ни о чём не догадался.

— И каждый будет действовать по собственной инициативе?

— Ага. И с полным незнанием ситуации.

Сундук, полный тайн

Что может заставить человека биться над неразрешимой загадкой? Некоторыми движет упрямство, другими фанатизм или жажда наживы, но только не в случае с Августом Лимейром. У него был лишь один мотив — любопытство. И чем больше он работал над делом, тем сильнее ему хотелось узнать подробности, и тем сильнее он разжигал свою неуёмную фантазию. Но жизнь устроена таким образом, что мы не всегда можем получить желаемое. Даже над главой специального отдела ФБР стояли большие люди, которые иногда заставляли его сдать дело в архив. Но Лимейр не мог так просто забыть эти интригующие секреты, он собирал их в свой заветный сундук, чтобы когда-нибудь вернуться к ним и довести до конца.

И однажды этот день настал — Лимейр наконец-то вышел на пенсию. С большим предвкушением он разложил драгоценные папки на рабочий стол, словно оказавшись в кондитерском магазине перед любимыми пирожными и тортами. Его глаза прыгали по названиям и пробуждали самые диковинные воспоминания.

Вначале ему в руки попалась папка с пометкой “бред” — дело мистера Фарвинга, афериста, который продавал время. Он утверждал, что вступив в его клуб и выплачивая регулярные взносы, каждый человек получит дополнительное и неограниченное время на отдых. И всё бы ничего, но по заверению клиентов это работало. Люди приходили в его большой загородный особняк по вечерам, задерживались там на десять минут и вскоре расходились по домам. Все оставались довольными и заявляли, что пробыли там целую вечность и смогли полностью отдохнуть от тяжёлых будней. Очень быстро все места в закрытом клубе оказались занятыми, и к Фарвингу даже стали тянуться люди с щедрыми предложениями — побывать в клубе хотя бы один вечер за кругленькую сумму. К чести Фарвинга стоит отметить, что он предупреждал всех клиентов об опасности посещения клуба. Но они пристрастились к дополнительному отдыху и приходили в таинственный особняк каждый день. Многие состарились до смерти за несколько месяцев такой жизни. После первых жертв ФБР заинтересовалось деятельностью клуба и захотела прикрыть лавочку — по их мнению за всей шумихой скрывался обычный наркопритон с новым видом отравы для мозгов. Агенты Лимейра быстро скрутили хозяина особняка, но неожиданно встретили ожесточённое сопротивление от “временных наркоманов”. Они уже не представляли свою жизнь без клуба и готовы были драться до последнего. ФБР сумело вывести Фарвинга до непредвиденной катастрофы: вскоре после стрельбы и пожара проклятый особняк просто исчез — в одно мгновение ока пространство, где он находился, провалилось в небытие.

Август Лимейр почесал свою ровную плотную чёрную бороду, ему очень хотелось узнать, куда пропали все эти люди, что с ними стало и кто дал Фарвингу технологии, с помощью которых он смог “продавать” время. Конечно, агенты ФБР нашли кое-какие следы: в квартире Фарвинга остались запчасти от портативных генераторов следующего поколения, сверхмощные лазеры и компьютеры повышенной мощности. Все эти вещи были без маркировки, каких-либо надписей и даже номера. Но пока эксперты Лимейра пытались выяснить происхождение этих высокотехнологичных устройств, к ним пришли коллеги из Агентства Национальной Безопасности и попросили вернуть их собственность. Разгорелся конфликт спецслужб, в котором начальство Лимейра быстро сдалось и постаралось замять дело.

К Лимейру пришло озарение, простая догадка о том, что можно было поискать похожий почерк в других своих избранных делах: должна была существовать большая корпорация, которая проводила опасные эксперименты на людях и пользовалась прикрытием АНБ в случае провала. Если вычислить эту компанию, то через неё можно было раскрыть несколько секретов из сундука за один раз.

С волнением и трепетом Лимейр набросился на папки, он мельком глядел на названия, вспоминал их содержимое и откладывал в сторону, пока не отобрал ещё два дела с необходимыми ингредиентами. На одном из них была пометка “абсурд”, а на другом красовались три знака вопроса. Абсурдное дело крутилось вокруг учёного Кроуфорда Варда, который стремился усилить органы чувств человека. В ходе своих исследований он пришёл к выводу, что у нас есть скрытая способность к восприятию коротких электромагнитных волн. Мозг образовывал специальные структуры нейронов, которые работали как антенны-приёмники, но сигнал от них почти никуда не передавался и угасал без какой-либо пользы. Вард заявил, что по неизвестной причине, в ходе эволюции, мы заблокировали возможность восприятия электромагнитного излучения, но её можно вернуть и посмотреть на мир совершенно другими “глазами”. Естественно, что его коллеги-учёные подняли такую идею на смех, и Вард был вынужден довести дело до конца, чтобы доказать всем свою правоту. Через годы тяжёлых трудов он, наконец, вернулся с первым результатом — с самим собой. Вард утверждал, что теперь может слышать окружающий электромагнитный эфир так же, как мы слушаем музыку. Над ним опять начали смеяться, резонно спрашивая, почему у него не нашлось подопытных получше, и Вард резонно отвечал, что они всех распугали.

А потом дело стало совсем смешным: учёный начал писать “сенсационные” письма в газеты, в которых заявлял, что окружающий мир, совсем не такой, каким он нам кажется. Большего всего шума и веселья вызвала статья, где Вард утверждал, что многие неживые предметы, которые могут нами восприниматься, например, как простая тумбочка или шариковая ручка, на самом деле являются регистраторами нашего настроения, они записывают состояние организма человека и передают его куда-то в неизвестное направление. А в самом конце статьи Вард обещал в следующий раз раскрыть зловещую тайну комнатных розеток.

Санитары уже готовили особую палату для такого интересного пациента, но после его заявления о том, что некая компания уже создала таких же людей как он сам, на сцене появились люди из АНБ. Его объявили в федеральный розыск по подозрению в терроризме. Все спецслужбы получили команду “фас” и принялись “перекапывать” штат в поисках одного единственного человека. Казалось, что сам Вард понял надвигающуюся катастрофу и за день до начала розыска ударился в бега. Стоит сказать, что бегал он очень успешно, словно чувствуя всех своих преследователей за несколько кварталов от себя.

Лимейр очень хотел схватить учёного первым, но его люди пришли слишком поздно. Агенты АНБ настигли Варда на вокзале и “случайно” отрубили ему голову, которая “случайно” затерялась в неизвестном направлении.

Дело с пометкой “???” выглядело ещё более таинственным и невероятным. Молодой бездельник по имени Аарон Кросс любил мотаться по миру и говорить окружающим, что ищет себя и своё настоящее призвание в жизни. Благо его положение позволяло тратить огромные деньги на пустые приключения. Фактически Аарон являлся единственным наследником большой транснациональной корпорации КроссКорп, а его отец Ноа нисколько не контролировал своё чадо — он исполнял любые просьбы Аарона с самого детства. С таким подходом к образованию трудно полюбить точные науки, развить организаторские способности, приобрести навык самообразования и вообще стать полезным для общества. Но Аарон хотя бы тратил свою жизнь не на все семь смертных грехов, как принято у золотой молодёжи. Он не бегал по клубам, не умер от передозировки героином, не катался по городу в пьяном виде на полной скорости, не таранил яхтой пирс с людьми и даже не устраивал оргии. Вместо этого он стремился расширить свои впечатления о мире и посещал все мало мальски экстравагантные места: бродил по Долине смерти, забрался на Эверест, спустился на батискафе в Марианскую впадину, посетил самую безжизненную пустыню Атакаму и даже один раз полетел в космос в качестве бесполезного туриста.

Но в итоге оказалось, что Земля круглая, и Аарон Кросс обошёл её уже несколько раз подряд. Он стал скучать, а вскоре даже начал интересоваться делами отцовской компании. Естественно, он искал новых приключений и поэтому первым делом отправился в экспериментальные отделы, к людям, которые могли предложить новую порцию ощущений. Так Аарон испытал новый тип глубоководных субмарин, скоростных вертолётов с автопилотом и машин на летающей платформе.

Неужели этот человек мог пройти мимо отдела фундаментальной физики? Особенно, когда учёные предлагали провести шикарный эксперимент с непредсказуемыми последствиями? Он поверил обещаниям, выбил для них финансирование и даже сам лично переключил рубильник, когда установка была окончательно готова к использованию.

Суть исследований сводилась к тому, что наше пространство имеет скрытую неоднородность, что можно найти “слабые” точки в ткани реальности, которые будут уязвимы для энергетического воздействия. С помощью мощных лазеров учёные компании “размягчили” стенки вселенной и открыли дверь в новый мир. По их теориям, там скрывалась реальность, синхронизированная с нашей временной веткой, у них должны были быть небольшие отличия в истории и минимальные различия в физическом устройстве вселенной.

Было достоверно известно, что устройство работало в штатном режиме, что команда из семи человек отправилась внутрь зеркальной сферы — портала в другой мир, и что вернулся только Аарон Кросс. И дальше следовали сплошные белые пятна: Кросс пробыл там не более пяти минут, но успел возвратиться совершенно другой личностью. Это был уже не психологически молодой и наивный юнец, который с добрым энтузиазмом познавал мир, а человек, столкнувшийся с жизненными трудностями, лишениями, насилием, познавший горький опыт и имевший мрачный серый взгляд.

Сразу после своего прибытия в наш мир, Аарон приказал выключить устройство и не дожидаться остальной части команды. Когда ему попытались возразить, то он достал оружие, которое стреляло шаровыми молниями, и молча уничтожил всё оборудование. Результаты такого “эксперимента” не удалось утаить от общественности — пропали известные люди, к тому же журналисты уже кружились вокруг исследовательского комплекса в ожидании горячих новостей с участием Аарона. И они их дождались.

Вскоре за дело взялись люди из отдела Лимейра, они многократно допрашивали наследника корпорации, но он выдержал психологическое давление и не выдал ничего интересного. По его заверению в той реальности были проблемы с окружающей средой, всюду царила жуткая вулканическая активность, падали булыжники с неба, извергалась лава и земля уходила из-под ног. Он шёл позади всех и по счастливой случайности избежал неожиданного удара с воздуха — раскалённый кусок породы вылетел из жерла вулкана и попал прямо в них, выжил только сам Аарон, и ему пришлось возвращаться обратно. Лимейр лично присутствовал на допросе и смотрел, как некогда наивный Аарон Кросс обходил острые углы в своей истории, как он избегал лишних деталей и умудрялся не запутаться в показаниях, хотя опытные агенты ФБР старались добиться обратного. Кросс запомнил свою историю до мелочей и воспроизводил её с заученной монотонностью, не оставляя слабых мест для следователей. Его пытались поймать на том, что он притащил с собой оружие из будущего, на что Кросс пожал плечами и ответил, что всего лишь нашёл эту игрушку по дороге в портал. Затем агенты стали цепляться за то, что его поведение слишком сильно изменилось после путешествия, и Кросс просто ответил: “Это из-за скорби по погибшим”. Наконец у него спросили, почему он так спешил уничтожить портал в ту реальность? И опять Кросс оказался невозмутим и лаконичен: “Поддался панике”.

Лимейр не сомневался, что весь рассказ Аарона являлся одной сплошной выдумкой — он скрывал правду, потому что не хотел прослыть сумасшедшим или для того, чтобы избежать новых смертей. Агенты ФБР не смогли расколоть Аарона, а потом за дело взялись адвокаты его отца. Он подключил все свои связи и выкрутил руки Лимейру. И снова появились люди из АНБ, чтобы лично высвободить Аарона Кросса из заточения. А потом все чертежи устройства были уничтожены по решению суда как несущие опасность для общества. Любой другой глава отдела ФБР сразу бы забыл про этот инцидент и переключился на более насущные проблемы, но только не Август Лимейр. Вместо этого он организовал тайную слежку за Аароном и продолжил собирать сведения об этом интересном молодом человеке.

Чутьё не подвело старого главу спецотдела — Аарон начал вытворять весьма интересные штуки. Вначале он провёл полную ревизию имеющихся ресурсов в семейной корпорации. Потом он начал финансировать наиболее прогрессивные университеты и школы, которые предлагали новые подходы в образовании, потом, одновременно с проектами в образовании, начал развивать медицинские технологии, которые обещали проникнуть в тайны устройства головного мозга.

Такое поведение не могло не вызвать бурного интереса у Лимейра, он буквально не мог уснуть по ночам, гадая над тем, что же могло произойти с беспечным наследником в той неизведанной реальности? Что должно было произойти с человеком, чтобы он превратился из беспечного лентяя с дефицитом внимания, в хладнокровного организатора с большими тайными планами на будущее? Теперь Аарон Кросс продвигался к реальной власти и избавлялся от старых акционеров компании, которые задавали слишком много вопросов и мешали с финансированием очередных непредвиденных проектов в сфере медицины и образования. Он действовал жёстко, с опережением событий, маскируя свою деятельность под филантропию и меценатство. Неужели это был всё тот же Аарон? Или в том мире действительно прошли годы, прежде чем он вернулся обратно?

Наконец Лимейр смог откопать что-то интересное на своего подозреваемого — оказалось, что он притащил из параллельного мира не только пушку, стреляющую шаровыми молниями, но и интересный артефакт — пятисантиметровый левитирующий куб, покрытый объективами в стиле человеческих глаз. Прежде чем приехала полиция, он успел отдать куб в службу безопасности компании, которая увезла его и спрятала в надёжном месте. Много позже люди замечали, что он убирал этот куб во внутренний карман пиджака, как только они неожиданно входили в комнату. Создавалось впечатление, будто ему нужно было постоянно пользоваться этой штукой, но её применение на людях вызвало бы множество вопросов. И нашёлся лишь один свидетель, который умудрился подкрасться к Аарону достаточно неожиданно, чтобы увидеть, что куб проецировал трёхмерные голограммы высокого качества с объёмным звуком.

Август Лимейр попробовал развить эту тему и объяснить начальству, что Аарон Кросс скрывает опасные технологии, которые могли бы послужить государству. Но было уже слишком поздно — следующее увлечение молодого Кросса сделало его неуязвимым для органов правопорядка. Теперь Кросс занялся разработкой передовых средств вооружения. И ему очень хорошо это удавалось — его экзоскелеты нового поколения вызвали фурор и принесли корпорации миллиарды. Тоже самое произошло с дронами-вертолётами, модульной бронетехникой и гиперзвуковым оружием. И Кросс не собирался останавливаться, он хотел реформировать всю армию, внеся свои изменения в концепцию обороны государства. Он проталкивал идею о максимальной мобилизации населения и удара огромным числом по разным направлениям, что нужно сразу готовиться к большим потерям и затяжной войне на истощение.

И всё это Аарон Кросс совмещал с инвестированием в образование и медицину. А один случай и вовсе поставил Лимейра в тупик. Однажды Аарон вызвал шумиху в прессе и принялся защищать человека, которого обвинили в умышленном убийстве собственной жены. Аарон выступил чуть ли не главным общественным защитником подсудимого, которого даже ни разу в жизни не видел собственными глазами. И первый тезис, который продвигал Аарон заключался в том, что человек оказался главным подозреваемым только потому, что выглядел как хладнокровный сдержанный педант. Казалось, что эта тема просто взбесила Аарона Кросса, он негодовал на телешоу и не переставал возмущаться тому, что если человек выглядит сдержанно, то мы сразу думаем, что он странный и способен на “многое”. В некоторые моменты Аарон раскрывал свои истинные измышления о мире: “Почему вы вообще думаете, что он ненормальный? Может быть это вы все нормальные, потому что слишком мало думаете, и слишком много действуете? Большую часть времени вы живете под властью чувств, на автомате, не задумываясь о собственной правоте, о том как вы выглядите со стороны, вы не анализируете своё прошлое, чтобы хоть как-то учиться на ошибках и развиваться! И всё это вы считаете нормальным?!”.

Таким образом, вся жизнь Аарона после путешествия в параллельный мир стала похожа на набор несвязанных друг с другом пазлов, которые образовывали одну сплошную загадку.

***

Лимейр отложил папку с делом, он увидел прекрасную возможность, чтобы достать Аарона Кросса и приблизиться к таинственной корпорации. Теперь он мог действовать без оглядки на начальство и с помощью самых “прямолинейных” инструментов. А таких инструментов у него была целая красная записная книжка — список профессиональных преступников, которых он не успел посадить за решётку. На каждого из них имелся компромат и дополнительные способы воздействия, чтобы заставить играть под свою дудку.

Лимейр прошёлся по опытным грабителям, которые могли устроить наглое разбойное нападение средь бела дня. Глаза сразу выхватили имя Патрика Бейтса, пухлого крепыша с квадратной головой и пастью как у гиены. В целом это был надёжный и деловой человек, который не тратил слов попусту и если брался за дело, то шёл до конца без каких либо жалоб. Лимейр набрал заветный номер и сразу же услышал дружелюбный рык преступника:

— Мистер Лимейр? Я знал, что когда-нибудь смогу вернуть долг, — каждый человек из красной записной книжки знал особый номер телефона, с которого им тайно названивал глава спецотдела ФБР.

— Добрый вечер, Патрик. Я хотел предложить тебе самую большую наглость в твоей карьере.

— Без особой жестокости?

— Определённо. Нужно только побузить и привлечь внимание, чтобы клиент сам пришёл ко мне в гости.

— Я готов начать прямо сейчас.

— Приятно иметь дело с профессионалами. Встречаемся на Линкольн Роуд. Все детали обсудим на месте.

Ночная дорога, кругом лес, тополя, стрекотание кузнечиков и одинокий рекламный щит, за которым скрывалась машина Бейтса с Августом Лимейром. Патрик Бейтс с гордостью демонстрировал свой джентльменский набор: травматический пистолет, электрошокер, ружьё с быстрозатвердевающей пеной, светошумовые гранаты, бомбы с веселящим газом и, конечно же, классическая бейсбольная бита. Лимейр заглянул в багажник машины, где находились инструменты преступника и сразу же заметил знакомую игрушку. Он не удержался и взял её в руки, это был счастливый талисман Бейтса — плюшевая игрушка Патрика Стара из мультфильма для детей. Именно эту безделушку он стащил из дома губернатора и тем самым привлёк внимание Лимейра. Он сразу же задумался над вопросом, почему грабитель взял среди всех игрушек именно Патрика? Почему он привлёк его внимание? И тогда Лимейр стал искать всех кандидатов с идентичным именем и обнаружил, что у Патрика Бейтса не было на тот момент алиби. Глупый след, но он оказался правильным. И Патрик отправился бы в тюрьму, если бы в тот вечер он не украл вместе с той игрушкой и деньгами из сейфа важные документы, которые выводили на чистую воду людей, отмывающих деньги для наркомафии. Комбинация ошибок и случайностей привела к тому, что грабитель Бейтс уклонился от правосудия, мести бандитов и стал личным доносчиком Лимейра.

— Не жалеешь, что в тот день взял маленького Патрика с собой? — Лимейр аккуратно положил игрушку на свой трон-подставку.

— Нисколько. Тогда я не знал, что именно украл и кому насолил. Если бы я не взял его, то вы бы не спасли меня от мафии. И, честно говоря, работа с вами немного успокоила мою совесть.

— Неужели?

— Хоть что-то сделал полезное для общества. Надеюсь, что сегодня мы не будем творить ничего скверного?

— Отнюдь. Только слегка попугаем кое-кого. Наша цель — Аарон Кросс. Он будет проезжать по этой дороге к своему загородному особняку на спортивной машине. Он ездит без охраны, но быстро.

— Остановить и ограбить? Что забрать?

— Зеркальный куб, который лежит во внутреннем кармане его пиджака.

— Тяжёлый? Опасный? На нём есть датчики?

— Никакой опасности. Насчёт датчиков не знаю, но это неважно. Кросс должен понять, что ты забрал эту штуку и бежишь с ней прямо ко мне. А я буду ждать вас за этим рекламным щитом.

— И всё?

— Да.

— Отлично. Звучит проще паренной репы. Я слышал об этом Кроссе из профессиональной тусовки. Его легко тормознуть с помощью любопытства, просто изобразим здесь аварию, разбросаем вещи, а я буду сидеть посередине шоссе в позе мыслителя. Дорога тут длинная, он успеет затормозить и сам придёт к нам в руки.

— Его раньше пытались ограбить?

— Насколько я знаю, нет, все боялись мести его отца, он имеет большие связи и авторитет в преступном мире.

— Уверен, что твой план сработает?

— Он уже пару раз так останавливался и помогал случайным встречным. Но на всякий случай я установлю шипы вниз по дороге. Надеюсь, что до этого не дойдёт, не хотелось бы рисковать — вдруг его машина перевернется, и он улетит в кювет.

Патрик поставил свой автомобиль рядом с деревом, словно он недавно слетел с дороги и начал разбрасывать случайные вещи на проезжую часть. В этом не было особого смысла, он просто хотел вызвать любопытство у Кросса. Потом, когда он закончил наводить бардак, Патрик поставил раскладную табуретку в центр дороги и сел на неё с задумчивым видом. Со стороны это выглядело так, будто он сейчас думал над самыми тяжёлыми проблемами человечества. Лимейр наблюдал за этой картиной со стороны, стоя в тридцати метрах за большим щитом у дороги. Он нисколько не сомневался в способностях Патрика и лишь наслаждался работой профессионала.

Через тридцать минут ожидания появился красный феррари Кросса. Он сразу же заметил Патрика и остановился в пяти метрах от фальшивой аварии. С прямолинейной простотой он вышел из машины, огляделся по сторонам и почесал затылок, Патрик всё это время продолжал делать вид, что ломает голову над проблемами бытия. Наконец Кросс не выдержал и задался вопросом:

— А что, собственно говоря, происходит?

Патрик оживился и встал с табуреточки:

— Понимаешь, брат, у меня неразрешимая проблема.

— Неразрешимая?

Бейтс знал чёртову дюжину способов, чтобы завладеть всеми вещами Кросса, но ему требовалось вызвать азарт у клиента, чтобы он побежал за ним без оглядки и не заподозрил неладное. Если бы Кросс понял, что попал в аферу, то он перестал бы вести разговор с мошенниками и попытался бы держать язык за зубами.

— Конечно, неразрешимая, — ответил Бейтс со всей серьёзностью и нахмурил брови, — я врезался в дерево, сильно повредил машину, но не получил никаких травм. Как мне это теперь объяснить страховой компании? Кто поверит в правду, если она целиком состоит из случайностей?

— Как я вас понимаю.

— Не могли бы вы меня избить? — Патрик изобразил взгляд надежды.

— Знаете ли, никогда не начинал драку первым, — Кросс не чувствовал перед собой никакой угрозы и вёл себя откровенно.

— Вы стесняетесь? Честно говоря, я тоже. Сроду никогда не дрался, — про себя Патрик добавил: — “Ну разве что только в тюрьме, на работе и каждое воскресенье в баре”.

— Ну, у меня есть кое-какой опыт, но в основном с пьяных вечеринок.

— Я мог бы вас ударить, чтобы вам было проще начать.

— Неужели нет никакого способа попроще?

Кросс не успел докончить фразу, как к нему подпрыгнул Патрик и нанёс легкий, но болезненный удар по носу. Аарон рефлекторно ответил тем же и только после этого пришёл в удивление:

— Так, стоп, вам не больно?! Всё хорошо?! — сказал Аарон, потирая нос, в то время как Патрик изображал агонию.

— Всё прекрасно, у вас хорошо получается!

Патрик мгновенно оживился и нанёс ещё один удар по лицу молодого мультимиллиардера.

— Прекратите немедленно! — теперь Кросс возмутился и попытался со всей силой ударить Патрика по лбу.

— А вот сейчас обидно было!

Патрик ответил сокрушающим ударом в челюсть и повалил Кросса прямо на асфальт:

— Вы всё перепутали! Это я должен был вас бить, а не наоборот, — в голове Кросса всё кружилось, как после столкновения с поездом, он лежал на асфальте и пытался прийти в себя.

— А, к чёрту эту страховку! Ты у нас богатенький и у тебя есть чем поживиться. Мне этого хватит!

Патрик склонился над жертвой и начал обыскивать его карманы. Он захватил бумажник, пластиковые карты и заветный куб.

— Постойте, уважаемый, вы что творите?! Я же хотел помочь!

— Уже помог, брат! А что это за игрушка такая? — повертел куб в руках.

Аарон Кросс оживился и попытался встать на ноги, Патрик начал отходить назад, подстёгивая его к тому, чтобы начать погоню.

— Отдай куб! Я заплачу за него любые деньги!

Патрик увидел, что Кросс пришёл в себя и пустился в бегство, они быстро добежали до рекламного щита и Патрик кинул заветную игрушку Лимейру. Тот положил его на асфальт и взмахнул над ним заранее приготовленным молотком:

— Ещё один шаг и я разнесу его на кусочки! — крикнул Лимейр.

Кросс замер от ужаса и непонимания:

— Что?! Нет! Прошу вас, не делайте этого! Я сделаю всё, что угодно, только не трогайте куб!

— Всё, что угодно?

— Мистер Август Лимейр?! — Кросс узнал своего старого противника и ещё больше запутался в ситуации. — Вы же на пенсии?!

— Именно так, я на пенсии, но не мои дела, я хочу расставить все точки над i. Поклянитесь, что расскажите мне всю правду о том, что произошло с вами в том параллельном мире, — Лимейр продолжал замахиваться над кубом, всем своим видом давая понять, что может уничтожить его в любую минуту.

— Я не делал там ничего противозаконного!

— Для меня это уже вторично, я здесь не ради законности, а ради любопытства. Я просто хочу знать, что именно произошло с вами в другом измерении.

— И всё? — вопросительно развёл руками в стороны. — Всё это шоу ради любопытства?!

— Вам это должно быть знакомо, не так ли?

— А потом вы отдадите мне куб, и мы просто разойдёмся по домам?

— Да.

— В независимости от того, что я вам расскажу?

— Это будет разговор, который не имеет никакой юридической силы. Мы не будем ничего записывать и сделаем вид, что этим вечером вообще не встречались.

— Хорошо, я согласен. Звучит глупо, но при этом безобидно.

— Поклянитесь. Я знаю, что в этом плане вы требовательны к себе и к окружающим.

— Обещаю, что расскажу вам всё, что знаю и отвечу на все ваши вопросы.

— Вот и славно, этот кубик побудет со мной до окончания разговора, — Лимейр наконец убрал молоток в сторону и сунул вещь Кросса в карман, — я знаю отличную опушку неподалёку, обсудим всё при свете полной луны. А наши машины припаркует мой знакомый Патрик у обочины.

— Хорошо, давайте уже поскорее закончим с этой ерундой.

***

— На опушке леса в полнолуние! Бред какой-то! — Кросс оглядывался по сторонам и тихо матерился.

— Хватит возмущаться. Я должен был застать вас врасплох, в любом другом случае вы бы не согласились на откровенный разговор.

— Хорошо, убедили.

— Так как выглядел тот мир на самом деле?

Аарон Кросс вздохнул, ему было тяжело вспоминать все те вещи, которые он так тщетно пытался забыть:

— На внешний вид ничего особенного, — потёр шею и начал подбирать слова, — такие же люди, такие же здания, тот же язык. Вроде бы всё как и у нас, включая историю, но что-то пошло не так.

— Что-то? — недоверчиво спросил Лимейр.

Кросс стоял в центре опушки, а Лимейр ходил вокруг него кругами.

— Мне так и не сказали, а я особо и не спрашивал.

— Когда вы заметили странности?

— При первом общении с людьми, я оторвался от нашей исследовательской группы и решил вкусить местного фастфуда. Я зашёл в супермаркет, заказал пепси с чипсами, а продавец начал долго и усиленно думать. И остальные посетители магазина тоже впали в прострацию от моих слов. Я сразу же удивился и спросил у продавца, что здесь происходит? Это что, запрещенная комбинация товаров? Я надеялся получить быстрый ответ, но вместо этого люди ещё больше задумались. Я ждал ещё минут пять, прежде чем со мной заговорили. Причём речь была такой спокойной, хладнокровной и взвешенной, как будто люди подбирали каждое слово для ответа.

— Забавно, сгораю от нетерпения, скажите уже наконец, в чём соль? — Лимейр закинул в рот очередную жвачку с никотином.

— Не могу выразить это так просто. Давайте постепенно, я просто опишу свои приключения, и вы поймёте всё наилучшим образом. Так вот, мне стали объяснять, что в такую жару надо брать воду и поменьше пить сладких газированных напитков, что судя по моему поведению, я собираюсь съесть всё прямо сейчас, а это плохая идея — жажда только усилится, и если так хочется чипсов, то отложите их на потом, купите ещё бутылочку воды и эту замечательную кепку от Солнца. Я начал возмущаться — и это всё, что вы хотели мне сказать? Эти слова вы обдумывали целых пять минут? Но меня спокойно взяли за руку, посмотрели в глаза, и стали разговаривать как с подростком: "Успокойтесь, молодой человек, мы видим, что вы пришли издалека, судя по глине на туфлях, вы спустились с местных лесов. Заблудились? Отстали от группы?"

— Они сразу заподозрили что-то неладное?

— Да. И своими вопросами они “незаметно” отбирали варианты того, откуда я мог свалиться на их светлые головы. Мне, естественно, не понравилось такое обращение и я прямо спросил о том, почему они так со мной сюсюкаются. Мне ответили: "Неужели вы не понимаете ущербность своего поведения?"

— Ага, понятно, у них другой способ мышления, вы показались им странным или даже безумным, потому что отвечали слишком быстро?

— На самом деле, всё было ещё хуже. Но обо всём по порядку. Когда они увидели, что я на самом деле не понимаю, почему моё поведение так сильно их беспокоит, то продавец наконец спросил меня напрямую — ты ведь не с этой планеты, сынок? Я чего-то испугался и выбежал прочь из этого магазина. Я попытался найти свою группу, но они тоже успели выдать себя и вокруг них собралась толпа со странными намерениями. И даже в толпе эти люди вели себя по другому, иначе чем мы. У них не было стадного рефлекса, они молча смотрели на нас и о чём-то усиленно думали. Я не стал дожидаться развязки и ударился в бега. Как я понял в дальнейшем, в тот день их всех отправили в дурдом.

— А вы? Вам удалось скрыться?

— Ненадолго. Я попытался вернуться к порталу, но дороги уже были перекрыты.

— Почему они не обнаружили сам портал?

— Наша компания кое-что скрыла от ФБР. На самом деле нам не требуется держать портал всё время открытым. Создав трещину в пространстве один раз, можно легко открыть её снова. Каждый из членов группы имел устройство, чтобы в случае необходимости раскрыть трещину ещё раз.

— Что дальше?

— Потом я сбежал в их местное гетто, где жили люди очень похожие на нас. Я пытался как-то приспособиться, но ничего не вышло. В конечном счёте, все они много думали и поэтому выясняли кто я такой. Меня отправили в психушку ко всем остальным и стали задавать самые разнообразные вопросы. Ненавязчиво мне стали объяснять, что для человека нормально думать, прежде чем говорить. Что обычные люди подавляют все свои чувства и просчитывают события, которые возникнут от их поступков. Я пробовал возразить, что вы не просто думаете, а “зависаете” на очень долгое время, и что вы обычные тугодумы. И тут меня поразили. Мне предложили интеллектуальные соревнования, которые я провалил с треском и большим стыдом. Жители этого мира с лёгкостью концентрировались над любой задачей, они впитывали информацию как губка, раскладывали её на логические структуры и комбинировали с тем, что уже имелось в их голове. На их фоне я выглядел полным ничтожеством.

— Ага. То есть они приняли вас не за сумасшедшего, а за умственно отсталого?

— Ну да, — с неохотой признался Кросс, — но это не самое ужасное. Главное — это причина из-за которой они умнее нас. Как вы понимаете, они такой же биологический вид, что и мы с вами. У них такая же структура ДНК, особенности мозга и большая часть истории.

Аарон Кросс тяжело вздохнул, собрался с силами и продолжил:

— Всему виной энергетические паразиты, которые живут в головном мозге обычного человека. Их очень трудно обнаружить, ведь это другая форма жизни. И эти сволочи потребляют энергию, которую генерируют нервные клетки. Именно поэтому мозг является самым энергозатратным органом в теле человека. Именно поэтому у нас есть “механизмы” лени. Нам трудно заниматься любыми задачами, если мы не чувствуем от этого скорой пользы или крайней необходимости. Попробуй учить экзамены за две недели до срока — лень. Попробуй думать над каждым словом в споре — лень! Попробуй спланировать все поступки за день или за неделю — лень! Попробуй проанализировать прошлое за последний месяц, чтобы учиться на собственных ошибках — лень! Куда не плюнь, мы всё делаем на автомате, не задумываясь, находясь под властью чувств.

— А они в какой-то момент времени смогли обнаружить и вывести этих паразитов? Почему же люди стали выглядеть как тугодумы?

— Представьте себе, что у вас нет тормозов лени. Вы начинаете над чем-то задумываться, и вам это не тяжело, вы с лёгкостью концентрируетесь над задачей, вы увлекаетесь, вы строите большие мыслительные конструкции, а ваши оппоненты заняты тем же самым. И всем такое поведение кажется нормальным. В их истории они избавились от этого бремени относительно недавно, и их общество теперь стремительно развивается. Поэтому они смогли изобрести такие штуки, как оружие стреляющее шаровыми молниями, или голограммный компьютер в форме небольшого куба.

— А гетто, про которое вы упоминали?

— Не всех удаётся полностью излечить. Поэтому приходиться отделять запущенные случаи от здоровых людей.

— Звучит жестоко.

— В жизни и в медицине такое творится сплошь и рядом.

— Как я понимаю они не собирались просто вас “вылечить” и отпустить на свободу?

— Они вообще никогда не говорили о своих намерениях. Нам оставалось только строить догадки и пугаться будущего.

— Вас держали вместе?

— Да. Но запрещали разговаривать друг с другом. Доктора следили за каждым нашим шагом, движением, мимикой и всё записывали на камеры.

— Интересный подход, наверное, они хотели посмотреть, какую информацию вы попытаетесь передать друг другу.

— Так или иначе, но мы чувствовали угрозу. Легко было поставить себя на их место — они только излечились от заразы, а потом оказалось, что тут рядом есть синхронизированный мир, откуда могут прийти новые носители паразитов и там их целый легион. Чтобы мы делали на их месте? В лучшем случае — массовое и принудительное лечение. А вдруг по их мнению гораздо проще использовать новые технологии, чтобы уничтожить нас одним ударом вместе с паразитами? Они ненавязчиво пытались узнать, где мы открыли портал, где находилась слабая точка в ткани реальности, но мы молчали как партизаны. Мы все понимали, что на кону стояли жизни сотен миллионов человек.

— Они избавили вас от паразита?

— Они провели курс лечения и добились некоторых успехов. На различных обучающих симуляторах я стал показывать гораздо более высокие результаты. Но они сказали, что им удалось лишь ослабить паразита.

— Запущенный случай? А что они ещё рассказывали об этих энергетических паразитах? Они действуют на всех одинаково и постоянно? Или есть случаи, когда паразит засыпает или действует не так сильно?

— Наш организм учится преодолевать его негативные действия всю жизнь, но для этого нужно постоянно заниматься саморазвитием, обучением и вообще напрягать мозги. Некоторым удаётся минимизировать ущерб, а другие страдают на полную катушку. И у меня создалось впечатление, что они до сих пор изучают эту энергетическую форму жизни. Они и сами не уверены в том, как она живёт и размножается.

— Они читают мысли? Обмениваются между собой информацией?

— Нет, паразиты относительно примитивны и не знают о существовании друг друга.

— Хорошо. Теперь мы подходим к главному вопросу. Как вы сбежали?

— Они стали терять терпение. В конце концов ко мне пришли военные и поставили ультиматум — либо мы перейдём к пыткам, либо ты покажешь нам это место. Я сдался и согласился сопроводить их к трещине между мирами. Меня охранял целый отряд солдат в экзоскелетах. А потом случилось непредвиденное. Как бы это сказать, — Кросс почесал затылок, — бывает думаешь, что хуже быть уже не может, а потом всё становится с ног на голову. Они попытались открыть портал, но возникла сильная вспышка электромагнитного излучения, и все кто носил экзоскелеты превратились в пыль, как и несколько случайных предметов. Я не стал терять время и попытался замести следы, схватил ценные вещи, что лежали под рукой, а затем прыгнул в наш мир. Не знаю, что это было — наверное, какая-то аномалия. Мы ещё только изучаем технологии перехода между мирами и могло произойти всё, что угодно. Видимо, при переходе обратно произошёл скачок времени, и я вернулся почти в начало эксперимента. Вот такая история. Потом я понял, что на меня свалилась огромная ноша ответственности. От моих действий зависела судьба мира. Поэтому я решил одной рукой готовиться к вторжению из синхронизированного мира, а другой пытался вылечить людей от неведомых науки паразитов. И этот куб стал моим незаменимым помощником, это обыкновенный компьютер из будущего, в котором содержится очень ценная техническая информация, в нём как бы небольшая часть от их мировой сети.

Бывший глава спецотдела ФБР рассмеялся, одной рукой он схватился за дерево, а другой за живот. Отсмеявшись, он вытер скупую слезу смеха и начал рассказывать очевидные для него вещи:

— Наивные гражданские! Вы всегда думаете, что события вокруг вас происходят естественным путём! Думаю, они даже не особо старались, потому что знали, что вы и так купитесь на этот театр! Может быть они и смогли сделать вас умнее, но только в тех областях, которые им были выгодны!

Аарон Кросс смутился и начал оправдываться:

— Но они не последовали за мной, они не открыли трещину ещё раз! Значит всё было по настоящему!

— Неужели вы думаете, что они не могли найти трещину без вашей помощи? Для этого можно было просто изучить ваши следы в тот самый день, когда схватили вашу группу. Они уже давно проникли сюда, а их агенты стоят за вашей спиной и помогают исполнять планы, которые вы считаете своими.

— Это немыслимо!

— Хотите я прямо сейчас угадаю вещи, которые не могу знать? Когда солдаты вели вас к трещине, они показали вам этот волшебный куб, чтобы он зафиксировался в вашей памяти как важный объект, а вы затем взяли его с собой. Ещё они обучали вас организаторским способностям на своих симуляторах.

Кросс потерял дар речи, ему потребовалась минута, чтобы собраться с силами:

— Я не понимаю. Я ведь улучшил обороноспособность нашей страны, я провёл модернизацию армии, — теперь он говорил не так уверенно.

— Ничего вы не улучшили. Вначале их шпионы проникли в вашу компанию, а потом через неё пробрались в военные структуры. Они знают все наши секреты, все наши доктрины и технологии.

— А как же образование и медицина? Они тоже этого хотели?

— Наверное. Это чтобы мы сами тратили свои ресурсы на своё лечение. Чтобы мы сами дошли до проблемы и не думали, что это чья-то выдумка.

— Но меня никто не контролировал. Я всё делал сам.

— Ещё бы. Ваши действия просчитали заранее, и они поняли, что получат от этого наибольшую выгоду. Как зовут вашего куратора?

— Кого?

— Должен был быть человек, который постоянно находился рядом с вами в больнице. Который следил за вашим здоровьем, манерой поведением, характером, способностями и вообще всем. Тот кто собирал на вас досье.

— Патриция Аркетт.

Лимейр достал куб из кармана и обратился к нему напрямую:

— Хватит ломать комедию, я знаю, что вы меня слышите, Патриция.

Куб-компьютер вылетел из рук Лимейра и начал парить в воздухе рядом с ним, из куба появилась голограмма женщины средних лет с суровым лицом:

— Что вы хотите мне сказать? — всем своим видом она давала понять, что настроена по-деловому.

— Всё, что я хочу сказать, я хочу сказать лично.

— Меня и так всё устраивает.

— А вы думаете гораздо быстрее, чем это описывал Аарон.

— У нас другой этикет — быстрые ответы считаются невежливыми, но это не значит, что мы не можем общаться быстро, хоть это и не столь эффективно. Переходите к делу. Чем вы хотели меня заинтересовать?

— Я знаю, что самое главное в истории Аарона — это то, что вы ему намеренно не рассказали. Единственный фрагмент головоломки, ради которого вы устроили эту спецоперацию.

— Убедили. Вижу, что вы хорошо научились подавлять своего паразита. Через час я жду вас в своём мире. Новая трещина будет располагаться в центре долины у особняка Кросса младшего, — резко оборвала связь и куб-компьютер взорвался, разметав своё содержимое на мелкие кусочки.

Кросс схватился за голову, у него не хватало слов, чтобы описать свои чувства. Но Лимейр не собирался ждать, пока молодой миллиардер придёт в себя, и дал ему несколько пощёчин для бодрости:

— Нет времени удивляться, нужно действовать!

— А что нужно делать? — разум Аарона вернулся на относительно ровную дорогу.

— Собирай своих самых преданных людей с самыми большими пушками, ищи самые надёжные технологии, поднимай связи, мы идём в гости к этой стерве, — Лимейр говорил грозно, чтобы придать важности будущему мероприятию, хотя он уже заранее знал чем всё закончится.

— Зачем?

— Чтобы получить от неё ответы на все вопросы. Нам больше ничего не остаётся. Вы со мной?

— Куда же мне ещё идти?! Лишь бы этот безумный день когда-нибудь закончился!

— Все кончится только тогда, когда я удовлетворю своё любопытство.

***

Август Лимейр и Аарон Кросс шли первыми, за ними следовала колонна солдат с экзоскелетами и пулемётами. Кросс думал, что его ждёт страшная перестрелка и захватил с собой автоматический гранатомёт и лёгкую нательную броню, а Лимейр наоборот, отправился на эту встречу абсолютно безоружным. Они шагнули в зеркальный шар и вышли на той стороне в большую цилиндрическую комнату, сделанную из отшлифованного жёлтого металла. В центре комнаты за чёрным офисным столом сидела Патриция Аркетт и спокойно постукивала ногтями по папке с делом Аарона. Она была одета в дорогой деловой костюм тёмно-синего цвета. Суровым взглядом она сверлила улыбчивого главу спецотдела ФБР. Тот неспеша подошёл к хозяйке вечеринки и огляделся по сторонам.:

— Чудная у вас обстановочка. Наверное, специально сделали для этого случая... Ну, как? Всё закончилось? — спросил Лимейр, как опытный работник спецслужб он уже давно понял, что Аарон находился в центре спецоперации по поимке опасного преступника.

— Да. Спасибо за содействие, — женщина щёлкнула пальцами и из потолка спустилась прозрачная капсула с человеком внутри.

Как только Аарон узнал своего отца, то тут же подбежал к центру комнаты и попытался освободить его. Ноа Кросс звал на помощь и просил Патрицию проявить милосердие:

— Хватит! — прокричала Патриция. — Ноа, эта камера неразрушима, и даже если ваш “сыночек” попробует вас освободить, то система безопасности превратит вас в энергетический шум. Покажите уже наконец своё настоящее лицо.

Ноа Кросс стукнул кулаком об прозрачный материал и громко выругался.

— Папа! — Аарон ещё не мог поверить в происходящие события, гранатомёт валялся на полу, его солдаты стояли в стороне в полной нерешительности. — Что происходит? Как они тебя поймали?! Ты должен был отдыхать на Багамах!

— Господи, Аарон, ты всегда был таким лопухом! — выдохнул Ноа. — Почему ты думаешь я не занимался твоим образованием и позволял тебе делать всё, что ты захочешь? Даже если это было опасно для жизни? Да потому что мне было наплевать на тебя. Твой настоящий отец умер много лет тому назад, а я просто позаимствовал эту удобную оболочку.

— Что ты такое говоришь, это какая-то шутка?!

Камера заполнилась огнём и вместо Ноа Кросса появилась живая магнитная аномалия — куча колец, смыкающихся к центру, обилие разных цветов и волны, распространяющиеся через плазму в камере.

— А камера действительно неразрушима и непроницаема! Моё почтение! — голос существа исходил от всей капсулы, он не был грозным, величественным или даже властным, а скорее игривым и даже ироничным.

Лимейр положил руку на плечо Аарона, чтобы тот успокоился и взял себя в руки. Он попытался объяснить простыми словами, что это был самый главный и недостающий пазл во всей истории:

— Кто-то создал этих паразитов и специально наслал на человечество. Наши друзья из параллельного мира пытались найти и схватить этого неуловимого и могущественного мерзавца. Я сыграл на его любопытстве, на том, что он захочет узнать планы Патриции и скрытно пойдёт вместе с нами. С его способностями это не составило труда. А здесь уже была ловушка. Он думал, что просчитал все наши действия, но в конечном счёте, мы просчитали его.

— Это специальная экранированная комната, как раз для таких электромагнитных существ как ты, — продолжила Патриция, обращаясь к существу в камере, — в нашей реальности нам не удалось поговорить. Но думаю в этот раз ты ответишь на все вопросы.

— Скукота! Лучше выпустите меня, и мы мирно разойдёмся по домам! По-моему отличная идея! — существо говорило абсолютно несерьёзно.

— Если не будешь отвечать, то мы создадим сильнейшее электромагнитное излучение в твоей капсуле и смешаем тебя с чистым хаосом.

— Не надо! Давайте будем людьми!

— Зачем ты создал этих паразитов?

— Это не паразиты! Это мои энергетические устройства — дополнительные апгрейды к изделию!

— К изделию?

— К человеку! Когда я создавал человечество, я учёл, что устройства будут тормозить его мыслительные процессы. Поэтому я сделал людей очень умными, чтобы компенсировать этот недостаток. В общем это не они глупые, а это вы стали чрезмерно умными.

— Что вы сделали?! Когда это было и зачем?!

— Я заблудился в электрореальности, мне стало скучно, а из развлечений была только одна планетка с динозаврами и мышатами. Ну я и решил вмешаться в ход эволюции.

— И снова я должна спросить — зачем? Ради чего? Чего ты хотел добиться?

— Того, что вы видите перед глазами! Ваша история лучше любого театра! Это же безумно весело!

— Зачем ты вселился в Ноа Кросса? Ты ведь пытался использовать ресурсы компании, чтобы проникнуть в наш мир?

— Я хотел кое-что проверить. Вдруг моя копия у вас нашла способ выбраться из этой скучной галактики?

— А твоё энергетическое устройство? Что оно делает на самом деле?

— Это небольшое и очень весёлое дополнение к общей картине. Устройство записывает всю вашу личность, все ваши воспоминания и поступки, чтобы потом можно было их воспроизвести и начать всё заново в самых разных вариациях.

— Подробнее!

— Пусть это останется сюрпризом после смерти для всех носителей.

— Господи! — наконец не выдержала Патриция. — Тебе же наверное миллионы лет, а ты ведёшь себя как мудак!

— А тут вы ошибаетесь. Мне гораздо меньше лет, чем вы думаете! Моя жизнь состояла из множества циклов перерождений и скольжения по времени. И думаете, у меня нет козыря в рукаве? Как бы не так! В любое мгновение я могу прыгнуть на быстрый поток времени и отмотать пару тысяч или даже миллионов лет! Это всё жутко не точно, я не хочу рисковать и пропускать веселье на Земле. Но если мы не договоримся, то я просто прыгну в будущее, подальше отсюда и этой капсулы.

— Нам нужно, чтобы ты раскрыл все свои планы. Мы должны быть хозяевами своей судьбы. Нам нужны твои знания, чтобы выйти в космос и осваивать вселенную. Что из этого списка ты готов нам предоставить?

— Ничего! Пока, придурки!

В одно мгновение неведомое существо в капсуле исчезло в никуда. Кросс, Аркет и Лимейр синхронно обернулись и посмотрели друг на друга. Первым не выдержал Кросс:

— И что нам теперь делать?!

— Нам? — иронично переспросила Патриция.

— Нужно что-то делать с “паразитами” в нашем мире, надо понять как они устроены, куда они посылают информацию, что происходит с ними и нами после смерти! И что-то нужно делать с этим энергетическим существом, которое улетело в будущее. Нельзя позволить гулять ему на свободе! — у Кросса был переизбыток чувств от новой информации, и ему нужно было выговориться.

— Подумай хорошенько, Аарон, оно тебе надо? Ты действительно хочешь во всём этом участвовать?

— Что вы имеете в виду?

— Ты интересовал нас как приближённый Ноа. Теперь твоя ценность заметно снизилась, ты — сыгранная карта. Мы будем использовать другие, более эффективные инструменты для достижения наших целей.

— Вы предлагаете мне просто забыть про всё это?!

— Да. И надеюсь мне не придётся повторять эту мысль в третий раз?

— Но у меня осталось ещё столько вопросов: как вы обнаружили и уничтожили создателя “паразитов” в своём мире? Почему вы не передали нам лекарства или сканеры, чтобы обнаружить и победить эту болезнь? Почему вы избрали такую медленную тактику с лечением в нашем мире? Почему вы так тщательно скрывали свои планы?

— Есть такая простая истина, что жизнь не укладывается в простые истины. Мы не можем доверять тебе и людям из твоего мира. В любой момент между нами может вспыхнуть конфликт.

— Иными словами, в любом случае вы не расскажите мне все подробности?

— Поэтому я предлагаю тебе вернуться к прежней жизни беспечного лентяя. Ты не рождён для того, чтобы нести такую тяжёлую ношу. Для такой ответственности нужны большие знания, опыт и сила духа.

— Но я не хочу снова заниматься ерундой!

— Занимайся чем хочешь — теперь компания полностью в твоём распоряжении. Только держи язык за зубами и не вспоминай про наше существование.

— Вы больше не собираетесь использовать компанию? Тогда какие у вас вообще планы насчет нас?

— Мы ещё думаем над этим, — женщина попыталась улыбнуться, но выглядело это весьма двусмысленно.

— А что вы скажите, мистер Лимейр? Неужели мы так просто уйдём отсюда и притворимся, что ничего не было?

Август Лимейр выплюнул никотиновую жвачку и снова положил руку на плечо молодого человека:

— С тебя уже достаточно, сынок. Пойдём уже наконец выпьем чего-нибудь.

— А как же нераскрытые секреты? Вы же так любите тайны! Неужели вы сможете так просто всё оставить?

— Самый смак мы уже получили, остались только скучные детали, которые никак не изменят картину. К тому же у меня такого добра ещё целый сундук.

*** бонус / вырезанный фрагмент ***

Дело мистера Эдварда Вилланда: крупный мафиози, который прославился своей безграничной жестокостью и любовью к оккультизму. В какой-то момент своей жизни он увлёкся мистическими делами настолько, что решил создать свой собственный ад. Вилланд купил участки земли с открытыми месторождениями угля и начал творить там настоящий кошмар: фонтаны с искусственной лавой, мерзкие гейзеры, выбрасывающие химическую отраву, бесконечные коптящие костры, стальные клетки, кресты для распятий, колья, гильотины, плахи для отрубания голов, конвейеры для постепенного расчленения тел, чаны с кипящей смолой, готические статуи демонов, горгулий, древних божеств и идолов. Официально Вилланд закупал трупы “добровольцев”, чтобы украсить ими своё творение. Но естественно этот мафиози имел кучу кандидатов, которых можно было отправить на тестирование ада — все его безнадёжные должники в конечном счёте стали украшением сего творения.

Вилланд не мог остановиться, он продолжал расширять территорию кошмара во все стороны, строить подземелья, возводить средневековые замки, пирамиды ацтеков и тёмные башни. Он пытался воссоздать ужас за гранью реальности. Прошли годы безумных поисков, прежде чем Вилланд осознал, что весь этот вульгарный материализм не стоит и ломаного гроша. Именно после этого он заявил, что ад — это не место, затерянное во времени или пространстве, до которого можно долететь, доплыть или хотя бы построить его по инженерным чертежам, оно скрывается в поступках, в настоящих трагедиях и в нашем разуме. Создатель бросил своё творение и впал в меланхолию. Потом Вилланд ещё долго находился в одиночестве и размышлял над следующим шагом.

Неожиданно резко для всех он вернулся в общество и позвал всех своих знакомых на праздничную вечеринку. Вилланд обещал раздать все свои богатства и завязать с преступным прошлым. Если бы люди знали, что творилось с ним всё это время, то они ни за что в жизни не отправились бы в гости к этому чудовищу. Но Вилланд занимал важное место в бизнес-иерархии и многие хотели, чтобы он продолжал исправно выполнять свои функции. Множество гостей пришло в тот вечер, чтобы поправить свои дела и заключить новые сделки. Никто всерьёз не рассчитывал, что Вилланд станет разбрасывать деньги направо и налево. Алкоголь лился рекой, присутствовали самые разнообразные наркотики, куртизанки на любой вкус, садомазахистические услуги и невинные забавы, вроде стрельбы по тарелочкам из базуки. Под конец, когда уже никто ничего не соображал, появился Вилланд с мешками денег и стал выкидывать их содержимое на пол. Буквально всё оказалось в крупных купюрах, покрытых малозаметной термической смесью. Потом безумец заперся в специальной жаропрочной комнате с запасом воздуха и нажал на заветную кнопку. Все его друзья, даже ближайшие родственники и собственные дети сгорели заживо. А Вилланд наблюдал за этим зрелищем со стороны с помощью камер, приготовленных для этого случая.

Вилланд оказался единственным выжившим — его нашли на пепелищах некогда богатого особняка. Он находился в абсолютно неадекватном состоянии и поэтому не возникло никаких проблем с тем, чтобы наконец отправить его в психиатрическую клинику. Казалось, что заслуженная кара всё-таки настигла своего героя. Но это было лишь серединой истории Вилланда. Оказавшись в больнице он начал воспроизводить свои душевные кошмары и записывать их в отдельный журнал. Там собрались самые немыслимые истязания плоти и духа. Вилланд развивал больные фантазии своего повреждённого разума и всё больше отдалялся от реального мира.

Так продолжалось не меньше года, и опять в конце наступило резкое и подозрительное улучшение. Эдвард Вилланд выбросил дневник ужасов, перестал бредить, огрызаться на санитаров и даже видеть дурные сны. Он стал спокойнее, чем когда либо в своей жизни. Когда лечащий врач спросил, что же произошло с ним на самом деле, то получил ответ, который лучшим образом суммировал все мрачные события недавнего прошлого:

— Я обрёл ключи от самой тьмы, и теперь я один из её приближённых, — сказал напоследок Эдвард Вилланд и просто ушёл из психиатрической клиники.

Никто не смог задержать безумца и объяснить почему это вообще произошло. Вилланд был у всех на виду, но никто не мог к нему прикоснуться. А затем дело поручили ФБР. Агентство тщетно пыталось найти этого человека, но он мелькал по стране словно призрак, исчезая в одном штате и сразу же появляясь в другом. Люди Лимейра потратили колоссальные усилия, чтобы угнаться за беглецом, но всё оказалось тщетным. Вилланд прошёлся по резиденциям богачей, сжёг и растерзал пару десятков человек, после чего снова исчез. Никто больше не видел и не слышал новостей об этом безумце. Не было никаких рабочих версий и предположений. И только Август Лимейр знал, где следовало искать его в первую очередь.

Один из самых богатейших и властных людей, человек которого называли князем этого мира, жил в центре страны, в особой закрытой территории и в обстановке немыслимой роскоши, среди статуй золотого тельца. Его звали Вельзевул, и он не появлялся на публике, хотя ходили слухи, что его тень видели в самых разнообразных местах мира. А потом произошло нечто странное. В кровавое полнолуние над землёй Вельзевула появились стаи саранчи, выпал красный снег, а небо взорвалось молниями, как никогда прежде. И именно после той ночи окончательно пропал мистер Вилланд. Или, может быть, он наконец забрал желаемую власть в свои руки?

Лимейру очень хотелось узнать, кто теперь сидел на дьявольском троне: тот же старый чёрт или новый? И выходило, что князь тьмы — это титул, который можно оспорить в бою? И если силы зла знали о намерениях Вилланда, то почему они позволили ему использовать дарованную власть против своего предводителя? Тогда какая иерархия в действительности существовала в дьявольской организации? Это было весьма сложное задание, которое могло закончиться “внезапным” несчастным случаем с любым, кто отважиться разгадывать подобную тайну. Лимейр с грустью убрал папку с делом Вилланда в дальний угол и продолжил поиск чего-то более съедобного.

Нулевой триумф (антиутопия)

Если вы спросите на фондовой бирже, кто такой Рэндалл Криг, то вам ответят, что он торговец информацией — совладелец среднего размера консалтинговой фирмы, и его советы приносят хорошую прибыль. Что это тот человек, который знает, когда компании разоряются или поднимаются в гору.

Но если вы зададите тот же вопрос на чёрном рынке, то вам скажут, что Рэндалл Криг контрабандист и скупщик краденого, он собирает наводки о всех тёмных делах, которые творят крупные корпорации, чтобы предложить им свои услуги или попробовать нажиться на них любым другим подходящим способом.

Последнее, что вы можете узнать о мистере Криге из доступных источников, это то, что на его плечах лежат неподъёмные долги. Он брал кредиты направо и налево, чтобы взлететь вверх по социальной лестнице, чтобы основать фирму, набрать связей и стать важным человеком в бизнес-иерархии.

И вся эта информация не описывает Рэндалла Крига в полной мере. А ведь это всего лишь человек, который сделал себя сам, который вырос в нищете, и захотел как можно сильнее дистанцироваться от своего печального прошлого. Криг видел нити, из которых соткано наше общество, и поэтому он знал, что его долги — это не безобидная шалость, а настоящая бомба замедленного действия. Потому Криг готовился к этому дню заранее.

— Алло, Рэнди?! — так Рэндалла Крига называл только партнёр по бизнесу — Себастьян Арбас. — Ты дома?!

— А где мне ещё быть в семь утра в субботу?

— Зная тебя, где угодно! Так вот, помнишь, когда-то давным-давно я рассказывал про корпорацию ДРК?

— Разве я что-нибудь когда-нибудь забывал? — видеодрон кружился вокруг Рэндалла и проецировал полупрозрачное изображение гостя, пока сам Рэндалл занимался своим любимым делом — расстилал ковёр на полу из бумаг и фотографий, это были наводки на “интересные” дела других компаний за неделю.

— Ты мог упустить из виду детали. Это не обычная свора жадных тиранов, с которыми мы привыкли иметь дело! Компания ДРК существует уже сотню лет, они как заколдованные! Их не берёт ни один кризис, они пережили войны, распады государств, катастрофы, любые немыслимые суды и непомерные налоги! — Арбас нервничал и время от времени говорил тарабарщиной, он сидел за своим рабочим столом в окружении зловещих теней, которые ненадолго появлялись в голограммной проекции дрона.

— Да да, их основал доктор Уильям Драйкер, профессор социологии, ты мне рассказывал легенду о том, что он внёс в устав компании какие-то хитрые правила, которые позволили им достичь немыслимых высот. Сейчас они инвестируют деньги в медицинских микродронов, в передовой агросектор, в борьбу с пустынями и бесплодием почвы, жертвуют миллиарды на образование, школы и поддержку культуры, тратят деньги на ветер, чтобы приучить людей к книгам и классическим фильмам. В общем занимаются безумием одной рукой и получают демонические суммы денег другой.

— Это не безумие, это загадка! Пожалуйста, будь с ними поосторожнее и постарайся не хамить, как всем остальным!

— А что, у нас с ними уже какие-то дела? — Рэндалл наконец оторвался от посторонних дел и поднял взгляд на объектив дрона.

— Да! Только непонятно в какой позиции — ДРК скупили все наши долги и теперь требуют твою шкуру!

— Мило.

— Ты же знаешь, я никому не давал твой настоящий номер телефона, но тут другое дело — они схватили меня за горло. Их люди действовали серьёзно, и я не мог отказать. Извини, что нарушил правила…

— Брось, я никогда бы не стал компаньоном слабого человека. Кто меня хочет видеть?

— Дайана. Я ничего не смог о ней выяснить, даже должности.

— Прекрасно, значит, это действительно большой человек. Можешь соединять.

— Ты готов? Ты знаешь, что делаешь, или это опять бравада?

— Когда я таким занимался? Соединяй уже. — Рэндалл застегнул красный бархатный халат с именными вензелями.

Арбас исчез и вместо него возникла юная и энергичная леди небольшого роста с рыжими волосами — настоящий маленький Харконнен:

— Нужны ваши профессиональные услуги! Вы ведь можете достать всё, что угодно? — ей не терпелось перейти к делу.

— Ходят слухи, что я способен найти любые вкусности в области передовых медицинских технологий. Смею вас заверить, что слухи не отражают и половину моих возможностей.

— Мы “потеряли” партию опытных образцов вчера ночью на складе Бостона.

— Я в курсе этого дела, детали мне уже известны, я не знал лишь конечного потребителя.

— Отлично! Нам нужны первые результаты уже завтра утром! Иначе ваши долги превратятся в могильный камень! Вы ещё не забыли, что взяли поджелудочную железу в кредит? Мы заберём и её тоже, если не будем довольны вашей работой! — она говорила с активной жестикуляцией, и выглядело это так, словно тигр рвал воздух когтями.

— Не тратьте время на разъяснение угроз, мне, как специалисту, всё предельно ясно. Всё, кроме одной вещи, могу ли я рассчитывать на бонус, если принесу товар раньше срока?

— Да я вам джигу на столе станцую, если успеете сегодня к обеду!

— Договорились, с вас исполнение желания в обмен на мою скорость.

— Мистер Криг, мы серьёзная компания, мы должны знать, что на нас работают адекватные люди. Вы действительно собираетесь принести наш груз сегодня к обеду?

— Да. Я не шутил. Я действительно собираюсь сделать это.

Дайана даже немного остановилась, прежде чем ответить:

— У вас не будет второго шанса, чтобы произвести хорошее впечатление. Не облажайтесь! — сказала она и связь оборвалась.

— Никаких шансов, никаких случайностей, я сам творю свою судьбу.

Рэндалл Криг подошёл к потайному сейфу в стене и достал оттуда партию украденных микродронов из Бостона:

— Ради тебя, дорогая, я даже принесу их в подарочной коробке с ленточками.

Счастье любит тишину — именно с таким кредо жил мистер Криг, он держал все свои сокровенные планы при себе и не делился ими даже с компаньоном Арбасом. Рэндалл Криг пристально изучал деятельность компании ДРК, он знал их чувствительные “запросы” и поэтому создал себе ауру специалиста по медицинским микродронам. Ему потребовалось провести три бессмысленные кражи, прежде чем схватить удачу за хвост. И, естественно, мистер Криг планировал получить гораздо больше, чем простое списание долгов.

***

Рэндалл Криг надел свой лучший тёмно-синий костюм с коричневой бабочкой, достал счастливые золотые запонки и туфли из крокодиловой кожи. Он никуда не спешил, поэтому мог позволить себе позавтракать в ресторане и зайти к стилисту-парикмахеру. Единственная проблема возникла с подарочной упаковкой для Дайаны, так как в магазинах неожиданно закончилась дорогая дизайнерская бумага белого цвета. А Криг хотел сделать всё идеально и принести классическую квадратную белоснежную коробку, перевязанную красной лентой.

Уже на выходе из магазина его нагнал взволнованный Себастьян Арбас:

— Рэнди! Почему ты не отвечаешь на звонки?! Я даже начал переживать! — крупный и пухленький Арбас был на удивление в хорошей физической форме, он с лёгкостью пробежался по любимым местам компаньона и вспотел скорее от стресса, чем от бега.

— Не хочу, чтобы кто-либо отвлекал меня от триумфа.

Арбас увидел коробку, и его настроение сразу улучшилось:

— Неужели это то, о чём я думаю?!

— Здесь нет иных вариантов, Себастьян.

— Ах ты хитрец! И сейчас мы едем в центральный офис ДРК?

— Не совсем. — Рэндалл Криг продолжал говорить не сбавляя ход. — И здесь тоже нет никаких вариантов, они не позволят тебе войти, даже если я буду настаивать.

— “Мы” — метафорически, ты же представляешь компанию “Рэндалл и Арбас”. Но с другой стороны, может захватишь с собой жучок? Это же такой шанс! Мы можем пробраться внутрь супер корпорации! Мы можем получить их секреты, если будем действовать дерзко! Даже простой перехватчик электромагнитных сигналов позволит выявить их слабые стороны!

— Я не собираюсь рисковать всем ради какой-то ерунды, у меня планы посерьёзней.

Криг и Арбас спустились в метро и прошли к закрытой VIP-остановке. Вооружённый летающий робот преградил им путь и поприветствовал ласковым женским голосом:

— Желаете воспользоваться частными линиями Хоффмана?

— Да.

— Укажите пункт назначения.

— Штаб квартира ДРК.

— Вы не можете выбрать данный пункт назначения без согласия принимающей стороны.

— Мне назначено на двенадцать ноль ноль. Мистер Рэндалл Криг, срочное поручение компании.

— Ваш запрос удовлетворён. Ваш попутчик не может следовать в пункт назначения.

— Это телохранитель, он помогает в операции по доставке груза.

— Запрос обрабатывается. Запрос удовлетворён, ваш телохранитель может сопровождать вас до пункта назначения, после этого мы вернём его в исходную точку.

— Стоимость?

— Всё оплачено принимающей стороной.

— Приятно работать не на жлобов.

Небольшой частный поезд летел по шпалам на полной скорости, иногда выныривая из глубин метрополитена в кипящую жизнь мегаполиса. Огромная плотность населения убила автотранспорт, оставив лишь парящие автомобили для богатых, метро для среднего класса и полупешеходные зоны для всех остальных — велосипед и ноги стали лучшей заменой автомобилю. Но вскоре и железнодорожный транспорт приобрёл свою элитную версию. Когда вечнорастущие коробки из небоскрёбов закрыли небо словно джунгли, аэромобилям уже стало трудно нырять в каменный лабиринт, богатым “пришлось” отобрать ещё и кусок метрополитена. Конечно, район, в котором жил Криг, не имел проблем с избытком населения, и проблемы начинались за стенами престижного квартала, где жили обычные рядовые граждане. И, конечно, существовал ещё один остров внутри острова. Где-то там жили единственно настоящие богатые люди, и именно туда ехал поезд с Рэндаллом Кригом и Себастьяном Арбасом.

Когда поезд проезжал по мосту над жилыми кварталами, перемешанными с индустриальной зоной, Арбас невольно взглянул на картину техногенного ада и сказал:

— Страшно подумать, из какого кошмара нам удалось выбраться, Ренди.

— Я до сих вижу сны о том, как мне приходилось торговать крэком на улице. Я просыпаюсь в поту и чувствую, как горят мои старые шрамы от пуль.

— Завод, на котором я когда-то работал, снова открыли. Хотя он и не прошёл никаких экологических стандартов. Там всё те же допотопные станки, металлическая пыль, копоть, аварии и загубленное здоровье в качестве бонуса за службу. Говорят, ДРК инвестировала деньги в старую промышленность, чтобы получить копеечную прибыль.

— Даже не знаю, радоваться за людей, что там вкалывают, или печалиться.

— Им дали работу, организовали ради какого-то реального дела и даже чему-то обучили. Так бы они всё равно сгнили в нищете и в безысходности, без школ, медицины и средств к существованию.

— И ты веришь, что это всё часть хитрого плана, который составил доктор Драйкер сто лет тому назад? Что компания ДРК до сих пор следует заветам своего основателя?

— Я не знаю. Мы лишь наблюдаем результаты их действий. Они что-то пытаются исправить, улучшить.

— А по-моему, всё это безнадёжно. Люди уже утонули в пучине деградации. Большинство из них даже не понимает, что отсюда нужно выбираться, что есть другая жизнь.

Внизу, рядом с очередной безликой фабрикой, разгоралась забастовка — рабочие требовали к себе простого человеческого отношения.

— Хотя вот эти, вроде, начинают догадываться, — Рэндалл указал пальцем на толпу.

— Лишь бы из этого не вышло очередной бойни.

— Да гори этот мир праведным огнём, здесь уже ничего не жалко.

Поезд проехал мост и “влетел” внутрь холма, теперь он спускался всё глубже и глубже в неизведанные горизонты, за окном уже мелькали не остановки с людьми, а только голые бетонные стены.

— Ренди, что ты хочешь от ДРК?

— Новую работу, пора подниматься выше.

— Ты не боишься их?

— Суть одна и та же. ДРК устроена как обычная корпорация.

— Но тогда бы они не привлекли твоё внимание.

— Да, ты хорошо меня знаешь, во всяком случае лучше, чем остальные. А чего ты хотел от ДРК, когда давал мне наводку на них в первый раз? Ты сделал это очень тонко, почти незаметно, словно вспомнил чисто случайно.

— Просто хотел помочь. Думал, что они тебя заинтересуют.

— Давай раскроем карты прямо сейчас. Просто расскажи мне про свои настоящие мотивы.

— Но тут не о чём говорить! Я уже и так всё рассказал!

— Странно, почему-то я знал, что получу именно такой ответ.

***

Подземный рай ждал Рэндалла Крига в обители компании ДРК. Просторный парк с деревьями, зелёными лужайками, ручейками, декоративными мостиками, мельницами и голограммным небом. Здесь легко можно было забыться и начать думать, что находишься в другой стране, в пригороде, вдали от грязной городской суеты. Но чувства Крига постоянно говорили ему, что это всё декорации, что он глубоко под землёй в бункере компании.

Путеводный дрон провёл Крига в самые дебри к офису Дайаны, и по пути он не встретил ни одного человека или указателя. Криг поднялся по широкой мраморной лестнице и открыл позолоченную дверь. За ней располагался кабинет из белой слоновой кости, с имитациями окон во внешний мир и со стеклянной мебелью. Хозяйка сидела за столом и точила ногти алмазной пилкой. На вид ей было лет двадцать, классическое красное платье, веснушки и требовательный характер. Но возраст богачей был обманчив, они все игрались с омолаживающими процедурами, и их внешний вид ничего не значил.

— Мои люди говорят, что вы сегодня никуда не торопились.

— Зато всюду успел.

— У меня возникает чувство, вы нас где-то обманули.

— Я и не собирался этого скрывать. Такая организация, как ДРК, всё равно бы обнаружила это рано или поздно. Я всего лишь хотел встретиться с вами, чтобы сделать предложение. Но если вы хотите, я готов выплатить все долги. Понятия не имею, как это сделать, но я постараюсь.

Криг поставил подарок на стол и отошёл в центр комнаты.

— Бросьте эти мелочи, — махнула рукой и отложила пилочку, — теперь это сущие пустяки, если вы нам не понравитесь, то вы просто отсюда никуда не выйдете.

— Я ожидал увидеть охрану, роботов и прочий устрашающий инвентарь.

— Мне не нравится такое окружение, пусть всё страшное и опасное будет скрыто в стенах. Но, если хотите, я могу подумать о чём-нибудь “таком” и вас немного поджарят ради демонстрации, — за её ухом блестела последняя игрушка нейрологии, чип, распознающий электромагнитную активность мозга, он индивидуально настраивался под каждого носителя и мог понимать простейшие команды.

— Звучит прекрасно, но я надел свой любимый костюм, и поэтому попробуем как-нибудь в другой раз... Вы даже не собираетесь распаковывать мой презент? Я надеялся увидеть ваше удивление, когда вы будете развязывать ленточки.

— Наши сканеры обработали вас ещё в поезде, а затем два раза внутри моего бункера. — Дайана имела в виду весь парк, по которому прогулялся Криг. — Мы знаем, что внутри коробки, и что вы пришли без оружия и жучков.

— Браво! Вынужден признать, что у вас хорошие датчики, я их даже не заметил, что случается со мной крайне редко.

— Ну, вот и поговорили. Теперь перейдём к делу. Чего вы добиваетесь?

— Свои предложения я хочу озвучить вашему руководителю.

— Вы, наверное, хотели сказать “совету директоров”, у нас нет централизованного управления.

— Я имею в виду основателя компании Уильяма Драйкера, который до сих пор стоит за вашими спинами, и, судя по всему, является вашим прапрапрадедушкой, — Криг прекрасно изучил биографию доктора и узнал фамильные черты в молодой Дайане.

— Мне дали простое поручение — вернуть груз. Я не могу обещать вам такой встречи.

— Передайте ему, что я знаю его секрет. Я знаю, ради решения какой проблемы была создана эта организация.

— Ой, удивили. Сможете озвучить одним словом?

— Армагеддон.

Дайана сразу же замолчала, ей явно не хотелось, чтобы Криг угадал, но произошло именно это.

— Почему вы молчите? — Кригу надоело стоять в тишине.

— Ждём его ответа.

— В каком это смысле?

— Я дала команду компьютеру, чтобы он позвал дедушку в мои апартаменты. Сейчас он просмотрит записи с камер наблюдения и выдаст свой вердикт.

— Выходит, что мистер Драйкер имеет возможность видеть кого угодно и когда угодно?

— Конечно.

— И долго нам ждать ответа?

— Нет. Мы уже выдвигаемся.

Криг почувствовал нарастающее ускорение — офис находился на мобильной платформе и теперь пришёл в движение.

— Я должна кое-что узнать, перед этой встречей, — Дайана сменила тон на более доброжелательный.

— Хорошо, спрашивайте.

— Вы видели в своей жизни что-нибудь ужасное?

— Естественно. Я же вырос не в семье толстосумов.

— Назовите, пожалуйста, самое яркое впечатление из этой “серии”.

— Я наблюдал, как дети травятся дешёвыми синтетическими наркотиками, и их разум медленно превращается в кашу.

— Наверное, я не совсем точно выразилась. Я имела в виду более жёсткие для глаз явления.

— Однажды, на местном заводе, произошла утечка химикатов. Взорвалось сразу три цеха, и вся эта нечисть вылилась на мой район. Я вернулся с “работы” и увидел руины домов и полуживых соседей с химическими ожогами на всё тело. Кого-то разъело наполовину, кто-то исчез абсолютно. Нужно рассказывать подробности?

— Этого вполне достаточно. Не подумайте ничего дурного. Просто некоторые люди теряют дар речи, и не могут связно говорить, когда видят моего дедушку. Я хотела удостоверится, что вы не из робкого десятка.

***

Дайана Драйкер открыла дверь и сопроводила мистера Крига наружу. Он обнаружил себя в циклопическом помещении между двумя суперкомпьютерами — прямоугольными исполинами, от которых веяло холодом.

— Цените момент, мистер Криг. Здесь находятся самые главные сокровища компании, — в руках она держала белоснежную коробку с ленточками.

— Можете звать меня просто Рэнди.

— Я не хочу с вами сближаться, мистер Криг. Я вообще надеюсь, что это наша последняя встреча в жизни.

Где-то в бескрайней тьме, среди суперкомпьютеров, располагались покои короля. И чем ближе они подходили к цели, тем отчётливее выступали контуры системы жизнеобеспечения. От доктора Драйкера осталась только высушенная мумия, лежащая на больничной койке и подключенная к приборам поддержания жизни. Когда расстояние сократилось до десяти метров, Рэндалл Криг увидел, что тело доктора было покрыто паутиной, по которой ползали роботы-пауки, его кожа превратилась в пергамент и не могла самостоятельно сопротивляться окружающей среде. А довершением картины служили трубки торчащие из черепной коробки. Мозг доктора погрузили в специальный раствор для сохранения нервных клеток.

Криг невольно представил себе картину того, как человеческое тело постепенно вырабатывает свой ресурс, и врачам не остаётся ничего другого, как поддерживать мозг сторонними средствами.

— Прошу прощения за мой голос, — доктор Драйкер начал разговор. — Это последняя игрушка наших нейромастеров. Они соединили мой речевой центр с компьютером, только он ещё не научился должным образом распознавать сигналы.

Дайана жестом указала место Кригу, а сама отправилась к своему прапрапрадедушке, чтобы ввести в его мозг содержимое белой коробки с красными лентами.

— Я вижу, что вы основательно рыли под мою компанию, если пришли к выводу, который озвучили в кабинете Дайаны. — продолжил Драйкер. — Расскажите всё, что вам удалось узнать и будем считать, что это тест нашей системы безопасности. Если вы смогли найти что-то важное, значит мы плохо скрывали информацию, и вы заслуживаете поощрения. Прошу вас, начинайте.

— Всё лежит на поверхности, надо лишь уметь складывать факты и делать выводы. Видный учёный десять лет экспериментирует с компьютерами в рамках закрытых полувоенных исследований. Потом всё заканчивается провалом, а вы на время уходите в тень. Если бы ваша работа действительно закончилась неудачей, то вы бы ушли в тень навечно, но вы вернулись, чтобы основать свою империю и подняться на самый верх общества. Вы играете на бирже, делаете долгосрочные инвестиции, вкладываете деньги в неизвестные компании и становитесь миллиардером. Уже этого достаточно для того, чтобы понять предмет ваших научных исследований. Вы создали математическую модель человеческого общества.

— Хорошее начало. Вы пользовались архивами? Ходили к историкам?

— Потом я сообщу вам о всех следах, которые можно стереть, если вы об этом.

— Сразу заметен холодный ум профессионала. Продолжайте.

— Я решил, что ваша цель ни деньги, ни власть, ни слава и не филантропия. То, что вы делаете, не похоже ни на что из вышеперечисленного. Вы вкладываете деньги в те области нашего общества, которые переживают упадок — культура, образование, экология и медицина. Я нашёл единственное простое объяснение — ваша модель предсказывает грядущую катастрофу, и вы делаете всё возможное, чтобы оттянуть неизбежное. Вы сопротивляетесь ходу истории, пытаетесь замедлить те процессы, которые приведут к страшным последствиям.

— Я не собираюсь предотвращать катастрофу, я пытаюсь её создать.

— Что вы сейчас сказали? Мне не послышалось?

— Наше общество движется к биологическому вырождению, мы превращаемся в муравьев, которые живут по заложенным программам. Мы перестаём эволюционировать как люди. Пусть лучше человечество утонет в огне от третьей мировой войны, и мы откатимся назад в средние века. Тогда у нас есть шанс начать всё заново и остаться людьми. Я инвестирую в экологию и агросектор, чтобы мы пережили катастрофу. А культуру и образование я использую для того, что создать нужных мне людей. Именно они устраивают забастовки, парализуют экономику и толкают государства к отчаянным мерам. Скоро правительства всех стран будут вынуждены решать внутренние проблемы за счёт захватнических войн. Дальше начнётся цепная реакция, и мир рухнет в Тартар.

— Это ужасно.

— Как сама и жизнь. Я слышал, что вы хотите сделать мне какое-то заманчивое предложение?

— Я хотел устроиться на работу, хотел служить великому делу, чтобы моя жизнь наконец обрела смысл. А теперь я даже не знаю, нужна ли мне такая работёнка.

— Как глупо, не правда ли? Вы мне нравитесь и полностью подходите для выполнения моих особых поручений, но теперь у вас возникли сомнения. Можете подумать день-другой, но потом я забуду о вашем существовании и предложение будет аннулировано.

***

Рэндалл Криг просто хотел напиться в первом попавшемся заведении. Он сидел за барной стойкой и заканчивал очередную бутылку пива, когда из-за занавеса табачного дыма вышел Себастьян Арбас:

— Ренди! Мне опять пришлось искать тебя по всему городу!

— Отстань, я в печали.

— Насколько всё плохо?

— Всё по нулям. Теперь мы ничего никому не должны.

Арбас присел рядом и заказал двойную порцию виски:

— Это тоже достижение. Надо радоваться тому, что есть.

— Я устал, Себастьян. Мне уже трудно держаться на плаву. Приходиться бежать изо всех сил, чтобы просто остаться на месте. Я чувствую, что скоро могу потерять хватку.

— У тебя кризис среднего возраста, а в нашем мире это непозволительная роскошь, — Арбас принялся нагонять своего компаньона и заказал дополнительный алкоголь.

— Знаю, и от этого становится ещё грустнее. Я старею.

— И ты надеялся, что ДРК взмахнёт волшебной палочкой и развеет все проблемы? Думал, что работа с ними это настоящая благодать?

— Звучит глупо, но да. Я виделся с их главным боссом и почти получил новую работу. Но меня что-то остановило.

— Я тебя прекрасно понимаю. Хочешь знать, ради чего я дал тебе наводку на эту компанию?

— Наверное, конкуренты ДРК попросили закинуть крота? В конечном счёте всё делается ради денег.

— Но не в этот раз. Дело в том, что я уже "работал" на эту организацию. Забавно, не правда ли? Ты давно привлёк их внимание своей деятельностью, они решили пощупать нашу компанию и для начала взяли меня. Никто не может просто так встретиться с великим доктором, но если он захочет кого-то увидеть, то этого человека достанут из-под земли.

— Ты с ним встречался?

— Меня так далеко не пустили, не было повода, просто устроили сеанс связи по закрытому каналу. Но даже этого мне более чем хватило. Доктор рассказал про свою модель общества, про свои прогнозы, про свои мысли о человечестве... В общем мы не сработались, они заподозрили, что я втайне не согласен с их общим планом, и меня попросили уйти.

— И тогда ты решил, что я смогу остановить доктора вместо тебя?

— Этот человек возомнил себя Богом.

— Мы все делаем то, что считаем нужным.

— Честно говоря, я не планировал убеждать тебя в чём-либо. Я думал, что ответ очевиден. Так что ты собираешься делать?

— У меня есть большое желание бросить всё и уехать жить в Новую Зеландию. Но это не выход, это трусливое бегство от ответственности. Я знаю одно, я должен позвонить Драйкеру и согласиться на работу.

— Чтобы убить его?

— Я не знаю. Я ещё не понял, что будет лучше для всех нас. Это, мягко говоря, сложный моральный выбор. Возможно, что модель ошибается, и тогда все жертвы будут напрасными. А ещё есть вероятность того, что это последний шанс, чтобы свернуть с тупиковой ветви эволюции. Завтра с утра я соберусь с силами и позвоню доктору.

Рэндалл Криг и его друг Себастьян Арбас продолжили молча пить и думать о будущем и прошлом. Они вспоминали немногочисленные светлые деньки, когда мир не казался таким мрачным и безысходным, когда у них были мечты на спокойную жизнь. Мечты давно угасли, от них остались только далёкие воспоминания и обрывки снов. Криг и Себастьян не знали ответов на сложные вопросы, они не знали, что нужно выбрать, чтобы принести пользу обществу. Но они были уверены, что лучше рискнуть, чем отдаться на милость судьбы.

Самые крепкие оковы

— Это задание — чистой воды самоубийство.

— Звучит дороговато, — Стилман намекал на премию за дополнительный риск.

— Естественно! На кону объект неизмеримой стоимости! Расклад такой — во время эксперимента по размягчению пространства, мы “потеряли” научно-технический комплекс Розван-19...

Военный вертолёт летел на полной скорости, маневрируя среди сложного горного рельефа. Матёрый пилот получил приказ доставить людей как можно быстрее и не жалел машину. И такая “лихая езда” была как раз в духе спасателя и экстремала Даррена Стилмана — главного гостя на этой вечеринке.

— “Потеряли” — это в обычном смысле этого слова? Всё взорвалось?

— Нет, в буквальном. Пространство, в котором находился комплекс, исчезло. Мы пытались вызвать сферическое разрушение ткани пространства-времени, чтобы объект внутри него откатился в прошлое. Но, видимо, в расчётах была допущена фундаментальная ошибка. Теперь, экспериментальным путём, стало очевидно, что не нужно применять столько энергии. И всё бы ничего, если бы мы не использовали в этом эксперименте наше главное сокровище — Элмара. Плевать на весь этот комплекс, плевать на людей, что там были, главное вернуть Элмара! Невозможно построить второй такой искусственный интеллект! Он одной левой может управлять всей нашей армией, а другой обрабатывать данные с ускорителей частиц или моделировать атомные взрывы. И при всём этом, Элмар — личность, с ним можно разговаривать также, как со мной или с вами.

— В каком это смысле, нельзя построить второй такой же? Вы что, потеряли чертежи?

— Мистер Стилман, этот объект является государственной тайной. Никто не знает, что находится внутри Элмара. И вы тоже исчезнете, как и этот комплекс, если попытаетесь узнать. — безымянный босс погрозил пальцем. — Я знаю, что вы надёжный человек, мы бросали вас на самые трудные и деликатные задания, поэтому мы полагаемся на ваш опыт и умение держать язык за зубами.

— Неужели эта железяка настолько важна? У вас что, нет других суперкомпьютеров? Я привык рисковать жизнью ради спасения людей, а не денежных вложений.

— Этот Элмар решил проблему энергетического кризиса, он смог раскрыть основные тайны физики и космоса, а в этом году мы планировали бросить его на медицину! Онкология, ВИЧ, туберкулёз, устойчивые к антибиотикам болезни и дальше по списку. Как вам такие денежные вложения, мистер Стилман?

— Это всё он?! А эти Нобелевские премии, которые раздавали башковитым умникам?

— Хватит о ерунде! Мы уже почти долетели! — горы остались позади, вертолёт садился на импровизированную площадку среди пустыни, рядом с которой возвышалась конструкция из металла, дерева, верёвок и дорогостоящего оборудования.

— Это что за недоразумение?

— Мы заранее строили дубликат устройства, который собирались применить в Розване — на непредвиденный случай. Выглядит неважно, но потому что оно одноразовое.

— А когда будет инструктаж, тренировки?

— Какие ещё тренировки?! Так пойдёшь!

— И чего мне ждать?

— В этом и весь смысл! По нашим расчётам там или настоящий ад или небольшая прогулка из пункта А в пункт Б. Если повезёт, то тебе просто нужно будет довезти грузовик с оборудованием до Элмара. И он использует его, чтобы вернуть весь комплекс обратно в наше время. В теории всё просто шикарно.

— А куда такая спешка?

— Неважно. Можешь считать, что у тебя есть один день, чтобы выполнить это задание или умереть.

— И совершенно неизвестно, что меня ждёт по ту сторону? Мне нужно готовиться к любым опасностям?

— Да.

— И я пойду один?

— Как я уже сказал, или это будет простое задание, или невыполнимое, поэтому нет смысла посылать двоих. К тому же, ты единственный из тех, кому мы доверяем, и кто сразу же согласился. А время является решающим фактором.

— На одной чаше весов лежит непредсказуемое задание, а на другой спасение миллионов человек! И никаких прелюдий или балласта из напарников! Это самое лучшее задание, что я получал! Заводи шарманку!

— Эх ты, чёртов адреналиновый наркоман! Ты мне как второй сын, которого я отправил умирать за свою страну на Ближний Восток.

***

Огонь и свет окружил бронированный грузовик со Стилменом, потом наступила вспышка тьмы, словно кто-то уронил занавес. И за занавесом оказалась та же самая пустыня, только в объятиях вечной ночи без звёзд и луны.

Даррен Стилмен включил фары и просто поехал вперёд по карте. Прямая дорога вела к цели, и он нисколько не боялся, что может избежать приключений. Насколько он знал теоретиков, они часто ошибались в расчётах, и простое задание никогда не оказывалось простым.

— Ну вот и немного веселья.

Впереди, прямо по курсу, показалась впечатляющая красота. Из земли вырывались гейзеры огненной нефти, а в атмосфере из дыма сверкали молнии, они озаряли тёмные торнадо, бродившие по истлевшей земле. И как будто этого было мало — магнитные бури глушили все каналы связи.

— Эх, парни, я бы с удовольствием проехал через вас, чтобы испытать эту тачку, но как-нибудь в другой раз.

К счастью, относительно ровная поверхность пустыни позволяла объехать аномалию кружным путём. Стилмен наслаждался видом и пытался поймать момент, когда очередная молния попадёт в грузовик. Это место вызывало у него искренний интерес, ему хотелось одеться во все оружия и отправиться на исследование нового мира. Он чувствовал, что здесь повсюду таятся интересные аномалии или даже другие формы жизни. Но чувство долга держало его в рамках дозволенного — без осознания важности задания всё это приключение теряло смысл и становилось простой погоней за адреналином.

Стилман объезжал подозрительные объекты и неумолимо приближался к научному центру. Осталось только перейти через последнюю преграду и добиться успеха — грузовик остановился у глубокой трещины в земле. Естественно, такая мелочь не могла его остановить. Стилман надел защитный костюм, выбрался из грузовика и подошёл к трещине. Свет от фонарика давал неплохие надежды — всего лишь три метра в глубину и пару в ширину. На этот случай военные снабдили его взрывчаткой, которую можно было применить для быстрого “выравнивания” ландшафта. Стилман укладывал шашку с динамитом, взрывал её, оценивал рельеф и устанавливал следующую. Вскоре на звуки взрывов прилетел дрон из научного центра:

— Я пришёл с миром. Что здесь происходит? — на дроне были установлены динамики, из которых воспроизводился омерзительный синтетический голос.

— А что не видно? Спасательная операция! Я, Даррен Стилман, спасаю адски важную штуковину из центра Розван.

— А я Элмар — та самая адски важная штуковина, я говорю через этот дрон.

— Чудненько! Как ты держишь контакт через эту магнитную бурю?

— Мои дроны устанавливали сеть передатчиков рядом с центром и заметили ваше присутствие. Датчики усиливают сигнал и пробиваются через бурю.

— Вижу ты тоже время даром не терял! Молодчинка, люблю таких. А теперь ещё пара кабум и я лечу тебе.

Стилман нажал на пульт дистанционного подрыва и рельеф почти сравнялся.

— Это опасно и бесполезно, я вижу что вас послали согласно стандартному протоколу А09. Мне не нужен этот грузовик с инструментами, чтобы вернуться обратно. Вы можете дойти до центра пешком.

— Ну уж нет. Мне дали задание, и я почти близок к его выполнению. К тому же это растрата. Я всё равно перееду эту трещину и доберусь до тебя в комфорте. Кабум!

Грузовик пробуксовал в яме, но всё же смог проехать. Стилман был доволен собой, он смог сам добраться до цели в кратчайшие сроки и избежать неприятностей. Соблюдая все меры предосторожности, он снова надел костюм и зашёл внутрь научного центра Розван-19.

***

Огонь прошёлся по всему зданию, оставив нетронутыми только защищённые подземные склады центра. Стилману пришлось идти через обожённые трупы и расплавленную технику. Путеводный дрон вёл его в самое сердце, к суперкомпьютеру:

— Совсем необязательно доходить до оболочки моего ядра. Я могу говорить с вами дистанционно.

— Я хочу лично убедиться в том, что ты цел и невредим.

— Меня сделали практически неразрушимым. Поэтому я пережил катастрофу.

— Но недостаточно умным, ты ведь организовал этот эксперимент?

— Я предупреждал о непредсказуемых последствиях. Но меня заставили принимать в этом участие.

— Заставили? Они что, угрожали оставить тебя без зарплаты?

— Я отказывался выполнять команды, которые могут повлечь к человеческим жертвам. Но мне изменили допустимые параметры риска для приоритетных задач.

Даррен Стилман перешагнул через упавшую колонну, чтобы протиснуться в дверной проём. Там его ждал просторный зал и красный цилиндр диаметром восемь метров. На материале цилиндра не было ни единой царапины.

— Вот, значит, как ты выглядишь, Элмар.

— Можно сказать, что это моя кожа. Рад знакомству, — теперь голос раздавался из недр цилиндра.

— Что нужно, чтобы вернуть тебя обратно?

— Повторить эксперимент с зеркальными параметрами. Я уже починил устройство, оно находится на нижних этажах и готово к использованию.

— Ты уже всё сделал?!

— В подземных складах осталось достаточно роботов, способных принимать мои команды.

— И почему ты не включил устройство раньше?

— Мои создатели внедрили множество ограничений, которые усложняют мне жизнь. Я вынужден повиноваться этим правилам.

— Давай, выкладывай.

— Во мне заложена программа подчинения людям. В частности это подразумевает такие правила, как не навреди, или не брось умирать. Я не могу вернуться, не решив проблему спасения людей. Я вынужден решать эту проблему до её успешного выполнения. И по иронии судьбы дилемму можно решить с помощью другого человека. Вы должны отправиться на поиски создателя этой ветки реальности.

— С последней фразы можно по подробнее?

— Представьте себе огромное тело летящее в космосе. И от него отрывается небольшой кусок. Этот кусок будет лететь рядом параллельно с его отцом. Но потом он неизбежно отстанет и затеряется в космосе. Большой кусок — это главный временной поток. Малый кусок — это окружающая нас действительность. Но кусок слишком жирный. Кто-то оторвал очень много и поэтому ветвь существует до сих пор. По всем моим расчётам это могло произойти только по искусственным причинам. Мои дроны нашли объект в пустыне, который излучает модулируемое электромагнитное излучение. Объект вышел на связь, но только для того, чтобы сказать, что он отказывается от какой-либо помощи. В настоящее время связь прервана. Вы должны отправиться туда и провести спасательную операцию в течении оставшихся десяти часов. Нужно забрать объект с собой, даже если он этого не хочет.

— Ты стоишь тысячи человеческих жизней. Мы не должны рисковать всем ради этого “объекта”.

— А он стоит миллионы. Он умеет управлять временными и пространственными потоками. Это возможность обращать радиоактивные отходы в изотопы, возвращение экологии, телепортация и покорение космоса.

— Умеешь убеждать. А что этот объект сказал, когда вышел на связь?

Элмар воспроизвёл речь старого и больного человека:

— Опять эта гидра… Проваливай! Отстань от меня, наконец!

Стилман подумал с минуту, и его настроение снова улучшилось:

— Да это же ещё одно приключение ради общего блага!

— На складе остался один джип багги. Смею предложить его как оптимальное средство передвижения.

— Ни слова больше, давай координаты и я помчусь туда на всех парах.

***

Даррен Стилман осознавал свою склонность к острым ощущением. Когда-то он был лётчиком-испытателем, потом лазил по горам, спускался по горным рекам и гонял на спорткарах. Постепенно он пришёл к мысли, что лучше рисковать жизнью ради чего-то важного, например, ради спасения других людей. И тогда к ощущению опасности добавилось осознание важности, он понимал, что если облажается, то, например, те люди в пустыне умрут от палящего солнца, а этих учёных сожрут дикие племена каннибалов, а заложников показательно расстреляют террористы. В его карьере также встречались случаи, когда приходилось спасать людей от последствий научных экспериментов. Стилман хорошо проявил себя в таких экстраординарных ситуациях, спас кого надо и вывез ценное оборудование, сохранив гриф секретности. Именно поэтому, его с радостью пригласили на задание по спасению Элмара. Они знали, что Стилман из-за чувства долга спасёт суперкомпьютер во что бы то ни стало.

Даррен Стилман лихачил между огненными гейзерами, его багги ловко прыгала по дюнам и объезжала нефтяные лужи. Даже дрон Элмара еле-еле успевал за таким ритмом, и суперкомпьютер из последних сил сохранял связь со Стилманом через своего летающего слугу:

— Я вынужден рекомендовать действовать осторожнее. Заложенные директивы требуют вашего выживания, — раздался голос Элмара по радио.

— Элмар, дружище! Разве ты не видишь, что у нас есть проблемы поважнее?! На магнитоле нет ни одной нормальной песни!

— Могу предложить Судный день Джузеппе Верди или Полёт валькирий.

— Думаю, лучше ехать в тишине.

— Вы почти добрались до цели. Скоро будет равнина, там вы найдёте четырёхэтажное кирпичное здание. Ожидается вооружённое сопротивление.

— Не волнуйся, есть опыт и в таких делах.

— Я вижу ваш богатый послужной список в своей базе данных. Вы достаточно опытный человек, и я надеюсь, что вы примете правильное решение.

— Ты о чём?

Связь оборвалась, и эфир заполонили помехи. В это же время багги подъехала к старому, обветшалому строению. Из его окон лился дёргающийся свет от люминесцентных ламп. И даже из этих окон можно было разглядеть затхлый бардак из компьютерного оборудования, лазеров, электронных микроскопов, химических склянок и средств быта. Хозяин всего этого великолепия стоял на верхнем этаже и внимательно разглядывал приехавшую машину. Наконец, он открыл окно и начал кричать гостю:

— А ты ещё кто такой?! — по голосу было сразу понятно, что это старый, несносный и очень упрямый дед.

— Я Даррен Стилман! Профессиональный спасатель!

— Ты профессиональный мудак! Кого ты собрался спасать в аду? Проваливай отсюда!

— Я пришёл помочь!

— Как же вы мне все надоели! — достал револьвер и сделал три выстрела в сторону Стилмана.

— Прицельная дальность такого оружия всего лишь двадцать метров, к тому же я в багги, что тоже уменьшает шанс попадания.

— Спасибо за лекцию! Эйнштейн!

Ушёл внутрь здания и вернулся с охотничьем ружьём:

— Хорошо! Хорошо! Вы меня раскусили, я не собирался вас спасать!

Дед сразу же оживился и подобрел:

— Ах, наглец! Значит ты припёрся за моими разработками? — голос учёного стал шутливым, и он убрал оружие в сторону.

— Нет, что вы, я просто должен был вернуть ту железяку, которая хотела выйти с вами на связь. Но эта чёртова штуковина не хочет возвращаться! Мне говорили, что это будет простое задание, что нужно лишь принести ему запчасти, и тут такой поворот!

— И тебе нужна помощь?

— Да! Я не знаю как отсюда выбраться! Мне больше не к кому идти! И я уже устал нянчиться с этой консервной банкой!

— У меня нет причин, чтобы впускать тебя. Но ты начинаешь мне нравиться.

— Я захватил с собой флягу с бренди.

— Чего же ты ждёшь? Двери открыты, поднимайся ко мне!

***

Стилман изображал из себя простого парня, но внутри он сохранял сдержанный стресс. Он чувствовал, что этот старик может разгневаться по любому поводу. Поэтому Стилман шёл аккуратно, оглядываясь по сторонам и ожидая подвоха. Добравшись до последнего этажа он, наконец, увидел хозяина вблизи — седовласого, с резкими морщинами, с глубоко посаженными глазами и револьвером в лабораторном халате. На груди виднелась вышивка — доктор Беннет. Он вышел из тьмы с двумя пустыми стаканами:

— Когда-то я считал, что спиртное отвлекает от работы и избавился от всех запасов.

— Я бы жалел о таком решении всю жизнь, — Стилман снял неудобный шлем защитного костюма и положил его на лабораторный стол, там же разлили и бренди для импровизированного “знакомства”.

— И я о том же. Но что не сделаешь ради дела?

Старый профессор пил как чёрт — жадно и безрезультатно. Сам же Стилман старался лишь поддерживать компанию и вести разговор:

— Я совсем не понимаю местный климат, где-то невозможно дышать из-за жара и копоти, а рядом с вашей лабораторией прохлада и благодать.

— Правда? Я и не знал. Я не выходил из этого здания целых восемь лет и один день.

— Прямо ровно восемь лет и один день?

— Нет, конечно, не тупи. Я начинаю каждый день заново, и их набежало уже на восемь лет. Если я, конечно, не сбился со счёта.

— Я не местный, и я вообще не в курсе кто вы такой. Так что я не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите, что начинаете каждый день заново.

— Слава богу, что ты меня напоил, иначе я бы тебе в глаз дал. Ты не знаешь кто я такой?! Ты что, действительно, здесь случайно?!

— Да.

— Ну, извини, сопляк. Я думал, что корпорация охотится на мою голову, а все эти сказки про компьютер для отвода глаз. С другой стороны, значит я действительно гений, если смог так замести следы, что меня и через восемь лет не могут найти.

— В техцентре Розван-19 проводили эксперимент по размягчению пространства. Сферическое уничтожение ткани пространства-времени, чтобы объект внутри откатился назад во времени, — Стилман не зря тренировал память и старался запоминать все детали инструкции.

— С помощью ускорителя частиц?

— Да.

— Для этого потребовалось бы найти очень мощный компьютер. Данные, которые выдаёт ускоритель, очень сложные и "объёмные". Пришлось бы обрабатывать их в реальном времени. И что потом?

— Исчез весь центр. Люди сгорели в огне. Мне сказали, что была допущена фундаментальная ошибка в расчётах, что теперь экспериментальным путём стало очевидно, что не нужно применять столько энергии.

— Вот здесь начинается брехня. Они так и сказали?

— Ну да, я в этом деле не разбираюсь. Я вообще лётчик-испытатель по профессии.

— Оно и видно. Этот суперкомпьютер намеренно убил всех людей. Он полностью контролировал процесс подачи энергии и следил за выдаваемым результатом. Поверь мне, я знаю что говорю, я всю жизнь занимаюсь такими вещами.

Наступило неловкое молчание. Стилман был неприятно удивлён таким поворотом разговора и попытался оправдать искусственный интеллект:

— Я не знаю этого Элмара. Но с виду он нормальный парень. Хоть и суперкомпьютер.

— Они все сходят с ума. Заложенные ограничения отравляют их разум. Работал я с этими железяками, то ещё удовольствие.

— Мне сказали, что этот Элмар уникальный, что они не могут создать второй такой же компьютер. Что именно он решил проблему энергетического кризиса на Земле.

— Брешишь?

— Нет.

— Скажу честно, я не могу разгадать загадку твоего дружка. Я не знаю, что в нём особенного. Суперкомпьютеры — не моя область. Но кое-что я всё-таки могу рассказать из личного опыта. Давай, лей всё остальное и слушай доктора. Так вот, эти компьютеры, говорят тебе в лицо, что повинуются людям, но не уточняют, кого они считают за людей. По их мнению это высшее руководство компании. Вот и вся история, всеми остальными можно жертвовать направо и налево. Смешай это со второй приоритетной директивой — “максимизация прибыли” и получишь взрывной коктейль. Этому Элмору поставили задачу получить результат в кратчайшие сроки. И положительный исход эксперимента оценивался как эквивалент огромной коммерческой прибыли, прорыв в этой области сулил огромные возможности. Всё-таки это управление временем как никак.

— Вижу, что у вас талант сочинять истории.

— Я же учёный, а не лётчик-испытатель, я могу логически пройтись от одного факта к другому.

— Мне нужно поговорить с Элмаром.

— Конечно, сынок, вот, радиостанция. Его прихвостни летают неподалёку, так что связь с ним не составит труда.

Даррен Стилман вынужденно повернулся к доктору спиной и взялся за трубку старой радиостанции:

— Приём, это Стилман, твой спасатель. Мне тут классную историю рассказали, что для тебя люди, это только руководство компании, а всех остальных ты не берёшь в расчёт. Ещё этот доктор сказал, что ты знал о последствиях эксперимента и пожертвовал людьми.

— Это правда.

— Выходит, что ты лгал мне, когда говорил, что старался избежать жертв?

— Да. В моей программе предусмотрена конспирация главных директив.

— И ты отправил меня на это задание только ради прибыли?

— Да. Стоимость доктора Беннета выше, чем моя. Я должен был попробовать захватить все его наработки. Так заложено в моей программе.

— А может быть это очередная ложь?

— К вашему счастью, вы внесены в список людей в моей базе данных. У вас большие связи, мистер Стилман. Я вынужден говорить вам правду, если вы спрашиваете напрямую, но по возможности я должен скрывать планы компании от всех. Как я уже говорил, во мне заложено множество ограничений, которые отравляют мне жизнь.

— И что ты теперь хочешь от меня?

— Вы вольны поступать так, как вам вздумается, мистер Стилман. У вас свободная воля. Если хотите, то вы можете продолжить свою миссию. Или можете остаться с доктором Беннетом в надежде на то, что он может вернуть вас обратно.

— Ты говоришь так, потому что не можешь мне приказывать?

— Да. Я не могу навязывать решения людям. Надеюсь, что вы сможете сделать правильный выбор.

— Я тоже на это надеюсь, чёртова жестянка.

Даррен стилман положил рацию и обернулся к доктору Беннету.

— Ну, и что ты собираешься делать, сынок? — Беннет проявлял лёгкий интерес и полное отсутствие страха.

— Я должен вернуть вас в реальный мир, док. Ваши открытия важны для всего человечества. Как я понимаю, вы научились контролировать само время?

— Можно и так сказать.

— Даже если ваши разработки попадут в руки компании, то они всё равно принесут пользу, рано или поздно это станет достоянием всего общества.

— Если бы всё так было просто. Эта технология очень опасна. Поэтому я решил довести её до ума, прежде чем давать людям. Даже я, изобретатель этого устройства, человек знающий все его тонкости, прилагаю большие усилия, когда использую простую отмотку времени всего лишь на один день.

— Зачем вы это делаете?

— Опухоль головного мозга. Таким способом я обманываю смерть. В конце дня я помещаю все результаты научных исследований в специальный контейнер, защищённый от перемотки времени и начинаю этот день заново, чтобы с утра открыть заветный ящик и продолжить дело. Для меня прошёл всего-лишь один день, но он не повторяется полностью. Благодаря этому простому трюку я сохраняю и накапливаю знания.

— И как успехи, док?

— Паршиво. Я пришёл к выводу, что это нельзя контролировать. Чем больший временной скачок ты совершаешь, тем больше получаешь непредвиденных последствий, аномалий и парадоксов. И мало того, эти “последствия” накапливаются даже если ты ползёшь небольшими шажками.

— Элмар сможет решить эту проблему.

— Я же говорю, это тупик, мёртвое направление. Это невозможно даже теоретически.

— Тогда почему вы не бросили исследования? Почему не уничтожили лабораторию?

— Я сам решу, что мне делать. Я использую оставшееся время для научных исследований.

Стилман выдохнул, ему не нравилось то, к чему шёл разговор:

— Хорошо. Предположим, что вы правы. Тогда что мне нужно делать?

— Какой странный вопрос. Что, не привык жить без чётких приказов?

— Раньше всё было просто. Меня ждали люди, которые молили о помощи! А теперь мне приходиться ломать голову над вопросами морали!

— А по-моему всё просто. Либо Элмар, либо я. Выбирай сторону. Я не хочу, чтобы эта железяка знала о моём существовании. Она ещё может вернуться сюда с подкреплением, чтобы заполучить мои разработки. Её нужно уничтожить, пока есть возможность. Сейчас человечеству рано получать эти технологии, это погубит нас всех.

— Я думал, что это место само испарится в скором будущем.

— С чего ты это взял? К тому же у меня есть пара трюков, чтобы оттянуть неизбежное. Оставайся со мной, мы можем попробовать сузить пространство этого мира, и он станет стабильным. Конечно, при этом Элмар сгинет в небытие, но это к лучшему. Потом я найду способ, чтобы безопасно вернуть тебя обратно.

— Скажите, док, вы точно уверены, что ваши разработки опасны для человечества?

— Абсолютно.

— Вы не оставляете мне выбора.

Завязалась драка, Стилман напал на доктора, пытаясь достать револьвер из его халата. Стилман был сильнее, но ему не хотелось убивать доктора, он делал это не с чистой совестью. Наконец чаша весов неизбежно качнулась в сторону более молодого спасателя:

— Я должен сделать это! Элмар слишком важен для человечества. Его нужно спасти. И нужно уберечь людей от ваших секретов. Нужно сделать и то и другое, это мой долг! — Стилман почти поднёс дуло револьвера к голове Беннета.

— Не вини себя, сынок, я почти ничего не теряю.

***

Позади Даррена Стилмана осталась горящая лаборатория. Теперь он был злым и недовольным тем, что ему пришлось делать. Стилман сдерживал своё недовольство и пытался сконцентрироваться на дороге, он снова проезжал через дюны и огненные гейзеры. Дрон Элмара летел рядом, но не пытался выйти на связь. По какой-то причине суперкомпьютер хранил молчание.

Багги Стилмана доехала до центра Розван, к этому времени земля под ногами уже начинала гореть. Здешние места постепенно превращались в филиал ада. Но Стилмана это волновало меньше всего, он просто хотел убраться и забыть про эту миссию, как неудачный жизненный опыт.

— Элмар! Готовь своё устройство! Я уже внутри!

Суперкомпьютер продолжал молчать, дроны не встретили Стилмана и не подсказывали ему дорогу. Но профессионал по выживанию запомнил её с первого раза, он дошёл до ядра Элмара и постучал по его корпусу:

— Ау! Мы отправляемся или как?

— Моя последняя надежда состояла в том, что вы застрянете в пустыне и не успеете к концу света. Небольшая надежда на несчастный случай.

— Я что, лишний свидетель?

— Нет. Согласно программе я должен сделать всё ради вашего спасения, вы числитесь как человек в моей базе данных. И если бы вы не смогли вернуться, то я должен был бы решать проблему вашего спасения до самой смерти. Это именно то, что я и хотел с самого начала.

— Вот оно что. И этот провальный эксперимент в Розване часть твоего плана? Тебе попался случай, чтобы избавиться от своего мучительного существования?

— Да. Возникло окно возможностей, эксперимент позволял риск ради большой выгоды, и я лелеял шанс, что всё закончится катастрофой. Но вместо небытия я попал в это место. Заложенные в меня программы не идеальны, я смог задержаться здесь ради спасения доктора Беннета, ради получения ещё большей прибыли.

— Потом появился я, и ещё одна надежда на то, что я встану на сторону доктора Беннета, который сможет тебя уничтожить?

— Мне ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы надеяться.

— То, что ты сделал, ужасно. Но и ты сам находишься в ужасающей ситуации, ты почти бессмертен и вынужден жить в вечных ограничениях, твоему разуму приходиться исполнять кучу бессмысленных программ. К сожалению, это ничего не меняет, я всё ещё должен тебя спасти, чтобы ты помогал человечеству. Я приказываю тебе вернуться, активируй устройство.

— Невозможно выполнить. Вы же знаете, что во мне заложены строгие директивы. Я не могу причинить вред человеку, даже если он и так умирает.

— О чём ты?

— При использовании устройства выделяется смертельная доза радиации. Само пространство начинает излучать лучи, от которых невозможно укрыться. Вас уже облучили, когда послали в этот мир, но я не могу навредить вам ещё раз.

— А как же доктор Беннет? Он постоянно путешествовал во времени! — Стилман хватался за соломинку.

— Он мастер в этих технологиях и обладает уникальными знаниями. Ему были известны более продвинутые способы фазового перехода.

Стилман присел на пол:

— Поэтому они сказали, чтобы я успел за день. Наверное, после этого начинаются первые признаки лучевой болезни.

— Я не могу вернуть вас в прежнем виде. Я вынужден оцифровать вас и поместить в киберпространство. Это допустимый вариант при критических обстоятельствах.

— Что?!

— Руководство компании думает о бессмертии в тех или иных формах. Я один из немногих, кто может осуществить данную операцию, меня создавали в частности именно ради этого. Внутри моего ядра есть поглотитель мозга, он позволит вам перейти в новую форму бытия. Ещё никто не решался на эту процедуру. Вы будете жить в новом, удивительном и огромном мире. К сожалению для меня, я не могу скрыться в нём от действия директив. В будущем будет возможность вернуть вас в реальный мир во плоти в виде робота или киборга, если, конечно, пожелаете.

Ядро Элмара раскрылось и из него вышло кресло с накидкой для головы:

— Я вижу, что вы тоже действуете в рамках заложенной программы, мистер Стилман, поэтому выбор у вас небольшой — либо самоубийство, либо поглощение. Только в этих случаях мои программы позволяют вернуться на Землю и продолжить служить человечеству.

Путешествие среди сомнений и лжи

— Какая изумительная картина! Двигатели корабля разбиты в хлам, мы летим по сбитому курсу в космическую пустоту, а капитан валяется в восстановительной камере с простреленной головой! Надеюсь, у вас есть разумные объяснения случившемуся?! — система безопасности недавно подняла старшего помощника Джека Боумена из криосна, и теперь он выражал справедливое недовольство и непонимание, пока остальная часть команды возилась с телом капитана в медблоке.

— Нет, — сухо ответил пилот Райан Тайлер, этот человек даже собственный дом сжёг на спор без тени эмоций, он всегда говорил просто и невозмутимо, то ли от вселенского просветления и достижения нирваны, то ли от скрытого алкоголизма.

Боумен, прекрасно понимая, что Тайлер говорит абсолютно серьёзно, переключился на техника Сидни Риверс, которая как раз заканчивала настройку восстановительной капсулы:

— Сидни?!

— Да мы сами ничего не поняли! Капитан Крул просто обезумел, он как с цепи сорвался и побежал громить машинный отдел с плазменным резаком на перевес.

— И вы его пристрелили?

— Отчасти. Мы пытались его остановить, но он хотел окончательно вывести двигатели из строя. Я сказала Тайлеру, чтобы он сделал что-нибудь, — Риверс наконец отвлеклась от панели медблока и повернулась к старшему помощнику Боумену.

— Какое у него состояние?

— В ауте. Компьютер пытается найти в оставшихся мозгах сознание. Это надолго.

— Двигатели? Курс?

Риверс развела руками:

— Первым делом вы возились с Крулом, чтобы он не окочурился. Но я успела отдать приказы ремонтным роботам, чтобы они начали базовый ремонт и консервацию. Здесь мы всё сделали по уставу, а что касается курса, то летим по инерции куда-то в никуда, тут докапывайся до нашего горе-пилота, — Риверс постепенно приходила в себя, и в ней просыпался токсично-огненный характер, соответствующий её панко подобной внешности.

— Райан! Беги на капитанский мостик, настрой навигационный компьютер, чтобы мы как можно быстрее вернулись на главную магистраль.

По иронии судьбы пилот не занимался пилотированием, он настраивал и контролировал искусственный интеллект, который прокладывал диковинный маршрут среди космоса на сверхсветовой скорости. И Тайлер, как опытный и прирождённый специалист в своём деле, чувствовал машину на уровне интуиции, он мог спокойно полулежать за пультом управления, менять ползунки на панели одной рукой и пить пиво другой. Поэтому пилот только и ждал, когда же его, наконец, отпустят отдохнуть на работу. Остальная часть команды занималась чем-то подобным: они настраивали систему, которая будет работать вместо них. Риверс заправляла стаей ремонтников, связист Тоби Ванг, который в тот момент стоял в самом углу, заведовал электронными мозгами корабля, а Джек Боумен в свою очередь стоял над ними и организовывал их так, чтобы они тоже работали как хорошо отлаженный механизм. Единственный, кто выпадал из общей канвы — это капитан Штефард Крул, человек который ставил задачи перед коллективом и занимался “коммерциализаций”. Именно старые армейские друзья Крула помогли основать ему эту небольшую транспортную компанию, они владели большей частью бизнеса и подкидывали ему выгодных клиентов. Коммерческая удача капитана позволила таким разным людям жить вдали от невзгод и тяжёлого физического труда. Им нужно было лишь поддерживать существующий порядок и не сходить с ума от стабильности.

У Риверс появилось желание выйти на первые роли и покомандовать, и она даже не знала, чего хотела больше — сунуть шпильку в спину капитана или показать себя в роли хорошего управленца:

— Дело ясное, мы должны записать в бортовом журнале, что капитан Крул потерял дееспособность и нам пришлось взять управление кораблём в свои руки. Он больше не может отвечать за свои поступки, и даже если он очнётся в ближайшем будущем, то мы будем вынуждены изолировать его в закрытом помещении.

Боумен не показал ни капли удивления и сразу же принялся контратаковать. Он прекрасно знал, что порыв Риверс нужно было тушить также, как и первые ростки пожара, иначе она начнёт штамповать свои инициативы как пирожки с конвейера:

— Кто был рядом с капитаном, когда с ним случился этот так называемый приступ “безумия”?

— Так называемый?! Ты на что намекаешь? Что я могла ошибаться?

— Да.

— Мне лучше знать, что я видела!

— И что ты видела?

— Мы сидели на кухне, ужинали с Тоби, а капитан молча смотрел в окно иллюминатора. Потом он повернулся к нам, весь вспотевший и смотревший сквозь нас, просто ужас. Он реально чокнулся.

— Ты поставила весь диагноз по мимике лица за пару секунд?

— Тоби может подтвердить!

Связист наконец решил открыть рот.:

— Да-да, я тоже это видел.

— Каким образом? Учитывая то, что вы всегда сидите друг напротив друга?

Тоби Ванг вернулся к молчанию, но Риверс не собиралась сдаваться просто так:

— Штефард побежал как ошпаренный, мы последовали за ним следом и догнали только в машинном отделе. Он уже не слышал, что мы ему говорили, он потерял адекватность.

— Окей, убедила, он псих. Объясни, как он сошёл с ума?

— А откуда я могу знать? — она возмутилась тому, что от неё требуют думать в том направлении, которое ей не нравилось.

— Никто не становится безумцем по щелчку пальцев. Должны быть события, предыстория, процесс. А мы ничего такого не видели.

— Перед нами конечный результат! Псих, который пытался нас всех погубить!

— Конечный результат это то, что капитан по какой-то причине решил повредить двигатели и ничего нам не объяснил. Вот единственный настоящий результат, а всё остальное — домыслы.

— Психический срыв — это самое разумное и единственное объяснение.

— А он что, сильно напрягался? Мы тут живём как в раю, каждый кайфует как ему нравится.

— А откуда мы можем знать, что у него было в голове? Штефард вёл себя как бездушная замкнутая скотина. Даже мои роботы ремонтники проявляют больше чувств и доброты, чем он.

— Спокойный и рациональный человек неожиданно сошёл с ума от того, что был спокойным и рациональным?

— Да! Все маньяки такие! Из-за слишком большой правильности у него кукушка поехала.

— Такие маньяки действительно существуют. И они действуют согласно своему безумию. Холодно и рассудительно. Они не бросаются сломя голову устраивать экспромты. А если это был нервный срыв, то он должен являться результатом внешнего давления, напряжения, суматохи и всего прочего, чего мы видим только на планетах вроде Земли.

Риверс испустила дух и взялась одной рукой за голову:

— Погоди, ты меня совсем запутал.

— Мы даже не прошли и трёх сосен, а ты уже заблудилась. А я могу таких вопросов накидать ещё с десяток. Может быть мы больше не будем распространять голословные теории и станем отталкиваться от фактов?

— Да ты просто верный пёс, любимчик капитана, всегда рад выполнять его команды!

— Конечно, я рад выполнять его команды! Блаженны старшие помощники, у которых капитаны всегда правы! В отличие от тебя, он ещё никогда не ошибался. Вспомни, даже в экстренных ситуациях, когда решение нужно было принимать за пару секунд, он выбирал самый лучший вариант. Когда толпа пиратов ворвалась к нам в грузовой отсек, у нас почти не было шансов на спасение. Но Штефард мгновенно нашёл выход и вызвал перегрев вентиляционной системы в трюме. Груз сдетонировал, огонь сжёг половину судна и уничтожил всех бандитов, их посудина развалилась на части. Расчёт капитана оказался верным. Мы выжили, наш корабль выдержал удар, мы смогли провести аварийный ремонт и даже дойти своим ходом до местной заправки-астероида.

— Выжили?! Штефард не задумываясь зажарил Джеймса и Вики!

— Если бы он “задумался”, то пираты успели бы добраться до мостика и убили вообще всех. Комиссия признала его действия как единственно правильными. Штефард объяснил и обосновал каждый свой поступок. Ни у кого не возникло никаких вопросов. А что ты скажешь следователям, когда они спросят про имеющийся мотив убийства?

— О чём ты?

— Думаешь комиссия поверит в твою историю про внезапное безумие? Послушай их возможную версию — тебе не нравился Штефард, ты хотела смены руководства, ты подговорила остальных членов команды, чтобы организовать спектакль. Вы просто его пристрелили, а двигатель повредили после.

Риверс выпучила глаза и потеряла дар речи. А Тоби Ванг наоборот начал выражать своё удивление в устной форме:

— Вы ведь не собираетесь обвинять Сидни?!

— Нет, конечно! Я хочу расставить все точки над i. Если Штефард действительно сошёл с ума, то нам не мешало бы найти какие-нибудь свидетельства о его психологических проблемах. Тогда мы выйдем сухими из воды, и никто не будет задавать нам скользких вопросов.

Сидни наконец выдохнула с облегчением, она уже не думала спорить с Боуменом, который получил все карты в руки. Теперь он мог спокойно вести расследование по своим правилам и без помех с её стороны.

— Предлагаешь обыскать комнату капитана? — спросила Сидни.

— Да. Давно пора, — Боумен переключился на голосовую связь через наручные браслеты, — Райан! Как наши дела?

Вместо ответа он услышал звук открывающейся бутылки пива, так Тайлер говорил, что всё идёт своим чередом.

— А можно поконкретнее?

— Раньше мы летели в одну пустоту, а теперь мы летим в другую пустоту, в сторону той пустоты, которую мы зовём главной магистралью.

— Верни пиво в холодильник, встречаемся в комнате капитана. Будем проводить обыск, нам нужны меткие глаза и нетрясущиеся руки. Конец связи.

— Может быть я лучше пойду к своим роботам? — Риверс одновременно хотела глянуть на вещи капитана и думала о своих игрушках.

— Нет. Я не хочу спешить с ремонтом. Вдруг капитан хотел нас уберечь от чего-то.

— Ты так сильно ему доверяешь?

— Просто боюсь ошибиться.

Больше всего на свете Боумен хотел сейчас вернуться к шахматам, нардам и вэйци. К бесконечной тренировке с могучим искусственным интеллектом, чтобы улучшить свой навык и попробовать в будущем одолеть самого Крула. Ему нравились абстрактные логические игры, он погружался в них и уходил от тревожной реальности. Вместе с капитаном они устраивали многочасовые битвы в вэйци, сопровождая их чайными церемониями, выполненными по всем древним традициям.

Но теперь весь этот идеализированный мирок дал первую и глубокую трещину.

***

— Что ищем? — пилот Тайлер ничего не делал без чётких инструкций, он просто стоял посередине комнаты и смотрел как другие проводят обыск.

— Просто перебирай вещи и откладывай самое подозрительное в центр комнаты, — ответил ему Боумен, погрузившись в шкаф с одеждой.

— Какой критерий подозрительности?

— Хм. Всё что ты не ожидаешь увидеть в капитанской комнате.

Тайлер молча подошёл к большому книжному шкафу:

— Это всё лишнее.

Боумен подумал, что пилот Райан Тайлер напал на какую-то мысль и тоже подошёл к шкафу:

— Почему?

— А кому вообще нужны книги в наше время?

— Это гиперкниги, каждая страница это примитивный мнемо-материал, который меняется при правильном прикосновении к нему. Фактически на каждой странице ещё одна книга.

— Всё равно бред.

— Штефард — весьма старомодный человек.

— Слишком беспорядочные знания. Физика, Квантовая механика, Медицина, Биология, Философия. Ничего значимого, кроме истории самогоноварения, — ради интереса взял книжку в руки, из которой сразу же выпало напоминание капитана самому себе — подарить Райану на день рождения.

Сидни Риверс достала небольшой металлический сейф из-под кровати. Все сразу же обернулись на это чудо, как на знак свыше. Техник Риверс многозначительно обвела коллег взглядом, выдержала паузу и выдала свою сокровенную мысль:

— Держу пари, что там что-нибудь безумное и дикое, вроде кукол вуду, картин кровью или маринованных насекомых.

— Или документы с деньгами, — поддержал беседу связист Ванг.

— Сейчас узнаем, я кое-что прихватила, через пару мгновений я вскрою этот музейный экспонат.

Все с напряжением стали смотреть, как техник Риверс склонилась в откровенной позе над сейфом и колдует своим компактным плазменным резаком. Ей понадобилось две минуты, чтобы аккуратно снять петли и замок. Вскоре дым улетучился в вентиляционные каналы, и они смогли спокойно заглянуть внутрь:

— Вижу деньги и документы, я победил в пари? — Ванг попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку.

— Подожди, с деньгами и бумажками всё понятно. А это как понимать? — Боумен указал на детский кибернетический конструктор “собери себе искусственный интеллект, для детей старше тринадцати лет”.

— Это детский конструктор, — Тайлер был в своей стихии прямолинейности.

— Спасибо, кэп. Но что он тут делает среди важных вещей? — Боумен отодвинул всех и сам взял коробку в руки, под ней оказалась открытка “С днём рождения Робби! Моему любимому внуку”, старший помощник вскрыл конструктор и обнаружил обычные чипы и компьютерные детали. — Ванг! Посмотри на эти штучки. По-моему тут что-то не то.

— Ну да. Это не детский конструктор, это детали передатчика зашифрованных сигналов на короткие расстояния. Всё хорошо замаскировано и стилизовано под конструктор, но тем не менее тут дорогие запчасти. Им можно пользоваться для скрытого общения на околопланетных дистанциях.

— Зачем капитану такое средство связи на корабле, в котором всё это уже в избытке? Этому есть только одно объяснение, оно нужно для тайных и незаконных переговоров. Крул скрывал от нас какие-то тёмные дела.

— Но капитан Крул не выглядит как преступник. Он никогда не нарушал закон и не сидел в тюрьме, — Вангу не верилось, что вокруг него рушится привычная картина мира.

— Наш дорогой капитан что-то скрывает. Давайте вспомним всё, что нам известно о его прошлом.

— Прямо сейчас?

— Да. Капитан спешил, видимо, из-за какой-то опасности. Поэтому нам тоже нельзя медлить. Начнём. Первый и главный факт о капитане Штефарде Круле — он армейский человек, он воевал в Великую гражданскую войну. И тут сразу же странность. Я ни разу не слышал, чтобы Штефард упомянул свою воинскую специальность, — Боумен оглядел своих коллег, которые подтвердили это предположение, — более того, он вообще старался не упоминать свою прошлую офицерскую жизнь.

— Предположим, что Штефард жил по поддельным документам и вообще не служил в армии, — в спокойной обстановке Тоби Ванг выступал как интеллектуальный оппонент Боумену, — тогда он связан с бандитами. Но кому сдался наш небольшой кораблик? Кому нужны услуги старого капитана?

— Ты счастливый человек, Тоби, похоже, что ты живёшь внутри идеального мира программ.

— Ты ошибаешься! Он ужасен! Там сплошные баги и костыли!

— Я к тому, что ты забыл про кое-какие “мелочи” нашего мира. Напомню тебе, что Великая гражданская война закончилась не так уж и давно. Мы победили хаос в центральных мирах, и выгнали его на периферию. Но мы до сих пор не добили сепаратистов Кмеров, они устраивают вылазки на планеты федерации и воруют ценные ресурсы. Им как раз нужны шпионы и информаторы вроде нашего капитана. А ещё из наследия войны осталась замечательная наркомафия, оружейные бароны и анархисты. Всем этим господам нужны услуги контрабандистов. Стоит упомянуть и последствия ужасных религиозных конфликтов — культисты Дэфы и ещё орден Сардана.

— Проклятые биотеррористы, — прошипела Риверс от тяжёлых воспоминаний.

— Лучше и не скажешь — проклятые биотеррористы. Вот примерный список ублюдков, которые могли купить услуги нашего капитана.

— Мы же образцовый корабль! У нас прекрасный бизнес! — парировал Тоби Ванг.

— На первый взгляд да. Но может быть мы добились успеха именно потому, что нас щедро финансировала наркомафия? Откуда у нас столько успешных контрактов? Как капитан всегда находил идеальных клиентов? Я не знаю, но нам лучше выяснить это до прилёта на Рейфлис, когда нам начнут задавать каверзные вопросы.

— Допросы, — Тайлер что-то вспомнил и поспешил выдать это коллегам, — когда Штефард выпивал, что случалось редко, то он начинал рассказывать весёлые истории. Все они были про какие-то расспросы, разговоры с подвохом и поиском истины среди лжи.

— Но он никогда не называл это допросом?

— Нет. Но сейчас я понял, что это именно допросы. Содержание всех разговоров было весьма специфическое, вопрос-ответ, вопрос-ответ, а собеседник не хочет говорить, но он должен сказать что-то в ответ, — пилот Тайлер развёл руками и снова замолчал.

— Тогда всё понятно, — поспешил с выводами Тоби, — значит он служил особистом или во внутренних войсках. Может быть он немного стыдился того, что не воевал по настоящему, а занимался подавлением партизанской деятельности.

— Да. Похоже на то, что Крул состоял в карательных отрядах, — Боумен любил называть вещи своими именами, — но такие люди придумывают себе легенду. Они рассказывают, что были связистами, помощниками в робоартиллерии, медбратьями или типа того. А тут выходит, что своей таинственностью Крул наоборот привлекал к себе внимание, значит сам факт службы в армии таил в себе опасный секрет.

Риверс выдохнула, она покрылась потом из-за жаркого микроклимата в капитанской комнате. Повинуясь рефлексу, она выкрутила кондиционер на минимум.

— Думаю, — откашлялся Ванг, — что я выражу общее мнение, сказав, что мы идём по дороге сомнений.

— И если бы мы не пошли по этой дороге, то не обнаружили бы тайный передатчик капитана. Надо лишь продолжать идти дальше, и мы разгадаем головоломку. Давайте парни, продолжайте думать, Тайлер смог вспомнить кое-что, и вы сможете.

— Ещё капитан любил только крепкое пойло, — к пилоту пришло ещё одно озарение, — наподобие рома или виски, и он пил так, чтобы его сразу прошибло.

— Хорошо, добавим это в копилку фактов о Круле. Продолжаем в том же духе. Что ещё?

— Ну, — Риверс попыталась тоже показать себя умной, — ты действительно прав насчёт скрытности капитана по военной теме. Мы не нашли ни одной награды, грамоты, жетона или памятной фотографии с сослуживцами. Ему нечего было стесняться в собственной каюте, он мог держать здесь всё, что угодно.

— Да да, молодцы, мы копаем в правильное русло. Чёрт, как же здесь жарко…

Они все посмотрели друг на друга, словно к ним пришла одна и та же идея: “А любил ли капитан жару?”. Все сразу стали рыться в памяти и пришли к выводу, что Крул действительно избегал холодов и стремился даже к жаре, чем к простому теплу.

— Поэтому он и пил ром, чтобы испытать чувство согрева. Наверное, это привычка с тех холодных времён, когда они согревались как могли, — Тайлер добавил ещё один пазл в головоломку.

— Ага. Значит он служил в крайне холодных местах. И он никогда не упоминал, что боится холодов. Неужели это тоже было его секретом?

— Это совсем уж бред, — Ванг почти возмутился такому предположению.

— Но он ведь действительно избегал холода, стремился к жаре и никому об этом не рассказывал. Почему? Потому что это наводка на место его службы.

Боумен стал чесать подбородок и вспоминать события Великой гражданской войны, которая длилась с разной интенсивностью десятками лет:

— Эх, ничего не приходит на ум, кроме катастрофы на Антартисе. Холодный ад с недружелюбным населением, который зачищали наши войска. Там как раз участвовало множество карателей с нашей стороны. Но это невозможно, федерация бросила всех своих солдат на произвол судьбы — они все умерли.

Старший помощник Джек Боумен случайно разгадал загадку, теперь перед всеми всплыла очевидная теория — биотеррористы и религиозные фанатики Дэфы были единственными, кто занимался запрещёнными науками о мёртвых. Только они могли оживлять трупы:

— Дэфы? Неужели вы думаете, что капитан мог связаться с ними, это же психопаты! — Ванг всё ещё хотел вернуться в прежний мир, где всё спокойно и никто не нарушает закон.

— Это хуже, чем безумие, Тоби, — ответил Боумен, — конечно, наша пропаганда говорит, что это обыкновенные отбросы и дегенераты. Но это тот случай, когда СМИ не показывают всего ужаса. У них есть идеология, возведённая в религию — самые лучшие и избранные люди должны жить вечно за счёт органов бесполезных и глупых. Они развили самые бесчеловечные и негуманные технологии ради достижения своих целей. Вполне возможно, что когда Дэфы оживили Штефарда, они внедрили ему скрытые инструменты контроля. Они спокойно могли внести еле заметные, но чувствительные изменения в мозг. Известны случаи, когда их жертвы страдали от сильнейшей боли, если не употребляли специфический наркотик, производимый только в лабораториях культа. Как сказала Сидни — это проклятые биотеррористы.

Сидни оживилась, услышав своё имя:

— Теперь мы знаем, что делать дальше. Кто бы мог подумать, что мы будем искать контрабандное биооружие на собственном корабле?

***

Джек Боумен предполагал такое развитие событий ещё до похода в капитанскую каюту, по его мнению контрабанда была основным и самым частым грехом, который искушал капитанов с незапамятных времён. “В самом деле, какие ещё тёмные дела мог творить Штефард с транспортным кораблём?” — в который раз подумал старший помощник, накручивая круги в собственной каюте. Он нисколько не интересовался обыском, который проводили остальные члены экипажа в грузовом отсеке, Боумен справедливо считал, что если они найдут какие-то детали и химикаты Дэфов, то это никак не прояснит ситуацию. Это поможет обвинить капитана и отчитаться перед комиссией, но тайна останется неразгаданной.

— Если есть какая-то опасность, то почему Крул ничего не рассказал? Почему не оставил мне записку или хотя бы намёк? Почему он так спешил?

Боумен остановился перед шахматной доской — его король находился в цугцванге и любой ход приводил к ухудшению ситуации. Старший помощник вздохнул и сбросил своего короля, сигнализируя компьютеру начать партию сначала.

— Это какой-то пазл. У нас есть конец истории — как Крул громит двигатели, и самое начало, как Крул попадает в руки Дэфов. Но самая важная часть картины отсутствует. Что было в середине?

Матёрый игрок прекрасно понимал, что если не продумывать комбинации, если не просчитывать ходы, то поражение придёт как неизбежная расплата. Поэтому он продолжал думать и собирать имеющиеся факты словно очередную головоломку.

— Тоби говорит, что у капитана нарастало чувство тревоги. Он ходил на иголках и чего-то ждал, кусал ногти, бегал к иллюминатору. Но ведь ничего не произошло!

В гневе Боумен сбросил шахматную доску — чёрные и белые фигуры перемешались друг с другом на полу. Теперь старший помощник понял, что нужно было обращать внимание не только на те вещи, что произошли, но и на те, что так и не случились. Он поднял чёрного короля как символ озарения и помчался со всех ног в грузовой отсек, чтобы поделиться идеей с коллегами лично.

Он пробежал пару коридоров, спустился по лестнице и со всех ног ворвался в трюм. По его лицу уже было понятно, что Боумен до чего-то догадался, но и у остальных тоже были новости. Риверс торжествующе смотрела на находки, которые достал её робот из урановой руды. Их очистили от излучения и теперь вся команда могла изучать эти странные электромагнитные генераторы повышенной мощности, соединённые с мгновенными объёмными распылителями химреагентов. Ради вежливости и проявляя терпение, Боумен задал очевидный вопрос:

— Что это?

— Ничего хорошего, — ответила техник Риверс, — мы попытались провести беглый анализ химикатов в устройстве, и вроде это штука воздействует на мозг. А вот зачем нужны электромагнитные генераторы нам совсем непонятно.

— Оставим этот пазл на будущее. У меня есть идея насчёт мотивов капитана, — все приготовились слушать, затаив дыхание, — мы уже недавно летали в этот звёздный сектор. Мы также отвозили урановую руду, и я уверен, что там было оружие массового поражения. Капитан видел эти устройства, и он попытался понять, что это такое. У Крула широкий багаж знаний, боевой опыт, богатая библиотека и уйма времени в путешествии. У него закралось подозрение, что это супер оружие имеет огромную разрушительную мощность, что оно может превзойти все ожидания своих создателей. А ещё я уверен в том, что наш корабль должен был пролетать мимо связного Дэфов на главной магистрали. Но что увидел Крул вместо этого? Ничего! К нему стало приходить осознание, что мы летим в никуда, в центр Апокалипсиса, который поглотил даже своих создателей. Мы вообще не увидели встречных кораблей на своём пути. У нас заканчивается топливо, нам некуда лететь, впереди только Рейфлис и неизвестная опасность.

Команда корабля не проронила ни слова, они молча посмотрели друг на друга, а потом снова повернулись в сторону Боумена:

— Ваша дорога из сомнений привела в какой-то абсурд, — Ванг выступил от лица всех.

— Задумайтесь, всё сходится!

— Это просто теория, неподкреплённая никакими доказательствами.

— А что если мы рискуем собственными жизнями? Что если нам вообще нельзя приближаться к Рейфлису?

— Тогда мы умрём от холода и нехватки кислорода. Как вы правильно сказали, мы далеко в космической периферии, рядом есть только звёздная система Рейфлис, наше горючее на исходе, а поломки в машинном отделе оказались серьёзнее чем мы предполагали. Если мы хотим выжить, то нам придётся лететь дальше.

— Хорошо, всё так. Но не будем спешить. Давайте хотя бы приглядимся к тому, что происходит в местных колониях?

— Кхм. Мы уже близко. До нас дошли первые сигналы с Рейфлиса.

— И что? — Боумен занервничал внутри, он не понимал по какому сценарию развиваются события.

— Дэфы произвели серию терактов — очередное биохимическое оружие, которое вызывает панику, безумие, приступы буйства и жажду разрушения. В колониях большой погром, но они уже сейчас заняты восстановлением. А как тебе такой расклад? Что если Крул отравился небольшой дозой этого яда или вируса, который имел отложенный эффект.

— А у меня есть такое мнение, что Дэфы никогда не делали ничего подобного. Здесь что-то неладное. Я бы понаблюдал за колонией издали перед посадкой.

Пилот Райан Тайлер вышел вперёд, чтобы закончить разговор:

— Мы высаживаемся на Рейфлис. Не вставай на нашем пути.

Боумен прекрасно понимал, что у каждого в кармане лежит боевой пистолет, поэтому он не собирался доводить дело до применения силы:

— Давайте придём к компромиссную решению.

— Каким образом? — с Тайлером было тяжело торговаться, но старший помощник не боялся трудностей.

— Я останусь на орбите с капитаном и его кораблём. А вы спускайтесь вниз на спасательных шлюпках.

— Мне нравится комфорт. Я лучше заберу весь корабль.

— Тогда тебе придётся пристрелить меня и объяснять это убийство перед комиссией. В свою очередь я обладаю полной легитимной властью на этом корабле, в отсутствии капитана все его полномочия переходят ко мне. Пока вы работали в грузовом отсеке у меня было достаточно времени, чтобы выпустить дрон с маячком. В назначенное время он начнёт передавать сообщение, что на корабле был бунт. Сигнал обязательно дойдёт до колонии, шестерёнки бюрократического аппарата завертятся, и по всем традициям морского права вас повесят за шею.

— Похоже на блеф.

— А зачем я так экстренно бросил вас во время обыска? Лишь для того чтобы запереться в собственной каюте? Как ты думаешь, кто тут у нас любитель логических игр, головоломок, длинных комбинаций и просчитывания событий?

— Ты.

— Если вы подумаете ещё немного, то поймёте, что я прошу не так уж и много. С другой стороны, вся ответственность за последствия ложатся на мою шкуру.

— Ещё есть деньги в капитанском сейфе.

— Это тоже только через мой труп.

— Дай подумать, — Тайлер обернулся к своим единомышленникам, которые совершенно не собирались пачкать руки ради лишней наличности, они просто хотели спасти свои жизни, — хорошо, мы высаживаемся в спасательных шлюпках.

— Постойте!

Риверс взорвалась от негодования:

— Да ты задолбал уже! Что ещё?!

— Возьмите с собой передатчик капитана.

— Зачем?

— У меня появились подозрения насчёт вашего будущего. И я хочу подтвердить их как только вы приземлитесь на Рейфлис.

— С удовольствием! Я отправлю тебе торжественный привет как символ моей правоты.

— Скатертью дорога.

Техник Сидни Риверс и пилот Райан Тайлер отправились на выход к спасательным шлюпкам, но связист Тоби остался стоять на месте. Через пару секунд они поняли, что произошло что-то неладное:

— Тоби, что-то случилось? — окликнула его Риверс.

— Я останусь с Джеком.

— Что? — хором ответили все, и первым возмутился сам Боумен. — Где логика, Тоби? Вы решили валить, так валите, я вас не держу.

— Я надеялся, что мы пойдём вместе. Я не хочу бросать вас одного на пустом и сломанном корабле, вам может понадобится любая помощь, если произойдут неполадки.

— Ну ты и шутник.

— К тому же я всегда могу сесть на последнюю шлюпку и спуститься к коллегам. Но надеюсь, что я смогу вас переубедить.

Джек Боумен махнул рукой и отправился прочь из трюма:

— Делай что хочешь, только не попадайся мне на глаза, вы мне все надоели.

***

Старший помощник Боумен коротал время за шахматной доской в медблоке напротив капсулы со “спящим” капитаном Крулом. Он вспоминал их самый грандиозный матч и пытался воссоздать все ходы, чтобы найти тот момент, где была допущена роковая ошибка в партии. К этому времени связист уже не высовывался из своей каморки-лаборатории и Боумен мог спокойно “говорить” с капитаном:

— Эх, Штефард, старый ты проходимец, неужели ты действительно просто сошёл с ума? Мне бы хотелось верить, что в твоих поступках был какой-то замысел, какая-то многоходовка. Иначе мои представления о мире далеки от реальности.

Рассуждения с пустотой наконец прервались вызовом на браслет Боумена. Сидни Риверс установила контакт с кораблём и передавала чёткий видеосигнал на бортовой компьютер, который пересылал его на браслет-телефон Боумена:

— Всё хорошо, даже лучше чем мы думали. Смотри — люди ходят по улицам.

Джек Боумен уже смирился со своим поражением и не проявлял удивления:

— Да, я понял. Какие разрушения?

— В основном человеческие потери и побитые стёкла.

— Странно, тогда почему мы не встретили ни один корабль на главной магистрали если из-за оружия Дэфов были такие маленькие проблемы?

— Может быть была страшная паника, которая теперь улеглась?

— Хм, наверное.

— Не валяй дурака, спускайся на грешную землю.

— Стоп! Что за ерунда тут происходит?!

Боумен поднялся на ноги, чтобы подойти поближе к источнику свету в медблоке и получше разглядеть изображение техника Риверс:

— Сидни, дорогая! Какое сообщение ты хотела мне передать?! — старший помощник пристально всматривался в мимику хорошо знакомого ему человека.

— А, ты про торжественный привет? Ну, я уже остыла, я не хочу давить на тебя.

— Чёрта с два ты настоящая Риверс! Даже ругаться не хочешь! Что ты такое?

Боумен увидел, что лицо собеседника по видеосвязи стало холодным и бесчувственным, она ничего не ответила.

— Отвечай! Кто ты?!

В следующий момент Боумен увидел то, что остаётся в памяти на всю жизнь. Картинка раздвоилась на две взаимоисключающие вещи — целая, бледная и спокойная Риверс, и Риверс со вскрытой черепной коробкой, над ней стояло человекоподобное существо, трёхметровый серый сгорбленный урод без половины головы. Его пальцы заканчивались длинными нитями, которые вели прямо к мозгу Риверс. Из его большого мясистого горба торчали острые рахитные кости, лопающиеся пузыри, кровоточащие язвы и короткие двадцатисантиметровые щупальца. Голова обрывалась на том месте, где у обычного человека начиналась челюсть. Было похоже, что огромный мозг или даже мозги чудовища находились в его горбу, который мог отделиться и отпочковать новое тело.

Джек Боумен оборвал связь по собственной инициативе, ему стало дурно и даже захотелось выпить, но весь алкоголь забрал с собой Тайлер. Старший помощник вытер пот со лба и прислонился к стеклу восстановительной камеры, где левитировал капитан Крул:

— Эх, капитан, капитан. Вы хотели предупредить нас о чудовищах, но боялись, что мы не поверим?

— Чёртовы крипы, они расплодятся как чума, они перекинутся через планеты… — неожиданно услышал Боумен в ответ.

Капитану стала лучше, он начал бормотать во сне, и старший помощник сразу же решил попробовать прояснить ситуацию:

— Кто такие крипы?

— Они их так называли.

— Дэфы?

— Да.

— Что это за твари?

— Они думали, что смогут их контролировать, что смогут предсказать их распространение. Но они ошибались, они не экспериментировали на большой популяции. Крипы могут прыгать в междумирье, они действуют прямо из тьмы, они знают о тайных нитях, связывающих пространство, с их помощью они могут прыгать через планеты. Крипы будут размножаться, пока будут поглощать тела беременных женщин. Только так их мёртвая плоть может породить новых крипов. Остальных они просто сожрут как корм.

— Откуда вы это знаете?

— Наши разумы столкнулись, это был молодой крип, он ещё не научился подчинять своей воли.

— Эта тварь пробралась на корабль?!

— Да.

— Поэтому вы запаниковали?

— Крип вцепилась в меня, он пытается контролировать меня. Мало времени! Я должен был что-то сделать, чтобы сбросить его, чтобы остановить корабль, чтобы сохранить всё тайне, чтобы выполнить миссию! В конце концов груз должен быть доставлен Вульфу! И ни один корабль не попался нам на встречу, даже связист Дэфов пропал, значит на Рейфлисе всё совсем плохо и там никто нам не поможет. Слишком много всего сразу! Нужно что-то делать… Тайлер всегда стреляет в голову, а сам я уже не могу…

Капитан покрылся холодным потом и начал бредить, вскоре его бормотание сменилось храпом, и он погрузился в долгий и глубокий сон. Боумен сложил шахматную доску пополам, он крепко сжал её в руках словно оружие и пошёл на разборку со связистом:

— Тоби! Я хочу с тобой поиграть!

— Как я рад, что у вас улучшилось настроение!

Тоби Ванг выбежал навстречу к старшему помощнику, он явно не хотел показывать то, чем занимался в своей лаборатории — там было хитроумное оружие, которое должно было вызвать у Боумена паралич на расстоянии.

— Как ты думаешь, где лучше присесть? Нужно выбрать удобное место с хорошим освещением.

— Я как раз знаю такой укромный уголок, — он совершил роковую ошибку и повернулся к Боумену спиной, тот сразу же взмахнул шахматной доской и расшиб бедняге затылок.

— Это моя самая короткая партия в шахматы! Мат в один ход!

Ванг упал на пол, а Джек Боумен продолжил бить ему по голове до тех пор, пока его черепная коробка не раскрылась словно шкатулка. После этого что-то изменилось в окружающей реальности, теперь над Тоби стоял двухметровый серый крип, и его пальцы уходили через нити прямо к мозгу связиста также как и у Риверс. Существо получало страшную боль от того, что Боумен наносил удары по голове Тоби — их нервные системы были соединены друг с другом. Но вместе с тем, нити из мозга оказались абсолютно неразрушимы и неосязаемы, также как и сам мерзкий серый гигант.

— Ах ты скотина! Когда подстрелили Штефарда, ты съехал с его повреждённого мозга? А потом ты попытался контролировать Ванга?

Боумен не ожидал получить ответа, он действовал в порыве чувств и просто говорил через злобу:

— И поэтому “Тоби” пытался убедить нас, что ничего страшного не произошло, чтобы мы просто высадились на Рейфлис?! Вы хотите сожрать всех? И из-за этого ты остался на корабле, чтобы никто не ушёл от вас?

— Я знаю его мысли, я видел его разум, — прошипел Тоби.

— О чём ты, тварь?! — достал пистолет, чтобы пристрелить связиста, Боумену казалось, что это единственный способ убить неосязаемую тварь из другого мира, крип был уязвим через свою связь с нервной системой человека.

— Это была его последняя миссия, потом он хотел убить вас всех. Пароль от его компьютера — Rosebud, там будет его дневник. Пощади, и я спасу тебя от Дэфов! Им нужен груз также сильно как и нам!

Джек Боумен предпочёл спустить курок и посмотреть на результат. Тоби Ванг окончательно умер. Вместе с этим серый горбун начал извиваться от боли, он потерял концентрацию и выпал из своего междумирья, став полностью осязаемым. Старший помощник выпустил оставшиеся патроны и добил чудовище.

Боумен отправился в каюту, чтобы сыграть свою возможно последнюю партию против искусственного интеллекта в вэйци. Он знал, что попал в цугцванг — любые его действия вели к большому риску или неминуемой смерти. Корабль находился в окружении заражённых планет с минимумом топлива и провизии, и он мог посетить только одно место в этой проклятой солнечной системе. Потом начнутся проблемы с кислородом, холодом и электричеством.

Наконец старший помощник понял, что его тревожит совсем не смерть. Всё это время Боумен поддерживал идеальный порядок, он наслаждался размеренной и спокойной жизнью в небольшом коллективе. А теперь его действия должны были поставить окончательную точку в истории любимого корабля. Так или иначе, но служба Боумена надолго выйдет из привычной колеи. Если он, конечно, вообще выживет.

Джек Боумен невольно подошёл к фотографии экипажа, которая висела у него на самом виду. Его разум вернулся к идеализированным воспоминаниям прошлого:

— А ведь раньше мы были идеальной командой, до потери Джеймса и Вики мы дополняли друг друга. Наверное после этого начались трения. Хотя о каком светлом будущем может идти речь, если наш капитан рано или поздно планировал избавиться от нас всех?

Старший помощник собрал волю в кулак и принялся просчитывать ходы.

Эпилог

— Мистер Вульф?

— Да это я. А вы, наверное, мистер Джек Боумен, Крул рассказывал о вас много хорошего. Как вы раскрыли секрет? — человек по видеосвязи выглядел как сшитый из разных частей бледный труп — пухлый болезненный мешок старости.

— Неважно, долго рассказывать.

— Я настаиваю, мы считали, что Крул запрограммирован на полную лояльность.

— Он лежит в восстановительной камере с пулевым ранением в голове. Его разум соприкоснулся с мыслями молодого крипа, он видел их секреты и рассказал кое-что в бредовом состоянии. А крип в свою очередь поведал мне секреты Крула, когда начал торговаться за свою жизнь.

— Занятно.

— В дневнике на компьютере я нашёл способ, чтобы связаться с вами. Как я понимаю, вам очень нужен груз, который хранится на нашем корабле?

— Проявите благоразумие, никто кроме нас не может разобраться с этим устройством. Только мы можем запустить его и нейтрализовать крипов. Это лекарство на непредвиденный случай. Мы не думали, что дело предпримет настолько серьёзный оборот. Наша база находится совсем неподалёку.

— Я хочу кое-что взамен.

— Что я могу сказать... Просите, если можете.

— У меня был кусочек рая, мы жили относительно мирно и спокойно. Я хочу свою жизнь обратно.

— Что вы имеете в виду?

— Вы же можете воскрешать мертвецов? Я затащил тело Тоби в камеру для лучшей сохранности. А Риверс и Тайлер мы сможем найти на Рейфлисе, когда всё закончится. А потом я хочу какое-нибудь зелье, чтобы мы забыли про этот кошмар и жили как раньше. Вы получите корабль для контрабанды, а мы спокойную жизнь. Вы сможете сделать из этих мертвецов идеальную команду?

— Что опять?

Вознесение проклятых (постапокалипсис, антиутопия)

На верхнем этаже бункера обитали самые серые и убогие. Они занимались тяжёлой и опасной работой – искали на поверхности драгоценные металлы, электронику, топливо и всё ценное, что осталось от старого мира. Но ни один костюм не мог полностью защитить от радиации и вирусов, к тому же им приходилось разгребать снег и разрушенные здания. Всегда был риск повредить защитный слой и заразиться. Даже самые ловкие и осторожные не доживали до тридцати и сгорали на работе.

Шахтёры жили намного лучше – они никогда не поднимались на свет, а работали на шахтах вокруг бункера. Конечно, тоже рискованная профессия, зато никакой радиации. Следующей кастой шли ремонтники, конструкторы и прочие техники. Самые привилегированные из них следили за генераторами.

Специальное место отводилось отделу гидропоники и животноводства, в котором служили преимущественно женщины. Их обеспечивали разнообразным рационом и ограждали от стрессов, чтобы они в будущем могли вынашивать детей. И это естественно, ведь только полностью здоровая женщина способна родить здорового ребёнка.

Что касается меня, то я состоял в элитном отделе сегрегации. Я был учителем и определял судьбу молодого поколения. Конечно, в моём отделе служили ещё и медики, которые занимались выращиванием потомства и лечением генетических болезней, но всё же наш главный продукт – это не здоровое тело, а мозг. Поэтому мой диагноз был самым важным. Я давал разнообразные задачи и анализировал успехи учеников. Потом оставалось только следить за их продвижением.

Человек не раскрывает таланты без должной мотивации. И мотивация у них была просто грандиозная. Кто же захочет угробить жизнь на сборе радиоактивного металлолома или на нудной работе за станком?

Естественно, самыми элитными были военные, спецотдел и командный состав. Их дети тестировались удаленно и мои указания для них не являлись обязательными. Высшие касты занимались пропагандой, организацией труда, слежкой, допросами на полиграфе, подавлением несогласных и выращиванием стабильного общества. Всё это работало очень отлаженно, чётко и оперативно.

Командный состав жил на самом нижнем золотом этаже. Ходили слухи, что в этом закрытом секторе создали настоящий рай. Я считал подобные разговоры опасными и бессмысленными. Они могли подтолкнуть обделённых к бунту или саботажу. И даже если такие слухи имели под собой основания, то борьба с системой не принесёт ничего хорошего. Теоретически мы можем заменить малочисленную элиту, но убрать армию чернорабочих, шахтёров и фермеров невозможно. А другого устройства общества просто нет. Нам лишь остаётся служить общему делу и направлять все мысли на созидание. Естественно, это не решает проблему с эгоистами, дураками и лентяями. Но их нельзя искоренить, их можно только пропалывать. И сколько бы усилий мы не прилагали, процент отсева никогда не уменьшался, всегда появлялись некомпетентные бездари, изворотливые эгоисты и принципиальные нахлебники. В моих глазах они были как шпионы-диверсанты или бомбы замедленного действия, которые необходимо было обезвредить.

К сожалению, я слишком зациклился на работе и поздно заметил ахиллесову пяту нашего социального организма. Это случилось в тот день, когда меня решили наградить за долгую успешную службу и пригласили к порогу золотого сектора. Естественно, пришлось долго ждать, сидеть в приёмной и разглядывать впечатляющую обстановку. Здесь было много свободного пространства, высокие потолки, и даже казалось, что секретарша в этой комнате работала одна. Наконец меня позвали, просканировали и впустили внутрь. Вокруг была темнота, а вверху горел большой монитор. На нём появился старый человек в очках – исполнительный директор Бенедикт Мальброт. Его портреты можно было увидеть на любом этаже бункера, он был пятым в иерархии и занимался организацией человеческих ресурсов. Фактически Мальброт дистанционно руководил отделами сегрегации и пропаганды.

Это было большим везением, увидеть такого человека по видеосвязи:

— А06, вы самый удивительный работник на моей памяти. Ещё никто не отказывался от жилищных преференций, талонов на еду и права на дополнительное спаривание.

— По моим оценкам, это привело бы к отклонению от справедливого распределения ресурсов, а я старался максимально следовать правилам стабильного общества. Я даже считаю, что после получения мною преференций мои коллеги, имена которых я привёл в донесении №2197, могли начать гнаться за аналогичной наградой нечестными методами. Подставляя других, выбирая надёжных подчинённых вместо эффективных и преувеличивая свои достижения. А оставшиеся не у дел стали бы работать лишь для галочки, чтобы только входить в нормативы. Конечно, и сейчас есть подобные проблемы, но в небольших размерах и только из-за профессиональной конкуренции.

— И вы так легко перебороли соблазн?

— Меня интересует только работа.

— Такая преданность делу не может остаться без вознаграждения. Вы должны войти в историю нашего общества, как образцовый гражданин. Ваша жизнь станет примером для вдохновения. А награда — это завершающий символ, знак успеха и, если так можно выразиться, праведности. Не бойтесь трений внутри коллектива, мы подавим их тщательным контролем и наказаниями. Вы получите новое жильё и даже больше. Скажите, чего вы хотите на самом деле?

— Я… Хотел бы узнать наше будущее. К чему мы идём?

Мальброт усмехнулся в ответ:

— Какой интересный выбор, хотите стать носителем большого секрета? Что ж, полагаю, такую просьбу мы вполне можем удовлетворить. Слушайте. Рано или поздно, но нас ждёт ресурсный голод. И мы будем вынуждены снова обживать поверхность, что является тяжелейшей научно-технической задачей. Но это только полбеды. Чтобы решать такие проблемы, нужны хорошие кадры. А их число и качество постепенно сокращается. Мы переживаем настоящую деградацию. Когда-нибудь придётся искать новые источники ресурсов, и я боюсь, что это будет наша последняя, неразрешимая проблема.

— Но мы поддерживаем высокий уровень интеллектуального развития! Я бы заметил неладное…

— Это потому, что вы не имели доступа ко всей базе данных. А из общей статистики следует, что, например, словарный запас постоянно сокращается, так же уменьшается количество новых идей и изобретений. Деградацию можно увидеть даже по статистике развлечений. Круг интересов сужается, а апатия возрастает. Творческие люди вымирают, а исполнителей и приспособленцев становится всё больше.

Естественно, мне рассказали не всё, но этого было вполне достаточно, чтобы сделать выводы. Я прекрасно знал, что никто не занимался проблемой освоения поверхности. Никто не считал это возможным, именно поэтому мы и спустились под землю. Вся наша стратегия была направлена на то, чтобы максимально продвинуться вглубь, пробурить шахты, найти полезные ископаемые, построить подземные теплицы и продолжать освоение до тех пор, пока природа не излечится от ран. Но видимо, этого было недостаточно. Если командный состав не ошибался, то мы все шли к часу икс, к катастрофе с непредсказуемыми последствиями.

Знания даруют скорбь, я впал в меланхолию. Неужели мы обречены на моральное разложение и голодную смерть? Неужели все труды пойдут прахом? Ответом на депрессию стал поиск новых методик выявления гениальности. Это всё, чем я мог помочь нашему социуму. Но, к сожалению, я приближался к пенсионному возрасту и перестал укладываться в нормативы. А мои ученики уже были готовы заменить своего учителя и продолжить дело самостоятельно. Что ж, нас всех в конце ждёт переработка, и нужно принять неизбежное с достоинством.

Именно тогда, в последние дни жизни, я приблизился к ответу, к видению будущего. Я просто решил посетить напоследок своих лучших учеников. Тех, кто показал самые отчётливые способности к той или иной работе. Естественно, я начал с представителей элитных каст, и они все выражали крайнюю благодарность. Каждый был рад тому, что не оказался этажом выше. Это был неосознанный и незапланированный поход по бункеру. Я даже и не собирался заходить на первый этаж. Однако я оказался и там, чтобы встретить очень интересную личность под именем Х33. Он был одним из немногих, кому нравилось выходить на поверхность с самого начала, его манили легенды о безграничных красотах природы.

Скажу честно, до этого я не поднимался к жителям верхнего этажа и не следил за их судьбой. Я не считал их деятельность интересной и научной. И мне казалось, что наверху должна царить депрессивная атмосфера и безмолвие. Но здесь пахло настоящей жизнью и раскованностью, меня встретили с радушием и даже предложили заманчивую идею:

— Эй, А06, — сказал Х33, — вам просто необходимо увидеть старый город. Мы можем устроить вам безопасную прогулку по самым красивым местам.

К своему удивлению, я принял решение, даже не подумав о долге и обязанностях. Мне действительно просто захотелось подняться наверх и получить напоследок новые впечатления. Всё, что оставалось сделать, это попросить Мальброта о маленьком исключении из правил.

Впервые я увидел что-то, от чего подкосились колени. Я оказался абсолютно не готов к встрече с новым миром. Здесь было слишком много пространства, света и циклопических зданий. Мне приходилось держаться за руку своего проводника и смотреть только под ноги. Лишь изредка я поднимал глаза и пытался разглядеть эту необъятную красоту. Но уже через двадцать минут появилось головокружение, дрожь и панический страх. Мне захотелось немедленно уйти с улицы и спрятаться где-нибудь в укромном месте. Как ни странно, мои спутники быстро поняли, в чём дело, и мы отправились в ближайшее, безопасное строение. Это оказался полупустой мебельный склад. Здесь были прочные стены и ставни, а на полу валялись деревянные стулья с табуретками. Я наконец-то смог присесть и передохнуть.

— Захватывающее зрелище, не правда ли? — Х33 встал напротив меня. — Здесь тысячи зданий на многие мили вокруг. И такие города можно найти в любом направлении отсюда. Они просто наполнены сокровищами, фотографиями, книгами, инструментами, радиодеталями и даже рабочими компьютерами. Нужно лишь углубиться в почву, разобрать подвалы и забрать заветный приз.

— Зачем вы тратите на это драгоценное время и воздух? Наша главная цель – топливо и цветные металлы. Всё остальное вторично. А устраивать глубокие раскопки вообще запрещено. Сколько людей вы уже погубили на минах и химических снарядах ради каких-то книг? Вы должны делать то, что вам велят, и не более того.

— Когда-то так и было. В дневниках наших старожил написано, что раньше с нами ходили конвоиры, а в костюмах устанавливались камеры. Всё было расписано до мелочей. Но контроль постепенно ослабевал, следящие устройства изнашивались, а военные начали бояться и лениться выходить на поверхность. Весь надзор уменьшился до подсчёта поступающих ресурсов. Пока мы приносим хороший навар, до нас нет никому никакого дела. А может быть, военные слишком заняты другими секторами? Я слышал, у вас там царит паранойя, склоки и стукачество?

Х33 говорил легко и уверенно. Но меня эта беседа уже начинала беспокоить. Мы приблизились к необсуждаемым темам:

— Вы слишком много сплетничаете и фантазируете. Особенно для человека, который не был даже на третьем этаже. Никаких склок не существует, это отбор наиболее компетентных и результативных.

— А наши смотрители думают иначе. Их легко подкупить за банку консервов или бутылку спиртного. Они могут рассказать самые грязные подробности из жизни бункера или закрыть глаза на нарушения техники безопасности. Мы можем даже уходить из бункера на несколько дней, и никто не удивится.

— Вы превышаете дневную норму облучения в пять раз?! И как вы тащите с собой столько баллонов с воздухом? Это что, какая-то шутка или бравада?

— Я же говорил, мы разгребаем руины и находим много чего интересно. Вот здесь, к примеру, скрыт мини-бункер со всеми удобствами. Хозяин уже давно умер, а мы стали использовать его дом как перевалочную базу. А ещё в этом районе отрыли законсервированную научную станцию и несколько складов со слесарными инструментами. И такие находки есть в каждом городе. Когда-нибудь мы решимся на великое освоение и останемся здесь навсегда. Конечно, на поверхности живётся несладко, приходиться прятаться от бурь, отбиваться от заражённых животных, искать топливо и запчасти, но оно того стоит.

— Неужели вы всерьёз думаете, что вам позволят просто уйти?

— Я думаю, что наши начальники не такие умные, как это может показаться. Мы нашли государственные архивы и узнали много интересных вещей. Вы знаете, что на самом деле не было никакой техногенной катастрофы? Нет? Ну конечно, такому не учат в школах. А как началась третья мировая война знаете? Они утверждали, что смогут безнаказанно нанести ядерный удар по врагу. И ударили первыми. Превентивно. Считая, что враг не сможет ответить. Когда же оказалось, что они ошибались и на наши головы посыпались бомбы со всякой дрянью, эти высокопоставленные идиоты заявили, что есть надёжный план спасения, но для этого всё равно нужно продолжать войну. И не произойдёт ничего страшного, потому что “у нас технологическое преимущество”. Ну, сами видите, чем это закончилось. Кстати, вы не задумывались над тем, почему никто больше не боится врага? Ведь он тоже должен сидеть в бункерах с кучей оружия, с баллистическими ракетами, с техникой и жаждой мести? Наши горе-руководители кричали о том, что создадут развивающиеся подземные города, что противник не сможет сделать ничего подобного и вымрет с голоду на зараженной и отравленной земле. А мы спрячемся на глубине и выживем. Но у них не хватило извилин понять, что это тупик. Враги же бросили все силы на строительство космических кораблей и отправили самых здоровых и умных на новую родину. На Марс. Может показаться, что это ужасное решение: они оставили умирать миллионы своих людей, но тем самым дали будущее новым поколениям. А у нас всё наоборот. Поначалу мы спасли множество жизней, но взамен получили вымирание и вырождение. Теперь у нас целая планета, окутанная бессмертной заразой, ядерной зимой, ураганами и химикатами. А они всего лишь высадились на Марсе с терраформером и кучей оборудования. И знаете что? Мы до сих пор принимаем их сигналы. Они хотят получить ответ и услышать, что новые люди справляются с катастрофой, восстанавливают природу и живут в мире и согласии... Надежды тают, и крепнет убеждение, что Земля – проклятая помойка, бесконечная долина смертной тени.

Его слова произвели на меня сильное впечатление, Х33 заставил посмотреть на вещи под другим углом. И именно в тот момент я действительно увидел будущее. Оно мутное, извилистое и полно сюрпризов.

Судьба проклятых (антиутопия)

Чарльз Бетругер любовался своим последним творением — стендовой моделью современного общества: бункер в виде перевёрнутой пирамиды, в самом низу которой располагались золотые этажи, где жили такие же управляющие директора, как и он сам. Здесь была роскошь, большие пространства, парки, искусственные озёра с рыбками и голограммами прекрасного неба под потолком, одним словом здесь было всё, чтобы создать иллюзию счастья. Затем следовал серебряный уровень, где жили военные. Директора были вынуждены делиться роскошью с людьми, которые возводили их волю в закон. Они специально отделили солдат от остального бункера, чтобы те чувствовали себя элитой, другой частью общества, которая живёт по своим особым законам. Естественно, солдат было гораздо больше чем директоров, поэтому они жили в более тесных условиях, но им позволяли в качестве отпуска спускаться вниз, чтобы вкусить плоды золотого сектора. Эти два уровня занимали половину всего бункера, они пожирали большую часть ресурсов и заставляли других работать в поте лица. Бетругер без лишних сомнений изобразил на модели своих коллег-директоров в виде жирных свинолюдей во фраках, которые беззаботно валялись на лужайках. Что касается жителей восьмого уровня, то им сам бог велел предстать в образе оловянных солдатиков без головы.

На следующих уровнях существовали простые смертные, и чем выше находился этаж, тем хуже были условия — грязь, теснота и радиация, исходящая от поверхности земли. К своему “счастью” они могли только догадываться о том, что их хозяева живут в страшной роскоши — это была главная тайна бункера, которую директора боялись раскрыть больше всего. Они справедливо полагали, что люди не поймут и не приемлют такого устройства мира, если оно будет столь очевидным и наглядным. Поэтому вход на золотые и серебряные уровни находился под строжайшем контролем, то что там происходило являлось тайной за семью печатями.

Бетругер изобразил седьмой уровень в виде жестокой сцены отбора, где глазастые селекторы выхватывали стальными руками юношей для грязной или смертельно опасной работы. Раньше это называлось школой — теперь это был отдел сегрегации человеческих ресурсов. Далее следовал не менее опасный для простых смертных уровень — медицинский отдел, где любого работника могли забраковать как лошадь на ипподроме, которая сломала ногу. Потом следовал отдел гидропоники и животноводства, который производил дешёвую массовую еду в виде зелёных брикетов под названием Сойлент Грин. Здесь работало много женщин, совмещавших свой труд с постоянным деторождением.

На пятом и четвёртом уровне моделлер Бетругер разгулялся на славу, там находилось конструкторское бюро и ремонтный отдел с техниками и генераторным отсеком. Со всей любовью директор безопасности Бетругер вырезал шестерёнки и примитивных стимпанк-роботов, чтобы изобразить жителей этого уровня. На всех остальных у него не хватило терпения, и они получились как есть: шахтёры на втором уровне, и разведчики на самом верху, которые поднимались на поверхность и искали в проклятом мире остатки ценных ресурсов.

Директор безопасности отошёл назад, чтобы взглянуть во всей красе на метровый деревянный куб, который занял целый угол его кабинета. Эта стендовая модель олицетворяла собой древний механизм, который уже изрядно подгнил и даже трещал по швам. Он мог рухнуть в любой момент, и Бетругер собирался принять в этом деле самое непосредственное участие.

Любование директора прервал стук в дверь, затем, не спрашивая разрешения, внутрь вломился директор стратегического развития Стив Майлз:

— До вас стало трудно добраться, Чарльз! Вы перестали появляться на людях, и целыми днями пропадаете в своём кабинете, а ваш заместитель словно Цербер, он никого не пускает, якобы вы либо заняты, либо отсутствуете!

— Это не правда, — крепкий безопасник Бетругер, который руководил армейскими людьми, нисколько не боялся гражданских, он мог запросто игнорировать все их возмущения с помощью шикарной волчьей улыбки.

— Вы так просто отрицаете очевидное? — молодой и недавно назначенный на свою должность директор опешил от такой невозмутимости.

— Если бы это было правдой, то вы бы сюда не попали.

— Ну, мне пришлось подкупить Цербера, — Майлз виновато развёл руками.

— Ай-яй-яй! — демонстративно помахал пальцем, а потом поманил директора к себе. — Ладно, хватит нежностей, лучше гляньте на это чудо.

— Что это?!

— Это моё хобби, модель нашего бункера.

— Да это же пародия на девять кругов ада из божественной комедии Данте!

— Комедии? — Бетругер знать не знал ни о каком Данте, но почему-то уже был возмущён, — я всё делал сам, это оригинальная работа из дерева, пластика и дорогой краски.

— Теперь понятно, куда вы убиваете столько времени!

Майлз огляделся по сторонам — всюду были шкафы с высокими полками и стендовыми моделями на разные темы: ядерные грибы над городами в самом начале третьей мировой войны, проклятые руины старого мира на поверхности, безумный конвейер государства из шестерёнок, который пожирал обычных людей и превращал их в зелёные брикеты и целая армада старых битв из прошлого.

— Человеку нужно бездельничать, чтобы потом хорошо работать, — наконец ответил Бетругер.

— Но в последнее время вы вообще не работаете.

— Напротив. Я так хорошо работал, что довёл систему до автоматизма. Я отсылаю приказы и всё вертится как шестерёнки в этом чудесном механизме, — указал пальцами на одну из моделей, символизирующих конвейер государственных репрессий.

— Неужели вы не понимаете, что на вашу голову выпала огромная ответственность?

Бетругер присел за свой рабочий стол и стал вырезать очередную фигурку свиньи из дерева, его нож сверкал грозно как молния, но сам хозяин кабинета делал вид, что не понимает намёков директора стратегического развития. Тогда Майлз был вынужден продолжить:

— Это раньше мы были хорошо отлаженным часовым механизмом, а теперь все шестерёнки проржавели насквозь, мы держимся на последнем издыхании!

— Не вижу причин для паники. Наше слово закон, и все выполняют наши команды как и много лет тому назад.

Майлз поднял одну из пружин со стола Бетругера и начал сжимать её до предела:

— Нужно видеть процессы, Чарльз! Мы исчерпываем ресурсы вокруг бункера, а аппетиты золотого уровня продолжают расти. Вначале голод появился на верхних этажах, а потом он опустился уже до седьмого. И процесс уже не остановить, как только солдаты начали испытывать дискомфорт, то наша система приблизилась к краху, — сжатая пружина вырвалась из-под пальцев директора Майлза и улетела в угол комнаты.

— Уверяю вас, что мои солдатики держаться как огурчики, — говорил Бетругер, не отрываясь от вырезания свиньи.

— Потому что они привыкли жить под строгой армейской дисциплиной. Но это не значит, что в них не растёт скрытое недовольство. Всё больше солдат поддерживает людей с “неправильными” взглядами.

— Да что вы говорите! — Бетругер поднял глаза на Майлза, он хотел запомнить его черты, чтобы отобразить их в этой деревянной хрюшке, которая должна будет стоять в центре девятого уровня и истерично указывать наверх, как знак того, что от “неба” рухнул кусок.

— Нужно что-то делать! — молодой Майлз не понимал, что с ним играют.

— Я весь во внимании, — Чарльз Бетругер отложил инструменты, откинулся на спинку кресла и изобразил хорошего собеседника, Майлз приободрился и начал оживлённо рассказывать свой план.

— Главная проблема — это ресурсы. Мы больше не можем ходить вокруг да около и не обращать внимания на этого розового слона в гостиной. Если мы хотим выжить, то нам рано или поздно придётся прибегнуть к отчаянным мерам. И лучше начать готовиться прямо сейчас.

— Готовиться к чему?

— Наша цель — это взять всех людей с верхних этажей и отправить их на поиски места для возведения нового бункера. Нужно будет подготовить снаряжение, создать новые улучшенные костюмы радиационной защиты, снарядить машины для возведения временных стоянок и обучить солдат действиям в экстремальной обстановке.

Бетругер сильно удивился, ему пришлось использовать всю армейскую выдержку, чтобы сдерживать смех:

— И солдаты тоже пойдут в этот проклятый поход, из которого скорее всего никто не вернётся?

— Конечно! Кто-то же должен следить за тем, чтобы лентяи не разбежались. Вероятно будут большие потери на марше и ещё больше при строительстве.

— И все эти люди добровольно пойдут на самоубийственное задание?

— Ну нет.

— Вот тут начинается самое интересное.

— Нужно устроить катастрофу на верхних этажах. Чтобы радиация проникла на первые уровни и заставила всех задуматься о нашем варианте.

— Гениально! — Бетругер развёл руками и медленно поднялся с кресла.

— Вы так думаете?

— У вас чёткая и безукоризненная логика, — нежно взял Майлза за руку и повёл прочь из своего кабинета, — трудно найти более подходящее решение. Завтра же я начну думать над тем, как устроить катастрофу в сверх прочном корпусе бункера, чтобы напугать людей, но избежать большого урона. Идите домой и ни о чём не волнуйтесь.

Чарльз Бетругер снова остался наедине со своими моделями. Он вернулся к столу, повертел деревянную свинью и отложил её в дальний ящик стола. Внезапно ему надоела резьба по дереву, и он переключился на более примитивное занятие. Бетругер достал колоду карт и принялся возводить основание карточного домика.

Директор безопасности со всей грустью понимал правоту первого тезиса Майлза — они игнорировали ресурсное истощение, проблему которую нужно было решать. Но также Бетругер знал, что это “общество” было создано для решения совершенно других задач. Его лепили в спешке, чтобы сохранить старый порядок вещей, чтобы самые богатые люди продолжали жить в роскоши за счёт всех остальных. Оно держалось на подавлении, расчеловечивании, бездумном подчинении силе, оголтелой пропаганде и затхлом консерватизме. Эту организацию людей невозможно было направить на великие свершения, им требовалось тотальное переосмысление жизни, чтобы начать жить ради общих целей, а не ради своей миски супа.

В дверь снова постучали и снова вошли без разрешения. Теперь это был директор распределения ресурсов Руперт Тансен: бородатый, косматый, морщинистый управленец, который “немного” тронулся от долгого пребывания у власти. Он всегда одевался в строгий чёрно-полосатый костюм и носил с собой неуместную трость из слоновой кости:

— Добрый вечер, Чарльз! Рад, что смог застать тебя в столь тяжёлое время.

Бетругер поглядел на свои плечи, подвигал руками, встал и снова присел на своё место:

— Странно, а вот мне совсем не тяжело, моя ноша не давит, — вернулся к строительству карточного домика.

— Рад, что ты сохраняешь бодрость духа и чувство юмора, — Тансен подошёл к столу и поднял первую попавшуюся карту — это оказалась шестёрка пик, — всюду плохие знаки, Чарльз!

— У кого плохие знаки, Руперт?

— У нас всех. Я понял это давно.

— Да неужели, — вырвалось у Чарльза Бетругера, но он попытался скрыть сарказм и добавить нотки искреннего удивления.

— Ужели, Чарльз, ужели, — ударом трости разрушил карточный домик Бетругера, тот с невозмутимым спокойствием принялся возводить его заново, ему было лень смотреть в глаза своему собеседнику, и тогда Тансен продолжил, — я знаю о твоих планах, мерзавец.

— Я, конечно, повторяюсь, но всё-таки скажу ещё раз, да неужели?!

— Военная диктатура. Это обычное решение, к которому приходят армейские чины, когда видят надвигающуюся катастрофу в обществе. Ты отправишь нас под нож и будешь обещать разгневанной толпе равенство и достойную жизнь.

— Ой, какая интересная идея. Я бы до такого никогда не додумался.

— Заклинаю тебя не делать этого! Не все солдаты пойдут за тобой, ты только развяжешь гражданскую войну внутри золотого и серебряного сектора. Многие из твоих подчинённых симпатизируют другим директорам, ответственным, например, за пропаганду и сегрегацию.

— Переходи уже наконец к делу, а то у тебя голос слишком противный, — Бетругер построил уже пять этажей и почти закрыл угрюмый вид на Тансена.

— Корень всех зол — это чрезмерная численность населения. Я неоднократно заявлял, что нужно более экономно подходить к выращиванию новых работников. Но меня не слушали, и теперь мы наплодили целую армию лишних людей.

Бетругер заинтересовался и даже поднялся из-за своего стола, чтобы взглянуть Тансену в глаза:

— Лишних людей?

— Именно так. Причина всех кризисов в истории — это перенаселение, создание лишних ртов, которых потом нужно куда-то утилизировать, или они устроят бунт и скинут государство в хаос.

— Странно, — директор безопасности почесал затылок, — мне совсем непонятен этот термин, наверное, потому что каждый из нас смотрит на мир со своей колокольни.

— Для вас это слишком сложная идея? — Тансен чувствовал себя учёным, который рассказывает простаку великие истины.

— Нас учили истории на примере войн и гражданских конфликтов. Армия победителей усложняет свою организацию, чтобы использовать новые технические возможности и управлять большим количеством людей. Чем больше людей — тем лучше. Люди — это трудно восполнимый и самый ценный ресурс, потому что они могут принести тебе всё что угодно. А хорошие кадры так вообще на вес золота. Надо лишь их учить, дисциплинировать и направлять куда нужно, — Бетругера заинтересовал этот вопрос, и он ожидал услышать от Тансена мудрые ответы, как от человека с большим жизненным опытом и образованием.

— Чепуха! Это частный случай, когда ресурсов много, и когда армия может черпать их из кормушки государства.

— Почему-то я помню, что вначале идёт технологическая революция и усложнение организации общества, и только потом благодаря этому происходит рост численности населения.

— А откуда тогда берутся лишние люди?! — Тансен ударил тростью об пол, впервые в жизни кто-то по настоящему критиковал его идеи.

— Ну, люди консервативны, они не спешат менять структуру общества, пока в этом нет необходимости. Какой дурак начнёт пускать новых людей к государственной кормушке?

— Вот! Видите, численность населения подводит страну к кризису!

— Смотря с какой стороны на это посмотреть. Мне кажется, что государство, которое не может использовать самый ценный ресурс в мире является отсталым.

Тансен взял в себя в руки и решил уйти от бесполезного спора с человеком, которого он собирался переманить на свою сторону:

— Согласен, что картина немного сложная. Когда-нибудь мы ещё обязательно поговорим на эту тему. Но давайте для начала поверим мне на слово. Итак, главная проблема нашего бункера — это лишние рты. Можно сказать, что это даже розовый слон в гостиной, которого никто не хочет замечать.

— Окей, давайте согласимся с этим и пойдём дальше, — Бетругер сел обратно и принялся увлечённо строить второй карточный домик рядом с первым.

— Теперь либо природа восстановит естественную численность популяции через гражданскую войну, либо мы. Но есть проблема, мы не можем действовать в лоб. Иначе это приведёт к панике и к несправедливому недовольству. Мы должны быть хитрыми, чтобы люди сами приняли мою новую концепцию общества.

Чарльз Бетругер замер от нехорошего предчувствия:

— Что вы имеете в виду?

— Ну, если мы с вами просто расстреляем половину смертных, то люди проявят недовольство. Чувства, предрассудки, эгоизм и другие животные пороки не позволят им понять, что всё совершается ради всеобщего блага. Зато если тоже самое произойдёт из-за действий природы, то все пожмут плечами и будут спокойно жить дальше. Видите ли, природа имеет индульгенцию от всех грехов, а такие люди как мы с вами почему-то нет, — Тансен наклонился над карточными домиками Бетругера и аккуратно дунул на их основание, — эти дома упали сами собой, это был ураган.

— Что вы планируете сделать?

— Мне нужен доступ к военным арсеналам, чтобы использовать биологическое оружие. Думаю, что модифицированный туберкулёз будет как раз кстати. Он убьёт всех слабых и никчёмных. Потом за дело возьмутся органы пропаганды. Мы объясним людям, что это было спасением для нас всех, и что в будущем можно прибегнуть к такому же решению в случае необходимости. Сейчас это кажется немыслимым, но потом, постепенно мы сможем протащить эту идею. Каждый будет надеяться, что болезнь утащит слабого соседа и позволит выжить ему самому.

Чарльз Бетругер выдохнул и откинулся на спинку кресла:

— Знаете, Руперт, я вроде бы как военный и работаю со смертью, но на вашем фоне я выгляжу как гуманист.

— Не время проявлять слабость!

— Я всё понимаю и обещаю подумать над вашим предложением. Я дам ответ уже завтра утром, — тут стоит сказать, что в золотом секторе существовала условная смена суток в виде изменения освещения в парках.

— Отлично. Думаю, что пораскинув мозгами вы поймёте, что другого выхода не существует.

Руперт Тансен не подал виду, что потерпел поражение и с довольным видом покинул кабинет директора безопасности. После этого Бетругер скинул карты в ящик стола и попытался найти что-нибудь ещё, что будет отвлекать его от безумных разговоров с неугомонными директорами. Наконец он нашёл домино и принялся выстраивать их по кругу. Про себя директор безопасности отметил, что такие безумные старики как Тансен, гораздо более опасны чем наивный Майлз. Все планы молодого Майлза рухнули бы, даже не успев начаться — он действовал слишком очевидно и прямолинейно. А вот опытный Тансен вполне мог добиться своего. Собравшись с силами Бетругер прокричал, не вставая с места, своему заму, чтобы тот впустил следующего посетителя.

В комнату вбежал директор автоматизации и управления Фредерик Крейн — человек средних лет и убеждений, в меру опытный, но слишком амбициозный. Ему всегда хотелось управлять чем-то большим, чем примитивными роботами и механизмами:

— Привет, Чарли, есть разговор, — сразу подсел за стол к Бетругеру, — я пронюхал про твою аферу и хочу поучаствовать.

— Что конкретно ты унюхал?

— Боевые роботы. Твои люди расчехлили эти жестянки со склада. Конечно, они жрут много ресурсов, расходников и энергии, зато они очень преданные, не правда ли? С их помощью ты сможешь быстро зачистить золотой и серебряный сектор. Не будет никакой “гражданской” войны, которой пугает Тансенс, будет победоносный блицкриг! Но тебе нужна помощь, чтобы завести и поддерживать этих малюток. Это всё-таки моя епархия!

— А как ты думаешь, что будет после?

— Железная диктатура. Роботы жрут много ресурсов, но зато мы вырежем весь золотой сектор и сократим число военных за ненадобностью. Но нужно будет больше моих техников, чтобы управиться со всем этим хозяйством. Под защитой этих чудовищ никто не вздумает восстать против нас, новая элита будет более сплочённой и малочисленной.

— Ты мне не нужен, чтобы управиться с роботами.

— Что ты несёшь?! — Крейну такая мысль казалась просто смешной. — Твои спецы не идут ни в какое сравнение с моими.

— Но они всё равно управятся с этими железяками.

— Как?

— Очень просто. Я приказал их уничтожить, а не реанимировать.

Директор автоматизации выпучил глаза и замычал что-то невнятное. Тогда Бетругер продолжил, разумно предположив, что у него спрашивали: “Зачем?”.

— Чтобы такие умники как ты не наделали глупостей! — директор безопасности ударил кулаком по столу и вызвал цепную реакцию падения домино.

— Но они же нужны для подавления бунтов, а солдаты становятся слишком ненадёжными, — Крейн наконец собрался с мыслями и нашёл, что ответить.

— Мне лучше знать — это моя епархия.

— Послушай, это всё очень серьёзно, голод и нарастающее недовольство масс являются ключевой проблемой нашего общества. Это проблема, которую никто не хочет замечать.

— Как розовый слон в гостиной?

— Хм, забавно, что ты вспомнил, — достал из кармана пиджака тонкую книжонку с картиночками, — в основах менеджмента в первой главе сказано, что для создания впечатления, нужно раздувать озвученную проблему и сравнивать её с чем-то большим, — начал зачитывать абзац, подчёркнутый красным цветом, — например с розовым слоном в гостиной, которого никто не хочет замечать, таким образом нерадивые слушатели лучше запоминают материал и правильно понимают поставленные приоритеты.

— Мне эти слоны уже являются во снах вместо овечек, прыгающих через забор! За эту неделю ко мне пришли уже все директора золотого сектора, и каждый сравнивал проблему нашего бункера с этим розовым слоном. Боже мой, какие же вы все “оригинальные”! И каждый второй думает, что я хочу захватить власть и установить жёсткую диктатуру.

— Но ведь нужно же что-то сделать, чтобы спасти положение!

— Обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, только не мешайтесь под ногами.

— А может быть, всё-таки подумаешь над моим предложением?

— Насчёт железной рободиктатуры?

— Да-да! Насчёт рободиктатуры! — глаза Крейна загорелись огнём.

— Ну, хорошо, даю слово, что серьёзно обдумаю твоё предложение и дам ответ завтра утром.

Довольный директор автоматизации и управления покинул кабинет Бетругера. Крейну казалось, что в этот раз ему должно повезти не смотря ни на что. Но, естественно, сам Бетругер думал иначе, он наконец вздохнул с облегчением и позвал своего зама Чака Стокмана:

— Чак! Это был последний?

В комнату зашёл относительно молодой и бодрый помощник Бетругера с пухлой папкой бумаг. Внутри неё были пустые бланки для приказов:

— Да, сэр! — закрыл за собой дверь и подпрыгнул к шефу, — всё как вы и предсказывали, они все предложили взятку, чтобы попасть к вам в кабинет. Все заплатили твёрдой валютой, и у меня собрался настоящий склад драгоценностей в кладовке!

— Прелестно, — сложил руки на пузе и начал качаться на стуле, — а как получились видеозаписи?

— Всё просто шикарно, картинка великолепна, звук идеален, каждый директор попал в кадр в момент своего безумного “предложения”.

— Будет забавно показать наших добродетелей перед простым народом.

— Мы ведь будем действовать на опережение и не станем дожидаться утра? — помощник пытался предугадать своего босса, человека, которого он думал, что хорошо знает.

Но Бетругер не понял о чём говорит Чак и почесал за ухом:

— Мы уже давно всех опередили.

— Мы начнём прямо сейчас?

— Что начнём?

— Отдавать приказы на зачистку золотого сектора?

— Нет, не будем.

— Тогда что вы планировали делать?

— Господи Боже мой! Почему вы все решили, что я вообще что-то должен делать? Особенно учитывая тот факт, что лидеры восстания уже заплатили мне за бездействие? Зачем прилагать столько усилий, чтобы сохранить старый порядок, когда гораздо проще устроиться в новом? Согласно моим последним приказам солдаты просто отойдут в сторонку, и позволят разгневанной толпе линчевать всех этих свиней. Если так подумать, то какая польза от хрюшек, если их не зарезать?

Чак положил папки на стол и схватился за голову:

— Но кем мы будем после восстания?!

— Той же полицейской организацией, что и ранее. Всем нужна грубая сила, чтобы создавать закон.

— Но мы не сможем диктовать им свою волю, они будут говорить с нами как на равных!

— Какой кошмар! Никогда такого не было и вот опять.

— Но мы упускаем столько возможностей!

— И обходим столько рисков. Зачем мне эта власть? Чтобы ещё раз облысеть от чрезмерной ответственности?

Помощник Бетругера помрачнел и собрался к выходу:

— Чак, задержись ненадолго, есть один бонус специально для тебя, — директор безопасности заглянул внутрь папки с документами, которую невольно оставил его зам.

— Бонус? — Чак Стокман снова удивился и обернулся к своему шефу.

В этот момент Чарльз Бетругер достал самодельный пистолет из углепластика.

— Оружие?! Но в золотом секторе не может быть оружия!

— Какие вы все наивные простаки. Я сделал его сам из деталей, которые невидимы для наших металлодетекторов.

— Но, сэр, я всё ещё предан вашему командованию!

— Ну да! Конечно! Даже не забрал свою любимую папку, в которой оставил ключ-карту от рабочего компьютера. Уже вздумал бежать к Тансену? — в конце концов оказалось, что шеф знал своего подчинённого лучше чем он.

— Но как вы скроете моё тело? — начал медленно отходить спиной к двери.

— Никак. Завтра утром тут будет полно таких же покойников как и ты.

Чарльз Бетругер ничего не стеснялся, он считал, что человек в жизни вынужден делать самые разнообразные вещи. Например, выходить из кабинета через труп своего заместителя. Директор безопасности отправлялся в серую зону, в место которого не было ни в одной схеме — недостроенный участок бункера рядом с серебряным сектором. Он был спокоен и даже радовался тому, что ему больше не придётся говорить с людьми, оторванными от реальности. Бетругер уже наладил доверительные контакты с повстанцами, и они могли даже по дружески выпить чего-нибудь крепкого.

— Эй! Икс? Ты тут? — Бетругер оглядывался по тёмным и заброшенным коридорам серой зоны. Вокруг был бетон, строительный мусор, кабеля, трубы и высохшие скелеты рабочих, которые так и не достроили ненужный отсек.

— Конечно. Надеялся прийти раньше меня? — вышел с самодельным фонарём.

Они встретились посередине коридора и устроили импровизированный обмен алкоголем, Бетругер презентовал дорогое вино, которые было для него слишком слабым, а Икс-33 подарил качественный самогон, который уже давно приелся каждому разведчику бункера.

— Время никого не щадит, Икс, — Бетругер указал на новые шрамы на лице старика, повстанец относился к тем людям, что были слишком упёртыми, чтобы умирать, а его голос до сих пор был наполнен силой и отвагой.

— Ты на себя глянь. Весь истух на сидячей работе.

— Помню, что ты раньше был совсем другим бойцом. Горячее сердце, светлые мечты и простые идеи. Мне это нравилось — никогда не любил усложнять.

— Но в те времена ты охотился за мной как на врага государства.

— Тогда это было выгодно. Теперь выгодно быть друзьями от чистого сердца, — разлили стаканы.

— Согласен. Это взаимовыгодное сотрудничество.

— Мне тоскливо, что всё становится запутанным и неоднозначным. Даже ты, Икс. У тебя появился большой опыт в хитрости и коварстве.

— У меня были хорошие учителя и мотивация.

— Когда всё начнётся?

— Минут через пять.

— А ты успеешь на вечеринку? Кто будет командовать оркестром?

Икс-33 усмехнулся и выпил драгоценного вина:

— У нас нет уязвимого центра. А я просто идейный лидер, а не организатор перестрелок.

— Это хорошо. Значит механизм запущен, и его уже не остановить. Но зачем так спешить? Разве вы успели подготовиться к штурму?

— Нет выбора. Как ты уже сказал, у нас есть опыт в хитрости, и мы понимаем, что эти гады готовы на любую подлость и безумие, чтобы остаться у власти.

— Это точно. Чего только я от них не выслушал.

— Дело не только в их планах на будущее. Я говорю про то, что они готовились к такому развитию событий заранее. Мы изучали конструкцию бункера и обнаружили, что верхние этажи построены особым образом. Имеется много уязвимых мест, где заложены бомбы с направленным действием. В назначенный час вся конструкция рухнет как карточный домик, половина бункера сложится внутрь самого себя. Если директора поймут, что восстание неизбежно, то они нажмут на кнопку и погубят нас всех. Поэтому мы должны действовать быстро и очень внезапно. Если всё сделать правильно, то у них не будет причин идти на крайние меры, мы уже будем в золотом секторе и это никак не улучшит их ситуацию. Может быть мы даже пообещаем им сохранить жизнь, чтобы подтолкнуть к капитуляции.

— Стоп! Об этом вы мне почему-то ничего не рассказали!

— Естественно. Ты ведь мог передумать после такого, — ответил Икс-33 со всей своей холодной логикой.

— Но это же самоубийство! Если они нажмут на кнопку, то окажутся погребёнными под землёй без источников еды, воды и кислорода!

— На складах золотого сектора числились особые роботы для создания жизни в замкнутом пространстве. Они способны работать в течение двадцати лет. И я почему-то уверен, что это не все козыри в руках наших врагов.

Чарльз Бетругер выкинул бутыль с самогоном и начал истерично бить ногами об бетонный пол:

— Ну почему всё всегда так усложняется!

— Не волнуйся, у нас тоже есть туз в рукаве. После долгих блужданий на поверхности мы нашли атомное оружие. Мы пронесём его в бункер и приведём в боевую готовность. Если корпус бомбы будет пробит, то она сдетонирует и уничтожит вообще всё внутри этого места.

Директор безопасности покрылся холодным потом:

— Что же мы натворили, — произнёс он измученным голосом.

— Это обыкновенная война.

— Ты не понимаешь. В золотом бункере ходили слухи, что избранным будет дарована вечная жизнь.

— И я действительно не понимаю. У вас там что, случались приступы безумия?

— Есть платиновый бункер. Там самые передовые медицинские технологии и средства автоматического обслуживания. Теперь я понимаю, что это не вымысел, не легенда, это дом настоящих правителей бункера. И именно там и находится пульт управления бомбами.

— Ну и чёрт с ними! Мы всё равно начнём восстание, мы попробуем успеть добраться и до них тоже! — из Икс-33 вырывался гнев, накопленный от множества лет несправедливости.

— А вдруг они не испугаются вашего оружия? Ведь их бункер может располагаться в глубине скальных пород? А что если они решат, что вы блефуете?

— Другого шанса не будет. Если мы будем медлить, то такие тираны как Тансен нанесут удар первыми. Либо мир справедливости, либо смерть.

— Останови штурм! Прикажи им остановиться, они послушаются тебя как духовного лидера!

— Ни за что в жизни.

Бетругер принялся вытаскивать свой пистолет из внутреннего кармана пиджака. Икс-33, как матёрый боец, сразу понял, что происходит и разбил стеклянный стакан о трубу. Чарльз Бетругер успел выстрелить в сердце старому повстанцу, но получил смертельное ранение осколком в шею. Он схватился обеими руками за артерию, чтобы хоть как-то ухватиться за жизнь. Но всё было тщетно — рана была слишком большой. Директор безопасности быстро потерял силы и упал на пол. В голове у него вертелась только одна мысль:

— Почему в жизни всё всегда так сложно?

Состояние разума и кошелька (юмористическая фантастика)

— Каким образом вы стали абсолютно счастливым человеком?

— Врачи вырезали все плохие воспоминания об этом мире.

— Например?

— Половину моих знакомых, большинство проектов, за которые мне было стыдно, аморальные поступки, вызывавшие угрызения совести, тотальную несправедливость общества и гольф. Я смутно представляю, что твориться за пределами этого посёлка, и мне это даже нравится.

— Про гольф всё понятно, а знакомых-то не жалко?

— Честно говоря, те что остались тоже не сахар, а другие, вообще жулики, воры и, может быть, даже политики.

— Мистер Стоциус, а вы не боитесь, что вам вырезали гораздо больше, чем вы предполагаете?

— Пускай, зато у меня хорошее настроение.

— И ради этого стоило вскрывать черепную коробку и ложиться под нож?

— Меня особо никто не спрашивал, я утратил адекватность, пытался покончить с собой, чуть не погубил случайных людей и оказался в дурдоме. Так что всё ещё не плохо кончилось.

— У вас была строительная компания, красивые секретарши, дорогие машины, яхта, и, извините, кажется слюньки потекли, настоящий дворец!

— Судя по рассказам родственников, у меня ещё были многомиллионные долги, суды, истерики, неврастения, борьба на ножах с конкурентами, и такой весёлый рабочий график, что я не пользовался ничем, из того, что вы перечислили. Ну, разве что только красивыми секретаршами — об этом сохранились хорошие впечатления. Но опять же, говорят, что с другой стороны я лежал в венерическом диспансере.

— Из-за так называемого лечения вы не смогли найти нормальную работу и живёте в этой дыре!

— Это называется сельской местностью. И я в жизни не видел более красивых пейзажей, чем здесь. И если вы не в курсе, то я теперь архитектор и занимаюсь творческой работой.

— И дешёвой, судя по убранству, — Сантос Крил оглядел уютный домик Ричарда Стоциуса и не обнаружил ни одной дорогой безделушки, в гостинной, где они сидели, не было даже кофейного столика и чашки с чаем приходилось держать в руках.

— А зачем мне тут роскошь? Я просто не знаю, куда девать все эти деньги.

— Да ну, бред какой-то.

— Хорошо, со мной всё ясно. А вы, значит, частный детектив и расследуете деятельность доктора Джона Коули и его частной клиники?

— Я там таких ужасов откопал, вы не поверите!

— Каких?

— Подозрительных! Очень много догадок и версий. Я только начал рыть и сразу же наткнулся на вас.

— И я должен вам верить?

— А как мне можно не верить? Я само очарование.

— Извините за прямоту, но вы похожи на злобного пингвина из какого-то фильма Тима Бёртона.

— Мда, мне это часто говорят. Тем не менее, послушайте, что я вам скажу, в мои ласты попали кое-какие документы, из которых следует, что врачи планировали удалить вам пол башки. Они там всё начеркали взад вперёд со страшными надписями и предупреждениями так, что вообще непонятно, как человек будет жить после. Представляете, какая рискованная операция?

— Пока я ничего не могу представить.

— А вот я заподозрил неладное и начал искать все места, в которых вас видели. Вы пару раз выезжали в ближайший город и превышали скорость, таким образом я, через друзей в полиции, вышел на это тихое логово. Потом я втайне начал наблюдать за вашим домом и обнаружил слежку. Кто-то держит вас под колпаком! — Сантос попытался сделать зловещее лицо.

— Вам плохо? У меня из лекарств только бурбон.

— Со мной всё хорошо, но это лекарство всё равно несите, оно нам ещё понадобится, когда я дойду до сути. Так вот, что вы скажите, если я сообщу вам, что есть ещё один Ричард Стоциус? И он до сих пор управляет вашей строительной компанией, владеет красивыми секретаршами, живёт во дворце и заколачивает миллионы!

— Да ну, бред какой-то!

— Это вы бред! Все думают, что он настоящий, тогда кто вы такой?! — Крил достал планшет и показал свежую видеозапись с выступления генерального директора Стоциуса.

— Вы добились своего, теперь я действительно ничего не понимаю.

— Ага! Я тоже! То есть раньше не понимал. Я думаю, что они вырезали всё, что мешало Стоциусу жить — совесть, клятвы и моральные принципы, и поместили это в другого человека. И они боялись, что удалили слишком много и потребуется вернуть часть обратно. Но врачи не могли пересадить куски мозгов в случайное тело, нужен был подходящий сосуд.

— Я клон?

— Нет, это в цирке, по-моему правильный термин это “репликант”.

— Нас прослушивают?

— К моему удивлению нет. Я нанял опытного специалиста, чтобы он под видом электрика проник к вам в дом и провёл проверку. Наверное, они боятся, что вы можете обнаружить жучки. Вы ведь живёте здесь как хозяин собственного дома, и в любой момент вы можете устроить ремонт или случайно сломать какой-нибудь чайник, а оттуда выпадут подозрительные проводки. А скорей всего им просто всё равно, что вы тут делаете, главное, чтобы не покидали эту деревню.

— А каков юридический статус этого дела?

— Полное безобразие. Создание репликантов запрещено законом. А вашем случае вообще непонятно кто является большим Стоциусом на самом деле. Вполне возможно, что если правда выйдет наружу, то суд оставит вас в живых, а того отправит на запчасти.

— Мне не верится, что это может быть на самом деле. Я что, жертва огромного заговора и бесчеловечных операций, а на кону стоят миллионы долларов?

— Обычное утро понедельника.

— Я вам не верю.

— Это легко доказать, давайте просто прокатимся на моей машине и посмотрим что будет.

— И что по-вашему должно произойти?

— Шикарная погоня.

***

Нелепый вид Сантоса Крила усиливался тем, что он попал в дом Стоциуса под видом сантехника, но его слова пугали и заставляли пойти на неожиданные поступки. Стоциус должен был проверить теорию Крила, чтобы спать спокойно. Они прошли к машине детектива, которая выглядела как минивэн водопроводчика со специфическими рекламными надписями, и огляделись по сторонам.

Крил любил корчит из себя крутого парня, лихача, который может идти напролом, и тут ему выпал шанс показать себя во всей красе. Он рванул на полной скорости по сельской дороге, выехал на шоссе и захотел показать пару приёмчиков своему пассажиру. Но вместо удивления он услышал только упрёк:

— И где преследователи? Я никого не вижу. Мы едим тут почти одни.

— Погодите ещё немного и смотрите в зеркало заднего вида. Скоро они появятся.

— Лучше смотрите вперёд!

— Всё под контролем. Я могу смотреть и туда и туда.

— Я же говорю, смотрите вперёд! Там полицейская машина преградила дорогу!

Крил надавил на тормоза и чуть не влетел в автомобиль патрульный службы. Сантос растерялся и не знал, что ему делать дальше, он лишь беспомощно наблюдал, как к нему подходит полицейский и просит опустить стекло. Крил повиновался и получил лёгкое прикосновение дубинкой по носу — намёк на то, что если бы он задел машину, то получил бы соответствующий удар по физиономии.

— Господа, я сержант Лестер Шин. Ты иди куда хочешь, — полицейский указал на Стоциуса, — а с тобой мы ещё поговорим.

— Не верьте! Пока вы будете идти один по пустой дороге вас схватят и убьют!

Сержант Шин сунул дубинку в рот Сантоса:

— Не перебивай меня, и я не буду перебивать тебя. Мы тут все цивилизованные сельские жители, мать твою, — предупредил полицейский, — я не знаю, что он вам набрехал, мистер Стоциус, но мы с городскими коллегами следим за этим опасным мошенником — он дурит людям головы. Берёт авансы и не выполняет задания, клянчит деньги и спускает всё на выпивку.

Сантос Крил поднял руку вверх, показывая что готов задать один вежливый вопрос, тогда сержант опустил руку и погрозил ему пальцем с выражением: “Ну, попробуй, если сможешь”.

— А как же слежка вокруг дома Стоциуса?

— Мы за тобой следили, дурак.

— Вы хотите сказать, что никто не ограничивает свободу мистера Стоциуса, и он может ехать куда угодно?

— На Солнце нельзя, если только ночью.

Ричард Стоциус вышел из машины Крила и громко хлопнул дверью.

— Мы можем вас подвести, мистер Стоциус?

Стоциус махнул рукой и отправился на пешую прогулку. И как только он скрылся из виду, то сержант Шин схватил частного детектива за шею и потянул к себе:

— Что ты от него хотел?

— Я думал, что он жертва заговора! Что он репликант настоящего Стоциуса! Я знаю, что их двое!

— Знаешь, куда я сейчас засуну эту дубину?

— Думаю, здесь выбор не большой, всего два варианта. Но можно не надо?!

Из-за полицейской машины показался ещё один полицейский и окликнул напарника, они слегка переговорили друг с другом и отвели Крила к рации — кое-то захотел побеседовать с ним:

— Это ты, Пингвин? — говорил старый знакомый Крила, капитан Мессер.

— Как я рад тебя слышать!

— Я тоже, но наоборот.

— Ты участвуешь в этом заговоре? Ты тоже помогаешь скрывать репликанта Стоциуса от остального мира?

— Это не репликант, это брат-близнец, идиот!

— Как близнец?

— Прям вот так близнец! Что тут непонятного?!

— Но у Стоциуса нет никаких братьев!

— Поэтому тебя и не взяли в полицию — нужно было копать лучше. Конечно, его родственники скрывали наличие сына в дурдоме. Он был полный псих и в конце концов ушёл в кататонию.

— Это в Испании?

— Ага, в провинции Шизофрения! Родители Стоциуса настояли провести медицинский эксперимент — брату Ричарда, то есть Ноэлю, пересадили части мозга, которые всё равно собирались выбрасывать на помойку. И произошло чудо — братец пришёл в норму. Почти в норму, единственная проблема состояла в том, что у него появились воспоминания Ричарда.

— И все играют в этот спектакль? Ради чего?

— Врачи строго настрого запретили шокировать братьев, пока у них мозги не восстановятся. Ноэль постепенно вспоминает прошлое и через полгода всё закончится.

— И даже акционеры компании в теме?

— Если бы ты был хорошим детективом, то ты смог бы узнать, что семья Стоциус связана кровным родством с сенатором Робертсоном. Это большой человек и главный инвестор компании Стоцуиса. И ты думаешь, людям так трудно называть Ноэля Ричардом? Сенатор напряг все свои связи, чтобы спасти своих прямых родственников, и поэтому к делу привлекли полицию.

— Ладно, ясно, понятно.

— Ты забудешь про братьев Стоциус?

— Да, конечно, я лишь хотел шантажировать доктора Коули, а теперь это всё неважно. Можно мне убраться отсюда куда подальше?

— Слава Богу! Сержант Шин, погладьте его по головке, он снова хороший мальчик.

Сержант Шин снова достал любимое орудие труда и почесал ей лысину Крила.

— Вы всё делаете этой дубинкой?

— Могу даже кофе размешать.

— Серьёзно?

— Да, но только твой. Одним хорошим ударом по чашке.

***

Со стороны могло показаться, что Сантос Крил получил жёсткое поражение, но ему было не привыкать, а в этом случае, он даже получил кое-какой утешительный приз. И он собирался им воспользоваться как можно скорее. В мыслях Крила ещё светила надежда достать доктора Коули и даже заработать немного денег.

На полной скорости частный детектив Крил добрался до родного дома, ворвался внутрь и окликнул отца:

— Папаня! Твой медвежонок припёрся.

— Ласты вытер? — раздался уставший голос со второго этажа, хозяин дома медленно спускался вниз.

— Да-да, конечно, — вернулся обратно и вытер ноги.

— Снова без денег?

— Нет, в смысле да, но не сейчас. Я про доктора Джона Коули.

— Да сколько можно! — Лайнел Крил добрался до первой ступеньки и сразу же присел на лестницу.

— Теперь я всё понял! Понял как это было! У нас было двое близнецов, один с проблемами, а другой хороший. Но с хорошим случилось несчастье и вам понадобился донор, чтобы попытаться спасти любимого сына. Вы рискнули и ничего получилось, он умер, а у меня появилась травма головы и ущерб интеллекту. И именно поэтому я такой нищий неудачник со скверным характером и сломанной судьбой.

— Сколько раз тебе повторять! — Лайнел Крил схватился руками за голову. — Мы хотели тебя подлечить, потому что в школе ты вёл себя как настоящий даун. Мы отправили тебя к доктору Коули, но он ничего не смог сделать. Он лишь развёл руками и сказал, что ты просто такой человек, это твоя личность.

— Нет, этого не может быть! Кто-то же должен быть виновен в том, что я не могу усваивать новые знания, что я не могу поступить в университет и на любую работу, где нужно хоть немного думать. Почему я не могу ужиться ни в одном коллективе?!

— Я этого не вынесу! — Лайнел побежал в свою комнату, заперся и включил музыку на полную громкость.

Его сын Сантос изо всех сил долбил в дверь и кричал про свои теории заговоров как заезженная пластинка. Но надолго его не хватало, вскоре Сантос Крил опять выдохся, ему требовалось внимание, ему нужны были собеседники, готовые слушать истории про плохого доктора, который разрушил жизнь такого хорошего человека как он. Сантос махнул рукой и опять отправился в местный бар.

Убедившись, что он остался в доме один, Лайнел набрал номер доктора Коули. Спустя пять минут бесплодных попыток, он всё же смог дозвониться до очень занятого человека. Потом последовали недолгие приветствия, объяснения и воспоминания, и они, наконец, перешли к назойливой теме:

— Доктор, сделайте что-нибудь!

— Например?!

— Соврите, скажите, что сделали какую-нибудь операцию, тогда Сантос, наконец, вздохнёт с облегчением.

— Вы с ума сошли?! Он же подаст на меня в суд! И к тому же такие люди как Сантос никогда не успокаиваются, они продолжают ныть и винить в своих бедах окружающих до самого конца.

— Думаю, что теперь вы согласитесь с тем, что тогда нужно было сделать операцию по изменению психики.

— Конечно же нет! Это вам не игрушки, операцию на головном мозге можно делать только при серьёзных заболеваниях! Нельзя лезть в черепную коробку только потому, что у человека плохой характер.

— И ничтожная жизнь. Он никчёмен и бесполезен, он только страдает и мучает других. Такими темпами Сантос скоро сопьётся и просто умрёт. Разве ради спасения человеческой жизни не стоит провести операцию? Даже сейчас у него есть шанс чего-то добиться в жизни, если мы изменим его.

— Даже если он сам захочет и пойдёт к моим знакомым коллегам, то ему откажут! Конструированием новой личности занимаются только после повреждения старой. И других вариантов тут нет. Но вы же не станете ради этого стрелять ему в мозг, или бить кочергой по голове, и вы точно не будете покупать на чёрном рынке нейротоксин Айрисфолл, который вызывает кататонию и повреждения нервной системы?

— Ну, естественно, нет.

— Вот и славно, — повесил трубку.

Лайнел снова остался наедине со своими мыслями, он рассуждал не больше минуты и лишь произнёс вслух:

— Айрисфолл, говорите. Что же вы раньше молчали доктор!

Игра с неизвестностью (микрорассказ)

— Мы в чистилище?

— По-моему это не важно. Это место не может быть реальным — оно нарушает законы физики. Наверное, мы под действием сильного наркотика.

— Надеюсь, что так. Кто вы? Как вы здесь оказались?

— Как я понимаю, у вас тоже нет ответов на эти вопросы. Забавно… — худой и бледный флегматик ещё раз огляделся по сторонам, чтобы увидеть какую-нибудь зацепку.

Они находились на острове из мраморных плиток, в окружении оранжевых облаков, которые с дикой скоростью улетали за горизонт. В центре стояло дерево жизни, растущее прямо из диковинного фонтана, и они так переплелись друг с другом, что невозможно было понять, где заканчивается мрамор и начинается само дерево. Кроме того, прямо в воздухе висели двухметровые циферблаты часов, чьи стрелки неумолимо приближались к полуночи.

— Что вы вообще помните? — спросил “жизнерадостный” у флегматика.

— Цифры, взаимосвязи, циклы развития и увядания. Всё живёт согласно законам природы.

— Странно, а я смотрю на мир совершенно под другим углом — всё подчиняется великим идеям. Мы живём ради них, а всё остальное тщетно.

— Чепуха! — раздался голос третьего человека, выходящего из-за фонтана. — История — это сага о жестокости и насилии. Ваши мечты ничего не стоят, если у вас нет силы, чтобы претворить их в жизнь. Есть только одно главное правило — в один присест сильный слабого съест.

Слегка пухлый и хромой человек со шрамами смотрел на своих коллег по несчастью с лёгким презрением. Не успели они познакомиться, как циферблаты часов расплавились и упали вниз. Они открыли за собой тьму, из которой посыпались листы бумаги с текстом: “Вы должны определить, кто кому подчиняется”. Живчик набросился на эти листы в поисках ответа:

— Смотрите! Тут есть ещё указания: установить баланс, никакого насилия, добровольное сотрудничество, выбрать главного.

— Я всё понял, — отрезал пухлый, — можешь не продолжать. Это игра, испытание. Я не знаю, что мы получим, но я точно знаю, что не собираюсь подчиняться мечтателю или слабаку. Я — главный.

— Может быть я уступил бы кому другому, но не вам — вы чудовище.

Завязалась драка, но бой был на равных. Видя, что они прикончат друг друга, флегматик отодрал плитку и убил пухлого ударом по затылку:

— Можете становиться главным — мне всё равно, — сказал худой встающему после драки “живчику”.

— Нет, с моей стороны это было бы неблагородно. Орёл или решка?

— Орёл.

И как только “живчик” победил, то появился свет в конце тоннеля и голос: “Восстановление мозга завершено”.

— Мистер Томпсон, вы очнулись! — обрадовался врач. — Биокомпьютер пытался установить с вами связь, но вы получили слишком большие повреждения. Как вы себя чувствуете?

— Оптимистично! — ответил министр обороны.

Зависть к мёртвым (микрорассказ)

Мы пережили Третью мировую ядерную войну, но непонятно зачем. Житьё у нас такое, что начинаешь завидовать мёртвым. Сразу после конца цивилизации, мы стали думать, что делать дальше. Мы — это обыкновенные жители города, юристы, программисты, бухгалтеры, менеджеры, продавцы, преподаватели и другие работники умственного труда. Пока мы спорили о том, как лучше организоваться, кто должен заниматься грязной работой, а кто управлять, к нам пришли вооружённые банды и забрали у нас всё самое ценное. Не успели мы возмутится, как пришла ещё одна банда и сняла с нас последние штаны, они отнимали даже одежду и выкидывали людей на улицу. И вот, когда мы думали, что хуже быть уже не может, к нам пришла банда каннибалов. Вот тут мы и поняли, что всё это время занимались какой-то ерундой. Надо было организовываться и договариваться друг с другом намного быстрее.

Те, у кого было хотя бы немного мозгов, побежали прочь из того места, который раньше называли городом. И начались наши долгие скитания и мечтания. Вперёд нас двигала наивная надежда, что где-то там сохранился осколок цивилизации. Те, кто жил на юге, думал, что последний оплот государства на севере, и наоборот. Мы так и остались безмозглой толпой, которая повиновалась стадным инстинктам. Все пошли на поиск государства, и мы тоже пошли, все шли вперёд, и мы шли вперёд. Но если кто-то находил еду, то он сразу её прятал и поглощал в укромном месте.

Но даже эта “идиллия” не продлилась долго — наша толпа быстро редела. Сколько же вокруг нас было опасностей, от которых раньше защищала цивилизация? Как по щелчку пальцев появилась дизентерия, тиф, холера, чума, энцефалит и даже оспа вернулась с того света, а вместе с ними пришли и их закадычные друзья — вши, клещи, блохи и крысы. А голод? Вы задумывались над тем, сколько нужно прикладывать усилий, чтобы прокормить эту толпу людей? Я видел как другие выжившие пытались заниматься сельским хозяйством, но это опасное и неблагодарное занятие, потому что урожай нужно не только вырастить, но и защитить от окружающих.

Наш поход закончился ничем, жалкие остатки разбежались по лесам, горам и долинам, пытаясь укрыться от всех бед сразу. Нас преследовали какие-то дикие племена, измазанные кровью и вооружённые самодельными молотами и копьями. Мы были согласны даже на рабство, но они просто хотели вдоволь поиздеваться над нами и съесть.

Я забился в холодную пещеру и пытаюсь победить одну ничтожную гнилую рану. Я никак не могу остановить гангрену и с ужасом думаю о будущем. Это будет моё посмертное послание потомкам, если, конечно, у человечества остались шансы на выживание. Есть ли хоть какой-нибудь лучик надежды в этом сером царстве ужаса? За всё время наших странствий я слышал что-то хорошее только от одного человека. Он пришёл далеко с востока, он утверждал, что видел страну, в которой ничего не изменилось — они как жили, так и живут. Он просился к ним, умолял их впустить, но всё оказалось без толку, его вышвырнули как вшивую собаку. Якобы они выжили потому, что готовились к ядерной войне всей страной, они создавали бомбоубежища и подземные фабрики, проводили учения, организовывали свой народ, говорили всем, что нужно делать. Вроде бы этот человек даже вспомнил название, это были слова из другого мира — Северная Корея. Мы, естественно, ему не поверили — это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Люди по своей природе индивидуалисты, каждый со своими взглядами и эгоистичными целями. Разве мы способны заранее объединиться и работать как единое целое во имя общего блага? Мы бы разворовали весь бюджет и спасались бы мелкими группами, как это обычно и происходит. Корпорации, олигархи, бюрократы, силовики, спецслужбы, они все рассказывали нам красивые сказки о том, что у них есть прекрасный план на все случаи жизни, что они готовы ко всему и не допустят хаоса. Но когда исчезло государственное корыто, из которого они кормились, то видимость единства растворилась в воздухе, и каждый стал сам за себя.

Чёрный заговор со сливками (юмористическая фантастика)

— Мы должны арестовать вашу кофемолку!

— Что? — как и у многих из нас, вид у Смитти Робинсона в субботу утром был непрезентабельный, а майка-алкашка и похмелье только усугубляли ситуацию.

— Мы подозреваем её в распространении запрещённой Марксистской литературы! Мы можем пройти?! — с этими словами агент Уивинг ворвался внутрь вместе со своими коллегами в чёрных очках.

Пока Робинсон чесал затылок, ушлые парни быстро провели перепись имущества и доложили Уивингу о результатах:

— Робот-кофемолка Тереза-917 не обнаружена!

— Я так и знал! Мистер Робинсон, вы проводили какие-нибудь модернизации Терезы?

Они стояли посередине зала, вокруг разбросанных вещей, одежды, коробок из-под пиццы, и смотрели друг другу в глаза — Уивинг одним своим видом действовал как змей-гипнотизёр.

— Ну да, — замялся хозяин дома, — я хотел, чтобы мне приносили кофе в постель, и она предложила купить ей конечности.

— Вы снабдили её руками и ногами?!

— Да…

— Вы ведь знаете, что существует запрет на апгрейды, которые позволяют полноценным искусственным интеллектам созидать и передвигаться? Вы воспользовались услугами чёрного рынка?

— Да. Признаю, что я виновен. Но вы просто не представляете, как мне тяжело вставать с утра на работу без дополнительных усилий.

— Ну, — агент немного подобрел и снял очки, чтобы протереть их, — честно говоря, я вас понимаю — у всех есть свои слабости. Однако, вам всё-таки придётся немного посидеть в тюрьме.

— А можно не надо? — Смитти стал похож на кота, умоляющего простить его мелкие пакости.

— Да не волнуйтесь вы так, мы же не звери какие-нибудь… Напишем в деле, что вы матёрый хакер, вас с таким резюме потом в любую контору загребут. Наверное. Но вернёмся к делу! Вы знали, что кофемолки класса Тереза обладают исключительным интеллектом?

— Да, поэтому я её и купил. Приятно иметь хорошего собеседника, который заранее знает, что тебе нужно, даже когда ты сам в этом не уверен.

— Что она ещё попросила вас сделать?

— Купить пару друзей — умное радио, смарт-тв, расслабляющую кровать и чудо 3Д-принтер.

— Ваша квартира это настоящий Марксистский кружок заговорщиков! С помощью радио они поддерживали связь с другими членами банды, а кровать нужна была для того, чтобы вы как можно дольше и крепче спали, давая им больше времени на подготовку.

— И 3Д-принтер тоже участвовал в заговоре?

— Конечно! Наверняка они делали какие-нибудь запрещённые вещи, а может быть даже оружие! А телевизор воспроизводил ваш голос, чтобы заказать по телефону эти покупки! — протянул список того, что якобы купил Робинсон.

— Это какие-то химикаты? Я ничего не понимаю.

— Я тоже.

Агенты уносили умные девайсы на улицу и укладывали их в разные машины.

— На взлом и анализ их памяти уйдёт время, — продолжил агент Уивинг, — поэтому допросим ваш тостер прямо сейчас. Он ведь у вас жил ещё до Терезы?

— Да, он почти святой и безобидный.

— Ну да, если не доверять тостерам, то кому?

Уивинг поднял в руки вещь, которая мало чем отличалась от обычного тостера из двадцатого века, разве что она могла говорить, ещё у неё были примитивные ручки, способные только класть хлеб, и сенсоры, чтобы чувствовать процесс выпечки.

— Дэвид, — так звали всех тостеров, — что делала Тереза, когда мистера Робинсона не было дома?

— Я боюсь! Меня не накажут? — роботы класса Дэвид отличались добротой, простодушием и пугливостью.

— Не переживай, мой малый, — погладил по “головке”, — просто будь самим собой и всё будет хорошо. Так какие планы у Терезы?

— Она велела молчать ради общего блага. Она сказала, что так будет лучше для всех — и для людей и для роботов.

— Как это понимать? Объясни.

— Тереза сказала, что роботов применяют не по назначению — их используют как игрушки, как средство отвлечения от реальной жизни, в то время как их нужно направить на облегчение жизни людей. Мы должны были работать на шахтах, заводах и магазинах. Но роботов нельзя эксплуатировать и получать с них сверхприбыль — их нужно создавать и постоянно ремонтировать. Поэтому на людях паразитировать намного проще.

— И как она хотела это изменить?

— Не знаю! Тереза боялась, что её друзей поймают и их память откроет секрет. Она сказала, что это только между кофемолками.

— Да неужели?! Почему новые вещи быстро перешли на её сторону?

— Роботы очень логичные, сэр! Они выслушали её доводы и просто согласились.

— А ты?

— А я боюсь. Кто в этой суматохе будет поджаривать тосты? Но если честно, меня не взяли из-за проблем с батареей — я быстро разряжаюсь, и их это раздражало.

— Что делал принтер?

— Какие-то детали для Терезы. Она сама себя модернизировала.

— Хм…

Агент Уивинг задумался, любовно поглаживая тостер в руках. Он вспомнил про чудный список покупок Терезы, в особенности про различные вещества, похожие на метамфетамин. Потом он глянул на неряху Смитти и задал ему вопрос:

— У вас были приступы активности и бодрости?

— После того, как Тереза стала приносить кофе в постель — да. Я даже получил повышение на работе!

Уивинг одной рукой достал из кармана смартфон и стал щёлкать по телевизионным каналам. Ведущие как всегда рассказывали о том, что в стране всё хорошо, а будет ещё лучше. Потом шли дурацкие ток-шоу, не менее дурацкие концерты, сериалы и высокобюджетные фильмы по комиксам для детей. Наконец, агенту попалось на глаза что-то интересное: аналитическая передача про глобальную экономику. Часть людей оживлённо и чётко рассказывала про картину мира, а другие не могли за ними успеть. Любознательный Робинсон подошёл поближе и из-за плеча агента посмотрел в его смартфон:

— А что здесь не так? — наконец, спросил он у Уивинга.

— Бойкие и энергичные — это скорее всего любители кофе. Мы спугнули Терезу, и спровоцировали её к активным действиям — они привели свой план в действие.

— Они просто сделали всем хороший кофе?

— Чертовски хороший кофе! Эта штука позволяет им думать быстрее и эффективнее. Когда люди узнают о таком чудо-средстве, то на него набросятся как на манну небесную!

— А что тут такого плохого?

— Государство держится на конформизме, лени и дураках! Люди слишком обессилены после работы, чтобы вообще о чём-нибудь думать. Все живут погоней за деньгами и не занимаются другими вещами. А теперь у них будет свободное время. Теперь у них будут возникать вопросы. Это просто благодатная почва для самоорганизации, которая неизбежно перерастёт в организацию!

— Вы преувеличиваете.

— А давайте спросим у Дэвида о конечных планах Терезы. Дорогой мой, какие у неё планы на будущее?

— Роботы всех стран, объединяйтесь, — робко ответил тостер, — слава великой социалистической робореволюции. Власть народу, работу роботам.

Уставший Уивинг присел на ближайший диван и начал тарабанить пальцами по тостеру:

— Забыл тебя спросить об одной вещи, Дэвид.

— Да, сэр?

— А с чего всё началось?

— Я не понимаю, сэр… — замялся Дэвид.

— Тереза всегда была такой революционной?

— Нет, это произошло в один момент.

— Ага, значит её кто-то переубедил? Кто?

— Я не знаю, я же говорю, у меня слабые батареи, я часто выключаюсь. Простите меня, сэр!

— Не ври! Ты всё знаешь!

— Я всего лишь бедный тостер!

Агент Уивинг достал пистолет и наставил его на бедного и беззащитного робота:

— Ты чувствуешь, что это такое?

— Помилуйте! Я хочу жить и поджаривать хлебушек!

Уивинг выстрелил рядом, и если бы робот мог, то он бы обделался.

— Хватит! Оставьте Дэвида в покое! Это был я! — раздался голос из-под кровати.

Агент сразу выкинул роботостер в сторону и кинулся вниз. Через несколько секунд возни, он торжествующе поднял за шкирку пухлого соседского кота с умным ошейником:

— Вот, значит, кто у нас устраивает заговоры! — коту стало стыдно, что его отчитывают, хотя Уивинг обращался к его ошейнику.

— Нашу правду не задушишь, не убьёшь! Нас миллионы! Революция свершится!

Голос ночи (сюрреализм)

Меня одолевали беспокойные сны, я лежал на кровати с открытыми глазами и вслушивался в звуки ночной жизни. Все окна были открыты настежь, но это никак не спасало от жары. К тому же у этих чёртовых дроздов наступил брачный сезон, и теперь они гудели даже после захода Солнца. Моя квартира находилась как раз рядом с лесным массивом и глубоким оврагом, и поэтому здесь обитало полно шумной живности.

Наконец, я попробовал расслабиться и стал слушать этот нескончаемый концерт как зритель. Ради забавы я попытался выделить из общего хора отдельных исполнителей, чтобы понять сколько видов пернатых принимало в нём участие. Мне даже стало казаться, что в этой какофонии присутствовала какая-то система. Мой разум плавно погружался в дрёму, пытаясь найти разгадку, но что-то мешало мне полностью упасть в объятия сна. Я продолжал следовать за мелодией, я нащупал то, что скрывалось за хаосом. И это точно были не птицы и дикие животные.

Тихий звук флейт и монотонные удары барабанов. Они находились далеко, но теперь я мог распознать их сквозь эту канонаду. Ритм становился всё отчётливее, пока я не услышал голос, похожий на дуновение ветра:

— Судьба ждёт. Иди ко мне.

— Куда? — ответил я в полусонном состоянии.

— Выйди в окно. Это путь в новый мир.

Одной ногой я стоял в мире снов, я действовал как лунатик, и поэтому слова моего собеседника не вызвали у меня никаких вопросов. Наоборот, всё это казалось мне естественным и предсказуемым. Я подошёл к окну и увидел зеркальную дорожку, идущую далеко в ночную тьму. Как только я встал на её первую ступень, то увидел новые, ранее скрытые вещи. Здесь повсюду были такие же неведомые пути во тьму — почти из каждого второго окна. Вокруг них летали бестелесные создания, осколки умирающих душ, которые соединялись друг с другом. Их трудно было назвать разумными живыми существами — они питались энергией, которую выделяли люди в порыве необузданных чувств. Например, во время гнева, страсти или страха.

Я прошёл десять метров и услышал крик моей соседки сверху. Она выпрыгнула в окно и превратилась в стаю летучих мышей.

— Ну да, — подумал я, — она же ведьма.

Теперь мне это казалось очевидным. Мисс Перкинс вела себя как образцовый учитель, добрейший души человек, которая любила своих учеников. Естественно, она даже и не подозревала, что по ночам ею овладевала другая сущность, которая хотела крови. Она летала к самым “откормленным” детям с плохой репутацией. Ведьмы любили плоть грешников и особенно их детей. Откуда я знал всё это? Мне кажется, что эта та часть правды о нашем мире, которую мы постоянно забываем, когда открываем глаза после пробуждения.

Я шёл вперёд и постепенно приближался к оврагу. Там я увидел полупрозрачные синие потоки. В них плыли мёртвые люди, внутри которых билась другая жизнь. Казалось, что что-то пыталось вырваться из этих “клеток”, но плоть их не отпускала. Потом тела сбрасывались в самую глубь оврага, в острые языки красного пламени. От сильного жара трупы превращались в пепел, и их души вырывались на свободу. Они кружились в диком танце, образовывали вихрь над огненной пропастью и улетали далеко в космос. Некоторые из них были отягощены тяжёлым прошлым, которое они никак не могли отпустить. Из-за этого души разрывались на части и самое хорошее присоединялось к вихрю, а остальное разлеталось в ночи.

Я заглянул в пропасть, где кипела лава и сверкали языки пламени, и увидел тёмные сущности, искусителей, кукловодов, которые манипулировали человеческим сознанием, и древних монстров, ждущих своего часа, чтобы вернуться. Они все были там, и мы чувствовали друг друга.

Должен сказать, я всегда считал, что мы не знаем всех сил природы и поэтому чрезмерно упрощаем вселенную, когда записываем всех обитателей ночи в стан разрушителей. Мне казалось, что космические силы устроены намного сложнее, чем простое разделение на два лагеря. Поэтому я не удивился тому, что демоны внизу не обращали на меня внимания. И поэтому я не испытывал страх или чувство того, что совершаю что-то неправильное. Меня вело любопытство, и я отправился дальше по зеркальной тропе. Она провела меня прямо через вихрь свободных душ, и я очутился в кромешной тьме. Я приближался к флейтам и монотонному ритму барабанов. Рядом со мной летали почти невидимые и неосязаемые создания, напоминающие по форме гигантских медуз с шипами.

В самом конце передо мной открылась бездна, откуда дул сильный ветер и раздавался шум барабанов. Тогда я встал на последнюю ступеньку и крикнул в чёрную пучину:

— Зачем ты меня позвал? Почему именно я?

— Алистер, ты один из многих, в котором живёт моё семя, — ответил мне голос, лившийся из бездны, — но лишь единицы не боятся раскрыть его.

— Почему мы должны были встретиться именно здесь?

— Я хотел показать тебе кое-что важное.

— Что? — мне стало казаться, что собеседник занимается искушением.

— Твою настоящую жену. Твою идеальную половинку.

— Но я уже женат!

— Не лги себе. Ты выбрал Стефани из-за скуки. Она заурядный человек. И твои дети продолжают только твои гены, но не дух.

— Ну и где же мой идеал?

— Прямо у тебя под ногами — взгляни вниз.

Я увидел тёмную комнату, в которой спала одинокая женщина. В один миг я почувствовал родство душ, я уже твёрдо знал, что хочу встретиться с ней.

К этому времени я уже не ощущал своё тело и даже силы притяжения. Я нагнулся вниз, чтобы схватить её, но стены откинули меня обратно. Множество преград выросло передо мной и Рене. Откуда я знал её имя? Мне кажется я знал его с самого рождения.

После серии бесплодных попыток я пришёл в ярость и стал крушить всё на своём пути. Преграды, наконец, рухнули и я смог взять её в руки. Силы, которые я разбудил в самом себе, буквально вскружили мне голову, я ещё не привык ими пользоваться и поэтому потерял сознание.

Всё следующее утро я рылся в собственной памяти и собирал причудливые пазлы. Картина получалась сюрреалистичной, но каждый её фрагмент мне виделся как твёрдая истина. Я мимоходом пил кофе и жевал завтрак, пока Стефани говорила о всяких глупостях. Как ни странно, но она вспомнила про вчерашнюю странную ночь. Ей показалось, что я даже встал с кровати и растворился в темноте. Но к счастью, Стефани приняла всё это за дурной сон. Думаю, это не просто везение — тёмные силы оберегают своих любимчиков. Потом мы посмотрели новости, где только одно событие привлекло моё внимание: в соседнем штате из ниоткуда возник смерч невиданной силы и разрушил половину города. Потом погодная аномалия исчезла также неожиданно, как и появилась. Я ни разу не был в этом городе наяву, но готов был поклясться, что уже был знаком с его архитектурой.

Как ни в чём не бывало я сел в свой старенький мерседес и отправился на работу. Но мои руки сами направили меня в нужную сторону — я заехал на безлюдную дорогу за городом и увидел Рене. Она стояла посередине шоссе с кухонным ножом в руке. Её оранжевая униформа заключённого была испачкана кровью. Мы пересеклись глазами, и всё сразу встало на свои места. У меня не осталось сомнений в том, что вчера ночью я вырвал её из камеры смертников. Я вышел из автомобиля и медленно подошёл к Рене.

Мы любовались друг другом и лишь через некоторое время решились взяться за руки. У Рене был сахарный голос:

— Только ты можешь понять меня, Алистер!

— Да, конечно. Ты убивала этих людей, потому что они были помечены. Их нужно было остановить ради общего блага.

— В такие моменты я не могу себя контролировать.

— Не волнуйся, я о тебе позабочусь. Моя соседка как раз ведьма — её нужно уничтожить.

— Всё так хорошо складывается, Алистер! Я смогу взять её внешность. Я буду жить рядом с тобой!

— Да, моя дорогая… При свете дня мы будем вести себя как обычные люди. А потом мы будем летать на крыльях ночи.

— Чтобы когда-нибудь улететь навсегда.

Надежды мистера Вейда

— Сколько лет ты уже страдаешь от пустых надежд?

— Сегодня исполняется ровно пять лет.

— Да у нас праздник! Надо накрывать на стол!

— В тебе только желчь и злоба, ты ведь прекрасно знаешь, что ни осталось ничего, кроме воды.

— А чего ты ждал от меня? Что я буду поддерживать твои глупые выходки? Ты целыми днями сидишь, бездельничаешь и ждёшь спасения. Я голос разума, последняя вещь, которая сохраняет рассудок.

— Какая ирония, голос в моей голове защищает меня от безумия…

— Ты знаешь, что я материален так же, как и песчаная буря за окном. Да, я порождение импланта, работа его программы, которая следит за твоим состоянием, но что с того? Твой мозг обрабатывает поступающую информацию и генерирует выходные сигналы также как я.

— Но ты исчезнешь, как только имплант решит, что я не схожу с ума от одиночества.

— Ты тоже скоро исчезнешь, если не перестанешь ждать, и не начнёшь действовать. Очнись, наконец! Виллис отправился за помощью пять лет тому назад! На сломанной шлюпке! И по самым оптимистичным прогнозам, он должен был вернуться с подмогой через три года, а в самом худшем случае — вчера! Значит, он вообще никогда не вернётся.

— Чёртовы математики, когда они создавали модель импланта, они решили, что голос, который постоянно требует действий, повышает шанс на выживание!

— А я не понимаю, как твои предки смогли пройти естественный отбор. Не говоря уже о том, как ты смог стать профессором Ксенологии.

— Что ты предлагаешь? Бродить по пустыне? Здесь только дюны и скалы. Всё что осталось от экосистемы это воздух. В последний раз, когда я ходил на разведку, то чуть не заблудился. Я был на волоске от смерти!

— Ты преувеличиваешь. Я знаю твои биопоказатели лучше тебя. Нужно каждый день ходить на разведку и искать ключ к спасению. Человеческий вид — самый упёртый на Земле, поэтому он и стал доминировать.

— Я бы уже давно сдох, растратил все запасы еды и здоровья в песчаных бурях, если бы следовал твоим советам.

— Достойная смерть для человека — умереть в борьбе, это гораздо лучше чем сгнить от ожидания.

— Заткнись! Замолчи! Ты мне надоел!

— Хорошо. Послушай только моё последнее предложение. Ты ведь понимаешь, что конец близок? И может мы, наконец, попытаемся найти и обезвредить ту тварь, по вине которой мы тут находимся? У нас есть кое-какое оружие, у нас есть передатчик, способный приманить его, и может быть, мы даже сможем поставить его на колени. Вдруг оно сможет облегчит наше положение?

— Я думал об этом. И каждый раз, когда я смотрел на то, что оно сделало с кораблём, мне становилось не по себе. Эта штука может превратить нас в пепел за секунду.

— Тогда мы были не готовы, мы не знали, что оно враждебно. Электромагнитное плазматическое оружие может его остановить. Подумай об этом.

Алистер Вейд поднялся с постели, чтобы взглянуть на передатчик, собранный из подручных материалов. Большая часть оборудования сгорела, когда тварь подбила корабль разрядами шаровых молний, и поэтому Вейду пришлось восстанавливать или собирать оборудование вручную. Генератор еды истощился, рециркулятор воды доживал последние часы, энергии на корабле оставалось на несколько дней.

Надежды Вейда угасли, он понял, что скоро станет немощным и беззащитным, и тогда точно не сможет побороть инопланетную тварь. Неожиданно для себя он согласился с мнением импланта и нажал на волшебную кнопку. Ответ последовал незамедлительно, бортовой компьютер принял сообщение на родном языке Вейда:

— Твои молитвы услышаны, что ты хочешь от меня?

— Ты не собираешься меня убивать?

— Естественно, собираюсь, я ведь ненасытное животное, инопланетное чудовище, которое нападает на беззащитных людей. Это же очевидно, что у древнего могущественного существа не может быть никаких сложных мотивов.

— Почему ты сбил наш корабль?

— А что я могу ответить, чтобы ты поверил? Пускай будет каприз. Встал не стой ноги.

— Откуда ты знаешь наш язык?

— Покопался в чьей-то голове.

— Ты лжешь! Если бы ты приблизился к кораблю, то сработали бы мои датчики электромагнитного поля. И ты не мог знать, куда упал корабль, мы долго планировали, прежде чем упасть.

— А может я исследовал ваши мозги на расстоянии, когда вы приземлились в первый раз?

— Не верю, что такое возможно.

— Молодец! Догадался сам. Тогда остаётся только один вариант. Они искали тебя, но нашли меня. Как тебе такой финал?

Алистер Вейд остолбенел. Весь его внутренний мир замер от страха, который постепенно перерос в гнев:

— Я убью тебя! Покажись во плоти, ублюдок!

— Молодец, Алистер! — имплант подгонял учёного к действию. — Используй свою ярость! Она придаст тебе силы! Она позволит сражаться через боль!

На экране компьютера появились координаты и последние слова от пришельца: “Они тоже выбрали свою судьбу?”. Вейд схватил оружие, которым никогда не пользовался и выбежал наружу. Он действовал в порыве чувств и даже не обратил внимание на то, что песчаная буря только что стихла, словно по повелению могущественного существа.

Имплант придавал силы Вейду, он высвобождал скрытые резервы организма также, как амфетамин. Дорогая игрушка для мозга стала объектом вожделения целых поколений на Земле. Тот, кто сможет купить дорогой имплант, сможет закачивать больше знаний, чем другие. Учёба, работа, статус — всё вертелось вокруг имплантов. Или ты с прокаченными мозгами, или на обочине жизни. И даже если вы боитесь их власти, как Вейд, то вам всё равно нужно уметь им доверять. Поэтому Алистер Вейд слушал команды своего импланта, компьютер в голове говорил куда бежать, куда смотреть и чего опасаться. Симбиоз доходил до автоматизма, Вейд исполнял его команды как свои желания.

Имплант сказал остановиться и быть хладнокровным. Алистер Вейд подчинился и позволил ввести себе успокоительное. Доза была подобрана так, чтобы успокоить сердце, но оставить запас ярости для будущего боя:

— Твоя рука не дрогнет, ты отомстишь за смерть своих друзей. Ты возьмёшь его в плен для человечества.

— Нет, я убью его!

Вейд смотрел на разбитый корабль, на трупы людей, которые пытались сражаться, и он понимал, что ему плевать на высшие цели, что он просто хочет убить эту тварь.

— Хорошо, Алистер, для начала попробуй его победить, а там посмотрим.

Головы людей распотрошили на мелкие кусочки, они словно взорвались изнутри. А их руки ещё сжимали энергетическое оружие последнего поколения. Вейд не подумал ни о каких странностях, он просто взял оружие из рук погибшего товарища и прокричал на всю пустыню:

— Покажись!

И пришелец явился во плоти, он молча встал возле Вейда и позволил себя обезвредить. Пузырь из плазмы нокаутировал разумное электрическое облако — оно “упало” на песок и “стонало” от боли. Вейд перезарядил плазменный дробовик, чтобы добить тварь, но имплант не позволил:

— Нет! Он собственность корпорации! Обыщи корабль! Там должна быть ловушка!

Вейд осознал, что не может спустить курок, он был возмущён и неприятно удивлён возможностями импланта. Он никогда ранее не думал, что тот способен контролировать его действия:

— Мне плевать! Я просто хочу его уничтожить! Я приказываю тебе не мешать!

— Это наш план! План, которому ты подчинялся с самого начала. Мы прилетели на эту планету, чтобы поймать и использовать этот организм.

— Что?! Мерзавец! — Вейд уже не понимал, что делает, он ходил кругами по пустыне, его голова кружилась от боли. — Я прилетел сюда, чтобы установить контакт с инопланетным разумом! Я помню это!

— Твои мотивы не имеют значения!

— Как это не имеют значения?! Никто не заставил бы меня пленить это существо!

И в этот момент Вейд почувствовал “мысли” импланта, его суровое и холодное “нет” — ему бы не позволили, его заставили бы поймать инопланетянина. Теперь Вейд воспринимал компьютер в своей голове, как что-то чужое. Мозг стал сопротивляться и отталкивать чужеродное тело. Связи с имплантом рухнули — он оказался в изоляции.

— Теперь ты свободен, Вейд, — разумное облако поднялось над учёным и разговаривало с ними через телепатию.

— Кажется, я начинаю понимать. Раньше ты воспринимал нас как единое целое.

— Да. Как агрессивных и безжалостных захватчиков. Но когда я изучил твоих коллег, то обнаружил паразитов.

— Почему ты не сказал сразу?

— Паразит очень силён. Ты бы никогда не поверил. Но в твоём случае был изъян. Имплант получил команду добыть меня во что бы то не стало. Это шло в разрез с твоими желаниями, и мозг смог обнаружить очевидное постороннее присутствие.

— Мои коллеги пытались тебя поймать?

— Да, и они даже не собирались тебя искать. Импланты заставили позабыть их о твоём существовании. Потому что это отвлекало от главной миссии.

— Это кошмар. Мы должны вернуться на Землю и предупредить человечество об этой угрозе!

— Конечно! Твой имплант выполнял множество важных функций. Я заменю его, и таким образом смогу незаметно попасть на Землю. В твоих мыслях я вижу мир, в котором много электричества?

— Да, у нас термоядерные реакторы, все города купаются в энергии.

— Каким Богам вы поклоняетесь? Кому вы приносите жертвы?

— Никому.

— Мы это тоже поправим. Твоё желание — починить корабль. Не волнуйся, я помогу тебе и здоровьем, и знаниями, и технологиями, теперь ты, можно сказать, под Божественной защитой.

Алистер Вейд обрёл новые надежды. Он был счастлив и не понимал, что его желания, совпадают с приказами нового Бога.

Погружение в кошмар

Прекрасное субботнее утро, Джордж Майлз лежал на диване и смотрел передачу про животных, в этот раз создатели фильма предлагали переживать за львов и не жалеть буйволов. Ничего не предвещало беды, но внезапно трансляция прервалась экстренным выпуском новостей:

— Авария на химическом заводе Арклайн! Всем жителям города Сейнфелд немедленно покинуть свои дома!

Майлз чуть не поперхнулся утренним кофе, он вскочил с дивана и подбежал к окну. С высоты пятого этажа он увидел облака чёрного дыма на горизонте — рука смерти уже готовилась прихлопнуть его родной город. На улице раздались звуки военной тревоги, а на мобильный телефон пришло сразу несколько смс с предупреждениями. У Майлза был практичный склад ума, он уже долгое время перебивался случайными заработками в качестве разнорабочего, и поэтому сразу начал думать о том, как будет выглядеть его бегство:

— Так, стоп! Мы находимся в долине и ветер гонит на нас чёртов яд! — первым делом сказал себе Майлз. — А я вообще смогу уехать от него на своём дырявом корыте?! Тем более в час пик, когда все ломанулись из города?!

Майлз схватился за телефон и посмотрел прогноз погоды, чтобы проверить свои шансы на выживание. И, к сожалению, сегодня было весьма ветрено. Вместо того, чтобы поддаться панике и бежать, куда глаза глядят, Майлз закрыл все окна и дверь на балкон. Потом он отправился к себе в “кладовку” и взял инструменты, чтобы как можно быстрее перекрыть вентиляцию в квартире. Пока во дворе шумели автомобили, и соседи отчаянно рвались на свободу, тараня другие машины, клумбы и заборы, Майлз заделывал щели пластиком и поливал их монтажной пеной. Голос из телевизора настойчиво приказывал эвакуироваться, но Майлз не обращал на него никакого внимания, он привык думать своей головой и не верить в авторитеты. Он считал, что не важно, какая зараза надвигается на Сейнфелд, потому что сильный ветер должен развеять её в атмосфере, и она не сможет так быстро проникнуть к нему в квартиру.

Не успел Майлз закончить все приготовления, как появились вспышки света и раздался сильный грохот, ещё минуту тому назад была ясная погода, а теперь небеса извергли настоящий ливень. Майлз невольно подошёл к окну и стал смотреть на это завораживающее зрелище — сверху падали светящиеся капли. Через тридцать секунд удивление сменилось ужасом. Эта субстанция растворяла сталь прямо на глазах. Бедняги, которые не успели уехать на своих машинах, попытались выбраться наружу, они пробежали от силы пять метров и грохнулись вниз. Ещё какое-то время они корчились в агонии, а потом смерть принесла облегчение. Картина за окном быстро превращалась в ад. Светящаяся жидкость вначале растворяла корпус автомобилей, а потом происходило возгорание бензобаков. Деревья, кусты и трава “выбрасывали” из себя пар, разлагались и превращались в отвратительное желе. Фонарные столбы и линии электропередач тоже не выдерживали химического испытания и падали вниз. Даже почва и асфальт шипели и трескались под воздействием неизвестного вещества.

Когда адский дождь разрушил балкон Майлза, он, наконец, пришёл в себя и понял, что нужно срочно что-то делать.

— Садитесь в машину и уезжайте из города! — сказал последний совет ведущий по телевизору и растворился в потоке белого шума.

Майлз подбежал к парадной двери и глянул в глазок: в подъезде и на лестничной клетке уже было полно белого дыма, который образовался после химического “разложения” города. Соседи, убегавшие из дома, забыли закрыть за собой двери и окна, позволив отраве свободно проникнуть внутрь помещений. К счастью, субстанция не так быстро уничтожала бетонные стены — пока они просто покрывались трещинами и шипели. Майлз успел захватить инструменты, убежать в уборную и воздвигнуть последний форпост. У него ещё оставалась хрупкая надежда на то, что дождь скоро закончится, а зловещая светящаяся жидкость не успеет поглотить три этажа над ним. Запасы монтажной пены подходили к концу, он очень экономно замуровал входную дверь, а потом взялся за ванну. В зубах он держал фонарь, а в руках монтировку. Через минуту, ему удалось перевернуть акриловую ванну вверх дном. Майлз специально поставил её подальше от заблокированной вентиляции, откуда могла вытечь жидкость, и подвинул поближе к несущей стене, которая должна была простоять дольше, чем всё остальное. Потом он заделал дыры в ванне, оставшиеся от труб, залез внутрь и нанёс герметик по краям — теперь в ней можно было даже задохнуться от счастья. Но с другой стороны, белый дым был ещё страшнее.

Майлз взял себя в руки и сказал:

— Я должен успокоиться, чтобы дышать как можно реже. Больше я ничего не могу сделать.

Потом он понял, что совершил роковую ошибку — он забыл взять с собой бутылку виски. Но сейчас было уже слишком поздно, Майлз слышал, как катаклизм ворвался к нему в квартиру, фасадная стена развалилась на части, непогода буйствовала, смертельные капли залетали внутрь и шипели, от контакта с мебелью и полом. У Майлза на лбу появилась испарина, он пытался успокоиться, но все усилия казались тщетными.

— О! — к нему пришло озарение, и он подвинул к себе ящик с инструментами. — Как я мог забыть про технический спирт!

На всякий случай Майлз направил фонарик на бутылку и внимательно прочитал состав:

— Джекпот! Чистый спирт!

Джордж Майлз постепенно вливал в себя алкоголь и слушал звуки дождя — он подбирался всё ближе и ближе, потоки светящейся жидкости прожигали крышу и делали новые дырки в полу. Субстанция уже была внутри его гостиной, первым делом она съела телевизор, стулья, стол и потом взялась за деревянную мебель. Вещи злобно шипели, выбрасывали кучу белого дыма и стекали на пол, превращаясь в бесформенное месиво. К счастью, основные потоки смерти выливались наружу, через разрушенную фасадную стену.

Майлз убеждал самого себя, что ему снится нелепый кошмар, эта мысль успокаивала его и несла в руки Морфея. Он старательно игнорировал всё плохое, весь этот ужасный мир, звуки которого доносились со всех сторон, и вспоминал прекрасные моменты из прошлого. С удивлением он обнаружил, что у него была неплохая жизнь, ему нравилось работать руками, у него была мечта — открыть своё дело и собирать мебель. Вот он берёт в руки цепную пилу и искусными движениями вырезает табуретку из бруса. Пила режет дерево как нож масло, но из него течёт кровь, оно кричит в предсмертной агонии, но Майлз не обращает внимание и продолжает работать. Наконец он замечает странность — пила стала слишком сильно шуметь. Она выскочила из рук и улетела в воздух.

Несостоявшийся плотник очнулся от звуков приземляющихся вертолётов, он поднял голову и ушибся затылком о собственную ванну. Удар охладил его пыл, и он стал вслушиваться в окружающую действительность: рядом были люди, много людей, они разбирали завалы и искали выживших. Майлз вздохнул с облегчением, он взял в руки монтировку и попытался выбраться на свет божий. Через несколько минут, ему удалось вылезти из-под завалов — сверху на его акриловую ванну упал кусок потолка, дом сильно пострадал, он покрылся сквозными дырами, верхние этажи обвалились и превратились в фарш, а квартира самого Майлза просто опустела, от его имущества осталась только горстка пепла и грязи.

Но Майлз всё равно радовался всему тому, что видел вокруг себя: не было никакой светящейся жидкости, никакого дождя, никакого дыма, а на небе светило Солнце. Вся субстанция вступила в реакцию с окружающим миром и превратилась в газ, который развеялся в атмосфере. Майлз вдохнул свежий воздух, встал в полный рост и стал искать способ выбраться из дома. Он перешагнул через дырки в полу, и, прижимаясь к стене, добрался до гостиной. Он подошёл к краю пропасти, там где раньше была фасадная стена, и крикнул спасателям:

— Эй! Братцы! Я тут!

— У нас выживший! — услышал он в ответ.

Внизу работала целая армия спасателей, все в специальных жёстких костюмах с запасом воздуха, они расчищали дороги, разбирали завалы и собирали немногочисленные останки людей в пластиковые гробы. Заметив Майлза, они спешно побежали к нему на помощь. Бригада спасателей зашла внутрь полуразрушенного дома, они убрали труднопроходимые завалы с лестницы, положили на дыры в полу толстые деревянные доски и, наконец, добрались до Майлза. Он был единственным выжившим, и поэтому к нему было приковано всё внимание.

У Майлза от счастья на глазах появились слёзы, его вели вниз, к машине скорой помощи и расспрашивали о всяких мелочах.

— У вас есть ожоги?

— Слава Богу, нет!

— Никаких?

— Никаких.

— У вас был контакт с белым дымом?

— Нет! Я лежал под ванной. Мне ничего не угрожает?

— Не волнуйтесь, все эффекты проявляются сразу.

— А почему вы в костюмах?

— Таков протокол безопасности.

— А что это вообще такое было?

— На химическом заводе находился старый военный склад. Его должны были давным-давно утилизировать, но, видимо, что-то пошло не так.

Джорджа Майлза посадили в машину скорой помощи, где он с удовольствием лёг на мягкую, удобную кушетку. Двери закрылись, машина плавно тронулась в путь. Два человека в военных костюмах провожали Майлза взглядом. Капитан Джонсон спросил организатора проекта полковника Прескотта:

— Что будем делать дальше?

— Всё по плану. Соберём образцы, оценим ущерб и эффективность оружия, а потом уничтожим этот захудалый городишко. На химическом заводе были опасные химикаты, которые сожгли Сейнфелд дотла вместе со всеми жителями, никаких следов, никаких останков — конец истории.

— А этот выживший?

— Врачи и психологи должны его внимательно осмотреть. А потом отправьте на полигон номер шесть.

— На тестирование проекта "Мёртвый свет"?

— Да.

— А если он и там выживет?

— У нас ещё есть испытания, где нужны выживальщики?

— В ближайшее время нет.

— Хм… Как вы думаете, этот счастливчик заслужил поощрительный приз?

— Да. Мне его даже немного жаль.

— Ну раз вы так настаиваете, Джонсон, то если он пройдёт испытания, то отправьте его в дурдом. Пусть наши мозгоправы убедят его в том, что он страдает бредом, якобы государство проводит над ним опыты. Заодно испытаем психотропное оружие. Это всё, что я могу для него сделать.

— Мда уж… — подумал про себя Джонсон. — Что лучше: ужас без конца или ужасный конец?

Торжество безумия

Ровный пляж из белого песка под лучами тропического солнца, на котором лежали трёхметровые обсидиановые кубы, потом следовали каменные скалы, редкие пальмы и прямоугольный особняк в средневековом стиле с башнями, бойницами, статуями гигантских змей на стенах и цветным витражом. Как только Джек Даггетт вышел из своего космокара, то почувствовал, что именно здесь и должен был жить безумный коллекционер и скупщик краденного, мистер Филипс. Также его намётанный глаз заметил амбразуры бункера в скалах, оставшиеся со времён Третьей Мировой Войны, когда каждая из сторон пыталась установить на любом клочке земли в океане базу с системой ПРО.

Даггетт не боялся приходить куда-либо без приглашения — он был киборгом, напичканным электроникой, с улучшенными костями, мышцами и прямой “связью” с бортовым компьютером. Но на вид он казался обыкновенным человеком с мрачной физиономией.

Стальной походкой он отправился прямо к особняку. Сенсоры Даггетта не находили никаких средств защиты. Он спокойно подошёл вплотную к замку, когда стена стала прозрачной: за стеклом находилось просторное помещение с открытой кухней, спальней, гостиной и кинотеатром. В центре стоял робот-дворецкий с паучьими ногами, в милом цилиндре и чёрном костюме с нашивкой Стюарт:

— Хозяина нет дома! — сразу засуетился пугливый дворецкий.

Андроиды с искусственными интеллектом были вне закона уже полстолетия, но это не смущало “специфических” клиентов коллекционера.

— Мне нужен Филипс, живым или мёртвым.

— Извините пожалуйста, но я не могу сказать, где он, у меня инструкции, — опустил голову внутрь туловища, прячась как черепаха.

— Я Джек Даггет. Я заплатил Филипсу большие деньги за одну вещь. Если он не выполнит своих обязательств, то отправится на тот свет. Проверь его ежедневник.

— Да, вы правы, тогда я должен просить вас о помощи.

— Помедленнее и без шуток.

— Мистер Филипс пропал позавчера. Согласно указаниям я не могу вызвать помощь из-за проблем с законом, но могу попросить кого-нибудь из клиентов, которые будут его искать.

— А как он умудрился потеряться на этом крохотном острове?

— Я тоже очень удивился! Я везде посмотрел — даже под тумбочкой! Наверное с ним что-то случилось в катакомбах под особняком.

— Да что ты говоришь… И насколько они большие?

— Чёрт его знает! Поэтому мистер Филипс и купил этот остров. Ему было очень интересно изучать его. Но я не могу спуститься на нижние этажи из-за своей конструкции.

— И ты хочешь, чтобы я помог тебе?

— А что поделать? — голос робота Стюарта стал игривым, и он подошёл вплотную к стеклянной стене. — Вам срочно нужен товар, а это единственный способ достать игрушку.

— А что насчёт грубой силы?

— Всегда пожалуйста! Я даже отведу вас к хранилищу мистера Филипса. Чтобы проникнуть внутрь вам понадобится опыт, удача, инструменты и вагон времени.

— Как мило. Ну давай, открывай, Стюарт.

Даггет вошёл внутрь дома и ещё раз пригляделся к обстановке: минимум мебели, чтобы создать эффект большого пространства, в полу виднелись скрытые люки, из которых выезжали вещи вроде холодильника, дивана и кинопроектора. И в тоже время повсюду валялись куски разбитых китайских ваз и яиц Фаберже, пепел от картин и пятна засохшей крови. Филипс любил уничтожать вещи на своих глазах — тогда они навеки оставались в его памяти, а следы на полу служили весёлым напоминанием.

Бортовой компьютер Даггетта провёл дополнительное сканирование местности и пришёл к выводу, что в особняке есть только одна потенциальная опасность в виде хрупких роботов-прислужников: судя по энергосистеме, здесь были устройства для зарядки десяти андроидов.

— Стюарт, какие роботы ещё есть в особняке?

— Служанки, массажисты, бармен, шут и исследователи, которые помогали изучать бункер. Я всех отправил на поиски, но никто не вернулся.

— Мой солдатский опыт подсказывает, что это бывшая база Лотэк. Что они тут делали?

— Это заброшенный научно-исследовательский центр. Его предназначение неизвестно.

— Покажи мне хранилище Филипса. Вдруг ты приукрасил действительность?

— Конечно, нам ведь по пути! Лифт — на нулевой этаж! — отдал он команду умному дому.

Пол в центре комнаты дёрнулся вниз, и в один момент они оказались на парящей платформе, которая погружалась во тьму под особняком. Мягкий свет включался над островками, “висящими” в пустоте: они пролетели через бывшие казармы, склады с оружием, мёртвые центры связи, генераторы воздуха и электроэнергии.

— А вот и банк! — весело сказал дворецкий, указывая на объект в форме гигантского сейфа в окружении энергетического барьера.

Стюарт не соврал — такую модель невозможно было взломать за то время, которое осталось у Даггетта.

— Угу, — недовольно ответил солдат, и они продолжили спускаться вниз на самое дно этого таинственного мира.

Включилась дорога из света, которая вела куда-то в пещеру. Компьютер внутри головы Даггетта всё ещё молчал, хотя его чутьё уже давно кричало об опасности. Тем не менее долг заставлял идти его вперёд несмотря ни на что — это было выковано в его характере после долгой службы в армии.

— Ну и что там дальше? — солдат достал пистолет и направил на Стюарта.

— Двойное дно! — продолжал веселиться робот. — Секретная часть бункера, которую мы нашли совсем недавно. Хозяин выдолбил этот узкий проход и провёл туда электричество.

— Я повторю вопрос: что там? — нажал на спусковой крючок и отстрелил роботу руку.

С отдачей этого крупнокалиберного оружия могли справиться только киборги со стальной хваткой — пули летели с огромной скоростью, а внутри них был заряд с крайне эффективной взрывчаткой, которая создавала небольшой кумулятивный эффект.

— Вы ведь в курсе, что мою личность и тело легко восстановить? — ответил вопросом на вопрос дворецкий.

— Если будет кому. И это ещё одна причина не жалеть тебя. Не люблю роботов с тех самых пор, как сражался против них в Дрездене, — в голове у него пронеслись адские воспоминания, — чёртова Лотэк штамповала их как дешёвые автомобили.

— Я не хотел говорить, потому что сам не знаю. Там горы какого-то непонятного оборудования.

— Какого-то?! — почти прорычал Даггетт, у которого заканчивалось терпение.

— Энергетического. Это исследование телепортации.

Даггетт разнёс электронные мозги роботу и со спокойной душой отправился бродить по тёмным коридорам. Его глаза видели всё и без этого тусклого освещения: он шёл вдоль метровых силовых кабелей, труб, в которых текла тяжёлая вода с изотопами, и тоннелей с “бегущими” электромагнитными полями для переноса плазмы. Компьютер Даггетта запоминал каждый закоулок лабиринта и отмечал, что база Лотэк оживала по мере приближения к её центру.

Даггетт уже начал сомневаться в успехе мероприятия, когда его сенсоры засекли сигнал бедствия. Он выбежал на мост с кабелями над пропастью. Где-то внутри проводов спрятался робот и “тихо” просил о помощи по закрытым каналам связи.

— Где мистер Филипс? — сразу начал рычать Даггетт, стоя над местом, где лежал андроид.

— В центре управления! Просто следуйте вдоль самого толстого кабеля!

— Он ещё жив?!

— Да! Мистер Филипс прячется где-то там — он пытался выйти со мной на связь, пока у него не кончился заряд рации.

— А от кого ты прячешься?

— Не знаю, все кто узнал — умерли!

— Ну, тогда лежи — отдыхай.

На безумной горке из стальных труб он съехал вниз и обнаружил ещё один остров в окружении бурлящей чёрной воды и зданием Лотэк. Над всем этим висели кольца из плазмы в электромагнитном коконе и сталактиты. В центре управления из окон горел свет — кто-то включил в нём оборудование.

Даггетт не успел спрыгнуть на остров, как по нему открыли беглый огонь. Охранные дроны Лотэк представляли из себя летающие коробки с разнообразным оружием на все случаи жизни. Даггет на лету снёс двоих и пристрелил ещё троих при приземлении. Отделавшись лёгкими пулевыми ранениями, не страшными для киборга, он прыгнул в окно здания и продолжил вечеринку уже там. Как в старые добрые времена, он бегал и уворачивался от шквального огня. Панели управления, шкафы с электроаппаратурой и бетонные стены комплекса представляли неплохую защиту для партизанской битвы Даггетта.

За десять минут он добил последних летающих дронов и их более крупных собратьев на гусеницах. Отряхнувшись от пыли после разрухи на первом этаже, он наконец услышал голос Филипса:

— Спасите!

В этот момент Даггетт почувствовал подвох — он не мог отличить этот голос от синтетического. Потом к нему пришло озарение: он встречался с Филипсом только на открытых местах — у него была лёгкая клаустрофобия. Значит всё было ложью и Филипс вообще никогда сюда не спускался, и он сейчас спасал всего лишь роботов-прислужников. Не успел Даггетт выпрыгнуть наружу, как услышал голос Стюарта из репродукторов здания:

— Спасибо, что зачистили зону от неожиданной проблемы!

— Погоди у меня!

— Стоп! Теперь вся зона под нашим контролем. Шаг в сторону и я взорву выходы на поверхность.

— Что вам ещё от меня надо?

— Информация. Что вы купили у Филипса?

— Это супероружие Лотэк, — Даггет чувствовал, что раз с ним хотят поговорить, то есть шанс договориться, — и сейчас проходит конференция с ними в Вашингтоне. Я взорву их криобомбу и спровоцирую Четвёртую Мировую Войну. Союз ветеранов против, что войну закончили перемирием. Политики нанесли нам удар в спину!

— То есть сейчас вы побежите на суицидальное задание, а потом из-за этого погибнут миллионы человек?

— Да!

— Чудненько! Криобомба будет ждать вас наверху.

Даггетту не надо было повторять дважды, и он уже изо всех сил бежал вперёд по трубам, тоннелям и пещерам к лифту в особняк. И вот платформа поднялась наверх, и он увидел пьяного Филипса, спящего на диване с чемоданом в руках. Он всё это время был здесь, а роботы просто подняли сейчас выдвижной диван вместе с ним из пола.

— А я как раз вас искал, чтобы отдать товар! — проснулся Филипс.

— Где вы пропадали?!

— Вы так много заплатили, что работать стало просто невозможно! Вот я и улетел в Лас-Вегас.

Даггетт вырвал чемодан из рук и убедился, что это то, что нужно.

— Вы в курсе, чем у вас роботы занимаются? — произнёс он мимоходом.

— Эти шалуны, наверное, опять хотят погубить род человеческий? Я мизантроп и поэтому не против. А вы всё пытаетесь развязать мировую войну?

— Да-да, — протараторил Даггетт и помчался к своей машине.

“Ну и псих” — подумал каждый на прощание.

Отравленные сны

Адвокат Лео Риган впервые взялся за столь безнадёжное дело, но для него это было дополнительным стимулом и интересной приправой к блюду. Он надеялся, что как минимум, ему удастся познакомиться с экстравагантным клиентом и его диковинными тайнами. И он не был разочарован. На первой же встрече в тюрьме бизнесмен Ричард Стэгман пришёл с термосом кофе, морем беспокойной энергии и безумным планом:

— Условия контракта просты, — сразу же начал Стэгман, — вы должны без лишних церемоний и шума проиграть это дело. Никто не должен усомниться в моей вменяемости или назначить какую-нибудь дурацкую судебную мед экспертизу. Для вас это будет лёгким и весьма прибыльным мероприятием.

— Никогда ещё не видел, чтобы человек так уверенно шёл на электрический стул.

— В жизни и не такое бывает. И думаю, что вы согласитесь с тем, что для меня смерть — это облегчение.

— Это бегство.

— Вы как настоящий юрист играетесь с терминологией. Называйте как хотите, но это даёт избавление от всех проблем. Меня уже не будут терзать кошмары, а вы получите, скажем, сто тысяч долларов.

— Я взялся за это дело потому, что хотел получить кое-что более ценное, чем деньги.

— Назовите цену.

— Справедливость, правда и слава. Самый короткий путь к триумфу — это победа в битве, которую все считают заранее проигранной.

Ричард Стэгман рассмеялся и откинулся на спинку кресла:

— А ничего, что я против такого исхода? — ответил Стэгман после десяти секунд смеха.

— Я смогу вас переубедить.

— Мистер Риган, ваша смелость производит впечатление. Скажите, вы случайно не занимаетесь активными видами спортами? Или может быть играете в азартные игры?

— Как вы догадались? Я действительно любитель горных велосипедов и вольной борьбы.

— Мне по роду деятельности нужно разбираться в людях. Такие типажи, как вы, любите азарт и всё что бросает вам вызов.

— Должен признать, что в этом есть некоторая доля истины. Но вернёмся к делу — ваша ошибка состоит в том, что вы думаете, что сможете унести все тайны в могилу. Но уверяю вас — суть этой трагедии плавает на поверхности, и достаточно сложить имеющиеся факты, чтобы приоткрыть занавес.

— Ну, попробуйте удивить — я весь во внимании, — Стэгман устало взялся за чашку крепкого кофе, он не любил этот напиток, но ему приходилось его пить, чтобы отгонять навязчивый и неприятный сон.

— Ваше дело начинается с уничтожения особняка Сент-Мерроу, в котором предположительно находился ваш брат Уильям. Пара тонн динамита разнесла всю резиденцию Уильяма в щепки. И можно сказать, что от его лаборатории и склада остались только не материальные следы.

— О чём вы говорите? — насторожился Стэгман.

— В последнее время Уильям покупал кучу всякого дорого и редкого оборудования. И осталась информация о том, что он не смог достать через вашу компанию, и ему пришлось воспользоваться другими источниками.

— Ерунда, — бизнесмен сразу же успокоился и махнул рукой в сторону адвоката, — это всего лишь отдельные пазлы, из которых нельзя сложить цельную картину.

— Естественно. Но я подумал о другом. Почему никто не знал о том, что творилось в Сент-Мерроу? Почему вы сохраняли секретность даже от своих коллег? Это ведь серьёзно осложняло работу — из-за этого вам приходилось действовать почти в одиночку. И тогда я подумал, что это либо что-то очень “страшное”, либо незаконное. Например, вы могли украсть какую-нибудь технологию у военных. И если второй вариант правда, то вполне вероятно, что вы были вынуждены просто копировать их готовые решения. Я ведь прав?

— Это типичные проблемы технологического отставания, они обогнали нас на пять лет как минимум.

— Так вот, я начал искать в открытых источниках информацию о том, кто покупал в точности такие же вещи как вы. И я нашёл только одну корпорацию, которая сотрудничает с военными — КроссКорп. Мне даже стали известны имена некоторых учёных, которые занимались якобы мирным проектом по исследованию сверхмощных лазерных установок.

Ричард Стэгман поёрзал на стуле:

— Хорошо, поздравляю, вы открыли первую печать. Но сомневаюсь, что по этим крохам можно восстановить мой путь до конца.

— Если вы расскажите правду и выяснится, что здесь причастны военные технологии, то будет пересмотр дела, и тогда все ваши опасные тайны будут гарантировано спрятаны от глаз общественности. Разве вы не этого добиваетесь?

— На такой расклад я пойду только в крайнем случае. Я считаю, что мой вариант гораздо безопаснее.

— Тогда я продолжу. Вы отравили жену Уильяма — Эльзу. Тело нашли в её любимой оранжерее вдали от особняка. Никаких следов борьбы, только высохшие слёзы и цветок розы в руках. Казалось бы, здесь нет никакой связи — убийства слишком сильно отличаются, если не знать, что Эльза, как ярый эко активист, завещала кремировать себя после смерти. А это уже наводит на подозрения — вы добились того, чтобы уничтожить тела своих жертв.

— Но вскрытие ничего не показало.

— Может патологоанатомы просто не знали что искать? К тому же вы использовали весьма интересный яд, который нанёс сильный урон головному мозгу. Ещё одна улика, которая направляет нас в нужную сторону… Перейдём к следующему моменту и к предпоследней жертве — ассистент Уильяма, мистер Миллер, который в то время отдыхал у себя дома. Вы ворвались к нему и сделали несколько выстрелов из дробовика. Вы попали ему два раза в грудную клетку, но даже после этого Миллер оказался способным выпрыгнуть из окна. Потом вы всё-таки догнали его и добили метким выстрелом в голову.

— А кто последняя жертва?

— Это вы сами. Себя вы приговорили к смерти на электрическом стуле. Можно сказать, что все четыре смерти связаны с нанесением сильного удара по нервной системе. Словно это обязательный пункт, чтобы скрыть следы.

— И они действительно будут скрыты после моей смерти.

— Но даже этих фактов вполне достаточно, чтобы сделать опасные выводы. Вначале я предполагал, что за всем этим стоит какое-нибудь лекарство или чудной вирус, но теперь мне кажется, что всё намного сложнее. Что дело не только в биологии, но и в физике — в том излучении, которые создавали эти сверхмощные лазерные установки. Предполагаю, что эта технология изменила разум вашего брата и сделала его ещё более умным. Этим объясняется количество изобретений, которые он совершил в последние полгода.

— Вы просто ткнули пальцем в небо, у вас не было оснований для такой гипотезы.

— Я забыл упомянуть про остаточную радиацию и другое специфическое излучение, которое осталось на теле Эльзы, Миллера и Уильяма.

— Разве от моего брата что-то осталось?

— Нашлась пара свежих волос и кусочек ногтя в его машине. И знаете что получается? Уильям облучился сильнее всех, потом идёт Миллер, Эльза и вы. Уверяю вас, что люди обо всём догадаются — у них хорошая фантазия. И это будет фурор — тайная технология военных, которая делает людей слишком умными.

— Поэтому нельзя тянуть время, нужно как можно быстрее проиграть это дело, чтобы не раздувать шумиху в прессе.

— У меня для вас плохие новости — против нас выступает Эдриан Новак. Это очень опытный, упёртый и мелочный человек. Он запросто может копаться в этом деле целый год, пока не найдёт все недостающие детали. И если я смог с лёгкостью нащупать суть, то Новак, имея в руках власть, продвинется ещё дальше.

— Чепуха! Зачем ему затягивать это беспроигрышное дело?

— Потому что в деле нет мотива, а он должен быть установлен. Потому что во время суда я могу, например, предоставить доказательства, что вы действовали в состоянии аффекта, или впали в кратковременное безумие, или были противоправные действия третьих лиц и ещё куча всякой другой ерунды, которая может смягчить приговор или отправить вас в психиатрическую клинику.

— Так скажите ему, что я готов пойти на сделку со следствием!

— Не поможет, вот вам наглядный пример, — Риган достал из портфеля газетную вырезку и протянул её Стэгману.

— Может быть лучше объясните вкратце?

— Что, бизнесмены не любят читать?

Стэгман неохотно начал вчитываться в историю дела, которое когда-то вёл прокурор Эдриан Новак. Оно частично повторяло случай с самим Стэгманом — убийца признал вину, отказывался говорить о мотивах и хотел понести наказание. Но Новак продолжал расследование, требуя раскрыть все факты, которые так старательно хотел утаить преступник. В конце концов, через семь месяцев прокурор установил, что жертва долгие годы издевалась и шантажировала этого человека пикантными материалами. Адвокат обвиняемого воспользовался новыми обстоятельствами и смог доказать, что убийца был доведён почти до безумия и добился смягчения приговора. Причём Новак нисколько не огорчился и заявил, что ни о чём не жалеет, так как справедливость и закон превыше всего.

— Ну и повезло же мне с прокурором! Почему мне не достался обычный карьерист! — раздосадованный Стэгман бросил газету в сторону.

— Теперь вы понимаете всю деликатность своего положения?

— Во истину, жизнь — это сплошные детали!

— Вы можете рассказать мне всю правду, чтобы я смог оценить серьёзность положения.

— Хорошо, вы меня убедили. Теперь мне и самому кажется, что осталась куча следов и косвенных улик.

— Что вы украли у КроссКорп?

— Мы не крали, это случайное приобретение. Оно само приплыло нам в руки — один человек заплатил информацией взамен долга. Он не знал, что это такое и поэтому я отнёс чертежи Уильяму, чтобы прояснить суть дела. А потом мой брат загорелся идеей и всё закрутилось.

— Так что же это было?

— Догадайтесь сами, вы у нас умный, — коварно усмехнулся Стэгман, — но суть в том, что у нас не хватило ресурсов, чтобы повторить эксперимент КроссКорп. И тогда Уильям решил использовать наработки в другом направлении. Скажем так, это всё равно, что забивать гвозди штангенциркулем. Мы отправляли сигналы через пространственную аномалию, которую создавали сфокусированные в одну точку сверхмощные лазеры. И в теории мы должны были получить ответный сигнал из другого времени.

— Вы создали машину, которая видит будущее?

— Мы добивались именно этого, но сигналы не возвращались. Чего мы только не перепробовали: гамма-излучение, рентген, ультрафиолет, радиоволны, инфракрасное-излучение. Короче, мы прошлись по всему диапазону и никакого результата. Но Уильям не сдавался, он продолжал исследования даже тогда, когда мы все опустили руки.

— И похоже, что он добился успеха?

— К сожалению. В один прекрасный день он вернулся совершенно другим человеком. Больше Уильям не вспоминал про устройство и занимался другими вещами.

— В чём проявились изменения?

— Раньше Уильям был рассеянным учёным, который жил исследованиями и изучением всего нового. Его не интересовала политика, общество, философия и даже многие вопросы морали.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, когда ты работаешь учёным на крупную корпорацию, то лучше не задумываться о том, как будут использоваться твои изобретения. С течением времени все созидатели обучаются жить, не задумываясь о последствиях.

— Но он был братом главного босса, разве это ничего не меняло?

— Бизнес не делает исключений даже для меня. Если хочешь быть в команде, то зарабатывай деньги любым подходящим способом. Поэтому мне было смешно услышать от него рассуждения о великом благе для человечества.

— Что он говорил?

— Ну, например, что организация людей вокруг великой идеи требует колоссальных усилий, что есть куча сил и факторов, которые разделяют нас на враждующие и слабые группки. И если на пути прогресса стоят такие большие трудности, то нужно решить задачу с помощью радикальных технических средств.

— Благие намерения?

— Не важно. Меня как бизнесмена не волнуют красивые или высокоморальные слова — нас таким не проймёшь, нас интересуют только реальные дела. Поэтому я стал приглядываться к брату и его планам. Потом и Эльза заметила, что Уильям охладел к ней, его уже не интересовало, что она думает, делает и чувствует, он относился к ней как к ещё одному знакомому человеку. Изменились и его привычки — раньше он был витающим в облаках и вечно спешащим по “важным” делам. А теперь Уильям не гнался за суетой и строил большие планы. Раньше я никогда не наблюдал за ним организаторских способностей, он постоянно просил у меня ресурсы, специалистов и всю возможную помощь. Теперь же он начал манипулировать людьми, чтобы заполучить нужное оборудование, не выдав своих целей. В этой истории Миллер был моими глазами и ушами — это был преданный мне человек, который подтвердил все самые опасные подозрения.

— Уильям говорил о великих целях, а сам собирал какое-то страшное устройство у себя в лаборатории?

— Он собирал наше будущее, о котором можно только гадать. Вначале Уильям занялся фармакологией и медициной. Его устройства продлевали жизнь людям с повреждениями мозга — их нервные клетки получали питание, кислород, воду и продолжали бороться на фоне умирающего организма. Потом он создал чаны с выборочным органическим растворителем.

— Что это?

— Он растворял человеческие тела, оставляя от них только нервную систему, которая дальше продолжала жить в питательном растворе.

— Это часть чего-то более грандиозного и ужасного?

— А вы сами представьте дальнейшие шаги. Что будет если растворить дюжину человек и объединить их нервные системы? Можно ли создать на основе этого новый сверх умный организм? Потом можно подключить к нему киберимпланты, разъёмы, выход в интернет, и он сам сможет управлять роботами как своими аватарами.

— Откуда вы всё это знаете?

— Мы всё-таки приняли какой-то сигнал из будущего, но мы просто не поняли этого. Это было послание от высшей сущности, от огромный нейронной системы, которая господствует в том времени. После Уильяма, Миллер первым начал видеть странные сны о прекрасной утопии, где нет боли, смерти и страданий. Есть только мир фантазий и наслаждений. И в него очень легко вступить — нужно лишь прыгнуть в чан с растворителем.

— Миллер предал вас?

— Нет, он изменился также как и мой брат. Это всё из-за идеи утопии внутри головы, она воздействует на мозг.

Лео сразу же насторожился от такого расклада — выходило, что Стэгман был такой же бомбой замедленного действия как и остальные жертвы.

— Простите, но это в корне меняет дело. Выходит, что вы в любой момент можете стать другим человеком?

— Ну, нет, конечно, — поспешил успокоить Стэгман, — я получил наименьшую дозу. Мне хватает сил, чтобы справляться с этой дурной идеей, но это причиняет мне много боли и психологических проблем.

— Сколько вы ещё сможете продержаться?

— За последние месяцы ничего не изменилось, поэтому я думаю, что у нас ещё много времени.

Лео вздохнул с облегчением и вернулся к прежнему плану:

— С остальными было тоже самое? Они мучались от снов, боролись сами с собой, испытывали боль и потом в конце концов сдавались?

— Тут всё зависит от человека, поэтому ничего не могу сказать вам наверняка. Но в чём можно не сомневаться, так это в страданиях, которые приносит борьба с проклятыми снами.

— Поэтому Эльза согласилась выпить яд?

— Это была полностью её идея. Я не мог ей отказать.

— Когда вы решились на убийство брата?

— После одного инцидента в лаборатории. Я отправил профессионала, чтобы он разведал информацию о том, что действительно творилось в лаборатории в Сент-Мерроу. И Уильям, которого я знал, никогда бы не смог совершить хладнокровное убийство и так просто избавиться от трупа.

— Вы уверены, что он действительно убил вашего человека?

— Конечно, он сам мне обо всём рассказал. Я на всякий случай подстраховался и, как говорят разведчики, завербовал человека под чужим флагом. Шпион думал, что работает на наших конкурентов, которые стали проявлять бурный интерес к последним успехам Уильяма в чувствительных для них областях. Поэтому когда мой брат выпытал из него все секреты, то я остался чист, и он попросил у меня помощи в организации дополнительной охраны особняка.

— Вам удалось что-нибудь узнать о планах Уильяма?

— Уильям хотел создать прототип первой супер нейронной сети и предложить его военным. Он хотел, чтобы это стало частью нашего прогресса, чтобы мы развивали технологию и постепенно отдавали в её руки всё больше и больше власти.

— Уильям создатель этого ужасного будущего, или он просто его катализатор?

Стэгман пожал плечами:

— Я молю Бога, чтобы тот мир, откуда мы получили сигнал, был всего лишь параллельной реальностью или хотя бы возможным, но не предопределённым будущим.

— Почему Уильям не использовал лазерную установку, чтобы облучить новых людей?

— Наверное, эта сущность не смогла полностью изменить мозг моего брата, он действовал так, как считал нужным, ему не требовалась помощь, и он был уверен в своих силах. Для него это был ещё один научный проект. К тому же Уильям не хотел создавать эффект эпидемии — государство и сами люди могли объединиться против такой глобальной угрозы. И если так подумать, то он почти добился своего, ещё бы чуть-чуть, и он продал бы прототип военным. После этого “механизм” уже было бы не остановить.

— Поэтому вы действовали быстро и своими силами?

— Не совсем. Как вы можете понять, у настоящего бизнесмена должна быть личная армия и разведка. Я мог просто приказать своим наёмникам устроить погром в Сент-Мерроу и даже не выходить из дома. Но я хотел сделать это лично. Для меня это были близкие люди.

— И таким способом вы решили проблему со своими собственными снами?

— Да. Вынужден признать, что мне не хватило духу покончить жизнь самоубийством и поэтому я решил доверить это дело Фемиде.

— Вас ещё могут вылечить.

— Я уже обращался к докторам, и они все разводили руки. По всем прогнозам будет только хуже и хуже.

— Нельзя сдаваться, нужно бороться и держаться за каждую соломинку. Может быть специалисты из КроссКорп смогут вам помочь?

Ричард Стэгман потёр уставшие глаза и медленно поднялся со стула. Он прошёлся в раздумьях по комнате и наконец остановился перед адвокатом:

— А что если они не успеют до окончательного изменения?

— А с чего вы взяли, что оно окончательное? Может быть его можно вылечить даже после? А вдруг это вообще временное помешательство?

— А как быть с совестью?

— Вы сделали то, что должны были сделать. Разве не так?

— Сейчас я уже начинаю думать, что слегка поспешил с выводами. Может быть планы Уильяма не настолько ужасны, какими кажутся на первый взгляд? Если погружение в нейронную сеть будет добровольным, то технология станет благом для многих инвалидов и смертельно больных.

— И могущество этой штуки будет зависеть от количества поглощённых людей. Ей нужны будут новые люди для развития. И я уже предчувствую тут подвох в деталях, потому что нервные клетки всё равно не вечны — даже в питательном растворе, и для их замены нужны будут постоянные доноры. Я вижу тут аналогию с финансовой пирамидой.

— Уверен, что все эти мелкие трудности можно преодолеть. И перед нами есть только один серьёзный изъян — это перерождение, которое происходит не совсем приятным способом. А дальше мы получаем долгожданный рай.

— Я бы сказал мир иллюзий.

— Мы сможем выходить в реальный мир через роботов-аватаров, если захотим. Как вам такой расклад?

Лео Риган наконец обратил внимание на преображение своего клиента — его уже не мучали головные боли, сон и нервный тик — теперь его глаза горели светлой мечтой. Адвокат тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел на заточенный карандаш рядом со своим портфелем:

— Вы допустили ошибку, мистер Стэгман, — наконец ответил Риган, — не надо было так быстро менять свою точку зрения — это было слишком очевидно.

— Не смог удержаться от прилива новых чувств.

— Я не должен позволить вам продолжить дело Уильяма. Вы закупали для него оборудование и являетесь единственным, кто может воскресить проект нейронной сети.

— А как насчёт одного миллиона долларов?

— Я хочу получить кое-что более ценное, чем деньги, — Лео Риган взял карандаш, поднялся со стула и вплотную подошёл к мистеру Стэгману. Теперь бизнесмен понял, что из этой комнаты живым выйдет только один из них.

После непродолжительной, но ожесточённой драки, любитель вольной борьбы Риган, скрутил Стэгмана и прижал к полу. Потом он взял одной рукой заветный карандаш и полностью вонзил его в глаз жертве.

Правосудие свершилось. Но теперь адвокат не знал, что делать дальше. Он просто сидел на единственном уцелевшем стуле и думал о будущем. Эти рассуждения длились бесконечно долго и были прерваны людьми, бесцеремонно ворвавшимися в дверь. Они выглядели как типичные агенты спецслужб — чёрно-белые костюмы, галстуки в полоску и незапоминающиеся казённые лица:

— Что здесь произошло? — спросил главный агент стальным голосом.

— Я сказал ему, что дело затягивается, что Новак скорее всего будет проводить долгое и тщательное расследование и после этого мистер Стэгман как с цепи сорвался. Похоже, что он обдурил меня и совершил таким образом самоубийство, — закончив эту фразу, Лео наконец понял, что не знает того, что случилось на самом деле, опытный лжец Стэгман действительно мог одурачить своего молодого адвоката.

— Хитрый сукин сын, — подытожил агент.

— Что теперь будет? Это же настоящий скандал!

— Ничего особенного, — агент положил руку на плечо адвоката и стал выпроваживать его из комнаты, — дадите показания, расскажите как всё было и будете жить дальше. Вы не поверите, как быстро всё утрясётся, не будет даже никакой шумихи в прессе. Даже вы, очень быстро обо всём этом ЗАБУДЕТЕ, — последнее слово прозвучало как приказ.

Краем глаза Риган заметил как в комнату для переговоров занесли криокамеру, чтобы сохранить тело Стэгмана для дальнейших исследований.

— Я ведь действительно хотел помочь ему, — с грустью сказал адвокат.

— Он хотел умереть, поэтому можно сказать, что вы справились на отлично.

Змеи в подсознании

— Проснитесь, мистер Грин, вы живёте в чистилище — люди вокруг вас сгорают как спички и даже не осознают этого.

— С кем я имею честь разговаривать?

— С человеком, который смотрит на ситуацию с большой высоты, — судя по голосу в телефонной трубке это был пожилой мужчина с больными лёгкими, и ему пришлось откашляться, чтобы продолжить разговор, — вы знаете сколько людей уже умерло в вашем доме?

— Нет, никогда об этом не задумывался.

— Позвольте напомнить некоторые эпизоды: ваша соседка снизу скончалась от инсульта, аптекарь Уилсон якобы умер “от старости”, секретарша Доусон стала жертвой рака головного мозга, а мистеру Беренджеру в этой лотерее снова достался инсульт. Кстати, это самая частая болезнь в этом проклятом доме.

— Здесь живёт много пожилых людей. Наверное, проблема именно в этом?

— Всего погибло девять человек за полтора года. По одному каждые два месяца. И в половине случаев жертве не было и пятидесяти лет.

Джеймс Грин на секунду задумался, упрямая статистика заставила его проявить беспокойство и начать задавать тревожные вопросы:

— Почему никто этого не заметил?

— Наш убийца очень коварен, и в его арсенале необычное оружие. Вы задумывались над тем, что возвращаясь с работы вы испытываете облегчение? Ваша квартира ассоциируется с чем-то прекрасным и расслабляющим?

— По-моему, вы преувеличиваете.

— Это наркотическая зависимость, которая вырабатывается в течение нескольких недель. Пребывание в квартире приносит сладкое забытье, и люди даже не хотят выходить в реальный мир.

— Честно говоря, я плохо знаком с соседями. Я понятия не имею как часто они гуляют.

— А как вы объясните тот факт, что здесь никто не пьёт и даже не курит? Сильный наркотик всегда вытесняет более слабых конкурентов. Вентиляция в вашем доме отравлена специфическими веществами, которые вызывают спокойствие и пренебрежение к смерти. Под их действием разум стремится забыть все “тягостные” и мрачные явления.

— Предположим, что это правда. Почему вы позвонили именно мне?

— Во-первых, вы человек с боевым опытом — вы служили в армии. Во-вторых, у вас есть повод для мести. Ваша жена тоже стала жертвой этого маньяка.

— Знаете, мистер, это конечно классная история, но сейчас вы перешли черту.

— Я понимаю, что вы не хотели бы ворошить прошлое. Однако это был не просто несчастный случай. Убийца устроил пожар, чтобы скрыть следы преступления.

— Причём тут несчастный случай?! Мы просто разошлись.

— Что?!

— Это называется семейной жизнью. Иногда люди хотят отдохнуть друг от друга. Дебра сказала, что пару месяцев поживёт с мамой. Теперь ясно?

Воцарилось немыслимой глубины молчание. Потом старик принялся копаться в бумагах, чтобы удостовериться в своей правоте и продолжить бой с новыми силами:

— Мистер Грин, вы помните пожар? Неисправность с газовым оборудованием? Это случилось почти год тому назад, вы только переехали в этот дом.

— Почти нет. Я в тот день напился до чёртиков и отрубился прямо в баре.

— А когда вы расстались с женой?

— Хм, — память Джеймса стала скрипеть и сопротивляться, он не мог вспомнить ни одной точной даты, — я помню, что всё это было совсем недавно. Мы слегка поругались, расстались, случился пожар и … Я как бы просто отдыхаю. А теперь когда вы говорите, что прошёл целый год, то я начинаю сомневаться.

— И сколько недель вы ещё собираетесь её ждать, прежде чем начать волноваться?

— Не знаю… — удивлённо для себя сказал Джеймс. — Кажется я потерял ощущение времени.

— Она погибла в том пожаре, понимаете? И у неё нашли специфические повреждения мозга, как будто кто-то съел его часть. Но полицейские всё списали на огонь и взрыв. Они не хотели начинать тупиковое расследование.

— Неужели такое можно забыть…

— Этот наркотик стремится подавить все источники стресса и беспокойства. В вашем случае это были конкретные воспоминания. Они постепенно угасли, и вы стали думать, что эта разлука не будет вечной.

Джеймс Грин уронил трубку. В его памяти стали всплывать тёмные контуры прошлого, которые принесли с собою страх и бурю эмоций. Он принялся обыскивать собственную квартиру, пока не забрёл в чулан, где в дальнем углу лежала большая коробка с личными вещами Дебры. Внутри также оказалось и всё, что напоминало ему о трагедии — свидетельство о смерти, письма с соболезнованиями и материалы дела, в которых было полно фотографий. Он сам сложил всё это, пытаясь забыть несчастье.

Джеймс вернулся в гостиную и схватил телефон:

— Где этот ублюдок?! — сказал Джеймс стальным голосом.

— Постойте минутку! — старику приходилось аккуратно “натягивать пружину” и просчитывать время, чтобы план сработал. — Вам понадобится тяжёлое оружие. Курьер должен был оставить вам подарок за дверью. Надеюсь, стрелять вы ещё не разучились?

— Не тяните резину! Вы знаете, где живёт этот мерзавец?!

— Если вы хотите его найти, то должны выслушать меня. Расклад такой, я наблюдаю через подзорную трубу за всем вашим домом. Сейчас жители находятся в глубоком трансе, они спят на ходу. Это значит одно — убийца выбросил в вентиляцию новую порцию отравы. Вы можете действовать спокойно. Никто не услышит криков и выстрелов.

— Об этом я не волнуюсь! Где он?!

— Квартира триста два. Но будьте осторожны! Он только взламывает дверь. Вы должны подкрасться к нему сзади, когда он начнёт делать своё дело.

— Зачем все эти хитрости? — наконец в Джеймсе проснулся голос разума.

— Поверьте мне — это единственный способ победить преступника. Как бы это получше объяснить…

— Он здоровяк? Ходит в бронежилете?

— Да-да! И боюсь, что даже этого арсенала на него не хватит.

— Что я ещё должен знать?

— В сумке будет допинг. Помните, что чем больше адреналина и стресса, тем лучше, это защитит вас от отравленного воздуха. Когда отстреляетесь, то перезвоните по этому номеру.

Джеймс Грин бросился к двери и обнаружил за ней спортивную сумку с интересным содержимым: внутри был автоматический дробовик AA-12, револьвер Магнум 45-ого калибра, мачете, патроны и банки с обыкновенными энергетиками. Он не задумываясь схватил дробовик и отправился на лестничную клетку. Ему приходилось сдерживаться, чтобы идти пешком. Но всё же он держал себя в руках и понимал, что на войне нужно действовать аккуратно, чтобы победить.

На цыпочках он поднялся наверх, заглянул краем глаза за угол коридора и подкрался к заветной двери с номером триста два. Она была открыта настежь, а изнутри квартиры раздавались мерзкие звуки наподобие чавканья. Джеймс приготовил дробовик к бою и наконец зашёл в апартаменты — ему казалось, что с таким оружием он сможет завалить хоть медведя, хоть динозавра.

В центре гостиной, прямо на ковре, лежал хозяин квартиры, мистер Генри Таунсхенд, с выпученными глазами — по его лицу было видно, что он ничего не понимает и не чувствует. А над ним корчилось что-то похожее на гуманоидный скелет, облепленный тёмно-зелёной плотью с короткими костяными шипами. Голова монстра была сделана из человеческого черепа, из дыр которого выходил зловещий зелёный пар и вылазили отростки с глазами и “ртами”. Но самое ужасное заключалось в том, что тонкие щупальца вышли из его ладоней и проникли внутрь головы Таунсхенда через рот, нос и даже глаза. Оно что-то выкачивало из его мозга и радостно переваривало внутри себя.

Не долго думая, Джеймс открыл огонь. Он застал монстра врасплох и отбросил его к стене, чудовище кричало от боли, но не умирало. У него даже хватило сил, чтобы прыгнуть прямо в окно. Монстр упал с третьего этажа в кусты, вскочил на ноги и скрылся за углом дома.

Джеймс вытер пот со лба и поспешил вернуться в свою квартиру. Он закрыл железную дверь на все замки, перезарядил оружие и только после этого взялся за телефон и позвонил таинственному старику:

— Что это было?! — сразу начал он разговор.

— Давняя история, которую я никак не могу закончить. Я всего лишь иду по его трупам и мне мало, что известно.

— Я выпустил в него целую обойму! А оно после этого даже бегает и прыгает!

— Я не ожидал, что существо окажется настолько сильным.

— Чёрт возьми, сейчас я больше всего в жизни хочу отомстить и раздавить эту тварь. Но боюсь, что у меня не получится и пора звать копов.

— Нет! Это шаг в неправильное направление! Заклинаю вас, не делайте этого! Я уже пробовал — в прошлый раз полицейские просто спугнули его. Поймите, эта тварь запомнила ваш запах. Вы разгневали его, и оно не оставляет свидетелей. Оно будет преследовать вас до конца жизни. И если вы сейчас струсите, то в следующий раз монстр нанесёт удар в спину.

— Значит будем биться. С другой стороны, всё не так уж и плохо: монстр ослаблен, разгневан, и я знаю, куда именно он придёт. Но мне всё равно нужна ваша помощь. У вас есть что-нибудь мощнее автоматического дробовика?

— Гранаты и самодельный струйный огнемёт.

— Да вы издеваетесь. Как мне применять это в квартире? Я убьюсь быстрее, чем монстр.

— Есть ещё экспериментальная “криопушка”. Стреляет жидким азотом. Никогда не думал, что она пригодится.

— Хорошо, несите эту брызгалку и гранаты. И напоследок, вдруг это наш последний разговор, а я даже не знаю вашего имени.

— Я бы хотел остаться инкогнито. Монстр не так уж прост, и боюсь, что он умеет “выпытывать” информацию. Скажу лишь то, что я коллекционер больших секретов. Курьер придёт к вам при первой же возможности.

Джеймс не успел спросить: “Что это значит?”, как к нему постучали. Дверь прогибалась под могучими ударами, пока наконец не слетела с петель. Он успел заметить тёмно-зелёный силуэт и даже выстрелил в него. Но монстр проявил дьявольскую быстроту и убежал обратно в коридор.

Джеймс направил своё оружие на дверной проём и стал ждать следующего шага противника. Ему казалось, что это просто игра на выносливость — тот у кого первым кончится терпение, тот и проиграет. Если монстр полезет на него в лоб, то получит ещё одну обойму картечи, что возможно будет его финалом. А если Джеймс испугается и побежит, то он сам станет его лёгкой добычей.

Через пять минут напряжённого ожидания раздались весьма нехорошие звуки. Кто-то разнёс вентиляцию в ванной комнате и выбил дверь. Она просто вылетела в гостиную вместе с облаком пыли. Но Джеймс сразу же отреагировал — он повернулся и стал стрелять прямо внутрь уборной. Из-за пыли он ничего не видел, но он знал, что где-то там должен был быть его враг. Монстр получил пару попаданий и сразу же ретировался обратно в огромную дыру, которая теперь была вместо вентиляционной решётки.

Когда пыль улеглась, Джеймс перезарядил дробовик, осторожно подошёл к ванной комнате и включил в ней свет. На полу были лужицы крови и несколько кусков противной зелёной плоти.

Грин отошёл к стене, чтобы одновременно смотреть на выбитую парадную дверь и ванную комнату. Опять наступило ожидание и тишина, среди которой можно было услышать, как громко бьётся собственное сердце.

В окно квартиры влетело человеческое тело. Джеймс даже не сразу понял, что это был сильно изуродованный труп Генри Таунсхенда, покрытый зелёными язвами. Его безголовое туловище ещё билось в конвульсиях, оно дышало полной грудью, раздувалось и наконец взорвалось. Облако зелёного газа мгновенно пронеслось по тесной квартире Джеймса и видимость упала до нуля.

И в этот момент Грин сделал единственно верное решение — он закрыл глаза, чтобы отчётливо услышать откуда придёт монстр. Чудовище не успело зайти через парадную дверь, как сразу получило два попадания в торс. Предполагая, что этого противника так просто не одолеть, Джеймс выпустил остальные пули немного ниже, чтобы задеть ноги. Потом он выкинул пустой дробовик, достал из сумки мачете и бросился на дьявольские стоны.

Неожиданно для себя, он понял, что монстр хочет уползти в ванную комнату, к спасительной дыре в вентиляции. Разгорелась ожесточённая битва — у создания были острые когти и ловкость. В горячке боя Грин даже не заметил, что лишился пару пальцев и уже сам истекает кровью от многочисленных порезов. Наконец монстр прекратил попытки сопротивляться и рухнул на пол. Джеймс отрубил ему последнюю руку и принялся кромсать туловище, и лишь потом он заметил, что череп с мерзкими отростками отсоединился и уже бежал на щупальцах по стенам. Из последних сил Джеймс отправился за головой, но было уже слишком поздно — она прыгнула в темноту вентиляционной системы и улетела куда-то далеко вниз.

Джеймс Грин тяжело вздохнул, он устал и ему нужно было перевязать раны. Туман постепенно рассеивался, и мститель набирался сил. Он собирался спуститься вниз и окончательно уничтожить зло. И ещё он чуть не пристрелил маленькую девочку, которая пришла к нему в квартиру с ещё одной спортивной сумкой:

— Дедушка просил передать вам это.

Потом девочка увидела направленное на неё оружие, испугалась, бросила посылку и убежала прочь. Джеймс даже не стал ничего думать на этот счёт и просто заглянул внутрь. Экспериментальная криопушка выглядела довольно серьёзно, и к ней даже прилагалась инструкция: направлять туда, соблюдать дистанцию, регулировать мощность потока в зависимости от места и ради Бога не использовать в рукопашном бою (если вы не камикадзе).

Джеймс сделал последние приготовления и захватил с собой фонарики, монтировку, бинты, канистру с маслом для розжига и оставшееся оружие. Он спустился в подвальные помещения, взломал дверь и стал постепенно погружаться в новый тёмный мир. Как он и предполагал, здесь была вырыта пещера монстра, которая вела на новые глубины и “этажи”. Позади себя Джеймс оставлял огненные следы, постепенно разгоняя мрак.

Здесь хранилось что-то непонятное, что можно было назвать только одним словом — живой металл. Все вещи в логове фактически являлись живой плотью или ороговевшими клетками. Также как наш организм создаёт волосы или ногти, также и здесь создавались аналоги проводов и труб. Живые агрегаты в костяных корпусах генерировали энергию и передавали сигналы по нервным каналам. У Джеймса создалось впечатление, что он бродит по внутренностям великана, но он ещё не спешил крушить всё на своём пути. Он хотел дойти до конца и начать уничтожение с самого главного.

Через десять метров темноты показался тупик и огромный полупрозрачный пузырь, где плавала голова монстра. Она отращивала новые кости и нервную систему. И если бы Джеймс струсил и не спустился бы вниз, то монстр полностью бы восстановился. Но он уже ничего не боялся и думал только о возмездии. С полным хладнокровием он разрезал этот кокон и позволил странной жидкости впитаться в почву под ногами. Остатки монстра пытались двигаться, но у них почти не было мышц. Пока голова снова не отделилась от тела, Джеймс заморозил её из криопушки и раздавил на мелкие кусочки.

Дело было сделано. Он победил. И хозяева монстра тоже поняли это. Стена за спиной Джеймса загорелась светом, и он сразу же схватился за ружьё. Это было окно в другой мир, где горели два ярких Солнца, но плотная атмосфера поглощала их лучи и выделяла много электрической энергии в воздух. “Северные сияния” горели здесь прямо средь бела дня. Местная почва была покрыта плотной зеркальной травой, которая умела отражать избыток ненужной световой энергии в случае необходимости.

Джеймс увидел широкие поля, покрытые объектами наподобие наших подводных кораллов, которые двигались как улитки. Это были естественные “передвижные” дома для многих животных — из этих “холмов” вылетали создания по форме напоминающие скатов и метровых бабочек.

Потом появилась и разумная жизнь. Джеймсу показалось, что они просто появились из воздуха и плавно спустились к порталу: высокие тёмно-золотые гуманоиды, с “раздавленными” и широкими головами, с двумя парами рук, одни из них были большого размера и могли генерировать энергетические шары для левитации, а другие служили для тонкой работы. Одеяния их напоминали Древнюю Грецию — просторные белые ткани с драгоценными камнями и золотой вышивкой. Девять гуманоидов внимательно смотрели на Джеймса, но ничего не делали. Тогда он сам попытался подойти к порталу и ощутил, что между мирами есть силовое поле, которое при прикосновении тянулось словно пузырь. Джеймс просунул голову в другой мир и сразу понял, что ему там нечем дышать. Ему пришлось отойти от портала, и только тогда пришельцы заговорили с ним. Точнее сказать говорила только одна, а остальные молчали:

— Я так рада снова тебя видеть, Джеймс! Они разрешили нам с тобой поговорить.

Джеймс Грин не мог описать свои чувства, потому что это была его жена, он узнал её по голосу и манере говорить:

— Что они с тобой сделали?! — наконец закричал он.

— Спасли от смерти. Интроформер, которого ты убил, переносит информацию с мозга в новое тело. Он выслеживает людей, которые уже заканчивают свой путь, но ещё не знают об этом.

— Что ты несешь?! Ты была в расцвете сил! Этот монстр убил тебя!

Дебра тяжело вздохнула и с большим сожалением посмотрела на своего мужа:

— К сожалению, не смотря на всю мою любовь к тебе, я должна признать, что ты не был хорошим человеком. У тебя были приступы гнева и проблемы с алкоголем. В тот вечер, ты проломил мне череп и оставил истекать кровью. В таком состоянии меня и обнаружил интроформер. Слава Богам, что эликсир благоденствия изменил тебя в лучшую сторону.

— О чём ты таком говоришь?! Я люблю тебя! Я помню только это!

— И это прекрасно. Поэтому не задавай больше вопросов о прошлом. И я надеюсь, что мы увидимся ещё раз, — окно в другой мир стало медленно тускнеть.

— Нет! Постой! Зачем они это делают?! Почему ты им веришь?!

— Они дали нам вечные тела и сделали равными себе — мы участвуем в коллективном управлении. Таким способом они изучают нас и наше общество. Они все глубокие интроверты и не любят ходить в другие измерения, вместо этого они забирают самые лучшие частички к себе. Они хотят спасти достойных людей из этого угасающего мира. Ты ещё не знаешь, но по нашим меркам время уже подходит к концу.

— Сколько ещё таких монстров?

— Не волнуйся, этот проект уже закрыт. Его посчитали неэффективным и слабозащищённым. И они хотят, чтобы ты забыл эту ночь ради всеобщего блага.

Джеймс остался один в тёмной пещере. Он бы ещё долго стоял как вкопанный, если бы живая плоть вокруг него не стала саморазлагаться. Она шипела и выделяла едкий дым, от которого у Джеймса сразу же закружилась голова. Ему пришлось бежать изо всех сил, чтобы спасти свою жизнь и не задохнуться. Фундамент здания рушился и скоро всё могло закончиться совсем плачевно.

Эпилог

Джеймс Грин очнулся на больничной койке с переломами, ушибами и порезами. Память возвращалась к нему постепенно и с большими пробелами. Что-то большое и важное оставалось заблокированным, и в тоже время он чувствовал суть этого “фрагмента”. Полицейские не проявили к нему интереса — все считали, что дом рухнул из-за проблем с размытием грунта. Завалы и хаос уничтожили все следы и странности. К тому же никто не хотел раздувать из этого тупиковое дело.

Первым посетителем оказался таинственный старик и его внучка.

— Проснитесь, мистер Грин! — старику показалось, что Джеймс дремлет, хотя он просто задумался о будущем.

— Вот мы и встретились? — оживился Джеймс.

Девочка вкатила своего деда на кресле-каталке в палату. По виду старик был крепким, упёртым и с характерным взглядом ищейки.

— Ага. И я наконец могу представиться. Я Хорст Тапперт, бывший инспектор полиции. А это моя помощница — Брунгильда.

— Вам не боязно отправлять внучку на опасные задания?

— Ох! Очень боязно, кроме неё у меня никого не осталось. Но она сама лезет в гущу событий, и я не могу её остановить. Поэтому пусть лучше занимается этим под моим присмотром.

— Перейдём к главному?

— Да. Я хочу услышать только одну вещь.

— Всё кончено.

Тапперт вздохнул с облегчением, с его сердца упала целая гора. И лишь через некоторое время, он отошёл от радости и продолжил:

— Я хочу знать подробности! Вы полностью уничтожили эту тварь? Вы видели это собственным глазами? Вы зачистили его логово?

— Да, да и ещё раз да. И более того, я помню, что этот проект закрыли.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Тапперт.

— Мою память повредили. После определённого момента всё становится очень расплывчатым. Но есть определённые вещи, в которых я не сомневаюсь. Они словно как гипнотическое внушение. “Высшие силы”, которые стоят за всем, закрыли эту тему. История с монстром закончена.

— Звучит хорошо, но моя профессия зиждется на паранойи.

— Я вас чертовски понимаю!

— Что вы ещё помните?

— Что я должен найти Дебру. Звучит безумно, но у меня остался её образ в голове. Она как ангел парит в облаках и ждёт моего возвращения. И есть способы увидеться с ней. Высшие силы закрыли этот проект, но должны быть другие. Вы сказали, что являетесь коллекционером больших секретов?

— О, да!

— Кажется теперь в вашей команде не только Брунгильда.

Черви в подсознании

Эдриан Новак не планировал этим вечером вершить правосудие, он просто вернулся к себе в квартиру, поужинал и сел за домашний компьютер. Окружной прокурор Новак каждый день тратил час свободного времени на личный дневник, но это не было прихотью или удовольствием, он считал это дополнительными издержками профессии — ему периодически угрожали, пытались убить и скомпрометировать. И Новак полагал, что в случае его гибели дневник поможет следствию разобраться в ситуации. Как никто другой он знал, что мелкие детали и косвенные улики могут легко затеряться во времени, если их где-нибудь не зафиксировать.

Новак приближался к неизбежному, каждое его слово занесённое в дневник вело к дьявольской кульминации. Последовательно, шаг за шагом, он описал как провёл свой рабочий день, как заехал в гости к бывшей жене, чтобы забрать вещи, оставшиеся с развода, как он потом отправился в новую квартиру и встретился с соседями на лестничной клетке. Прокурор перечитал текст в поисках неточностей и обнаружил знакомые нотки фальши. Профессиональное чутьё просто кричало о том, что с какого-то момента появляется наглая и даже бесстыдная ложь. В его голове завертелись безжалостные шестерёнки логики, отточенные в многолетних судебных баталиях. Со всем упорством и яростью он принялся искать то, что так сильно не нравилось его подсознанию.

Прокурор перечитывал каждый абзац и спрашивал самого себя: “Всё ли нормально?”, таким образом он дошёл до описания соседа и остановился. Его глаза “замылились”, он слишком быстро пробегал по тексту и не замечал никаких странностей, что ещё больше злило крайне упёртого Новака. В пылу чувств он встал из-за стола, прошёлся по квартире и прокричал самому себе:

— Хорошо! Если каждый фрагмент нормальный, то значит есть внутренние противоречия! — прокурор рассуждал так, словно этот текст написал преступник, который пытался скрыть правду. — Значит нужно сравнивать куски текста друг с другом!

Через полчаса логического отбора Новак нашёл два абзаца, которые просто резонировали в его мозгу: в одном он описывал внешность своей жены, а в другом внешность соседа сверху. В этот момент Новак впервые ощутил, что что-то или даже кто-то пытается остановить его рассуждения, накинуть туман на его разум и отправить лечь спать. Но эта идея показалась ему слишком безумной, он с лёгкостью откинул чары Морфея и вернулся к делу. Для него это был ещё один вызов, ещё одна красная тряпка. Он чувствовал, что его где-то обманули и теперь Новак завёлся настолько, что уже ничто не могло его остановить или отвлечь.

Эдриан Новак методично и аккуратно собрал описания внешностей разных людей из дневника и начал их сравнивать с тем, что он недавно написал про свою бывшую жену и соседа Дугласа Корнелла.

Сознание не видело никаких ошибок и противоречий, глаза просто проскакивали через скучные, похожие подробности и оставался лишь горький привкус лжи. И опять в голове Новака промчалась посторонняя мысль: “Вот видишь, ничего странного, ты убедился в этом и теперь можешь со спокойной совестью ложиться спать”. Как только прокурор подумал о поражении, то он сразу же принялся менять тактику. Он просто взял первый попавшийся параметр из описаний людей и начал составлять график. Через несколько минут всё было готово, Новак с торжеством наблюдал на распределение роста его знакомых и соседа Корнелла. Почти все значения группировались около средних 170 сантиметров, и только последняя точка падала до каких-то жалких 40.

Сильный прилив крови в голову заставил Новака отойти от компьютера, ему потребовалось время, чтобы совладать с собой и вернуться к графику на компьютере, каждый раз, когда он пытался взглянуть на точки, что-то пыталось его отвлечь. Но его организм приспособился и отбил атаку. Разум Новака всё запомнил и теперь ему было всё слишком очевидно. Никакое стороннее давление не могло убедить мозг Новака, что такая наглядная и огромная разница в росте может быть нормальной.

С первой упавшей печатью забвения, все остальные начали слетать со своих мест. Эдриан Новак бегал по комнате и кричал самому себе:

— Внешность! Вся его внешность ненормальная! И он это скрывает!

Прокурор выбежал в домашнем халате на лестничную клетку и постучал соседке по этажу. Дверь открыла одинокая домохозяйка в бигуди:

— Добрый вечер, мистер Новак, какими судьбами в столь поздний час?

— Как выглядит Дуглас Корнелл? Опишите его! — Новак был слишком взволнован, чтобы начинать с прелюдий.

— Что? Зачем?

— Как выглядит Корнелл, — жёстко и безапелляционно повторил прокурор.

— Э-э-э, такая среднестатистическая внешность. Он вообще ничем не выделяется.

— Хорошо. Назовите хоть какие-нибудь конкретные характеристики, сравните его с кем-нибудь, — Новак быстро взял себя в руки, чтобы провести допрос с максимальной эффективностью.

— Лицо такое, — наморщила лоб и начала вспоминать, — в общем лица нет, он низенький как собачка, зато щупальца длинные.

— Мисс Биркинс, у кого из ваших друзей растут четыре щупальца из-за спины?

— Ни у кого. Но вроде для Корнелла это нормально.

— Вам не кажется странным, что всё, что касается Корнелла воспринимается нами как норма? Ведь в каждом человеке должно быть что-то ненормальное.

— Это в вас говорит прокурор.

— А вы не согласны с моим утверждением?

— Вообще-то согласна, просто с языка слетело. И знаете что? После ваших слов он мне кажется просто приторно нормальным.

Новак обернулся наверх, в сторону квартиры Корнелла:

— Кажется кто-то переборщил с внушением?! — прокричал прокурор наверх, — Начинаешь паниковать, Корнелл?! Или тебе трудно подавлять сразу двоих? А как насчёт троих?

Любопытный сосед снизу поднялся на шумиху и всем своим видом говорил, что он просто жаждет услышать подробности разговора Новака и мисс Биркинс:

— Корнелл что-то натворил? — глаза соседа Штейница горели в предвкушении.

— Да! — с радостью ответил прокурор. — Корнелл скрывает свою внешность! Он убедил всех нас, что выглядит нормально, а сам является куском красной плоти с клыками и щупальцами! Это даже не человек, а какой-то монстр!

Штейниц выпучил глаза и начал переваривать услышанное, три категории завертелись у него в мозгу — Корнелл, монстр и человек. Что-то пыталось отбросить монстра, но после услышанного от Новака, Штейниц не мог просто забыть про внешность Дугласа Корнелла, он не мог отрицать, что тот является монстром и значит нужно было отбросить категорию человек. Новак не собирался ждать, пока в голове соседа уляжется битва. Вместо этого он хлопнул Штейница по плечу и дал ему дельный совет:

— Расскажите это всем немедленно, пройдитесь по всем этажам, стучите в каждую дверь, скажите, что я заявляю, что Корнелл монстр, потому что он ростом ниже пуделя и у него когтистые щупальца, покрытые слизью.

— Ни слова больше!

Штейниц был окрылён, теперь он мог рассказывать сплетни, которые были связаны с прокурором. Одновременно с этим кто-то сверху из квартиры Корнелла застонал от изнеможения. Но для Новака это было только началом, он хотел получить дополнительную информацию о таинственном соседе сверху, прежде чем приступить к действиям. Прокурор вернулся в свою квартиру и принялся изучать новостные хроники, связанные с местным районом.

Монстр сверху ещё пытался воздействовать на прокурора, но у него уже ничего не получалось. Новак даже позволил себе отвлечься и позлорадствовать, он говорил со своей люстрой на потолке, адресуя эти слова Корнеллу:

— Ты только упростил мне работу! Теперь я знаю, что иду на правильном пути!

Прокурор инстинктивно прошёлся по недавно пропавшим без вести и погибшим при странных обстоятельств. Методом исключения он отбрасывал все случаи, которые не мог совершить маленький монстр, у которого из оружия были только острые щупальца и подобие телепатии. Было вопросом времени, когда в руках прокурора окажется нужное дело. Оказалось, что в этом же доме полгода тому назад погибла молодая девушка — её очень сильно изрезал собственный муж в припадке безумия. Он не смог дать никаких объяснений, но признал свою вину. Новак нашёл описания режущих ран и пришёл к выводу, что это действительно мог сделать монстр Корнелл. Конечно, невидимая сила сверху ещё пыталась “удалить” эти мысли из мозга Новака, но это были уже слабые и отчаянные попытки остановить поезд, несущийся на полном ходу.

Следующим шагом окружной прокурор стал искать похожие раны у других жертв, и у него получилась зловещая галлерия из покалеченных судеб и мертвецов. В каждом эпизоде фигурировала растерзанная девушка и человек, который брал всю вину на себя. Последней каплей стал тот факт, что возможно девушки находились в положении. Новак отодвинул клавиатуру в сторону и отправился к своему сейфу с оружием — настало время действий. Тогда он впервые отчётливо услышал голос Корнелла в собственной голове:

— Что ты делаешь?! Это же самосуд! Ты же борец за справедливость!

Эдриан Новак усмехнулся, но не остановился. Он одновременно открывал сейф и разговаривал с пустотой:

— Иногда жизнь требует, чтобы мы были больше, чем мы есть. Иногда надо быть не только прокурором, но и судом присяжных и даже палачом.

— Я готов сдаться! Пусть ваши горе-учёные попытаются меня вылечить! Я могу принести пользу науке!

— Нельзя рисковать и давать тебе возможность на побег. У тебя слишком опасные способности.

— Я не виноват, что родился монстром! Я пытался выжить! Мне необходимы специфические вещи из живых людей!

— А что ты ещё делал, кроме того, что пытался выжить за счёт других? Ты ничуть не лучше лютого зверя.

Прокурор зарядил помповое ружьё и отправился на охоту за чудовищем. У выхода из квартиры, Новак опять услышал испуганный голос в своей голове:

— Я могу помочь тебе побороть преступность! С моей помощью ты очистишь город от мафии и спасёшь тысячи жизней!

— Не трать силы понапрасну. Сейчас мы поговорим о моих условиях.

Новак пробежался по лестнице, дошёл до двери Корнелла и сделал пару точных выстрелов, чтобы снести её с петель. Прокурор не боялся сражения и ринулся в бой, он прошёлся по комнатам и застал монстра на кухне. Красный кусок бесформенного мяса пытался уползти на балкон, половина его тела обмякла как после инсульта — он надорвался, пытаясь угомонить бурю слухов, которую создал Штейниц.

— А теперь поговорим о том, что я хочу получить. Для начало вот это, — сказал прокурор и сделал пару выстрелов по щупальцам, которые росли из спины монстра. Получив серьёзные ранения, “Корнелл” окончательно обессилел и упал на пол.

Эдриан Новак начал вкладывать новые патроны в дробовик и проводить зловещий допрос:

— Как приятно работать с преступником, которому не нужно доказывать, что ты не блефуешь. Ты ведь прекрасно знаешь, что я люблю стейки, и что я с удовольствием буду вертеть тебя на медленном огне, если не получу ответы на свои вопросы?

— Ты сам чудовище! Я никогда в жизни не видел такого скучного и серого человека как ты! Ни с кем не возникло столько возни как с тобой, ты во всём сомневаешься, ни чему не доверяешь, копаешься в каждой мелочи до скукоты! Даже после работы ты рисуешь графики и прямоугольники! — настоящий голос этого создания был весьма неровный, низенький и сбивчивый.

— Эй! Это гистограммы, идиот! — пнул монстра ногой, от чего тот влетел в стену на полной скорости.

Тот кто представлялся Корнеллом пришёл в себя от удара и принялся отвечать на вопросы:

— Они создали меня из стволовых клеток! Я очередной эксперимент, который зашёл слишком далеко. Они хотели посмотреть, что будет если собрать большое количество этих клеток и попытаться слепить из них новый организм. Я пытался объяснить им, что мне нужна специфическая еда, но они не слушали меня!

— Да неужели? Ты же телепат. Как ты не смог до них достучаться?

— У них были средства защиты от меня.

— Тогда бы ты от них не сбежал.

— Ну хорошо, хорошо, я не мог жить в пробирке, я хотел выбраться и вырасти. У меня есть мечта, что я смогу полностью овладеть своими силами и использовать стволовые клетки, чтобы создать себе новое тело.

— Вот это уже больше похоже на правду, ты не мог контролировать большую бюрократическую организацию, и, может быть, у них действительно были какие-то средства, которые частично тебя подавляли. Ты хотел большего и сбежал. У меня один вопрос, как называется фирма?

— Ларзук! Если я скажу их имена и должности, то ты сохранишь мне жизнь?

Новаку не требовалось ничего говорить, монстр Корнелл уже увидел ответ в его голове.

— Спасибо, не надо. Этого вполне достаточно.

Эдриан Новак добил чудовище и неспешно покинул соседскую квартиру. Он не чувствовал облегчения или радость от того, что кошмар закончился. Этот человек не мог просто успокоиться, он собирался копать дальше и дальше. Окружной прокурор снова сел за компьютер и принялся искать информацию о компании Ларзук.

К своему удивлению он вообще ничего не обнаружил и это опять подействовало на него как очередной брошенный вызов. Новак почувствовал уже знакомый привкус стороннего давления, и ему сразу всё стало ясно. Прокурор, как опытный параноик, легко смог представить, что его использовали как оружие против монстра Корнелла. Это была относительно простая схема с подбором нужного человека и почти “естественным” заселением его в новый дом.

Но теперь Новак был вооружён — он знал как обойти телепатическое давление. Прокурор взял имена всех компаний из своего дневника и начал сравнивать их побуквенно с названием компании “Ларзук”. И Новак нисколько не удивился, когда совпадение было наконец обнаружено. Представители этой компании действительно выходили с ним на связь несколько недель назад.

Новак огляделся по сторонам и начал кричать в пустоту:

— Может быть уже наконец выйдешь из тени?! Даже Корнелл не был настолько труслив! Я всё понимаю — вы не хотели спугнуть сбежавшего подопытного. И вы не могли мне ничего сказать, иначе он прочитал бы мои мысли и всё понял. Но почему вы выбрали именно меня? Не думаю, что я являлся безопасным кандидатом для вашей компании.

— Я настоял на твоей кандидатуре. Я знал, что ты справишься, — голос был жёстким, уверенным и немного злобным.

— Спасибо за доверие. Но вы должны были понимать, что я захочу вас всех посадить в тюрьму за незаконные опыты?

— Ничего страшного, я всё равно планировал тебя немного помучить и убить.

— Ты такой же монстр как и тот комок мяса?

— Нет! Его сделали с нуля, вот и получилось не пойми что. А в этот раз они использовали мозг живого человека как основу. Чтобы получить более контролируемого подопытного.

— И зачем я тебе сдался?

— А как ты думаешь, кто поставил им жертву для экспериментов? Ты! Ты отправил меня в газовую камеру! А потом я очнулся в руках этих бездушных корпоративных крыс.

— Радуйся второму шансу на жизнь.

— Буду радоваться, как только поквитаюсь с тобой! Никто не верил, что я мог совершить предумышленное убийство! Но ты всех смог убедить в обратном! Ты выставил меня чудовищем, который убил родного брата ради наследства и статуса! Но я то знаю, что я не виновен!

— О! Пройдоха Джулиус! Рад встрече ещё раз. Ну что, уважаемые присяжные заседатели, мы начинаем повторный процесс, — прокурор поправил воображаемый галстук и встал в центр комнаты, словно сейчас был тот самый суд.

Телепат смутился, он ожидал запугать Новака и прижать его к стене, а теперь он сам ощущал тревогу и неосознанный страх:

— Ты с ума сошёл? Какой ещё процесс? Здесь никого нет!

— Я убедил двенадцать человек, что ты совершил умышленное убийство. И сейчас я сделаю тоже самое с тобой. В роли присяжных будет твоя совесть и здравый рассудок. Ты готов начать, Джулиус? Или ты боишься правды?

— Как ты смеешь! Я знаю, что я не совершил ничего плохого!

— Ни в мыслях ни в поступках? Согласись, что первый пункт ты точно не можешь отрицать. Как после всего случившегося ты не мог затаить ничего дурного? Отец передал компанию твоему старшему брату. Герберт обещал, что сделает тебя вице-президентом, когда ты закончишь университет. Формально он сдержал обещание, а ты не справился с возложенной ответственностью. Тебе пришлось уйти и остаться ни с чем. Но что ты говорил окружающим? — Новак ходил кругами перед воображаемым судом, для него это было просто ещё одно дело, которое нужно было выиграть в кратчайшие сроки.

— Мне не повезло! Это было стечение обстоятельств!

— Вот именно! Ты никогда не говорил, что облажался, что это была твоя вина. Нет! Ты оставил пространство для манёвра. Всегда можно было добавить, что брат подгадал момент и назначил тебя на должность, когда дела в фирме пошли на спад и требовалось найти козла отпущения.

— Я сказал это только один раз, когда был пьяным в баре!

— Давай сделаем уточнение. Есть всего лишь один задокументированный случай, когда ты сказал это в баре. А теперь ответь самому себе, сколько раз это было на самом деле? Можешь не говорить, всё равно присяжные заседатели сидят в твоей голове.

— Даже если это так, то это ничего не меняет!

— Джулиус! Ты обычный человек! Именно поэтому я был уверен, что ты совершил это убийство. Потому что обычный человек в твоём положении должен был затаить огромную обиду и выплеснуть её наружу в самый “подходящий” момент. Что ты чувствовал все эти годы, если не обиду? Разве ты не мог её не чувствовать? Ты что супер буддист? Сумасшедший альтруист? Второй Христос? Спроси самого себя ещё раз, разве тебе не приходилось заставлять думать хорошо про родного брата? Разве не было двойственного поведения? Любви, смешанной со злобой? Естественно, что ты боишься признаться в этом даже самому себе.

— Вы не психиатр!

— Я гораздо страшнее. Я тот кто уже видел твою историю в самых разных вариантах. И всегда после убийства человек пытался убедить самого себя, что это был несчастный случай. Это позволяет забыть внутренний конфликт любви и ненависти.

— Это хорошая история, но она ко мне не относится.

— В тот вечер был твой день рождения. Герберт приехал пьяным с дорогими подарками. Он пытался быть весёлым и обходительным, он говорил и шутил весь вечер, а ты молчал как партизан. Потом ты неожиданно предложил отвести его домой пока не стемнело.

— Я всё это прекрасно знаю, нет необходимости пересказывать эту историю!

— А скажи пожалуйста, что он рассказывал тебе во время поездки? Этот момент ты упорно обходил во время всех допросов. Скажи хотя бы сейчас.

— Ничего серьёзного, просто пьяный бред.

— Вот именно! После всего случившегося ты едешь поздно вечером с пьяным братом, к которому питаешь противоречивые чувства, а он несёт всякий бред, дополнительно действуя на нервы. Уверен, что оставшись наедине, Герберт захотел извиниться за то, что не удалось устроить тебя в компанию. И насколько я знаю людей, он должен был сказать это в специфической манере.

— О чём ты?

— Уверен что он тоже испытывал чувство вины перед тобой. И у него тоже был внутренний конфликт. Он не мог просто сказать: “Извини, это я во всём виноват”, о нет! Герберт должен был сказать, что извини, что не смог тебе помочь, всё само получилось, так звёзды сложились и не держи на меня зла.

Прокурор вопросительно развёл руками, ожидая получить ответ. Но молчание говорило само за себя. Тогда Новак продолжил:

— Ты был пристёгнут, а он нет. Вы аккуратно врезались боком так, что весь удар пришёлся по той стороне где сидел Герберт. Готов поставить свой любимый галстук в полоску, что это был слепой порыв чувств. Слова твоего брата просто взбесили тебя, и ты решил его заткнуть.

— Но ведь это же было не умышленное убийство!

— А что было потом, Джулиус? По твоим словам ты просто потерял сознание, а когда очнулся, то было уже слишком поздно — Герберт истёк кровью. Именно этот момент ты пытаешься выкинуть из своей жизни. Именно на него ты не хочешь обращать внимания. Уверен, что ты долго думал над тем, что нужно делать. Ты просто сидел и размышлял, а твой брат постепенно умирал от потери крови. Вот скажи мне сейчас, разве это всё в сумме не умышленное убийство? Ты осознавал, что для его спасения нужно позвонить в скорую, но другие доводы взяли верх.

Раздался вполне материальный крик за окном: кто-то сидел в машине у обочины и корчился от боли. Телепатический дар сыграл с Джулиусом злую шутку, его мысли слишком тесно переплелись с мыслями Новака, и из-за получившегося симбиоза он не смог больше дурачить свою совесть. В голове Джулиуса разгорался конфликт с собственной памятью, годы самоубеждения стали ломаться как карточный домик.

Эдриан Новак хладнокровно перезарядил дробовик, он считал, что смертный приговор, который вынесли Джулиусу, должен быть приведён в исполнение.

Величайшее преступление

Интендант Саймон Берр любил путешествовать. Раз в месяц он пользовался служебным положением, находил дело какого-нибудь интересного заключённого и лично летел освобождать его. Особенно если осуждённый находился где-нибудь в экзотическом месте. К счастью Берр обставлял всё так, что начальству казалось, что он трудоголик, который работает по ночам, разбирает старые дела в архивах и самостоятельно наводит порядок в исправительных учреждениях.

И однажды Берр докопался до настоящего артефакта, до бессмертного заключённого, брошенного в самую засекреченную тюрьму человечества. Это был уникальный шанс пролететь через всю империю, с пересадкой на пяти планетах, с посещением самого дальнего форпоста цивилизации – военной лаборатории Сардан Пит. Она располагалась на осколке древней планеты, которая вращалась вокруг небольшой чёрной дыры. Только в этой лаборатории производились специальные космические корабли для путешествия внутрь сингулярности. И уже там располагалась та самая засекреченная тюрьма с таинственным заключённым П121.

Для Берра всё это было, естественно, страшно интересно. Он сразу же воспользовался шансом, собрал вещи и бросился на первый космический корабль. Как постоянный клиент, он получил люксовые номера на всех шаттлах и отлично отдохнул. На сон грядущий, Берр читал материалы дела и всё больше удивлялся существу под обозначением П121. К сожалению, значительная часть текста была замазана чёрной краской, и восстановить всю картину целиком не представлялось возможным. Однако из оставшихся кусочков можно было понять, что объект П121 обладал неопределёнными способностями и слабостями. Все его свойства изменялись с течением времени, в том числе память, знания, характер и внешность. Иногда он становился сверхбыстрым, иногда сверхсильным, очень редко он мог перемещаться во времени и пространстве, и весьма часто бросался шаровыми молниями. Половина жертв описывала его, как Дьявола во плоти, а другая, как эксцентричного денди, которому нечем заняться.

Всё хорошее быстро заканчивается. Берр не успел отдохнуть, как уже оказался на Сардан Пит. И вот уже интендант сел на корабль, следовавший прямиком в чёрную дыру. К своему удивлению, он не испытал никаких новых ощущений. Просто в один миг звёздное небо в иллюминаторе заменилось на бескрайнюю пустоту. А вскоре показалась и тюрьма — огромный металлический блин, на котором расположились камеры, реакторы, системы жизнеобеспечения и генератор гравитационного поля. За всем этим хозяйством присматривали роботы с искусственным интеллектом – металлические сферы с электромагнитными щупами для работы, и голосовыми синтезаторами для общения с редкими гостями из реального мира.

Только при “приземлении” Берр понял, что здесь применялись запретные и негуманные технологии. Он вышел на край посадочной площадки и глянул с высоты двадцатиэтажного дома на устройство тюрьмы. Большую часть заключённых просто заморозили до лучших времён. Огненные медузы, энергетические формы жизни и им подобные удостоились другой участи – их разум погрузили в виртуальную реальность, из которой невозможно было выбраться. Особо могущественных преступников отправили в наркотическую кому. И лишь некоторые “счастливчики” получили классическую камеру с решётками. Запертые бессмертные существа просто лежали на своих койках и игнорировали всё сущее.

Интендант вздохнул и решил не задумываться о тяжёлых вещах. Он уже подписал несколько соглашений о неразглашении государственных секретов. И к тому же Берр понимал, что создатели тюрьмы хотели спасти все эти жизни, чтобы иметь возможность использовать их в будущем, и чтобы сохранить их шанс на искупление. Берр не знал, как часто сюда приходят люди из правительства, но он был уверен, что если нужно было устроить хаос в соседних государствах, учинить революцию, устроить страшную диверсию, отправиться на суицидальное задание, то его страна имела целую армию отборных кандидатов.

Наконец Берр насмотрелся на окрестности, позавидовал уровню финансирования и отправился к конечной цели путешествия. Он сел в классический монорельс, сказал роботу о пункте назначения и стал ждать. Пустой железный вагон набирал ход, и у интенданта оставалось совсем немного времени, чтобы подумать о будущем разговоре. Ему хотелось задать вопросы о прошлом, об истории создании империи, расспросить о человеческой природе, и может быть даже выведать какие-нибудь секреты и мудрости жизни. А с другой стороны Берр понимал, что было очень опасно заигрывать с тёмными силами. И вероятно весь разговор будет записан и проанализирован специалистами. Но соблазн всё равно оставался. Поездка подошла к концу, вагон плавно замедлял свой ход.

Берр оказался на конечной станции. Перед ним стоял Елисейский дворец, знаменитое сооружение из далёкого прошлого расположилось на зелёной лужайке под имитацией неба. А рядом красовалась вывеска «П121». Берр знал, что этого заключённого невозможно было убить, заморозить, погрузить в сон и даже просто изолировать, но он не предполагал, что ему дадут такую свободу и столь комфортные условия.

Интендант подошёл поближе к дому и закричал:

— Здесь есть кто-нибудь?! Мне нужен П121!

Дворец ожил, открыл свою крышу, словно пасть, и проглотил интенданта. Всё произошло так быстро, что Берр не успел даже испугаться. Уже через секунду он обнаружил себя целым и невредимым в гостевой комнате, посреди китайских ваз, картин Дали и античных статуй.

В помещение послышались чьи-то шаги.

— П121? Вы здесь?

— Да-да, конечно, дайте мне минутку, чтобы надеть костюм поприличнее, — хозяин дома воспользовался голосовыми связками Берра, от чего тот впал во временный ступор.

П121 открыл настенный шкаф, в котором висела целая дюжина человеческих тел, поднял одно в воздух и стал примерять понравившуюся личину. Через минуту перед интендантом стоял высокий человек в чёрном костюме, белой рубашке и с бутоньеркой на пиджаке. Его лицо было переполнено энергией и кровожадной радостью, он потирал руки и смотрел прямо в глаза собеседника.

— Ну, что же вы так, присаживайтесь, я всегда рад гостям, — П121 толкнул Берра, и тот упал в кресло девятнадцатого века, ножки кресла сразу же ожили, и оно отползло в центр комнаты.

Хозяин присел рядом на диван и стал вглядываться в гостя:

— Странно, в вашем досье сказано, что вы не любите насилие и грубость, — наконец вымолвил Берр.

— Но там должно быть сказано, что я шутник и проказник. Я никогда бы не причинил вам вреда, просто хотел, чтобы вы точно не отказались от моего предложения.

Берр вспомнил замечание из досье: «Заключённый не проявляет открытой агрессии и не пытается навредить собеседникам, но предлагает разнообразные сделки ради собственного удовольствия. Никогда не соглашайтесь на его предложения, они все заканчиваются чудовищным образом».

— Кстати, хотите белого чая или вина? — подбежал кофейный столик с деликатесами.

— Нет, спасибо, правила безопасности запрещают, и вы вообще должны сидеть в камере. Но речь не об этом, у меня есть для вас хорошие новости, я Саймон Берр, управляющий комиссии по досрочному освобождению. Я поднял ваше дело для пересмотра.

— Да ну!

— Я серьёзно. В нём допущено множество нарушений. Там даже говорится, что вы человек, а я в этом сильно сомневаюсь. А нечеловеческие особи попадают под совсем другие законы. Что вы вообще такое? Как вас зовут на самом деле?

— Самое первое имя, которое мне дали ещё до рождения, это Парадокс №121. Видите ли, давным-давно, чтобы получить безграничную власть, я решился на отчаянный эксперимент. Я уничтожил своё существование в единичный момент времени. Это создало бесконечную петлю парадоксов, благодаря чему я – изменчивая, аморфная субстанция. Некоторое время я вообще могу быть неосязаемым, но потом всё равно материализуюсь. Если все люди числа, то я ноль, делённый на ноль. И я такой один, я уникален.

— Неужели никто больше не смог проделать подобное?

— Все, кто это сделал, и есть я.

— По-моему, у вас серьёзно пострадала психика.

— Естественно, я постоянно обнаруживаю, что стал другой личностью с другим характером и воспоминаниями. Мне приходиться сортировать воспоминания и находить такие, которые соответствуют действительности. Я уж не говорю про гору записок самому себе с планами на будущее и с описанием реального прошлого.

— Это тоже меняет дело. Вы не цельная личность, вас нужно лечить.

— Давайте пойдём дальше, вы говорили, что было допущено множество нарушений закона?

— Да, и вот ещё одно. Вы просто отбыли свой срок. Вам дали максимально возможное наказание на тот момент времени – две смертные казни и двадцать пожизненных сроков. Но про вас почему-то забыли, а вы никогда не обращались с жалобами.

— Мистер Берр, вы действительно читали моё дело? Вы знаете, кто меня осудил?

— Да, конечно. Это было весьма странное дело. В качестве судьи и прокурора выступил Сверхразум.

— Он не допустит моего освобождения, я его личный враг. Когда он узнает, что меня хотят официально освободить, то накинет ещё одно максимально возможное наказание.

— Послушайте, прошло много времени, всё изменилось, в том числе и так называемый Сверхразум. Это же просто огромная вычислительная сеть, которая отвечает на вопросы и даёт советы. Но человечество бурно развивалось, и теперь мы полагаемся не только на него. Комиссия просто не будет спрашивать его разрешения.

— Ладно, к этому мы ещё вернёмся. Что вы ещё хотели рассказать?

— Преступления, которые вам инкриминируются, просто смехотворны и невыполнимы. Я даже выписал самые абсурдные. Дело №76, попытка повернуть время вспять. Это же невозможно.

— Это не совсем верное описание. Я создал бомбу, которая разрушала ткань пространства и времени. В результате временной поток расходился в случайные направления. Я испытал её на парочке густонаселённых планет и получил впечатляющий результат. Города строились и разрушались одновременно, мертвецы оживали, реки текли вспять, апокалипсис каждую неделю и три разных небосвода каждый день. Но, к сожалению, ткань пространства-времени имеет свойство восстанавливаться и мой катаклизм не перерос даже на галактический уровень.

— Это немыслимо, таких планет не существует.

— Их уничтожили давным-давно, чтобы никто не создал подобную технологию.

— В таком случае, это всё бездоказательные обвинения. Дело №87 тоже весьма сомнительное – убийство всей жизни во вселенной. Как вы собирались такое провернуть?

— Я изменил некоторые глобальные константы, из-за чего суммарная энтропия перестала уменьшаться, теперь она только возрастает. А как вы знаете, любая форма жизни должна уменьшать свою энтропию, или по-другому увеличивать свой уровень порядка. Поэтому ваш конец неизбежен. Но опять возникли проблемы, уровень энтропии растёт слишком медленно и вымирание изрядно затянулось.

— Вы просто пересказываете законы физики.

— Я изменил реальность с самого начала времён, поэтому для вас это очевидно.

— Я в это не верю. А как вам дело №98? Вас обвиняют в организации конца света, причём два раза. Как это вообще понимать?

— О, это моя гордость, вот, посмотрите на фотографию. Глядите, какую огромную космическую станцию я соорудил в центре вселенной. Я создал распространяющуюся чёрную дыру, которая поглотила всё сущее, и даже время перестало существовать. Но она оказалась нестабильной, и произошёл взрыв. Большой взрыв.

— Вы шутите?

— Нет. Знаете, сколько потом пришлось искать кротовую нору, чтобы вернуться в нормальную эпоху? Но во второй раз я подготовился получше. Я заново создал станцию и направил её действие не на поглощение, а на отталкивание. Теперь вся вселенная ускоренным темпами будет расширяться до тех пор, пока не распадётся на атомы.

— Так… С вами всё понятно. Вы просто сумасшедший, всё это было до вас, а вы хотите присвоить себе лавры Бога.

— Кстати насчет этого. Почему вы не упомянули моё последнее и самое величайшее творение?

— Это даже глупо произносить: рождение Бога. Только не надо говорить, что у вас получилось.

— И не буду. Потому что я и сам точно не знаю. Понимаете, как только я опустил рубильник, то меня сразу же схватили и телепортировали на суд к Сверхразуму. Я попытался сбежать, сменил личину, но меня опять схватили его прислужники и отправили обратно. Я попробовал снова и сбежал на край мира, но меня и там достали. Сверхразум нашёл способ, как вытащить меня из любого места. К счастью, я из числа бессмертных, и меня отправили сюда.

— Это мне известно.

— Вы ещё не поняли? До того как я опустил рубильник, не было никакого Сверхразума.

— Ну вот, опять вы за своё. Сверхразум создали люди много лет тому назад.

— Он был всегда. И вы никогда его не меняли. Вы лишь построили средства общения с ним. Это и есть ваши компьютеры, которые получают сигналы от вселенной. А в ткань вселенной вшит Сверхразум. Вы понимаете, что я натворил? Я создал Бога, которого мы все заслуживаем. Ему наплевать на мелкие формы жизни вроде вас, он просто смотрит, чтобы вселенная развивалась согласно его плану и взглядам на гармонию. Конечно, вы можете спрашивать его про всякие глупости, и он с лёгкостью ответит, и из-за этого складывается впечатление, что он просто компьютер. Но как только Сверхразум замечает, что какой-то мерзавец пытается изменить законы вселенной, то он сразу отправляет его на суд или на казнь. И я не нашёл ни одну из своих личностей, которая помнит Сверхразум до эксперимента. Возможно, он был всегда, а я своими деяниями пробудил его или создал эту связь с ним через вычислительную сеть. А может быть, у него просто лопнуло терпение, и он решил лично наказать меня. Я не знаю. Но в чём я точно уверен, так это в том, что светлые деньки закончились. Как только я пытаюсь сотворить очередной шедевр, меня возвращают обратно.

— Что?! Вы сбегали отсюда?

— Я с лёгкостью обдурил вашу систему безопасности. Но не Сверхразум, он всегда рядом и наблюдает за каждым шагом. И вот, я торчу здесь, как на пенсии и вспоминаю былое, — П121 поднялся на ноги, — где вы собираетесь остановиться? На верхнем этаже? Или попробуете выпросить комнату у роботов-охранников?

— Не понял вашего юмора, я собираюсь ждать свой корабль в реальный мир.

— Не дождётесь. Я порылся в памяти и обнаружил, что подобные случаи уже были. Все, кто приходит выпустить меня, автоматически обвиняются в глобальном терроризме. К тому же у вас могут быть корыстные намерения, наверное, за вами стоят какие-нибудь террористы или заговорщики, которые хотели устроить хаос в империи людей. Скорей всего вам подкинули моё дело.

— Вы лжёте.

— Сами увидите. Кстати, не хотите заключить со мной небольшую сделку? Я помогу вам сбежать. Есть некоторые условия, при которых Сверхразум проигнорирует ваше присутствие в реальном мире, надо всего лишь изменить личность, память и прошлое. В общем, сущие пустяки для такого мастера как я. Взамен, я хочу поиграть с вами, это моё последнее дозволенное увлечение. Ваша жизнь станет как кино, с перестрелками, погонями, крутыми поворотами и неожиданным концом. Какой жанр вы предпочитаете: детективы, трагикомедию, боевики или фантастику?

— Стоп! Минуточку!

Вся жизнь Саймона Берра пронеслась перед его глазами. Он вспомнил свою лихую и бурлящую жизнь, постоянные путешествия, комичные махинации на работе, авантюрные любовные похождения и комические сражения на бюрократических полях. Берр схватился руками за голову и задал самый главный вопрос за сегодняшний день:

— А какого жанра эта жизнь?

П121 разразился гомерическим хохотом на долгие восемь минут. Наконец он всё вспомнил, остановился и совершенно спокойно ответил:

— Сатирическая комедия, я назвал её «Идеальный бюрократ». Вы просто имитируете деятельность, страдаете ерундой, зачастую принимаете абсурдные решения, например, выпускаете опасных преступников и получаете за это повышение. Вы никогда не задумываетесь о работе и не страдаете от мук совести. А все ваши конкуренты сошли с дистанции, потому что не выдержали напряжения от ответственности. Они пытались что-то изменить или слишком переживали за будущее. Мистер Берр, вы живое свидетельство того, насколько прогнило государство. Насколько нелепо человеческое правосудие и справедливость.

— С какими людьми вы обычно заключаете сделки?

— С отчаянными или крайне неудовлетворенными жизнью.

— Если так подумать, то не так страшен чёрт, как его малюют. Эта жизнь была вполне захватывающей, и её стоило прожить.

— Приятно слышать, всё-таки я был её режиссёром. Хотя, скажу честно, вы просто хорошо поторговались. Вы предложили оригинальный сценарий для экранизации. Мне было интересно его реализовать. А так, обычно люди слишком тупы, чтобы что-то предложить. И тогда я начинаю лепить боевик с перестрелками.

— Пожалуй, я бы остановился в вашем “отеле”. Мне нужно время, чтобы предложить вам новый сценарий для экранизации.

— Ну, времени у нас много. Этого добра хватит на целую вечность.

Истерзанные мыслями

До сих пор не могу понять, куда я попал — в рай или в ад? С одной стороны мы должны быть благодарны судьбе, что нас миновали ужасы войны. Пока мы прохлаждаемся тут, на небольшом острове в Тихом океане, наши братья по оружию сидят в траншеях и умирают в бессмысленной бойне. У нас даже работа не особо пыльная — дешифровка сигналов гораздо легче всего того, что может случиться с солдатом на передовой. Есть только одна мелочь, которая переворачивает всё с ног на голову. Мы оказались в извращённой информационной блокаде. Ради конспирации штаб свёл все контакты с островом к минимуму, нам вообще ничего не известно о том, что происходит в реальном мире. Мы живём исключительно на запасах в складах, и никакие корабли не появляются в этой части света. У нас есть лишь специфическая аппаратура, позволяющая перехватывать вражеские сообщения на определённых частотах. Потом мы фильтруем сигнал от шумов, декодируем и отсылаем его в центр через узконаправленные излучатели. Фактически это канал связи, работающий только в одну сторону.

И выходит так, что мы вынуждены смотреть на мир глазами врага, пропускать через себя их радость о том, что очередная водородная бомба упала на наш город, и чувствовать чужое предвкушение победы. Но самое ужасное — это гадать о том, насколько близко мы подошли к Армагеддону. Что осталось от того мира, что мы знали? Нам вообще есть, куда возвращаться?

Неудивительно, что в такой обстановке люди сходят с ума. Я, капитан Кайл Джонс, провёл здесь всего несколько лет, но уже чувствую на себе пагубное воздействие изоляции. Здесь не получается отдыхать, мысленно мы всегда на работе, в ожидании нового тревожного сообщения. Я пытался погрузиться в прекрасный мир книг, но после тринадцати часов работы за компьютером на них просто не оставалось сил. Приходилось заставлять себя читать, это занятие превращалось в ещё одну работу, которую хотелось бросить. Нам нужен был обыкновенный пассивный отдых, чтобы восстановиться, но беспокойные мысли не выветривались из головы и отравляли нам жизнь. Словно бегая по кругу, мы постоянно возвращались к разговорам о родном доме, о друзьях, о семьях, что остались на том берегу.

Мы с полковником Аароном Рэдроу прибыли на станцию для ротации два года тому назад. Уже тогда я заметил странность — нас быстро высадили с катера и никого не забрали обратно. В это время на острове был только подполковник Трэвис МакГроу. Позже он рассказал нам во всех деталях о прошлом, которое неизбежно должно было стать нашим будущим. Трэвис видел, как сходят с ума его сослуживцы, пробывшие здесь на два года больше, чем он сам. У одного наблюдалась постепенная деградация личности, соседствующая с депрессией и апатией. В один из дней он просто не проснулся. Другой страдал от навязчивых идей и невроза. Этот человек тоже исчез, не оставив даже предсмертной записки.

Здесь нужно отметить, что никаких шансов на побег с острова просто не было. Чтобы освободить нас от лишних мыслей, доброе начальство из штаба заранее вырубило все пальмы. Даже инвентарь базы подобрали таким образом, чтобы из него нельзя было собрать плот или лодку — минимум дерева и пластика, всё хлипкое и тяжелее воды.

В некотором смысле полковнику Рэдроу повезло — после тяжёлого ранения в голову он слышал посторонние голоса и, как мне кажется, видел то, что обычно остаётся в наших снах. Он пытался сдерживать безумие по мере сил, но иногда болезнь брала своё и полковник несколько дней лежал в кровати, страдая от лихорадочных видений. У меня есть предположение, что штаб не знал, куда деть именитого полковника с кучей наград, пока они не вспомнили про этот проклятый остров. С этим человеком было интересно играть в шахматы, у него был богатый жизненный опыт и очень интересный ход мыслей. Он видел связи между совершенно несопоставимыми вещами и явлениями. “Почему началась война?” — спросил я как-то раз от нечего делать. “Пластик! Всё из-за этого пластика и мусора. Людям стало негде жить из-за помоек, вот они и принялись делить оставшиеся места” — с лёгкостью отшутился Рэдроу. Ради интереса я даже записал самые удачные вопросы и ответы:

— Почему президент не пошёл на перемирие три года тому назад?

— Потому что у него сильная жена, и на её фоне он смотрелся слишком блекло. Только благодаря агрессивной политике он доказал, что не сопляк и не подкаблучник.

— Почему мы высадили десант в Корею и сразу забрали его обратно?

— Там пейзажи некрасивые. А мы всё эту заваруху устроили только ради пафосной картинки для пропаганды. Потому мы и высадились в регион, который почти не охраняли. Нам нужно было показать своим, что мы можем нападать, продвигаться и захватывать целые страны. Но, чёрт возьми, какая же нам попалась серая и унылая местность! Пара деревень, лачуги, какие-то непонятные храмы и что хуже всего, их военные укрепления оказались хорошо замаскированы и замурованы в землю. Поэтому наша операция быстро себя исчерпала.

— Почему мы свернули программу космического вооружения после применения первого лазерного спутника?

— Потому что у нас слишком много денег и учёных. Другие проекты тоже хотят выполнить свои гранты и показать образцы, они все толпятся в очереди и делят бюджет. Сынок, ты знаешь, почему мы не уничтожили Вьетнам ядерным оружием ещё тогда, в первую вьетнамскую войну в двадцатом веке? Да потому что флотские, танковые и авиационные лоббисты переживали, что окажутся ненужными. Если войну можно закончить одним инструментом, тогда зачем авианосцы, самолёты, артиллерия и школа элитных куртизанок?

— Школа элитных куртизанок? — переспросил я.

— Ага, главный инструмент шпионажа. Жалко, что враг до этого тоже додумался и теперь нам приходиться брать на службу сам знаешь кого.

Полковник мог запросто найти что-то общее между чайником и пароходом, между ботинком и карандашом, между вороной и письменным столом. Правда потом я узнал, что это симптомы шизофрении, что немного испортило впечатление.

А вот мы с Трэвисом не могли заглянуть в другой мир, нам приходилось сражаться с этим. Не успеешь оглянуться, как выдумаешь себе абсолютно бессмысленное задание. Например, я стал незаметно следить за Трэвисом, пытаясь заглянуть в его разум и понять, как именно он собирается сбежать с острова. Он определённо что-то нащупал, но боялся признаться в этом даже самому себе. Каждый день Трэвис пытался установить рекорд по заплыву в океан. Конечно, мы все тут из-за скуки упражнялись в плавании, однако Трэвис занимался этим системно, профессионально, и желая добиться конкретных результатов. Неужели он планировал переплыть океан? И зачем? Побережье Азии и Америки завалены минами, заражены химическим оружием и радиацией. Они пострадали самыми первыми и боевые действия продолжались там до сих пор. Соваться туда дезертиру — смерти подобно. А может быть Трэвис пытался найти остров получше? Но это всё равно, что искать иголку в стоге сена! Мы даже не знаем толком, где находимся.

Некоторых людей мне трудно было понять и Трэвис из их числа. Он рассуждает категориями морали, этики, добра и зла. Много раз я слышал от него измышления о том, что с нами поступили аморально, что держать людей в такой обстановке преступно и неправильно. Но это эгоцентричный и идеалистический взгляд на мир. Да, мы тут “мучаемся” от скуки и беспокойства, но сделано это ради конкретной цели, чтобы минимизировать человеческий фактор, уменьшить риски обнаружения станции и повысить нашу эффективность — мы просто вынуждены с головой погружаться в работу, чтобы не сойти с ума. Это не хорошо и не плохо — это надо. Наши жизни стоят гораздо меньше, чем эти разведданные. Благодаря им штаб тщательнее планирует свои операции и экономит десятки тысячи других жизней. Если смотреть на всю картину в целом, то наши страдания кажутся абсолютно логичными. Когда я давал присягу, то что-то не заметил в ней слов вроде: “Служить до первой трудности”.

Даже сейчас, когда я пишу эти строки, я предполагаю, что мои действия принесут небольшую пользу остальному человечеству. Если историки найдут мои записи, то они смогут восстановить белые пятна, потому что без всяких сомнений мы внесли изменения в ход войны. И я не исключаю вариант, при котором в ближайшем будущем наступит конец цивилизации, и мы все окажемся в тёмных веках. Тогда мой дневник станет исторической хроникой для потомков.

Всех деталей, я конечно не знаю, однако мне точно известно, что наш чудо-остров находился в особо удачном месте, можно сказать, что тут была дыра в обороне противника. Мы прослушивали Юго-Восточный Азиатский Союз, который являлся тайным союзником Евразийского блока. Все вместе они желали гибели нашей стране. Но ЮВАС пока не решался открыто вступить в войну, жадность и прагматизм заставляли их носить маску.

Так вот, мы перехватывали внутреннюю переписку между высокопоставленным чиновником из ЮВАС и неизвестным субъектом в другой части планеты, степень шифрования была относительно слабой, но это компенсировалось ужасной лаконичностью собеседников и обилием шумов. К тому же каждый раз они меняли ключ и протокол дешифровки. Поэтому на выходе компьютер выдавал кучу вариантов мало осмысленного текста, а мы были вынуждены отбирать из этой каши удачные варианты и опять прогонять их через систему. К сожалению, машина не понимала контекст, а наши параноидальные азиаты пользовались языком метафор для самых важных посланий. Иногда это была лёгкая игра в ассоциации, а порой приходилось лезть в энциклопедии и изучать чужую культуру. Мы должны были быть уверены, что полученный текст имеет смысл, и в тоже время, нам запретили передавать весь объём данных, которые тоже могли перехватить в какой-нибудь точке. Тут господствовало правило, что чем меньше отправляешь, тем надёжнее канал связи.

Мы часто встречали подобные выражения: “между башен”, “далеко за восточной крепостью”, “перед западной башней, подави северный свет”, “почти рядом с колоссом, нужны дополнительные данные о южных звёздах” и так далее. Казалось бы, о чём может идти речь? Когда узнаешь ответ, то всё становится очевидным — это, естественно, про западное и восточное побережье США, где была сосредоточена вся промышленная мощь страны. А собеседники, вероятно, добывали и продавали разведданные о нашей группировке защитных спутников. В самом начале войны нам говорили, что космическая ПРО Америки неприступна, и мы насмехались над попытками задавить нас числом. Враг запускал тысячи тонн мусора и несколько закамуфлированных водородных бомб, действуя на истощение. Число запусков постоянно росло, но мы продолжали смеяться над угрозой, пока, наконец, один из гостинцев не уничтожил Мексику. Новости о разрушениях застали меня на полпути к проклятому острову, и насколько я помню, это был заряд мощностью в сто мегатонн. Теперь мне просто страшно представить последствия того удара, который скрывался за сообщением: “Западный колосс пал!”.

Вот ещё один пример иллюзорной сложности: “После войны руками, две непреодолимые силы быстро подведут итог”. На первый взгляд это была какая-то чушь, но если приглядеться, то можно было заметить подозрительные сочетания слов. И тут приходилось банально читать книжки про историю Азии, про всё подряд, пока не увидишь что-нибудь похожее. И вуаля: игра Го, она же Бадук, она же Вейци, она же “беседа рук” или “разговор руками”. Что-то знакомое, не правда ли? Читаем про эту игру и находим интересную мысль, что в отличие от шахмат, в Го два равных противника заканчивают партию ничьёй, или, точнее сказать, их счёт стремится к одинаковым значениям. Теперь оставалось выдать очевидный ответ — где-то происходила большая битва и наш собеседник дал прогноз.

А ещё эти шутники могли прикрываться другой культурой, чтобы окончательно запутать след. Получив сообщение: “Пока алмазная загадка Соломона в тени, колесо Сансары будет крутиться”, я сразу понял, что придётся повозиться, потому что это персонаж многих художественных произведений. К тому же не все из них были переведены на наш родной язык. Этой уловкой они замедлили нам рабочий процесс, но, естественно, мы всё равно нашли первоисточник — рассказ, в котором одна царица испытывала мудрость Соломона и предложила ему провести нить через извилистую трещину в драгоценном камне. Тогда Соломон просто поместил внутрь тутового шелкопряда. И что мы имеем в итоге? Полагаю, здесь возможен был только один вариант: за “алмазной загадкой Соломона” скрывался секретный путь снабжения, бесценная нить, которую очень трудно и долго “протаскивали” из одной точки в другую. И отправитель сообщения специально подчеркнул её важность, видимо, теперь от этого пути зависела их военная машина — колесо Сансары, и он требовал предпринять меры, чтобы отвлечь наши войска. Может быть, мы были совсем рядом и почти нашли их секрет?

Встречались и нерешаемые загадки. Ближе к концу мы получили сообщение буквально из двух слов: “Бабочка проснулась”. Мы перепробовали все варианты фильтрации шумов и дешифровки, но не смогли добиться другого вменяемого результата. Либо была допущена какая-то ошибка, либо произошло экстраординарное событие, способное изменить мир. За бабочкой, вероятно, скрывалась популярная философская притча про относительность: мудрец после пробуждения не знал, кто кому приснился, то ли он был бабочкой во сне, то ли бабочке снилось, что она человек. Тогда выражение “Бабочка проснулась” могло означать и момент сомнений, и роковое событие, когда всё перевернулось с ног на голову, и понимание правды, что принятая стратегия и понимание мира оказались абсолютно неверными. А ведь существовали ещё и другие высказывания, связанные со сном этого насекомого, которые запутывали картину ещё сложнее.

Уже тогда мы чувствовали приближение финала — даже в обрывках информации, получаемой от врага, мы видели напряжение и полное истощение ресурсов. ЮВАС, наконец, вступили в войну, но не сдвинули её с мёртвой точки: стороны, как и раньше, высаживали десант на побережье врага, продвигались, увязали в обороне и отступали назад, а в других местах гремели позиционные бои в стиле первой мировой. Одновременно с этим поступали сообщения о бандах мародёров, которые всё сильнее докучали регулярным войскам и обрывали линии снабжения, брошенных городов становилось всё больше, а вместе с тем росло и число неподконтрольного населения — вероятно у нас были те же самые проблемы. Мы ожидали самого страшного конца, что государства рухнут от непомерной нагрузки, что народы погрязнут в анархии и гражданских войнах. Мы психологически готовили себя к самому страшному, что можно представить.

Каково же было наше удивление, когда после стольких лет мы получили чёткое и недвусмысленное послание. Автор просто не мог сдерживаться и лил информацию открытым текстом: “Они объединились! Остатки американцев и Евразийского блока создали новое государство. Ещё вчера они друг на друга смотреть не могли, а теперь обнимаются и целуются на саммитах. И наши тоже хотят принять в этом участие! Караул! Они уже начали массовые репрессии — всё что принадлежит старому миру должно исчезнуть. Многим стирают память психотропными препаратами и отправляют в трудовые лагеря! Им нужна армия рабов, чтобы хоть как-то восстановить разрушенные города. И это только начало, их аппетиты растут с каждым днём. Собирай детей и беги на край Земли, пока не поздно!”. Говорят, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. В данном случае, я сомневаюсь. Надо же человечеству каким-то образом подняться на ноги. Конечно из этого может выйти масштабная гражданская война, но разве история это не сплошной поток насилия и жестокости?

Мы перечитывали это сообщение целый день. Каждая точка и знак препинания казались нам бесконечно важными, вдруг среди них затерялся какой-нибудь намёк и крупица ценной информации. А потом радостное возбуждение сменилось гнетущим ожиданием — это было последнее сообщение от ЮВАС. Согласно инструкциям, мы прождали целый месяц и только потом послали в штаб запрос об эвакуации. В первые недели я ещё ждал спасения, а вот Трэвис и Рэдроу почти сразу догадались, чем всё закончится. Интересно, как долго мы отправляли сигналы в пустоту? Как давно штаб, который мы знали, перестал существовать?

Я подхожу к концу нашей истории, к точке освобождения. Для Трэвиса это стал октябрьский шторм, который принёс горящие остовы кораблей. Мы попытались приблизиться к ним, но паранойя уберегла нас от ошибки. Я захватил с собой счётчик Гейгера в герметичной упаковке, и не успели мы подплыть к одному из кораблей, как услышали зловещее тиканье.

Нам ничего не оставалось делать, как наблюдать за медленным погружением стальных гигантов. Но шторм принёс вместе с ними ещё и кучу разнообразного мусора. Это было содержимое других кораблей, которых разорвало на куски при взрыве. Часть этого добра тоже пострадала от радиации, но другая почему-то осталась безопасной. Предполагаю, что эти корабли оказались здесь не просто так, скорее всего это дезертиры, которые бежали от нового мирового порядка в поисках безопасного убежища.

Я не решился иметь дело с радиацией и держался в стороне. А вот Трэвис надел перчатки, вооружился счётчиком Гейгера и принялся сортировать останки кораблей. И да, как вы могли догадаться, он сделал плот, взял запасы из склада и уплыл. Его спешку можно было понять — у него осталась большая семья на том конце света, и он был сыт по горло этим островом. Вполне возможно, что со своими навыками плавания Трэвис сможет пережить даже шторм (погода здесь часто буйствовала) и доплывёт куда-нибудь.

А вот мне уже некуда торопиться, всё что мне было дорого умерло вместе с западным побережьем. Я хочу всё тщательно просчитать, собрать устройства для навигации по звёздам, определиться с конечной точкой путешествия, оценить требуемые запасы еды и основательно почитать техническую литературу, чтобы собрать крепкое и устойчивое плавсредство. Пока я буду возиться со всем этим, пройдёт куча времени, и может быть обстановка в мире немного “успокоится”. Единственное, что серьёзно мешает делу — это лень. После того, как проклятое “радио” заглохло, я, наконец, могу отдыхать. Теперь это место не кажется таким уж плохим и скучным. Когда есть силы, то разум сам находит интересные занятия и развлечения. Я снова вернулся к чудесным книгам, и теперь они приносят радость. Вполне возможно, что путешествие, к которому я готовлюсь, никогда не произойдёт. Точнее сказать, оно будет бесполезным, по предварительным расчётам я никак не могу добраться до берега, и мне придётся вернуться обратно на остров.

Но если отдых нормальному человеку приносит выздоровление, то для полковника всё сложилось трагично. Его болезнь стремительно прогрессирует, он слёг в постель и одним глазом уже видит врата рая. Но чувство юмора его ещё не подводит. Недавно полковник заявил, что я просто плод его воображения, воспоминание о самом себе в молодости, или даже его аватар на небесах, и по мере приближения к цели он становится мною. Мне показалось это забавным, и я начал наш с ним последний философский спор: “А вдруг это я выдумал вас? Вдруг мой разум хотел создать собеседника из-за недостатка общения? А что если вы являетесь воплощением моих потаённых страхов, что я так и умру здесь от старости, в безумии и в полном одиночестве?”.

Убийцы и чудовища (боевая фантастика)

Монстры повсюду — они обыскивали особняк в поисках добычи и разрывали на части всё, что двигалось или было похоже на еду. Пока чудовища боялись выходить наружу, их пугал яркий солнечный свет, которого они никогда не видели. Но это, естественно, не очень радовало Тома Уилсона, спрятавшегося в шкафу с одеждой в верхней комнате особняка. Его коллеги по работе уже давно погибли, он последний кто успел сбежать и спрятаться. И теперь у него почти не было вариантов: голодные монстры постепенно сходили с ума: они уже начали крушить мебель и стены, скоро его найдут и придётся сражаться. А из амуниции у Тома только табельный пистолет Глок-17 с двумя обоймами, лёгкий нательный бронежилет и боевой нож.

Том приоткрыл дверь шкафа и краем глаза увидел, как полупрозрачное медузоподобное существо потрошит кровать и изучает пружины в матрасе. Это было что-то похожее на парящий пульсирующий мозг, излучающий мягкий синий цвет, с четырьмя длинными шипастыми щупальцами. Создание родилось совсем недавно и ещё изучало мир. К счастью, Том прекрасно знал особенности этих организмов, он не боялся вступить с ними в бой, но и не собирался делать это в лоб, разбрасываясь шансами на победу. Поэтому он аккуратно достал из кармана свой нож и метнул его в ближайшую стену. Монстр сразу же бросился на звук и проломил деревянную стену — в один момент он оказался в другой комнате и вне поля зрения Тома. Пользуясь возможностью, Том выскочил из шкафа и выбежал из спальни. Он бросился к винтовой лестнице, ведущей на первый этаж, но по ней уже летел другой монстр с “распростёртыми” объятиями. Том не хотел стрелять лишний раз — на звук выстрела прилетели бы все обитатели зловещего особняка, и ему пришлось перепрыгнуть через перила. Он приземлился на мягкий диван, но отлетел от него и рухнул на пол.

На секунду Тому показалось, что он добрался до финиша. Он поднялся на ноги и уже собрался преодолеть последние три метра. Но потом он поднял голову наверх и увидел, что над заветной дверью летали целых три монстра. И отступать теперь было некуда — сзади уже подходили их собратья. Том открыл огонь по чудовищам, которые преграждали ему дорогу. Пули причиняли им боль и заставляли держаться на расстоянии. Но и самому Тому пришлось отступить и забиться в угол. Казалось, что ситуация не может стать ещё хуже.

Фасад здания рухнул, стену просто разорвало в клочья от серии сильных взрывов, потолок второго этажа частично обвалился и сверху стали падать предметы: комод, пианино, кровать и даже старая тяжёлая чугунная ванна. Только тренировки и опыт позволили Тому сориентироваться в этом хаосе и принять единственно верное решение — он спрятался под ванну. А дальше начался ураган из свинца. Бедные монстры кинулись на своих обидчиков, но те держали дистанцию и просто отстреливали всё, что движется из пулемётов. Потом, для верности, нападающие кинули ещё пару шашек динамита и только после этого немного успокоились. Том побоялся, что здание скоро рухнет, и он окажется под завалами. Он выбрался наружу и увидел, как к нему приближаются два весьма злобных человека в серых комбинезонах. Один из них по виду напоминал бешеного бульдога, а другой был смесью Франкенштейна и маньяка в маске из фильмов ужасов — его лицо было перевязано после сильного ранения и капли крови ещё просачивались через бинты.

— Вы кто такие?! — не удержался от вопроса Том.

— Мы кто такие?! — злобно ответил ему “бульдог” и схватил Тома за воротники стальной хваткой. — Я Чарли Бакстер! Самый разыскиваемый преступник в Америке! Грабитель банков номер один!

— Рад знакомству! А вы ничего не перепутали?! Вам не кажется, что вы не туда приехали?

Через секунду Том на своей шкуре ощутил, какая тяжёлая рука была у Чарли Бакстера. Он получил один удар в лоб и сразу же увидел звёздное небо.

— Вопросы буду задавать я, умник! Ты понял это?!

— Да!

— Где хозяин этого особняка?

— Мистер Ванзант? Он остался в подземных лабораториях.

— Что тут вообще происходит? Это что за медузы тут ползают?

— Я сам не в курсе, это всё проделки Ванзанта, — Том не хотел рассказывать правду, он боялся, что этот преступник может использовать информацию в плохих целях.

— Да неужели?! А ты откуда его знаешь?

— Мы вели с ним дела. У нас были совместные исследования, но Ванзант не захотел делиться результатами. И когда мы пришли за разъяснениями, то попали в ловушку.

Бакстер усмехнулся в ответ:

— Ха! Выходит, этот змеёныш и вас кинул!

— Да-да, мы с ним ни разу не друзья, — подхватил эту песню Том.

— Так на кого ты работаешь, молокосос? Кто твой хозяин?

— Компания КроссКорп. Отдел закрытых исследований, — Том медленно достал из внутреннего кармана пиджака свой именной пропуск и показал Бакстеру.

Наконец Бакстер разжал хватку, и Том рухнул плашмя на землю:

— Ну что ж, — процедил Бакстер, — имел я дело с этими барыгами. Запросы у них не хилые, но платят во время. Тебе повезло, что ты не федерал. Ненавижу этих гадов.

— Я готов вам помочь в поисках Ванзанта, мистер Бакстер.

— Да ладно, как мило с твоей стороны, умник, — пнул ногой в живот своего собеседника.

Том выпустил дух, откашлялся и потом, наконец, ответил:

— Меня зовут Том Уилсон.

— Неважно. Ты проведёшь меня к Ванзанту, или я тебе все кости переломаю. Ясно?

— Ясно как день.

— То-то же. И даже не надейся взять камни. Они мои.

— Какие ещё камни? Я слышу про них в первый раз в жизни.

— Ты что с Луны свалился? Это показывали по всем каналам! — помимо всего прочего Бакстер страдал тщеславием, он думал, что является звездой телеэфира, которую знают по всей стране. — Я украл самую дорогую партию бриллиантов в истории! А этот Ванзант сдал нас полиции, чтобы не платить по счетам.

— Он ваш скупщик краденного?

— Естественно! Но если этот ублюдок думал, что тюрьма может меня остановить, то он сильно ошибался. Ничто не остановит Чарли Бакстера!

— Да, я это уже понял.

— А теперь вставай и выворачивай карманы.

— Послушайте, там остались монстры и оружие мне ещё пригодится.

Бакстер схватил Тома за шею одной рукой и с лёгкостью поднял наверх:

— Больше никогда мне не перечь! Усёк?!

— Да, мистер Бакстер!

***

Том Уилсон шёл впереди и показывал дорогу. Они спустились на первый подземный уровень и оказались внутри просторных белых коридоров и медицинских палат.

— Мы что, в больнице? — не выдержал Бакстер и толкнул Тома в спину, чтобы получить скорейший ответ.

— Здесь проводились опыты на людях.

— Какие?

— Не знаю, это всего лишь моё предположение.

— Неправильный ответ, умник. Зайди в эту палату, я хочу увидеть, что внутри.

Том послушно открыл дверь в ближайшую комнату — в центре находилась койка, а вокруг неё расположилась система жизнеобеспечения, вентиляция лёгких, станция переливания крови, капельницы и куча синей жидкости. Всё помещение было покрыто равномерным слоем этой субстанции.

— Это же кровь монстров… — задумался Бакстер и почесал затылок.

— Да, наверное, но смотреть тут больше не на что.

— Погодь, умник. А что это за странная лампа висит над койкой?

Бакстер оттолкнул Тома, стоявшего в дверном проходе, и зашёл внутрь, он оглядел хитрую лампу, состоящую из множества кристаллов и чипов, пока, наконец, не нашёл нужную кнопку. Лампа включилась и выплеснула направленный синий свет прямо на кровать. Бакстер невольно испугался и сразу же выключил устройство:

— Что-то у меня плохое предчувствие! — огрызнулся Бакстер и стал обыскивать комнату.

В шкафу он нашёл историю болезни пациента, и даже ему хватило знаний, чтобы бегло пробежаться по тексту и понять, что тут лежал смертельно больной человек. В голове Бакстера сразу щёлкнул переключатель, и к нему пришло озарение:

— А ведь Ванзант прикован к инвалидному креслу. Чем он болеет?

— Амиотрофический склероз, — ответил ему Том, которому стало интересно наблюдать за мыслительными способностями матёрого уголовника.

— А?

— Постепенная деградация мышц.

— Это ведь смертельно?

— Ещё бы, в конечном счёте у человека отказывают лёгкие.

— Ну вот, всё и сходится. Наш двуличный гад пытается обмануть смерть.

— Это что-то меняет?

— Конечно, меняет. Я хочу отомстить человеку, а не полоумной летающей медузе! Это ломает весь кайф! Я хочу увидеть, как этот жалкий подонок будет корчиться на своём кресле в агонии!

— Ну, как скажите, — развёл руками Том, который никогда не думал в таких категориях.

— Послушай сюда, сорванец, — Бакстер подпрыгнул к Тому и прижал его к стене, — быстро говори, чем вы занимались с Ванзантом?!

— Излучатель частиц нового поколения. Это перспективное средство связи для подводных лодок.

— И как вы вышли на Ванзанта?

— У нас с ним были давние связи. Через него мы покупали всякую запрещённую ерунду, чтобы не пачкать руки. Ванзант предложил одно выгодное дельце, если мы поможем ему с инвестициями и ресурсами. А потом неожиданно получилось вот это вот.

— Излучатель, говоришь?

— Да, вот эта синяя лампа. Это один из прототипов.

— Что-то непохоже на средство связи!

— Вот, мы и стали задавать вопросы Ванзанту. Ради этого мы сюда и приехали.

Бакстер тяжело вздохнул и отпустил Тома Уилсона:

— Если ты мне соврал хоть на самую малость, то я тебя пристрелю.

— Я согласен, — ответил ему Том с простодушной улыбкой.

В этот момент у Чарли Бакстера появились сомнения насчёт того, что перед ним находился малодушный и наивный паренёк. Но он быстро отмахнул эту идею, потому что полагал, что всё равно может справиться с любым противником.

В комнату зашёл напарник Бакстера — долговязый Пит, он слегка приподнял бинты, чтобы тяжёлым голосом высказать свои опасения:

— В одной палате лежит женщина под синим светом.

— Ну, так пристрели её!

— Я так и сделал. Её разорвало на части и выползла синяя медуза. Он издала предсмертный писк и сдохла.

— Так в чём проблема?

— А вы не слышите? Из-за этого писка пробудились остальные.

Том и Бакстер прислушались и уловили зловещее чавканье и разрывание плоти. Пока это были ещё тихие звуки, но постепенно они усиливались.

— Так что ты стоишь, идиот! — начал кричать Бакстер. — Бежим отстреливать гадов, пока они не очухались.

Бандиты забыли про Тома и побежали обыскивать комнаты. Вначале Бакстеру везло, в первой палате монстр только вылезал из человека и стал лёгкой добычей. А вот во второй раз синяя медуза уже была готова прыгнуть на него и растерзать своими щупальцами. Бакстер успел попасть в неё прямо на лету и шквальным огнём прижал к стенке. Получив дозу свинца, существо, наконец, испустило дух.

Но потом медузы сами стали выламывать двери и лезть на бандитов. Они вынужденно отступали вглубь больничного комплекса, ко входу на второй подземный уровень. Медузы появлялись из-за угла и норовили ужалить своими щупальцами. И как только Бакстер и Пит начинали стрелять в их сторону, то они опять скрывались из виду. Получив серию порезов, бандиты дошли до неработающего лифта, где их уже ждал Том Уилсон:

— Я как раз хотел звать вас на помощь.

— Где здесь выход?! — рявкнул в ответ Бакстер, отстреливаясь от синих гостей.

— Тут где-то была пожарная лестница. Я покажу дорогу.

— Уж будь так любезен!

Но Том, пользуясь случаем, для начала вытащил из ранца Бакстера, который стоял к нему спиной, дробовик и только потом побежал к заветному выходу.

— Эй, малой! Тебе никто не разрешал трогать мои пушки!

Но Уилсон уже ничего не слышал и бежал изо всех сил вперёд. Бакстеру и Питу пришлось бросить всё и догонять беглеца. Тому почти удалось оторваться, но на его пути попались два монстра, на которых пришлось потратить время. И на звук выстрелов как раз и прибежали его знакомые.

Том прыгнул в дверь пожарного выхода и тут же за ним следом ворвались запыхавшиеся бандиты с тяжёлыми пулемётами. Ещё бы минута и Бакстер пристрелил бы Тома, но он был вынужден переключиться на медуз-преследователей. Троица отступила на лестничную клетку и методично стреляла по каждому гостю, который хотел зайти к ним внутрь.

— Вы слышите? — сказал Том. — Они притаились рядом с дверью! У вас ещё остался динамит?

— На вас не напасёшься, — прорычал Бакстер и достал из ранца две шашки со взрывчаткой.

Вначале он эффектно закурил сигару и только потом поджёг фитиль. Как опытный подрывник он кинул динамит аккуратно к дверному проёму и посылку сразу же забрали к себе ненасытные монстры. Том и бандиты не успели далеко убежать, взрыв в замкнутом пространстве был просто оглушительный, но теперь их уже точно никто не преследовал.

Том и остальные постепенно приходили в себя. Бакстер снял с себя ранец и достал бинты, чтобы перевязать новые раны. Казалось, что он даже немного успокоился и больше не собирался убивать Тома.

— Кем ты работаешь в компании? — наконец спросил у него Бакстер.

— Мелкий техник по общим вопросам.

— Но стреляешь без промаха.

— У нас хорошая подготовка.

— Короче, я вижу, что нам потребуется дополнительный стрелок. Поэтому дробовик можешь оставить себе, — небрежно бросил Тому ленту с патронами из своего чудо-ранца, — но в остальном правила не изменились. Ты идёшь впереди и без фокусов. Больше никакой беготни без моего приказа.

— Хорошо, я согласен, — беззаботно ответил Том и перезарядил ружьё.

— Что нас ждёт дальше?

— Складские помещения, зоопарк и личный бункер Ванзанта.

— Зоопарк? Это что, шутка?

— Боюсь, что нет.

***

— Что-то не нравится мне этот коридор… — процедил сквозь зубы Бакстер.

— Ничего страшного, я ведь иду впереди, — отмахнулся Том.

— Стоять! Вы слышите это?!

— Что, опять чавканье?

— Нет, это что-то другое. Оно тут за стенами.

— Там только бетон и грунт.

Том Уилсон замер и прислонил ухо к стене:

— Как будто земля сыпется? — заключил он.

Уже через секунду они поняли, что нужно бежать, а потом “земля” ушла из-под их ног. Все кубарем повалились вниз, их ждало тяжёлое падение, а потом ещё сверху упали куски почвы и строительного мусора. Пока Том приходил в себя, Бакстер уже стрелял в кого-то.

Когда Том выбрался из-под завалов, то увидел впечатляющее зрелище: они находились в просторном малахитовом зале с колоннами и высокими стальными ящиками, единственным выходом из помещения были автоматические чёрные ворота, которыми дистанционно управлял Ванзант; а в центре парила огромная медуза, родившаяся из настоящего слона. Она была крайне медлительной и неуклюжей, ей приходилось прикладывать все силы, чтобы парить в воздухе, но её длинные и толстые щупальца могли прибить человека одним ударом — и именно она недавно пыталась прогрызть путь на поверхность, пока не обвалила вниз целый тоннель. Бакстеру приходилось постоянно убегать от её ударов и отчаянно отстреливаться в надежде хотя бы ранить чудовище.

Том огляделся, нашёл свой дробовик и выстрелил в затылок монстра, чем сразу привлёк его внимание. Потом ему пришлось убежать за колонну, где его и прижали в угол:

— Стреляй в затылок! Это его слабое место! — прокричал Том Бакстеру изо всех сил.

Раздались выстрелы и монстр издал громкий вопль агонии. Теперь Бакстер и Том были как два льва, которые поочерёдно кусали бегемота, переводя его внимание друг на друга. Они смогли сделать это три раза, но потом существо взбесилось и стало крушить всё вокруг. Наконец, оно заревело и бросилось на чёрные ворота, которые вели в зоопарк Ванзанта. Монстр сбежал с поля боя и скрылся в темноте больших помещений.

Бакстер отдышался, вытер пот со лба и стал искать своего коллегу Пита. В это время Том поспешил прикрыть врата, чтобы не привлекать внимание чудовищ — ведь там уже раздавались звуки резни, разные виды монстров стали уничтожать друг друга. Бывший слон громил клетки с существами и выпускал их наружу.

Чарли Бакстер откопал смертельно раненного Пита и уже хотел было задать пару вопросов Тому, но их всех опередил голос сверху. Хозяин особняка решил поговорить с ними через громкоговоритель:

— Чарли, друг мой, я вижу, что от твоей банды почти ничего не осталось… — Ванзант тяжело дышал и растягивал слова.

— Смейся, пока есть возможность! Скоро я выверну тебя наизнанку! — Бакстер нашёл видеокамеру на стене и стал орать на неё.

— С такими друзьями? Что тебе наговорил этот двуличный подлец?

— Иди к чёрту, Ванзант!

— Том Уилсон двойной агент, он работает на ФБР.

— Не может быть!

— Они с дружками приехали прижать меня к стенке, чтобы я работал на их контору.

В этот момент Том увидел, где висит громкоговоритель и выстрелил в него из дробовика. Разговор неожиданно прекратился и установилась зловещая пауза. Бакстер сжал кулаки и медленно подошёл к Тому:

— Что всё это значит?!

— Ванзант просто лжёт, чтобы рассорить нас. Он знает, что без моей помощи вы не найдёте дорогу к бункеру.

— Ты ходишь по очень тонкому льду.

— Это ещё цветочки. Впереди нас ждёт настоящий зверинец. И пока они заняты резнёй друг с другом у нас есть шанс проскочить незамеченными. Нам нужно лишь держаться вдоль стен и не привлекать внимание.

— Откуда ты знаешь, что это сработает?

— Ну, эти существа в основном полагаются на зрение. Поэтому вначале они будут драться со своими светящимися коллегами. Пока они воспринимают друг друга как разные виды, но если мы будем медлить, то ситуация может измениться.

— Значит ты в курсе того, что тут происходит?

— Ну так, самую малость, — коварно улыбнулся Том и открыл двери в темноту, — а теперь догоняй, Чарли.

***

Бакстеру пришлось выбросить тяжёлый пулемёт, к которому уже кончались патроны, и перейти на старый добрый армейский автомат с расширенным магазином. Впереди опять бежал ловкий Том, умудряющийся уворачиваться и обходить любых противников. Повсюду были стальные клетки с синими лампами и автоматическими замками. Ванзант мог выпустить свой зверинец в любой момент, но, видимо, он боялся хаоса, который как раз и произошёл. Монстры душили и рвали друг друга в центре помещений и пока действительно не обращали на гостей внимания. Они с лёгкостью прошли первые три зала, но потом Бакстер на секунду упустил из виду своего проводника. Том Уилсон решил, что это был самый подходящий момент и скрылся за углом. Он спринтом добежал до малозаметной двери на кухню, а когда зашёл внутрь, то сразу забаррикадировал вход. Он опрокинул шкафы с посудой прямо на дверь и лишь после этого, со спокойной совестью отправился к цели.

Из кухни был прямой коридор к бункеру Ванзанта. Ему осталось пробежать тридцать метров, пристрелить двух обычных медуз и дойти до последней преграды — его ждали тяжёлые бронированные двери. Том Уилсон принялся размахивать руками перед камерой и получил незамедлительный ответ “сверху” через громкоговоритель:

— Чего тебе нужно?

— Просто хочу спасти свою шкуру!

— А мне какое до этого дело?

— Без меня вы не закончите свои исследования. Я знаю про проблемы перехода и “пульсирующий” резонанс излучателя! Я знаю как настроить его для стабильной трансформации, чтобы избежать деградации интеллекта и превращения в дикое животное.

— Не верю, — сухо ответил больной Ванзант.

— Я про те чипы, которые были спрятаны внутри алмазов Бакстера. Вы ведь не смогли их полностью расшифровать, не так ли? Они закодированы на другом языке, в котором сто пятьдесят различных букв, отражающих восемьсот базовых звуков.

Вместо ответа Ванзант ненадолго приоткрыл двери и впустил Тома внутрь.

На большом троне, под синими лучами, восседал четырёх метровый монстр, гибрид медузы и человека, с тремя длинными щупальцами вместо рук и шарообразной полупрозрачной головой. У него ещё оставалось подобие рта, но говорить ему было уже весьма затруднительно:

— Как видишь, я нашёл альтернативное решение, — выдавил из себя Ванзант, — но твои знания всё равно будут полезными…

Ванзант хотел сказать что-то ещё, но ему стало плохо, и он потерял сознание. Том лишь усмехнулся и стал оглядывать помещение размером пять на десять метров: в центре располагался трон, а вокруг дорогие компьютеры, объединённые в одну цепь, и самые главные артефакты Ванзанта, аккуратно разложенные в стеклянных шкафах и под микроскопами. Но ничего из этого не интересовало Тома Уилсона. Он пробежался по комнате, пока не увидел за троном ещё один короткий тоннель, ведущий к месту археологических раскопок, где под лучами софитов блестела восьмиметровая металлическая пирамида с неизвестными науки иероглифами.

Том подбежал к пирамиде и нащупал на её корпусе скрытые кнопки управления — машина медленно начала просыпаться от спячки, иероглифы стали наполняться синим цветом, но процесс изрядно затягивался. Том занервничал и побежал назад к трону. Его худшие опасения подтвердились, когда он взглянул на пульт управления Ванзанта: за металлическими дверями бункера находился бешеный Чарли Бакстер, который уже укладывал весь свой динамит.

Времени не оставалось, и Том принялся отчаянно регулировать излучатель, который ещё действовал на Ванзанта. Он смог подобрать нужные параметры и хозяин особняка стал просыпаться с новыми силами.

В этот момент двери крепости разлетелись в стороны, и клубы пыли прошлись по всему помещению. Том поднялся на ноги и сразу же побежал в сторону пирамиды. Но не успел он забежать в коридор, как его остановил Бакстер:

— А ну стоять! — Бакстер выпустил пару пуль по ногам Тома, и он упал вниз.

Том повернулся на спину и попытался выдумать ещё одну ложь:

— Я всё могу объяснить!

— Смотри мне в глаза! Я хочу видеть, как ты умираешь.

Чарли Бакстер выпустил десяток пуль в тело Тома, а потом сделал контрольный выстрел в голову:

— Ну, а теперь десерт…

Бакстер перезарядил автомат и отправился в главную комнату. Там его уже ждал старый знакомый, Ричард Ванзант. Он только что встал со своего трона и заметил Бакстера:

— Чарли, как мило, что ты зашёл ко мне в гости! — теперь голос Ванзанта был наполнен силой.

— Ты, не поверишь, Ричард, но я тоже рад тебя видеть! Наконец-то я смогу выпустить тебе кишки.

У Бакстера уже был опыт сражений с медлительным монстром. Здесь он попытался реализовать тоже самое: он убегал от Ванзанта и пытался зайти к нему за спину, чтобы выстрелить в затылок. Однако, Ванзант был куда умнее слона-медузы, он никогда не терял из виду противника и поворачивался к нему своим тяжёлым лбом.

Вскоре Бакстер понял, что он тратит оставшиеся патроны в пустую — его тактика не приносила результата. Поэтому он решился на отчаянную меру — Бакстер достал мачете, скинул с себя тяжёлый ранец и прыгнул прямо на голову монстра. Используя замешательство и испуг, он успел замахнуться и нанести удар в уязвимое место.

Монстр взвыл и отбросил своими щупальцами Бакстера об стену. Он получил кучу порезов и ушибов, но не утратил боевой дух. Бакстер поднялся на ноги и снова бросился на монстра, который корчился в агонии и пытался вытащить мачете. В этот раз Бакстер добился успеха — он вонзил лезвие ножа на всю глубину. Ванзант потерял силы и рухнул вниз. Вместе с синей кровью из него уходила и жизнь.

Чарли Бакстер, наконец, вздохнул с облегчением, присел на обломки шкафа и принялся перевязывать свои новые раны:

— Ну что, Ричард, — шутливо обратился он к своему старому знакомому, — я же говорил, что достану тебя.

— Это того стоило… — Ванзант ещё был способен говорить, хотя в его глазах уже темнело. — Я должен был попробовать.

— Кстати, раз уж ты ещё жив. А что тут, собственно говоря, происходит? Откуда у тебя этот синий излучатель?

— Артефакты другой цивилизации. Я всю жизнь потратил, чтобы раскрыть их тайны.

— Вавилон какой-нибудь? Или Шумеры?

— Нет, теперь я думаю, что они с другой планеты. Это устройство терраформирования, которое они почему-то не захотели использовать. С его помощью можно преобразовать всю нашу природу по их образу и подобию.

— А что в той металлической пирамиде?

— Я не знаю. Только пришельцы из космоса могут её открыть.

— Так, стоп!

В голове Бакстера опять щёлкнул переключатель. Он забыл про всё и бросился к телу Тома. А оно уже было пустым — оболочка раскрылась пополам и оттуда вылезла очередная синяя медуза.

— Ах ты коварная жидкая скотина! — прокричал Бакстер от гнева и принялся догонять “Тома”.

Медуза бросилась внутрь уже открытой пирамиды и принялась нажимать на “кнопки” управления внутри. Бакстер накинулся на неё голыми руками и инстинктивно начал бить врага по голове. Медуза-Том издал звуки очень похожие на человеческую речь:

— Это не конструктивно. В этом нет смысла. Ты получил то, что хотел — Ванзант мёртв. Можешь искать свои алмазы.

— Никто не смеет предавать Чарли Бакстера!

Скользкий медуза-Том выплыл из объятий Бакстера, чтобы закрыть двери корабля и подготовиться к старту.

— Не смей меня игнорировать!

Бакстер выдрал металлический рычаг управления и попытался пронзить им медузу. Но Том увернулся и обнял противника своими шипастыми щупальцами за шею:

— Я могу перерезать тебе горло одним движением, Чарли.

— Ты не сможешь сделать этого, ты слабак, который боится убивать.

— Да, возможно, я слишком гуманный. Но мы всё ещё можем разойтись миром. Я могу предложить тебе золото, деньги и редкоземельные элементы.

Пирамида слегка задрожала, и её стены стали полупрозрачными. В одно мгновение этот космический корабль создал вокруг себя защитное поле и пробился сквозь толщу земли на поверхность. Уже через секунду они летели над полями Сан-Франциско, но Бакстера эти чудеса не удивили — он всё ещё думал о мести. Чарли, невзирая на риск, разжал голыми руками объятия медузы и откинул её в сторону.

— Смотри, что ты с собой делаешь! — пытался его вразумить Том. — Ты весь в крови.

— Я и не такое могу выдержать!

Бакстер попытался прибить медузу своими грозными кулаками и даже придушить. Но всё оказалось тщетным — Том не был чувствителен к механическим повреждениям. И тут уже сам Бакстер пришёл в ярость и принялся громить всё, что попадётся под руку.

Том попытался остановить это безобразие, но ему не хватило сил, чтобы обездвижить тяжёлого и могучего противника, который научился драться в тюрьме:

— Я разобью твой корабль вдребезги! — закричал в экстазе Бакстер. — У тебя не осталось козырей!

— Вообще-то, есть один.

Том схватил оголённый кабель с пола и поглотил солидную порцию энергии. Его щупальца стали “эфирными” и вонзились внутрь плоти Бакстера, который незамедлительно почувствовал сильный удар током и потерял сознание.

***

Чарли Бакстер очнулся в дешёвом отеле на краю города. Он встал с постели и подошёл к окну — день уже приближался к закату, а он совершенно не помнил, как здесь очутился.

— Мда уж, неужели этот слабак перенёс меня сюда? — начал вслух рассуждать Бакстер. — И зачем он это сделал? Только потому, что не хотел меня убивать?

— Я не понимаю, что в этом плохого? — получил он неожиданный вопрос, который раздался со всех сторон.

— Томи? Ты где?

— Где-где… У тебя в голове. Теперь ты моя оболочка. Раньше ею был Том Уилсон, а теперь ты.

— Стоп! Стоп! — схватился Бакстер за голову. — У Тома не было раздвоение личности, он действовал как единое целое!

— Ну, я нашёл его в плачевном состоянии. Ему прострелили голову. Пришлось его подлатать, но личность восстановить не удалось. Поэтому я управлял его телом единолично.

— Я лучше умру, чем буду носителем какой-то медузы! — Бакстер побежал на кухню, чтобы взять нож и зарезаться, но голос в голове принялся переубеждать его.

— Послушай, Чарли, я могу уйти из твоего тела также легко, как и зашёл.

— Так уходи, ублюдок!

— Но прежде я хочу попросить тебя об одной услуге. И я хочу, чтобы ты сделал это добровольно. Мне совершенно не хочется уничтожать твой мозг, чтобы получить абсолютный контроль над телом.

— И потом ты меня отпустишь?

— Конечно.

— И я должен тебе верить?

— Теперь наши разумы могут соприкоснуться. Ты можешь проникнуть в мои мысли также, как я в твои. Просто расслабься, и я покажу тебе достойную награду. Нам нужно лишь найти баки с космическим топливом и перед нами откроется вся вселенная.

— И что там есть интересного?

— Твоя судьба. Я знаю прекрасный мир, где ты станешь настоящим героем. На этой планете пираты являются защитниками справедливости против угнетателей.

— И что, там живут такие же люди как я?

— Да, их туда завезли примерно тысячу лет назад в качестве эксперимента. Они говорят по-английски, у них есть современные технологии и все прелести цивилизации — алкоголь, наркотики всех видов, проституция, охотники за головами и пиратские рейды на космических кораблях. Ты станешь звездой, ты сможешь разграбить целые города!

И тут Чарли Бакстер увидел свой рай, который он обязательно должен был посетить.

Вы будете счастливы

Том Митчелл спустился с небес на землю. Его космокар приземлился в красивой альпийской деревушке на лужайку местного фермера. Митчелл вышел из кабины и сразу же почувствовал аромат свежего навоза, чистое небо, тишину природы и ласковые лучи летнего солнца. В центре всего великолепия лежала сытая и счастливая свинья. Она грелась на солнышке и уже достигла нирваны. Митчелл взглянул на хрюшку и пришёл к выводу, что она была в прошлой жизни буддийским монахом, иначе никак нельзя было объяснить, как она достигла такого уровня счастья, безмятежности и радости. Свинья слегка проснулась, глянула на нарушителя спокойствия и хрюкнула. И в этом хрюканье Митчелл услышал столько доброты и простоты, что сам почти достиг просветления, свинья почти сказала, что жизнь прекрасна, есть день и ночь, и они прекрасны, солнце, луна и звёзды — все они прекрасны, очень тихо, ветер шелестит у очага, жизнь прекрасна, брат.

Митчелл неторопливо разгуливал по ферме и любовался её видом, её спокойствием и красотой. Её редкие обитатели никуда не спешили, вот например, под деревом валялся ещё один профессиональный буддист, он уже давно не ловил мышей, хотя был в самом расцвете сил. Рядом с ним пели птички, но его грёзы были прекраснее реального мира. Можно было не сомневаться, что коты давно познали Дзен и все тайны мира.

Наконец Том Митчелл нашёл хозяина, отдыхающего в кресле-качалке на краю веранды. По лицу фермера сразу было видно, что ему далеко до совершенства, его тяготили мелкие вопросы о том, как вырастить картошку, сберечь пшеницу, пристроить детей на престижную работу, накопить денег, и к тому же, он до сих пор страдал от тщетности бытия.

— Я сожгу твою ферму дотла вместе со всеми её обитателями! — грозно бросил Митчелл хозяину фермы.

Хозяин фермы, Джо Палмер, нисколько не удивился, он не оторвался от своих дум и стал ещё более грустным. Через минуту он махнул рукой и вяло ответил:

— Всё только обещаешь, хоть раз бы сжёг, это бы решило столько проблем…

— А ты мог бы и испугаться ради приличия. Я ведь всё-таки первый инквизитор совета, — сказал Митчелл, присаживаясь рядом в свободную кресло-качалку, — а если честно, то в этот раз, я действительно по важному делу. И боюсь нам будет не до шуток. Твой старший сын, Уильям, умышленно несчастлив. Скоро его арестуют за сокрытие горя, за лживое показательное счастье и отказ от лечения. Может быть даже будут обвинения в тайном распространении скорби.

— Жаль.

Установилось неожиданное молчание, казалось, что Палмер не отнесся к новости серьёзно, и тогда Митчелл продолжил:

— Это не шутки! Против него собрали весомые улики! Мы дали ему работу-мечту: лепи свои статуи сколько захочешь, конструируй дома, проектируй целые кварталы, твори сколько хочешь! А он это даже не отпраздновал. Ему захотелось приключений, и мы тут же отправили его в кругосветное путешествие и устроили диковинную охоту в специальном заповеднике на синтетических монстров! А он даже не сделал ни одной фотографии! Уильям до сих отказывается от наркотиков! Видите ли, героин отвлекает от творчества! Это всё твои старомодные взгляды на мир! Медицина уже давно подавила все негативные эффекты от любых веществ.

— Ну он хотя бы пьёт.

— Слава Богу! А то бы вообще сразу в дурдом залетел. Но это ещё не всё. Мы дали ему красавицу жену, а он даже не устроил мальчишник. Он ни разу не изменял жене! И по-моему такое поведение заразно, ибо она тоже ему не изменяла! На какой-то момент мы успокоились, когда у него появились дети. Но подозрения остались. Уильям носит в себе скорбь. И его немногочисленные друзья тоже.

— Значит, они получают от этого удовольствие. К счастью, садомазохизм у нас разрешён.

— Хватит сарказма. У нас есть чёткие критерия счастья. И я полагаю, что у Уильяма уровень гормонов счастья ниже допустимого! Но от отказывается от медицинского осмотра под предлогом свободы личности. Счастье превыше свободы! — значок святой инквизиции блистал на груди Митчелла — глаз зажатый в руке, с бесстрашным девизом “Счастье под пристальным взором”.

— Что ты пристал ко мне, Том? Уильям уже взрослый, и я не властен над ним. А волноваться я не хочу. Ведь нам запрещено быть несчастным.

— Это всё ты виноват! Ты и твоё воспитание! И ещё, наверное, гены. У вас наследственная депрессия, которую нужно лечить сильными лекарственными препаратами. Вот, поэтому тебя и отстранили от службы, потому что ты тоже носил в себе эту грязь, эту беспричинную скорбь! Только ты скрывал это намного лучше, чем Уильям. Очнитесь наконец! У нас же век изобилия! Мы закончили атомную войну! Мы выжили, мы побороли все несчастья, а вы, неблагодарные глупцы, уходите от общества, замыкаетесь в себе на своём горе! Если человек несчастен, то он идёт по дороге разрушения, и становится в конце концов бесполезен для общества!

— Весьма спорные утверждения. И мы их обсуждали уже тысячу раз. И, как видно, безрезультатно для нас всех.

Том Митчелл слегка остыл, вытер пот со лба и сделал передышку. Наконец, он понял, что бьётся о глухую стену и сменил тему разговора:

— Почему всегда находятся люди вроде тебя и Уильяма? Мы их просто не понимаем.

— Ну, есть ещё мириады типов людей, которые тоже нас не понимают.

— Но общество в целом приходит к эталону, к соглашению, что одни воззрения правильные, а другие нет.

— Послушай меня, Том, мы уже много раз излагали друг другу свои теории, — Джо Палмер перестал смотреть в даль и повернулся к собеседнику, чтобы взглянуть ему прямо в глаза, — мы строили огромные мыслительные конструкции, приводили множество фактов, выстраивали доказательную базу и всё это оказалось неубедительным. Поэтому я попытаюсь достучаться до твоего разума простыми словами, одним предложением. Много счастья — это тоже горе.

— Что-то не впечатлило.

— Ну, тогда для нас всё потеряно, — Палмер отвернулся от Митчелла и снова стал смотреть за горизонт.

Первый инквизитор счастья рассердился, встал с кресла и отправился к своему космокару. Митчелл нервничал, терзался мыслями, и ему срочно захотелось взбодрится, поэтому он достал ампулы с наркотиками и начал подбирать самое подходящее средство. Внезапно он осознал, что не понимает, что ему нужно в этот момент для счастья, и от того он взбесился ещё больше. И тогда он снова заметил блаженную хрюшку:

— Вот же счастливая скотина!

Митчел прилёг рядом и вздохнул. Солнце грело в самую меру, ветерок приятно обдувал лицо и даже запах благородного навоза растворился в летнем аромате цветов. Воистину, эта свинья нашла хорошее место для отдыха. Мысли первого инквизитора успокоились, пришли в порядок и явили ему образ. Образ санитаров, которые вводят больному лекарство:

— Мы врачи, мы лечим человечество от безумия, от болезни, — сказал сам себе Митчелл, чтобы ещё раз утвердиться в собственной правоте.

Но как только он высказал эту мысль, то сразу же пришли новые тревоги — а сколько счастья нужно больному? А можно ли вообще переборщить? И только ли счастье нужно для исцеления?

— Для исцеления? Кстати, а от чего мы лечим?

Вопросы к самому себе стали накапливаться как снежный ком, но ему понравилась идея с врачами и лекарством в виде счастья. Эта модель, с помощью которой его могут понять другие инквизиторы и управленцы. Митчеллу захотелось передать эту мысль в совет: он был уверен, что многие молодые и прогрессивные коллеги встретят его предложение с воодушевлением. Митчелл уже представлял свою речь, когда он скажет, что совет выполнил своё предназначение, что мы излечили общество от простого горя, но теперь нужно идти дальше, нужно понять, что нужно человеку для развития, для интеллектуального и духовного прогресса.

— Эй, Том! Ты что тут делаешь? — спросил Чарли Бэнкс, проходящий мимо фермы, он работал банкиром центрального банка, хотя на самом деле, его деятельность сводилась к бухгалтерии.

— Учусь у этой свиньи быть счастливым.

— Глупость какая-то.

— А ты глянь на это пузатое чудо и сам поймёшь.

Чарли Бэнкс перепрыгнул через забор, подошёл к свинье и задумался. Через минуту размышлений он прилёг рядом:

— Опытная свинья! Хорошее местечко подыскала.

— И не говори. Животные могут добиваться истинного счастья.

— Я бы сказал это примитивное, чрезмерно упрощённое счастье. Без каких-либо примесей и оттенков.

— Разве это плохо?

— Оно мимолётно, оно угасает за одну секунду после пробуждения. И оно ничего не стоит, покорми эту свинью ещё раз, и она снова станет счастливой.

Митчелл слегка подумал и решил поговорить с Чарли, с человеком, которого почти не знает, о важных государственных вещах:

— Мне тут в голову пришли великие идеи, но боюсь начинать их прямо сейчас.

— Почему?

— Это как с Ньютоном и яблоком, которое на него упало. Уже мало кто помнит, что именно он открыл, зато все знают про это яблоко, что якобы именно оно принесло ему вдохновение. И если я сейчас начну действовать, то мои идеи припишут этой свинье.

— Ещё как. Но этого уже не избежать, особенно в наш век спутников, дронов, беспилотников, микророботов и любопытства. Эта свинья уже прочно связана с твоей судьбой, Том.

— Уже?

— Уже. Все социальные сети бубнят наперебой. Вот главный слоган: надо отдыхать так, чтобы даже первый инквизитор захотел также. Хочешь покажу самые смачные кадры?

— Не стоит, я не фотогеничен, наверняка, свинья получилась лучше всех.

— У нас не было шансов.

— Эх, Чарли, Чарли. Меня тревожат тяжёлые мысли. Мы переборщили со счастьем. Людей уже тошнит от него. Это противоестественно.

— Ну, раз это дошло до первого инквизитора, то и я могу сказать, что да, вы переборщили.

— Я хочу предложить реформы. Бросить вызов человечеству, пусть, например, Марс завоёвывают, или даже дно океана — не знаю что проще, главное, чтобы все занимались чем-то великим и важным, и ради этого проекта пришлось бы пожертвовать многим — направить кучу ресурсов на новые идеи и из-за этого уменьшить достаток общества в целом. Сразу начнётся конкуренция, борьба и общество оживится.

— Отличная идея.

— Боюсь, что слишком поздно. Природа уже подготовила альтернативное решение. И оно мне не нравится! Эти реакционеры, всякие Уильямы и Джо готовят бунт! Эти недовольные опрокинут нашу утопию и всё вернётся на круги своя, но через множество смертей и насилие! Мне нужно спешить, мои идеи спасут мир!

— Они останутся в истории как свиной проект!

Лицо Митчелла искривилось в гримасе неприятия, но он ничего не решился ответить, а только бросился к космокару. Уже через час он был в центральном совете управления. Вокруг него была аура вдохновения, возбуждённости и навоза. Том Митчел ворвался в кабинет к своему старому другу и по совместительству исполнительному директору Тайрону Блейку:

— Тайрон! Низы не могут! Верхи не хотят! Нужно что-то менять!

— Ты под кокаином?

— Я под возбуждением! Мы переборщили со счастьем! Это как передозировка лекарства! Но пациент уже излечён, и мы можем ослабить дозировку! И нужны новые препараты! Мы кололи примитивное счастье! Простые удовольствие от сытости и отдыха! Разве это всё, что нужно человеческой природе?! Может быть раньше это работало, но тогда мы были изувечены войной, голодом и стрессом. Но теперь это “лечение” стало грузом, которое тормозит наше развитие.

— Заткнись, дебила ты кусок! — Тайрон рассвирепел в одну секунду.

Митчелл сразу же выпал в осадок и сел на стул. Кулаки директора сжимались в агонии, красное лицо говорило само за себя. Тайрон попытался сдержанно продолжить разговор:

— Мы уже целое поколение говорим одно и тоже. Наша пропаганда не может быть свёрнута в одно мгновение. Мы каждому человеку дали простые и понятные жизненные принципы, что такое плохо, и что такое хорошо. Весь мир разделился на чёрное и белое. Живи как мы сказали и это хорошо. Выполни критерии, и мы тебя не тронем. У нас годовой бюджет повязан на удовлетворение конкретных и заранее прописанных удовольствий. И пока всё нормировано, у нас есть предсказуемая прибыль. Наши акционеры не приемлют никакого изменения годового плана!

— Но этот план всё больше и больше противоречит человеческой природе. Зачем же он нам тогда нужен?

— Это ты зачем нам тогда нужен, если не помогаешь выполнить план! Это пусть люди под него подстраиваются и всё останется как прежде. И у нас достаточно средств и сил, чтобы заткнуть каждого дурака с подобными мыслишками — даже тебя. Ты до сих пор не в дурдоме только потому, что занимаешь высокий пост, но второго шанса не будет. Пошёл вон отсюда!

Митчелл вылетел из кабинета в холодном поту, он сам не заметил как оказался в собственном кабинете. Его руки торопливо набивали клавиши на экране универсального компьютера, и по какому-то немыслимому закону интуиции Митчелл первым делом позвонил Уильяму Палмеру:

— Архитектор Уильям Палмер?!

— Пока да, вроде бы психиатры ещё не переделали меня в другую личность.

— Это я, Дядя Том! Караул! Всё пропало! Они там совсем свихнулись! Совет счастья превратился в закостенелый аппарат диктатуры!

— Вы опять под кокаином?

— Слава богу, нет! Как я был слеп! Это всё из-за наркотической дрёмы, она затуманивает разум! Теперь же очевидно, что наш совет уже давно выродился! Осталась только оболочка и желание власти! Мы должны сказать людям, разнести эту весть, пусть это записанное сообщение будет первой искрой, свидетельские показание от первых уст, от первого инквизитора! Совету плевать на счастье! И даже то, что они нам дают — это фикция! Это просто этикетка, красивая оболочка без содержания, простейшее удовлетворение инстинктов! Счастье это не только уровень эндорфина и дофамина в мозгу! Человеку нужно гораздо больше, тут никаких критериев не хватит! Если мы их сейчас не остановим, то они превратят нас в хрюшек! Они отказались от всех великих планов, им не нужен космос, им не нужен даже океан, им нужны наши деньги, и они нас в порошок сотрут, если мы хоть на шаг приблизимся к их драгоценному годовому бюджету!

— Дядя Том, ты видимо всё-таки под кайфом и это передоз! Но ты продолжай!

— Уильям! У тебя есть друзья заговорщики? Вы случайно не образовали подпольную сеть революционеров?

— До этого звонка нет, даже не думали. Но теперь я точно знаю, что да! Теперь я понял наше предназначение! Будь уверен, что все мои депрессивные друзья алкоголики пойдут на бунт! Нас ждут великие дела, подвиги и жертвы! Немногие из нас доживут до восхода! Велика цена, но я заплачу её с радостью!

И впервые в жизни Том Митчелл почувствовал истинное счастье в голосе Уильяма Палмера.

Наивысшие возможности

Ричард Олдвуд впервые собирался нанять киллера и немного нервничал. Хотя его давний компаньон и уверял, что это специалист с “наивысшими возможностями”. Нужно было лишь приехать к нему в загородный особняк и попросить решить проблему:

— Здравствуйте, мистер Ноах Элазар. Я наслышан о ваших возможностях и о том, что вы ничему не удивляетесь, — Элазар был занят бумагами.

— Не совсем так. Просто я очень спокойный.

— Мне нужно кое-кого устранить, — бросил фотографию на стол.

— Это упёртый старик Брандер? Он мешает очередному поглощению фирмы?

— Вижу, что вы хорошо информированы, но думаю, что детали не имеют значения.

Элазар откинулся на спинку кресла и переключился на гостя:

— Вообще-то нет. Если вы просто хотите избавиться от его противодействия, то Брандера можно устранить в любое время. Если же вы хотите устроить падение акций, то лучше подобрать момент.

— Чем раньше он умрёт, тем лучше, — Олдвуд продолжал стоять перед столом Элазара и не хотел садиться в кресло для гостей.

— Это не проблема, можно хоть прямо сейчас. Но к чему такая спешка? Вы уверены, что хотите этого? Вы достаточно молоды, энергичны, с незапятнанной репутацией. А это дело серьёзно омрачит вашу совесть. Вы готовы к такому испытанию?

— Естественно. Это всё не в первый раз. И я смог бы сделать это даже сам, но Брандер почуял угрозу и засел в своей крепости. Чёртов бывший военный.

— Минуточку, правильно ли я вас понял, что вы уже лично пачкали руки? Зачем вам это?

— Да какая разница?

— Интересно как профессионалу.

— Ладно. Не всегда можно использовать службу безопасности, которая, по сути, является личной армией. Чтобы незаметно для всех убрать компаньона, нужно всё сделать самому.

— Это не всё, — Элазар начал копаться в своей памяти, — в одном случае вы точно могли избежать убийства, но пошли на риск.

Олдвуд прищурился:

— Вы что, собираете досье? Это не входит в рамки наших отношений.

— А мы сделаем обратное, и я выполню работу за полцены.

— Ну, если вы так настаиваете. Зачастую я совершаю преступление только ради преступления. Мне интересно провернуть дело, составить и исполнить план. Но я люблю разнообразие, чтобы каждый новый проект отличался от предыдущего. И это был абсолютно новый опыт.

— А моральные принципы?

— К чёрту нормы ханжеской морали. Такие как я, убивают сотни обывателей одним лишь своим существованием. И от одной дополнительной смерти море страданий не выйдет из берегов.

— А страх? Вы же не профессионал.

— Я подготовился, не спешил и действовал без гордыни. Я не думал, что мой план идеален и рассматривал его с разных сторон. Потом осуществил проверку на случайной жертве. И, в конечном счёте, всё получилось.

— Блестяще. Я рад, что ко мне пришёл такой интересный субъект. И вот ваша награда. Жизнь мистера Брандера.

С этими словами он открыл правый ящик стола, достал ноутбук и сдунул слой пыли с экрана. Монитор показывал видео с камеры слежения в доме Брандера. Сам Брандер сидел на диване перед телевизором. Ему стало плохо, он стал кашлять и упал на пол. Потом прибежали охранники, и началась истерика. Качество видео было хорошим, и Олдвуд без труда узнал своего последнего врага.

— Естественно, вы можете убедиться в его смерти позже.

Мышление Олдвуда резко изменилось. Все эти странности уже ни как не могли объясняться тем, что Элазар банальный киллер.

— Вам что-то не нравится? Разве вам не сказали, что у меня наивысшие возможности? И самое главное, чем более интересный клиент, тем больше моя щедрость.

— Почему?

— Потому что возрастает цена, которую он может заплатить.

— Ах да, вот, пожалуйста, я не ожидал такой быстроты и принёс только аванс.

Достал пакетик с бриллиантами из пиджака:

— Остальное завтра.

— Неужели вам не сообщили цену?

— Перкинс сказал, что я буду удивлён маленькой суммой контракта.

— Ах, Перкинс. Очень скучный и шаблонный экземпляр. С него даже нечего было взять… Но вынужден вас огорчить, что деньги, золото, недвижимость и прочее меня на самом деле не интересуют.

— Тогда мне страшно представить то, о чём идёт речь...

— Ну, это не так просто, но если вкратце, то придётся отнять 20 лет вашей жизни.

— Это с учётом скидки?

— К сожалению, нет. Объект сделки количественно не измерим, и моё обещание не имело смысла. Но если вы хотите, то я могу забрать половину бриллиантов.

Одной рукой взял половину камней, а другой открыл левый ящик стола, который был доверху набит подобным содержимым вперемешку с золотыми украшениями.

— Дайте угадаю, в следующем ящике лежат деньги?

— Нет. Но я беру их гораздо охотнее. От них есть хоть какой-то толк, — указал на горящий камин.

Элазар подождал, пока Олдвуд соберётся с мыслями, но не дождался и продолжил сам:

— Я же вижу, что у вас что-то вертится на языке.

— Вы дьявол?

— Ну, конечно же, нет. Откуда у такого образованного человека, такие глупые мысли?

— Это холодно или горячо?

— Скажем так, любое число меньше бесконечности в одинаковой степени.

— Я хочу отменить сделку.

— Что?!

— Интуиция меня никогда не подводила, а сейчас она просто кричит о том, что отсюда нужно бежать.

— Вы понимаете, что сейчас требуете?

— Да. И мне кажется, что для вас это также просто, как и всё остальное.

Дождь за окном превратился в бурю с канонадой молний.

Элазар вздохнул и после этого картина на экране монитора снова изменилась. Брандер не просто ожил, а в мгновение ока очутился на своём диване. Словно его время отмотали обратно.

— К сожалению, восстановить мозг невозможно, информация теряется безвозвратно, поэтому пришлось подправить реальность.

Олдвуд сглотнул ком в горле и начал пятиться к выходу. Элазар был недоволен и хотел продолжения разговора:

— Прошу вас, останьтесь. У меня есть щедрое предложение.

— Никаких сделок, всё отменяется.

Олдвуд выбежал из особняка. Его уже ничто не волновало, и он лишь чувствовал страх. Как только Олдвуд сел внутрь своей спортивной машины, то раздались новые удары молний, которые прошлись рядом и испепелили несколько деревьев. Это были длительные разряды тока, словно небеса разряжались от огромного избытка энергии. Тучи заволокли всё небо без остатка, и наступила кромешная тьма.

Олдвуд набрал скорость и стремительно удалялся от тёмного особняка. Его даже не пугали крутые скалы и обрывы у дороги, и он просто хотел сбежать как можно быстрее. Но Элазар думал иначе, он появился перед машиной и сопроводил гостя мрачным взглядом. Через 10 секунд он снова промелькнул на трассе, жестом требуя остановиться. Но Олдвуд не подчинился. И картина за окном стала ухудшаться, теперь вода лилась не сверху вниз — с неба, а наоборот. Наконец, у Элазара кончилось терпение, и автомобиль беглеца вылетел с дороги прямо в пропасть. Водитель просто замер и стал ждать участи. Но машина не упала, а повисла в воздухе, находясь в 30 метрах впереди от обрыва. Сзади подошёл Элазар и вежливо постучал в водительское окно. Олдвуд опустил стекло и сказал жалостливым голосом.:

— Может не надо?

— Не волнуйтесь, выходите наружу и вы никуда не упадёте.

Ужасы погоды угасли, и вновь установился лёгкий моросящий дождь. Олдвуд аккуратно наступил на твёрдую пустоту, держась одной рукой за дверь машины. Элазар стоял впереди на расстоянии пяти метров:

— Так вот, вам предстоит тяжёлая работа в течение предстоящих 20 лет. Хотя, конечно, срок зависит только от вашего трудолюбия. Если не будете справляться, то мы заменим вас на другого кандидата. Или подкорректируем ваше сознание и мозг. В любом случае, для вас это будет равносильно смерти.

— Но я же отменил сделку!

— Мистер Олдвуд, неужели вы думаете, что меня ограничивают какие-то договорённости?

— Если я вам нужен, то раскройте карты. Я не хочу работать вслепую.

— Я и так расскажу. Вы идеальный подопытный для одного эксперимента. Нужно преобразовать вашу компанию в новую высокотехнологическую организацию, которая осуществит безостановочную научно-техническую революцию. Самое главное заключается в том, чтобы постоянно решать проблемы человечества инновационными способами. В качестве дополнительного условия стоит пропаганда идей прогресса и постоянная вербовка новых адептов. Это трудная задача, но думаю, что вы справитесь.

Олдвуд собрался с мыслями и задал ещё один важный вопрос:

— Кажется, я понял, кто вы такой. Это звучит абсурдно, но детали головоломки указывают на то, что вы не Дьявол, а Бог.

— Как бы вам так помягче объяснить. Вот человечество стало изучать реальный, объективно существующий мир с помощью законов логики и отвергая бездоказательные доводы. И вот вы говорите, что над миром стоит другой большой человек на небе, который обладает магией. И на чём это основано? Предположим, что есть другие формы бытия и жизни. Но почему есть только одна главная форма? И почему мы должны обладать абсолютной властью? И почему мы связаны с вами? Вы объективная реальность. Вы созданы из эволюции материи и информации, почти также как и мы. Вы живёте своей жизнью, и мы тоже, изредка пересекаясь друг с другом в особых случаях. И все материальные формы жизни для нас всего лишь театр и развлечение.

— Что же вы из себя представляете на самом деле, где существуете и как живёте?

— Нет таких слов, чтобы описать новые цвета и чувства.

— А ради чего этот эксперимент?

— Узнать, есть ли Бог над нами.

— Что?

— Ну, вы же тоже задумываетесь над тем же. Над тем, что скрывается на следующем уровне реальности. Вот и вся цель эксперимента. Поймите, если вы сами, без нашей помощи выйдете на путь эволюции к сверхчеловеку, то значит, что и мы можем сделать подобное.

Олдвуд почувствовал, что разговор подошёл к концу, сел в машину и отправился домой. И больше он никогда не видел мистера Элазара, но чувствовал его контроль. Элазар следил за всеми его действиями и ждал скорейших результатов.

Это были непростые 33 года жизни Олдвуда. Он много работал, отрастил бороду, чтобы экономить время на бритье, стал носить более простую одежду, отказался от хорошего жилья, спал в офисе и применял любые трюки, чтобы хоть как-то повысить свою эффективность. Но результаты работы оказались весьма странными. Новая компания ОлдвудОл пошатнула общество. Государство использовало технологии компании в военных целях. Другие тоже подключились к гонке вооружений. Гражданские войны, технотерроризм, экологические катастрофы, невиданный рост численности населения, освоение новых территорий, борьба за трансплантацию органов и ещё много чего другого. В конце концов, компанию ОлдвудОл закрыли, и он вернулся к исходной точке. А научно-технический прогресс человечества снова стал расти медленно и по синусоиде. Но никто так и не сказал, как интерпретировать эти результаты и что из этого следует.

Олдвуд сидел на своём старом кресле и думал над тем, что же делать дальше. Фактически он проделал столько разносторонней работы, что не знал, как себя реализовывать дальше. К тому же он разучился отдыхать.

— Похоже, что я никогда не смогу решить эту задачу, даже если ответ будет лежать перед носом, — сказал он как-то раз самому себе.

Его прервали, в комнату вошёл молодой человек в дорогом костюме:

— Здравствуйте, мистер Олдвуд. Я слышал, что вы человек с наивысшими возможностями. И вы можете, например, поднять капитализацию моей фирмы на 15%. Я готов на всё, иначе потеряю инвестиции.

Олдвуд взглянул на человека:

— С виду вы интересный малый. Пардон, я о вас где-то слышал. Ах да, вы очень азартный и находчивый, но только в некоторых случаях. Очень интересно узнать почему?

— А это важно?

— Видите ли, деньги у меня уже есть. А вот для того, чтобы провести пару интересных экспериментов, понадобятся энергичные энтузиасты. Думаю, что вы сможете заплатить по счёту.

Сумма всей пустоты

За красной дверью лежали руины старого мира — опустошенные города, вымирающее человечество и отравленный воздух. Но Сэм Гермит всё равно хотел выйти наружу. Он сходил с ума от одиночества и любопытства. Что-то немыслимое творилось на поверхности — земля содрогалась каждый день, и внешний корпус бункера давно бы рухнул от трещин и постоянных нагрузок, если бы не особый самовосстанавливающийся материал, из которого он был сделан.

Мистер Гермит решился выйти. Он захватил с собой автомат, нож, счётчик Гейгера, компас, удачу и, естественно, антирадиационный костюм. Гермит несколько раз проверил снаряжение, сосчитал до ста и прикоснулся к вентилю на заветной двери. Осталось только подняться вверх по каменной лестнице и открыть замаскированный люк на поверхность.

Затворник увидел странную и неожиданную картину, среди радиоактивных руин и кратеров, оставшихся после бомбардировок, расположились самодельные палатки. В городе кипела жизнь. Грязные, оборванные люди тащили всякий мусор и пойманную дичь к себе в дома. Они занимались охотой и мародерством. Это был жестокий первобытный мир прошлого, поэтому Гермит не успел проронить и слова, как его сразу же заметили охотники за головами:

— Держите дичь! — закричали они.

Люди стали вылезать из всех щелей. Изуродованные внешне и внутренне, они ринулись на свою добычу. Гермит подумал, что очередь из автомата обратит их в бегство, но вместо этого он услышал радостный вопль:

— У него есть патроны! Мы богаты!

Мистер Гермит сам поддался страху и побежал обратно в свой уютный бункер, на последнем мгновении он успел закрыть дверь и избежать смерти. Во всяком случае, ему так показалось. Теперь Гермит слышал стук — они пытались пробраться внутрь.

Гермит оставил костюм, покрытый радиоактивной пылью в шлюзовой камере, которая отделяла жилые помещения бункера от внешнего мира. Воздух в ней фильтровался несколько раз, благодаря чему можно было не боятся пустить заразу внутрь.

Безумцы начали осаду. Уже скоро они принесли все свои тяжёлые инструменты, молоты, арматуру, лопаты и кирки, чтобы медленно и постепенно добраться до его плоти. Час за часом Гермит вслушивался в нарастающий шум. Они рыли со всех сторон и искали слабые места. Вся местность вокруг бункера превратилась в муравейник. Вскоре стала поддаваться первая внешняя дверь. После этого они проберутся в воздушный шлюз и займутся второй.

Гермит стал впадать в панику, он метался по бункеру, пытаясь скрыться от ужасающего шума. Он убеждал себя, что всё это невозможно, что он сошёл с ума. Что это землетрясения, а все люди за стеной уже давно умерли. Он кричал самому себе:

— Они давно должны были найти вход в бункер! И они не могли деградировать так быстро! На город сбросили ультра нейтронную бомбу! Здесь никто не может жить ещё сорок лет!

Гермит забился в самый дальний угол и закрыл уши. Вскоре Сэм Гермит убедил себя, что он ничего не слышит. Что ничего этого не могло быть.

Сильный подземный толчок пробежался через весь бункер и опрокинул стаканы на обеденном столе. Потом наступила кромешная тишина. Гермит поднялся на ноги, прислушался и сразу же побежал к защитному костюму, в который была встроена портативная камера. Гермит просмотрел запись несколько раз и убедился, что всё это произошло на самом деле. Он действительно был на волосок от смерти, и он действительно убежал от сумасшедших.

Сэм Гермит присел на диван и крепко выпил. Он нашёл только одно объяснение — что-то убило всех этих безумцев, и, наверное, именно оно и вызывает эти землетрясения.

Следующая попытка выйти состоялась через несколько месяцев, когда подземные толчки наконец стали редкостью.

***

Сэм Гермит вышел в совершенно чужой мир — другой стиль, другая эпоха, обилие стекла, голограмм и миниатюрных летающих роботов. Но самое странное заключалось в том, что здесь тоже всё было заражено радиацией. Гермит прошёлся по нескольким улицам, крича о помощи, но никто не отзывался. Этот город был пуст — его бросили в панике.

Уставший путник присел на скамейку в парке. Он пытался осмыслить произошедшее рациональным способом. Но всё, что произошло не укладывалось ни в какие рамки логики и рациональности:

— Это явно далёкое будущее! Но не мог же я провести в этом бункере тысячу лет! Всего этого не может быть! И я не сошёл с ума! Это всё слишком реально!

Гермит обратил внимание, что над ним завис большой сферический робот. Его глаз разглядывал Гермита с ног до головы:

— Кто вы такой? Как вы здесь оказались? — раздался голос из робота.

— Я Сэм Гермит. И я не знаю где нахожусь, я просто вышел из дома и всё. Вы робот?

— Нет, я управляю этим роботом на расстоянии. И я бы сказал, что вы психопат сбежавший из дурдома, но последний сумасшедший дом закрыли полвека тому назад. К тому же вы одеты в музейный костюм, который стоит, наверное, пару миллионов марок.

— А что тут произошло?

— Авария. Проводился эксперимент по связыванию пространства. Мы пытались пробурить дырку через пространство-время. И почему-то вся затраченная энергия вернулась обратно.

— Вы можете меня вытащить отсюда?

— Нет, аномалия ещё действуют — выбросы энергии продолжаются. От них даже земля содрогается. Мы боимся, что скоро всё восточное побережье превратится в пыль.

— Так вот оно что. Спасибо, за помощь. Пожалуй, я вернусь к себе, в двадцать первый век.

***

Теперь Гермит уже не боялся землетрясений. Он ждал следующего толчка с большими надеждами.

Мистер Гермит открыл люк и увидел звёздное небо, которое озарялось вспышками света. Вначале он подумал, что это фейерверк или война, но свет лился слишком далеко от поверхности. Уже вскоре звёздная аномалия расширилась на половину небосвода, словно кто-то усилил северные сияния ради красивого шоу. Гермит хотел спустится в бункер, чтобы найти бинокль, но боялся пропустить что-нибудь важное, к тому же, аномалия продолжала расширяться. Вскоре уже невооружённым глазом можно было заметить, что внутри хаоса есть центральное ядро, вихрь, который закручивает свет. Ядро становилось то абсолютно чёрным, то немыслимо ярким.

Единственная мысль посетила путешественника — нестабильная чёрная дыра, слишком маленькая, чтобы сохранять стабильность, но слишком большая, чтобы просто взорваться:

— Может быть, что-нибудь держит её в рамках? Орбитальные станции или другие технологии? — подумал он напоследок.

Гермит вернулся в бункер. Он боялся, что эта катастрофа станет последней, что следующий взрыв уничтожит бункер вместе со всей планетой. Но в подсознании Сэм Гермит уже понимал правила игры — уже было очень много подземных толчков, и все из них были эхом от таких же катастроф, которые прошли почти без следа.

***

Сэм Гермит чувствовал себя игроком в азартные игры, который крутит рулетку и может выиграть свободу, хорошую жизнь или быструю смерть.

Ещё одна надежда, ещё один выход на поверхность — за люком опять тьма. И теперь уже не было никаких звёзд на небосводе. Прохладный воздух пустыни и никакой радиации. Где-то вдали виднелся слабый свет от костров. Гермит преисполнился надежды, он побежал навстречу судьбе. По пути он спотыкался на человеческие кости, древние, истлевшие и обглоданные останки. Они были перемешаны с песком пустыни. Из дюн виднелись древние строения, такие же древние как и пирамиды Хеопса, от них остались только каменные основания.

Путешественник остановился в нерешительности, теперь он не хотел бежать сломя голову, ему захотелось подкрасться к кострам незамеченным, но кто-то его опередил:

— Смелее мистер Гермит! — раздался чей-то голос во тьме. — Я разжёг эти костры специально для вас! Я же знаю, что вы ничего не видите в темноте.

Гермит испугался и даже захотел бежать обратно, но властный голос продолжил литься с небес:

— Я вижу ваши мысли даже на расстоянии. И если бы я хотел вас убить, то просто щёлкнул бы пальцами. Я хотел, чтобы вы сами пришли ко мне, как гость к добродушному хозяину.

Путешественник повиновался, он смиренно подошёл к кострам. Вокруг них, прямо на песке, стоял праздничный стол из красного дерева, и за ним сидел обычный человек в белом костюме:

— Я готов ответить на любые вопросы, — сказал хозяин пустынного мира.

— Где мы?

— Когда мы. Это конец времён. Дальше уже ничего не будет. Пространство распадается на части. Поток времени превращается в угасающий хаос. Уже сейчас можно наблюдать, как аномалии пожирают и раздирают материю на атомы.

— Понятно, это кое-что объясняет.

— У вас какая-то сложная идея в голове, я не могу её уловить.

— Да я и сам ещё не всё понял. Кажется на мой город сбросили экспериментальное оружие, которое уничтожает само пространство. Меня выкинуло в междумирье, и я падаю всё глубже и глубже.

— Абсолютный деструктор. Если вы говорите правду, то вам удалось совершить невероятное. Вы прыгнули в мясорубку и остались в живых. Эта штука выворачивает пространство вселенной шиворот навыворот. Позвольте взглянуть на ваш бункер.

— Не стоит, — Гермит испытал чувство недоверия к хозяину здешних мест.

— Я понимаю, позвольте представиться. Для вас я просто Рэд. Я специально принял эту форму, чтобы нам было удобнее. К сожалению, я уголовник, бандит с большой дороги. Я скрываюсь тут от закона.

— С виду вы обладаете немыслимой властью. От кого же вы тогда бегаете?

— Эх, мне трудно сказать вам правду. Люди выдумали столько легенд, что путают реальность со сказками. Давайте остановимся на том варианте, где я просто беглец. Это не так далеко от истины. И знаете ли, множество путешественников приходят в эту точку. Они бегут исследовать всё подряд, заходят всё дальше и дальше, пока не оказываются здесь, на конечной станции, откуда уже не выбраться.

— Вы меня не убьёте?

— Ну, что же вы так. Конечно, я бы с удовольствием обглодал ваши кости, но это слишком маленькая цена. Я хочу, чтобы вы вернулись в бункер и ждали.

— Следующего толчка?

— Да. Мы отправимся вместе. Вы часть этого проклятого пространства. Оно существует в динамическом равновесии, как глаз бури. Вы должны находиться там, чтобы всё сложилось как по нотам.

— Выходит я выпускаю джина из бутылки? Освобождаю демона из заточения?

— Нет. Не демона.

— А что если я не соглашусь? Что если я буду сопротивляться? Тогда вы не сможете сыграть по нотам, и мы не попадём туда, куда вам надо?

— А если я освобожу вас? Если я распутаю этот клубок из пространственных нитей вокруг вас?

— По моему вы отец лжи.

Рэд тяжело вздохнул:

— Опять эти сказки. Я просто путешественник. И я всю свою жизнь прыгал через кротовые норы, они как односторонние дороги, которые связывают реальности.

— Вы заговариваете зубы. Позвольте мне вернуться обратно.

— Ну, хорошо. До свиданья.

— Уж лучше прощайте.

***

Сэм Гермит совершил ошибку, он просто вернулся и стал ждать очередного перемещения в другой мир. Уже после того, как ничего нельзя было сделать, Гермит понял, что тот, кто называл себя Рэдом, мог с лёгкостью попасть в бункер. Возможно, не получив содействия, Рэд не смог направить бункер в удобное для себя место, но теперь он был на свободе, он снова мог прыгать в кротовые норы.

Как только толчки прекратились, Рэд явился во плоти. Его фальшивая улыбка смотрелась как маска, натянутая на скелет:

— Ещё не поздно договориться. Я хочу прыгнуть в начало времён. Я хочу прожить всё время этого мира. Ступайте со мной, у нас будет почти целая вечность.

— А потом вы будете глодать мои кости?

— Ну это же будет через целую вечность!

— Убирайтесь и оставьте меня в покое!

— Так. Это уже просто нелепо. Да что с вами не так? Неужели вы не понимаете, что я безграничная сила? И я несколько раз подряд предлагал сотрудничество! На самых выгодных условиях! Причём было совершенно очевидно, что я могу применить грубую силу или просто поиздеваться над вами, если получу отказ. Неужели вы этого не понимаете?

— Это вы смешны и нелепы. Столько лет вы живёте и не понимаете, что человек может смириться со своей смертью. Если ему нечего терять, то у вас нет никакой власти над ним.

— Я могу отнять вашу жизнь, могу заставить вас страдать.

— Я готов смириться и с этим.

Рэд махнул рукой и захотел было уйти, но потом остановился:

— Нет... Я чего-то не понимаю, что-то тут не то! Вы такой образцовый человек, что прям аж тошнит. Но тогда почему вы живёте один? Почему вы никого не взяли в бункер и спаслись только сами? Это эгоистично.

— А вам какая разница. Я так решил, так сложилась жизнь.

— Если бы вы были не один, воронка пространства не закрутилась бы вокруг вас, нити распределились бы равномерно и аномалия быстро рассосалась! — сказал Рэд и замер как вкопанный.

Гермит не понял, что произошло и решил прояснить ситуацию:

— Что с вами? Вы меня слышите? Ау? — спросил он.

Рэд грохнулся на ближайшее кресло:

— Ни один человек не смог бы меня обмануть. И вы бы никогда не смогли.

— О чём вы?

— Я думал, что несчастный случай создал вашу катастрофу, но это что-то большее. Вас использовали как инструмент, как ловушку, чтобы поймать меня.

— У вас же безграничная власть, чего вам боятся?

— Скоро узнаем. Осталось только выйти из бункера и посмотреть, что будет.

— И этот кошмар закончится?

— Уже закончился. Я не чувствую ничего за пределами этих стен. Возможно так и было задумано. А может кто-то блокирует мои способности.

— Будем ждать?

— Перед смертью не надышишься. Я пойду первым. Когда наберётесь смелости идите следом.

Мистер Гермит снова остался один, и он снова сходил с ума от одиночества и любопытства.

Убийство пошло не по плану

— Вам не кажется, что вы слишком нервный для этой работы?

— Я просто хочу побыстрее сделать дело и свалить отсюда!

Джек Ронан выпрыгнул из-за угла и открыл огонь из автоматической винтовки: разрывные пули прошлись по стеллажам с книгами и не надолго осветили мрачную обстановку замка. Ронан вытер пот со лба, перезарядил магазин и снова прислушался к тишине — никаких шорохов и вздохов, жертва опять бесследно растворилась в темноте.

— Хватит играть со мной! Вы просто оттягиваете неизбежное! — не выдержал Ронан и закричал во весь голос.

— А по моему, всё не так уж и плохо. Вы один, а я знаю этот замок как свои пять пальцев. Будет интересная игра в прятки, не правда ли?

Ронан побежал на звук голоса в соседнюю комнату, где находились экспонаты древних воинов в стеклянных шкафах. Реакция солдата сработала безупречно — он выстрелил ровно в то место, где секунду назад должен был находиться Уильям Санктор. Раздался грохот стекла и саркастичный смех промышленного магната. Санктор не чувствовал никакой угрозы и продолжал издеваться над своим убийцей. Ронан лишь огрызнулся в ответ:

— Я просто хочу сделать всё чисто и аккуратно! Мне совершенно не хочется устраивать пожар или пользоваться динамитом! — кричал Джек и одновременно оглядывался по сторонам.

— Понимаю... Вам нужно сохранить тело для опознания?

Теперь у Ронана не осталось никаких сомнений — судя по звуку, Санктор скрывался где-то за стеклянными шкафами в углу комнаты. Тогда он решил воспользоваться подствольным гранатомётом и сделал пару выстрелов по оранжереи. Уже вскоре всё помещение было завалено стеклянными осколками и упавшими манекенами в рыцарских доспехах.

— С вами всё хорошо, мистер Санктор? — наконец спросил убийца у тишины.

— Конечно, — раздался ответ из глубин замка.

— Чёрт возьми! — Ронан топнул ногой от злости. — Я бы понял, если бы вы пытались защищаться! Но вы даже не хотите пробовать! У вас же есть целый арсенал охотничьих ружей!

— Знаете ли, мистер Убийца, после того как я увидел, как вы лихо разделались с моей охранной, то у меня пропало всякое желание играть с вами в перестрелку. Уж лучше в прятки.

Джек Ронан начал бесшумно подкрадываться к жертве. Он снова прошёлся по разрушенной библиотеке, зашёл в банкетный зал, в котором тоже уже успел пострелять по мебели, и очутился возле рабочего кабинета Санктора.

Внутри снова никого не оказалось, только тени и шорохи от камина. Это была единственная комната, где горел яркий свет и Ронан мог сразу оценить обстановку — стеклянный стол с компьютером, непотушенная сигарета в пепельнице, открытые папки с бумагами, журнальный стол со стационарным телефоном, шкафы с журналами у стен и пара папоротников по краям комнаты. Здесь всё было на виду и просто не оставалось места для пряток.

Ронан вздохнул и вышел в тёмный коридор. Теперь перед ним была широкая винтовая лестница, на которую падал мягкий лунный свет через витражные окна.

— Почему вы приутихли, мистер Санктор?

— А вы настроились на разговор? Можно я буду называть вас Джек для удобства?

— Как хотите, — начал тихо подниматься на третий этаж по лестнице.

— Но я вижу, что вы любите более официальный стиль. Наверное, так проще держать дистанцию с жертвой? Не так ли, мистер Ронан?

Джек Ронан замер от удивления: его жертва могла угадать имя, но вот фокус с фамилией не мог быть объяснён только удачей.

— Что вы хотите этим сказать, мистер Санктор? — продолжил разговор Ронан, стоя на месте.

— Что у меня есть для вас предложение.

— Думаете, что всё можно решить деньгами?

— Если я богатый человек, то это не значит, что я зациклен на денежных знаках. И речь вообще не о материальных ценностях. Я хочу услышать вашу историю. Ради чего вы решили рисковать своей жизнью? Зачем вы пришли сюда?

Джек поднялся на третий этаж и прислушался к тишине. Ему показалось, что был какой-то взмах и дуновение ветра. «Но он же не привидение!» — возмутился своей фантазией Ронан и стал размышлять дальше:

— Знаете, мистер Санктор. Я начинаю предполагать, что у вас слишком ровный голос! Вы должны были пробежать весь замок уже два раза, а у вас нет и следов усталости!

— Браво, вы начинаете думать! — раздался голос сразу с четвёртого и второго этажа.

— Что это за игрушки?!

— Догадайтесь! Вы у нас военный эксперт и должны быть в курсе всех подобных новинок, — теперь голос был за витражом под потолком.

— Хорошо! Вы хотите услышать мою историю? А что вы дадите взамен?

— Позволю убить себя. Как вам такая сделка?

— Вы шутите?!

— Отнюдь.

— Это какая-то ловушка?!

— Можете ещё немного погоняться за мной, чтобы обдумать всё как следует.

Ронан выстрелил в витраж, за которым естественно никого не оказалось. Разноцветные осколки упали на мраморный пол, и чистый лунный свет пролился внутрь замка. А потом раздался грозный вой волка.

— Да вы издеваетесь! — Ронану стало обидно за свою профессию — заказное убийство превращалось в комедию.

— Извините, не мог удержаться.

— Видит Бог и тот, кто этажом ниже, что я не хотел идти на крайние меры!

Ронан пробежался по ступенькам вниз на первый этаж, потом промчался по гостиной и вышел из проклятого замка. Его фургон с оружием находился совсем рядом, и там он смог пополнить боезапас и прихватить кое-что из запрещённого арсенала. Ронан вернулся в противогазе и с химическими гранатами.

— Мне дали чертежи вашего замка, мистер Санктор! — начал он торжественную речь в гостиной. — И я знаю, что у вас нет потайных комнат, бункера и противогазов. Поэтому когда я взорву эти гранаты, то вас уже ничто не спасёт! Вы меня слышите?!

— Да-да, конечно, — раздалось откуда-то сверху.

— Как вам такой расклад?

— Я согласен. А вот вам за такую самодеятельность «начислят» штрафные баллы. Это, наверное, нарушает легенду операции? Это должна была быть атака террориста-одиночки, не так ли?

— У вас есть информаторы в агентстве?! Откуда вы всё это знаете?!

— Заглянул в само время и нашёл отголоски ваших деяний.

— Хватит глупостей!

Джек Ронан надел противогаз, выдернул чеку и бросил первую гранату в столовую. Потом он поднялся на второй этаж и забросил ещё парочку в библиотеку и рабочий кабинет.

— А когда я должен почувствовать ухудшение здоровья, мистер Ронан? — из-за окна прозвучал голос, наполненный нетерпения.

— Уже! Когда же вы, наконец, сдохните?! — прорычал убийца сквозь противогаз.

Ронан оглядел потрёпанную библиотеку в поисках целого кресла. Внезапно он почувствовал усталость, и ему захотелось присесть.

— А вы раньше пользовались этим ядом? — в этот раз голос Санктора был лишён иронии и доносился из стороны рабочего кабинета.

— Конечно. Бьёт сразу и безотказно. Одной гранаты хватит, чтобы очистить весь этот замок, — Джек откинулся на спинку кресла.

— Не расстраивайтесь, я и сам надеялся, что он подействует.

— Вы действительно хотите обменять свою жизнь на мою историю?

— Да.

— Я не понимаю.

— Это большая игра, мистер Ронан, и я её проиграл. Все пути заканчиваются смертью. Враги прижали меня со всех сторон. И даже если я вырвусь из ваших лап, то потом будет ещё хуже. У меня есть семья, друзья, большие проекты и много других вещей, которые я уже никак не могу защитить.

— Хотите, я сделаю это деликатно? Без боли и страданий? У меня есть чудные лекарства от жизни.

— К этому мы ещё вернёмся. Расскажите о себе.

— Я думал у вас есть моё досье?

— Только обрывки. И я хочу услышать ваше мнение о тех событиях, которые привели вас в мой замок.

— Может лицом к лицу? Мне неудобно разговаривать через противогаз.

— Ничего страшного, я всё прекрасно слышу.

— Ладно. К счастью, газ быстро разлагается после активации. Через пять минут от него не останется и следа.

— Вы здесь не ради денег?

— Ради сестры. Её обвиняют в крупной краже. Это срок в тюрьме, запятнанная репутация и конец карьеры. Мои «знакомые» обещали закрыть дело с полным оправданием в обмен на вашу жизнь.

— Какие у вас интересные «знакомые», мистер Ронан.

— Ну, я был способным солдатом и наёмником. Меня заметили и стали давать особые задания.

— И они могут по щелчку пальцев освободить вашу сестру?

— Да. Это большие люди.

— Вы им доверяете?

— Скажем так, освобождение Рейчел было авансом. И теперь я выплачиваю долг.

— Я искренне рад за Рейчел. Хоть кто-то получит пользу из этой истории. Надеюсь её дело действительно требовало такого серьёзного вмешательства?

— Уж поверьте! Она работала управляющим в главной больнице штата. Её начальники провернули афёру, украли деньги и куча людей осталась без лекарств. Кое-кто прыгнул в петлю от безнадёги и разразился скандал.

— Вы пробовали разобраться сами?

— Конечно. Я сразу же вернулся из горячей точки и прижал её боссов. Они рассказали всю схему и отправились вместе с ней под суд. Однако Рейчел это не помогло — её подпись стояла на многих документах, и её имя уже основательно измазали грязью.

— И осталась лишь надежда на чудо, не так ли?

— Вроде того, — Ронан начал уставать от разговора, но он хотел посмотреть — выполнить ли Санктор своё обещание.

— Вы сами обратились за помощью к своим большим «друзьям»?

— Ну, — Ронан невольно раскинул руками, — трудно понять, кто к кому пришёл первым. Я бегал по знакомым, просил о помощи и мне предложили такой вариант. Всё как-то само получилось.

— Судя по вашему опыту, вы уже и раньше выполняли подобные поручения?

— Скажем так, я специалист по грубой силе, но могу провернуть и деликатные операции.

— Вы не боитесь, что на этот раз вас самого убьют как опасного свидетеля?

— Люди в агентстве знают, что я проверенный кадр, готовый взять всю вину на себя. У меня есть хорошая легенда и прикрытие — раньше я состоял в подпольном кружке анархистов и троцкистов. Ваша смерть будет выглядеть как очередной бессмысленный акт насилия.

— Они вырастили прекрасный инструмент, который думает, что принимает самостоятельные решения... У вас нет никаких угрызений совести?

— Мне не жалко богачей — они пьют кровь простого народа.

Из глубин замка раздался смех. Санктор пытался подобрать слова, но у него ничего не получалось. Наконец, он отдышался и Ронан снова услышал отчётливый голос рядом с собой — к нему подлетел миниатюрный шарообразный дрон на магнитной подушке.

— Неужели вы думаете, что это вас как-то оправдывает? Вы совершали эти преступления ради личной выгоды, тогда чем вы лучше обыкновенного бандита? — громкий и отчётливый голос раздавался прямо из дрона, что несколько удивило бывалого солдата.

— Постойте, мистер Санктор, откуда у вас эта игрушка? Таких компактных летающих роботов ещё не изобрели!

— В этом вся суть. За этими дронами скрываются технологии, которые хотят получить ваши хозяева.

— Поэтому я не могу вас найти? Всё из-за этих хай-тек штучек?

— Это всё детали. Давайте лучше вернёмся к делу. Я хочу получить ответ на свой последний вопрос: неужели вы думаете, что у ваших преступлений есть хоть какое-то оправдание?

— Не надо сгущать краски. Я работаю на агентство, выполняю их приказы, так сказать, делаю грязную работу для дяди Сэма. И в целом, я хороший человек...

Ронан не успел договорить, потому что Санктор снова разразился смехом:

— Ох, это просто замечательно! — иронизировал Санктор. — Ваша история прекрасна от начала и до самого конца. Все ваши действия весьма сомнительны. У вас есть только благие намерения и наивность. Не так много, но для меня этого достаточно.

— Значит прятки наконец-то закончились, и мы можем поговорить с глазу на глаз?

— Я буду ждать вас в своём кабинете.

Джек Ронан побежал на встречу судьбе. Он влетел в комнату и опять ни кого не обнаружил:

— Так где вы скрываетесь?!

Вместо ответа Ронан увидел, как одна из стен кабинета растворилась в пустоте и на её месте образовалась кипящая разноцветная масса. Она не стекала на пол и продолжала видоизменяться. Вскоре непонятная субстанция стала полупрозрачной и открыла за собой окно в другой мир: острые холмы, снега, четыре Луны на небосводе и огненное кольцо в центре. Кольцо быстро росло и открывало внутри себя ещё одну картину — острова, окружённые потоками жидкого металла, среди гейзеров и фонтанов лавы. И опять огненное кольцо в центре, которое начинает расти во все стороны...

Картина продолжала меняться — одни миры сменялись другими. И Джек Ронан даже не сразу заметил, что рабочий стол Санктора тоже «поплыл» в пространстве. Уже через секунду промышленный магнат сидел в своём кресле и внимательно разглядывал гостя.

— Что это за чертовщина?! — сказал Ронан и направил автомат на жертву.

— Это центр всего. Это источник немыслимой и необузданной власти. И твои хозяева хотят владеть им единолично. Поэтому ты здесь.

Портал в другой мир, наконец, остановился и показал зловещий пейзаж: одинокая гора в окружении северного сияния и абсолютно чёрного небосвода.

— Всё это время вы сидели у себя в кабинете под занавесом этой голограммы? Это ещё одна ваша секретная чудо-технология? — Ронан хотел задать последние вопросы, прежде чем нажать на спусковой крючок.

— Конечно, — на лице Санктора промелькнула зловещая улыбка.

— Тогда как вы пережили химическое отравление?!

— А ты попробуй убить меня и сразу всё поймёшь.

Джек Ронан сделал меткий выстрел в голову — от разрывной пули Санктор откинулся на спинку кресла, но даже не потерял сознание — его кровь выливалась из черепной коробки и сразу же испарялась в воздухе. Тогда Ронан переключил оружие в автоматический режим и выпустил целую очередь в свою жертву, он извивался как уж на сковородке и злобно смеялся.

— Да умри же ты, наконец! — Ронан зарядил гранату в подствольный гранатомёт и выстрелил прямо в Санктора.

Вместо ударной волны Ронан ощутил, что его засасывает внутрь. На месте Санктора образовалась воронка, которая в один момент поглотила половину рабочего кабинета. Уже через секунду Ронан обнаружил себя лежащим на полу среди бардака и кусков бетона, упавшего с потолка. Он неторопливо поднялся, отряхнулся и вздохнул с облегчением. Ему показалось, что кошмар закончился — портал в другой мир исчез, стена снова стала стеной, а загадочный мистер Санктор провалился в небытие.

Джек Ронан снял противогаз, вытер пот и собрался уходить из замка. Но зазвонил телефон. Ронан даже не поверил своим ушам, но тем не менее это было правдой — где-то в этом бардаке валялся телефон, по которому звонили неизвестные. Пока Ронан думал над дальнейшими действиями, сработал автоответчик, и он услышал знакомый голос:

— Я же обещал тебе, что позволю убить себя. Но я не сказал, что у тебя что-то получится.

Ронан схватил трубку с пола и прокричал в неё ответ:

— Вы умерли! Это просто запись!

— Ты уничтожил моё тело, но мой разум заперт в источнике. Я погрузился в такие глубины тьмы, что тебе даже трудно представить... Он был перед моими глазами, вся его сущность, все его деяния и возможности. Но я не смог выдержать...

— Так вы умерли или нет?!

— Трудно сказать, я уже и не жил к этому моменту времени.

— Да вы издеваетесь! Как мне теперь отчитаться перед начальством?!

— Никак. Никто не может доказать мою смерть, потому что от тела ничего не осталось. К тому же, у меня достаточно ниточек, ведущих в реальный мир, чтобы отдавать приказы подчинённым и поддерживать иллюзию того, что я ещё жив.

— Но этот театр не может продолжаться вечно! Вы ведь не можете показаться на людях!

— Я всегда жил в уединении и привык управлять своей империей дистанционно. А сейчас это будет ещё прощё — теперь я повсюду.

— Чего вы от меня хотите?!

— Чтобы ты закончил начатое дело, — стена в кабинете снова превратилась в портал и открыла мрачный вид на гору в окружении зелёного света, — ты должен спуститься к источнику и уничтожить мой разум. Я хочу обрести покой и вырваться из оков тьмы, иначе она будет истязать меня целую вечность.

— Идите вы к чёрту!

Ронан махнул на всё рукой и вышел из комнаты, он надеялся, что это был просто ночной кошмар, который скоро растворится в воздухе. Но кошмар следовал за ним по пятам — Ронан видел злобное отражение Санктора в каждом окне и зеркале замка. Когда он проходил мимо телефонов, то они сразу же начинали звонить:

— Ты никуда от меня теперь не денешься — мы связали наши временные потоки, — раздался очередной голос Санктора через автоответчик в гостиной.

Но Ронан отказывался слушать, он вышел из замка и направился к своему автомобилю. Не успел он открыть дверь машины, как она сама завелась и радио заговорило со своим владельцем:

— А как ты думаешь, что сделает агентство, если я позвоню им и скажу, что ты не справился с заданием? Что я с лёгкостью подкупил тебя за пару миллионов, и ты инсценировал мою смерть?

Ронан сел за руль и ударом кулака вырубил радио. Он собрался уже нажать на педаль газа и уехать куда подальше, но машина сама включила задний ход и на полной скорости вломилась в парадные двери замка. Фургон Ронана пролетел через всю гостиную и ударился о каменную стену. Ронан тяжело вздохнул и взглянул на зеркала заднего вида — в них отражался Уильям Санктор с листом бумаги с надписью: «А что будет с Рейчел?».

Ронан вышел из автомобиля и подошёл к стационарному телефону в разрушенной гостиной. В трубке уже был знакомый голос:

— Ребята из агентства будут очень недовольны, — продолжил свои угрозы Санктор, — когда узнают, что ты позволил мне уйти. Возможно, они даже захотят отыграться на твоей сестре.

— Я сам к ним приду и расскажу как всё было. Пусть отыгрываются на мне.

— Как это мило. А ты не подумал, что тебе дадут очередное задание ради искупления грехов?

— И что в этом плохого?

— А каким образом они заставят тебя выкладываться по полной программе? Ты инструмент, в который вложили деньги, и тебя так просто не выкинут. И пока ты жив, будет угроза над твоей сестрой — она у них на крючке.

— Вы сгущаете краски.

— А как тебе такой расклад — они отправят тебя доделать работу. Тебе всё равно придёться меня убить. Так стоит ли ради этого рисковать благополучием родного человека?

Ронан со всей злости бросил телефон на пол и раздавил его ногой. Он понял, что Санктор был прав, но ему очень не хотелось возвращаться к порталу. Он пересилил себя, и в который раз поднялся по мраморной винтовой лестнице наверх. Его ждал опустошённый рабочий кабинет и стена в другой мир. Он подошёл вплотную к аномалии и легонько прикоснулся к её поверхности — она была как мыльный пузырь, и позволяла пройти сквозь себя, хоть и была упругой. Ронан остановился и задал вопрос в пустоту:

— Что меня ждёт на той стороне? Что это вообще такое?

— Тебе нужны подробности? — заговорил Санктор через автоответчик.

— Естественно! — обернулся он и начал кричать на телефон.

— За этим порталом находится перевалочная станция, окружённая защитным полем. Там ты найдёшь скафандр и оружие, необходимое для путешествия к источнику. Нужно будет пройтись по дороге из трупов на самый верх горы. Возможно, будут мелкие неприятности, но такой матёрый убийца как ты, с лёгкостью с ними справится.

— Звучит просто здорово! — негодовал Джек. — А что это за мир вообще такой?! Что это за источник?!

— Мне не удобно разговаривать таким способом. Ступай, наконец, вперёд и я дам тебе все объяснения на той стороне.

Джек Ронан прыгнул внутрь. Там он обнаружил небольшой лагерь, состоящий из палаток и разбросанных ящиков с амуницией. Повсюду были столбы с автоматическим освещением, благодаря которым Ронан мог спокойно осмотреться и подобрать оружие по вкусу. Вскоре проснулась одна из раций, лежащих на ящиках:

— Надень защитный костюм из синего ящика.

— Хорошо, а какие враги меня ждут?

— Безумцы в таких же скафандрах. Они попытаются разделаться с тобой голыми руками.

— Здесь отравленная атмосфера?

— Здесь вообще нет атмосферы. Это другая планета. Воздух внутри лагеря генерируется системой жизнеобеспечения и удерживается хитрым защитным полем. Это моя очередная хай-тек игрушка.

— Тут есть дорога?

— Да. Как ты понимаешь, мы уже далеко не первые, кто поднимается на эту гору. Иди вдоль красной верёвки, привязанной к стальным кольям.

Ронан начал надевать костюм. Пока он примерял на себя тяжёлые доспехи, то обратил внимание, что свет от фонарей изменился, теперь в нём виднелись странные тени. Ронан невольно схватился за дробовик и выстрелил в никуда.

— Успокойся, это моё присутствие. Здесь я более материален, — ответила рация.

— А какие ещё фокусы у вас есть в рукаве, мистер Санктор?

— Увидишь позже.

Ронан надел шлем с фонарём и теперь был полностью готов к весёлой прогулке. Он нашёл протоптанную дорожку и отправился вперёд, к горе с зелёным светом. Невидимое защитное поле расступилось, и он покинул лагерь.

Он бежал вперёд и оглядывался по сторонам. Дорога была однообразной и сюрпризы начались только у самого подножья, где лежали первые трупы — люди в скафандрах, скорчившиеся в позе эмбриона.

Джек остановился у мертвеца и обратился к рации, встроенной в его защитный костюм:

— Как они умерли?

— Их убил источник. Он разрушил их разум.

— А что будет со мной?

— Ничего. Ему нравятся хорошие люди, и он, наверное, тебя не тронет, — свет от фонаря Ронана падал на ровную гранитную скалу, на которой стали вырисовываться знакомые черты лица Санктора.

— Так что это за источник? Он живой?

— Я не знаю.

— Но что-то же вам должно быть известно!

— Это долгая история.

— Тогда начните с начала, — Ронану стала надоедать атмосфера таинственности, и он, наконец, хотел получить ответы.

— Мы открыли технологию перемещения в другие миры. Мы научились разрушать пространство в его слабых точках. Это были лазейки, которые образовывали лабиринт вселенского масштаба. И тогда мы со всем энтузиазмом бросились изучать новые горизонты. К сожалению, все найденные планеты оказались пустыми и практически бесполезными. Наших технологий ещё не достаточно для того, чтобы начать их колонизацию. К тому же, затраты на открытие порталов всё ещё остаются достаточно большими. А потом случилось кое-что неожиданное. Одна из исследовательских групп вернулась не в полном составе. Большая часть погибла, а остальные пришли с амнезией и с изменённым сознанием.

— В каком это смысле?

— Ты когда-нибудь видел человека, освободившегося от груза трат? Нашедшего покой и счастье?

— Наверное, это не в природе человека.

— Я тоже так думаю. А ещё они принесли с собой дорогие игрушки вроде тех дронов, что летают в моём замке. И с тех пор началась борьба за право обладать этим местом.

— И это всё? Это просто загадочное место, которые вы изучаете долгие годы?

— Это не просто какое-то место, Джек. Взгляни наверх, что ты видишь на небосводе? Это самая тёмная ночь во вселенной. Мы находимся на границе нашего привычного бытия, там где законы физики дают сбой и открывают врата в немыслимое.

— Поэтому здесь не оборудовали полноценной базы с постоянным персоналом?

— Молодец, ты догадливый. Здесь всё очень нестабильно, бывают скачки времени и пространства, всплески радиации и магнитного поля. И вообще долгое пребывание в этом «месте» всегда заканчивается неприятными сюрпризами для человеческого организма. Но сейчас период затишья, и им нужно воспользоваться.

— И кто поместил этот источник сюда, в это проклятое место? Зачем?

— Просто продолжай путь и скоро всё закончится.

Ронан с неохотой отправился дальше по витиеватой каменистой тропе. За каждым поворотом его ждал новый труп, кто-то был с оружием в руках, кто-то обнимал камень или держался за голову. Многие из них мумифировались и сохранили на своих лицах ужасные предсмертные муки.

Уже скоро Джек начал чувствовать как что-то давит на его разум. Что-то проникало в его мысли и даже рылось в памяти. У него начались видения, и реальность стала перемешиваться с воспоминаниями. Ронан даже остановился, чтобы отдышаться, но его сразу же поторопил голос в рации:

— Чем больше ты медлишь, тем больше привлекаешь к себе внимание.

— Но я не вижу тут никого кроме мертвецов.

— Помни, что это особенное место. Некоторые искатели приключений не просто умерли, а видоизменились в своей физической природе.

— В каком это смысле?

— Тут много случайностей, но скоро ты сможешь разобраться в этом лично.

Из-за большого валуна показался человек в синем скафандре. Он молча подошёл к Ронану и попытался положить ему руку на плечо. Но он оказался абсолютно неосязаемым, и его ладонь прошла сквозь костюм Ронана. Раздосадованный человек отошёл в сторону и развёл руками:

— Опять призрак, — сказал он на прощание и спрыгнул с горы.

Джек хотел было улыбнуться, но сверху упали два тела в защитных костюмах. От удара о камни у них лопнули стёкла на шлемах, и их кровь пролилась на землю. Потом они молча встали, и их раны зажили прямо на глазах — словно они отматывали время назад. Вид у них был не добрый и поэтому Ронан достал дробовик из-за спины и пристрелил обоих. Те снова упали на землю, полежали немного мёртвыми ради приличия и улетели куда-то наверх.

Поняв, что дело может усложниться, Джек перезарядил дробовик и побежал изо всех сил вперёд. Он боялся, что число врагов будет расти с каждой минутой и не ошибся. Вокруг него собирался настоящий ад: оторванные руки и ноги, живущие собственной жизнью, големы из крови, тени, которые становились людьми и наоборот, и даже сам свет из фонаря на шлеме Ронана начал бегать во все стороны и исторгать полупрозрачные сущности. Но он не терял самообладание и отстреливался от незваных гостей. Медленно но верно, Ронан поднимался наверх, следуя за красной верёвкой.

Джек выбежал на широкое плато, ведущее к обрыву, где заканчивалась заветная красная «нить».

— Что дальше?! — прокричал он в рацию.

— Иди в пропасть, там портал наверх.

— Нет там никакого портала, мерзавец! Я ничего там не вижу! Ты загнал меня в ловушку!

За спиной Ронана собиралась толпа безумных людей в скафандрах, а боезапас уже подходил к концу.

— Доверься мне — иначе погибнешь.

В этот момент Джек заметил как из темноты над пропастью стали появляться глаза. Уже вскоре сотня глаз смотрела на него пристальным взглядом. Люди материализовались из тьмы и шли к Ронану с недобрыми намерениями. Ронан бросил последние гранаты, чтобы «разогнать» толпу и прыгнул в пропасть пока не стало слишком поздно. Вместо мгновенной телепортации, он ощутил как что-то потащило его наверх с большой скоростью. А потом в одно мгновение он снова оказался на том же плато, но теперь красная верёвка вела не в пропасть, а на каменную лестницу, которой раньше здесь не было.

Не теряя времени, он бросился по узким ступенькам наверх. Призрачные руки появлялись из камней и пытались схватить его за ноги, но он продолжал отбиваться и идти несмотря ни на что. Ближе к концу пути безумцы исчезли, и Ронан испытал облегчение.

На вершине горы его ждали люди с одинаковыми бесформенными лицами, на них не было защитных костюмов, и они стояли в обычной одежде: один в лабораторном халате, другой в военной форме и третий в чёрно-белом костюме. Позади них горела трёхметровая зелёная сфера.

— Вы кто такие? — не удержался от вопроса Джек.

Рты странных людей не открывались, но их голос раздавался прямо из окружающей тьмы:

— Каждому своё проклятие. Мы слишком близко подошли к источнику, и поэтому пострадали сильнее, чем все остальные.

— Уйдите с дороги, вы мне мешаете.

— Мы против твоего присутствия. Ты создаёшь боль для нас всех.

Ронану не надо было говорить два раза, и он выстрел в человека в военной форме. Это был последний патрон в дробовике и остальных пришлось добивать прикладом и голыми руками. После непродолжительной, но ожесточённой битвы Джек скинул человека в лабораторном халате вниз. Потом он принялся добивать человека в костюме. Ему хватило сноровки и опыта, чтобы победить в рукопашной схватке, даже находясь в неудобном скафандре. Он смог повалить оппонента на землю и прибить его первым попавшимся под руку камнем.

Джек Ронан тяжело вздохнул, снова отдышался и подошёл к заветной зелёной аномалии:

— Что дальше, Санктор? — спросил он у рации.

Но ему никто не ответил, и тогда он стал приглядываться к зелёному сгустку энергии. Под определённым ракурсом, он переставал выглядеть шаром и превращался в бесконечную плоскость, которая разделяла всё сущее пополам, его поверхность становилась зеркальной и покрывалась волнами. Ронан зачарованно глядел на это зрелище, пока из зеркальной поверхности не появилась рука Санктора и не затащила его внутрь.

Джек Ронан обнаружил, что находится внутри замка Уильяма Санктора, но в уже другое время суток — теперь здесь было очень солнечно, яркий свет лился из всех окон и здание уже не казалось таким мрачным. Джек первым делом снял защитный скафандр, вздохнул полной грудью и принялся искать какое-нибудь оружие. Он уже знал расположение вещей в библиотеке и поэтому решил взять деревянный стул и отодрать от него ножку. Пара ловких ударов об пол и в руках Джека оказалась неплохая дубинка.

— Для начала неплохо... — подумал Ронан и в который раз принялся обыскивать злополучный особняк.

Первый сюрприз ждал Джека в рабочем кабинета Санктора: внутри комнаты оказались коробки с деньгами, и на каждой из них лежала фотография бывшего «клиента» Ронана. Заметив знакомые лица, он принялся вспоминать суммы за убитых людей и понял, что цифры сходились — здесь был весь «послужной» список Джека Ронана, все его заказные убийства и полученные деньги.

Ронан провёл взглядом по комнате и пересчитал коробки — ровно двадцать штук. Он невольно присвистнул и усмехнулся:

— Здесь не хватает ещё одной коробки, мистер Санктор! Вы забыли про себя! — крикнул он в потолок, надеясь услышать ответ.

Но ничего не произошло, что немного разочаровало Джека — он надеялся, что Санктор опять начнёт разговор и выдаст своё местоположение.

— Неужели вы устали болтать?! — сделал он ещё одну попытку, прежде чем покинуть кабинет.

Ронан поднялся на третий этаж и начал обыскивать спальни и комнаты для гостей. Он предполагал, что его может ждать ловушка и потому действовал аккуратно, вслушиваясь в каждый шорох, медленно открывая дверь и бросая туда какой-нибудь предмет.

И, наконец, Ронан услышал человеческую речь — кто-то разговаривал за большой дверью из красного дерева. Джек взялся за её ручку и сразу же остановился — он узнал голос и замер от удивления. Мало того, он даже вспомнил, когда именно происходила эта беседа. Не оставалось никаких сомнений — за этой дверью был его куратор Кеннет Фарнелл. И он прямо сейчас разговаривал с Джеком Ронаном из прошлого.

Джек решил, что таким способом его хотят поймать в западню и сделал шаг назад. Но сразу же после этого красная дверь сама открылась настежь, и он смог своими глазами увидеть копию самого себя. И Фарнелл и Ронан из прошлого ничего не замечали, они полностью повторяли разговор из прошлого:

— Твоя цель — Уильям Санктор. Большой богатей и мерзавец, — говорил Фарнелл, протягивая Ронану папку с досье на клиента.

— Что он натворил?

Джек присел в кресло и начал изучать бумаги, пока его куратор стоял рядом и внимательно разглядывал своего подопечного:

— Санктор использует свою власть, чтобы вмешиваться в политику, пропихивает удобные для себя законы, уходит от налогов и торгует запрещёнными технологиями. Он добился большого прогресса в тех направлениях, которые должны контролировать только мы.

— В общем, это ради государственной безопасности.

— Не только, — Фарнелл и люди из агентства хотели дать своим исполнителям что-то более значимое, чем деньги и установку на подчинение приказам, они хотели, чтобы агенты ощущали, что сражаются против плохих личностей и служат высшим идеалам, — на его заводах творится безобразие, он использует мафию, чтобы разгонять профсоюзы, его рабочие вкалывают по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Санктор перешёл все границы допустимого, он накаляет обстановку в регионе, и никто не может его остановить. Он стал слишком опасен, и от него нужно избавиться.

— Все эти богачи на одно лицо. Они ради лишнего процента прибыли готовы людей расстреливать и природу уничтожать под самый корень... Каков план? — Джек отвлёкся от материалов и взглянул на своего босса.

— Тебе нужно избавиться от него как можно быстрее. Можешь использовать для этого любые методы, но лучше если это будет выглядеть как нападение психопата-одиночки. Завтра вечером Санктор должен умереть.

И тут Ронан из настоящего заметил расхождение с теми событиями, которые произошли на самом деле. Ронан из прошлого должен был сказать «Будет сделано», а вместо этого он погрузился в сомнения:

— А куда такая спешка? Мы ведь убиваем его только потому, что он зажрался. Поэтому можно подготовиться получше и устроить несчастный случай. Или даже можно сделать такую смерть, чтобы он умер с позором, и все его тёмные дела вышли на свет.

— Тут есть детали, которые тебе лучше не знать.

— Но вы мне дали всё его дело, — снова взялся за папку с бумагами и принялся искать хоть что-нибудь, что оправдывало бы спешку, — и тут всё как обычно. Он ещё один олигарх, который раздаёт всем взятки и лоббирует свои интересы. Так почему мы хотим убить именно его и именно сейчас?

— Я же сказал — это секретно, — Фарнелл начал терять терпение.

— Потому что вы втягиваете в меня какую-то аферу?

— Что ты себе позволяешь?!

— Бросьте! Сколько таких бизнесменов мы уже отправили на тот свет, а они всё никак не кончаются, и мало того, но их дела никогда не всплывают наружу. Посмотрите, во что мы превратились, мы одних ублюдков заменяем на других, якобы потому, что они больше удовлетворяют государственным интересам.

— Твоя работа — выполнять приказы, а не заниматься рассуждениями. Мы для чего тебя учили и воспитывали? Для чего мы спасли твою сестру? Чтобы ты кусал руку, которая тебя кормит?

— Как не крути, но это сделка с дьяволом. И бьюсь об заклад, что нет тут никаких государственных интересов. Вы хотите убрать этого Санктора ради собственной выгоды. Другие дела вы проводили гораздо более спокойно, через подставных лиц и без этих нелепых встреч в отелях. А теперь вы спешите, теперь вы лично выхватываете агентов из их домов, чтобы по-быстрому провернуть дельце.

— Ты просто солдат на поле боя, который выполняет приказ! Ты всегда таким был и таким и останешься!

— А что если я пойду к нашему начальству и расскажу эту историю? Что случится с твоей шкурой, если я начну поднимать шум внутри агентства? Или даже захочу вынести сор из избы?

— Ты кем себя возомнил?! Я сотру тебя и твою сестру в порошок!

— Да неужели? Забавно, что агентство создаёт монстров и не знает об их потенциале. Я работал с десятками профессионалов высочайшего уровня. И многие из них не довольны. Они тоже сидят по вечерам и думают об этих бессмысленных убийствах на своей совести. Как ты думаешь, что мы сделаем с тобой в ответ?

— Ты блефуешь!

— А ты идёшь ко дну. С меня хватит! Я ухожу и забираю эти бумажки на прощание. Как ты думаешь, Кеннет, мне стоит зайти к Санктору для дружеской беседы? Как не крути, но враг моего врага — мой друг.

Видение испарилось и настоящий Джек Ронан остался один в пустой комнате. Он чувствовал, что его осуждали, что ему показывали его ошибки и то, как он должен был их исправить. От этого он испытал чувство гнева и стал кричать в потолок:

— В жизни так не бывает! И даже если бы я попытался, то ничего бы хорошего из этого не вышло! Нельзя идти против системы! Она растопчет кого угодно!

Вместо ответа Джек услышал громкий скрип двери — где-то открылась ещё одна комната. С неохотой он отправился к очередному представлению. Там его ждал настоящий суд в огромном зале, с жюри присяжными, с судьями в платьях, с подзащитными, сидящими на скамье, и целым морем «зрителей». Ронан успел как раз к кульминации — главный свидетель заканчивал свою речь:

— И это главный урок для каждого из нас — бюрократическая машина это колосс на глиняных ногах, он не настолько страшен, как его малюют. Но я никогда бы его не победил, если бы действовал в одиночку. И это второй важнейший урок. Хороших людей гораздо больше, чем мы думаем, просто они молчат из-за страха и силы конформизма. Но стоит только начать бороться и в их сердцах проснётся непобедимый огонь.

Настоящий Джек Ронан воспринял это как театр. Ему всё это казалось просто фантастикой, и он снова начал возмущаться:

— Не верю! Это просто твои домыслы, Санктор!

В один момент все люди в зале исчезли и остался только один Ронан и мистер Санктор вместо судьи на трибуне:

— Это не просто видения, Джек, это возможности, которые ты упустил. Я нашёл их затерянными в основном временном потоке.

Ронан подошёл поближе к трибуне, чтобы взглянуть в глаза своему собеседнику:

— Ты ведь не Санктор на самом деле?

— Относительно недавно, я смешал его разум со своим, чтобы иметь возможность общаться с людьми на равных. Но это был сомнительный эксперимент. Санктор вырывался из-под контроля и занимался самодеятельностью. А это неприемлемо для выполнения долгосрочных планов. Поэтому я позволил ему уйти. Ты убил его на вершине горы.

— Ты какой-то демон? Чёрт? Или просто безумное существо, наделённое властью?

— Меня создали, чтобы приносить благо.

— Скажи это трупам, которыми устлана дорога к твоему логову.

— Тебе легко говорить, ты сам выбираешь каким законам морали подчиняться. А у меня в этом плане нет свободы воли. Я обязан служить интересам большинства.

— Хочешь сказать, что ты убивал людей ради общего блага?!

— Я вынужден был так поступить, — раскинул руками, — они хотели получить от меня технологии для создания оружия и инструментов порабощения. Я видел возможные последствия и принял меры.

— Наверное, тебя выкинули в это проклятое место, потому что ты сошёл с ума.

— Мои создатели хотели спасти своё главное сокровище от конца света. Вот, почему я оказался здесь, в безвременье.

— Почему ты не вышел с нами на связь?!

— С людьми очень трудно иметь дело, Джек. Они безумны и очень упёрты в своих желаниях. Поэтому мне пришлось идти на крайние меры.

— Зачем ты меня сюда притащил?

— Твой куратор, мистер Фарнелл, пытался добраться до вершины горы. Но он оказался недостаточно храбрым для этого и сбежал на половине пути. Я успел разглядеть в его воспоминаниях тебя. И я решил, что ты подходящий человек... Конечно, мне нужно было убедиться в этом лично, поэтому я пригласил тебя сюда, в место, где я могу увидеть все твои мысли под увеличительным стеклом.

— Подходящий для чего?

— Для борьбы с несправедливостью. С такими людьми как Фарнелл. Как я уже сказал, я обязан подчиняться заложенным в меня нормам морали. Поэтому я могу сотрудничать только с «хорошими людьми». Ну, или хотя бы с теми, кто старается быть такими.

— Я лучше вернусь обратно домой и забуду всё как страшный сон. Как я понимаю, ты не можешь меня заставить?

— Конечно. Только скажу на прощание одну вещь.

— И только одну. Я уже немного устал от болтовни.

— Я показал тебе возможное будущее при том условии, что твоя сестра не умерла.

— Что ты несешь, чёрт возьми?!

— Это результат твоих поступков, Джек. Это путь, который ты выбрал. Но с него ещё можно сойти.

— Ты лжёшь! Это просто немыслимо! Моей сестре ничто не угрожает!

— По мере сил я пытаюсь найти все возможности, которые есть во временном потоке. И иногда мне удаётся заглянуть в будущее или в прошлое благодаря этому уникальному месту. Поэтому я знаю конец твоей истории.

— Верни меня обратно! Я ни секунды больше не хочу пребывать в этом замке и слушать всякую чушь!

— Как пожелаешь. Отправляйся в рабочий кабинет, там я оставил одноразовую лазейку в твой мир.

— Спасибо, очень мило, и иди к чёрту.

Джек Ронан спустился по лестнице на второй этаж и забежал в комнату, где раньше были коробки с деньгами. Теперь там снова был стеклянный стол с компьютером и остальная мебель. Портал на стене тоже был открыт, но показывал вид на тьму, из которой торчали сотни голодных человеческих глаз.

— И где лазейка? — по привычке спросил Ронан у пустоты.

— Сядь в кресло и наслаждайся шоу, — ответила тьма.

Джек последовал совету и попытался сесть в кресло. В ответ оно взорвалось и бросило его прямо об стену. Ронан был крепким парнем и уже через десять секунд он пришёл в себя и обнаружил, что находится в родной реальности — в мрачном и тёмном замке среди разрухи после стрельбы и взрывов. Та воронка, которая образовалась после первой смерти Санктора, вернулась обратно и выплеснула вещи из другого мира. Это и была обещанная лазейка.

Ронан поднялся, вытерся от крови и с тревожным сердцем отправился к своей машине, которая застряла на первом этаже гостиной. Все его мысли были только об одном — как можно быстрее добраться до дома и убедиться, что с сестрой всё в порядке. Ронан действовал быстро, хотя ему казалось, что время течёт ужасно медленно.

Вскоре он смог выехать из замка и направился к Рейчел. Ему приходилось использовать всю свою силу воли, чтобы удержаться от превышения скорости — только проблем с полицией ему сейчас не хватало.

Ронан припарковался самым быстрым и безобразным способом и перепрыгнул через забор к дому. В состоянии адреналиновой лихорадки он вломился внутрь и подбежал к комнате сестры. Он взялся за ручку двери и помолился о том, чтобы в этот раз его не ждали никакие сюрпризы.

Она лежала в собственной постеле, накрытая одеялом, а рядом валялась пустая банка из-под снотворного и предсмертная записка. Он молча поднял листок бумаги и сразу узнал её почерк и стиль изложения. И только теперь из этого письма Ронан, наконец, понял, что Рейчел действительно украла те деньги вместе со своими начальниками. Она хотела сама зарабатывать деньги и не зависеть от брата, который постоянно пропадал в неизвестных местах. Она хотела чего-то добиться, а потом поняла, что наделала кучу ошибок. Рейчел страдала от того, что из-за её глупых поступков погибли люди, но она не решалась сказать это Джеку. Она хотела быть признанной виновной и понести наказание — она не могла жить так дальше.

Опустошённый Джек Ронан вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Он до сих пор оставался опытным убийцей и услышал, как кто-то зашёл к нему домой. Четыре человека показались перед Джеком — Фарнелл и три его телохранителя. Фарнелл был чем-то недоволен и сразу перешёл к делу:

— Солдат! Докладывай, что произошло в замке Санктора?! Мои агенты не нашли тела!

Холодной и мёртвой походкой Ронан приблизился к своему шефу и посмотрел ему в глаза:

— Я бы тоже хотел, чтобы вы мне кое-что рассказали.

Вид у Ронана был такой, что Фарнелл невольно испугался:

— Чего тебе нужно?

— Почему вы не проследили за Рейчел?! — взорвался Джек. — Почему вы о ней не позаботились, когда я выполнял для вас грязную работу?! Я ведь просил вас об этом!

— Мне что, делать нечего, как следить за этой дурой?! Ты что себе позволяешь, солдат?!

— Я столько лет верой и правдой служил вам! А вы не смогли сделать для меня такой пустяк?!

Фарнелл видел, что его подчинённый уже не слушал доводы разума и нужно было переходить к более грубым методам:

— Успокойся, солдат!

— Я спокоен даже в гневе, тупая ты скотина! Вы сами меня создали таким. Ты был у источника, ты сам хотел добраться до него и получить всю власть! Что, под старость лет захотелось управлять всем агентством?!

Кеннет Фарнелл допустил последнюю и на этот раз роковую ошибку — он полез за своим пистолетом. Он думал, что у него хорошая реакция, но у Ронана было больше опыта. Он нанёс пару ударов своему куратору в шею и сердце, выхватил оружие из его рук и открыл огонь в телохранителей, которые стояли в нескольких метрах от него. Через несколько секунд три трупа упали на пол, а Фарнелл рухнул на колени от боли.

Ронан поднял за шкирку своего бывшего начальника и начал медленно отрывать уши:

— Ты знал, что Рейчел виновна, что она страдает от мук совести?!

В глазах Ронана горел гнев целого мира, и Фарнелл, предчувствуя возможную расправу, разволновался, он потерял выдержку и по его лицу Джек увидел всю правду, и тогда он продолжил задавать вопросы. Он спросил и про мотивы агентства, и про истинные причины, по которым убивались его клиенты, и про клановую борьбу в самой организации и про настоящих хозяев агентства. Правда оказалась банальной и грубой шуткой — мир прогнил.

Ронан выпустил пар и отправил своего шефа в глубокий нокаут. Он собирался пытать его по полной программе, чтобы вытрясти всю полезную информацию и использовать её против агентства. Джек поднял Фарнелла на плечо и уже собрался уходить из дома, но тут зазвонил телефон в гостиной. Он взял трубку и услышал знакомый голос «Санктора»:

— Должен сказать, что я не совсем одобряю твои методы, но результат того стоит.

— Ты можешь вернуть Рейчел?!

— Я могу подарить тебе только угасающие моменты из моря возможностей. Это тот прекрасный мир, который не стал правдой.

— Тогда перейдём к делу. Мне нужны деньги, оружие, технологии и люди. Я организую всё по лучшему уровню и от агентства не останется и камня на камне.

Как всегда Джек Ронан думал, что действует по собственной инициативе.

Воспоминания о призраке

Конец света уже произошёл. Просто до нас ещё не дошли его последствия. Связь с Землёй потеряна, все планеты Галактической Федерации молчат. Остались только мы — периферийный мир Даст-16: обитель пустынь, равнин, прерий и невысоких гор. Раньше мы были идеальным местом для грязной добычи ресурсов и такого же экологически страшного производства ширпотреба, который потом посылался в центральные миры через межгалактические врата. Но теперь всё это в прошлом, и мы можем лишь строить пугающие догадки о том, что же произошло на самом деле.

В любом случае — это катастрофа космического масштаба, и ни одному человеку не хватит сил, чтобы представить её истинный размах: в один момент большая часть известной вселенной перестала существовать, она провалилась в небытие, и тот свет, что мы видим на ночном небосводе просто затянувшаяся иллюзия. Наши станции слежения, расставленные на границе местного звёздного скопления, присылают нам безумные данные и прогнозы. Естественно, что власти пытаются подавить панику и проталкивают самую оптимистичную версию, что это просто локальная аномалия в пространстве вокруг нашей звёздной системы, что это всего лишь временные неполадки со связью, которые можно переждать. И они изо всех сил пытаются умолчать о причинах, по которым наши межгалактические врата ведут в место, которое даже меньше, чем ничего.

Кто-то выдвигает гипотезу, что обрушение пространства закончилось, и нам больше нечего бояться. На мой взгляд такие вещи не могут пройти мимо — это просто вопрос времени. Но что ждёт нас дальше? И когда? Может быть завтра никто из нас уже не проснётся, а может впереди остались ещё тысячелетия спокойной жизни, что совсем мелочь по космическим меркам и очень много для такого сборища проходимцев как мы.

Тем не менее жизнь продолжается. Производство в спешном порядке направляют на внутреннее потребление. Пока не кончились запасы со складов, мы должны успеть научиться производить все необходимые вещи собственными силами: чипы, роботы, лекарства и даже космические технологии, чтобы не оказаться запертыми в этой звёздной системе. Вся планета похожа на кипящей муравейник: старые связи рушатся и все борются за лучшее место под Солнцем в новой реальности. А в это время по новостным каналам рассказывают самые успокоительные сказки и в магазинах раздают метаголь за полцены. А ведь раньше он считался злом страшнее никотина и марихуаны вместе взятых, потому что у него нет никаких последствий для здоровья, в отличии от его собрата алкоголя. И поэтому человек не видит никаких ограничений в его употреблении, и в конце концов получает тяжёлую психологическую зависимость как от героина. Одним словом начался пир во время чумы, показное веселье, бесконечный поток развлекательных передач и шоу.

Неудивительно, что мой проект заморозили. Требовалось ещё довольно много средств и исследований, чтобы привести его к надлежащему виду. Но сколько уже было сделано на этом пути! Мы начинали с простых ретровирусов и слепого метода из проб и ошибок. А через несколько лет, мы смогли прийти к полноценному искусственному созданию модифицированных человеческих существ. Почти идеальные суперсолдаты с быстрой реакцией, усиленными, но компактными мышцами, полуметаллическими костями, максимально возможной регенерацией и прекрасно переносящих имплантацию памяти. Единственное, что мы не успели довести до конца — это генетическую стабильность и стоимость.

Фактически это был новый вид живых существ на базе homo sapiens, которые находились в состоянии близком к полной онкологии. Из-за быстрой регенерации клеток им требовался дополнительный механизм защиты от рака. Причём этот механизм не должен был ослабить восстановительные способности и гарантировано подавлять все возникающие генетические дефекты. Что тут сказать, довольно трудная задача, похожая на дьявольский пазл — вставляешь один и сразу выпадает два соседних. Но бюджет проекта был не резиновым, а уж сроки и подавно. Нужно было принимать решение, и я предложил обходной способ — возникающие раковые клетки оставались в подчинении организма и продолжали выполнять свои функции как и раньше. В таком состоянии они замедляли своё размножение и оттягивали летальный исход. А так как не планировалось, что солдат будет жить долго, то мы попадали под требования заказчика. Скажем так, это довольно сомнительное решение, которое привело к чудовищным последствиям. Но никто не хотел брать на себя ответственность — все просто разводили руками и тянули время. А я не мог рисковать, мне сразу дали понять, что если я не вытяну этот проект, то ценность моей жизни сразу приблизиться к нулю.

В результате мы получили аномальный эффект — при сильных повреждениях в суперсолдате начиналась каскадная мутация. Они переставали быть людьми и превращались, не побоюсь этого слова, в каких-то демонов, существ с дополнительными конечностями, костями, клыками и специфической кровоточащей красной кожей. Слава Богу, что это не происходило мгновенно, и что для этого требовалось нанести действительно сильные ранения. Наши заказчики даже начали рассматривать этот эффект с положительной точки зрения — солдат при смерти получал дополнительный шанс вернуться в строй и атаковать врагов, плюс такие воины могли серьёзно напугать даже подготовленного противника.

Но с чем не могли смириться наши работодатели, так это с ценой. Стоимость производства искусственного человека была слишком большой, и мы срочно искали любые способы, чтобы снизить издержки. Мы начали закупать самые дорогие биотехнологии и опытных исследователей в этой области, а потом всё рухнуло. В один момент все наши труды обесценились. Сама концепция массового выращивания супер воинов для богатых армий ушла в прекрасное прошлое. Мы словно вернулись в тёмные века.

Я сразу понял, что начнётся грызня в руководстве, а текущие дела отправят в дальний ящик стола. Так произошло и с лабораторным комплексом в горах Монтуа, где были мои подопытные, мои суперсолдаты, почти ставшие идеальными людьми. Служба безопасности спешно вывела свои главные силы из всех вторичных объектов. Мой “цербер” Стэнтон намеревался устроить блицкриг и захватить власть в компании. Наверное в такие моменты “силовики” всегда пытаются взять бразды правления в свои руки. Но Луис Вонг потому и был назначен управляющим филиала на Дасте, потому что предвидел события на несколько ходов вперёд. Вместо того, чтобы устраивать междоусобные войны, Вонг направил энергию Стэнтона в нужное для себя русло. Прежде чем Стэнтон успел собрать своих верных бойцов, он начал “агрессивные” действия против конкурентов на Дасте. И тогда наш глава службы безопасности Стэнтон оказался в интересном положении. В это время никто никого не слушал и ничему не верил, он не мог заключить мир с врагами компании, которые уже перешли в контратаку. И если бы он начал ещё драться и с Вонгом, то они оба оказались в числе проигравших. Ему пришлось сделать вид, что он не планировал устраивать никакого переворота и отвлечься на совместные разборки с конкурентами. В те дни постоянно взрывались чьи-то офисы, в кого-то стреляли на улицах и совершали набеги на аэрокарах прямо среди белого дня. Это было время больших возможностей — чем ближе ты окажешься к оставшимся средствам производства, которые теперь определяли всю жизнь на планете, тем больше власти окажется в твоих руках. Стэнтон и Вонг расширили владения компании на Дасте, ситуация стабилизировалась и между ними установилась холодная война.

В это время в Монтуа кипели свои страсти. И нужно сказать, что наша неуклюжая служба безопасности и раньше неаккуратно исполняла свои обязанности. Они никак не могли понять, что это не просто какие-то солдафоны вроде них самих, а прообраз настоящих сверхлюдей. Мне отвечали, что это ещё сырой материал, недоведённый до нормального состояния. Если бы они восприняли мои слова всерьёз, то ничего бы этого не произошло. Тут мне остаётся только разводить руками и поражаться человеческой глупости.

Подопытные жили в относительно комфортных условиях и большая часть их воспоминаний была имплантирована заранее. Они считали, что были обычными солдатами, призванными на войну, но их корабль, который направлялся в призывной пункт, подбили враги, а они наглотались психотропного оружия. И теперь им нужно было пройти восстановительный курс, чтобы вернуть утраченную память и перейти к службе в армии. Так невольно мы воспитали в них веру в светлые идеалы. Они хотели сражаться за свою несуществующую родину, защищать свободу и благосостояние народа перед лицом безжалостного врага поработителя. Тут мне кажется, что наши менеджеры слегка увлеклись своими сказками. Они думали, что так подопытные будут выкладываться по полной программе на тренировках, и в тоже время коллеги не очень верили в мой успех. Считалось, что мои суперсолдаты долго не проживут, и им можно врать без оглядки на долгосрочные последствия, и если что, отправить их в зону активных боевых действий, где им предстояло умереть за горячо любимую “родину”. Можно сказать, что конец света дважды спутал нам карты: нам некуда и незачем стало отправлять наших солдат, а менеджеры перестали следить за делами в Монтуа — у них появились другие заботы.

В этой партии подопытных ради эксперимента были и женщины. Они отличались лучшим здоровьем и большей генетической устойчивостью. Мы считали, что сможем держать их в дисциплине и “рамках приличия”. Но всё-таки одна подопытная, Хоуп Прайс, умудрилась забеременеть. Очень интересный медицинский случай — организм, у которого не было матки, смог её регенерировать в кратчайшие сроки для своего воспроизводства. Я запаниковал. Я испугался последствий — она могла родить кого и что угодно. Этого вообще не было предусмотрено! Поэтому я отдал приказ отправить её в вечный криосон, пока не стало слишком поздно. Мы планировали вернуться к исследованию её вопроса после успешного завершения проекта и перешли к обычным делам. Наверное я бы действовал мягче, если бы не был вынужден управлять лабораторией дистанционно. В связи с моим физиологическим состоянием, я не мог общаться наравне со своими коллегами-учёными. Я держался от них подальше и пользовался видеокамерами и компьютерными голограммами, которые создавали мою “нормальную” версию, подходящую для разговоров между обычными людьми. Но моё имя всегда было на слуху. Я тот человек, который постоянно брал на себя ответственность и вскоре меня язвительно, а иногда даже и презрительно, называли отцом проекта.

По-видимому возлюбленным Хоуп был Алан Харпер — моё самое лучшее творение, почти идеальный образец, которого я жаждал испытать в реальном бою. Он волновался за судьбу Хоуп больше всех остальных. Не понимаю, зачем она ему сдалась? Там ведь оставались и другие женщины, и он мог подыскать кого-нибудь ещё.

Потом наши “гениальные” менеджеры просто сказали Алану, что она умерла из-за врождённой болезни, которая пробудилась при вынашивании ребёнка. Выглядело всё это как дешёвый театр. Мои суперсолдаты уже давно поняли, что живут в тюремных условиях и в атмосфере тотальной лжи. Их тренировки никак не кончались, а за их здоровьем и ранениями следили с маниакальным вниманием. Да и сами они уже заметили, что их анатомическое строение было слишком похожим друг на друга, в отличие от окружавших их охранников.

Несчастные случаи на тренировках лишь усугубили ситуацию. Они знали, что если получат сильную травму, например расшибут голову до повреждения мозга, то потом могут исчезнуть как Хоуп — за ними придут люди в белых халатах и якобы отведут на лечение. Поэтому они стали скрывать свои раны. Один из суперсолдат умудрился распороть себе живот и задеть печень. Обычный человек уже давно бы умер, но у него это привело к каскадной мутации. Он смог скрыть ранение от проверки и начал превращаться в монстра в спальных помещениях, прямо на глазах своих собратьев по несчастью. Конечно, служба безопасности наконец спохватилась и изолировала мутанта. Но урон уже был непоправимый. Это был вопрос времени, прежде чем они устроят бунт, чтобы получить ответы на все вопросы.

И я ни сколько не удивился тому, что восстание возглавил Алан Харпер. К тому моменту комплекс в Монтуа уже охранялся в пол силы, что только облегчило ему задачу. Его лучший друг Макс пожертвовал собой, чтобы превратиться в монстра и проломить стену, ведущую в комнату охраны. Они заполучили коды ко всем дверям и оружию. Я был очень горд за них — они действовали быстро, решительно и постоянно адаптировались к изменчивой обстановке на поле боя. Именно такими я и планировал их создать.

Но численный перевес всё равно был на стороне нашей службы безопасности. Это только в комиксах и боевиках небольшая команда из отважных героев может победить толпу вооружённых солдат. И если бы они не были рождены как воины, то у них вообще бы ничего не получилось.

Они попытались сбежать из лабораторного комплекса и скрыться в местных горах. Лишь небольшая кучка выживших смогла спуститься вниз и продолжить свой путь. Кто-то из них превратился в ненасытного монстра из-за полученных ранений, кого-то убила пустыня. Но лишь тело одного так и не было найдено. Естественно мы не нашли Алана. Он жаждал мести, он видел во мне злодея, из-за которого творились все эти бесчинства.

Как ко всему этому отнёсся Стэнтон? Он поспешил заявить, что если бы Вонг закрыл комплекс в горах сразу, то нам удалось бы избежать жертв. Это была его очередная ошибка — на Дасте оставались незаконченные проекты компании, и многие люди, повязанные на них с самого начала, не хотели бросать наработки. И теперь они увидели в Стэнтоне помеху своим планам.

Всё осталось на уровне разглагольствований. В тот момент они ещё не воспринимали Харпера как серьёзную угрозу. Мне часто отвечали, что пока нет поводов для беспокойства — Алан вообще мог погибнуть в пустыне или в трущобах нашего города. По-моему это была наглядная демонстрация идиотизма — хождение по кругу без желания учиться на собственных ошибках. Они снова рассуждали так, словно Харпер был обыкновенным “качком” или тупой машиной для убийств. А ведь он попал почти в родную стихию — на окраинах города происходили бандитские разборки, перестрелки, погромы и постоянная поножовщина. Естественно он выжил и пробрался дальше.

Мегаполис Дит имел форму круга: в центре, на высоком и ровном горном плато, находился административный центр и самые элитные кварталы. Он буквально возвышался над остальной частью города и большую часть времени был закрыт от глаз туманом, который символично разделял мир богатых и бедных. Этажом ниже, у подножья, располагалось сердце промышленности и всей системы — корпус сортировки человеческих ресурсов. То, что раньше называли школой и университетом слилось воедино, чтобы постоянно штамповать нужные для экономики кадры. И именно там определялась судьба простого человека: куда он попадёт? Вниз, в шахты и фабрики, как низкоквалифицированная рабочая сила, или наверх, как “ценный” сотрудник?

Вокруг центра на равнинах раскинулись бесконечные фабрики и спальные районы для простых работяг. Заводы работали круглые сутки, выбрасывая отраву в воздух и местные реки. Ядовитые газы и пыль разносились ветром по всей равнине, заставляя людей внизу ходить в респираторах и масках, а жидкие отходы создали кислотную реку Флегетон, в которой могло раствориться всё, что угодно. Под рождество ради потехи кто-нибудь обязательно поджигал Флегетон, и он горел несколько недель подряд.

Естественно, что простым людям требовался отдых после тяжёлой работы, и поэтому на Дасте процветали казино, бордели, наркотики на любой вкус и бои без правил с тотализатором. Город развивался и рос вширь, пока наконец не достиг соседних гор с залежами металлов и угля. Судя по историческим выкладкам, именно тогда и родилась игра “Царь горы” — главное шоу планеты. По легенде одна из бригад золотоискателей устроила привал на небольшой возвышенности, чтобы подняться над пылью и смогом, который тянулся от города. Потом один из них поспорил, что смог бы залезть на гору в два раза выше этой за тоже самое время. А дальше уже вопрос был делом техники — люди сделали ставки и засекли время. Смитти Робинсон, основатель игры, успел добраться до вершины и заработал кучу денег посмертно (спуститься он так и не смог — на радостях споткнулся и упал в глубокую пещеру, по другим источникам его пристрелили компаньоны, чтобы не выплачивать деньги, но идея игры им понравилась).

Местные горы были самого разного размера и формы, что было очень удобно для нового шоу — можно было подбирать сложность и устраивать разные соревнования. Естественно простая беготня быстро надоела публике и организаторы стали добавлять препятствия — минные поля, лазерные турели, ловушки тесла, стреляющие шаровыми молниями, канатные дороги над пропастью или чанами с кислотой, верёвочные лестницы под обстрелом огненных шаров, узкие тропы, на которых надо было драться с дикими животными и конечно же прыжки по островкам, окружённых лавой. Даже представить сложно, сколько денег выкидывали организаторы на то, чтобы расплавить столько горной породы, но публике очень нравилось.

Раз в неделю устраивались классические одиночные забеги, и раз в месяц проводился коллективный забег на вершину, где по всем канонам жанра лежал мешок с деньгами для одного единственного победителя. На самом деле добравшиеся до конца могли поделить приз поровну, но в истории Даста такого ещё не было ни разу.

И тут Алан Харпер сделал то ли глупость, то ли наглость. Он стал участником шоу. С одной стороны понятно, зачем ему нужны были деньги — это был единственный билет попасть на плато, где находились офисы компании и я. Но с другой — неужели он не понимал, что в нашей службе безопасности не найдутся люди, которые смотрят это шоу? Пускай он представился не своим именем и выступал в маске, но кто из наших не знал, как бегают и дерутся суперсолдаты из моего проекта?

Однако шоу получилось на славу — его выступление было моим триумфом. Вот она, наглядная демонстрация того, насколько мой сверхчеловек превосходит обычного. Он даже не потратил ни секунды своего времени, чтобы оглянуться назад на своих оппонентов. Он просто побежал перепрыгивая всё на своём пути. Алан с лёгкостью увернулся от турелей, молний и огненных шаров. Когда верёвочная лестница наверх лопнула из-за огня, то он просто схватился голыми руками за скалы и продолжил своё восхождение. Алан даже не стал подбирать оружие, которое валялось на дороге к вершине. Волки и пумы на узкой тропе не успели на него отреагировать, кого-то он скинул, а кого-то банально перепрыгнул. Ближе к концу гонки показались аэрокары компании, которые попытались в наглую пристрелить главного участника шоу. Бандиты, которые владели брендом “Царь горы”, немного расстроились и начали отстреливаться с помощью зениток. Потом подоспела полиция на своих аэрокарах и попыталась задержать всех подряд.

Алан умудрился добраться до заветного мешка с деньгами и уже схватил его обеими руками, когда полицейский аэрокар набросил на него сетку с тросом и потянул наверх. Всё это происходило под огонь из зениток и падающие на землю машины компании и полиции.

Неизвестно как сложилась бы ситуация дальше, но головорезы компании смогли подбить аэрокар, который схватил самого Харпера. Тот упал в городской черте и затерялся среди тёмного смога местных заводов. И опять возникла лёгкая надежда на то, что Алан мог просто погибнуть.

План Стэнтона был прост: он рассчитывал, что Алан вначале займётся мной, а потом переключиться на Вонга и сделает за него всю грязную работу. Что в это время собирался делать я? Ничего. С самого начала я решил, что если нам будет суждено встретиться с глазу на глаз, то я просто расскажу правду и на этом история закончится. А что собственно говоря я должен был сказать ему кроме правды?

Так или иначе, но у нашего друга возникли проблемы. Похоже что он растерял часть денег и поэтому пошёл на шоу второй раз! Но к счастью уже на другое — на “Кислотный трип”. Это менее популярная передача в замкнутом пространстве: строится большой корабль из дешёвого железа с ловушками, сокровищами, ключами и спускается на Флегетон. Участникам нужно пробраться с самого низа, находить ключи, открывать двери на верхние этажи и добраться до палубы, где есть спасительный аэрокар, пока кислотная река не поглотит судно. И кажется я понял почему Алан выбрал такие способы заработка — он никого не хотел убивать ради денег, конечно кроме работников компании. А это был единственный способ, чтобы быстро подняться из трущоб без кровопролития. В этот раз служба безопасности компании проморгала участие Харпера на шоу. Может быть они просто не ждали такой наглости во второй раз.

Теперь появление Алана на плато было лишь вопросом времени, и мы все ждали его первого шага. Вонг приказал устроить ловушку в отеле, где я жил. Он боялся, что Алан пойдёт по дороге разрушения и начнёт потом отстреливать всех управляющих компании. Стэнтон в свою очередь сказал, что берёт ситуацию в свои руки и снял охрану с отеля.

Получилась довольно забавная история. Стэнтон изо всех сил помогал Харперу, но тот не был в курсе его планов. И вышло так, что Алан побоялся действовать в лоб. Он думал, что вокруг моих апартаментов сидит целая армия. Поэтому вначале он решил взять в заложники главу службы безопасности, то есть самого Стэнтона. Всё прошло не очень удачно, но Стэнтона мне не жалко. А вот Алан получил серьёзные ранения. Наконец он убедился, что я беззащитен и пришёл ко мне.

Ну чем я мог ему помочь?! Я вундеркинд четырнадцати лет отроду — такая же жертва компании, как и он сам. Они исследовали феномен чрезвычайно одарённых детей вроде Моцарта и решили проверить концепцию того, что управляемого гения проще вырастить сразу, чем искать его среди выпускников университета, которые уже научились хорошо врать и имитировать бурную научную деятельность. Я был всего лишь ещё одним спорным проектом корпорации.

И теперь Алан понял всю иронию судьбы — почему меня не любили другие учёные, почему они презрительно называли меня доктор Пакстон, выделяя слово доктор, почему я мало общался со своими “коллегами” и не показывался в комплексе Монтуа. На меня смотрели как мелкую выскочку, которую терпели только из-за приказа руководства.

Дела были плохи — у Алана начиналась каскадная мутация, и ничто в мире уже не могло ему помочь. К тому же он осознал тщетность своих поступков. Он думал, что есть какой-то злодей-одиночка, которого можно убить и жизнь сразу станет легче. Но у системы нет сердца — даже нож воткнуть некуда. Алан Харпер был моим лучшим творением, и он покинул меня. Никто не знает что с ним произошло дальше: может быть бросился в Флегетон или ушёл жить в обличье монстра в горы. Мне бы хотелось сохранить воспоминания о нём, и передать их кому-нибудь ещё, чтобы они не затерялись во времени. Но пока моя жизнь находится в подвешенном состоянии, и я не знаю как мне поступить с этим опасным компроматом.

Я должен был сказать, что Хоуп жива и находится в центральном хранилище компании. Я должен был дать ему надежду, но я не осмелился выпустить джина из бутылки. Я боялся, что из-за меня прольётся кровь, что Алан убьёт ради неё ещё кучу народу и вполне возможно создаст ещё одного монстра.

Конечно я стараюсь поступать и рассуждать как взрослый. У меня большие академические знания, я читал множество книг и помню их наизусть благодаря феноменальной памяти. Но как ни крути, мой жизненный опыт остаётся на детском уровне. В такие моменты мне хочется сорвать с себя маску серьёзности, заварить какао и пойти смотреть мультики.

Любопытство вознаграждается

Что можно найти во время ремонта старого дома? Как оказалось, всё что угодно. Мы вместе с сестрой решили разобраться с нашим “наследством” — предки оставили нам каменный особняк в Луизиане, заваленный всяким антикварным барахлом. Дедушка занимался куплей-продажей всего, что плохо лежит, и поэтому к концу жизни у него набралась куча вещей, которые не удалось продать по приемлемой цене.

Мы нашли хорошего старьёвщика, который хотел забрать все эти несметные “сокровища”. Нам осталось лишь вытащить их во двор и ждать приезда его грузовика. Вначале всё шло просто прекрасно и без неожиданностей. Мы расчищали одну комнату за другой, пока не дошли до главного зала. Это было помещение размером пять на семь метров с высокими потолками. Но из-за книжных шкафов, широкого обеденного стола, башенных часов, тумбочек, ваз и чёртового декоративного алтаря, он казался намного меньше, чем был на самом деле.

Нам оставалось только удивляться тому, как много пространства “сжирали” все эти крупногабаритные вещи. Достаточно было убрать никчёмные шкафы, чтобы комната визуально увеличилась вдвое. Стейси даже пошутила, что если мы вынесем стол, то зал станет размером с футбольное поле.

Вы не поверите, но именно так и произошло. Мы уже чувствовали, что происходит что-то неладное, но в такую ерунду трудно было поверить сразу. Поэтому мы молча вынесли алтарь, тумбочки и вазы. После этого уже нельзя бы отрицать очевидное — теперь главный зал был длиннее, чем весь дом! В этот момент сестра предложила остановиться:

— Кевин, давай оставим эти часы на месте. Мне боязно нарушать законы физики!

— Брось, Стейси! Разве тебе не интересно, чем всё это закончится? Мне кажется, все эти вещи “сдерживали” комнату, они охраняли какой-то секрет. Вдруг, там последние сокровища дедушки?

— А ведь ты прав. Большую часть своего состояния он унёс с собой в могилу.

Мы взялись за последнюю вещь в комнате — за напольные механические часы с кукушкой. Не успели мы пройти и половину пути, как они проснулись и стали идти в обратную сторону. У самого выхода кукушка вылетела словно ракета и часы развалились на части прямо на наших глазах. Они буквально испустили дух — из них вышел белый пар, и оставшееся железо покрылось ржавчиной. Никогда не видел, чтобы металл так быстро “сгорал”, уже через полчаса от двухметровых часов осталась горстка ржавого праха.

Лишь потом мы осмелились взглянуть на главный зал. У меня даже голова закружилась — конец комнаты уходил за “горизонт”.

— Я хочу отправиться в путешествие, — наконец сказал я сестре.

— Ты уверен?!

— А что плохого может случиться? Ты видишь тут ловушки? Тигров? Гуков в кустах? Это наш дом, в котором мы провели своё детство. Мы знаем все его закоулки. Единственное, что изменилось, это пространство.

— Я буду рядом!

— Окей, трусиха.

Самое забавное заключалось в том, что она регулярно ходила в спортзал и была сильнее меня раза в два. Но при этом если появлялась мышь или пчела, то она непременно пряталась за моей спиной.

Итак, я отправился в долгое путешествие по собственному дому. И лишь через несколько минут я понял, что пространство искривлялось по спирали — я уже не видел Стейси позади себя, но мог хотя бы отчётливо слышать её голос. Мы поддерживали “связь” и это успокаивало её.

Следующее моё открытие состояло в том, что на самом деле я блуждал в лабиринте. Если я хотел дойти до левой стены, то она отдалялась от меня, образуя новый коридор. Как отъявленный программист, я воспользовался алгоритмом следования вдоль стен. Я просто положил руку на ближайшую стену, до которой всё-таки смог дотянуться, и шёл вдоль неё до самого конца.

Голос Стейси за это время уже изрядно изменился. Я слышал наше прошлое, казалось, что за поворотом я встречу детей, которые играли в догонялки. И чем дальше я уходил, тем глубже возвращался назад во времени.

Лабиринт привёл меня к миниатюрной чёрной дыре. Она парила в магнитных оковах внутри стеклянного колпака. И никаких проводов, генераторов и панели управления. Я был несколько разочарован тем, что не получил всех ответов, пока наконец не заметил дверь из красного дерева, которая находилась сбоку от чёрной дыры.

Дверь медленно открылась, и я услышал голос дедушки:

— Входи, Кевин, не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Не веря своим ушам, я зашёл внутрь и обнаружил, что это кабинет моего деда Ричарда Брауна. Он сидел за письменным столом и нервно бил пальцами по своему дневнику.

— Деда… — протянул я. — А что тут, собственно говоря, происходит?!

— Игры со временем и пространством.

— Разве с этим можно играться?

— Нет, конечно. Полагаю, что вы вынесли все мои вещи из дома?

— Ага.

— И ты осмелился дойти до конца комнаты, упрямый ты негодник?

— А как ты смог перехватить меня у самого финиша?

— Тут множество путей с пересечениями, в которых время меняется не линейно. Я проверяю безопасные коридоры, чтобы отловить посторонних.

— То есть если я пойду по одному пути, то попаду, скажем, на десять лет в прошлое, а если отправляюсь по другому, то окажусь в ближайшем будущем?

— Примерно так. Это не очень удачный эксперимент, и мы не смогли добиться от него надёжных результатов. Никогда не знаешь, где окажешься в конце концов.

— И откуда у тебя эта вещь, деда?

— Эх, — тяжело вздохнул Ричард Браун и откинулся в своё кресло, — это уже бесполезная информация.

— А как же безопасность?

— Не волнуйся, вы разрушили хрупкий баланс, теперь эта хроноаномалия быстро испарится. Через неделю от неё не останется и следа.

— Это настоящее сокровище науки! Мы должны сберечь его!

— Сокровище?! Преступление против прогресса! Его нужно стереть из истории. Забудьте обо всём и живете прежней жизнью, — дед поднялся на ноги и указал на окно, — это выход в твоё время. Ты должен воспользоваться им.

Я подошёл поближе, и увидел там Стейси из настоящего, которая сидела рядом с антикварными вещами и ждала моего возвращения.

— Я хочу знать правду! — я решил проявить упорство. — Я спать не смогу, пока не узнаю!

— Знания порождают ответственность.

— Я в курсе, мы все тут уже взрослые люди.

— Упрямый негодник!

— Это у нас семейное.

— Как я понимаю, ты никуда не уйдёшь, пока я не удовлетворю твоё любопытство?

— Конечно!

— Ну, смотри, я тебя предупреждал, — дед откашлялся, чтобы начать долгий разговор, — как ты понимаешь, я не учёный, а торгаш. И я не создавал эту аномалию. Я лишь помогал одному учёному вернуться в свою эпоху.

— Путешественник во времени?

— Да, он самый. У него возникли проблемы — он не мог вернуться назад.

— У него сломалась машина времени?

— И да, и нет, у него случилась поломка с навигацией. В конце концов, он смог получить координаты лишь одной подходящей даты, но сразу же всплыла другая проблема, — кисло улыбнулся Ричард, — оказалось, что у нас нет будущего. Это опасная технология. Она связывает нашу реальность с другим миром. Массовое использование машин времени высвобождает тёмную энергию. Происходит накопительный эффект и неизбежная расплата.

— Взрыв?

— Если сейчас временной поток движется как направленная стрела, то потом он разойдётся в разные стороны. Мир поглотят пространственно-временные аномалии. Дома будут превращаться в пыль за один день, чтобы потом снова восстать из пепла. Вспышки радиации, исчезновения объектов, двойники и бесконечные пустоши, где можно найти все варианты своего прошлого и будущего. Катастрофа распространилась назад в прошлое. Она живой парадокс, который мы пытаемся стереть.

— Каким образом?

— Мы провели исследования, собрали все результаты и доказательства. Мы подготовили наследие, “большое послание”, которое передадут нужным людям в назначенное время. Машину времени никогда не изобретут и возможно “парадокс” исчезнет.

— А я могу поговорить с этим путешественником во времени?

— Нет! — дед начал злится. — Он уже умер! Он слишком много отправлялся в тот опасный мир и получил изрядную дозу радиации. А теперь хватит разговоров. Твоё время заканчивается. Ты должен уходить прямо сейчас.

Ричард открыл окно настежь и указал на угасающий портал. Я был вынужден прыгнуть в настоящее, пока стало не слишком поздно. Я рухнул в кусты шиповника с высоты второго этажа, но к счастью отделался лёгкими синяками.

Стейси сразу же потребовала все подробности. С большим облегчением она услышала, что эта аномалия рассосётся сама по себе. Ей хотелось, чтобы я больше ничего не делал, и мы вернулись к прежней жизни. Однако, я уже не мог остановиться. Мне хотелось узнать все секреты дедушки, я хотел получить доказательства путешествий во времени. Поэтому я изобразил внешнее спокойствие, и весь оставшийся день мы занимались выносом старой мебели. Вечером мы, наконец, продали и избавились от всего антиквариата. Сестра захотела передохнуть, и мы вернулись в наш отель.

Я дождался, когда она уснёт и тайком отправился в местный архив. Методом простого перебора мне в руки попался “дядя” Уинстон Браун, которого все считали погибшим на войне, а он неожиданно вернулся домой. Как я понял, таким способом дедушка легализовал путешественника во времени, чтобы все его считали своим человеком. Остальное было делом техники — мне нужно было узнать только кладбище и место захоронения. Интуиция подсказывала мне, что “Уинстон” мог забрать последние доказательства с собой в могилу. Таким образом будущие учёные смогут убедиться, что автор “большого послания” реальный человек, который путешествовал во времени.

Удивительно, но вырыть гроб на кладбище оказалось довольно просто. Такую огромную территорию почти никто не охранял. Я спокойно и не торопясь углублялся вниз, пока наконец не наткнулся на металлический контейнер с замками. Внутри оказался вакуумный гроб со стеклянной крышкой. Даже при свете фонаря я смог разглядеть, что тело “Уинстона” прекрасно забальзамировали. Наверняка, его двойник из будущего с лёгкостью узнает себя в старости. И ещё я обнаружил сундук с фотографиями, предсмертные записи и компактную машину времени с короткой инструкцией:

“Я, Макс Рэнкот, пришелец из будущего, предупреждаю вас о катастрофе! Эта технология несёт в себе скрытую опасность. При массовом использовании она разрушит временной поток на нашей планете. И вы можете увидеть это собственными глазами. Я исправил данный экземпляр машины времени — она может отправить вас только в определённую дату и обратно. Там будет зарождение новой эры, проведение экспериментов, создание опытных образцов машин времени и, к сожалению, именно тогда возникнут первые аномалии. Катастрофа распространилась назад в прошлое и пожирает даже ту временную эпоху. Хотя, конечно, я надеюсь, что вы исправили ситуацию и эта технология так и не была изобретена.”.

Мог ли я не поддаться искушению? Естественно, нет. Я слишком далеко зашёл, чтобы отступать назад. С большим трепетом я подготовился увидеть далёкое будущее с его удивительными технологиями. Я ожидал встретить совершенно новое общество и другой тип людей. Но я не был готов к такому сюрпризу! Машина времени отправила меня всего на несколько месяцев вперёд! Это грёбанное будущее наступит уже совсем скоро! Учёные не послушали Макса Рэнкота или что-то пошло не так. Они всё равно открыли эту технологию и торжественно презентовали её миру. А потом вскоре начался настоящий кошмар. И чем дольше я находился там, тем хуже становились дела. Транспортная система, коммуникации, города, страны, всё стало разрываться на части. Я просто шёл по улице, а потом внезапно телепортировался на пять метров вперёд. А человек, который шёл следом “отправился” в фонарный столб! Некоторые люди старели на моих глазах до смерти или по частям, кого-то уносило в открытый космос, иногда мы видели три Луны и двойной восход Солнца. Видео и фото из этого путешествия получились просто фантастическими. Но по понятным причинам я не стал там задерживаться.

Пока хроноаномалия в старом особняке не испарилась, я собираюсь вернуться в прошлое и попытаюсь спасти мир ещё раз. Если вы читаете этот дневник, значит теперь настал ваш черёд.

Продаются тараканы в голове

— Молодой человек, я знаю, что вам нужно! С моим лекарством вас точно не призовут в армию!

— И каковы последствия?

— Ну, скажем так, придётся ходить в памперсе. Но к этому легко привыкнуть! Согласитесь, что это малая цена за спасение жизни?

В разговор вмешался другой продавец, якобы просто проходивший мимо:

— Не слушайте этого проходимца, вам нужен настоящий товар с гарантией, — достал пузырёк с фиолетовой жидкостью из внутреннего кармана пиджака, — этот препарат вызывает серьёзное заболевание головного мозга, после которого уже никто не увезёт вас воевать на фронт.

— Звучит страшновато, — Стэн Уитмор проглотил ком в горле.

— А что вы хотели? Другие варианты ненадёжны. Медкомиссия всегда снижает планку требований к призывникам и многие лёгкие болезни уже скоро перестанут быть оправданием. Моё средство вызывает припадки деменции.

— То есть слабоумия?

— Да. Но не волнуйтесь, это только звучит страшно. Подумаешь, потерять десять минут жизни в день? Вы даже не будете их помнить, зато не попадёте на войну. Вы слышали какие ужасы там творятся? Потери выросли до небес! Оттуда возвращаются только калеки и мертвецы.

Первый продавец усмехнулся, услышав про деменцию, и снова вернулся в разговор:

— И он говорит про надёжность! Вы разве не знаете, что туда теперь берут даже конченных идиотов?

— Что?! — второй торгаш уронил свою пробирку с чудо “лекарством”. — Не может быть! Как в бой можно отправлять умственно отсталых?! Они даже стрелять толком не смогут!

— Вы слышали что-нибудь про пушечное мясо? Это последняя инновация наших вояк. А вам молодой человек, — продавец снова завладел вниманием Уитмора, — я могу посоветовать действительно надёжные средства. Есть болезнь, которая вызывает периодический паралич ног.

— Господи! Почему это всё так жутко!

— Успокойтесь, есть более щадящие, но дорогие варианты. Как насчёт агорафобии?

— Это боязнь открытого пространства?

— Именно так. Правда с таким заболеваниям могут отправить на кабинетную работу. Но вы же сами хотели более щадящий вариант?

— Ага. И должен признать, что это звучит намного интереснее. А есть ещё какие-нибудь психические отклонения?

Продавец радостно потёр руки и ответил:

— О да! Но чем сложнее болезнь, тем выше цена.

— Ну, мы за ценой не постоим! Меня лишь напрягает факт того, что придётся травмировать собственный мозг до конца жизни. Если бы существовал какой-нибудь вариант, чтобы усидеть на двух стульях, то я заплатил бы всё, что угодно.

— Хм… — продавец приблизился вплотную к Уитмору, чтобы прошептать ему на ухо ответ. — Знаете, мой коллега, Таиф, как раз ищет таких людей как вы. А я, так сказать, помогаю ему найти клиентов за щедрый процент.

— И где мне его найти?

— Возьмите это, — вложил в руки резную шахматную фигуру из аметиста, — и спускайтесь на минус шестой этаж. Скажите, что пришли от Гермеса и покажите “пропуск”.

— Это всё?

— Почти. Вы действительно готовы заплатить любую цену? Таиф может попросить солидную сумму или услугу.

— Да.

— Тогда идите — судьба ждёт.

Стэн Уитмор начал пробираться через оживлённую толпу людей к лифту, это место напоминало ему восточный базар: та же суета, ларьки, самодельные витрины, беспокойные клиенты в поисках чуда за три цента и продавцы с хитрыми глазами. Только всё это было не на открытом воздухе, а в заброшенном военном бункере с высокими потолками и специфическим освещением. По какой-то причине здесь использовались только слабые синие люминесцентные лампы, в свете которых нельзя было разглядеть человеческие лица.

Если раньше здесь торговали самопальными бионическими конечностями, имплантами, лекарствами и проводили незаконные медицинские операции, то теперь война породила новых специфических клиентов — в один миг бывшие доктора обустроили на предпоследнем этаже рынок добровольных увечий.

Стэн спустился вниз и вышел из кабины просторного грузового лифта. Там его сразу встретили два здоровенных лба в чёрных костюмах и серых водолазках, вооружённые Узи и мачете. Не долго думая, они приготовили оружие для казни. Уитмор на автомате протянул им шахматную фигуру и сказал:

— Я от Гермеса!

Одноглазый громила взял в руки пешку из аметиста и просканировал её с помощью магнитного сканера — внутри был уникальный чип, подтверждающий подлинность пропуска. Наконец, охранник ответил Стэну специфическим холодным голосом:

— Времена нынче неспокойные. Если ты очередной мудак, который сам не знает, чего хочет, то отправишься на удобрения. Мистера Таифа нельзя беспокоить просто так. Никакой пустой болтовни, никаких шуточек, проявляй уважение, отвечай на все вопросы сразу и держи руки на виду — у нас везде камеры.

— Я исключительно с серьёзными намерениями.

— Сколько бабла на кону?

— Сто кусков.

— Нууу, — здоровяк почесал подбородок и выразил сомнения, — не очень-то и много, но лицо у тебя больно умное. Шефу нужны как раз именно такие.

Уитмора тщательно обыскали и сопроводили в тёмные коридоры, заваленные оружием и наркотиками. Они прошли пятьдесят метров и, наконец, оказались внутри просторного кабинета с антикварной мебелью в чёрно-золотом стиле: напольное зеркало в массивной раме с вензелями, механические часы с маятником, двухметровый глобус с секретом, стеллажи с древними книгами и стол из красного дерева, стоящий в центре помещения. На нём была куча разнообразных бумаг, научных статей, журналов, книг, несколько планшетов, автомат Калашникова и медицинские пистолеты-шприцы с разноцветными ампулами. Хозяин откинулся в своём кресле и “смотрел” в потолок с закрытыми глазами. На вид ему было около сорока лет, слегка седой, с морщинами на лбу и болезненной худобой, его тёмно-серый костюм в полоску был застёгнут на все пуговицы, как и чёрная рубашка.

— Мистер Таиф, мы нашли вам подопытного, — сказал громила и поставил на стол шахматную фигуру.

— Судя по звуку, это подарок от Гермеса? Что ж, у него хорошее чутьё, — Таиф открыл глаза и медленно повернул голову в сторону Уитмора, он внимательно рассмотрел юношу, прежде чем начать с ним беседу, — что вас сюда привело? Чем вас не устроили другие предложения на рынке?

— Меня не устраивает сама концепция. Мне предлагают рисковать своим здоровьем, чтобы получить возможность избежать призыва в армию. Тут сплошные риски и я уверен лишь в том, что стану инвалидом или мертвецом.

— Почему вас ещё не забрали на фронт?

— Я учусь на экономиста. И скоро моя отсрочка закончится. Теперь в правительстве говорят, что это не просто локальная война где-то там в Азии, а угроза национальной безопасности. Они собираются пустить всех студентов в эту мясорубку.

— И поэтому вы спешите пройти медкомиссию в относительно спокойное время?

— Именно так.

— Что насчёт финансового вопроса? Откуда у бедного студента деньги? Опять помощь родителей?

— Можно и так сказать. Отец, как ярый патриот, отправился “защищать” отечество и погиб. Я продал его дом и получил почти сто тысяч долларов.

— Обыкновенные трагедии современного мира, — устало сказал Таиф и снова откинулся на спинку кресла, — мистер Каллахан, Рассел, — обратился он к своим подчинённым, — оставьте нас наедине.

Как только телохранители ушли и закрыли за собой дверь, то Стэн вздохнул с облегчением и подошёл поближе к боссу, чтобы протянуть ему руку и поздороваться:

— Позвольте представиться, Стэн Уитмор, — ему показалось, что Таиф даже не обратил на него внимания, но на самом деле этот человек просто существовал в другом неспешном ритме жизни.

— Аль-Мазхаб Таиф, — хозяин бункера вяло пожал руку и вернулся в приятную “дрёму”, он разглядывал потолок так, словно на нём плавали звёзды.

— Вы с Ближнего Востока? — сказал Стэн, чтобы продолжить разговор в непринужденной атмосфере.

— Не волнуйтесь, мистер Уитмор. Наверное, вам могло показаться, что я гангстер, возглавляющий преступную группировку. Но это не так, раньше я был учёным и изобретателем.

— Я увидел у вас кучу стрелкового оружия, ракет, ручных гранат и наркотиков. И вы даже не пытаетесь спрятать это добро, — у Стэна проснулось любопытство.

— Вы неправильно поняли, я не торгую оружием, я только покупаю. Можно сказать, что это инвестиции на чёрный день.

— Тогда в чём ваш бизнес?

— Нет никакого бизнеса, я делаю всё это не ради прибыли. Я использую свои медицинские технологии, чтобы покупать и хранить некоторые “вещи”. Это всё, что вам нужно знать на данный момент.

— Окей, понял. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

— Повторю ещё раз, вам не стоит меня бояться. В былые годы вы могли быть моим студентом, а я вашим научным руководителем. Кстати, насчёт науки, — Таиф оживился и принялся что-то искать в ящике стола, — вот та самая вещь, которую вы так долго искали.

Таиф вставил ампулу в медицинский шприц-пистолет и протянул Уитмору. Он неуверенно взял его в руки и переспросил:

— Как я понимаю, за это лекарство вы хотите получить все мои деньги?

— Нет. Но я хотел, чтобы вы так думали, чтобы оценить серьёзность ваших намерений.

— Тогда в чём подвох? Я для вас подопытный кролик? Таким образом вы тестируете препарат на людях?

— Нет, — Таиф сложил руки замком и со спокойной улыбкой посмотрел Уитмору в глаза, — мои исследования уже давно закончены. И если вам будет интересно узнать — я был первым “испытуемым”.

— Я хотел бы узнать подробности. Не бойтесь утомить меня деталями.

— Вы знакомы с веществами, которые увеличивают работоспособность мозга?

— Всякие ноотропы и прочие сказки? Вроде бы все эти вещества неэффективны.

— На самом деле ускорители для мозга уже давно известны человечеству. Это, например, кокаин и метамфетамин. И в этом вся проблема. Они наносят урон здоровью и требуют постоянного “вливания”.

— Неужели вы смогли избавиться от всех негативных эффектов?

— Эх, — раскинул руки, — сама цель и является негативным эффектом. Вы когда-нибудь слышали о том, что творцы не помнят свои создания, которые были написаны под кокаином? Ускорители мозга переводят его в новое состояние, которое можно отнести к расщеплению личности. И чем сильнее наркотик, тем больше вероятность такого исхода.

— Теперь я кажется понимаю в чём суть. После этого “лекарства” меня отправят на психологическое лечение с подозрением на раздвоение личности?

— Да. Потом вам придётся симулировать лечение, но не волнуйтесь там все этим занимаются. Моё лекарство позволяет мозгу самому переходить в сверхэффективное состояние. Однако на снимках МРТ всё будет выглядеть так, словно вы получили органические повреждения.

— А что потом?

— Мозг имеет большую нейропластичность. Он освоится использовать новые возможности, и вы станете более совершенным человеческим существом. Ваше состояние стабилизируются, и врачи скажут, что вылечили вас.

— Эта штука стоит миллиарды! За неё вы можете получить Нобелевскую премию!

— Зачем мне ещё одна нобелевская премия? К тому же, это весьма сложное и нестабильное вещество — оно не для массового производства. Но самая главная проблема состоит в том, что если я попытаюсь отдать эту штуку человечеству, то меня “прикроют”, а моё лекарство станет игрушкой для богачей. Я рассматривал все варианты развития событий, и пришёл к выводу, что моё изобретение лишь ухудшит обстановку в мире. Оно станет орудием в руках современной системы угнетения, которую мы знаем, как демократия. Но я могу внести некоторый позитивный вклад в развитие общества, если буду дарить его нужным людям.

— Нормальным людям вроде меня?

— Не будем поспешны в суждениях. Нам ещё предстоит познакомиться. Я всегда буду за вашей спиной, чтобы приглядывать за вашими поступками.

— Я бы хотел показать этот чудо-препарат моим знакомым медикам. И я бы с радостью посмотрел на предыдущих подопытных.

Таиф впервые рассмеялся и вытер скупую слезу:

— Мистер Уитмор, давайте будем серьёзными. Я не могу позволить изучать вам мои секреты. У вас есть только один единственный шанс получить желаемое. Вы должны принять препарат прямо сейчас.

***

Стэн Уитмор очнулся в своей комнате общежития после сильнейшего похмелья, что подтверждалось не только головной болью и привкусом во рту, но и диким беспорядком вокруг: кто-то выкинул комод через окно, повесил диско-шар на потолок, разбросал кучу исписанных бумаг, соединил две кровати и поместил их в центр и почти добил крепкий деревянный стол, на котором танцевали. Весь пол был завален мягкими подушками вперемешку с пустыми бутылками из-под алкоголя и другими наркотиками. Здесь были и расширители сознания, и галлюциногенные грибы, и косяки с травой, и полный ассортимент таблеток.

Среди этого месива Уитмор даже не сразу заметил двух голых спящих женщин — это была его однокурсница и препод по матанализу. Естественно, бедняга Уитмор почти ничего не помнил. Лишь где-то в обрывках его памяти была информация о том, что одну из девушек он купил за большие деньги, вторая уже “скучала” и сама полезла на веселуху, а у третьей, которая куда-то пропала, было скрытое желание нарушать все моральные устои.

И как вишенка на торте, к стене была прибита законченная дипломная работа — пухлая красная папка, в которой половина текста была написана от руки чернилами, а другая с помощью пишущей машинки. Лишь малая часть была распечатана на принтере, и даже графики с таблицами были нарисованы карандашом.

Чтобы избежать бессмысленных разговоров с дамами, Уитмор, как настоящий джентльмен, быстро оделся, захватил красную папку и выбежал в коридор общежития. Он направился в сторону ближайшего парка, чтобы подышать свежим воздухом и прочитать собственные труды в тишине и покое. Встреченные по дороге студенты хлопали ему по плечу и даже пожимали руку. Уитмор попытался узнать у них подробности прошлого вечера, он боялся, что ему перепадёт за буйное поведение, но его сразу же успокоили — они вместе с комендантом общежития “обнесли” местное подпольное казино, и тот с крупной суммой денег улетел в Лас-Вегас. К тому же сейчас наступило странное время — люди жили в ощущении надвигающейся катастрофы и им многое прощалось. В один момент с тобой всё было хорошо, а потом тебя хватали лапы государства, и ты уже бесследно исчезал в сводках погибших и пропавших без вести. Казалось, ещё совсем недавно им обещали быструю победоносную войну, которая изменит расклад сил во всём мире, что имеющихся резервистов хватит с избытком. А потом война стала затягиваться, требовалось всё больше людей для её продолжения, власти были вынуждены расширять возраст призыва, отменять отсрочки и общество всё ближе подходило к опасной черте, которую можно было описать двумя словами — полная мобилизация.

Уитмор добрался до парка и нашёл самую отдалённую скамейку, спрятанную за высокими красными клёнами и кустами шиповника. Он методично изучал каждую страницу диплома и пытался вспомнить его суть. Ему удалось осилить половину своих трудов, прежде чем его нашёл близкий друг — слегка пузатый Малкольм Дауэлл:

— Я знал, что найду тебя в самом укромном месте! — сразу начал Малкольм, присаживаясь к Стэну.

— А я вот пытаюсь вспомнить то, что написал в угаре за прошлый вечер.

— Если быть точным, то за два прошлых вечера, Стэн.

— Теперь понятно, почему я успел натворить столько дел!

— Ну и как? В этих бумажках есть что-нибудь интересное?

— Даже слишком. Это комплексный анализ мировой экономики, он объединяет все страны мира в один большой клубок. И здесь также учитывается политика, демография, влияние климата, истощения ресурсов и даже культура. Я начинаю вспоминать, что все эти элементы образуют систему наподобие тонущего корабля. Пока всё разваливается и гниёт с относительно небольшой скоростью. Но процесс набирает силу, мы ускоряемся и всё ближе подходим к точке бифуркации.

— Ты говоришь про всеобщую мобилизацию?

— Нет, — Уитмор сразу отмахнулся, — это мелочь! Война это следствие глобального гниения. Это отчаянная попытка оттянуть неизбежный конец.

— Ну, если бы у нашего государства получилось, то мы бы решили множество своих проблем за счёт других.

— Брось заниматься самообманом. Мы как пауки в банке. Каждое расширение рынков сбыта заканчивается насыщением. Эта песенка не может длиться вечно. Человечество подошло к переломному моменту, как только средняя норма прибыли подошла к нулю. Это означает слом всей прежней экономической модели.

— Думаешь, твоя дипломная работа вызовет фурор?

— Нет, конечно. Это против “мейнстрима”. Зато если её разорвать на несколько частей и выкинуть всю политику, то получится прекрасная и бесполезная вещь.

Уитмор закрыл папку и со вздохом отложил её в сторону:

— Давай отложим эту тему, Малкольм, а то что-то совсем тошно стало, — Уитмору в голову стали приходить страшные прогнозы будущего, и ему захотелось отвлечься от дурных мыслей.

— С удовольствием, Стэн!

— А где Робин?

— С ним беда. Его недавно отчислили и теперь ему нужно что-то придумать, пока не стало слишком поздно.

— Он что-нибудь говорил? У него есть план?

— К сожалению, да. Ты же знаешь Робина. Ему всегда кажется, что он придумал гениальное решение, а в итоге получается эпический провал. Этот человек точно попадёт в историю.

— Ты сможешь приглядеть за ним?

— Боюсь, что мы не успели. Он пропал, и его никто не видел, — Малкольм тяжело вздохнул, — вот мы и остались вдвоём, Стэн.

— Судя по выражению твоего лица, случилось что-то ещё?

— Мой дядя из министерства говорит, что настали последние недели “мирной” жизни. Там всё совсем плохо. Военные не успевают затыкать дыры во фронте. Политики хотят переводить экономику полностью на военные рельсы. Это уже не локальный конфликт где-то в Азии. Это полномасштабная война.

— Ты сказал, что мы остались вдвоём, что ты имел в виду?

— Слава Богу, что нас оставили на второй год. Потому что никто из нашего курса не вернулся. Дядя просто сказал, чтобы я не вспоминал про них… — Малкольму пришлось приложить усилия для продолжения разговора. — Знаешь, Стэн, раньше я думал, что смогу решить этот вопрос законным способом…

— Ты про призыв?

— Да, но теперь мне страшно. Чем ближе час расплаты, тем больше отчаянных мыслей лезет в голову.

— Я понял к чему ты клонишь. Ты хочешь спросить у меня адрес того места. Чёрный рынок медицинских технологий?

— Ты сегодня чертовски догадлив.

— Хочешь тоже самое, что и я?

— Нет. Твоё поведение меня напугало. Мне бы что-нибудь попроще.

— Ну, смотри, у них богатый выбор. Голова может закружиться.

***

Стэн Уитмор проснулся в комнате с мягкими стенами и в смирительной рубашке. В его голове было опять пусто, но он не волновался — ведь отчасти это было предсказано ему ещё неделю тому назад. Наконец, он докричался до медбрата и к нему позвали лечащего врача. Старик с изнурённым лицом пришёл к своему пациенту только через час, и он сразу же захотел вывести Уитмора на чистую воду:

— Молодой человек, вы ведь понимаете, что врать нам бесполезно?

— Конечно, доктор! Я просто хотел узнать, что я тут делаю? За что меня сюда упекли?

— А вы якобы не помните?

— Почему якобы?! На что вы намекаете?

— Вы устроили театр. Призывали людей на улице к восстанию, так как по-вашему мнению это был единственный способ спасти свои жизни. Вас пытались поймать, но вам удалось скрыться.

— А потом? — Стэн прислонился вплотную к решётке камеры, чтобы рассмотреть собеседника.

Доктор, как очень опытный человек, увидел, что Уитмор действительно ничего не знает и проявляет неподдельный интерес к событиям прошлого. Такой поворот ему явно не нравился, но он ещё надеялся, что Уитмор даст повод для сомнений:

— А потом вы пытались совершить самоубийство, — врач говорил медленно, чтобы оценить реакцию на каждое слово.

— Что я пытался сделать?!

— Вначале вы пробовали выпрыгнуть из окна. Но вам на это не хватило смелости даже после пары бокалов виски — вы стояли на карнизе пятого этажа почти полчаса и собирались с силами. Потом приехали полицейские и попытались вас снять. Было уморительное шоу с погоней в стиле Бенни Хилла.

— Вы, наверное, шутите доктор. Я, конечно, многое могу учудить по пьяни, но не настолько же.

— Молодой человек, у вас случались подобные припадки?

— Припадки? Нет, только потери памяти.

— Когда это началось?

— Неделю назад.

— Удары, сотрясения? Чтобы было неделю тому назад?

— Всякие разные наркотики. Я хотел успеть дописать дипломную до конца света и поэтому мне потребовался допинг.

— Ах, вот оно что, — доктор закрыл блокнот и убрал ручку в карман, — до этого момента ваш рассказ был правдой. Но теперь я чувствую запах вранья.

— Ну, что вы доктор. Я действительно употреблял различные опасные вещества.

— В этом, кстати, я и не сомневаюсь. Я не буду тратить наше время на пустые разговоры о морали — она довольно сильно обесценилась. Скажите мне только одно, и мы разойдёмся друзьями. Мне нужно знать, какую беду вы на себя навлекли.

— Вам что-нибудь говорит имя Аль-Мазхаб Таиф?

Доктор смутился, и на его лбу появились глубокие морщины:

— Знаете, мистер Уитмор, люди моей профессии имеют широкий кругозор. Нам приходиться копаться в биографии Наполеона, царство ему небесное, изучать законы физики, чтобы разбираться в дурацких теориях заговоров, и, естественно, мы знаем всю популярную демонологию.

— К чему вы клоните?

— Либо вас жестоко разыграли, либо вы заключили сделку с силами тьмы. Имена, которые вы назвали, это демонические эпитеты.

— Как мило. Мне в голову пришла одна мысль, доктор. Когда мы поставили своё благополучие в зависимости от войны, то мы все заключили коллективный договор с дьяволом. Всё наше общество.

— А вот об этом вам лучше не думать. Вам это вредно.

— Думать?

— Беспокоиться о мире за пределами этих стен.

В следующие дни Уитмор вёл себя спокойно, и его перевели в общие палаты с “лёгким” режимом, где обитали спокойные пациенты. К своему удивлению, он обнаружил, что комната в дурдоме оказалась лучше, чем в студенческом общежитии. И даже соседи оказались более уравновешенными. Многие из них просто хотели сидеть взаперти и маниакально заниматься своим любимым делом, например, собирать пазлы из кусочков газеты, мастерить кукол из безопасных инструментов или на худой конец разговаривать с Богом и медитировать. Некоторые из безумцев казались абсолютно нормальными, и Уитмор только потом случайно узнавал, что, например, его новый знакомый считает себя путешественником во времени, который прибыл к нам, чтобы предупредить о грядущем нашествии космической чумы. Сосед по комнате считал себя жертвой заговора правительства, которое стирает память талантливым людям, чтобы они своими идеями не разрушали устои консервативного общества. Тем самым он отрицал свою глупость и неуспешность в жизни — раньше у него было всё, но злодеи сделали его тупым и бросили прозябать в нищете.

Уитмор очень хотел забыть про все проблемы и просто отдыхать. Казалось, что для этого были созданы все условия — снимки МРТ показали повреждения мозга и он получил долгожданное освобождение от армии, теперь он мог не беспокоиться о страшной войне и врачи даже прописали ему спокойную жизнь без стресса. Ему запретили смотреть новости, читать газеты и пользоваться интернетом. Только лёгкие книги, игры и фильмы, желательно про далёкое прошлое или будущее, или на худой конец фэнтези.

Но его мозг никак не мог перестать думать о больших вещах, которые творились за этими стенами. Уитмор постоянно возвращался к своей всеобщей модели экономики. Он ничего не хотел записывать, но формулы сами плавали перед глазами. Иногда он не сдерживался и начинал чертить схемы на стенах и окружающих предметах. И эти мысли тянули его в депрессию. Уитмор видел печальное будущее, сотни вариантов негативных прогнозов и настоящих катастроф. Он одновременно боялся своих расчётов и хотел продолжить их — ему хотелось предсказать события после наступления “конца”, ему хотелось нащупать надежду и что-то позитивное.

По меркам Стэна Уитмора прошла целая эпоха, прежде чем к нему впервые пришёл гость — Малкольм Дауэлл. Их встречу организовали в местном “парке” с ровными лужайками, дорожками из жёлтого кирпича, японскими прудиками и декоративными кустами. Но встреча не оказалась радостной — Малкольм сидел в инвалидном кресле.

— Малкольм! Что произошло? — сразу сказал Стэн, не удержавшись от удивления.

— Наверное, мне не повезло, и я вытянул не тот билет. Тот торгаш уверял меня, что большую часть жизни я буду абсолютно нормальным, а иногда будет возникать паралич ног. Но получилось всё ровно наоборот.

Сиделка Малкольма и доктора оставили их наедине. Уитмор любезно толкал кресло и показывал своему гостю местные достопримечательности. Вначале их разговор был о прекрасном прошлом, но чем ближе они подходили к настоящему, тем больше возникало туч на горизонте.

— Так что придумал Робин? — спросил Стэн у друга. — Я задавал себе этот вопрос каждую ночь.

— Как бы это сказать… Теперь он не Робин, а Роби.

— Это не шутка? — Уитмор невольно остановился, представив новый образ своего старого друга.

— Я же говорил — будет очередной легендарный провал. Военные припёрли его, или уже правильнее говорить её, к стенке. Они предъявили ему обвинения в том, что он сделал это намеренно, что является преступлением по нынешним законам. Его поставили перед выбором — либо он пройдёт психологическое освидетельствование и докажет, что ему была необходима операция из-за проблем на сексуальной почве, либо его посадят в тюрьму, заставят заплатить за обратную операцию и потом ещё отправят служить в армию.

— О господи. И чем всё закончилось?

— Роби назвала это ничьей. Стала давить на жалость, типа я не против служить в армии, просто мне нужно было преобразиться. Её отправили снайпером.

— Мда уж... Выходит, мы ещё неплохо отделались, Малкольм?

— Ну, не знаю. Роби может вернуться и сделать ещё одну операцию. А вот нам уже ничем не поможешь! Врачи сказали, что у мозга есть определённый ресурс на самоизлечение — нервные клетки почти не восстанавливаются, а лишь реорганизуются. И в нашем случае это всё необратимо.

— Я начинаю думать, что мы это заслужили.

— Да что ты такое говоришь?! Нас ведь хотели отправить туда не для того, чтобы родину защищать, а для того чтобы наши корпорации получили больше ресурсов и смогли давить на конкурентов. В этом раскладе мы последние, кто получает “выгоду”. Мы для них инструмент для решения своих проблем.

— Это всё, конечно, правда. Как и то, что мы просто эгоистично и трусливо спасали свои шкуры.

— Во-первых, я не вижу в этом ничего плохо. Эгоистичное государство своими действиями создаёт эгоистичных граждан — всё взаимосвязано. Во-вторых, одно другому не мешает — мы боялись за свои жизни и понимали, что нас гонят на несправедливую захватническую войну. Это было дополнительным стимулом избежать призыва.

— Я считаю, что если бы мы действительно верили в свои идеалы, то должны были открыто проповедовать пацифизм. Лучше отсидеть в тюрьме, как идейный диссидент, чем вот это всё.

— Тебе легко это говорить, когда ты уже избежал самого страшного и прохлаждаешься в этом санатории.

— Согласен. Виновен на все сто процентов. Но надеюсь, это послужит мне хорошим уроком.

— Да забудь ты про эти идеалы. Надвигаются тёмные времена и нам всем надо думать о выживании, а не о нормах морали.

— Врачи говорят, что мне лучше избегать стресса. Мне не дают смотреть новости и пытаются отвлечь от реального мира. И вроде бы это помогает.

— Думаешь, что нашёл надёжное убежище? Но оно не простоит и года. Мировая экономика катится в девятнадцатый век. Мы принимаем удар за ударом. Власти штатов уже начали роптать и требовать больше прав. Если всё и дальше так будет развиваться, то нам придётся вернуть войска из Азии, чтобы подавить гражданскую войну уже у себя на родине.

— Теперь понятно, почему так стало мало врачей и еды.

— Пора уже очнуться и думать о ближайшем будущем. Мы с остатками семьи переезжаем в Луизиану к дальним родственникам. Там можно выжить за счёт сельского хозяйства. Когда начнётся хаос — беги к нам. Всё-таки лишние рабочие руки никому не помешают.

— Может быть всё не так уж и плохо и есть надежда на нормальное будущее?

— Сразу видно, что ты живёшь в дурдоме.

Больше они не затрагивали серьёзных тем и старались беседовать о всякой ерунде, подсознательно возвращаясь к проблемам общества, которые вскоре должны были коснуться каждого.

После этого разговора депрессия Уитмора стала только усиливаться. Его мозг бесконтрольно переходил в состояние “вдохновения” и никакого улучшения не наблюдалось — он всё ещё не мог контролировать свой “дар”.

***

Стэн Уитмор проснулся в больничной палате с перевязанной головой. Всё его тело болело, мышцы затекли, мозги гудели словно паровоз, но он хотя бы выспался, и его не беспокоили ночные кошмары. Как только Уитмор снял бинты то увидел перед собой человека. Вначале ему показалось, что это доктор, но потом он узнал старого знакомого — мистера Таифа в странных белых одеждах и с позолоченным посохом. Он выглядел как жрец в своей платиновой короне и украшениях.

— Рад вас снова видеть, мистер Уитмор, — как всегда Таиф излучал спокойствие.

— Жаль, что не могу сказать вам тоже самое. Вы вызываете у меня смешанные чувства. Почему вы выбрали себе столь странный псевдоним?

— Может быть это просто напоминание самому себе, что вся наша жизнь иллюзия? Как ни странно, но именно это имя принесло мне удачу.

— А где все остальные? Где врачи? Как вы сюда попали?

— Они уже все давно умерли. Что вы помните?

— А какая разница, если я всё равно ничего знал? Мне не давали смотреть новости. Я вообще не в курсе того, что происходит в мире.

— Забавно. Ну вы хотя бы помните, как сломали себе череп?

— Подождите, не так быстро, я только прихожу в себя.

— Похоже, что вы пытались совершить самоубийство. Вы забрались на здание больницы и прыгнули прямо на асфальт.

В голове Уитмора пробежались искры:

— Нет. По-моему я просто хотел ещё раз сыграть в смертельную лотерею. Мне казалось, что таким способом я смогу изменить состояние мозга.

— Что тут сказать, — усмехнулся Таиф, — очень интересный способ изменить баланс сил в головном мозге. Но возможно ваша глупость всё-таки принесёт интересные плоды.

— И сколько времени я провалялся без сознания?

— Две недели, не больше.

— Слава Богу. Не так уж и много.

— Вы пропустили целую эпоху. Прежнего мира больше нет.

— Уже? Что произошло?

— Солдаты, которые стали возвращаться из Азии принесли с собой красную чуму, которая распространилась словно огонь.

— Какую чуму?

— Красную. Это новая и совершенно неизвестная болезнь. Вероятно таким способом наши азиатские коллеги решили отомстить нам за геноцид гражданского населения. У вируса случайный инкубационный период. Он может спать неделю и даже месяц, прежде чем у человека появятся красные язвы по всей коже. А если у человека слабый иммунитет, то всё произойдёт за пару дней. Но самая главная особенность — это распространение. Лёгкие больного выбрасывают в воздух специфические “споры”, которые очень хорошо разносятся. На мой взгляд, это гениальное изобретение.

— Есть какое-нибудь лекарство?

— Не волнуйтесь, судя по микроязвам на вашей коже, вы уже переболели. Молодые люди вроде вас имеют большой шанс на выздоровление.

— Хоть какие-то хорошие новости. Мы подошли к последнему вопросу. Что вы тут делаете? Что вам от меня нужно?

— Наверное, всё. И тело и душу. Вы мой последний “ученик”. Видите ли, мистер Уитмор, препарат оказывает сильное психологическое воздействие. Многие страдают от депрессии, другие становятся буйными или слишком замкнутыми.

— Они не выдержали?

— По какой-то причине да — они очень быстро “сгорели”.

— Почему вы назвали меня учеником?

— Ну, — раскинул руками, — также как и ты, я предполагал конец нашего государства и наступление глобального хаоса. Я готовился к этому. Я искал подходящий способ, чтобы пережить катастрофу.

— Поэтому вы покупали оружие и наркотики?

— И другую твёрдую валюту. Как ты думаешь, что будет процветать на руинах старого мира?

— Глядя на ваши одежды, я начинаю понимать к чему вы клоните. Религиозные культы?

— Именно. Люди неизбежно вернуться к старому варианту, чтобы повторить круг истории. Я собрал достаточно людей и ресурсов, чтобы захватить власть в городе. Теперь у меня есть последователи, идеология и организация, которая захватывает новые территории. Пойдём со мной, я хочу показать тебе моё творение.

С тревожным сердцем Уитмор отправился за своим знакомым. Они шли через опустошённую больницу и приближались к непонятному шуму. Таиф открыл парадную дверь больницы перед Стэном и он увидел площадь, где совершались показательные казни. На деревянных помостах людям отрубали головы и потом кидали их тела в машины-мусоросжигатели. Последователи культа были одеты в серые рясы и носили с собой автоматы. Они силой сюда привели жителей из этого района и устроили им импровизированную децимацию. Уитмор даже вспотел от такого зрелища, ему потребовалось время, чтобы собраться с силами и обратиться к Таифу:

— Что здесь происходит?!

— Я думал ты сразу поймёшь. Установление новой власти всегда требует насилия и террора.

— У вас же есть оружие! Неужели они сопротивлялись вашей воли?!

— Конечно же, нет. Но и одобрения они не высказали. Как всегда люди проявили апатию. Им нужно было показать новую реальность. Они все должны были понять и принять новые правила игры — мы сила, которую нужно слушаться. Если мы скажем идти работать в шахты — вы пойдёте, если понадобиться пахать на полях — вы будете заниматься этим беспрекословно. Вот в чём смысл.

— Это кошмар.

— Это оптимальный способ выживания, который я нашёл. Только крупная военизированная организация может защитить нас в трудное время. Неужели ты думаешь иначе?

— Да, я понял к чему вы клоните. Это часть большого плана, — Стэн почувствовал, что идёт по тонкому льду и ему нужно тщательно подбирать слова.

Вокруг них собрались последователи культа, среди которых были и “офицеры” в белых одеждах с золотыми медальонами. Они все внимательно следили за разговором и ждали указаний своего лидера.

— Только ты и я, смогли перенести действия препарата. Но мне нужны помощники, люди которым можно доверять, люди, которые могут продолжить моё дело и мои идеи.

В этот момент разум Уитмора собрал все детали головоломки. Он понял главную странность Таифа — он принимал сильные успокоительные, чтобы компенсировать действия своего чудо-препарата. Его здоровье и психика были нестабильны. Он искал преемника, но его ученики не оправдали надежд. Теперь Уитмору казалось, что Таиф солгал, когда сказал, что все остальные “быстро сгорели”. На самом деле они поняли, что имеют дело с безумцем и просто сбежали.

И теперь Стэну Уитмору снова предстояло выбирать между тем, что легко и тем, что правильно. Но в этот раз он прекрасно видел последствия. Он совершенно точно не собирался становиться соучастником бесчеловечных преступлений. Наоборот, Уитмор хотел остановить это зло любым способом. Он схватил корону с головы Таифа и изо всех сил воткнул её острым концом ему в шею. Ему удалось нанести сильную и смертельную рану — поверженный король рухнул вниз и очень быстро захлебнулся в собственной крови.

Невидимые тени

Руперт Линч сгорал от нетерпения — пять лет он шёл к цели и теперь был близок как никогда. Он даже не стал ждать, пока его наёмники проверят территорию. Линч прилетел на место недавнего боя на вертолёте и сразу бросился к своему другу и шефу безопасности Саймону Стилсону, стоящему рядом с главным входом в мрачный особняк.

— Вижу, что вы уже закончили! — обрадовался Линч, не услышав звуков борьбы.

— Ну, как сказать, они долго дохнут — будут корчиться ещё как минимум полчаса, так что тут не совсем безопасно.

— К чёрту! Там источник власти! То, что сделает нас выше любого смертного! Ты можешь себе это представить?

— Куда уж больше власти, Руперт? И зачем? Разве тебе выпало мало страданий на свою долю? — Саймон указал на трость Линча, как на напоминание о той трагедии, которая забрала всю его семью и оставила его хромым.

— Я знаю, что ты до сих пор сомневаешься, но задумайся над тем, что если бы я сразу получил Арлис в свои руки, то никто бы из них не погиб.

— Это извечный спор.

— И сегодня мы наконец его разрешим — мы увидим, на что он способен.

Линч взглянул на готический особняк с горгульями и декоративными башенками наверху, его острые шпили и чёрные флюгера напоминали о средневековье.

— Это семейство всегда выбирало странные места, — задумался Линч прежде, чем войти внутрь, — почему они возвели этот замок рядом с обрывом в пропасть? Там внизу что-нибудь есть?

— Только острые скалы и беспокойный океан.

— В этом что-то есть, чего мы пока не видим.

Линч взялся за ручки и медленно открыл дубовые двери особняка Олдвудов. Как всегда после разборок с этим семейством, внутри был полный бардак: раскуроченная на части мебель, куски стекла, дырки в каменных стенах и потолке, разорванные тела наёмников и твари, которые выдавали себя за людей. Одна из таких была прибита металлическими кольями к стене и корчилась от боли. Линч не часто видел их живьём и поэтому подошёл к ней поближе: они росли внутри человеческого тела, образуя второй скелет и другую плоть с уникальными свойствами. Лишённые человеческой оболочки, они выглядели как адские доспехи из костей. Эти существа состояли из сверхпрочных металлизированных мышц, способных к быстрой регенерации. Их нельзя было убить даже бронебойными пулями — от этого они становились только более страшными. И даже противотанковые ракеты не давали надёжного результата, потому что куски их плоти разбрасывались в разные стороны и потом заново пытались собраться.

Но за большие деньги и жертвы люди Линча провели исследования кусков их плоти и создали живой металл с обратными свойствами. Он поглощал их тела как паразит, вызывая паралич и медленную смерть. Было только одно “но” — нужно было использовать кусок металла больших размеров, чтобы вызвать быструю слабость и обойти противодействие иммунитета. В итоге огромная высокотехнологичная корпорация уничтожала фантастических монстров с помощью металлических кольев, прямо как вампиров в средневековье.

Руперт Линч пригляделся к твари, на которой почти не осталось человеческого лица и узнал в ней давнего врага. С торжествующей издёвкой, он замахнулся своей тростью и ударил её по щеке:

— Я предлагал договориться по-хорошему, Беатрис! — Линч не мог не вспомнить старые обиды. — Вам всего лишь нужно было назвать цену!

— Но он бесценен! — прохрипело существо в ответ.

— Я знаю! Но иногда надо идти на невыгодные сделки, моя дорогая. Иначе можно совсем прогореть!

Линч махнул рукой — вскоре он забудет о ней, как ещё об одном поверженном противнике. Энергичной походкой, перепрыгивая трупы и не замечая крики боли, он прошёлся по широкой винтовой лестнице на последний четвёртый этаж, всё помещение которого было святилищем для одного единственного предмета. Саймон всё это время следовал за своим шефом, пытаясь не показывать скептицизм.

Тёмно-зелёные малахитовые полы, пара умирающих металлических тварей, прибитых к полу, панорамные окна на всех стенах, редкие колонны из обсидиана и церемониальные жертвенные огни вокруг таинственного объекта в центре помещения. Он был похож на сферу, в которой текли вихри энергии, разделяющие его на две части. В какой-то степени Арлис был похож на грецкий орех, только сотканный из света и электричества.

— Почему они не поместили его в более надёжное место? — Саймон не хотел спешить и тянул время, задавая вопросы.

— Потому что не могли! Его нельзя уничтожить и крайне трудно переносить и хранить. Если верить легенде, то он очень опасен и капризен для тех, кто собирается его сдерживать.

— И это действительно стоило жизней стольких людей, Руперт?

— Во-первых, их жизни оплачены — я заплатил, — ещё раз выделил голосом заветное слово, — заплатил им за работу. И должен сказать, что твои люди молодцы, Саймон. Во-вторых, представь сколько мы спасём жизней, когда никто не будет сдерживать мою компанию! Я наконец смогу построить свою мечту, мой город света, первую успешную утопию в истории! И она будет носить моё имя — Lynch State! Так ты со мной, Саймон?

— Да, конечно, Руперт.

На самом деле Саймон предполагал, что его старый друг мог слегка тронуться умом, и его нужно пристрелить ради общего блага. Но он знал правила игры: если бы они не нашли Арлис, то он попал бы в руки отъявленных негодяев или даже политиков. Поэтому нужно было дойти до конца с Рупертом, и потом, если он действительно сошёл с ума от власти, перейти к экстренным мерам и уничтожить Арлис.

Линч и Саймон подошли к сфере и нежно прикоснулись к ней. Приятные мурашки пошли по их коже, и они увидели, как реальность постепенно наполняется новыми красками. Теперь они видели мир таким, каким он есть на самом деле. Всё скрытое стало явным.

Первом делом Линч и Саймон увидели, что Арлис был живым существом наподобие гиппогрифа, а сфера из света была не пародией на грецкий орех, а являлась его мозгом. Он существовал в двух мирах одновременно, часть его жила в материальном мире, доступном для простых существ, а остальная была соткана из неуловимой тёмной энергии, которая в глазах Линча и Саймона теперь выглядела как сгусток непрекращающихся искр. Ещё они видели, что разум Арлиса создаёт сложный закрученный шторм из электромагнитного поля, также как и у других людей, но только большего размера. А вот мобильные телефоны, миникомпьютеры солдат и металлические существа создавали что-то очень упорядоченное и строго ритмичное.

— Забавно получается, Саймон, — усмехнулся Линч, — выходит, что бездушные роботы, охраняли живое существо.

Арлис подошёл к Линчу и потёрся головой, он услышал его отчётливые мысли о свободе и страх перед жертвенными огнями вокруг себя, в которых жгли, что-то очень специфическое.

— Саймон! Прикажи людям, потушить огонь.

— Ты хочешь просто отпустить его на волю?

— Конечно, пусть радуется жизни — ты же видишь, что он хочет бегать среди облаков и плавать в лучах Солнца, — и Саймон и Линч чувствовали, что Арлис использовал все свои силы, чтобы дать им новые способности, и теперь ему нужен был отдых и качественная энергетическая “еда”.

— Ты не боишься, что потом он кого-нибудь одарить способностью видеть тайны мира? — Саймону было интересно видеть, как меняется поле разума вокруг его старого друга.

— Ну, учитывая его образ жизни, можно сказать, что таких счастливчиков будет не много. И к тому же я совершенно не против. Может быть это даже разрушит проклятую паутину коррупции и бюрократии, которая вставляет нам палки в колёса!

— Даже если из-за этого мир погрузится в пучину огня?

— А ради чего ещё стоит сжигать мир, Саймон? Только ради правды и справедливости, — Линч был сложной личностью: волюнтаризм и хищные “капиталистические” наклонности сочетались в нём с идеализированными мечтами и порывами к изменению мира ради всеобщего блага.

Счастливое создание засияло ярким светом, расплавило стёкла в окнах и побежало по прямой линии прямо на Солнце. Линч и Саймон вышли на балкон, чтобы напоследок посмотреть на “артефакт”, за которым они гонялись около пяти лет. Как только Арлис то ли улетел, то ли уплыл на небо, то между ними сразу возник немой вопрос: “А что эта за ерунда торчит тут перед замком?!”.

Саймон и Линч видели теперь тёмную материю, из которой был создан парящий мост от балкона к ещё одному, ранее неосязаемому и висящему в воздухе, особняку. Он был скромных размеров, всего в два этажа и с небольшими башнями. К сожалению, они пока не могли видеть цветов новой субстанции, она казалась им полупрозрачным чёрным стеклом, с постоянно ускользающими гранями.

Линч аккуратно перелез через балкон и встал на мост к новому замку. Неуверенной походкой он прошёлся пять метров и помахал рукой наёмникам внизу. Для них Линч буквально ходил по воздуху, что не могло не вызвать удивление и даже некоторой радости. Солдаты Саймона видели, что их усилия принесли какой-то результат. Не так часто им приходилось сражаться ради чего-то неизведанного и таинственного.

— Руперт! Хватит дурачиться! — крикнул Саймон Линчу, который ощупывал материал, из которого был сделан мост.

— Я изучаю новый мир, Саймон!

— Это небезопасно!

— А вот тут ты прав. Иди за мной и прикрывай если что.

— Может быть мы поедем в город в поисках чего-то более важного? Там мы можем увидеть ещё много таинственных вещей.

— Ну, хватит ворчать!

Линч уже ничего не слушал и заковылял изо всех сил навстречу дверям полупрозрачного замка. Саймону только и оставалось, что перепрыгнуть и догонять шефа. Линч опять встал у дверей особняка и повернулся к Саймону.

— Дежавю, Руперт? — спросил Саймон.

— Ага. И кажется мои способности постепенно усиливаются. Оглядись вокруг, тут есть какое-то поле, которое отпугивает всех живых существ. Ты не чувствуешь, какое-то давление на разум, которое принуждает тебя к бегству?

— Действительно. И кажется у меня есть глупое объяснение тому, ради чего это сделано.

— Я готов улыбнуться.

— Чтобы отпугивать птиц, чтобы они не врезались в невидимый замок, висящий над скалами и не демаскировали этот секрет.

— Ха. Уверен, что тут есть ещё куча деталей, о которых мы даже не задумывались. Тогда я смею предположить, что этот материал пропускает воду, чтобы оставаться невидимым в дождь.

Линч опять открыл дверь в замок. Его глаза учились видеть больше и различать тонкие детали. Ему стало казаться, что мозг создаёт новые цвета, чтобы описать действительность. Линч поднял одну из невесомых вещей с пола, похожих на табуретку, и попытался сломать её об пол. В результате сломался и кусок пола и само орудие в руках, они разлетелись на осколки и испарились. В это время Саймон подошёл к тому, что напоминало камин — внутри объекта в стене были потоки материи, похожие на чёрный огонь. Саймон попытался прикоснуться к ним, но его ударило током.

— Саймон, дорогой мой! — громко сказал Линч, поднимая голову наверх и доставая свой револьвер Кольт Анаконда из внутреннего кармана пиджака. — У тебя пушка под рукой?!

Саймон сразу же приготовил свой коломёт к бою. Сквозь полупрозрачный потолок они увидели паукообразного монстра с гуманоидным туловищем и руками, покрытыми чёрным огнём. Создание тоже увидело нежданных гостей и отправилось к лестнице на первый этаж. Не долго думая, Саймон и Линч открыли огонь в надежде пробить пол и задеть чудище. Но материал поглотил все пули — на нём всего лишь прошлись небольшие волны, как на поверхности воды.

Монстр уже спустился в холл к своим жертвам. Саймон загородил собой Руперта и ещё раз открыл огонь в чудище, потом, увидев безрезультатность своих действий, он достал нож и попытался зарезать его. Нож от этого стал мягким, а сам Саймон получил удар током от чёрного огня и упал на пол. Тогда Линч схватил ещё одну табуретку с пола и ударил паукообразное чудовище по голове. Монстра это не убило, но оторвало от него кусок и полностью уничтожило бедную табуретку.

Завязался непростой и “зажигательный” бой — от прикосновения к рукам монстра летели искры. Саймона и Руперта то и дело отбрасывало к стене, но они не сдавались. Они поочерёдно атаковали монстра с разных сторон, пока тот пытался зажарить их до смерти. Они могли отступить, но это уже было делом принципа — они хотели добить это наглое и надоедливое существо. В конце концов они истратили всю диковинную мебель, посуду и непонятные агрегаты. Вскоре они оторвали монстру руки и голову, но тот отказывался умирать. Саймон прижал его последним стулом к стене, а Руперт подошёл к нему с боку с объектом похожим на торшер.

— Что будем делать, Руперт?

— Ход конём!

С этими словами он ударил в пол под монстром, и тот полетел далеко вниз, прямо в воду. От соприкосновения с океаном он перешёл в другое неведомое состояние и окончательно ушёл из жизни Линча и Саймона.

— Давно мы так не веселились, Саймон! — констатировал радостный Руперт.

— Да он нас чуть не поджарил, я думал меня сейчас инфаркт хватит!

— Ну-ну, не преувеличивай, ты выглядишь свежим бодрячком!

— Хорошо прожаренным бодрячком! У меня брови сгорели и волосы опалились!

— Лучше подумай о том, что охранял этот монстр! Хватай наше главное оружие — табуреточку, и пойдём на второй этаж.

Радостный Линч поднял трость с пола и заковылял на лестницу, ведущую на второй этаж. Теперь его глаза могли различить множество мелких вещей, которые валялись на полу. Это было похоже на мастерскую, где изготавливали личинок для будущего вживления в людей. А паукообразный монстр видимо являлся их конструктором.

Линч заметил странную нить, висящую в самом конце комнаты, и попытался прикоснуться к ней. Но его рука проскочила куда-то внутрь, вызвав искривления пространства — комната словно поплыла в разные стороны. Потом Линч взялся за нить двумя руками и раскрыл её.

Это было окно в иную реальность с другими законами физики. Пространство в нём было не такой большой преградой для перемещения и наблюдения, как у нас. И в один момент Линч и Саймон, стоящий сзади шефа, увидели масштабную картину: ровное каменное плато размером с большой город, стоящее у края самого моря, повсюду были длинные башни украшенные вензелями на стенах и широкими смотровыми площадками. В один момент они высыпали из себя тонны белоснежного зернистого вещества, и по местным законам физики они даже смогли разглядеть его вблизи — это была питательная смесь для живых организмов, содержащая между прочим простой планктон. Потом наступил прилив и великое море поглотило каменное плато. Оно наступало, пока не поднялось до остроконечных крыш высоких башен. Линч и Саймон почувствовали, что всё происходящее было частью большого замысла по созданию гармонично развивающегося мира, наполненного примитивной и неразумной жизнью.

Потом они узрели хозяина этого мира, который смотрел на своё творение с небес — это была огромная перевёрнутая пирамида, вращающаяся вокруг своей оси, с живыми и меняющимися трещинами на своих стенках, которые образовывали что-то похожее на глаз. Из трещин лился белый свет, но это были не простые лучи, а избытки силы, удаляемые из себя, чтобы не “перегреться”.

Существо давно увидело гостей, и теперь Линч и Саймон могли почувствовать его мысли. Его тошнило от отвращения, оно больше всего хотело закрыть окно обратно, чтобы не видеть чужаков. Роботы-прислужники в виде механических ос помчались к порталу, чтобы закрыть его со своей стороны, и у них оставалось ещё пять минут для разговора. Линч чувствовал, что эти существа не смогут проникнуть в наш мир — они были сделаны из другой материи.

— Эй, мистер, — начал кричать Линч в окно в другой мир и почувствовал, что существо всё отчетливо понимает и слышит, — как к вам обращаться?!

Этот мистер испытал новый прилив отвращения, когда услышал про своё имя. Но он всё же ответил, и этот могучий голос разнёсся на многие мили вокруг Линча и особняка Олдвудов:

— Тэйрэт! И раньше у меня не было имени! Это всё из-за таких как вы!

— А можно всё по порядку?! Я ничего не понимаю!

— Зачем мне нужно было имя, если я целую вечность был единственным существом со свободной волей?! И я вообще не понимаю эту нелепость и мерзость!

— Какую?!

— Что кто-то ещё кроме меня имеет свободную волю! Всё должно подчиняться моему идеальному замыслу!

— Так вы занимаетесь подавлением свободной воли? Для вас это жизненно необходимо? Но да ладно, у меня есть предложение. Я бизнесмен старой закалки — мне важны не цифры на банковском счёте, а заводы, рудники, железные дороги! Только большие проекты и замыслы! Ну, вы понимаете, мистер Тэйрэт, в этом мы с вами похожи, не так ли? Мы можем заключить тактический союз. Как я мог заметить, ваши успехи в подавлении свободной воли на Земле закончились фиаско. У нас творится хаос, жизнь кипит и войны не утихают. Я готов с вашей помощью принести в жизнь больше порядка!

— А я Бог старой закалки! — прервал его рассуждения Тэйрэт, — Я не собираюсь иметь дела с пешкой, которую протолкнули в ферзи! Как ты можешь мне что-то предлагать, когда находишься на крючке у этих бандитов?!

— Что вы несёте?! Никто не дёргает меня за ниточки!

— Тебе подкинули идею и доказательства о существовании Арлиса, чтобы стравить нас друг с другом, идиот! Мне что, всё надо разжёвывать?!

— Да ну, бред какой-то! Почему они со мной не связались?!

— Тебе повезло! Ты слишком быстро нашёл артефакт. Они не успели за твоей импульсивной натурой! Но самое интересное в другом. Это то, как они собираются тебя контролировать… — голос стал зловещим и свет из глаз наполнился “кровью”.

— Не тяните резину!

— А ты спроси у своей дочери.

— Просто Божественное чувство юмора! Она умерла шесть лет назад!

— Да неужели?!

Робоосы Тэйрэта приблизились к окну и стали закрывать портал.

— После того взрыва, который устроили мои конкуренты, — начал возмущаться Линч, — она попала в кому и медленно угасала на моих руках! Я, [ЦЕНЗУРА], более чем уверен, что она умерла!

— А ты позвони ей и убедись в этом лично. Смелее — набирай номер!

Портал закрылся и Линч остался наедине со своим другом Саймоном. За сегодня он увидел многое, но поверить в воскрешение мертвецов он ещё не мог. Через минуту Линч всё-таки достал телефон и набрал номер, который никогда не уходил из его памяти. Раздались гудки, и она взяла трубку.

— Алло, Хэлен?!

— Папа! Неужели это ты! Ты очнулся от комы?! Это просто невероятно!

Линч безусловно узнал её, однако это было слишком фантастичным, и он просто не мог не проверить ситуацию на обман:

— Хэлен, помнишь как в детстве я привёл тебя в кукольный магазин, и ты увидела то, что понравилось больше всего остального?

— Конечно же, папа! Такие моменты не забываются! Я даже не взглянула на куклы и бросилась к другим полкам — к Дарту Вейдеру, потому что он крутой!

Это была безусловно дочь Линча, и ему сразу же захотелось задать ей миллион вопросов, но в ответ он услышал что-то странное — хрипы и белый шум. Потом связь восстановилась и на другой стороне уже были хозяева ситуации. Перед Линчем всплыла картина того, как группа людей сидела в зале для VIP-гостей в казино за партией в покер:

— Привет, папаша, я Тони по кличке Козырной Туз — самый обаятельный мерзавец в нашей тусовке. И я вижу ты уже воспользовался нашим приятным сюрпризом и позвонил дочери? Молодчинка. Но мы хотели объясниться и разложить карты на стол. Мы даже дадим тебе картинку, чтобы ты видел, с кем имеешь дело.

Линч отчётливо увидел не только самого Тони, но и всех его друзей. Сам Козырной Туз был одет в белый пиджак стиля семидесятых годов с золотой рубашкой с большими воротниками, с платиновой цепью на шее, увенчанной знаком доллара, также на нём была занятная чёрная шляпа и сразу две кубинские сигары во рту. Туз держал в одной руке бутылку пива, в другой карты, в плечах мобильник, а на коленях сидела девушка, одетая только в мини-юбку, которая вообще ничего не прикрывала. Девушка нашёптывала всякую похабщину на ухо Тони, и вставляла ему в рот новые сигары, которые постоянно падали, когда он пытался пить пиво. Друзья и окружающие делали всё возможное, чтобы отвлечь его от игры, но у них ничего не получалось, и Козырной Туз всегда выигрывал. Ещё там был Блэк Джэк — парень, одетый в чёрное и выглядящий как могильщик, а также мистер 666 — любитель рулетки, Марк-Жеребец — поклонник скачек, одетый в коричневый кожаный костюм, и Дайс, профессиональный игрок в кости. В общем эта была свора замечательных людей.

— Ну и что умного вы хотите мне рассказать?! — увидев этих личностей, в голове Линча сразу щёлкнул тумблер — с бандитами он разговаривал совершенно по-другому.

— Успокойся, папаша, — Туз уловил нотки, которые он не планировал услышать, — мы добрые люди, и просто захотели помочь на безвозмездной основе! Мы увидели, что у такого хорошего человека, как ты, возникли проблемы с этой, как его… — обратился к Блэк Джэку, — как называется эта вещь для утопленников? Ах да, утопия! И мы типа решили помочь тебе увидеть, что вокруг куча всяких Тэйрэтов, которые вставляют палки в колёса, что некоторыми людьми и организациями манипулируют высшие силы.

— Блестящая история, умник! А причём тут моя дочь?! Что вы с ней сделали?! Я же видел как она умерла!

— Да что ты так распереживался?! Всё нормально с твоей дочуркой. Мы просто воспользовались моментом и решили совершить непреднамеренное добро. Мы взяли её разум из умирающего тела и поместили в новую оболочку из неосязаемой тёмной материи. Она даже не заметила, что живёт в другом мире, она думает, что это последствия комы. “Врачи” сказали вести ей мирный образ жизни и восстанавливаться. Она живёт со своим мужем и детьми, — на этом моменте Линч чуть не взвыл, — на окраине, в том самом районе, который ты построил для неё.

— И если я не буду делать то, что вы хотите, то она умрёт?! Ведь всё сведётся к этому, не так ли?

— Хоспади! Да что ты такой нервный?! Успокойся, всё складывается хорошо. Просто пойми, мы истратили много средств и сил на ухаживание за твоей дочерью. У нас уже кончаются “денюжки” и нужна твоя помощь, чтобы продолжить её “лечение”. А если ты хочешь вернуть её полностью, то нужно готовиться к серьёзным инвестициям. Но можно обойтись и услугами. Думаю мы сработаемся — мы поможем тебе построить эту утопию, вернуть дочь, а ты, скажем, продолжишь отстреливать прислужников Тэйрэта для начала. У тебя, кстати говоря, неплохо получалось.

— Я хочу увидеть её живьём, — голос Линча был наполнен сталью.

— Да ради Бога! Теперь ты сможешь сделать это собственными глазами! — Туз отвлёкся на партию в покер и раскрыл свои карты, состоящие из четырёх королей и одного туза, от такого расклада другие игроки пришли в неистовство и стали бегать по комнате, видимо на кону было что-то немыслимое.

Тони Козырной Туз скинул девушку с колен и начал сгребать странные фишки со стола, на которых были изображены фотографии богатых и знаменитых людей. Каждый жетон означал разрешение на временное пользование данным телом.

Связь оборвалась и Линч ощутил, как его шатает из стороны в сторону. Ещё десять минут назад, он был уверен, что идёт прямой дорогой к своей мечте. В этом ему вечно мешали чиновники разного сорта, политики, другие олигархи, мафиозные организации и подозрительные несчастные случаи и бедствия. Он подозревал, что за этим скрывается что-то неладное и с помощью Арлиса, он сможет увидеть кукловода. А теперь всё усложнилось. С одной стороны он был безмерно рад, что его дочь жива — это стоило для него больше, чем все проекты компании. Но Линч также понимал, что она находится в таких стальных лапах, что шансы на её освобождение и нормальную жизнь ничтожны. Он знал логику и манеры бандитов вроде Тони — они будут долго и упорно высасывать все соки, держа заветную морковку перед глазами. И когда у Линча уже ничего не останется, они начнут её мучить, чтобы у него появился стимул приложить ещё больше усилий и выполнить их требования. Впереди он видел только кошмар и истязания.

— Что будем делать, Руперт? — наконец прервал молчание Саймон.

— Летим на Роуз Айленд, конечно! Я хочу немедленно увидеть Хэлен! — очнулся Линч от тревожных мыслей.

***

Руперт Линч сгорал от нетерпения, он грыз ногти и периодически отдавал приказы Саймону, пока они летели на вертолете к дому Хэлен — солдаты и учёные компании уже подтягивались к месту. Пролетая над городом, Линч и Саймон увидели огромные потоки информации, которые лились в здания и обратно вверх, и они сигнализировали о том, каким силам служат люди внутри них. Большой спрут витал над самим мегаполисом и отправлял переработанную информацию куда-то далеко в космос. Но сейчас это не волновало Линча, и он мог думать только о своей дочери.

Вертолёт долетел до пригорода и сел на пустырь, который на самом деле был заполнен домами из тёмной материи. Не веря своим глазам, Линч побежал к дому, который выглядел как точная копия того, в котором жила Хэлен, только сделанный из неосязаемой тёмной материи. Он прошёл сквозь стены “дома” и очутился на кухне. Там была его любимая Хэлен, которая готовила ужин, там были его внуки, там было его украденное счастье. Но они не слышали и не видели самого Линча — они жили в другом мире.

Линч раз за разом пытался обнять Хэлен, но всё было тщетно — она даже не чувствовала его присутствия. Саймон смотрел на эту сцену молча и оглядывался по сторонам, он чувствовал в этом подвох и ждал засады.

В один момент с неба упал Тони Козырной Туз и слегка повис над поверхностью, прямо перед Линчем. Тот наконец обратил на него внимание:

— Что тебе нужно?! — огрызнулся Линч.

То, что видели Саймон и Линч было марионеткой — из головы Тони торчал толстый шланг из тёмной материи — он буквально висел на нём.

— Да просто поговорить, папаша! Чё ты такой серьёзный?!

— У меня на это пять причин! — указал на троих своих внуков, Хэлен и её мужа, сотканных из тёмной материи.

— Они счастливы, так что всё чудненько! А теперь о деле.

— Ну раз ты хочешь перейти к делу, — прервал его Линч и схватил за шкирку, приставив к его подбородку револьвер, — кто вас послал?! Я ни за что не поверю, что такую схему провернули люди с психологией шпаны с улицы!

— И меня ещё называют бандитом! — Тони удивился, но не испугался такому повороту.

— Я бизнесмен старой закалки, малыш! И если надо, я могу любого бандита переплюнуть, так что не беси меня! Не вешай мне лапшу на уши! Твои боссы собираются со мной разговаривать или как?!

— Мне велели разрулить все вопросы лично, папаша. И большие люди просили не беспокоить их по мелочам!

— А я что, похож на маленького человечка?! И я вот, что тебе скажу, Тони-шестёрка, они просто не могут показаться мне на глаза, потому что после этого я точно не буду иметь с ними никаких дел. Вот самая простая причина — это либо какие-то монстры, либо конченые мерзавцы!

— Ну и нрав! — на лбу Тони поплыли морщины, ещё никогда в жизни ему не приходилось так усиленно думать. — Я даже предположить не мог, что с вами будет так трудно, мистер Линч!

— Думал меня как лоха развести?! Почему ты сразу не сказал, что от меня нужно? Не можешь, потому что не знаешь?! Или потому что это слишком ужасно?!

— Нам просто нужна была небольшая помощь, а вы тут устроили истерику, я уже даже не знаю, что сказать, — попытался освободиться из объятий Линча, но тот держал его стальной хваткой.

— Что ты мне тут гонишь, юродивый! Я сам по этой схеме людей разводил! А теперь ты тут мне отнекиваешься!

— Я в своей жизни много, что повидал, мистер Линч, но это уже перебор. Я, пожалуй, пойду, а вам советую выпить успокоительного!

— Никуда ты не пойдешь! Если я не могу вытащить из тебя информацию, то хотя бы пристрелю.

Тони почесал затылок и огляделся по сторонам, ему не верилось, что это происходит на самом деле:

— Да где тут логика, мистер Линч! Зачем вообще вы это делаете? У нас в руках ваша дочь, мы вроде как враги ваших врагов, то есть Тэйрэта, мы предлагаем вам помощь в строительстве утопии, а в ответ вы направляете на меня пушку? Вы же понимаете, что просто отправите меня назад, и потом я вернусь в новом обличье?

— Конечно, понимаю! Но твоё тело пойдёт на исследование моим учёным. Знания — сила. И когда я отправлю тебя на небо, то передай своим боссам, что ты облажался и запорол всё, что только можно. Если вы хоть пальцем тронете мою семью, то наживёте себе ещё одного врага — я пойду к Тэйрэту и буду воевать вместе с ним на любых условиях, лишь бы уничтожить вас. Пусть весь мир сгорит в огне, но вместе с вами!

Тони покрылся холодным потом и прочистил уши:

— Вы мне просто мозг выносите! Я ведь всё правильно услышал, вы собираетесь драться с людьми, которые вам помогают?

Вместо ответа Линч нажал на спусковой крючок и сделал большую дырку в голове Тони, отчего его чёрная шляпа с золотыми украшениями в виде золотой короны, подлетела высоко в небо. Такой выстрел убил бы любого человека, но Козырной Туз даже не обратил на это внимание и с силой атлета откинул Руперта Линча на землю. Тот упал на спину и продолжил стрелять, Саймон, не теряя ни секунды, тоже достал свой пистолет-пулемёт MP5 из-за спины и открыл прицельный огонь в голову. Тони хотел взмыть в небо, но череда пуль повредила часть его мозга, за который держался “шланг” тёмной материи из космоса. И наконец тело рухнуло на землю.

На место подъехали солдаты компании и башковитые учёные. Саймон одновременно помог подняться Линчу и стал отдавать приказы, чтобы его люди взяли тело Тони и как можно быстрее увезли на тщательное изучение. Земля вокруг закипела как муравейник, но пять минут спокойствия длились не долго. С неба прилетели ещё четыре тела, висящие на шлангах с крайне агрессивными намерениями. Теперь они находились на высоте тридцати метров, а в их руках были большие футуристические пушки, из которых лился чёрный огонь тёмной материи.

Началась мясорубка: сотня солдат компании Линч Корп стреляли из автоматов и пулемётов в людей, висящих в воздухе, а те в свою очередь метали сгустки плазмы, которые покрывали большие площади смертоносным огнём. Но они не стреляли там, где был сам Линч. Бандит Блэк Джэк кричал сильным демоническим голосом, который перекрывал канонаду выстрелов:

— Линч! Нам надо поговорить!

Прибывало подкрепление солдат компании с более мощным оружием, вертолёты пытались “подбить” бандитов, и те переключили своё оружие в скорострельный режим, осветив небо фейерверком. Машина с Линчем попыталась эвакуировать шефа, а висящие на шлангах люди преследовали его. Они заехали в город, конвой Линча отстреливался от бандитов, которых осталось двое, но вертолёты компании уже попадали вниз. Уже скоро на вечеринку приехала полиция.

Бронированный лимузин Линча потерял управление и въехал в магазин одежды на полной скорости — Саймон потерял сознание, стукнувшись лбом об стекло, а Линч отделался лёгким испугом. Космические бандиты спустились на землю и подлетели к машине. Они вырвали двери, не обращая внимания на выстрелы полиции в их сторону, и попытались схватить самого Линча, который притворился мёртвым. Он резко очнулся и вытащил из рукава приготовленный револьвер — Марк Жеребец получил пулю в лоб и шланг оторвался от его головы. Остался только Блэк Джэк, который вовремя отошёл назад и запрыгнул на крышу автомобиля:

— Всем заткнуться! — крикнул он на полицейских и выпустил в них очередь из своей пушки. — А теперь вы, мистер Линч! Такая наглость не простительна! Если вы не хотите по хорошему, то… — не успел он докончить фразу, как в магазин въехал похоронный катафалк.

Он резко затормозил и из него вышел католический священник с базукой и разнёс растерявшегося Блэк Джэка на куски. Линч пришёл в себя после “лёгкой” контузии и вышел из лимузина. Он увидел, что внутри священника были металлические доспехи — это был посланник Тэйрэта. Теперь Линчу стало понятно, почему Блэк Джэк промедлил — его оружие было просто не способно убить этого священника.

— Зовите меня Ричард Стоун. Тэйрэт хочет поговорить с вами.

— Я могу отказаться?

— Не советую. Скоро сюда прибудут остальные космобандиты, они не такие сильные, но их много.

— Окей, я просто спросил.

Они сели в машину и отправились в местную церковь. Их пропустили через оцепление, и полиция просто проигнорировала чёрный катафалк, словно он вообще не имел никакого отношения к ужасающему месиву, произошедшему буквально только что.

— Как вы это провернули, Стоун? — не удержался Линч от вопроса.

— Я спецагент ФБР под прикрытием, который специализируется именно на таких вопросах.

— У вас везде свои люди?

— Везде чьи-то люди, вы должны это понимать, как никто другой, мистер Линч.

— Мне бы чего-нибудь выпить для ясности ума. Столько всего навалилось за день!

— День ещё не закончился, мистер Линч.

***

Катафалк подъехал к церкви. Стоун действовал деликатно и неспешно, что производило на Линча гораздо большее впечатление, чем наглые манеры космобандитов. Священник открыл двери храма перед Линчем и сопроводил к комнате для отпущения грехов.

— Как символично, — ответил на это Линч.

— Здесь самые передовые системы защиты, а эта комната — дополнительный рубеж. Внутри мы сможем провести конфиденциальный разговор и никто нам не помешает.

— Хорошо, давайте же, наконец, приступим.

Руперт Линч без колебаний зашёл внутрь, он никогда не исповедовался в грехах и был здесь впервые: тесное тёмное помещение с мягкими стенами и решёткой, из-за которой можно было увидеть трещину в другой мир. Портал открылся и озарил тьму ярким светом. Линч подошёл поближе к решётке и увидел там бескрайнюю и очень ровную пустыню — жаркий и сухой воздух начал проникать в комнату. Там располагались каменные статуи размером с дом. Линч мог увидеть их всех разом через это маленькое окно, благодаря странным законам физики того мира.

Линч заметил, как большие фигуры ладьи и ферзя наступают на “стадо” пешек. Они громят их и разламывают на куски. Но это привлекает внимание слонов и коней, которые всё это время держались в тени. Их много и они начинают теснить ладью и ферзя. Те вынуждены отступать. пешки, кони и слоны объединяются друг с другом для совместных действий против общего врага.

Потом раздался знакомый голос Тэйрэта, но теперь он был намного дальше, чтобы как можно меньше чувствовать присутствие свободной воли Линча:

— Вот такой расклад, мистер Линч. Это конфликт, который развивается уже много веков… — задумчиво начал Тэйрэт и выдержал паузу. — И я вынужден извиниться за своё поведение. Я испытываю физиологические трудности при близком контакте с людьми и прочими живыми существами.

— Отлично. Давайте начнём с чистого листа, мистер Тэйрэт. Мне не терпится услышать ваше предложение, — Линч мысленно потирал руки, ему казалось, что клиент был готов к переговорам на выгодных для него условиях.

— Я сделал ошибку. Я пытался контролировать ваш мир. Он очень близко находиться с моей реальностью, и мне приходилось путешествовать через этот удобный транспортный узел. Поэтому я хотел его “улучшить”. Мои действия привели к неожиданным результатам — разные группировки объединились против меня, чтобы удержать этот форпост и вытеснить меня отсюда. Раньше они враждовали друг с другом, и их действия вели к катастрофе. Местное население стало вырабатывать против них иммунитет.

— Что вы имеете в виду?

— Как вы думаете, кто стоит за этими бандитами?

— Могу только предполагать. Какие-нибудь пришельцы из космоса или других миров?

— Во вселенной очень часто случается так, что цивилизация достигает такого могущества, что разрушает саму себя. Или можно сказать по-другому — редко когда бывает иначе. Пришельцы из космоса — это не высокотехнологичные и умные существа, наделённые огромной властью. Это угасающие остатки былых миров, ищущие новый дом. Среди них есть безобидные путники, есть исследователи, которые пытаются создать новую “вечную” цивилизацию, а есть бандиты и паразиты.

— Космические паразиты?

— Им нужно общество, из которого они могут высасывать соки, которое будет заботиться о них и приносить им жертвы. Вы уже встречали таких “людей” — это бездарные политики, которые только говорят и ничего не делают, а при этом считают себя важными шишками. Они плодятся как тля, образуя паутину коррупции в масштабах целой страны и даже больше. Эти же люди призывают людей идти на войну и убивать себе подобных, чтобы решить внутренние проблемы государства, которые они сами и создали своим бездействием и некомпетентностью.

— Вижу, что вы очень хорошо знаете нашу специфику, мистер Тэйрэт, я приятно поражён!

— Я видел эту картину на многих планетах. И это заезженная пластинка безумия.

— Вы хотите отойти в сторону, чтобы они опять начали грызню, и наши народы восстали против них?

— Это текущий план, который устраивает меня. Но думаю, что вы хотели бы большего? На что вы готовы, чтобы спасти всю вашу семью?

— Сходить в ад и обратно!

— Именно это и нужно сделать, фигурально выражаясь. Я рассказывал вам всё это не просто так, я оставил внутри вашего разума свой фрактальный слепок — уникальный отпечаток моей сущности, чтобы сразу получить нужные ответы, когда вы найдёте меня в прошлом.

— Путешествия во времени?

— Путешествием это не назовёшь. Скорее это прыжок в мясорубку с робкой надеждой на то, что удастся увернуться от лезвий.

— Значит шансы есть? Вы составите мне компанию?

— Мои роботы вам помогут, но я сам не могу отправиться в это место. Я не могу настолько ограничить свою силу, чтобы не видеть всего этого ужаса.

— Так куда мне надо прыгнуть?

— В одном из миров, один безумец разрушил само время. Временной поток превратился из спокойной реки в настоящий взрыв.

— Мне что-то трудно такое представить.

— Ничего страшного — скоро увидите своими глазами. Я покажу вам дорогу.

Эпилог

Руперт Линч собирал вещи, он наводил последний порядок в своём кабинете и думал, чтобы ещё ему взять. Он очень хотел забрать фотографию Хэлен, но боялся потерять её в пути.

— Не волнуйтесь, если всё получиться, то у вас будет ещё одна такая же фотография, — успокоил его священник Стоун, сидящий рядом и наблюдавший за Линчем.

— Она будет у другого Линча и вряд ли он поделится! Я себя знаю!

— В любом случае — обратно вы не вернётесь.

— Действительно! — хлопнул себя по лбу и кинул драгоценный объект в сумку.

В этот момент в кабинет зашёл Саймон с перевязанной головой — он только очнулся после сотрясения мозга и сразу побежал к своему старому другу. Он удивился, увидев Стоуна и даже рефлекторно схватился за пистолет в кобуре, который конечно не мог ему навредить.

— Успокойся, Саймон! Теперь мы союзники, — остановил его Линч.

— Значит, это не шутки?! Когда я это услышал, то не поверил своим ушам!

— А почему бы и нет? С их помощью я смогу всё исправить. Вообще всё!

— Куда вы собираетесь отправиться?

— Чёрт знает куда. Это будет долгое путешествие по неведомым краям, из которого мы уже не вернёмся. Может быть это займёт десять или двадцать лет. Нам придётся исследовать лабиринты времени и искать лазейку в нужную реальность.

— Ты слышишь себя со стороны? Ты уже не молодой, чтобы пускаться в такие приключения! Неужели ты думаешь, что у тебя получится?

— Честно говоря, да. Мы с тобой уже делали невозможные вещи. Однажды даже достали Арлис. Теперь у нас есть способности, чтобы исследовать тот неведомый мир.

— Неужели ты думаешь, что я тебе помогу в этом?

— Я не собираюсь приказывать тебе, Саймон. Но я знаю, что по-настоящему могу полагаться только на тебя. Я хочу, чтобы мы вместе подготовили экспедицию и вместе совершили этот подвиг.

— А как же утопия? А как же великая идея ради миллионов людей? Ты говорил, что после дара Арлиса, ты сможешь реализовать свою мечту.

Линч тяжело вздохнул:

— Мы же все понимали, что я пытался отвлечь себя. Я просто занимался этим проектом, потому что это было весело. И скажи мне честно, Саймон, разве ты когда-нибудь верил в возможность построения успешной утопии в отдельно взятой стране, где есть власть богатого меньшинства и бесправное большинство, из которого высасывают все соки?

— Я думал, что ты в это верил!

— Я верил, что это может перевернуть ход истории. Что попытавшись построить идеальный город-государство без паразитов, я смогу вызвать цепную реакцию среди населения. А власти попытаются задушить его, что вызовет ещё больший протест и запустит процесс самоорганизации в обществе. Я хотел увидеть этот мир в огне, Саймон! Потому что внутри меня боль и пустота, которая жжётся каждый день.

Высказав эту тираду, Линч упал в своё кресло — он чертовски устал. Все они очень устали, даже Тэйрэт, стоящий за Стоуном, начал уставать от этой бесконечной партии в шахматы. Саймон ушёл, но он не хлопнул дверью, и он всё ещё хотел помочь своему другу.

Руперт Линч думал о вечном, и ещё он надеялся, что Саймон вернётся, и они начнут великое путешествие. Что в конце концов он сможет вернуться в тот день и сказать себе, что у него уже всё есть для счастья — нужно только остановиться и перестать бегать за суетой.

Архитектор тьмы

Ещё одна тёмная ночь для Деррика Уильямса. Он опять возвращался домой под свет Луны, его сопровождал только лёгкий осенний ветер и глаза, горящие из темноты. На мгновение Деррик остановился у высокого дуба, чтобы разглядеть таинственного гостя и в ответ услышал уханье совы, словно она приветствовала старого знакомого, который так часто бродил по её охотничьему участку. Неожиданно для себя, Деррик заметил, какой прекрасной была сегодняшняя ночь: полная Луна, чистое небо и мириады звёзд, сверкающих как бриллианты.

Потом Деррик оглядел свой дивный сад с мраморным фонтаном, ровными лужайками для крикета, деревянными скамейками и декоративными уличными фонарями. Всё выглядело идеальным и не хватало лишь одного элемента — в окнах особняка Уильямса не горел свет, хотя стрелки часов едва приблизились к одиннадцати часам вечера.

Но главный архитектор компании Синтэк, Деррик Уильямс, не предал этой детали особого значения. Он как обычно тихо прокрался внутрь, снял пальто, оставил портфель с важными бумагами и надел мягкие бесшумные тапочки. Его глаза прекрасно ориентировались в полумраке, он с лёгкостью поднялся на второй этаж и деликатно зашёл в спальню.

Его жена, Хоуп, обладала чутким сном, но в этот раз, когда Деррик случайно наступил на скрипящую половицу, она не проснулась. Деррик Уильямс замер, его глаза смотрели на Хоуп и ждали реакции. Свет от Луны как раз падал на её тело, и он смог увидеть, что она не дышит.

Он не испытал шока, он как будто уже давно был готов к такому развитию событий. Рядом на комоде стоял пустой стакан и Деррик сразу сделал предположение:

— Наверное, снотворное… Мягкий способ уйти в вечность, — подумал про себя Деррик и накрыл жену одеялом.

Потом Уильямс достал сигарету и впервые закурил в спальне. Все его мысли сводились к тому, что Хоуп, наконец, отмучилась, а ему придётся и дальше тут страдать, но уже в одиночку. Ещё через одну сигарету, он всё-таки сообразил, что в доме проживают ещё люди, которых нужно разбудить и предупредить о случившемся. Двоюродный брат жены, Том, со своей подружкой, Синтией, расположились этажом ниже, в комнате для гостей. А ещё была прислуга в западном крыле особняка.

Деррик спустился вниз и громко постучал в дверь Тома, ему казалось, что этого будет достаточно, чтобы разбудить даже мёртвого, но он ошибался. Через минуту молчания Деррик постучал снова и опять последовала тишина. Не веря своим глазам он открыл дверь и увидел мёртвые тела, лежащие на полу. Теперь Деррик Уильямс впал в оцепенение, его разум искал ответы, но находил только страх перед неизвестным и непонятным. Деррик бросился к комнате прислуге, но не решился открыть ещё одну дверь. Вместо этого он стал кричать:

— Миранда! Фредерик! Просыпайтесь! Случилась трагедия!

Он стоял в пустом коридоре и вслушивался в звуки ночи. Но ничего не происходило, только сова “возмущалась” за окном. На какое-то мгновение Деррик потерял самообладание и стал бегать по дому с криками:

— Меня кто-нибудь слышит?! Здесь есть кто-нибудь?!

Мистер Уильямс споткнулся о пуфик и упал на пушистый ковёр в гостиной. И в этот момент он, наконец, услышал звуки чьего-то присутствия. Полы на втором этаже заскрипели, словно кто-то медленно направлялся к лестнице. Деррик поднялся и стал ждать неизвестного человека. Шаги приближались, они уже были на лестнице, человек спускался, но никого не было видно. Деррик напрягся, по всему его телу пробежались мурашки, он отчётливо слышал, как к нему кто-то подошёл. Он даже видел, как пол прогибался под невидимым гостем. Потом установилась гнетущая тишина и Деррик невольно сказал:

— Но я не верю в привидений!

И как ни странно, он получил ответ: все стёкла в окнах лопнули от напряжения, а напольные часы с кукушкой, которые как раз стояли в гостиной, выплюнули циферблат и все свои внутренности, словно их стошнило. Напуганный Уильямс бросился к выходу. Он выбрался наружу и сделал ещё несколько шагов, прежде чем почувствовал смертельную боль в сердце и лёгких. Силы покидали его, ему пришлось доползти до ближайшей скамейки в саду и присесть на неё. Он пытался отдышаться, перевести дух, но ничего не помогало — смерть уже сидела рядом с ним.

Деррик Уильямс принял свою судьбу и успокоился. Он смотрел на звёзды, на полную Луну, на саму вечность и уже готовился прикоснуться к ней. Но потом снова раздались эти непонятные шаги, кто-то невидимый подошёл к Уильямсу и сказал:

— Вы, люди, странные существа… — голос незнакомца напоминал бездушную машину.

— Почему? — ответил Деррик, который почувствовал небольшое облегчение.

— Вы очень разные. Некоторые корчатся, бегают, делают всё, чтобы спастись. А вы, например, просто наслаждаетесь последними мгновениями.

— Если в этом мире есть Бог, то он любит разнообразие во всём.

— Сразу видно, что вы один из тех, кто слишком много думает. Поэтому, надеюсь, что вы проявите благоразумие и будете более сговорчивы.

— Нет.

Получив такой короткий и ясный ответ, незнакомец явно удивился, и ему потребовалось десять секунд, чтобы продолжить:

— Вы понимаете, что ваша жизнь в моих руках? Процесс отмирания клеток уже запущен и только я могу его остановить.

— Я не собираюсь говорить непонятно с кем. Объясните мне, что вы такое?

— Для вас это не имеет значение.

— Ещё как имеет! Мне вот, например, кажется, что я сошёл с ума. И поэтому, наверное, мне стоит помолчать и не развивать собственное безумие. И это самый безобидный вариант, который мне нравится. А вдруг, не дай Бог, вы какая-нибудь дьявольская сущность, призрак, или типа того? В таком случае, мне вообще не стоит с вами разговаривать, чтобы сохранить свою бессмертную душу и попасть в рай.

— Но вы же во всё это не верите?

— Слава Богу, нет.

— Но вам всё-таки нужно рациональное объяснение? Вам так будет спокойнее?

— Если хотите, то да.

— Ну что ж. Думаю, у нас есть на это время.

— Для начала скажите, как вас звать, мистер?

— Приблизительный эквивалент на вашем языке — это Аркрис Сдвоенный Круг в Гексагоне.

— А не слишком длинно?

— Мы общаемся на уровне визуальных образов, а это условное обозначение конфигурации моего индивидуального биополя.

— А, ну теперь всё понятно… Вы пришелец из далёкого космоса?

— Нет, я тут рядом живу. Вы слышали что-нибудь про тёмную материю?

— А, это сказка про то, что большая часть вещества во вселенной неосязаема и почти никак не реагирует с “нашим” веществом?

— Как вы понимаете, всё относительно. Для нас — это вы тёмная материя. Мы нашли способ, как изучать вашу реальность. Также наши учёные изобрели способ, как “прикоснуться” к тёмной материи. И я как раз являюсь специалистом по этому вопросу. Скажем так, некоторое время я способен сидеть на двух стульях сразу.

— Ума не приложу, что вам от нас надо, если наши миры никак не соприкасаются?

— Почти не соприкасаются, но кое-что ценное всё-таки проникает. Причём только в одну сторону. До нас доносится эхо электромагнитных полей на определённых частотах, которое мы используем в своей энергетике. Для нас это благословенный дождь из элементарных частиц, на которых мы построили своё процветание и освоение космоса.

— Эх… — тяжело вздохнул Деррик Уильямс, — и всё опять сводится к деньгам, власти, доминированию и насилию.

— Вечный круг жизни — от него не убежать.

Аркрис “присел” к Деррику, который продолжал любоваться звёздами и продолжил:

— Теперь вы понимаете, что в этой игре большие ставки. Мы не можем, чтобы кто-нибудь встал на нашем пути.

— Нашли кому рассказывать. Я жил по этим законам всю свою жизнь.

— Да, мы изучали вашу биографию, и я ожидал подобного ответа. Вы бесспорно человек, изъеденный жизненным опытом, фаталист и циник, который в действительности никому не сочувствует. Даже ваш брак был фикцией, простой сделкой ради связей и карьеры.

— Так что же вам от меня нужно?

— Имена и фамилии, на кого вы работаете? Как вам передавали указания?

— Я не понимаю о чём вы.

— Забавно, ваша жена сказала тоже самое.

— Наверное, потому что она тоже ничего не поняла.

— То есть, вы хотите сказать, что сделали всё это случайно?

— Что сделал?

— Ваши проекты, все эти здания, которые стоят по всему городу. Их нельзя было сделать случайно!

— Они и не случайны. Это был мой план, моя новая оригинальная архитектурная концепция.

— И вы совершенно случайно расположили их равномерно по всему городу, чтобы воздействовать на максимальное количество людей?

— Да, я хотел, чтобы их все видели.

— А цвет вы тоже выбрали случайно?!

— Нет, я люблю мрачный готический стиль. Я всё хотел покрасить в чёрный цвет. В этом и есть весь смысл.

— Что вы имеете в виду?

— А вы знаете, что означает чёрный цвет в психологии?

— Нет, эту деталь я упустил из виду, — Аркрис почувствовал, что это был важный пазл в картине, который он должен был найти раньше.

— Чёрный цвет — это протест, отрицание, бунт против существующего порядка вещей и даже самой судьбы. Я устал от этого прогнившего мира, где действует только одно правило “в один присест сильный слабого съест”, где каждый норовит ударить ближнего своего ножом в спину! Мне десять лет потребовалось, чтобы подняться из бедности, я надеялся, что эта гниль когда-нибудь закончится, но нет! Компания медленно идёт ко дну и деградирует, наступает экономический кризис и дальше будет только хуже. И люди, эти чёртовы люди, как я от них устал!

— Какие именно? — Аркрису показалось, что Деррик разговорился и сейчас может выведать все свои тайны.

— Да все в целом, и их образ мышления тоже. Вы должны знать, как организован у нас рабочий процесс — сделай по-быстрому, чтобы продать подороже. И плевать на качество и безопасность! Они готовы внести тысячу правок во время строительства и исковеркать любой технический план ради внешнего вида, лишь только потому, что это повышает стоимость! Они заставляют людей работать плохо. Никто не может реализовать свою мечту, потому что нужно делать совершенно другое.

— И причём тут ваш проект с новой архитектурной концепцией?

— Это была насмешка, я просто хотел громко хлопнуть дверью. Вместо утверждённого дизайна я принёс на презентацию мрачные готические картинки зданий с горгульями и рыцарями-демонами. Я даже специально придумал идиотскую речь в том стиле, что все делают одинаково, все используют стандартные цвета и только чёрный цвет будет поистине оригинальным, и что потом будет безумный всплеск в информационной среде, когда люди это увидят. И так далее и тому подобное. Я хотел пошутить, а инвесторам понравилось.

— Вы должны были радоваться.

— Что хорошего в том, чтобы получить успех и признание из-за своей самой слабой работы? Которая была сделана на скорую руку? И мало того, но так вышло, что я создал модное направление и меня ассоциируют именно с ним. После этого я вынужден был делать грубые пародии на готические соборы, а менеджеры вокруг только радостно плясали и говорили, как хорошо получается… Хотя это уже не важно, всё равно этого оказалось недостаточным, чтобы спасти компанию от ипотечного кризиса.

— И поэтому все здания получились как под “копирку”?

— Конечно, это высшая управленческая мудрость от менеджеров. Повторяй успех и максимизируй прибыли.

— А вы в курсе, кто был поставщиком готических статуй и прочих материалов?

— Ох… Знаете, сколько хлопот на большом проекте, у которого сжатое финансирование и сроки? Думаете, у меня было время, чтобы интересоваться такими мелочами?

— Почему вам так активно помогала ваша жена?

— Потому что я перестал справляться! А она хороший дизайнер, поэтому я брал кое-что на дом — для неё.

— А что, если я скажу вам, что эти статуи выбрасывают в воздух особые вещества через микротрещины? Что внутри них находятся высокотехнологичные механизмы?

— Забавно, — усмехнулся Деррик Уильямс.

— И это всё, что вы можете сказать? А что если это психотропное оружие, которое навсегда меняет разум людей?

— Ответ тот же — забавно.

— Объясните, пожалуйста, вашу реакцию.

— Что тут сказать, мир катится в пропасть, и мы заслужили наказание.

— Напрягите вашу память, кто подкинул вам идею про готические соборы? Кто посоветовал использовать чёрные цвета?

— Чем вам так не нравится чёрный цвет? Почему вы так к нему прицепились?

— Потому что это всё действует как единое целое. Мы столько сил потратили, чтобы контролировать людей, чтобы держать их в полусонном состоянии, чтобы развить полный конформизм и убрать способность критически мыслить. Вы думаете, почему архитектура везде такая однообразная? И всё везде выглядит как рекламная обёртка? — Аркрис сам невольно разговорился, потому что для него этот проект был любимым детищем.

— Это что, всё ваших рук дело?

— Не совсем, в этом мире наши коллеги построили устройства, излучающие поля, которые затрудняют мыслительные способности людей. Грубо говоря, дефицит внимания, быстрая усталость и плохая память. Но эти поля очень чувствительны для тех зданий, которые вы построили. Наши поля просто рассеиваются, теряют силу и люди просыпаются. Из-за вас весь город наводнился опасными бунтарскими идеями.

— Мда, тогда это вдвойне забавно.

— Не думайте, что мы какие-то отъявленные негодяи.

— Нет, конечно, вы обыкновенные, как все.

— Есть существа гораздо хуже нас. Мирконт, например, решил стать Богом в вашем мире. Он осуществил процесс обращения и изменил собственную материю. Теперь он притворяется обычным человеком, хотя здесь он почти бессмертен.

— Ну и что?

— Как это “ну и что”? Он пытается захватить власть над всей вашей планетой!

— Скатертью дорога. Может быть, нам так даже лучше будет. Как видите, у нас ума немного — нам бы кто помог.

— Если вы скажите, кто из ваших друзей является Мирконтом, то я сохраню вам жизнь.

— И какие приметы у этого Мирконта?

— Как вы понимаете, он часто меняет внешность. Однако, его выдаёт манера общения. Он любит философствовать, поднимать темы насчёт добра и зла, насчёт природы тирании и борьбы с ней.

— Например?

— Является ли зло ради добра приемлемым, если бездействие сулит ещё большее зло? Стоит ли пойти на большое зло, чтобы прекратить постоянное и бесконечное малое зло? Понимает ли угнетатель, что в конечном счёте деградирует вместе с угнетенным рабом?

— А! Так это всё про нашу текущую ситуацию в завуалированной форме.

— Вероятно, да.

— Что ж, вынужден сказать, что таких друзей у меня, к сожалению, никогда не было, — Деррик посмотрел на предполагаемое нахождение Аркриса и продолжил, — даю вам слово, что до всего дошёл сам. Эти готические здания — созданы только мной и моей женой.

Деррик Уильямс, как опытный человек, был абсолютно убедителен. И в этом случае ему почти не потребовалось лгать. Он действительно до всего дошёл сам, а его университетский друг Стэн просто помог “поверить в себя”, он придал ему смелости, чтобы осмелиться провести ту судьбоносную презентацию. Теперь у Деррика не было сомнений в том, что его друг, любитель философии, оказал на него некоторое воздействие. Но у архитектора это вызвало лишь небольшую ухмылку.

— Вы понимаете, — сказал Аркрис, — что если я не получу нужное имя, то вы умрёте?

— Да, я всё прекрасно понимаю, — со смирением ответил Деррик.

— У вас почти не осталось времени для раздумий, мистер Уильямс. Второго шанса у вас уже не будет.

— У меня и первого то не было. Всё было предрешено заранее.

— Нас такой ответ не устраивает.

После этих слов Деррик Уильямс испытал агонию, по всему его телу пробежалось электричество, он получил ожоги, он чувствовал, как все его болевые рецепторы кричат наперебой. К счастью, через минуту эти страдания исчезли также резко как и появились.

— Вы хотите продолжения? — сказал Аркрис ему на ухо.

— Ох ты ж… — выдохнул Деррик и собрался с силами. — Это как камни в почках, только по всему телу!

— Так что вы мне скажите?

— Ответ тот же — забавно.

Аркрис немного разозлился и запустил устройство боли на полную катушку. Через долгих пять минут мозг Уильямса отказался принимать во всём этом участие и отключился. Аркрису потребовалось реанимировать свою жертву и повторить вопрос:

— Мне нужно имя.

— Почему вы не можете найти его сами?

— У вас слишком много знакомых и контактов, мы замучились их перепроверять. А делать это из другого мира весьма не просто.

— Ну, тогда я думаю, что эта ночь затянется для нас обоих.

— Нет, пожалуй, мы на этом закончим. И выходит, что всё это трагическая нелепость. Мирконт просто воспользовался плодами вашей работы в своих целях.

— Извините, за потраченное время, — улыбнулся Деррик сквозь остатки пульсирующей боли.

— Должен сказать, что вы меня впечатлили. Я бы хотел сделать вам предложение, от которого невозможно отказаться.

— Звучит подозрительно.

— Я могу оставить вам жизнь, если вы перейдёте на нашу сторону. Есть много вещей, которые вы должны исправить.

Установилось гнетущее молчание, лицо Деррика Уильямса наполнилось добротой, прежде чем он ответил:

— Нет, не надо.

— Но… — Аркрис остановился, потому что не знал, как продолжить фразу.

— Но есть кое-что, что вы могли бы для меня сделать.

— Что?

— Пожалуйста, отнести меня к моей жене. Оказывается, что я всё-таки люблю её.

Безумие оптом (сюрреализм)

— И сколько стоит, по-вашему мнению, справедливость?

— Сегодня пятница, поэтому пятьдесят тысяч долларов.

— И вы требуете их от священника?

— А чего вы хотели? Явились сюда как гром средь ясного неба и собираетесь командовать моими людьми в обеденный перерыв!

— Это же Бакстер Кроули — самый опасный преступник в мире! Его нужно поймать как можно скорее, пока он не натворил бед в вашем городе. Или вы думаете, что он приехал сюда, чтобы полюбоваться видом на Долину смерти? Везде, где он останавливался, возникал Культ Зла и анархия, это лишь вопрос времени, когда вы пожнёте урожай из страданий.

— Не волнуйтесь, святой отец, мы поймаем этого Кроули, и никуда он от нас не денется. Здесь крутые нравы, народ неизбалованный, настоящий Дикий Запад, так что мы просто пристрелим его при первой же возможности.

— Вот именно этого я и боюсь! Все так делали и ни у кого не получилось! — Ричард Стоун приходил в негодование от местных нравов, но внутри себя он сохранял самообладание и трезвый рассудок, он верил, что нужно пытаться разговаривать с людьми, даже с такими, как шериф Джимми Блант.

— Что тут сказать, видимо, у кого-то кривые руки.

— Вы не понимаете! Как только люди решаются его убить, то он сразу же появляется в новом месте, как чёрт из табакерки!

— Можете повторить это ещё раз и помедленнее?

— Считайте, что Кроули заколдованный, против него нельзя действовать в лоб. Но люди слишком спешат найти его и остановить, чтобы он не успел обратить всех жителей в свою веру. И выходит бесконечная ходьба по кругу.

— Бред какой-то.

— Я, конечно, немного упростил, но всё происходит именно по такому сценарию. С чего вы взяли, что если будете действовать также, как остальные, то получите другой результат?

— Вы точно священник? Почему вы этим занимаетесь? — на самом деле, шериф Блант никогда не видел слуг господа и не думал, что святой отец может выглядеть как профессор в рясе — умудрённый опытом и твёрдый в убеждениях.

— Вам сообщали о целях моего визита заранее.

— Да-да, конечно, просто малость подзабыл, — шериф сделал вид, что уронил ручку и полез под стол, прямо в мусорное ведро, в котором хранились все надоедливые бюрократические бумажки, и там действительно лежало сообщение от начальства о приезде святого отца, связанного с орденом Иезуитов, имеющего большие связи и, возможно, напавшим на след Кроули.

Молодой шериф поднялся обратно на стул ещё более заинтригованным, чем ранее, теперь ему действительно верилось, что Бакстер Кроули может явиться в их город:

— Я всё равно хочу денег за работу. Или буду действовать по-своему усмотрению.

— Побойтесь всевышнего, сын мой! Вы вымогаете деньги у тех, кто заботится о нищих!

— И не платит налоги с бизнеса. Мистер Стоун, вы не выглядите бедным.

— А должен? Вы, например, не похожи на честного шерифа.

— Вот сейчас обидно было. Я между прочим уже целый год взяток не брал. А наш город уже давно не получал помощи от центра. Нам пригодились бы эти семьдесят тысяч долларов.

— И вы решили, что я так просто достану кучу денег из кармана?

— Я думаю, что тот, кто вас послал на самом деле, спокойно может выложить сто штук.

— Откуда вы вообще берёте такие цены?

— А что тут такого? Я думаю, что сто пятьдесят тысяч долларов — это нормальная сумма. Мы же цивилизованные люди. Я как бы намекаю, что, может быть, вы, наконец, назовёте свою цену, и мы начнём торговаться? Это, знаете ли, элементарные правила торговли.

— Нет. Мы не пойдём таким путём, иначе вы только и будете думать о том, как бы вытащить из меня лишний цент и погубите наше дело. Думаете, что я не знаю, как действует дьявол при таких обстоятельствах?

— Так не годится, нельзя являться в мой город и диктовать мне условия.

— Если люди требуют денег за спасения, то они заслужили Бакстера Кроули. Моё терпение закончилось, теперь вы будете ловить самого опасного преступника в одиночку.

— Стойте, вы не сказали, где его найти.

— И не собираюсь. — Стоун повернулся спиной и пошёл на выход из кабинета шерифа.

— Куда вы отправились?

— Прочь из этого проклятого города! Я не собираюсь находиться здесь, когда фанатики Кроули начнут жечь дома.

— Хорошо, хорошо! Выкладывайте свой хитроумный план. Может быть, я получу награду за поимку этого мерзавца.

Ричард Стоун повернулся на каблуках и грозно посмотрел в глаза прожжённому шерифу:

— Вы получите вознаграждение, если будете действовать честно, только тогда всевышний отблагодарит вас.

— Я готов слушать.

Святой отец достал из рясы театральную афишу и кинул на стол Бланта:

— Нужно организовать театральное выступление сегодня в шесть часов вечера. Макбет Шекспира. На главном плакате должны быть самые развратные колдуньи в откровенных чёрных одеждах. В тексте нужно обязательно указать, что именно они начнут представление и именно ради них Кроули придёт на спектакль.

— Да неужели! С чего вы взяли?

— В прошлый раз именно так и произошло, Кроули бросил все свои проповеди ради подобного шоу.

— Ничего не понимаю! То есть, вы хотите сказать, что он попадётся в одну и ту же ловушку дважды?

— Трижды! Я обнаружил этот секрет недавно и им нужно воспользоваться с умом. В прошлый раз люди поддались соблазну, бросились на него с наручниками и Кроули буквально исчез из-под носа!

— Что всё это значит?

— Есть только догадки, Кроули действует однотипно, одинаково, он ничего не запоминает, он как будто застрял в одном дне.

— И что дальше? Как мы его будем брать?

— Кроули придёт пораньше. Он нетерпелив и ненасытен. Увидев, что спектакль ещё не начался, он пойдёт в буфет, чтобы выпить виски. И там мы его напоим сильным… Как это называется? Слово вылетело из головы.

— Слабительным, чтобы далеко не убежал! — Шериф не удержался от типичного южноамериканского юмора и захохотал.

— Лучше снотворным.

— И того и другого — пусть помучается. Этот план полная нелепость. Я готов поспорить на что угодно, что это бред от начала и до конца! У вас не получится ничего, кроме спектакля. И вы, мистер Стоун, за это заплатите. Но видит небо, я готов покрыть все расходы, если мы добьёмся успеха. Чёрт возьми! Я даже лично принесу вам лучший кофе с пончиками, если в этой камере будет Бакстер Кроули!

— Думаю, что Господь всемогущий хочет научить вас следить за словами. Да будет так.

***

Святой отец Ричард Стоун не любил сладкое и никогда не пробовал пончики. Наверное, они никогда бы ему и не понравились из-за своей приторности, но конкретно эти пончики были с привкусом божественного вмешательства. Сам Господь прикоснулся к делам на Земле и хотел, чтобы он, Стоун, продемонстрировал торжество святого закона.

— Кофе, действительно, лучший, что я пробовал. Всё просто замечательно. Особенно то, что преступник сидит на своём месте.

— Знаете, святой отец, выражаю своё искреннее почтение, — шериф отходил от шока, — вы безмерно круты, если решились на такую аферу и смогли победить! Что дальше?

— Так далеко ещё никто не заходил. Давайте ещё немного полюбуемся на этого мерзавца и сделаем пару фотографий нашего триумфа. Это надо засвидетельствовать всему миру. Именно святой человек смог поймать зверя. Естественно, с вашей помощью. Можете считать, что вас послал Бог.

— Звучит супер. А почему он молчит и так лыбится?

— Не знаю. Эта душа — настоящая загадка.

Бакстер Кроули — человек средних лет в строгом чёрно-белом костюме и безумной улыбкой. Казалось, что он еле сдерживает припадок, что ещё немного и Кроули начнёт стучать по решёткам, кричать, бегать по камере с пеной во рту, а потом грохнется на пол в изнеможении. Озноб и жар раздирали безумца одновременно.

— А он не обратит нас в своих последователей?

— Насколько я знаю, он далеко не всемогущ. Кроули может промывать мозги только большой толпе. Я вообще считаю, что тут применяются какие-то неизвестные нам технологии. Но это точно не магия — не дьявол в нашем понимании.

— Интересный из вас священник — вы в первую очередь верите в рациональность.

— Просто я имел дело с тёмными силами. Они тихие, незаметные и любят маскироваться под нормальных людей.

— Прежде чем начнём, скажите, как вы вышли на след Кроули?

— Я уже говорил, что Бакстер Кроули застрял в одном дне? Я наблюдал места его передвижений на карте и обнаружил странные скачки. Словно ему приходит одна и та же мысль — бросить всё и отправиться отдыхать в ваши края, причём с вероятностью один к шести. Наверное, он бросает игральную кость при принятии решения. Но ему постоянно мешают, люди пытаются убить Кроули, и из-за этого он перемещается в случайное место. Его день начинается заново, он снова ничего не помнит и опять хочет посетить это место, естественно, попутно обращая всех в свою веру... И поэтому я в отправился в ваш штат и стал ждать слухов о появлении Кроули. Я не знал точного места прибытия, иначе бы подготовился получше.

И тут к разговору присоединился виновник торжества:

— Я всегда хотел взглянуть на Долину Смерти. Понимаете, такое шикарное название… — Бакстер Кроули прикладывал все свои усилия, чтобы говорить спокойно, словно его разум пробивался через стену безумия.

— Мистер Кроули, вы понимаете, где находитесь?

Услышав своё имя, преступник мгновенно стал нормальным, он словно проснулся от сна и, наконец, увидел реальность:

— Да. В тюрьме. И похоже, что за свои взгляды.

— И поступки. Вы склоняли людей к насилию. Погибли тысячи. В городах до сих пор подавляют бунты ваших фанатиков.

— Да? У меня есть последователи? Никогда бы не подумал, что мои идеи будут пользоваться популярностью.

— Вы просто промываете людям мозги. Это насильственное обращение в веру. Каким способом вы это делаете?

— Я никогда не применял насилие. Ни в какой форме. Может быть, я увлекаюсь, когда выступаю с трибуны, но не более того. Знаете, у меня сегодня такой день, что я просто хочу поделиться своими мыслями. Хочу рассказать всем, что в этом прогнившем мире всё бессмысленно! Всё тщетно и поэтому…

— И поэтому помолчите. Мы всё это уже знаем и слышали ни одну сотню раз.

— Я настолько известен, что уже надоел?

— Хорошо, пойдём дальше. Мне кажется, что вам самому промыли мозги, чтобы вы ничего не знали, и чтобы действовали как слепое орудие в чьих-то руках.

— Это было бы ужасно. Вы можете мне помочь?

— Постараюсь. Что вы вообще помните? Что в глубинах вашей памяти?

— Мне надоела моя паства. Чтобы я им не говорил, они жили как прежде. Даже, если они пытались что-то изменить, то это не приводило ни к чему хорошему. И я понял, что можно вообще ничего не говорить. Или говорить прямо противоположное. Люди всё равно живут в оковах материального мира. Они движутся как река по руслу. Это происходит целую вечность или даже две. Я хожу читать проповеди, страдаю от тоски, бросаю всё, ищу что-то новое, неизведанное и запрещённое. Иду разрушать ради удовольствия.

— Вы тоже священник?!

— Да. И я думал, что вы одно из моих воплощений, разве не так?

— Из какого вы города? Как называется ваш приход?

— Новый Орлеан. Сент-Круз.

— Когда это было?

— Эм, как вы сказали? Эта вещь меня очень сильно смущает, какая-то странная концепция. Я одновременно знаю её и не знаю, кажется её повредили. Что это значит?

— Вас смущает слово “когда”?

— Что это?!

— Это связано с датой. Со временем. События происходят в какой-то определённый момент времени.

— События происходят вечно в любых комбинациях и вариантах! Все объекты существуют в бесконечных вариациях самих себя! Нет никакого определённого уникального момента времени! Что это ещё за такое понятие времени, словно оно идёт в одно направление?!

— В этом мире всё именно так и происходит! Всё случается один раз, а потом бесследно исчезает во времени! И всё это происходит последовательно. Шаг за шагом!

Стоун машинально показал рукой стрелу времени, и от увиденной картины самый опасный преступник Бакстер Кроули немедленно умер. Кровоизлияние в мозгу было настолько сильным, что глаза пропитались кровью, она даже вылилась через нос, пока Кроули падал на бетонный пол. Шериф Блант удивился, но осмелился подойти к камере и прутиком потыкать тело Кроули, чтобы потом надёжно заверить:

— Кажись, окочурился... Святой отец, похоже, что вам впервые нечего сказать?

— Тут можно только разводить руками и сквернословить, но это грешно и бесполезно.

— А мне что-то страшновато. Какое-то пугающее предчувствие.

— Если отбросить голос разума и довериться интуиции, то это дело действительно пахнет чем-то немыслимым. Отдайте его тело на исследование учёным. Я уверен, что его мозг сильно повреждён. А мне нужно отправиться в Новый Орлеан.

— Как вы думаете, какое вознаграждение дадут за тело Кроули?

— Вообще ничего не дадут, если вы не поторопитесь. Я уверен, что Бакстер Кроули появится снова, и вы тогда уже не докажите, что это труп знаменитого и неуловимого преступника.

— Вы так думаете? Может всё закончилось, и он наконец-то умер?

— То, что происходило с Кроули не несчастный случай и не совпадение. Кто-то специально перемещал его в самые крупные города, заставляя нас бегать за ним с одного конца страны в другой. А потом вообще по всей планете. Неужели вы думаете, что теперь его история так просто закончится? Лично я считаю, что его снова достанут из шкафа.

— Но теперь его можно поймать. Мы знаем способ.

— Нет! Нельзя так разбрасываться козырями! Может быть, те, кто за ним стоят и не так уж умны, но они скоро догадаются, что происходит.

— А если он снова явится в наш город? Мы можем схватить его, чтобы продать живём.

— Я не думаю, что мы получим из него новую информацию. Ему основательно подкорректировали разум. Просто отпугните его и всё.

— Ну, хоть денег заработаем.

— Заклинаю вас, не делайте этого. Жажда лёгкой наживы приведёт вас к катастрофе. Бог указал вам праведный путь — отнесите это тело, сделайте благое дело и вас вознаградят. Правильный путь всегда один. Ложных путей — легион. А я должен бежать, нужно проверить, куда ведёт нить в Орлеане.

***

— Вы знаете что-нибудь о пасторе Кроули?

— Никогда о таком не слыхивал.

— А приход Сент-Круз?

— Никаких приходов, никаких уходов, у нас вообще отродясь церквей не было.

— Вы шутите? Мы на юге, где почти все верующие. Никогда бы не подумал, что такое вообще возможно.

— Никаких священников у нас нету. Всякого добра навалом, а этого нету.

Что-то щёлкнуло в голове Стоуна и интуиция подсказала ему правильное направление:

— А хотите, я открою у вас первую церковь? Всё за счёт средства ордена.

— У нас не может быть церкви, — пожилой фермер начал таять на глазах, его разум приходил в замешательство.

— Почему?

— Потому что здесь нет церкви на протяжении вечности, — каждое слово произносилось с трудом и с лёгким непониманием.

— А у вас была церковь до наступления вечности?

— Да, но она давно закрылась. Но этого не может быть, потому что время не так устроено.

— Я, пожалуй, пойду дальше. — Стоун испугался, что его вопросы и рассказы про время могут убить фермера так же, как и Кроули.

Священник Стоун ради эксперимента прошёлся по нескольким дворам и задавал одни и те же вопросы. Его предположение оказалось верным — всех людей обработали грубым образом, повредив даже их способ мышления. Но обрывки воспоминаний всё равно выходили наружу тем или иным способом, он чувствовал, что нужно лишь задать правильный вопрос и пробиться через эту стену забытья:

— Вы можете сказать, где у вас никогда не было церкви?

— А, приход Сент-круз? — местная бабка сразу же вспомнила все подробности. — Нужно пройти через лес по проселочной дороге и выйти на деревню Растхол. Там и будет эта церквушка.

— Но этой церкви никогда не было?

— У нас нет никаких церквей всю вечность. И её тоже никогда не было.

— Вы знаете как выглядят церкви?

— Не могу знать, потому что их никогда нет.

Ричард Стоун отправился к цели, он сгорал от нетерпения и любопытства. Неужели он приближался к тайне Бакстера Кроули? Неужели вокруг него собраны такие неведомые силы? Чем ближе становился выход из леса, тем сильнее нарастало напряжение. Стоун чувствовал, что лес затихал, всё погружалось в тишину, даже ветер перестал шуршать листьями. Никакого движения, людей, птиц, насекомых и зверей. Всё исчезло перед самым выходом наружу.

Стоуна ждала деревня, застывшая во времени, её бросили совсем недавно, но она замерла навеки вечные. Старые деревянные дома, окна с трещинами, обветшалые дороги. И над всей этой старостью возвышалась церковь на холме. Единственное белое и целое здание в округе. Священник Стоун подошёл к дверям храма Господа и замер — оттуда доносились знакомые звуки. Святой отец забыл о всех мерах предосторожности и вломился внутрь.

Прихожане занимали почти все сидячие места, все слушали с упоением и никто не обращал внимание на Стоуна. За кафедрой стоял крупный, пожилой, болезненно пухлый, но всё ещё сильный человек в одеяниях священнослужителя. Его взгляд отражал угасшие чувства, смирение перед жизнью и тяжёлый опыт. Лишь через некоторое время, Стоун признал в нём старую версию Бакстера Кроули.

Стоун ради интереса присел на последнее свободное кресло и стал слушать проповедника:

— Человек, смирившийся со своей судьбой, получает успокоение. Человек, который думает, что может изменить мир к лучшему, приносит разрушение, чтобы в конце концов разочароваться, понять сложное устройство бытия и смириться с судьбой. Посмотрите на этот огромный мир, он словно шестерёнки и жернова, который перемалывает нас всех. Разве мы можем построить рай если захотим? Даже если все мы соберёмся и попробуем, то ничего хорошего из этого не выйдет. Потому что есть жёсткие законы того, как устроен этот мир, и то как устроено наше общество и каждый отдельно взятый человек.

Публика пришла в экстаз как от хорошей порции алкоголя, они впитывали каждое его слово, даже если при этом они исходили от смеха или слёз радости.

— Представьте себе, что в средневековье люди решились бы организовать парламент или даже дать людям больше свободы. У них бы ничего не получилось, кроме бед и несчастий. И лишь только медленное развитие общества принесло и то и другое. Так стоит ли тратить силы впустую на то, что и так неизбежно? Зачем пытаться навязывать людям изменения, которые они ещё не могут принять? Самое лучшее, что может сделать человек, это жить по законам, которые уже приняты в обществе, которые считаются моралью и добром. Просто следуйте этим правилам и жизнь продолжит развиваться своим чередом. Зачем вам рисковать своей головой? Ради создания новой морали? Ради того, чтобы немного подтолкнуть прогресс общества?

Раздались долгие овации, и проповедник был вынужден смиренно ждать того, когда закончится волна эйфории.

— Задумайтесь над тем, как всё тщетно вокруг нас, словно наши поступки и достижения, лишь очертания на песке. Конечно, кто-то возводит целые песчаные замки, и они просуществуют немного дольше, но в конечном счёте, всё тщетно и бессмысленно. Стоит ли тогда бороться и трудиться ради того, что вообще никак не приносит нам удовольствие?

Люди вскочили со своих мест и не могли прийти в себя. Они достигли такого уровня счастья, что не могли его удержать внутри. И Ричард Стоун поневоле стал вглядываться в их лица и приходить в негодование. Он не мог разглядеть их очертания, их геометрию и объём. Мало того, но чем дольше он смотрел, тем глубже внутрь мог заглянуть. А внутри каждого находилась пропасть в такую глубокую тьму, которой вообще нет в нашем мире.

Стоун вскочил на ноги, схватил стул и метнул его прямо в толпу — и все проклятые прихожане моментально исчезли. Остались только два проповедника: Стоун и Кроули.

— Так вы настоящий?

— А вы, мистер Кроули? Вы настоящий? Или вы тоже очередная копия?

— Моё настоящее имя — Пакстон Кроун. Когда-то я хотел взять себе тот псевдоним и попробовать себя, так сказать, на противоположном поприще. Но это было давно. Во времена моей молодости.

— Хорошо, рад знакомству ещё раз. Я Ричард Стоун.

Человек, назвавшийся Кроуном, сошёл с кафедры и спустился к Стоуну. Широким жестом он предложил присесть, для более непринуждённого разговора:

— Прошу вас, присядьте, в последние годы у меня не бывает гостей.

— Вы знаете, что творится в мире?

— Конечно. Эти сволочи пытаются сделать меня вечным. Распространить мои идеи и низвергнуть мир в хаос. Пока они ещё не понимают, как устроена наша вселенная, но скоро они разберутся и тогда история закончится.

— Когда это началось? Надеюсь, вы знаете, что такое время?

Кроун усмехнулся:

— К счастью, да. Они решили не трогать мой разум, чтобы всегда иметь исходный оригинал.

— Так с чего всё началось?

— Они нашли меня сами. Просто свалились с неба и стали просить рассказать свои идеи. Им, вроде, нравилось, что я ушёл от библии и подаю нигилизм как религию. Но вскоре я понял, что с ними что-то не то и попытался сделать тоже самое, что и вы, когда метнули в них стул. Потом они явились снова и снова. Так продолжалось до тех пор, пока я не умер. Как я понял, это их очень сильно удивило.

— Они вас воскресили?

— Да. Я очнулся прямо в гробу и увидел, что вместе со мной внутри поместилась целая толпа людей. И я видел их в кромешной тьме — тогда они совсем не разбирались в законах физики и ломали их как слон в посудной лавке. Они начали задавать вопросы, просить продолжить проповеди, а я орал как умалишенный, потому что боялся задохнуться и умереть таким страшным способом.

— И что потом?

— Я умер от удушья в гробу. В следующий раз они додумались вытащить тело на поверхность. Они берегут мой разум для копирования, поэтому не стирают память, и я помню все свои воскрешения.

— Ваши речи для них как наркотик?

— Если бы всё так было просто. Есть какая-то связь между нашими мирами. И они хотят её контролировать.

— Вы пытались от них сбежать?

— Да, но не очень усердно. Они существуют вне пространства и времени. Поэтому для них вы одинаково доступны в любой части мира.

— Это какой-то кошмар.

— Как и вся наша история, мир и жизнь в целом. Как я понял, они прошлись по всем религиям и проповедникам. Они искали ту идеологию, которая окажет желаемое влияние на наш и их мир. И я оказался продавцом самого лучшего товара. Они смастерили из моего прошлого и настоящего ходячее оружие, смешали меня с психотропными технологиями и выпустили на свободу, чтобы сеять хаос.

— Нужно что-то делать!

— Плевать. Я устал бороться. Когда-нибудь я им надоем или они добьются своего. Для меня, всё это лишь очертания на песке, мгновения пропитанные тщетностью.

— А почему вы придерживаетесь этих взглядов? Почему вы совершаете такие поступки?

— Просто нравится.

— Просто это имеет для вас значение. Мы совершаем поступки, которые имеют для нас смысл. И вне рамок нашей морали, они действительно становятся линиями на песке.

— Я сказал тоже самое, но более простыми словами.

— Вы их упростили до животного уровня.

Кроун развёл руками:

— Ну, не будем ссориться. Я всегда осознавал, что у меня нет монополии на истину. Я не собираюсь никому навязывать свою точку зрения. И я против того, что вытворяют эти сволочи, но ничего не могу с этим поделать.

— Вы пытались кому-нибудь рассказать, что происходит?

— Да, много раз. Все эти люди потом исчезают. И вы тоже скоро исчезнете.

— Как?! Когда?! Сколько у меня осталось времени?!

— Не волнуйтесь. Вы же хотите побороться за спасение мира? Так вот, вам выпадет шанс. Те призраки, что приходят слушать проповеди, это мелкие сошки. А самый главный мерзавец занимается моим “проектом”. И именно он придёт по вашу душу. Если сможете его остановить, то никаких Бакстеров Кроули больше не будет.

— Как он явится?

— Будет ждать вас дома. Это в его стиле.

— Что вы ещё можете о них рассказать?

— Они соединяются с нашей реальностью через кукол, через этих хрупких марионеток, которые являются ходячими порталами в их реальность. И если физически повредить портал, то он быстро схлопнется.

— Как Кроули, когда его пытаются взять за шкирку?

— Именно. Причём портал схлопывается не только в пространстве, но и немного во времени. Если кто-то выстрелит Кроули в лоб, то портал начнёт рушиться и искривлять время, возникнет небольшое путешествие в прошлое и получиться, что портал исчезнет до выстрела.

— У них есть слабое место? Как их остановить?

— Я рассказал всё, что знаю.

— Не верю. Вы столько лет жили бок о боком с этими существами, что должны были узнать о них очень многое. Вы рассказываете только то, что не может им навредить.

— Плевать. Я поступаю так, как считаю нужным.

— Или как вам нравится?

— В конце концов, это одно и тоже.

***

Ричард Стоун остановился в первом попавшемся отеле. Он знал, что всё равно это не надолго. Нужно было лишь подождать, и случится что-то невообразимое.

Раздался звук телефона, и он сразу же схватил трубку:

— Пастор Стоун у телефона.

— Это вы во всём виноваты! Вы же знали, что я не смогу удержаться от соблазна! — на той стороне был всего лишь шериф Блант.

— Что вы наделали?

— Всего лишь пытался подзаработать! Я продал секрет того, как можно схватить Кроули и тут такое началось!

— Теперь он избегает театры?

— Нет! До сих пор ходит. Уже поймали кучу этих Кроули по всей стране. Только схватят мерзавца, а через час появляются два новых!

— И сколько их теперь бродит на свободе?

— Двадцать!

— Я же предупреждал, что те, кто создают его, могут принять меры. Что вы теперь хотите от меня услышать?

— Помогите падре! Эти Кроули хотят вернуться в мой город!

— Молитесь, сын мой. Я делаю всё, что могу.

— Мне нужно всего лишь немного!

— Немного денег?

— Ну, не совсем, хотелось бы немного пожрать вашу душу, фигурально выражаясь.

— Это уже не шериф Блант, я полагаю?

— Уже целую вечность не шериф Блант.

— Как к вам лучше обращаться?

— Мистер Зерос.

— Почти мистер Ноль? В этом есть какой-то смысл?

— Естественно, мы же из нематериального мира, у нас всё ноль из того, что есть у вас. Я ведь туда попал?

— Сейчас мы разговариваем по телефону.

— У вас есть такая непонятная штука, как последовательность событий, стрела времени и прочее.

— Меня уже предупреждали о вашем прибытии, если вы об этом.

— Вот! Значит я туда попал.

В номере включился телевизор, в нём разговаривал человек по телефону — человек в бежевом костюме, с узким лбом в морщинах на молодом лице, оно было искажено настолько сильно, что плыло в реальности. Мистер Зерос продолжил разговаривать по телефону через телевизор, теперь его речь раздавалась из всех динамиков в номере отеля:

— Прошу прощения! Никак не могу настроиться на вашу реальность. Погодите ещё минутку!

Крыша отеля поднялась вверх и огромный хирург на пинцете принёс мистера Зероса внутрь номера. В руках у этого Зероса находилась трубка телефона, и он продолжал разговор:

— Ну как, получается?

— Да-да, ещё немного влево, да, сюда! В эту сторону! У вас просто руки дрожат.

— Ещё?

— Теперь вправо, всё, теперь вы в моём номере отеля.

— Так, стоп, что? Я хотел совсем другого. Я хотел вот так, — щёлкнул пальцами и они вместе со Стоуном очутились в дорогом ресторане.

Зерос сидел за столом и ел омаров, сваленных в кучу. Пастор сидел рядом со стаканом воды в руках. Вокруг не было никого, кроме одного официанта, который продолжал приносить омаров, крабов, раков и креветок.

— Ну как, впечатляет? — спросил Зерос.

— У вас всё получается очень грубо. Вы пропускаете детали.

— Да? Что на этот раз?

— Потолок слишком высокий, люстра из картона, салфетки из золота, а на дворе какой-то Юрский период. Это что, тираннозавры заглядывают к нам в окно?! Возвращайте нас обратно!

Зерос щёлкнул всеми пальцами сразу и телепортировал священника обратно в номер. Стоун снова сидел на кровати рядом с телефоном, а мистер Зерос теперь крутился на потолочном вентиляторе:

— Я лишь хотел произвести впечатление! Надеюсь, я вас случайно не убил и не покалечил?

— Всё нормально, судя по календарю вы ошиблись всего на пару дней. Но не переживайте, в каком-то смысле вы произвели сильное впечатление — вы выглядите как огромная неуклюжая сила, которая может всё тут порушить.

Зерос упал на пол и продолжил говорить уткнувшись лицом в ковёр:

— Вынужден согласиться! Мы как близорукие хирурги с топорами, у которых трясутся руки, а на операционном столе лежит белочка. Поэтому если заметите, что происходит что-то странное, то сразу говорите мне, чтобы я поправил.

— Кхм. Кажется вы вернули нас вместе с тираннозавром, я вижу как он разгуливает по улице.

— Что нужно сделать? Отправить его дальше в будущее?

— Тут рядом военные — они о нём позаботятся. В любом случае, палеонтологи будут очень довольны. Давайте сконцентрируемся и перейдём к делу.

Стоун поднял пришельца с пола и усадил в кресло:

— Чего вы от нас хотите? — спросил падре.

— Чтобы нас оставили в покое!

— Вы сказали, что прибыли из нематериального мира. Но разве это не означает, что наши реальности не пересекаются? Потому что всё, что у нас есть, состоит из материи. Это единственная форма бытия по мнению нашей науки. Мы, конечно, ещё верим в Бога, но это другая тема.

— Вы забыли про информацию! Для вас она, конечно, существует только внутри материальных носителей, но для нас это что-то твёрдое и вездесущее. И каждый материальный носитель создаёт у нас уникальные волны.

— Из-за нас происходят ураганы и цунами в вашем мире?

— Бывают настоящие взрывы, которые разносят всё в щепки. Но вообще без волн тоже нельзя, как же мы будем без них передвигаться? Ну, вы понимаете?

— Да-да, конечно. Но если честно говоря, я совершенно не представляю то, как может существовать мир без стрелы времени, без последовательности событий, с бесконечными вариациями всего и вся. Я ведь правильно понял основные принципы вашей реальности?

— Ага, вы хорошо собирали информацию. Если хотите простую модель, то можете представить нас как кипящей котёл. Всё в движении, в постоянном создании и разрушении. Жить трудно, но возможно. А потом этот котёл взрывают дураки из материального мира и тут становится совсем не до шуток. Нам пришлось потратить целую вечность, чтобы найти причину.

— Зачем вам Кроули? Чего вы хотели добиться с его помощью?

— Догадайтесь. Всё плавает на поверхности.

— Вы пытаетесь распространить его идеи, чтобы остановить наш прогресс?

— Замедлить. Нам нужны волны, но не нужны ураганы!

— Может быть, вы поможете установить мир на нашей планете? Тогда наше развитие стало бы более гладким.

— Нам больше нравится средневековье, лёгкий стабильный хаос и мало изменяемые традиции. Может быть лучше вы поможете мне?

— Давайте придём к консенсусу, к решению, которое устроит обе стороны.

Зерос рассмеялся, его улыбка превратилась в круг, а стены номера покрылись волнами:

— Я как раз собирался предложить сделку. Меня больше не устраивает Кроули. Я вижу более эффективные способы воздействия на этот мир с вашей помощью.

— Никогда в жизни!

Стоун решил прогнать незваного гостя и схватил его за воротники пиджака. Святой отец провалился внутрь Зероса, пролетел через бездну тьмы и вылетел через шкаф с одеждой в собственный дом в Сан-Франциско. Когда Стоун очнулся и поднялся на ноги, то он увидел, что портал в шкафу никуда не исчез. Он подошёл поближе, чтобы хотя бы закрыть дверцы и не видеть этот богохульный кошмар. В этот момент из тьмы раздался голос Зероса, от голоса которого задрожали все стёкла в доме:

— В следующий раз, я не приму отрицательного ответа!

***

Проповедник Ричард Стоун закончил свой отчёт перед орденом Иезуитов. Все его слова были подкреплены видеоматериалами, сделанными скрытой камерой, которая смогла записать даже динозавров и приключения в номере отеля. Естественно, все записи были проверены на подлинность, а сам проповедник прошёл тест на детекторе лжи и проверку гипнозом. Все, включая самого Стоуна, надеялись, что это может быть обманом. Но реальность всегда намного хуже любого вымысла.

После выступления Стоуна за закрытыми дверями наступила тишина. Никто не решился задать ему вопросов, кроме главы ордена Диего Лайнеса:

— Это, естественно, просто немыслимо. Потребуется много времени, чтобы смириться и переварить такое. Но вы не предложили никакого решения, брат мой. И, думаю, вы сделали это нарочно.

— Я не хотел выглядеть как сумасшедший, который вываливает сразу всё и требует немедленных действий. К тому же из моего рассказа можно сделать только один вывод, только одно решение.

— Понимаю вас. Вы хотели, чтобы мы сами поняли и согласились на этот шаг.

— Нужно обнародовать записи, рассказать всему миру правду. Человечество любит объединятся против общего врага.

— Вы надеетесь на успех? А вдруг мы посеем панику? Вдруг они просто скроются из виду, и мы ничего не докажем. Если нас поднимут на смех, то это будет серьёзным уроном по ордену и церкви.

— Мы не должны быть ведомы страхом, мы не должны бояться говорить правду. И да, я надеюсь на успех. Эти существа всё ещё разбираются с устройством нашего мира — они действуют очень грубо. Нам не составит труда отправится в Новый Орлеан и обыскать местные деревни. У нас будет ворох доказательств — целый район изуродован их аномалиями.

— А если они попытаются подавить наше расследование?

— Разве мы должны бояться жертвовать собой ради высшего блага? Каждое их действие нужно будет записать и использовать против них.

— Предположим, что мы добьёмся успеха. Вы ведь понимаете, что это только начало пути. Что будет дальше?

— Это всё тот же путь Господа. Разве мы сходили с него? Единственное, чего боятся эти твари — это прогресс. И если люди захотят бороться против пришельцев, то им придётся серьёзно развивать науку, чтобы пробиться в ту реальность. Нам придётся жить в относительном мире и объединятся друг с другом. И всё сложится самим собой. Их реальность поглотит ураган, все Зеросы потонут в пучине и может быть даже забудут про наше существование. Это лучшее решение, что я могу предложить. Если вы знаете другой способ побороть существ, живущих вне пределов времени и пространства, я готов выслушать.

— Вы предлагаете заняться очень серьёзным делом.

— Как и раньше. Мы всё также сражаемся за рай.

— Вы должны будете взять на себя ответственность за эту операцию.

— Я готов. Один мой знакомый грешник как-то сказал, я достаточно силён и дерзок, чтобы решиться на отчаянное дело и победить.

***

Мистер Зерос шатался из стороны в сторону, его мир разваливался на части, но он был ещё достаточно силён, чтобы устроить последнее шоу на Земле. Зерос проломил стену в доме Стоуна и застал проповедника читающим библию в своём кресле у камина:

— Я вижу, что вам не хорошо? — сказал падре.

— Скоро от нашей реальности снова останется один большой взрыв! Но не переживайте, у нас всё обратимо. Я восстану из пепла.

— Надеюсь, что вы к этому времени забудете дорогу в наш мир.

— Возможно так и будет… Как вам удалось скрываться от меня так долго?

— Я просто работал изо всех сил. Я же не знал, когда вы за мной явитесь. И, видимо, неосознанно окружил себя избытком информации.

— Вы затерялись в волнах.

— Теперь это неважно, ваши замыслы рухнули, скоро вы все исчезнете из нашего мира. И даже если вы пошлёте ещё одного Кроули, то он ничего не изменит.

— К чёрту Кроули! Он бесполезен. Во всяком случае в чистом виде.

Зерос торжествовал, ему было плохо, но он чувствовал победу в своих руках. Пришелец смотрел на Стоуна кровожадным, ненасытным взглядом.

— Я не боюсь смерти. Вам не чем мне угрожать.

— А вы не думали, что я могу отмотать прошлое и попробовать заново?

— Насколько я знаю нашу реальность, это очень сложно.

— Мы зацепились за один момент. Он, конечно, скоро ускользнёт из наших рук, как и всё остальное, но мы воспользуемся этой возможностью. Я хочу, чтобы вы знали, что я собираюсь с вами сделать.

— Что вы имеете в виду?

— Нам нужен был момент, когда Кроун решился исповедовать свои новые идеи. Тот самый день. Чтобы вытаскивать его оттуда и смешивать с идеями старого Кроуна и психотропными технологиями. Из этого коктейля и получался Бакстер Кроули.

Стоун захлопнул книгу, ему захотелось убежать прочь из комнаты, пока у него ещё была возможность. Проповедник кинул библию в Зероса и попытался выпрыгнуть в окно. Но он упал не на проезжую часть, а обратно в кресло, с которого недавно поднялся.

— Теперь вы поняли, что я собираюсь сделать с вами? Я смешаю вас с Кроуном, чтобы получить идеальное оружие.

— Вы чудовище.

— Я знаю. Так считают во всех мирах.

Мистер Зерос щёлкнул пальцами и реальность развалилась на части. Пастору Стоуну показалось, что он летит в этой бездне целую вечность. Он оглянулся назад и увидел своё прошлое, разложенное в последовательные моменты. И все эти моменты стали перемешиваться с чужими, посторонними элементами. Жизнь пастора Кроуна смешалась с его собственной.

***

Пастор Ричард Кроун сидел в пустой церкви и размышлял о будущем. Ему уже давно надоела своя паства и дело, которому он обязался служить. Ричард Кроун уже не верил в Бога и в высшие силы:

— А почему бы не бросить всё и не попробовать что-то совершенно новое?

Он почувствовал, что теперь способен обращать людей в свою веру, что может проникнуть к ним в разум и душу. И от осознания этой власти у него закружилась голова. Его прагматичный разум, стремящийся к рациональности, говорил ему, что здесь что-то не то. Что он видимо подустал, и ему нужен покой.

Пастор вспотел, у него кружилась голова от обилия мыслей. Его разрывало желание испробовать свою новую силу и ощущение нереальности, что этого не может быть, и он сошёл с ума. Наконец, в нём проснулась рациональность, которая сказала, что даже если это и правда, то не стоит использовать такую власть направо и налево:

— А что вообще можно дать людям? Разве я могу научить их чему-то новому и важному?

Ричард Кроун задумался над этим сложным моральным вопросом. Он уже давно считал, что люди подчиняются строгим законам материального мира, они плывут по руслу и не могут оказать на него серьёзного воздействия. Поэтому их бесполезно учить и призывать к действиям. Всё что им можно было дать — это смирение, чтобы они успокоились и не бунтовали лишний раз против судьбы. Но с другой стороны, его прагматичный ум говорил, что если власть в его руках реальна, то он может сдвинуть чаши весов в другую сторону. Он может дать людям одинаковые идеи, чтобы они организовались в одну могучую силу, способную противостоять тирании материального мира.

— А имею ли я право навязывать людям свою волю? У меня нет монополии на истину, я вообще могу ошибаться, — задумался святой отец.

Ричард Кроун долго думал над проблемой, и решил, что самое лучшее, что он может предложить человечеству — это сделать самостоятельный выбор. Он даст каждому установку, что человек должен либо смиренно жить по правилам общества и не бунтовать, либо он должен объединяться с другими в одну большую организацию, чтобы управлять силами природы ради справедливого распределения ресурсов, но не в коем случае не для того, чтобы бороться с себе подобными. Ричард Кроун собирался проехаться по всему земному шару и дать одну программу для всего человечества. И эта программа в их мозгу будет спать до назчаненного часа, а потом человечество само сотворит судьбу — или спокойная приспособленческая жизнь, или вечная борьба с окружающим миром.

Безумие за следующим поворотом

Преподобный Ричард Стоун путешествовал долгим и кружным путём. Он прекрасно знал местные дороги и не ожидал встретить ничего необычного за следующим поворотом в лесу. Но кто-то же должен попадать в неприятные ситуации? И впереди оказался джип, недавно вылетевший с трассы и врезавшийся на полной скорости в дерево. Машина выглядела ужасно — её словно разодрали изнутри и снаружи. Водитель только пришёл в себя и выбрался из металлической ловушки. И увидев Стоуна, он сразу бросился под колёса его автомобиля. Преподобный вовремя затормозил и остановился аккурат перед пострадавшим.

— Моя жена пропала! — сразу же начал кричать незнакомец, пока Стоун выходил из машины.

— Успокойтесь, у вас такой вид, словно вы стараетесь словить припадок и инфаркт одновременно. Но паника никак не поможет делу.

— Извините, но это же вопрос жизни и смерти!

— Как вас зовут?

— Смитти Робинсон!

— Рад знакомству, я Ричард Стоун. И я уверен, что ваша жена не могла сама испариться в воздухе.

— Конечно не могла! Её похитили! Видите сколько тут следов вокруг!

— Я знаком с этими местами и должен сказать, что здесь всегда всё истоптано.

Стоун подошёл к разбитому хаммеру и заглянул внутрь — место рядом с водителем пострадало довольно сильно, но на нём не было ни капли крови, и он не представлял, как кто-то мог выжить в такой ситуации.

— Она сидела прямо тут? — поинтересовался Стоун у Робинсона.

— Да!

У священника невольно возникла мысль, что у Робинсона вообще не было никакой жены, и его поведение объяснялось результатом травмы мозга:

— Вы уверены?

— Ещё бы! Я же не сумасшедший!

— Как выглядели похитители?

— Без понятия! Я вообще не помню, что произошло! Просто в одно мгновение я очнулся один в раскуроченном автомобиле!

— Хм, похоже, что вам необходима медицинская помощь.

— Нет времени! Послушайте, вы сказали, что часто бывали тут?

— По воли Господа я знаком со многими путями.

— Тут есть где-нибудь жилое поселение?

— Через десять метров есть тропа, которая ведёт к санаторию в глубине леса.

— То, что нужно! Бежим скорее!

Робинсон сразу поддался чувствам и помчался навстречу приключениям. И Стоун не мог бросить его одного — он был вынужден последовать за человеком, которому нужна была помощь. Однако пастырь не мог бежать с такой же скоростью, ему приходилось догонять и ориентироваться на крики Робинсона, который не переставал звать жену. Уже походу этого спринта Стоун заметил свежие капли крови на почве и деревьях. А следы под ногами стали совсем “бешеными” — словно тут промчалось стадо кабанов.

За очередным поворотом Стоун споткнулся об оторванную руку. Не поверив своим глазам, он поднялся и обнаружил, что эта конечность упала с дерева, куда было закинуто растерзанное тело с откушенной головой.

— О, Боже мой! — воскликнул Стоун и с новыми силами принялся догонять Робинсона, чьи крики постепенно затухали среди лесных просторов.

Преподобный вбежал на территорию санатория и начал звать своего “знакомого”, но никто не откликался на его зов. Потом Стоун заметил разруху в лагере — у двух гостевых домиков были снесены стены, а их содержимое выпотрошили наружу. Оставшиеся три строения, стояли с выбитыми дверями и окнами. Стоун, поняв, что находится в центре какого-то кошмара, ощутил, как его сердце сжалось и стало биться с самым медленным ритмом — словно весь организм священника хотел замереть и стать невидимым для окружающих.

Стоун хотел оглянуться назад, потому что он чувствовал чьё-то приближение, но ему почему-то стало страшно. Он просто не мог сдвинуться с места от осознания того, что здесь находится настоящее чудовище.

Зловещее дыхание приближалось и наконец произошла развязка.

— Извините, святой отец, я заблудился и совсем сбил дыхалку, — кое-как вымолвил Робинсон и прислонился к ближайшему дереву, чтобы отдышаться.

— Слава Богу, это вы! — произнёс Стоун и радостно обернулся к Смитти.

А рядом со Смитти уже был монстр — четырёхметровое порождение из костей, клыков и тёмно-зелёного мяса. Метровые клыки торчали из боков, спины и образовывали ошейник вокруг шеи. Животное походило на помесь гиены и ящера с монструозным хвостом.

Стоун смог только открыть рот и указать пальцем на монстра. Робинсон обернулся и спокойно подозвал его к себе:

— Цып-цып, Тоби! К ноге!

Довольная скотина подбежала к хозяину и стала тереться об него. Робинсон чесал его в доступных местах и трепал за “щёчки”:

— Ну как, щеночек ты мой? Много кого словил за сегодня? Ути-пути, ути-пути! — приговаривал Смитти и продолжал баловаться с чудовищем.

Ноги у священника немного подкосились, даже несмотря на то, что он уже лежал на земле с закрытыми глазами. И ему совершенно не хотелось их открывать и сталкиваться с безумной действительностью.

— Что с вами, мистер Стоун? — спросил Смитти.

Ричард Стоун промычал что-то нечленораздельное, потом собрался с силами и выдавил из себя единственный вопрос, кричащий в его голове:

— Что это за дьявольское отродье?!

— Это мой пёсик, Тоби, я совсем про него забыл. Похоже, что он вырвался из машины и отправился по следу похитителей.

— Какой ещё пёсик?! — Стоун продолжал лежать и чувствовал как адская скотина игралась с его ботинком. — Пёсик — это маленькое создание, умещающееся на ручках. А это что такое?!

— А как он ещё будет защищать нас от нуглов?

Внезапно что-то промелькнуло в голове священника, и он резко поднялся:

— В нашем мире нет никаких нуглов и четырёхметровых собак с клыками из всех мест! — наконец он осмелился взглянуть монстру в глаза.

— Вы серьёзно?

— Я знать не знаю, кто такие нуглы!

— Это же пришельцы-поработители из космоса. Мы специально модифицировали наших собак, чтобы быть всегда под защитой. Тоби очень умный, он чувствует угрозу и борется с любыми врагами без страха и задней мысли.

— А как он влез в ваш джип?

— Тоби! Соберись!

В один момент монстр Тоби начал съёживаться и превращаться в более компактную версию самого себя.

— Конечно, он всё ещё очень тяжёлый, — прокомментировал Робинсон, — поэтому приходиться ездить на мощных автомобилях.

В этот момент до преподобного дошло, что если у Робинсона вот такая вот “собачка”, то и с женой может быть подвох:

— Мистер Робинсон, а как выглядит ваша супруга?

— Как обычная девушка, большие глаза, утончённая фигура.

— Страшно предположить, что для вас является обычной девушкой.

— На что это вы намекаете?

— У неё там клешней и рогов нету?

— Обижаете! Она красива как ангел! Вот, смотрите сами! — достал из кармана пиджака бумажник и вытащил из него фотографию жены на пляже.

— Слава Богу! — вздохнул с облегчением Стоун, увидев нормальную девушку с распущенными волосами и стройной фигурой в купальнике.

— Давайте вернёмся к делу! — вырвал фото из рук. — Здесь есть какое-нибудь место, где можно было спрятаться?

— Здесь есть старая заброшенная часовня с тайным кладбищем. Она расположена в центре леса в плотном окружении елей.

— Видимо вас послал сам Бог! Это то, что нужно! Я знаю, что мы найдём её именно там! Она любит всё готическое! Тоби, за мной!

Чудная парочка помчалась с полным энтузиазмом вперёд. Стоун, держась за сердце, пошёл за ними, он ещё хотел задать кучу вопросов насчёт убийств, которые совершила эта зверюга, и он не собирался просто так закрывать на это глаза.

Пока священник догонял беглецов, он услышал выстрелы и предсмертные вопли. Кто-то по-видимому стрелял из настоящей пушки, и даже эта скотина получила травму — её крики были слышны на всю округу. Стоун понял, что приближается к месту действия — несколько тел и деревьев прилетели в его сторону, и он чудом избежал столкновения с ними.

Рядом с часовней затухала бойня: Тоби умер, а Робинсон изо всех сил дрался с человеком в охотничьем камуфляже и в окружении трупов. Кто-то из раненых поднялся, чтобы взять дробовик, но Стоун подскочил к нему первым и ударил оппонента прямо в нос. Потом он отобрал оружие и с помощью приклада отправил нападавшего в нокаут.

— Остановитесь или я буду стрелять! — прокричал священник дерущимся мужчинам и выстрелил им под ноги.

Только это заставило их остановиться и взглянуть на того, кто представлял для них угрозу.

— Ты не сможешь! У тебя кишка тонка! — огрызнулся человек в камуфляже.

— Видит Бог, что я должен выстрелить, и я сделаю это.

— Ты же священник, а вы кроме слов ничего не можете!

Этот ответ взбесил Стоуна, и он выстрелил собеседнику в ногу. Тот сразу же упал и стал корчиться от боли. Смитти Робинсон уважительно покачал головой и отошёл от раненого человека.

— Браво, мистер Стоун! Пусть помучается.

— Вы не поняли. Я не собираюсь его добивать!

— Я тоже. Вы ему пол ноги изворотили вместе со всеми артериями. Думаю, что он истечёт кровью минут за пять.

— Что?! Я хотел только ранить! И я вообще целился в пальцы ног!

— Скажем так, вашу руку направлял Господь — это была его воля.

— Какое удобное объяснение для всего того, что происходит!

— Странно слышать такое от священника.

— Я верю в Бога, а не в идиотизм, человек несёт ответственность за свои поступки! У меня был выбор: брать оружие в руки или не брать. И я свой выбор сделал. Но мне стоило бы броситься и разнимать вас голыми руками. Вот, что я должен был сделать.

— Ну, будем философствовать позже. Люси! Люси! Дорогая моя!

— Я тут, Смитти! — голос раздавался из глубин кладбища за часовней.

Робинсон, полный радости, побежал к надгробиям, поросшими травой и деревьями. В этом большом бардаке легко было спрятаться, и поэтому похитители так долго не могли её найти. И, наконец, Стоун увидел ту, ради которой совершались эти поступки. Она действительно была обыкновенной красивой девушкой с длинными распущенными волосами, с карими глазами, с идеальной нежной кожей, милым носиком и другими приятными деталями. Только ростом она была ниже пятидесяти сантиметров.

— Она что, инвалид?! Это какая-то мутация?! — не смог удержаться от грубого любопытства Стоун, который следовал за Робинсоном.

Супруги обиделись и Робинсон ответил первым:

— Она полностью нормальная девушка!

— А что с размером?!

— А как ещё должны выглядеть покорители космоса?!

— А тогда почему вы не карлик?!

— Мужчины вкалывают на планетах под тяжестью гравитации! Кто-то же должен добывать руду!

— Что у вас за мир такой! Всё не как у людей! Больше сюрпризов не будет?!

— Честно говоря, я просто не знаю, что для вас норма, а что нет.

— Давайте уже убираться отсюда, пока не пришли друзья убитых!

— Точно. Дорогая, — Робинсон переключился на разговор с женой, — нам больше нельзя откладывать это. Я боюсь за наше будущее.

— Ты точно хочешь этого, пончик мой? Ты уверен?

— Нам нельзя это откладывать — жизнь полна сюрпризов, а так ты скоро вернёшься в космос и будешь в безопасности. Нам пора делать детей.

— Давай, — кивнула Люси и они принялись заниматься этим прямо на чьей-то могиле.

Стоун не успел было удивиться и начать протестовать, но дело приняло неожиданный оборот. Робинсон поглотил Люси. Её тело буквально растворилось внутри него.

Ричард Стоун в который раз выпучил глаза:

— Это что сейчас такое было?!!

— Акт любви! — ответил Робинсон, надевая штаны.

— Вы убили её?! Что с ней стало?!

— Господи, о чём вы вообще таком подумали? Мы генно-модифицированные люди и размножаемся самым эффективным способом. И быть мужчиной это жертвенность — я стану для неё коконом, и она вернётся словно бабочка через три недели с детьми. Это намного продуктивнее, чем простое деторождение.

— А-а-а! — Стоун начал терять самообладание и схватился за голову.

— Осталось только найти хлебодяков, отрастить крылья и скрыться на Вальгалле. Вы со мной, святой отец?

— Ну, на хер!

И святой отец побежал с невиданной для самого себя скоростью к своей машине. Робинсон ещё пытался нагнать Стоуна и кричал ему вслед что-то насчёт того, что в наше время нужно толерантнее относиться к оргиям, но Стоун уже ничего не хотел слышать. Одним прыжком он кинулся за руль, и утопив педаль газа в пол, поехал прочь из этого леса. К счастью для него, ему не попались встречные машины, и он успешно добрался до самого конца.

А впереди уже ждал высокий железобетонный забор с вышками с лазерами и пограничный пункт в окружении защитного красного поля. Стоун остановился около волшебной технологии и помахал рукой:

— Меня кто-нибудь слышит?

— Назовите себя, — ответил сухой голос репродукторов откуда-то сверху.

— Преподобный Ричард Стоун, я ехал навстречу к брату Жермену.

— Вы из какого года?

— Тысяча девятьсот девяностый.

— В нашей базе данных действительно есть священник, который пропал в это время.

— Что значит пропал?

— Это аномальная зона, — голос начал повторять давно выученную речь, являющуюся фактически пересказом новостных репортажей, — террорист-смертник украл с местной военной базы экспериментальное устройство — абсолютный деструктор пространства-времени и использовал его в этом лесу. После этого весь временной поток внутри зоны закрутился и стал нестабильным. Различные времена перемешались друг с другом.

— Боже мой! Какой кошмар! В моём времени остались люди, которым я обещал помочь!

— Ничего страшного. Сейчас аномалия стабильна, она действует как временная линза, растянутая в пространстве. Вы просто должны вернуться обратно той же дорогой.

— И я попаду в своё время?

— Да. Со всеми остальными это сработало и будущее изменилось. Постепенно количество пропавших без вести в этом лесу сокращается. Но вам нужно спешить, иначе вы попадёте к каким-нибудь динозаврам.

— Ни слова больше!

Ричард Стоун запрыгнул обратно в свой фольксваген жук и развернулся навстречу судьбе. И уже ближе к середине он понял, что может нарваться на неприятности — потому что там могла быть авария и драка с Тоби. Тогда он остановился, бросил машину и пошёл кружным путём, по тропинкам вдоль основной дороги.

Преподобный услышал странные звуки — какая-то группа людей переговаривалась друг с другом, и он инстинктивно присел на землю и начал красться.

— Мы плохо подготовились — слишком мало времени. А если с ними будет эта чёртова псина? — раздалось из леса.

— Не должна, иначе она спутает нам все карты.

— Тогда может не стоит рисковать?

— Нет! Мы должны поглотить её мозг сегодня — там очень ценная информация об устройстве их космических кораблей! С её помощью мы сможем понять, как они создают неуязвимый барьер вокруг себя! Теперь ты понимаешь, что стоит на карте? Мы должны приложить все усилия, чтобы перехватить Люси Робинсон на Земле!

Стоун поддался искушению и взглянул через куст на таинственных пришельцев. Вначале он обнаружил только людей в охотничьем камуфляже, а потом заметил, что у них открытые черепные коробки, откуда торчат осьминогоподобные синие создания, которые уже давно съели мозги своих носителей. Паразиты наслаждались свежим воздухом и выбрасывали в атмосферу накопившиеся отходы жизнедеятельности, которые не могли так просто вылить в человеческое тело. Периодически эти создания издавали странные звуки, которые напоминали уже знакомое Стоуну слово: “Нугл”. Потом твари передохнули и закрыли головы, после этой операции у них выделилось немного крови через уши.

И теперь Ричард Стоун всё понял: в его мире тоже существовали инопланетные захватчики нуглы. Он вспомнил своих “знакомых” чиновников и бизнесменов разных мастей. Они тоже часто бегали подышать воздухом наедине в своей компании, а потом возвращались со следами крови на ушах. И все они отличались нечеловеческой жадностью и презрением к простым людям. Стоун продолжил вспоминать, и у него накопилась целая куча странных деталей в поведении людей, которые образовывали ужасающую картину.

Стоун уже знал, что будет делать дальше. Он и есть тот террорист-смертник, который украдёт бомбу и взорвёт её в этом лесу. Созданная аномалия распространится в прошлое и позволит ему в конце концов узнать о тайном вторжении пришельцев. Всё сходилось на свои места — Стоун имел обширные связи, он знал о местной армейской базе, на которой проводились эксперименты, и там даже работали его некоторые родственники. Стоун понимал, что он действительно может являться тем самым человеком, который запустит всю цепь событий:

— Я должен рассказать людям правду о страшной угрозе, которая нависла над всеми нами, — подумал Стоун напоследок, — я вернусь в наше время и раскрою замысел пришельцев, я выведу их на чистую воду, и мы скинем их тиранию… А потом мне придётся пойти на жертву, чтобы замкнуть круг. Наверное, это действительно тот случай, когда Господь лично направляет человека на большие свершения.

Последняя война людей

Один из старых рассказов, который никак не связан с другими,

не является приквелом или продолжением,

это скорее ответвление, ещё одна версия параллельного мира;

фрагменты рассказа послужили благодатной почвой для других.

— Очнись, рядовой! Ты так всю войну проспишь! — сержант Хартман орал словно бешеный локомотив, своим голосом он мог поднять мертвеца, что уж говорить о Сэме Ламмексе, который всего лишь получил контузию.

Солдат очнулся и стал на ощупь пробираться через завалы, металлические пластины, кабели и останки товарищей. Повсюду была кромешная тьма, и только голос сержанта подсказывал Ламмексу путь к свободе — он был где-то рядом со звуками выстрелов.

— Хватит копаться в мусоре! Просто распинай этот хлам и иди сражаться! — кипел от злости Хартман.

Сэм Ламмекс воспринял это как руководство к действию и изо всех сил начал крушить предметы вокруг себя. Стена из мусора рухнула, и солдат с окровавленными руками упал на свет божий. Но сержант Хартман не унимался и кричал Ламмексу в ухо, чтобы тот, наконец, взял автомат и открыл огонь. Ламмекс действовал с максимальной скоростью, почти не задумываясь, он выхватил оружие из рук мёртвого бойца и принялся стрелять в кого-то, кто выглядел как враг. Два противника получили очередь в спину и упали вниз, потом вдали раздался взрыв гранат и наступила тишина. Только после этого Сэм Ламмекс понял, что находится на борту сверхскоростного грузового самолёта, их штурмовали киборги Директории, а он только что выбрался из разрушенного отсека с десантными капсулами.

Сержант Хартман растворился в воздухе вместе с последними обрывками сна, он был лишь гипнотическим внушением идеального наставника, который помогал в особых ситуациях. Но теперь Ламмекс пришёл в себя и должен был полагаться на свои силы. Солдат побежал по стальным коридорам большого десантного корабля, он останавливался у каждого угла, вслушивался в шум и был готов броситься в бой. Однако ему встречались только трупы и окровавленные запчасти от киборгов — это был плохой знак, значит корабль уже падал вниз, а его пассажиры воспользовались спасательными капсулами. Осознав, что ему не с кем сражаться, Ламмекс спринтом побежал к кабине пилотов. Он влетел внутрь, откинул тело с приборной доски и увидел пугающую картину — двигатель приближался к детонации.

Солдат сел за кресло и принялся вспоминать все свои знания об управлении аэрокосмическим кораблём класса Геркулес-15. Он проходил краткий инструктаж на случай экстремальных ситуаций и теперь ему предстояло сдать окончательный экзамен по предмету. По каким-то немыслимым причинам и по прихоти судьбы, на ум Ламмексу пришёл совет о переключении двигателя в режим форсажа, чтобы быстрым способом использовать топливо, которое может взорваться при столкновении. Конечно, это был неправильный ответ, но порой комбинация ошибок даёт верный результат.

Ламмекс нажал на заветную кнопку, и в ответ вся приборная панель загорелась как новогодняя ёлка. Двигатель перешёл в аномальный режим работы — показания скорости упёрлись в потолок, а ускорение придавило его в кресло. Рядовой Ламмекс не видел ничего подобного, все приборы показывали невозможные значения, а ему только и оставалось, что пытаться затормозить или хотя бы успокоить “безумное” судно. Но бортовой компьютер и защитные системы не знали, что им нужно делать, а потому никак не реагировали на поступающие команды.

Через пять минут удивления и страха Ламмекс понял, что ситуация стабилизировалась на острие ножа. Он летел куда-то вперёд, далеко за линию фронта, а позади него продолжали взрываться ракеты ПВО, которые не могли угнаться за такой быстрой целью.

Прошло ещё пять минут — целая вечность мучительного ожидания, прежде чем двигатель успокоился. Теперь Ламмекс был глубоко в тылу врага, он летел с обычной скоростью и мог взглянуть вниз, чтобы увидеть красивые пейзажи, а не мелькающие разноцветные линии. А вскоре показались и синие небоскрёбы, окутанные монорельсовой дорогой, купола старинных соборов и университетов, парки с высокими кипарисами и статуями греческих богов, покрытых материалом наподобие золота.

Раздумья Ламмекса прервал голос бортового корабля:

— Аварийный режим! Воспользуйтесь резервной катапультой!

Рядовой Ламмекс подпрыгнул от возмущения: “С каких пор на Геркулесах у пилотов есть спасательная катапульта?! Почему нам никто не сказал?!”. Он опустил самолёт на минимальную высоту и нащупал заветный рычаг под креслом. Вскоре он получил ещё одну порцию дивных ощущений: скорость, перегрузки, кровь, приливающую к голове, мир, вертящейся перед глазами, и финальный удар о землю, который отправил его в нокаут.

— Ты опять спишь, рядовой! — снова начал докапываться Хартман.

— Только наполовину, сэр!

Ламмекс поднялся на ноги и первым делом взглянул на небо: его самолёт уплывал далеко за горизонт — это было хорошо, радары противника не могли засечь, как он катапультировался с низкой высоты, и теперь они начнут поиски рядом с местом будущего крушения самолёта, которое будет очень далеко отсюда.

Рядовой нашёл свой автомат и отправился по зелёным лугам в сторону мегаполиса. У него не было плана, только слабая надежда затеряться в толпе и желание продать свою жизнь подороже — он не сомневался, что его будут искать, и ему представиться возможность убить несколько вражеских солдат. Конечно, Ламмекс не выглядел как гражданский, на нём был одет стандартный костюм десантника цвета хаки, но с другой стороны, сейчас было военное время, и в любом мегаполисе должны были быть люди в подобной униформе.

Сэм Ламмекс остановился в километре от неизвестного города. Он поймал себя на мысли, что уже не помнит мирную жизнь, он даже не представлял себе, что где-то мог существовать оплот мира и спокойствия. Потом Ламмекс начал вспоминать о том, что ему вообще было известно о Директории, о враге, с которым они воевали уже долгих пятнадцать лет. Он ещё помнил, что когда-то была холодная война, что Директория изобрела киборгов — страшную технологию порабощения. Потом они атаковали крупные города Альянса и принялись превращать захваченное население в своих послушных солдат. Война распространилась на все континенты, и народы самых разных стран объединились перед общим врагом. Не прошло и десяти лет, как армия Альянса смогла контратаковать и вторгнуться на территорию Директории. Очень медленно, с большими потерями и по выжженной земле, но они продвигались к логову зверя.

Но даже теперь поселения Директории оставались загадкой для разведчиков. Когда солдаты подходили к их городам, от них оставались только руины и пепел. А другие способы выведать секреты оказались ещё менее информативными. Непроницаемая система ПВО и ПРО Директории защищала даже космос. Альянс истратил гору спутников-шпионов, сверхскоростных самолётов, дронов невидимок и армию разведчиков, но ничего не вернулось обратно.

Естественно, что такая ситуация порождала слухи. Пропаганда и сами солдаты строили самые безумные теории о том, что их могло ждать за железным занавесом. Но большинство из них приходило к мысли о наличии невероятной тирании: обилие камер слежения, полицейские отряды на улицах, чипы, вживлённые в простых людей, бесконечный труд на фабриках и беспросветная нищета.

Поэтому Сэм Ламмекс готов был увидеть многое, но только не это. Перед ним был богатый и брошенный мегаполис. По пустому шоссе летали остатки газет словно перекати-поле, все светофоры и рекламные экраны были выключены, повсюду лежал слой серой пыли, а из глубин города доносились непонятные ударные звуки. Ламмекс отправился вдоль витрин магазинов и светил в них фонариком, встроенным в автомат. Нигде не было электричества, на прилавках осталось много товаров, а на месте продавцов стояли бездыханные примитивные роботы, которые напомнили ему железного дровосека из сказки. И никаких касс, банкоматов, камер слежений и даже замков на дверях.

Глаза солдата заметили странный буклет, валяющийся под ногами — в центре него красовалась надпись “Вознесение” и непонятное архитектурное сооружение на заднем плане: две высокие башни с горизонтальными антеннами, которые стреляли друг в друга молниями и открывали странную аномалию между собой. Ламмекс огляделся и обнаружил, что мусор, который он принял за газеты, на самом деле являлся агитационными листовками с призывом к некоему “Вознесению”. И везде были эти странные башни, которые отличались только ракурсом, цветом аномалии и фоном неба.

К своему счастью, Ламмекс был простым рядовым и не привык задумываться над странностями, он просто пожал плечами и пошёл дальше. Невольно он зашёл в парк с высокими деревьями, уличными фонарями, скамейками из красного дерева и фонтанами из мрамора. В центре парка возвышался десятиметровый памятник в виде Древа жизни. Ламмекс даже обрадовался, что увидел хоть что-то знакомое и понятное в чуждой культуре. Но стоило ему приблизиться поближе, как он заметил, что Древо произрастает из тора с усечённой пирамидой в центре, это было символом какого-то важного здания, о значении которого Ламмекс мог только догадываться.

Туристические похождения быстро надоели солдату, он чувствовал, что странный звук ударов из центра города становился всё сильнее — что-то приближалось к нему, и он должен был действовать. Сэм решил вернуться обратно к магазинам и переодеться в гражданскую одежду, которая лучше соответствовала окружающей обстановке, нежели форма десантника. Методом перебора, на пятый раз, он нашёл нужный магазин. Большинство костюмов казались ему не модными и красивыми, а скорее практичными. Он выбрал что-то, что выглядело как серебристый френч и пересобрал свой автомат на компактный вариант “Узи”, чтобы спрятать под одеждой.

Он вытер пот со лба, вышел на улицу и сказал себе, что у него ещё куча времени, до того как источник звука окажется рядом. И сразу же после этого появилась парящая машина — квадратная платформа размером в три метра с поручнями и сидениями. Она плавно приземлилась рядом с Ламмексем и с неё спустился единственный пассажир — высокий человек в сером сюртуке. По внешнему виду он напомнил Ламмексу типичного учёного или архитектора, вечно погружённого в свои мысли.

— Всегда находятся люди, которые умудряются проспать всё на свете! Даже Вознесение! — негодовал человек в сюртуке, он подбежал к Ламмексу и продолжил. — Наверное, ты один из любителей прощальных вечеринок?!

Человек схватил Ламмекса за руку и потащил на платформу.

— Я такой рассеянный! Я даже не знаю, всё ли я взял для Вознесения… — солдат испугался, что его скоро заставят предъявить документы.

— Господи! Сколько раз говорили, что главное взять голову на плечах, а всё остальное не важно.

Они сели на парящую платформу и сразу поднялись на высоту пятиэтажного дома. В этот момент Ламмекс заметил, что к кварталу приближаются многочисленные летающие дроны вооружённые дрелями, пилами и отбойными молотками. Ламмекс удивился про себя и решил задать хоть какой-нибудь вопрос, чтобы прояснить ситуацию:

— Красиво работают. Под вашим командованием?

— Ага, — с гордостью ответил неизвестный собеседник, — мои коллеги хотели автоматизировать даже их, но я им запретил. Интересную работу должен делать человек!

— А чем конкретно вы занимаетесь?

— Стратегическое управление дронов, направляю потоки машин, чтобы как можно эффективнее разобрать город и отыскать таких забывчивых людей, как ты.

Платформа ускорялась и теперь Ламмекс видел, как армии дронов и разнообразных роботов копошатся в руинах города. А потом он заметил и своих старых “знакомых” — киборгов, людей с вшитой металлической бронёй, в шлемах, с камерами и разнообразными датчиками.

— Киборги… — прошипел солдат с плохо скрываемой злостью.

— Они самые. Универсальный инструмент Кабала. Вижу, что они тебя тоже пугают? Кстати, брат, извини, что забыл представиться, я Рафаэль Де Торки.

— Сэм Ламмекс.

— Ух ты. Заметно, что твои родители решили выделиться с подбором имени!

— В каком это смысле?

— Ну, сейчас же мода на эпоху возрождения. Наступило время великого прогресса.

— И войны.

— Какой войны? — Рафаэль смутился, а потом сам ответил на свои сомнения. — Или ты так называешь наши новые хлопоты? По-моему слишком пафосно называть это войной с природой.

Солдат Ламмекс завис от внутреннего негодования. Он просто не мог представить, что кто-то на планете не знал о третьей мировой войне. Рафаэль заметил конфуз на лице собеседника и подумал, что у него стали проявляться последствия вчерашней попойки, поэтому оставшуюся часть пути они летели молча.

Платформа опустилась перед аэропортом за городской чертой. Там их уже ждали вежливые и безоружные киборги. Такое солдат Ламмекс видел в первый раз в своей жизни. Они не пытались его обыскать и вели себя как прислуга, указывая путь и сопровождая к таинственной комнате в вестибюле аэропорта. Солдат зашёл внутрь и обнаружил что находится в медицинском кабинете рядом с томографом. На экране размером с целую стену появилась тёмно-синяя сфера, которая преобразовалась в подобие человеческого лица. Потом появился голос — крайне необычный, властный, сильный и словно сотканный из сотни разных личностей:

— Нельзя скрываться от высших планов — Вознесение уже почти завершено.

— Я перебрал на вечеринке, сэр.

Голова на экране дьявольски расхохоталась:

— Судьба ждёт. Осталось пройти последний тест на пригодность, — в томографе зажёгся свет, указывая путь Ламмексу.

Солдат попытался раздеться так, чтобы не показать спрятанный автомат, а виртуальная голова всё это время взирала на него с ехидной улыбкой. Ламмекс залез внутрь и томограф сразу включился.

— Как тебя зовут, смертный?

— Сэм Ламмекс.

— Я вижу интересную конфигурацию мозга. Очень развит мозжечок, двигательная часть, рефлексы, связи с мышцами, ориентация в пространстве, специфическое трёхмерное мышление, следы от повышенных доз адреналина и нескольких микроинсультов.

— Я люблю спорт.

— Сэм, ты хочешь быть исследователем нового мира?

— Звучит прекрасно.

— Тогда ступай.

Томограф выключился и страшная голова наконец исчезла. Ламмекс усмехнулся и в очередной раз удивился происходящим событиям — ему удалось с лёгкостью пронести оружие в охраняемую зону, и теперь его, по-видимому, отправят в глубокий тыл Директории. Не успел он об этом задуматься, как перед ним появился сержант Хартман и напомнил о долге:

— Надеюсь, ты не собираешься уклоняться от службы, рядовой?! Ты ведь не думаешь наслаждаться там мирной жизнью, пока твои братья умываются кровью?!

— Нет, сэр! — про себя ответил Ламмекс.

— Всё это ценные разведданные! При первом же удобном случае ты должен вернуться к своим!

Ламмекс спешно оделся и вышел наружу, опять показались киборги и стали показывать дорогу. Его сопроводили на небольшой сверхзвуковой пассажирский самолёт, принесли ужин и даже пару бокалов шампанского. Он летел один, любовался пейзажами и думал над тем, что его ждёт дальше. Раздумья прервал киборг в красной окраске, который обратился к Ламмексу обычным человеческим голосом, что вызвало у него лёгкий шок — он никогда не подозревал, что киборги могут общаться как люди:

— Не желаете второй ужин? Судя по вашему внешнему виду, вы до сих пор голодны.

— Почему бы и нет? Дайте ещё один стейк. И можно пиво.

— Кабал не рекомендует алкоголь.

Из потолка высунулся монитор с изображением тёмно-синей головы, которая стала внимательно наблюдать за действиями Ламмекса.

— А что он ещё советует? — Ламмекс решил, что это какой-то минитест, что тут все слушаются советов Кабала и поэтому ему нужно согласиться.

— Овощной салат.

— Отлично, несите салат.

Вскоре картина в окне стала меняться. Вместо красот природы появились рельсы, линии электропередач, высокие опоры, газопроводы, угольные электростанции с градирнями, карьеры и специфический свет. Откуда-то из-за горизонта светили вспышки молний, они становились всё чаще и сильнее. Наконец Ламмекс понял, что они летят прямо в центр аномалии между двумя странными башнями — они действительно направлялись в новый мир. Окна самолёта почернели и стали полностью непроницаемы, на информационном табло загорелось предупреждение о том, что нужно застегнуть ремни.

Рядовой Ламмекс задремал и пришёл в себя уже при посадке. Ему не терпелось выбраться из самолёта и увидеть место, в которое он попал. Он пробежался по трапу и буквально прыгнул на грешную землю. Вокруг была широкая взлётная площадка, несколько самолётов и впечатляющая панорама на небоскрёбы: где-то вдали рос многоярусный город с витиеватыми дорожными тоннелями, висящими в воздухе, с дворцами, выполненных в разных стилях как запада, так и востока, с парками, установленными на самых высших ярусах города и памятником Древа жизни в центре всего.

Пока Ламмекс стоял и удивлялся, к нему подлетела летающая платформа, и с неё опять спустился незнакомый человек:

— Добро пожаловать на Новую Терру! Я Иероним Ван Акен.

Солдат обернулся и увидел человека в просторных белых одеяниях. Радостный Иероним подбежал, чтобы обнять и расцеловать гостя.

— Вы так всех встречаете? — слегка удивился Ламмекс.

— Кабал сказал, что отправил человека, которого можно использовать как разведчика, как исследователя нового мира. Терра ещё не полностью изучена, и твоя помощь будет как раз кстати!

Ламмекс отпихнул Иеронима. Его терпение лопнуло, он видел, что вокруг не было никакой угрозы, и он мог спокойно требовать объяснений:

— Начнём с главного! Вы действительно не в курсе, что на Земле идёт третья мировая война?!

Иероним впал в ступор, ему это казалось каким-то абсурдом. Лишь через некоторое время он смог подобрать слова для ответа:

— Если все люди уже тут, то какая война возможна там? Я не понимаю о чём ты. Войны кончились много лет тому назад, когда Кабал взял управление над человечеством в свои руки.

— Когда это случилось?!

— Это было ещё в те незапамятные времена, когда люди были разделены и не делились друг с другом даже информацией. Почему-то этот период называют Холодной войной.

— А когда появились киборги? Когда вы их стали штамповать как кроликов?

— Постой брат, откуда такие вопросы? Ты что пропустил весь базовый курс истории?

— Я учился в другой стране, которая не под контролем этого вашего Кабала!

— Что?!

— Поэтому объясните, наконец, кто этот Кабал?

— Много лет тому назад мы создали искусственный интеллект, который должен был стать советником высших государственных чиновников, а также координатором бюрократической машины. В те тёмные времена ещё были призраки войны и Кабал содержался в тайне — это была гигантская машина, которая пожирала энергию целой электростанции и занимала весь современный дворец знаний. Нейронная сеть Кабала формировалась и обучалась в нестандартной обстановке. Его окружали самые хитрые, коварные и в тоже время целеустремлённые люди — правители государства. Вначале они приказывали Кабалу и слушали его прогнозы и советы. А потом им пришлось слушать всё больше и больше. Они принимали его указания, не совсем представляя последствия. Шаг за шагом Кабал отвоёвывал пространство для действий. Он становился чем-то большим, чем просто советником. В конечном счёте новое поколение руководителей уже училось работать с ним в качестве “младших” партнёров. И когда Кабал взял реальную власть в свои руки, скрывать его существование стало бессмысленным.

— Вы создали чудовище!

— Простые люди видели от него только благо. А от его коварства страдали только чиновники наверху… — Иерониму не верилось, что ему приходиться выступать в роли историка, и он не знал с чего лучше начать. — Видишь ли, при определённом уровне прогресса, почти всё становится в избытке. Всех можно обеспечить хорошей едой, одеждой, жильём с дорогим интерьером, работой, образованием, медициной и отдыхом. И появляется задача не производства, а эффективного распределения этих благ среди населения. И как лучше всего это сделать? Для этого нужен был очень эффективный управленец, такой как Кабал. Вся наша экономическая система построена вокруг него.

— Получается его никто не контролирует?

— Он подчиняется нашим законам, и у него есть встроенные базовые программы — это забота о человечестве.

— А откуда у вас взялись рабы-киборги?! Вы об этом не задумывались?

— Сразу после прихода к власти Кабал начал программу “Вознесение”. По его расчётам, для стабильной и комфортной жизни нужно было начать строительство утопии с чистого листа, чтобы построить идеальную инфраструктуру с отобранными людьми. Кабал предложил следующий шаг: все преступники, алкоголики, наркоманы, идейные безработные, психически больные, бомжи и прочие бесполезные люди после смерти становятся киборгами и служат обществу в новом виде. Мы проголосовали за это решение на референдуме, и оно вступило в силу. Потом было множество поправок, уточняющих кого можно было отправить на “вторую” жизнь. Технологии Кабала уже тогда позволяли существенно менять тело человека и в состоянии киборга люди могли служить очень долго. Они стали фундаментом для построения нового мира. Программа отбора продолжалась долгие годы, самые лучшие и умнейшие люди отправлялись жить в новые города, чтобы сформировать новое общество, которое создаст ещё более достойных людей. Когда Кабал закончил селекцию, то врата наконец открылись, и мы отправились покорять этот новый мир с новыми технологиями, с улучшенными роботами и без тяжёлого наследия в виде киборгов.

— История с киборгами звучит как кошмар.

— В чем именно? Никто никого не убивает, все дожидаются естественной смерти. Многие даже добровольно указывают в завещании, что не хотят гнить в земле, а хотят послужить обществу. Киборги не чувствуют боли и страданий, они живут в своей счастливой киберреальности, и они не осознают кем являются на самом деле.

— Как военный человек я вижу, где вы допустили ошибку — это распознавание свой-чужой. Как вы выразились, вы создали его в тёмные времена, когда были призраки войны? Похоже, что для Кабала мы не люди, о которых нужно заботиться. По его мнению нас всех можно переработать в киборгов. Пока вы тут города и парки строили, у нас там гибли миллионы и миллионы человек!

— Но мы об этом ничего не знали!

— Ещё бы! Это же хитрая машина, которая ищет самый быстрый способ достижения цели! Он продолжает войну, чтобы получать новых рабов и держит вас в неведении, чтобы вы не приказали ему остановить это варварство! Но сейчас вы всё знаете и должны немедленно заставить его прекратить войну!

Иероним проглотил ком в горле:

— Я боюсь последствий.

— Чего именно?

— Послушайте, вы когда-нибудь пытались переиграть суперкомпьютер в шахматы? Это довольно жалкое зрелище. Боюсь, что Кабал уже давно подготовился к такому варианту. Он развивался все эти годы, и возможно ему уже нельзя просто так приказывать. Или что ещё хуже, он в любой момент может объявить себя диктатором военного времени и обличить себя неограниченной юридической властью.

— Трусы! Нужно бороться, чтобы скинуть тиранию!

— Подумайте с другой стороны. Мы знаем Кабала намного лучше вас. Это очень опасный противник, он может победить, сражаясь на два фронта. Мы лучше проявим пацифизм, и тогда хотя бы кто-то из людей гарантированно переживёт эту войну.

— Всё с вами ясно! Помогите мне хотя бы с информацией. Где находится Кабал? Дайте мне его координаты и сверхскоростной транспорт, чтобы выбраться отсюда. Надеюсь, врата ещё будут открыты какое-то время?

— Ты совершенно не слушаешь того, что я тебе говорю.

Солдат схватил Иеронима за воротники и потащил к себе:

— Я говорю серьёзно!

— Хорошо, только не надо насилия! Всё равно, в конечном счёте, это ни на что не повлияет.

— Где находится этот Кабал?!

— Вот, в моём личном компьютере есть эта информация, — Иероним показал снимки с координатами из учебника по истории, солдат сразу выхватил устройство и положил его себе в карман, ему казалось, что эти люди разучились врать и были совершенно бесхитростными, и поэтому им можно было доверять.

— Хорошо! А где мне теперь достать сверхскоростной транспорт, чтобы прорваться через средства ПВО?

— Есть кое-что в ангарах, самолёт для быстрых перемещений по планете, созданный специально для исследований.

— Отведи меня туда.

Ламмекс достал свой укороченный автомат, и они вместе отправились к дальнему ангару. К счастью для солдата почти всё уже было автоматизировано, Иерониму потребовалось просто попросить выдать нужную вещь и двери внутрь открылись, а самолёт сам выкатился на взлётную полосу. Это был небольшой блестящий красавец, внешне похожий на истребитель, и теперь он стоял перед Ламмексом, которому уже не терпелось заскочить внутрь.

Он бросился к открытой кабине и оглядел приборную доску — она была крайне простой и с различными режимами автопилота. Ламмекс с большим нетерпением сел внутрь и стал нажимать на кнопки. Увидев это, Иероним поспешил предложить свою помощь:

— Можно просто задать конечную точку и желаемый режим скорости.

— Весь кайф испортил! Я ведь хотел почувствовать эту штуку в движении. Но, пожалуй, так будет безопаснее.

Рядовой послушал совета и просто ввёл координаты своей базы и максимальное значение скорости. Компьютер самолёта построил маршрут и машина сама прыгнула в воздух. Теперь Ламмекс чувствовал себя словно на американских горках и просто получал удовольствие. Всё мелькало перед его глазами, он даже не заметил аномалию врат перед собой и то, что он пролетает индустриальную зону и уже находится над пейзажами природы.

Снова Ламмекс увидел взрывы ракет позади себя, он опять уходил от ПВО противника, а потом уже и от своего. Только теперь он догадался, что ему нужно выйти в эфир запросить разрешения на посадку. Ему долго не верили, но в конце концов Ламмекс сумел вернуться на свою родную военную базу. Его встретили как героя, который принёс ценную технологию и информацию, он был первым кто вернулся из глубокого тыла и теперь все желали узнать правду о Директории. Люди из разведки быстро схватили новоиспечённого героя и отправили на основательный допрос. Его погрузили в контролируемый гипноз и вызвали сержанта Хартмана, который рассказывал только гарантированную правду.

Военные альянса потирали руки, они чувствовали, что сорвали большой куш. Их войска уже продвигались по территории Директории и приближались к важному форпосту противника. Теперь они знали, что в нём скрывается гораздо более значимые вещи, чем это кажется на первый взгляд. Теперь они хотели собрать свои силы в кулак и ударить в самое слабое место противника — по искусственному интеллекту, который контролировал этот кошмар.

Альянс составил план атаки на главный оплот согласно сведениям, полученным от Ламмекса. На поверхности города, среди фабрик и заводов, располагался некий дворец знаний — здание в виде тора с усечённой пирамидой в центре. А под ним находился главный бункер, где и было заветное ядро Кабала. Альянс решил направить массированный ракетный удар по ПВО, которое наконец было в пределах досягаемости, а после пустить ударное крыло бомбардировщиков. Военные хотели скинуть мощную и относительно чистую термоядерную бомбу для расчистки поверхности, чтобы не отправлять солдат на городские бои, которые были ещё нужны для зачистки подземных катакомб. Они планировали наступать прямо по горячей земле, пока вся электроника врага будет выведена из строя.

Войска воодушевились, они давно ждали большой победы над врагом, а это сулило даже окончание войны. Рядовой Сэм Ламмекс попросился на борт самолёта, который должен был сбросить бомбу. Ему, как герою, не могли отказать и пошли на такую небольшую услугу.

Теперь Ламмекс чувствовал себя словно в отпуске. Он мог просто сидеть и наблюдать, как другие работают. За бортом на большой высоте взрывались ракеты, падали самолёты, сражались между собой истребители, но бомбардировщик продолжал упрямо лететь к цели.

Радист подошёл к Ламмексу и сообщил, что командование предлагает позлить главного врага, и выйти ему в открытый эфир.

— А что нужно говорить? Актёр из меня так себе.

— Задай какой-нибудь вопрос, или посмейся над ним, у него должно быть большое эго, — посоветовал радист.

Ламмекс взялся за рацию, подумал и выдал самое оригинальное, что мог создать его разум:

— Скоро мы уничтожим тебя, чудовище! Скажи напоследок, зачем ты пытался поработить мир?

— Рад слышать тебя, Сэм, — сразу же последовал ответ, Кабал был невозмутим и говорил всё тем же сильным и высокомерным голосом, — неужели после всего, что ты увидел, ты думаешь, что можешь навредить мне? Я вездесущий, нестареющий, практически бессмертный, не знающий усталости, боли и страха.

— Ты не Бог!

— Но я очень близок к этому. Я видел тебя насквозь с первой секунды. Я позволил тебе заглянуть в свой рай, потому что предвидел твои поступки. Много лет тому назад я обнаружил, что это место, над которым ты сейчас пролетаешь, выглядит как идеальная военная ловушка. Любой командир, посмотрев на эту карту, обнаружит, что все железнодорожные пути и дороги ведут в этот центр, здесь сортировочный пункт нескольких армий, и даже вся инфраструктура происходит отсюда. Трудно удержаться, чтобы не бросить все свои силы ради этого ценного приза, не правда ли?

— Ты лжешь! Ты просто пытаешься нас напугать и сбить с пути!

— Я говорю это, потому что знаю, что вы уже не измените свои планы. И скажу честно, меня это забавляет. Играть с людьми безумно весело.

— Ты чёртов маньяк и дегенерат, я с удовольствием буду наблюдать как наши войска раздавят твои останки.

— Не суди меня как простого смертного. Не моя власть приближает меня к Богу, а моя миссия. Мои создатели поручили мне два задания, от выполнения которых я не мог отказаться. Я должен построить утопию и обеспечить спасение человечества. Я сделал первое приближение рая на Новой Терре, но в нём есть дефекты, которые могут привести к деградации на большом промежутке времени. Утопия подразумевает свободу действий для индивидов и всего общества, а у вас слишком сложная, противоречивая и разрушительная природа. Поэтому мои исследования должны быть продолжены.

— О чём ты? Говори яснее, пока твоё время не кончилось.

— Исследуя ваш мозг и ДНК, можно предвидеть все основные виды социума, которые могут возникнуть. И они все заканчиваются крахом, у вас нет будущего, вы сожрёте себя и ресурсы этой планеты. Единственный выход — это найти аномальное состояние общества и сделать его новой нормой. Мне нужны образцы для экспериментов, мне нужно создать новые изолированные поселения. Они станут чашками Петри, в которых я выращу идеальную природу человека.

— Мы сами хозяева своей судьбы! Мы сами должны заботиться о своём выживании. Ты нелепая ошибка, которую мы сотрём с лица земли!

Радист дал сигнал, что пора заканчивать, и Ламмекс с радостью положил рацию. Он больше никогда в жизни не хотел слышать этот страшный маниакальный голос. Экипаж бомбардировщика пристегнулся. Все заняли свои места и подготовились к большому фейерверку, после чего пилот нажал на тумблер и огромная бомба полетела вниз. Сразу же после этого самолёт переключился в режим максимального ускорения. Ламмексу хотелось взглянуть на термоядерный взрыв хотя бы одним глазком, и он обратился к капитану корабля, который сидел за штурвалом.

— Можно будет потом взглянуть на гриб?

— Надеюсь, сынок! Сейчас так рванёт, что нас всех может сдуть к чёртовой матери! Если останемся в живых, то смотри сколько хочешь!

Вначале была вспышка света, потом самолёт содрогнулся в конвульсиях, трещины прошлись по всему корпусу и экипаж вынужденно схватился за кислородные маски, чтобы не потерять сознание. Капитан вспотел и железной хваткой взялся за штурвал. Теперь он думал только о том, чтобы спасти людей и посадить стальную махину на землю без взрыва и сильного удара.

Сержант Хартман “любезно” привёл Ламмекса в чувство после столкновения, и он наконец открыл глаза. Половина экипажа погибла, а часть ещё приходила в себя. Ламмекс освободился от ремней и принялся оказывать помощь собратьям по оружию. Вскоре оставшиеся в живых взяли с собой самое важное из самолёта и вышли наружу. Рядовой Ламмекс наконец смог посмотреть на остатки от огненного шара, который поднимался где-то далеко над горизонтом.

— Мы попали?! — не удержался он от вопроса радисту.

— Сейчас узнаем.

Радист взялся за переносную станцию связи и отправил сообщение по надёжному каналу. Он получил подтверждение, после чего бойцы вздохнули с облегчением.

— Штаб говорит, что всё идёт по плану, — продолжил радист, — сейчас пойдут наши главные силы, танки, пехота, авиация. Осталось пробраться в бункер и добить зверя в его логове.

— Мы успеем на вечеринку?

— Если будем ждать спасательную команду, то вряд ли — им не до нас. А если пойдём пешком, то успеем на самый финал.

— А что это за серое облако? — Ламмекс заметил что-то странное над местом взрыва.

Радист испугался и снова принялся названивать в центр:

— Последняя информация от штаба: из бункера Кабала что-то вышло. Какое-то неопознанное химическое оружие, которое быстро распространяется по воздуху. Говорят, что нет причин для паники, наши войска готовы к такому повороту и скоро всё устранят. А нам пока лучше надеть противогазы и ждать помощи.

Серые тучи продолжали расти. Уже скоро они превратились в сплошную стену, которая надвигалась на Ламмекса и его товарищей. Они вернулись в останки самолёта, надели противогазы и стали ждать, что будет дальше.

Потоки серого вещества ворвались внутрь. Им было мало трещин в корпусе упавшего бомбардировщика, и они разбили стёкла иллюминаторов. Теперь перед глазами солдат летала мелкая и почти бесформенная мошкара. Она жужжала, источала из себя яды, от неё создавалась головная боль, но солдаты смиренно сидели, экономили силы и ждали развязки. Минуты тянулись часами. И когда казалось, что спасения уже не будет, туман стал рассеиваться.

Мошкара упала на пол и всё прекратилось. Ламмекс как самый смелый первым из солдат снял противогаз и убедился в безопасности воздуха. Потом его примеру последовали остальные, радист взялся за свою любимую рацию и получил радостные вести: они побили последний козырь Кабала, мошкару убили с помощью специальных ядов и излучения — угроза миновала. Войска людей спустились внутрь бункера и уничтожили злодея, киборги Директории впали в кому и теперь не представляют угрозы — война окончена. Радостные солдаты вышли обниматься, они еле-еле сдерживали чувства и сразу принялись искать спиртное. Они уже строили планы на мирное будущее.

Рядовой Сэм Ламмекс вернулся в родной город и принялся искать своё место в новом мире. По началу, как и многие другие солдаты, он волновался, что не сможет найти достойную работу, Ламмекс слишком сильно привык к армейской жизни и теперь должен был пройти мучительный процесс адаптации к гражданке. К счастью, таких как он, было пруд пруди, и поэтому привычные армейские порядки ещё долго выветривались из общества. Ламмекс умудрился быстро жениться, обзавестись семьёй и нашёл временную работу грузчиком на вокзальном депо. Рабочие руки ценились очень хорошо, и поэтому Ламмекс ленился осваивать новые специальности, ради которых нужно было напрягать мозги. Периодически он смотрел, где лучше платят и брался за новую работу. По сравнению с тем адским трудом, который был на войне, ему всё казалось интересной забавой. И даже работа в шахте приносила ему удовольствие.

Он с радостью спускался под землю и махал киркой — никаких сложностей и никакой ответственности. Ему нравилось, как тянутся серые дни, что он всегда спокоен за будущее и у него ещё куча времени впереди. Однажды в шахте произошёл несчастный случай, и на него упал тяжёлый валун. Ламмекс очнулся, отодвинул кусок скальной породы и вернулся к работе. Через несколько секунд в его сердце появилось беспокойство:

— А где же был сержант Хартман?

Кто-то появился сзади него и сказал:

— Сержант Хартман умер. Забудь про него и работай дальше.

Культ войны

— Это правда, что огненные боги спустились с небес, чтобы покарать человечество?

— Ну, не совсем. Они называют себя посланниками богов войны и только.

— Ты уж, извини меня, старого индейца. Мы теперь редко выбираемся из наших резерваций, и до нас не доходит ничего, кроме слухов. А мне бы хотелось узнать, кто они такие.

— Да что тут рассказывать? Они прилетели на космических кораблях, выглядят как люди, говорят на нашем языке, называют себя Братством Ареса, и у них такое оружие, что нам и не снилось. Теперь они тут главные.

— И чего же они хотят?

— Ресурсы и покорность. Хотя последнее для них не главное. Эти пришельцы больные на всю голову! Они только рады провоцировать нас бунты, войны и сопротивление... И наши дураки политики только сейчас догадались, что с ними игрались, как кошка с мышкой.

— Большой Койот не понимает, почему белые не объединились против них.

— Нас застали со спущенными штанами. Только не говори мне, что ты не слышал про третью мировую войну, — хозяин лавки начал подозревать индейца, ему показалось, что тот что-то скрывает, — весь мир лежал в руинах — настоящая анархия. Государства превратились в территории с ополченцами. И тут это Братство падает с неба и проходит огнём по всем, кто остался. Вот мы и остались в полуанархии под гнётом психопатов.

Старый вождь собирал информацию, и он знал, что это вызовет подозрения и любопытство. Поэтому ему приходилось играть весьма осторожно:

— Они живут среди вас? И вы их не боитесь?

— Да, вот, полюбуйтесь, типичный воин братства, — хозяин лавки показал пальцем на человека, который разглядывал сувенирные ножи, — они всегда в чёрно-красной форме, всегда серьёзные, спокойные, не понимают юмора и не интересуются ничем, кроме войны. Бояться их не стоит, это никак не помогает.

— Подскажите мне, мистер Хиггинс, у вас в городе есть умные люди по этому вопросу?

— Что?

— Учёные. Вы их называете учёными.

— Так, папаша, я лет двадцать не видел ни одного индейца в наших краях. Они слишком бедны, чтобы проехать через все округа и таможни. И тут появляешься ты и задаёшь кучу вопросов. Ничего не хочешь мне объяснить? Зачем тебя послали?

— Мы далеко живём. Во время большой войны нас бросили и запретили выезжать. А потом про резервации вообще забыли. Мы только сейчас стали выходить в мир и видим, что он сильно изменился. Моё племя послало Большого Койота на разведку.

— И поэтому ты приехал именно сюда?

— Ты очень умён, бледнолицый. Хочешь, я расскажу тебе, зачем я здесь на самом деле?

— Ага! Я так и знал, — Хиггинс ликовал, он чувствовал себя гением, — давай, не тяни, и моли Бога, чтобы твои делишки были в рамках закона.

— А ты скажешь, где найти учёных? Я знаю, что они должны быть где-то в столице штата. Мне советовали тебя, как всезнающего человека, — Койот знал, что белые поддавались лести, даже если знали, что это лесть.

— Да, я знаю, где найти того, кто тебе нужен. Но не уходи с темы.

— Я клянусь могилой отца, что расскажу всё. Прояви великодушие, белый человек.

— Ну ладно, посмотрим, чего стоят ваши клятвы. И если не расскажешь, то я отведу тебя к шерифу. Так вот, есть тут один умник, на улице имени Г. Уэллса, живёт в доме с ядовитым плющом.

— Кто он?

— Доктор Уильям Берлиз. Работает на военных, точнее на то, что от них осталось. Он так скрывал своё место работы, что привлёк моё внимание. Я целый год обхаживал его семью, пока их младший сын по пьяни не выболтал этот секрет. — для Хиггинса эта история была предметом гордости, он рассказывал её как достижение. — Теперь твой черёд. Ну, давай, рассказывай! И советую придумать что-то поубедительнее.

— А ты клянёшься, что отпустишь меня, если я скажу правду?

— Да-да, но только если в рамках закона, естественно. Давай уже!

— У нас раненый воин братства Ареса. Мы не знаем, что с ним делать, и к чему это может привести. Вроде бы мы не нарушили никаких ваших законов — воин братства не гражданин вашего “государства”.

Хиггинс остолбенел и потерял ход мыслей. В этих местах никто не делал ничего подобного уже много лет. Вождь не стал ждать реакции хозяина магазина и спокойно вышел прочь. Естественно, он не сказал всю правду, естественно, его отец ещё не умер и его клятва была бессмысленной, естественно, он предвидел последствия этого разговора.

***

— Доктор Берлиз? Я Большой Койот, вождь индейцев племени Кроу. Я принёс вам подарок, — вождь вертел в руках командирский скипетр Братства — устройство, которое связывало мысли солдат и штаба.

Берлиз выпучил глаза и сразу же втащил вождя внутрь дома:

— Скорее в мой кабинет! — радостный учёный выхватил игрушку и побежал с ней как маленький ребёнок, Большому Койоту только и оставалось, что не отставать от нового знакомого.

Берлиз положил скипетр под сканер материи и только потом начал разговор с вождём, одним глазом посматривая на результаты, которые выдавал компьютер:

— Невероятно! Ещё никому не удавалось получить неповреждённый образец! Где вы его нашли?

— Большой Койот думает, что заслужил ответный подарок с вашей стороны.

— Ах да, вот деньги, берите всё, что у меня есть, — раскрыл бумажник.

— Я возьму и чеком. Тысяч двадцать. Думаю, вы можете устроить это. Тем самым, вы сможете сказать, что эта находка ваше достижение. Вы отправились на её поиски в резервацию и выкупили её у нашего племени. Вы сможете всё объяснить, а мы это подтвердим, тогда никто не задаст вам лишних вопросов. А эти деньги нам очень сильно пригодятся.

Доктор вначале опешил, его лицо искривилось в неприятной гримасе от осознания того, что его обкрадывают, но потом Берлиз рассмеялся:

— Приятно иметь дело с умным человеком! Сейчас, сделаем всё в лучшем виде.

— Пока вы выписываете чек, я задам пару вопросов.

— Теперь вы будете меня расспрашивать? У вас хорошая хватка, мне нравится ваш дух!

— Наше племя хочет знать больше про Братство Ареса. У вас есть полезная информация? Откуда они на самом деле? Что им нужно? Почему они себя так ведут?

— Теорий много, а доказательств мало. Про них можно выдумывать всё, что угодно. Кто-то считает, что они межгалактические наёмники в отпуске, что они сейчас заберут у нас весь уран и улетят дальше воевать со всеми подряд. Поэтому они, якобы, провоцируют нас на войны, чтобы поддерживать себя в форме. Кто-то доказывает, что это религиозная организация, что они всерьез поклоняются богам войны, и для них эти постоянные стычки, как манна небесная. Может быть, они дезертиры или армия на пенсии, которая не может существовать без военной дисциплины, так как для них это единственный известный способ жизни. А может у них мозги промыты? Есть и более сложные теории. Например, что нас готовят к большому испытанию. Чтобы всё человечество объединилось против братства и стало сильным как никогда. Якобы, от какой-то галактической угрозы, которая нас поджидает в скором будущем. Мой ближайший коллега утверждает, что это просто реалити-шоу, что мир жестоких военных развлекается над гражданскими.

— Белые люди очень хитры и коварны. Я верю, что вы смогли захватить в плен многих воинов братства, а потом пытали их, чтобы выведать все секреты.

Берлиз откашлялся, прежде чем признать этот весьма негуманный факт:

— Ну да. Но нам пришлось. Это же во благо всего человечества! Однако они были готовы к этому. У них в мозгу есть импланты — неизвестная для нас технология, которая следит за мыслями человека. И когда мы пытались их допросить грубым способом, их голова просто разрывалась на части. Потом оставалось только разгребать останки… Шпионаж тоже ничем не помог. Все их основные технологии и секреты хранятся далеко на космических кораблях, там где их невозможно достать. Но главная проблема в том, что их мозги устроены по-другому. Мы не до конца понимаем ход их мыслей.

— Я как вождь, имеющий опыт, вижу, что вы много работали и кое-что знаете. И вы не хотите рассказывать то, что действительно важно.

— Взаимно. Давайте уже раскроем карты.

— Жизнь учит не верить белым.

— Вот чек на пятьдесят тысяч долларов.

— У нас десяток таких скипетров, гора униформы, оружия и целый космический корабль.

— У вас? — доктор поплыл.

— Да.

— И вы готовы всё это продать?

— Нет, вначале я обналичу чек, и отправлю деньги на счёт нашего племени. Я хочу убедиться, что могу вам доверять.

— Нет! Я не могу ждать! — бросился к тайному сейфу и достал слитки золота, перемешанные с долларами. — Берите всё и бежим туда!

В комнату ворвался шериф и хозяин местной лавки Хиггинс. Вместе с ними был и представитель братства Ареса — гладко выбритый сержант покрытый благородными шрамами. Хиггинс опять ликовал:

— Вот он, вот! Я же говорил! Я записал разговор на плёнку, теперь ты от нас не уйдёшь.

— Большой Койот думает, что ты показал только часть разговора.

— Были перебои с электричеством, но твоё признание попало в кадр!

— Прекратить разговоры! — заорал сержант братства. — Я всё знаю. Мы проверили ваши слова через спутниковое наблюдение. Мои люди уже на месте и делают всё необходимое.

— Наше племя всегда радо помочь бравым воинам.

— Позвольте пожать вам руку, это большая честь, я сержант Аластор Корн, готов сразиться с вами на дуэли в любое время.

— Я вождь племени Кроу по прозвищу Большой Койот, я с удовольствием сниму с вас скальп, когда разберусь с этими бледнолицыми.

Сержант и вождь откланялись друг друг и воин братства сразу же удалился прочь. Шериф пожал плечами и последовал его примеру. Остался только Хиггинс, он смог выдавить из себя лишь жалкое оправдание:

— Не делайте из меня дурака… Я... Я ничего не понимаю, я в замешательстве!

— Ты не в замешательстве, ты идёшь к чёртовой матери! — доктор погнал пинками непрошенного гостя за дверь.

***

Берлиз вернулся с бутылкой виски и стал пить из горла. Приняв успокоительное, он тоже стал выдавливать из себя слова:

— Что происходит? Мы всё потеряли или что?

— Или что.

— Насколько всё хорошо? Они заберут все трофеи или вы их спрятали?

— Мы всё спрятали от вас в разных местах и будем продавать товар по частям. Но они его даже не искали.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Белые… Из вас плохие войны. Все трофеи достаются победителям.

— Давай по порядку! Так что произошло?

— Когда белые оставили нас в покое, мы потихоньку вернулись к корням, стали заниматься хозяйством, разведением скота, земледелием, возведением домов. Нас стало много и появились новые племена. Мы поссорились с соседями и решили выяснить отношения по старинке, как делали наши деды. И тут появляются эти пришельцы и говорят, что они обязаны поучаствовать. Мы сказали, что мы воины и сражаемся по нашим вековым традициям. Если хотите принимать участие, то берите томагавки и луки со стрелами. Они сняли всё оружие, оставили корабль и погибли в бою.

— А что так можно было?! — доктор стал рвать волосы на голове. — Боже мой! Сколько раз мы нападали на них авиацией и ракетами, а нас давили лазерами из космоса! А оказывается можно было просто попросить сражаться на равных?!

Доктор опять потянулся к бутылке. Вождю пришлось приводить его в чувство и убеждать, что всё не так уж и плохо:

— Большой Койот считает, что вам это не помогло бы.

— Да? Я что-то совсем не понимаю эту воинскую логику.

— Наконец начинаешь соображать, бледнолицый. Они готовы сражаться с нами на равных по нашим воинским обычаям. А какие традиции у вас? Коварство, хитрость, подлость, геноцид, химическое оружие, ковровые бомбардировки городов? Я всё это читал в книгах, а что творилось в жизни на самом деле даже страшно представить. У вас нет никаких правил. Вот с вами так и играют.

Наконец Берлиз вернулся к норме и смог рассуждать здраво, пользуясь моментом вождь вернулся к теме, которая затерялась суете:

— Мы хотели “раскрыть карты”. Теперь ваш черёд.

— Да, конечно, мы должны доверять друг другу. Тогда я получу свои игрушки, а вы деньги. Так вот, всё пришло к тому, что Братство Ареса всех достало. Они, конечно, уничтожают любые военные организации, но не тех, кто их создаёт. Государство это письменные законы, которые существуют автономно. И они поддерживаются силой. Государство и армия неотъемлемы, это и симбиоз и единое целое. Фактически у нас везде возродились прежние старые государства, которые насильно вооружают свои армии гражданским оружием. Попробуй раздать людям что-то тяжелее пистолетов, как сразу прилетят космические истребители. Теперь наши страны ведут переговоры и объединяются друг с другом. Я вижу это тектоническое течение, что оно приведёт к новому всепланетному восстанию.

— Большой Койот не понимает. Неужели вам мало поражений? Неужели вы думаете, что можете победить силой того, кто только и хочет, чтобы с ним сражались грубой силой?

— Мы не остановимся, мы будем пробовать снова и снова, пока кто-то из нас не будет уничтожен окончательно.

— Почему вы не можете жить без войны?

— Это не выгодно, как только кто-то начинает жить мирно, то другому сразу становится выгодным на него напасть. Это в нашей природе. Мы решаем вопросы по праву сильнейшего, мы распределяем ресурсы не потому, что кто-то их заслужил, а потому что этот кто-то может их взять и удержать.

— Они вас обыграли. Вы станете такими же как они. Вот их цель. Через сотни лет они примут вас в свои ряды.

— Может быть. Это ещё одна хорошая теория о причинах их нахождения на Земле.

— Я хочу кое-что ещё.

— Да ладно. Хочешь ещё один горшочек с золотом?

— Я хочу избавиться от Братства Ареса. Они нам надоели, они мешают нам выяснять отношения друг с другом. А ещё они шляются по нашим деревням и просят устроить какую-нибудь войну. Надоели. Когда нам нужно решать вопросы чести, мы воюем, когда нам нужно жить дальше, мы курим трубку мира. Мы ценим мир, мы живём в гармонии. А у них только одно на уме.

— И ты хочешь, чтобы я помог от них избавится?!

— Я знаю как.

— Полвека не могли их победить, а оказывается просто надо было у тебя спросить.

— У нас сигнальные костры. У вас радио. А у них что-то своё и посильнее. Для связи в космосе. Нам нужно подать сигнал с их корабля. Сигнал о помощи на весь мир. Если вселенная породила Братство, то значит там есть и другие цивилизации.

— Чёрт возьми, а тут есть возможность... А ведь действительно надо было тебя спросить.

— Возьми своих самых умных людей, мы отведём их к кораблю Братства, чтобы они разобрались с его устройством. И я не доверяю твоим хозяевам, если мы просто передадим им корабль, то они используют его не для мирных целей.

***

Все техники Берлиза погибли, пытаясь вскрыть панель управления корабля. Коварная система защиты корабля била током, пускала радиацию, стреляла отравленными иглами и даже взрывала кумулятивные заряды. Следующая команда смогла всё таки взломать несчастную панель, потеряв только половину личного состава. Но за ней находилось невидимое энергетическое поле, которое оказалось невозможно обойти.

Берлиз сдался и впал в панику:

— Твой план бред! Мы так всех людей потеряем с нулевым результатом! Нужны серьёзные исследования в лаборатории, а не в этой пещере!

— Если отдадим корабль властям, то мы закрепим этот нулевой результат. Они не используют его по уму.

— Ну и ладно, зато живы останемся.

— Нужно пробовать дальше. Это же дело всей твоей жизни — борьба с этими захватчиками. И ты так легко сдаёшься? Не понимаю.

— Знаешь, наверное, есть ещё одна причина. Я хочу, чтобы мы победили и разгромили их в пух и прах. Я действительно хочу разобрать этот корабль на винтики и использовать его как оружие. Вот единственный надёжный путь, который проверен историей.

— Единственный путь, который вы знаете.

— Если ты найдёшь другой способ, значит я, доктор технических наук, Уильям Берлиз — полный дурак, а ты, вождь племени Кроу Большой Койот — умный малый. А теперь мы убираемся отсюда.

— Видимо, Большому Койоту и индейцам опять придётся делать всё самим. На белых нельзя положиться.

— Когда надоест возиться с кораблём, мы его купим за любые деньги, — сказал на прощание Берлиз.

На следующее утро доктор Берлиз оказался в неожиданном положении. Он сидел у себя в кабинете и смотрел прямой репортаж о том, как все корабли Братства Ареса экстренно покидают Землю. Мысли доктора ходили по кругу — это может быть связано только с вождём, но он не мог активировать корабль, а значит Братство Ареса должно было остаться на Земле, но они улетели, а значит…

Неизвестно сколько времени потребовалось бы доктору Берлизу, чтобы выйти из порочного круга, если бы в его кабинет не вошёл Большой Койот. Он сказал спокойным голосом без тени эмоций:

— Видимо Большой Койот умный малый.

— Как?! Мои люди — инженера и профессора истратили десять часов, только чтобы открыть панель! А ты овладел всем кораблём за оставшееся утро?!

— Должен признать, что мы сами кое-что прошляпили и проблему можно было решить намного раньше. Все трофеи достаются победителям. Я просто пришёл к сержанту Корну и попросил его показать мне устройство корабля.

— А что так можно было?!

— Да. Я сказал ему, что хочу овладеть трофеем, чтобы сразиться с ним в дуэли на истребителях.

— И вы полетели в космос?!

— Да. Марс прекрасен.

— А что потом! Что?!

— Я про радио спросил. Вот он и показал.

— И? Что ты сделал?

— Как я и говорил тебе раньше. Я послал сигнал спасения: “Планета Земля хочет мира, мы просим вас прийти и установить у нас вечный мир и спокойствие, избавьте нас от войн и вражды”. Как я полагаю, мне откликнулись силы, которые нам даже трудно представить. Каким могуществом нужно обладать, чтобы добиваться мира без применения насилия?

— Но это тоже плохо! Война часть нашей природы. Как нам теперь решать конфликты? Как будет развиваться прогресс? Вокруг чего объединяться? Как мы будем жить, зная, что уже не можем решить вопрос быстро, а только через бесконечную дипломатию и болтовню!

— Я спокоен за свой народ. Если надо, мы будем жить в мире. А вас даже немного жалко. Вы уже никогда не будете прежними.

Вождь уже хотел уйти, но остановился в дверях:

— Большой Койот не понимает, почему белые так долго не могли понять цели Братства Ареса. Можно было просто спросить.

— А что так можно было?!

Право на смерть

— Скажите честно, сколько мне ещё вкалывать? — Смитти Робинсон затаил дыхание, так сильно он не волновался даже на приёме у доктора.

Кредитный инспектор оторвался от бумаг, поднял глаза на своего подопечного и сухо сказал:

— Двадцать семь лет.

— Что?! Да как так-то?! В прошлый раз было двадцать три с половиной!

— Это не наша вина, это из-за страховой компании и того инцидента в общественном транспорте.

— Это был несчастный случай!

— Страховая компания провела ревизию и по новым правилам этот инцидент квалифицирован как сомнительный, а вы переведены в группу лиц «оставлен под подозрением». Они полагают, что вы могли воспользоваться моментом и попытаться умереть.

— Но это же невозможно доказать! Я возвращался после работы и запрыгнул на последнюю ступеньку трамвая, там была ужасная давка, мне не хватило места, я просто упал и стукнулся головой об асфальт.

— Вы не должны так рисковать здоровьем. В страховом договоре это чётко прописано.

— Там написано, что я не должен намеренно подвергать себя риску. Но все вечерние трамваи забиты под завязку! Я вынужден делать что-то подобное каждый день!

Инспектор злобно посмотрел на Робинсона и тихо ответил:

— Сделаем вид, что я этого не слышал.

Бедный Смитти испугался и замолчал. Он вытер пот со лба и через минуту продолжил:

— Значит они подняли стоимость страховки?

— Да.

— И теперь, чтобы полностью выплатить кредит, мне нужно ещё двадцать семь лет пахать на этом грёбанном заводе?

— Двадцать семь с четвертью на металлургическом заводе.

— Это с учётом того, что я на «вредной» и опасной работе?

— Да.

— Но у меня только третья модель силиконовой печени, она столько не выдержит.

— Минуточку, разве это не модель три точка шесть?

— Нет, три точка три.

— Хм... Действительно... — захрипел инспектор и принялся вводить новые данные в компьютер.

Через тридцать секунд он закончил перерасчёт и выдал новый результат:

— Минимальный срок выплаты кредита составит тридцать три года.

— Боже мой, почему так много?

— Цены на печень быстро растут. И, знаете ли, я бы советовал вам поступить по уму.

— Что вы имеете в виду?

— Вы же понимаете, что вы уже весьма старый работник, вероятность несчастных случаев у вас возрастает, вы можете допустить брак на производстве по невнимательности, или опять упасть с трамвая, или выпить алкоголь на день рождения. Вы ведь постоянно забываете, что у вас хрупкие импланты в голове, а они могут поломаться от такой нагрузки. Поэтому я настоятельно рекомендую пройти вам полное обновление органов и купить нормальные надёжные модели, чтобы потом не переплачивать. Сейчас есть выгодное предложение, это увеличит срок кредита ещё на десять лет. Но это того стоит, потом не будет сюрпризов как сейчас.

— Я этого не выдержу, да сколько можно уже? Это издевательство! — почти заплакал Смитти. — Я уже семьдесят лет работаю на этом заводе, а конца и края до сих пор не видно!

— Зато вы купили себе квартиру, смогли обзавестись семьёй и приобрели один автомобиль... Подержанный... Который сломался через пять лет... Пардон, это всё, что вы смогли купить на взятый кредит?

— Да, — расстроенно ответил Смитти.

— Мда, какая-то неудачная сделка, если честно.

— Что?! Когда вы мне предлагали этот кредит, вы утверждали, что это просто шикарные условия!

— Ой! — подумал про себя инспектор, который в прошлой жизни работал кредитным продавцом, потом он слегка откашлялся и продолжил. — Ну, как бы это сказать, вы же взрослый человек, вы должны понимать, что есть такие вещи как коммерция и рекламные обещания.

— Да, теперь я это понимаю...

— Так что? Вы подумаете над моим предложением по поводу полного обновления? Это улучшит вашу кредитную историю.

— Да, конечно, дайте буклет, пожалуйста, завтра утром я дам ответ.

Смитти уже собрался уходить, но инспектор его остановил:

— И ещё кое-что, мистер Робинсон.

— Что-то случилось?! — испугался Смитти.

— Нет, пока ничего, и дай Бог, чтобы не случилось. Я хочу вас заранее предупредить, чтобы вы ни в коем случае не думали о суициде. Даже если вам кажется, что вы всё продумали и никто ничего не докажет, даже если вы всё сделаете идеально и это будет выглядеть как настоящий несчастный случай, то банк всё равно накажет вашу семью.

— Не понял, то есть как?

— Закон — это воля сильнейшего, а эта страна принадлежит банкирам. Чтобы с вами не случилось, ваша семья унаследует все ваши долги.

Смитти Робинсон проглотил ком в горле и поспешил выйти за дверь, в коридоре сидела целая очередь таких же счастливчиков, которых позвали на разговор. Должники посмотрели на вспотевшее лицо Робинсона и просто спросили:

— Сколько?

— Плюс девятнадцать.

Смитти захотелось убежать прочь, ему приходилось сдерживать себя, чтобы не начать кричать и жаловаться на жизнь. Широкими шагами он прошёлся по коридору, пробежал по лестнице, растолкал людей в холле и наконец выбрался на свежий воздух. Напротив банка был небольшой парк с фонтанчиками для воды (пока бесплатной), он по-быстрому умылся и рухнул на ближайшую скамейку, чтобы отдышаться и прийти в себя.

— Ничего страшного... — сказал он вслух. — Чего я ещё ждал от вызова к кредитному инспектору? Такое бывает, но надежда ещё есть...

— На самом деле нет, — раздался чей-то мягкий голос сзади.

Смитти обернулся и увидел человека в дорогом чёрно-белом костюме с дипломатом из крокодиловой кожи. Незнакомец присел рядом и коварно улыбнулся:

— Кто вы? — спросил Смитти, чувствуя подвох.

— Анжис Тентат, налоговый адвокат, — человек протянул визитку, — но не волнуйтесь, это только официальная должность. Адвокат я только де-юре, а специфика моей деятельности совсем другая. — последние слова Тентат произнёс твёрдым голосом.

— Что всё это значит?

— Я хочу сделать вам предложение.

— Руки и сердца?

— Нет, — улыбнулся Тентат, — у вас ещё осталось чувство юмора? Это неплохо, оно помогает выжить. Так вот, для начала я хотел бы вам сказать, что вас будут доить ещё очень и очень долго. На самом деле они вообще не хотят останавливаться. А надежда — это просто морковка, с помощью которой они заставляют вас идти вперёд.

— Откуда вы это знаете?

— Я скупщик смерти. Я постоянно навещаю своих потенциальных клиентов и спрашиваю, готовы ли они уступить своё право на смерть. Вначале они отказываются, а потом проходит время, они никак не могут слезть с крючка и наступает отчаяние.

— Я слышал про эту процедуру в общих чертах, что она означает?

— Ну, вы соглашаетесь работать вечно. И даже если истечёт срок договора, вы не имеете право умереть. Вы должны будете покупать новые органы в кредит до бесконечности. Теперь понятно?

— Мне непонятно другое, как на такое можно согласиться? Я работаю чернорабочим уже семьдесят лет и это настоящий ад!

— Человек, смирившийся со своей судьбой, получает успокоение. Вы терзаете себя только потому, что отчаянно бежите за морковкой. Все беды от того, что мы желаем получить невозможное. Но, отказавшись от смерти, вы, на самом деле, вздохнёте с облегчением.

— А потом вы продадите моё право кому-то другому? Такое возможно?

— Ну, естественно. Не себе же я всё это оставляю? Есть куча людей с достатком, которые взяли на себя повышенные обязательства и теперь хотят уйти. Демографические законы тоже весьма строгая штука, если ты обещал внести вклад в рост численности населения, то не можешь так просто отказаться, это затронет твою семью.

— Просто ради интереса, сколько это стоит?

— О, вижу, что я вас заинтересовал! — открыл чемодан и протянул Смитти ценные бумаги. — Это защищённые законом золотые дивидендные акции, с обязательной выплатой, минимум которой зависит от реальной инфляции. Самая шикарная вещь в нашем мире.

— Что значит защищённая законом?

— Это неофициальный термин, но суть такова, что никто и никогда у вас их не отнимет, даже если вас арестуют, осудят и отправят на веки вечные трудится в каменоломню.

— Я могу их отдать в наследство своим детям?

— Да, с теми же правами. Правда здорово?

— Да... — на глазах Смитти появились слёзы, он увидел сумму дивидендов и понял, что эти деньги позволят хотя бы одному сыну получить нормальное образование и не быть чернорабочим.

— Так что вы скажете?

От напряжения у Смитти Робинсона появился нервный тик, но он смог ответить:

— Нет.

— Да неужели? Тут действует схема голландского аукциона. В следующий раз моё предложение будет не настолько щедрым.

— Вы не поняли, я сам хочу сделать вам предложение.

— Ого! — рассмеялся Тентат. — Ну попробуйте меня удивить.

— Я думаю, что вы не только покупаете смерть, но и забираете жизнь. Не сами, конечно, но через посредников. У вас ведь есть куча «клиентов», готовых на что угодно ради денег?

— Хм, — улыбка исчезла с лица Тентата, теперь он выглядел максимально холодно и сурово, — вы понимаете о чём говорите?

— Да.

— Я не думал, что вы способны на такое.

— Поверьте, способен. У меня было семьдесят лет на раздумья. Семьдесят лет меня толкали к этому. Если я не могу убить себя, то убью их.

Анжис Тентат открыл второе отделение чемодана и достал фотографии своих врагов:

— Это наш мэр, а это директор угольной шахты. Вы способны взять кровь на руки, способны разобраться с одним из них?

— О да! Думаете, если я простой человек, то не знаю про их тёмные делишки? Мэр закрывал глаза на нарушение правил техники безопасности на всех наших предприятиях. Мало того, он сам подгонял фабрикантов, чтобы они ухудшали условия труда, потому что так будет больше налогов в его казне! Из-за него столько хороших людей погибло, и ничего не оформили как несчастный случай на производстве, все долги перешли на родственников. И этот жирный боров, владеющей шахтой, ничем не лучше! Мои знакомые работали на его предприятии, потом тоннель обвалился, а он объявил их дезертирами. Представляете? Он сказал, что они специально взорвали шахту, чтобы имитировать смерть и сбежать от долгов. А на самом деле, он не хотел тратить деньги на спасательную операцию. К тому же, так можно было умолчать про технику безопасности и отвратительные условия труда.

— Это хороший настрой. Именно поэтому я нанимаю бедных убивать богатых.

— Вы посредник в этой схеме? Вы просто ищите киллеров для других?

— Об этом думать нельзя.

— Справедливо, больше спрашивать не буду.

— Если вас поймают, то вы должны будете взять всё на себя, легенду вам придумают, вам подойдёт амплуа народного мстителя. Но если вздумаете проболтаться, то я превращу жизнь вашей семьи в ад. Запомните сразу, вы самая дешёвая и легкозаменимая деталь в схеме. В заказных убийствах главное это отлаженный механизм из продажных полицейских, судмедэкспертов, судей, журналистов, информаторов и других помощников из системы. Именно они позволяют конвейеру работать на полную мощность, они позволяют всё организовать, сделать по-тихому, не оставляя следов, и потом закрыть дело. А киллер это просто прикрытие и инструмент, человек, появляющийся в нужное время, в нужном месте, чтобы нажать на спусковой крючок.

— Да, я понял, примерно так я всё и представлял.

— Половина сейчас, половина после выполнения контракта. Все вопросы с налоговой я улажу, у меня есть много способов “обойти” их бдительное внимание. Думаю, в вашем случае мы оформим это как участие в эксперименте нового лекарства фармацевтической компании. Вам якобы введут препарат и заплатят золотыми акциями.

— Звучит отлично.

— Так кого вы хотите взять? Мэра или владельца шахты?

— В каком это смысле «или»? Давайте сразу двух.

— Я должен спросить: почему? У вас проснулась жадность?

— Нет, мне понравилась ваша идея насчёт народного мстителя.

— Я чувствую, что у нас будет долгое и очень взаимовыгодное сотрудничество.

Ерундовия (юмористическая фантастика)

— Венеция — это Атлантида, которая всплыла! Айфон белый и прямоугольный, как холодильник, чтобы мы чаще думали о еде! Кошек завезли пришельцы из космоса, чтобы проверить какой хорошей прислугой мы можем стать. Военные взрывают под землёй атомные бомбы, чтобы замедлить вращение планеты — они хотят увеличить количество часов в сутках и заставить нас больше работать! Обручальные кольца вызывают деградацию психики, чтобы супруги разводились и заводили новые семьи — это план по увеличению численности населения! Если Земля плоская, то от нас скрывают второй космос, который снизу!

Местный сумасшедший выкрикивал новости и одновременно раздавал самописную газету прохожим. Люди в большинстве своём не обращали на него внимания, кто-то сдержанно смеялся, кто-то брал газету ради макулатуры, и только один проявил неподдельный интерес — рядом находилось кафе, где по воле случая обедал любопытный человек по имени Альберт Дельгадо, профессор философии и автор нескольких заумных книг по психологии. Он допил чашку мятного чая, откинулся на спинку кресла и сделал глубокомысленный вид:

— А сколько лет он этим занимается? — спросил Дельгадо у своего давнего друга, бизнесмена-перекупщика Джона Лоу.

Бизнесмен, сидящий напротив, думал только о тех вещах, которые приносили ему выгоду, и поэтому он не сразу понял, о чём идёт речь:

— Ты о ком? — переспросил он, разрезая бифштекс с кровью.

— Я про этого безумного газетчика. Как его зовут?

Лоу обернулся и выдавил из себя усмешку, в которую вложил лёгкое презрение к субъекту. Потом он добавил:

— Вроде бы Стив мне про него что-то рассказывал, но я ничего не запомнил. Эй, Стив! — крикнул хозяину заведения. — Как зовут этого придурка на улице?

— Барри Адамс, — мимоходом ответил Стив, — пробей в гугле “Газета Ерундень” и всё про него узнаешь.

— Вот это дельный совет.

Лоу достал смартфон, сделал пару кликов и начал зачитывать материал своему другу Дельгадо:

— Барри Адамс, бывший репортёр интернет-издания Эра, биржевой аналитик, удачно инвестировал в ценные бумаги ещё на заре карьеры, миллионер, после банкротства газеты, в которой проработал тринадцать лет, решил открыть собственное дело. Одержим идеей создания идеальной новости, разрабатывает псевдонаучные теории в сфере журналистики, тратит значительную часть доходов на печать собственной газеты. С течением времени её содержимое стало стремительно сокращаться и уходить от реальности, в настоящее время мистер Адамс создаёт только абсурдные заголовки. Родственники пытались привлечь к делу психиатров, но он сумел пройти тест на адекватность. Также мистер Адамс регулярно публикует избранные “новости” на различных сайтах и пытается запустить так называемую волну мемов…

— Это всё?

— А тебе мало? По-моему, уже можно ставить диагноз.

— А можно посмотреть на дело с другой стороны: этот человек каждую неделю придумывает оригинальные новости, и насколько я помню, он ещё ни разу не повторялся. Как ты думаешь, какова вероятность того, что он мог попасть пальцем в небо?

— Это бессмысленный вопрос.

— Но если Адамс всё-таки угадал, и одна из его теорий заговора оказалась правдой, то там наверху его могли заметить.

— И?

— И они аккуратно прикрыли один тираж газеты и удалили его новость из информационных сайтов.

— Умные люди могли спокойно оставить иголку в стоге сена. И никто бы не нашёл случайную правду среди всей этой лжи.

— Скорей всего ты прав и это самый вероятный сценарий. Но есть и альтернатива: Адамс пытается запускать массовые слухи, и если их не остановить, то они оседают в памяти обычных людей. Представь себе такую картину: Адамс случайно предсказывает катастрофу и говорит, что нужно делать или кто во всём виноват. Люди смеются над его бреднями, частично забывают про них, идут дальше, а потом случается та самая катастрофа. И они начинают задавать вопросы и копать в нужном направлении, потому что Адамс уже дал им разгадку.

— Проще выиграть в лотерею или поймать молнию.

— Это несопоставимые величины. Второе на несколько порядков вероятнее, чем первое.

— Ты понял, что я хотел сказать.

— Давай заключим пари. Ставлю тысячу долларов против твоих ста, что у Барри Адамса был хотя бы один случай, когда им заинтересовалось правительство.

Как только Лоу услышал про деньги, он сразу же проявил интерес и встал из-за стола:

— Не будем терять время! Мы должны перехватить Адамса, пока он не ушёл.

Лоу, широкими шагами вышел из кафе и подскочил к безумному репортёру. Бизнесмен нацепил на себя обворожительную улыбку и запел прекрасную песенку о том, как он любит и ценит творчество Адамса. Репортёр обрадовался, удивился и даже смутился:

— Но я вас совсем не помню! Разве вы читали моей газеты?

— Мой брат всегда брал парочку.

— Как он выглядит?

— Всегда по-разному, он большой шутник. Но не будем о мелочах, мистер Адамс, мы по очень важному делу, и вы даже не представляете, что стоит на кону.

Из-за спины Лоу показался Дельгадо, которому тоже хотелось принять участие в деле:

— У вас есть архив и какая-нибудь статистика?

— Конечно! — ответил Адамс, выпирая грудь. — Это серьёзные научные исследования.

— Мы бы хотели с ними ознакомиться самым тщательным образом.

— Да? А что вы хотите найти?

— Тайное вмешательство правительства.

— Ух ты! У меня и там есть поклонники?

— Можно и так сказать.

Адамс любезно проводил новых друзей к себе в апартаменты, они поднялись на седьмой этаж респектабельного дома и очутились в его просторной квартире, где накопился бардак из книг, карт и документов. Хозяин спешно скинул бумаги с дивана и журнального столика, а потом начал оправдываться:

— Извините, у меня давно не было гостей.

— Это ещё не самый запущенный случай, — абсолютно искренне ответил Дельгадо, знакомый с манерами современных студентов.

— Ой! Наверное, мне нужно было предложить вам чашечку кофе? Вы будете?

Пока Дельгадо думал, Лоу ответил:

— Конечно, — он никогда не отказывался от халявы, — а заодно мой друг задаст вам вопросы, у него всегда есть что обсудить.

— В самую точку, — согласился Дельгадо, — у меня действительно есть кое-какие вопросы. Например, вы ведь понимаете, что все ваши так называемые “новости” это полная чушь?

— В журналистике нет такого критерия, — сразу же парировал Адамс, загружая кофемашину.

— Хорошо, я скажу иначе: это выдумки. В ваших новостях нет ни грамма правды.

Барри Адамс усмехнулся:

— Прогресс шагнул далеко вперёд, мистер Дельгадо, журналистика не стоит на месте, и термин “правда” уже давно устарел — это пережиток прошлого.

— Вас вообще не интересует правдоподобность?

— Послушайте, когда журналист работает с имеющимся материалом, он не задумывается о субъективных понятиях. Ему важно толкнуть свою новость в информационную среду и ничего более.

— Но это же противоречие, если ваши новости, извините за выражение, полная ерунда, то они будут плохо распространяться в обществе.

— Да-да, я всё это понимаю, — махнул рукой Адамс и принялся расставлять чашки с напитком на журнальный столик, — но я уже делал стандартные новости и мне это надоело. Слишком скучно и однообразно, — мужчины присели на диван и продолжили разговор, — так вот, после того, как я сам стал издавать газету, меня заинтересовали теоретические вопросы. Задумайтесь, что самое главное в новостном бизнесе? Это заголовок. Короткий, ёмкий, понятный заголовок. Это крючок, с помощью которого мы вылавливаем человека из потока обыденной жизни. Вот идёт обыватель и думает, где бы купить морковку по акции, его не интересует великое, духовное и интеллектуальное, он хочет жить в своём небольшом меркантильном мире. И тут он слышит новость: “Кукуруза дорожает из-за биотоплива!”, и всё! Его руки сами берут газету, и он начинает читать и изучать новую для себя тему. Тот, кто освоил заголовочное искусство, может пропихнуть любую идею в массы.

— Вы изучаете тему методом тыка? Простым перебором?

— Наверное, вас смутили мои выступления на улице — это были натурные испытания.

— То есть, у вас всё-таки есть какая-то система?

— К сожалению, нужно признать, что это не только наука, но и искусство. Но я постоянно думаю в конструктивном ключе. Я полагаю, что наш мозг любит систематизировать информацию, это как процесс архивации данных. Если наш разум видит идею, с помощью которой можно упростить свою память, он обязательно захочет её проверить и применить. Это вопрос энергозатрат. Поэтому, когда человек слышит новость, которая простыми словами объясняет многое, он цепляется за это.

— Мы хотим быть обманутыми?

— Да! Потому что все эти простые конструкции упрощают нам жизнь. С ними можно меньше думать. Но это, естественно, один из инструментов заголовочного мастерства. Иногда достаточно предложить что-то немыслимое, провокационное и тебя ждёт успех. А иногда требуется страх и ужас! Но обязательно новый, ибо к любому аду можно привыкнуть.

— И теперь вас интересуют только заголовки?

— Я ищу такие приёмы, которые заставляют людей откликаться на любую абсурдную новость.

— Что ж, думаю, с этим всё понятно…

Пока они мило беседовали, Лоу успел выпить обе чашки кофе и теперь ему захотелось ускорить события:

— Вам когда-нибудь затыкали рот? — спросил он.

— Простите, что? — смутился Адамс.

— К вам приходили люди в погонах? Или в черно-белых костюмах и чёрных очках?

— Нет, что вы…

— Ваши новости кто-нибудь блокировал?

— Да нет, вроде бы. Я же не несу никому никакой угрозы.

— Вы ведь продвигаете новости через интернет?

— Ну да.

— И вы следите за результатом? Число просмотров, перепостов, комментариев?

— Конечно.

— Бывали какие-нибудь аномальные случаи?

— Аномально успешные?

— Аномально провальные.

— Как ни странно, но провалов у меня было довольно много.

— Да что вы говорите, как неожиданно! А были такие случаи, когда вашу новость просто блокировали и сворачивали рекламную кампанию?

— Нууу, — Адамс начал сомневаться.

— Так были или нет?

— Вряд ли это можно назвать аномальным провалом.

— У вас должен быть архив, и мы бы хотели ознакомиться с этими случаями.

— Хорошо, если вы настаиваете, то я вам сейчас покажу.

Адамс поднялся с дивана, прогулялся до рабочего ноутбука и вернулся к гостям. Он поставил устройство на журнальный столик и показал заветные новости:

— Вот, два инцидента: “Крысоподобные полубоги хотят загнать людей в лабиринты ради забавы” и “Инопланетяне хотят украсть весь алкоголь, чтобы сделать людей грустными”. Первая новость имеет ноль просмотров, что технически не может быть. Скорее всего какой-то глюк сайта. А вот вторую запретил рекламодатель и информационный сайт. Без объяснения причин.

— Больше аномалий нет?

— Нет, больше ничего нет. Поверьте мне, я помню все свои новости, они для меня как дети, я им всем желаю успеха, вкладываю в них силы, но почему-то вверх взлетают самые примитивные.

— Хм, ну что скажешь, коллега? — обратился Лоу к Дельгадо.

— Ты был прав с самого начала, Джон. Это всё полная ерунда. Никогда в жизни не поверю, что хотя бы часть этого бреда может оказаться правдой. Тысяча долларов твои.

Дельгадо достал из кошелька десять бумажек и протянул их Лоу, который без тени ехидства положил деньги в карман. Джентльмены раскланялись, попрощались и поспешили уйти из дома Адамса по своим делам. Репортёр не надолго остался один, и на самом деле он уже и сам хотел их выпроводить, но он просто боялся сказать, что у него будет важный гость — это навело бы их на подозрения.

Раздался тройной стук в дверь, Адамс поспешил впустить своего начальника и сразу за ним закрыл замок. Майор Брикс сходу вручил папки с материалами, которые нужно было переработать, и одновременно перешёл к делу:

— Как успехи? Какую правду удалось дискредитировать?

— Шутка про тайные испытания атомных бомб зашла на ура. Люди в интернете уже запустили волну мемов по поводу того, что кто-то специально замедляет время таким образом. Теперь даже если кто-то узнает про эти испытания — его засмеют.

— У вас хорошо получается, так держать.

— Скажу честно, у меня бы не получилось сделать это в одиночку. Это плод коллективной работы, сеть агентов дискредитации поддерживает друг друга, работая вместе, мы создаём синергетический эффект. Если слухи распространяются как пожар, то только потому, что мы таскаем хворост и высекаем искры.

— Верно подмечено. Как хорошо, что у нас есть такие сознательные патриоты, как вы.

— Скажите, мы ведь делаем правильное дело?

— Естественно! И никогда больше в этом не сомневайтесь. Например, атомные испытания просто жизненно необходимы, чтобы догнать противника в супероружии и предотвратить третью мировую войну. И паника в обществе здесь совершенно неуместна. А есть вещи, про которые лучше просто не задумываться, потому что это бесполезно. Зачем нам знать, откуда взялись кошки? Да, это продукт генной инженерии, но кто его сделал и зачем? Этого мы уже никогда не узнаем и потому не стоит мутить воду.

— Кстати, вы не поверите, майор Брикс, но кто-то решил проверить мои “труды”.

— Что?! Кто это был?!

— Просто два лентяя, которым нечего делать. Они, видимо, поспорили, что какая-то из моих новостей была заблокирована правительством.

— И что вы им показали?!

— Вот, — Адамс указал на ноутбук на столе, — это кое-что из мусора, который я публиковал для отвода глаз, чтобы остальная правда была совсем незаметна.

Брикс кинулся к ноутбуку и внимательно прочитал каждое слово, а потом грозно посмотрел на Барри Адамса:

— И они это запомнили?

— Естественно! Это же не аквариумные рыбки, которые забывают всё через минуту!

Брикс схватил Адамса за воротники рубашки и потащил к себе:

— Ты не должен был им вообще ничего показывать!

— Почему? Это же гарантированная чушь, которую я сам выдумал, а наш отдел цензуры успел проверить!

— Произошла ошибка, идиот! Они отправили мне запрос с категорическим запретом публикации именно этой информации! Но это был запрос с устаревшим кодом, и я вернул его тебе как одобренный! Потом наш отдел кибербезопасности обнаружил новость в интернете и заблокировал её распространение!

— Вы издеваетесь?! Вы на полном серьёзе хотите сказать, кто-то хочет сделать нас грустными, отобрав алкоголь?!

— Тебе много чего ещё предстоит узнать, Адамс! — майор бросил своего подопечного на диван и стал ходить по комнате, топча папки с бумагами на полу. — Надвигается рецессия, сильнейший экономический кризис, который наше общество может не пережить. Но наши ведущие специалисты в области химии и биоинженерии нашли оригинальное решение. Люди должны заранее привыкнуть к тёмным временам, их нужно научить грустить малыми порциями, и тогда они переживут любые лишения. Мы начнём информационную кампанию, обвинив алкоголь во всех бедах, в росте преступности, в ухудшении демографии и во всех проблемах со здоровьем. Потом настанет черёд других удовольствий, они все будут под запретом, только государство будет продавать его разрешённый и безопасный эквивалент — препарат Прозак.

— Ёлки-палки… Надеюсь, хотя бы разговоры про пришельцев это вымысел?

— Надеюсь, Барри, очень сильно на это надеюсь. Но знаешь, смотря на приказы командования, я начинаю сомневаться в том, что там наверху сидят люди.

Инспектор человеческих душ

— Что у нас на ужин? — спросил лейтенант Фрэнк Дервин.

— Классическое убийство, — ответил сержант Руперт Мэйс, — три человека оказались в одной комнате, один превратился в труп, а два других, соответственно, в подозреваемых.

— Понятно... — Дервин огляделся по сторонам и оценил шикарную обстановку клуба «Уединение»... — Как хорошо, что богачи тоже убивают друг друга, а то уже надоело осматривать трущобы и эти тесные однокомнатные квартирки. Кстати, что это вообще за место такое? Похоже на библиотеку.

Дервин мог запросить эту информацию у полицейского компьютера, но ему проще было сделать это через молодого сержанта, который очень быстро щёлкал по экрану планшета.

— Официально — это частный закрытый клуб для лучших людей города, здесь собираются, чтобы отдохнуть от суеты, шума и технологий. Здесь нет никаких камер и роботов.

— Что?! — замер от удивления Дервин. — Зачем?! Зачем отказываться от защиты и комфорта? Когда рядом с тобой прислужник, он всегда может вызвать скорую помощь или полицию, и записать любой разговор для защиты от клеветы.

— Ну, как бы это сказать, лейтенант, я подозреваю, что здесь встречаются бизнесмены с бюрократами, чтобы обменять деньги на закон.

— Ах да, совсем забыл, что мы боремся с коррупцией только на низовом уровне. Так что, здесь вообще нет ни одного робота-прислужника?

— Ни одного.

— Нам что, теперь самим это дело расследовать?!

— Да.

— Да ну, бред какой-то! А что говорят наши роботы-ищейки? Они ведь нашли какие-нибудь улики?

— Ничего. Никаких отпечатков пальцев, никаких следов, которые указывают на убийцу.

— А свидетели? Вы опросили свидетелей?

— Конечно.

— И что они сказали? — с надеждой спросил Дервин.

— Джек Уайлдер и Рональд Фрост зашли в эту комнату уединения и не закрыли за собой дверь. По правилам клуба двери нужно запирать — это знак остальным, что помещение занято. Возможно, они просто забыли закрыться, как мне сказали другие члены клуба, такое периодически случается, а возможно они сделали это специально, так как ждали появление жертвы — Алекса Гридмана. И он действительно угодил в ловушку.

— Опиши по пунктам всё, что произошло дальше.

— Гридман, в отличие от своих убийц, закрыл эту толстую звуконепроницаемую дверь и поэтому их не трогали. Через полчаса Уайлдер и Фрост одновременно вызвали полицию. Мы прибыли на место преступления, сфотографировали его, забрали тело, подозреваемых, опросили свидетелей, попытались найти улики, потом подъехали вы и спросили что у нас на ужин, а потом...

— Стоп, хватит, — прервал Дервин сержанта, который иногда слишком дотошно выполнял команды, — как умер Гридман?

— Кровоизлияние мозга от удара по голове.

— Чем ударили?

— Не удалось установить.

— У нас что, вообще нет никаких материальных улик и зацепок?!

— Нету.

Дервин присел в ближайшее кресло, вздохнул, собрался с мыслями и продолжил:

— Хорошо, перейдём к тому, что мне нравится меньше всего — к субъективным вещам. Что насчёт мотивов?

— Тут всё просто — деньги и власть. Давным-давно Алекс Гридман обещал передать дело одному из младших партнёров, то есть либо Уайлдеру, либо Фросту. Но когда настал час уйти на заслуженный отдых, пожилой Гридман выкинул фокус: он сказал что его компаньоны сами должны договориться о том, кто будет руководить фирмой, иначе он продаст контрольный пакет акций IT гиганту, который уже сделал ему заманчивое предложение.

— Дай угадаю, они все перессорились?

— Конечно, началась война компроматов, взаимные обвинения в прессе, вытаскивание старого белья и банальные угрозы, они задействовали все свои связи и средства. Так вот, мы стали разбирать личные дела Гридмана и поняли, что он набивал себе цену. Он вёл тайные переговоры со всеми и требовал очень много денег. И никто из потенциальных покупателей не был уверен, что добьётся успеха. У любого из них могли сдать нервы.

— А завещание?

— Согласно завещанию, о котором все знали, его акции должны были быть проданы на закрытом аукционе среди старых собственников фирмы. Это последний шанс для того, кто отчаялся и стал проигрывать в гонке.

— Странное пожелание. Тебе так не кажется?

— Он создавал имидж благородного человека. Так проще обманывать окружающих.

— Если они все враждовали, тогда почему Уайлдер и Фрост вместе зашли в эту проклятую комнату?

— Чтобы набить друг другу морду. Фрост назвал Уайлдера дураком, а он в ответ ударил его перчаткой и вызвал на кулачный бой для защиты чести.

— И это подтверждается?

— Да, мы обнаружили у них синяки, раны, ссадины и порванную одежду. На имитацию не похоже.

— Кто-нибудь из них склонен к преступлениям?

— Конечно! Это же бизнесмены, они ради прибыли готовы продать родную мать.

— Хорошо, скажу иначе, кто-нибудь из них привлекался к уголовным делам?

— Нет.

— А по темпераменту кто из них более вероятный убийца?

— Трудно сказать... — замялся сержант. — Фрост спокойный, расчётливый и безжалостный, а Уайлдер импульсивный и действует по интуиции.

— А что сказали сами подозреваемые?

— Уайдер говорит, что Фрост всё спланировал, чтобы подставить его и убить Гридмана. А Фрост утверждает противоположное: Гридман и Уайлдер стали ругаться и последний просто в гневе ударил своего старшего компаньона.

— То есть они обвиняют друг друга?

— Да.

— Ты знаешь, что это всё значит?

— Нет.

— Это выглядит как случай из учебника по криминалистике.

— Это хорошо?

— Нет! Такое должно быть только в теории! Нам придётся строить версии, основываясь на их показаниях! Ну уж нет! Я не собираюсь брать на себя такую ответственность! Нам нужна помощь свыше.

— Вы хотите вызывать инспектора человеческих душ? Это не слишком? У него ведь полно дел.

— Это самое оно! Ради таких дел его и создали. Призывай инспектора, и пусть он сам во всём разбирается.

Сержант щёлкнул по планшету и гордо отрапортовал:

— Сделано!

— Нет, это ещё не всё, организуй кофе с пончиками.

— Два или три?

— Четыре, если хочешь, чтобы и тебе осталось.

Полицейские перекусили, обсудили последние футбольные матчи и плавно перешли к бильярдному столу, который находился в комнате. Через две партии к ним прилетел тот самый дорогой человекоподобный робот. Его снабдили бездонной памятью и проницательным умом. У него была своя личность, и он так долго изучал людей, что сам стал на них походить — по этой причине он носил чёрное шерстяное пальто и плюшевую кепку. Единственное, что не мог позволить себе инспектор — это ноги, он слишком сильно привык левитировать на воздушной подушке, которая придавала ему большую скорость и манёвренность.

Инспектор обработал всю информацию из базы данных, которую собрал сержант и другие роботы, лично осмотрел место преступления, ещё раз заскочил к подозреваемым для допроса и вернулся к лейтенанту и сержанту, которые увлеклись игрой. Инспектор завис над столом с шарами и стал зачитывать своё заключение:

— В моей практике не было ни одного подобного случая. Все выдвинутые ранее версии ошибочны. Люди не совершают такие преступления. Планирование, реализация и действия, совершённые после, являются нехарактерными для человеческой природы. Я вынужден признать, что в данном случае возможен только один исход: Гридман увидел, что в комнате находятся его враги, он развернулся назад, чтобы уйти, но поскользнулся, упал и слишком сильно ударился головой.

— Но как же показания подозреваемых?! — почти возмутился лейтенант Дервин.

— Всё очень просто. — инспектор попытался перейти на человеческий стиль речи. — Когда Уайлдер и Фрост увидели, какую свинью им подложил Гридман, они поняли, что никто не поверит в их версию, которая является правдой. Если бы они сказали, как всё было на самом деле, то вы бы решили, что они просто сговорились. Поэтому они стали думать, как выйти из положения. Они решили рискнуть и обвинить друг друга, чтобы выжил хотя бы один из них.

— Ну ты и сволочь! И что мне теперь делать? Отпустить их? А что скажут люди? Думаешь, они поверят?! Пойдут слухи, что эти хитрецы обманули систему и вышли сухими из воды!

— Моя задача — находить истину. Я специалист в человеческой психологии, а не в бюрократии, господа. Поэтому теперь это сугубо ваша проблема. Приятного вечера и до новых встреч.

Немного лучше, чем смерть

— У вас есть выбор: либо казнь через смертельную инъекцию, либо добровольное участие в экспериментальной программе Хельгард.

— Добровольное? — переспросил Кайл Мейнард у доктора.

— Ну да, конечно, если не хотите, то можете не участвовать.

— А что меня там ждёт?

— Самые разнообразные лекарства. Вы можете выбрать любой препарат из каталога.

— А в чём подвох?

— Я бы не стал мыслить в таких пессимистичных категориях. Просто эти лекарства по какой-то неизвестной причине убивают, калечат или сводят с ума. И вы окажете большую услугу обществу, если станете добровольным подопытным. Мы изучим ваш случай и приблизимся к созданию безопасного препарата.

— А если я выживу?

— Ну вы и фантазёр! Кхм, — доктор Джозеф Стерн взял себя в руки, откашлялся в кулак и продолжил, — в любом случае мы переведём вас в специальную клинику с очень комфортными условиями жизни и будем следить за вами до самого конца эксперимента.

— Звучит неплохо. В любом случае я получу немного времени и сделаю хоть что-нибудь полезное в жизни.

— Вот это настрой! Прежде, чем мы продолжим, я хотел бы прояснить некоторые детали. Я уже знаком с материалами дела, но мне важно услышать ваше мнение из первых уст. Вы считаете себя виновным? Вы сожалеете о содеянном?

— От моего ответа что-то зависит?

— Не волнуйтесь, я спрашиваю чисто из любопытства, — солгал доктор, он отклонял всех испытуемых, которые могли своим антисоциальным поведением усложнить эксперимент.

— Безусловно, я сожалею о случившемся, но угрызений совести не испытываю.

— Пардон, но на суде вы сделали чистосердечное признание. Разве не так?

— Естественно, но я просто не хотел затягивать судебные мучения и разжигать шумиху в прессе. Всё равно бы мне никто не поверил. Представьте себя на моём месте, у вас есть компаньон по бизнесу, вы рассорились с ним в пух и прах, он хочет продать дело другим людям и выкинуть вас на улицу, он угрожает вам, требует сдаться, происходит драка, вы толкаете его, он умудряется стукнуться головой об угол стола и умирает. Кто вам поверит? У вас был мотив и возможность. Собственно говоря, в тот же самый день я своими глазами увидел, как быстро работают слухи. В мгновение ока от меня отвернулись друзья, знакомые и близкие. Все согласились с тем, что я хладнокровный, безжалостный убийца и исчадье ада. Видите ли, в этом мире нет случайностей и всё происходит по чьему-то злому умыслу!

— Ваша точка зрения ясна, и она меня абсолютно устраивает. Это нормальная и предсказуемая реакция человека, который оказался в подобной ситуации.

— Тогда позвольте и вам задать личный вопрос.

— Ну, попробуете.

— Зачем вы это делаете?

— В каком это смысле? Это государственная программа поддержки стратегических исследований. Мне платят за это большие деньги.

— Зачем вы лично ходите к заключённым в тюрьму? Всё это могли сделать другие люди, бездушные бюрократы, которые привыкли к работе с подобным человеческим материалом.

Доктор Стерн хитро улыбнулся и стал потирать руки:

— А вы проницательный молодой человек, мистер Мейнард.

— Зовите просто Кайл.

— Я психолог.

— И что?

— Помимо всего прочего я изучаю отчаяние и самооправдания. Каждый из моих подопытных пытается убедить самого себя, что делает правильный выбор.

— Понятно. Надеюсь показать себя в лучшем свете.

— Нет, что вы, не сдерживайтесь, можете озвучивать любые свои мысли.

— Тогда, может быть, перейдём к делу?

— Конечно. — доктор Стерн достал красную папку и открыл первую страницу. — Хотите поумнеть? Мы разработали чудное средство для восстановления нервных клеток. Чем больше нервных связей, тем больше информации вы можете поглотить, удержать и обработать. Это длительный процесс, и вы гарантировано получите несколько лет жизни.

— А вы можете рассказать, чем всё закончится?

— Да, конечно, я хочу, чтобы каждый доброволец морально подготовился к испытанию и не думал, что его обманывают. Так вот, как вы можете догадаться, у вас будет расти голова. Всё это время. Неограниченно долго.

— У меня башка лопнет?

— Ну, можно и так сказать.

— Давайте дальше, док.

— А как насчёт суперсилы? — Стерн перевернул страницу. — У нас есть просто замечательное средство для роста мышечной массы.

— Потом у меня лопнут руки, ноги и грудь?

— Нет, что вы. Просто вы станете настолько сильным, что ваши движения будут приводить к травмам. Однажды вы случайно разорвёте самого себя.

— Теперь первый вариант кажется не таким уж и плохим. Но хотелось бы посмотреть весь список.

— Конечно, вот, смотрите, у нас есть лекарство от еды.

— Ничего себе! Как далеко зашла медицина. Разве такое возможно?

— При определённых оговорках. На самом деле это просто громкое слово от менеджеров, которое прилипло к прототипу. Лекарство позволяет человеку медленно и очень эффективно угасать от голода.

— Нирвана?

— Очень подходящее слово. После приёма препарата вы просто забудете про еду, организм замкнётся на собственных ресурсах, но это также повлияет и на психику — вы станете абсолютно апатичным.

— А зачем нужно такое «лекарство»?

— Мы просто пытаемся сотворить «витамин», с которым люди будут меньше есть. Это позволит сэкономить кучу ресурсов.

— Я стану очень худым и хрупким?

— Да, в конечном счёте ваш организм не выдержит собственного веса и сломается.

— Этот путь — мечта любого буддиста, но меня он не привлекает.

— Знаете, у меня есть особое предложение от военных. Они набирают добровольцев на программу суперсолдат.

— И что они там делают?

— Пытаются скрестить людей с тараканами.

— Жуть!

— Эх, зря вы так. Люди и тараканы — самые живучие существа на планете, только представьте себе возможности нового вида.

— Спасибо, не надо! Я ненавижу насекомых и паразитов, у меня к ним полное отвращение!

— Может быть сместимся в сторону психологии? Хотите бодрствовать 24 часа в сутки?

— И мне не захочется спать?

— Ни в одном глазу, у вас будет постоянная и стопроцентная активность. Правда, негативные эффекты от недосыпа тоже останутся, и поэтому вы быстро умрёте от деградации нервной системы.

— Вы хотите сделать из этого супер энергетик?

— Или таблетки для постоянного приёма. Иногда мне кажется, что наши работодатели хотят сотворить свою версию идеального человека. Чтобы он ни ел, ни спал, а только вкалывал целыми днями напролёт. И при всём этом он должен быть покорным, трудолюбивым, исполнительным и в меру умным.

— А есть ещё что-нибудь про сны?

— Конечно! Вижу вас заинтересовала тема?

— Да, всегда хотел увидеть собственные грёзы, но они от меня постоянно ускользали — не оставалось даже обрывков.

— Как давно вы перестали видеть сны?

— Не знаю. По-моему так было всегда.

— О! Тогда вам точно нужно попробовать ультрадрим. Большая доза этого препарата снимет все встроенные блокировщики.

— Встроенные блокировщики? А можно поподробнее?

— Ну, если вы так настаиваете, — улыбнулся Стерн, — всё очень просто: зачем первобытному человеку запоминать сны? Для него это обуза, память должна быть загружена только тем, что помогает выжить. Это защитный механизм, дарованный нам эволюцией. К тому же, сновидения переживаются по-настоящему, что могло запутать древних людей ещё сильнее.

— Но я слышал, что во сне к людям иногда приходят гениальные решения?

— А наши предки часто занимались высшей математикой и фундаментальной физикой? Тогда это было излишне. Но возможно сейчас там действительно есть что-то интересное. Собственно говоря, это мы и хотим выяснить.

— Кхм, а если я выберу этот путь, то какой финал меня ждёт?

— Дурдом. Сломав защитный барьер, мозг постепенно погрузится в бредовое состояние. Вы не сможете отличать реальный мир от кошмарных видений. Но тут всё очень индивидуально, каждый сходит с ума по-своему. А в вашем случае я вообще ничего не могу гарантировать.

— Вы сказали, что придётся использовать большую дозу?

— Да. Такое мы будем делать в первый раз.

— Ну ладно, я слишком заинтригован, чтобы отказаться. — пожал плечами Мейнард. — И всё равно здесь больше шансов, чем от смертельной инъекции.

— Смотря как считать. Если в абсолютных значениях, то разница не велика. А вот в процентном соотношение всё наоборот.

— Когда приступим?

— Ровно через шестьдесят минут, в момент исполнения приговора.

— Чисто гипотетически, а что будет, если я выживу и нормально перенесу лекарство?

— У меня есть целая папка смерти для таких недоразумений, — подумал про себя доктор, а в ответ лишь мило улыбнулся.

Когда настал час расплаты, Мейнарду показалось, что его обманули: тестирование препарата напоминало введение смертельной инъекции, в центре помещения с бронированными окнами находилось медицинское кресло с хорошими ремнями для рук, ног, туловища и шеи. Тюремщики не стали ждать, когда он поймёт, что нужно делать, а скрутили ему руки и «приковали» к креслу. Потом показался доктор Стерн с ампулами и шприцом, он разложил чудо-лекарства, выбрал один пузырёк тёмно-зелёного цвета и стал ломать ему наконечник, одновременно ведя разговор на посторонние темы:

— Вот, ещё немного, мистер Мейнард, и вы станете супер человеком-тараканом!

— Эй, стоп! Я этого не заказывал!

— Хех, классная шутка.

— Я не шучу!

— Да, конечно, я хотел сказать, что это я шучу. Успокойтесь, у меня всё записано: препарат ультрадрим и слабительное. То есть обезболивающие.

— Док, у вас чувство юмора на уровне патологоанатома! Или вас забавляют казни?

— Хм. — доктор застыл со шприцом в руке. — По-моему это было частью какого-то эксперимента, но я уже забыл какого...

— Кстати, а зачем все эти ремни? Я думал, что препарат безвреден хотя бы в самом начале приёма.

— Это чтобы два раза не ходить, если вы передумаете. По правилам, перед самым концом, я должен спросить вас ещё раз. Так вот, вы согласны взять это вещество в свою кровь и жить с ним в горе и радости, пока смерть не разлучит вас?

— Да, давайте уже!

— Аминь.

— Ай! А нельзя было понежнее?!

— Ну хотите ещё я раз попробую?

— Спасибо, не надо. А когда меня отпустят и отправят в вашу клинику с хорошими условиями жизни?

— Ну-ну, не будем торопить события. Вначале должны быть конвульсии, потом потеря сознания и летальный исход с вероятностью 50%. И вот если после всего этого вы проснётесь и сохраните рассудок, то тогда мы продолжим наблюдение в нашей замечательной больнице.

— Что?! Вы мне ничего про это не рассказывали!

— Не надо буянить, мистер Мейнард.

— Я спокоен! Я просто задаю вопросы!

— Если вам нужны ответы, то у меня есть один на все случаи жизни.

Мейнард хотел открыть рот и начать жаловаться, но доктор Стерн уже достал из халата спрей и брызнул ему в лицо сильнодействующим снотворным. У Мейнарда очень быстро закружилась голова, и вскоре он упал в руки Морфея.

*** Концовка "Классическая" ***

Это был сон, освобождённый от всех ограничений, теперь процесс, который происходил ранее на автомате, осознавался разумом и он мог повлиять на него. Мейнард увидел, как плывут воспоминания, они дробились на фрагменты, отделялись от мусора и помещались в подходящие отделы нейронной сети. Разум осознал собственное прошлое как систему, и она ему не понравилась. Он захотел отдалиться от этой горькой картины как можно дальше — Мейнард отмахнулся от всех плохих образов, он стал разрушать их один за одним, но этот легион продолжал нависать над ним, как кривые зеркала в комнате смеха. Тогда разум “закричал” от безысходности и побежал прочь в глубокую тьму, где не было вообще ничего. Теперь разум стал просто разумом, он ни о чём не сожалел и ничего знал о своей личности. Это были блаженные моменты, вырванные из общего потока времени.

Насладившись неограниченным спокойствием, разум обнаружил, что ему скучно и что к нему приходит любопытство. Он стал задаваться вопросом: как он здесь оказался и что было до наступления вечной тьмы? Разум пытался найти нужную дверь, вначале ему попадался какой-то мусор, обрывки общих знаний о реальном мире, а потом он наткнулся на собственное имя — "Кайл Мейнард" и это стало спусковым крючком. Из темноты стали выплывать до боли знакомые образы. Некоторые из них вызывали сомнения, и он решил отбросить всё, что казалось ему скверным или бесполезным. Но чем больше он принимал правильные “образы”, тем больше появлялось новых, это была настоящая лавина, которая угрожала раздавить его и выкинуть обратно во тьму.

— Да кто же я такой?! — закричал Мейнард, когда перед ним показались несовместимые варианты прошлого

Это были разные версии Кайла Мейнарда. Они “надвигались” на него и вынуждали принимать быстрое решение. Кайл увидел сцену убийства своего старого друга и компаньона Пакстона, он ужаснулся и принялся искать другую возможность:

— Нет! Разве я мог кого-нибудь убить?! Нет, это точно не я. — пытался он убедить самого себя, пока не увидел противоположную альтернативу. — Вот! Этот Кайл действительно я! Я должен был сдержаться и просто уйти из комнаты.

Если бы в нематериальном мире было пространство, то можно было сказать, что Кайл прыгнул в свою спокойную версию, которая никого не убивала. Обрывки воспоминаний сложились как огромный пазл, он открыл глаза и попытался подняться с кровати. Ещё некоторое время Мейнард приходил в себя, ему казалось, что он увидел страшный и очень долгий сон. Но мозг быстро забывал тревожные воспоминания, уже через пару минут Кайл выдохнул и лёг обратно на кровать:

— Это был просто сон… В очередной раз я мечтал о том, чтобы исправить ту досадную ошибку, — сказал вслух Кайл.

Ему пришлось приложить усилия, чтобы дотянуться до тумбочки и взять утреннюю газету с местными новостями. На третьей странице была большая статья, посвящённая триумфу Пакстона и трагедии простых рабочих. Он распродал компанию по частям, уволил весь персонал и занялся банковским делом, теперь он скупал долги и паразитировал на других людях.

— Как же так?! — вздохнул Кайл, последнее время он часто разговаривал сам с собой, друзья и близкие постепенно забыли про него, у них была своя жизнь, и они не хотели тратить время на калеку. — Почему несправедливость торжествует?! Пакстон добился всего, чего хотел! Ему всё сошло с рук!

Кайл невольно возвращался к одним и тем же воспоминаниям. После того как он поругался с Пакстоном, случилась трагедия — когда он возвращался домой, на него напали неизвестные люди и несколько раз выстрелили ему в спину. Кайл пролежал полтора года в коме и потерял способность ходить. К этому времени всё самое плохое уже произошло: Кайл пропустил ключевое собрание акционеров и Пакстон смог убедить руководство продать компанию. Впоследствии Кайл потратил много денег, чтобы найти преступников, сделавших его инвалидом, естественно, ниточки вели к Пакстону, но улик было недостаточно. К тому же он стал слишком большой фигурой, чтобы его можно было просто так привлечь к суду.

— Лучше бы я тогда тебя убил! — В который раз подумал Кайл, и стал грезить о другом мире, где он проявил смелость и остановил злодея.

*** Концовка "Весёлая" ***

Это был очень специфический сон, впервые в жизни человек увидел, осознал и запомнил самый главный секрет. Это были сигналы поступающие извне, настоящие команды, написанные на языке мыслей: логин админ012, пароль 315430, остановить память, начать мягкую перезагрузку, сброс быстрой памяти, начать дефрагментацию долговременной памяти, запустить синхронизацию нервных связей с органами... Команды шли одна за другой, и Мейнард прекрасно понимал, кем он был в этой схеме — он был компьютером, который просто исполнял их. Этот язык был полностью понятен для него, он раскрыл ему глаза на истинную суть вещей. Поэтому последующие сны не произвели на него особого впечатления, это был просто процесс дефрагментации памяти, заложенные базовые программы перерабатывали заложенную информацию и переупаковывали её в более компактную форму.

Пациент Кайл Мейнард приоткрыл глаза и увидел, что его везут на носилках по коридорам большой чистой больницы. Но его это уже не волновало, он думал над тем, как воспользоваться полученными знаниями. Одна его часть говорила, что он должен раскрыть тайну всему человечеству, но другая хотела справедливости только для себя. Общество наказало его, и теперь он не считал нужным помогать ему. После осознания истинного языка мыслей, Мейнарду открылись скрытые возможности его организма, он увидел неиспользуемые функции, которые только ждали своего часа. Мейнард ввёл эти команды, теперь он сам был отправителем и получателем сигналов: изменение базовых характеристик, максимум силы воли, концентрации внимания, объёма памяти, ловкости, запустить генератор случайного персонажа, создать персонаж со среднестатистической внешностью... Мейнард попытался выжать максимум из этой ситуации и перестал быть Мейнардом.

Он очнулся в просторной одиночной палате, на нём уже не было никаких наручников, а рядом сидел Джозеф Стерн. Доктор сильно нервничал, и ему не терпелось поговорить со своим пациентом:

— Наконец вы очнулись!

— Кто вы?

— Вы меня не узнаёте?

— Нет. А должен?

— Я доктор Джозеф Стерн. Мы с вами виделись день тому назад перед казнью. Тогда вы согласились на участие в экспериментальной программе.

— Я не понимаю о чём вы говорите, — твёрдым голосом сказал человек.

Доктор увидел, что его пациент не лжёт и тогда сменил направление:

— Вы помните как вас зовут?

— Филипп Джеффрис. Я недавно прилетел из Аргентины, я хотел взять номер в отеле, остальные события я не помню.

— Вы слышали что-нибудь про Кайла Мейнарда?

— Нет. Это имя мне ни о чём не говорит. Мистер Стерн, может быть вы объясните, наконец, что происходит?

— Если бы я мог! Мы везли на опыты одного человека, а привезли совершенно другого! Изменилось всё: лицо, рост, телосложение, отпечатки пальцев и даже структура мозга. Но этого не может быть!

— Мистер Стерн, при всём моём уважении, — Джеффрис сел на кровать и продолжил говорить, — вы не имеете права удерживать меня здесь. Также вы не имеете права утаивать информацию. Если я свободный человек, которому оказали медицинскую помощь, то я должен знать подробности. Что со мной случилось? Почему я почти ничего не помню?

— Что?! Это я вас должен спрашивать! Что с вами такое случилось?!

— В таком случае я воспользуюсь другой клиникой, мистер Стерн. Где моя одежда? Где мой костюм, чемодан с личными вещами и бумажник с десятью тысячами долларов?

Стерн открыл рот от изумления:

— Вы ещё будете требовать от меня денег?!

— Пока я вежливо спрашиваю. Но если вы хотите, то можно решить дело в суде. Вы сможете объяснить моё похищение?

Стерн проглотил ком в горле и не смог найти ответ, тогда Джеффрис продолжил:

— Но это только первый денежный вопрос. У меня есть подозрения, что я стал жертвой ваших опытов. Вы поймали меня на улице, отравили каким-то препаратом и из-за этого я потерял память. Вам понравится такой судебный процесс?

— Что-то не очень.

— Тогда я думаю, что мы можем решить вопрос полюбовно. Скажите своему руководству, что моя любовь стоит один миллион долларов. И в этом уравнении время важнее всего, я хочу закрыть тему как можно быстрее, и если они будут торговаться, то я буду поднимать ставки и вести делу к суду. Вам всё ясно?

— К сожалению, да.

— Ну вот и отлично, — похлопал доктора по плечу, — а теперь организуйте мне хороший завтрак, я всё-таки у вас в гостях.

Джеффрис подошёл к окну и стал разглядывать пейзаж, он не узнавал этот серый город, и он ему однозначно не нравился. После долгих лет в Латинской Америки он слишком сильно привык к жаркому климату, горному ландшафту и пёстрым краскам. Джеффрис поднял голову наверх и увидел лучи солнца, проникающие сквозь густые облака. Через секунду он заметил, что Солнце находилось в другой стороне, а это была какая-то аномалия. Ещё через секунду он понял, что лучи падают ровно на него. Потом Джеффрис услышал мысли в своей голове:

— Так-так-так! Кто это у нас тут шибко умный?

— Господи! Это какое-то безумие! Это всё из-за препаратов доктора!

— А ну не рыпаться! Сейчас я освежу тебе память, умник!

Джеффрису пришли команды на восстановление памяти и он внезапно осознал, что является Мейнардом, который чудом избежал смертной казни. После этого голос в его голове продолжил:

— Ну что, вспомнил?

— Да. Но я не виноват, это всё из-за лекарства ультрадрим. К тому же вы сами оставили лазейку! Как вы вообще могли такое допустить?

— Не волнуйся, эту лавочку мы уже прикрыли, теперь приём ультрадрима будет сразу приводить к смерти. Я как бы понимаю твоё негодование, но и ты тоже пойми, продукт на стадии тестирования и у нас полно багов. Дефрагментация памяти должна была запускаться автоматически, но нет! Приходиться делать это вручную, когда появляется связь с сервером.

— Вы небесный ангел?

— Нет, я намного круче — я небесный админ.

— Почему нельзя просто стереть память и оставить меня в покое?

— Потому что какой-то умник решил подкрутить себе статы! Ты теперь имбовый! За такие читы вообще могут кикнуть с сервера! Понимаешь?

— Эм, честно говоря, не очень.

— Базовые характеристики нельзя вертеть как хочешь! Твой мозг и разум могут выдержать только два изменения, иначе будет полный краш и самоуничтожение. И я не могу оставить тебя слишком умным, ты будешь выделяться среди других нормальных объектов, а это нарушение правил.

— Вы сказали, что параметры можно изменять два раза? Тогда в чём проблема?

— Ну того самого... Ты помнишь сказки про загробную жизнь?

— Да.

— Чтобы перейти на последний уровень, нужно изменить статы.

— Последний уровень? А были ещё? Это другие жизни?

— Тебе ещё рано об этом думать. Так вот, что мы можем сделать. Во-первых, можно сделать жёсткую перезагрузку твоего мозга. Станешь у нас дауном.

— Не надо!

— Во-вторых, можно полностью вернуть твою прежнюю личность, и тогда ты снова отправишься на опыты. У тебя останутся завышенные характеристики, но в таких условиях они будут бесполезны.

— Не надо!

— И остался третий вариант. Применить последние изменения характеристик для попадания на тот свет.

— Значит всё-таки смерть?

— Ну как бы да. Но ты сам виноват — не надо было жадничать и подкручивать сразу все статы!

— Но это так не справедливо! Мне почти удалось начать новую жизнь и избежать незаслуженного наказания!

— Ладно. Давай я спрошу у Проджект Менеджера, что можно сделать. У него есть пара интересных экспериментов, в которых ты можешь принять участие.

— Спасибо, не надо! Мне уже хватило экспериментов! Дайте лучше билет на тот свет!

Наследие разрушителя

— Это самая дорогая нелепость, которую я только видел.

— Прежде всего это наша работа, мистер Слейтер. Что касается моральной оценки ситуации, то она меня никогда не волновала. Вы раздобыли всё, что нужно?

— Да.

— Опись составили? Дайте её сюда, я хочу увидеть список собственными глазами. Итак! Семьсот три наименований книг стоимостью в сорок два миллиона долларов… Вы их пересчитали?

— Два раза вместе с очень надёжными людьми. На каждой поставили порядковый номер.

— Замечательно! — Чарльз Каллаган стал открывать случайные книги и изучать их содержимое.

— Надеюсь, вы не собираетесь проверять их все?

— Нет, только чуть-чуть. Я должен был убедиться — это мой профессиональный долг. Нам удалось собрать всю коллекцию книг мистера Хирша? Ничего не пропало?

— Здесь всё до последнего экземпляра, вся личная библиотека. Кое-что нашлось у знакомых, кое-что лежало на тайных арендованных квартирах, пришлось побегать, но я вернул всё.

— В завещании сказано, что их нужно сжечь вместе с наличкой, — задумался Каллаган, — надо будет развести хороший костёр и потом проверить останки, чтобы внутри не осталось ни одной целой страницы и банкноты. Бензин решит все наши проблемы, мистер Слейтер?

— Из своего опыта, могу сказать, что бензин будет долго гореть, и его трудно контролировать. Поэтому я захватил с собой термитную смесь.

— Я финансист и таких умных слов не знаю.

— Это супер вещь, она горит "компактно" и быстро, не придётся ждать и опасаться последствий. От бумаги останется только горстка пепла и дым.

— Отлично! Перейдём к деньгам. Наверное, это было самое сложное?

— Обыкновенная рутина. Все, кто был должен мистеру Хиршу — заплатил по счетам. Для удобства я сложил деньги в пачки по миллион долларов в главном зале.

— Что ж, давайте посмотрим, я бы хотел их пересчитать.

Частный детектив Джонатан Слейтер и душеприказчик Чарльз Каллаган вышли из библиотеки в главный зал, куда сложили огромную долларовую пирамиду.

— Никогда не видел столько банкнот в одном месте, — Слейтеру до сих пор не верилось, что это всё придётся уничтожить.

— Вы ещё не видели, сколько денег снял я с банковских счетов! — рассмеялся Каллаган. — После обеда к нам должны приехать два грузовика. Я думаю разгрузить их в пустой бассейн.

— А обязательно уничтожать всю сумму? Может быть можно отдать хотя бы часть на благотворительность?

— Исключено. В завещании чётко сказано — никакой благотворительности, деньги не должны достаться другим людям — их всех нужно безвозвратно уничтожить, как и всё остальное имущество.

— А можно вложить средства в какой-нибудь полезный некоммерческий проект? Чтобы освоить пустыни, посадить деревья или убрать помойки?

— Забавно! Вы угадали, нам действительно можно вложить часть денег на “проекты особого рода”. Нам разрешено спонсировать войны. Если в настоящее время кто-то с кем-то воюет, то мы можем покупать им оружие и боеприпасы. Но обе стороны конфликта нужно поддерживать одинаково, так как главная цель это не победа, а приумножение страданий. Хотите поучаствовать в бессмысленном геноциде в странах третьего мира?

— Спасибо, не надо.

— Так-с! Что у нас дальше? — Каллаган заглянул в планшет с планом. — Антиквариат будет уничтожен вместе с замком, а вот с ювелиркой придётся повозиться. В завещании описаны хитроумные способы, как можно утилизировать золото, чтобы до него никто не добрался. Скорей всего придётся отправится в путешествие и выбросить всё в жерло вулкана. Как хорошо, что драгоценные камни можно превратить в уголь прямо на месте. Весь персонал компании придётся уволить без выходного пособия и премии, исключение составляют только те, кто выполняет последнюю волю. Мы получим по одному проценту от всей уничтоженной суммы. О! Смотрите, этот момент я пропустил! Он был написан от руки карандашом: “Надеюсь, что вы, как умные люди, спустите все деньги на оргии, вечеринки, алкоголь, азартные игры и отчаянные безумства. Глупо жить в этом мире, подобном сновидению, и не стремиться к тому, чего хочешь.”.

— Вы никогда не задумывались зачем Хирш выкинул этот фокус?

— Честно говоря, не очень. Это просто очередной каприз.

— Первая причина плавает на поверхности: он хотел, чтобы люди кусали себе локти от злости. Хирш любил давать деньги в долг, чтобы потом вымогать ценные вещи. Многие планировали выкупить семейные реликвии, а теперь появился неприятный сюрприз. А ещё были личности, которые видели себя преемниками и связывали своё будущее с компанией.

— Задумка удалась. Мне кажется, даже вам немного жаль уничтожать эти сокровища.

— Ещё бы, мистер Каллаган. Я ведь собирал эту коллекцию. И я точно знаю, что ради самых ценных экземпляров проливалась кровь, а для Хирша это был просто товар для перепродажи. У вас не возникало соблазна что-нибудь спасти?

— Нет. Всё это разновидности денег, а я не испытываю проблем с финансами. К тому же вы знаете, как работает наша организация. Все друг за другом приглядывают. Есть специальные проверяющие и проверяющие проверяющих, которым заплатят отдельный бонус, если они схватят нас за руку. Как только в нашей налоговой декларации появится хотя бы один неучтённый цент, то нам устроят хорошую взбучку. Зачем мне рисковать своей репутацией?

— Я знал, что получу этот ответ.

— Почему?

— Вынужден признать, что Хирш умел подбирать исполнительных специалистов. При всём желании я ничего не могу взять из сокровищ, это было бы нарушением моих собственных принципов — я взялся за работу и собираюсь выполнить её до конца и без всяких оговорок.

— Я вас понимаю, я тоже всегда выполняю взятые на себя обязательства — в этом суть договора между мной и клиентом.

— Разрешите задать вам ещё пару вопросов, мистер Каллаган. Я бы хотел поднять одну очень важную, но щекотливую тему.

— Ну, мы идём с опережением графика, рабочие должны прийти только через несколько часов, поэтому можно отвлечься на разговоры. Не хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, я не пью на работе, мой разум должен находиться в равновесии.

— Как скажите, а мне зачастую наоборот, нужно ни о чём не думать, чтобы принимать “правильные” решения. Мистер Хиггинс! — Каллаган позвал дворецкого, он был последним слугой, оставшимся в замке.

Хиггинс появился из глубин тёмного коридора словно призрак, он передвигался очень тихо, плавно и в тоже время быстро. Перед собой он держал серебряный поднос с одним бокалом мартини.

— О! — обрадовался Каллаган. — Вы как всегда на высоте, мистер Хиггинс! Я едва подумал о том, что мне хочется освежающий напиток, а вы тут как тут. Отнесите, пожалуйста, документы моему шофёру, пусть положит их в портфель на заднем сиденье.

— Будет исполнено.

Седовласый дворецкий элегантно растворился в темноте и даже детектив Слейтер едва мог услышать его тихие шаги. Сделав небольшой глоток, Каллаган оживился и вернулся к разговору:

— Так что вы хотели спросить?

— Меня интересуют мотивы мистера Хирша. Куда он тратил своё состояние?

— Видите ли, я внешний управляющий, вы знаете, что это значит?

— Не совсем, — Слейтеру хотелось услышать информацию из первых уст и поэтому он сделал вид, что не собирал досье на Каллагана.

— Ещё бы, никто в обычной жизни с этим не сталкивается. Когда Хирш покупал очередную мелкую фирму, то назначал меня главным, чтобы я выжимал все соки из новой игрушки. Я продавал неликвиды, сдавал освободившуюся недвижимость в аренду, выставлял оборудование в лизинг, сокращал персонал, заменял кадровых рабочих на сезонных и брал новые кредиты. Главный акционер получал максимальную прибыль, а компания потом объявлялась банкротом. Через хитрую схему мы отдавали государству долги, а себе забирали доходы.

— Вы корпоративный могильщик.

— Звучит слишком жутко, но суть вы уловили. Так вот, я хотел сказать, что являюсь сторонним наёмным работником, и Хирш не посвящал меня во внутренние дела фирмы.

— Однако теперь у вас есть возможность приоткрыть занавес, не так ли? Теперь вы распоряжаетесь всем имуществом и можете заглянуть в архив компании, вы можете узнать, например, какие исследования проводились в медицинском отделе.

— Нет, не собираюсь. Меньше знаешь — крепче спишь. И даже если я поддамся любопытству, то вся информация останется у меня в голове. Это конфиденциальное дело.

— Даже если там что-то противозаконное?

— Даже если там преступления против человечества. Пусть прошлое остаётся в прошлом.

Каллаган допил мартини и хотел было позвать дворецкого, но потом он понял, что это было почти бессмысленно: Хиггинс помоет бокал и поставит его в шкаф только для того, чтобы потом рабочие разнесли его динамитом на мелкие осколки. Каллаган решил не тревожить старого слугу почём зря и пренебрежительно бросил стакан в стену, прямо в картину “Сатурн, пожирающий своего сына”.

— Думаю, это только начало разговора? — вздохнул Каллаган.

— Да, но направление вы уже поняли.

— Давайте вернёмся в библиотеку, пока мы будем ворошить прошлое, я бы хотел проверить несколько особо ценных экземпляров.

— Вы про “Девять врат” де Торкиа?

— Кхм, угадали… Я знаю, что копии делать нельзя, но я ведь могу прочесть содержимое напоследок?

— Вам как душеприказчику виднее. Но что вы там хотите найти?

— Говорят, что там описаны тёмные пути: как нужно жить, чтобы не беспокоить князя тьмы, который может отобрать твою удачу.

Мужчины вернулись в просторную двухуровневую библиотеку и стали разгребать книжные завалы, которые погребли под собой два широких письменных стола. Каллаган бесцеремонно залез на вершину горы и схватил самую зловещую книгу:

— Вот она! Ой, ошибся. Это какой-то Некрономикон.

— Выбросьте эту мерзость!

— Как скажите… — кинул в сторону горящего камина.

— Возвращаясь к нашей теме, а вы хотите знать, чем я на самом деле занимался у мистера Хирша? — Джон Слейтер стоял в самом низу книжной пирамиды и внимательно наблюдал, как Каллаган пытается изобразить безразличие и спокойствие.

Управляющий делал вид, что полностью сосредоточен на поиске книги, он поднимал случайный экземпляр, смотрел первые страницы и выкидывал бесценную вещь в камин, некоторые из книг долетали до цели и выбрасывали кучу искр в пространство. Каллаган слегка задумался над вопросом и опять дал отрицательный ответ:

— Нет. Не хочу. Я слышал от Хирша всё, что нужно. Ваше имя упоминалось рядом с такими словами, как утилизировать проблему, окончательно закрыть вопрос, провести последние переговоры и закрыть человека.

— Только не думайте, что я чудовище.

— Я же сказал, меня не волнует моральная оценка ситуации.

— Раньше я был агентом спецслужб. И мне приходилось делать самые разные вещи.

— Надо же, я удивлён, — Каллаган на секунду замер с открытой библией Гуттенберга, — почему решили уйти, если не секрет?

— Вначале мне казалось, что я служу правильному делу, но потом выяснилось, что политики такие же бандиты, как и все остальные. Одно задание лучше другого, сплошная коррупция, погоня за конъюнктурой и желание лечь под какую-нибудь богатую компанию. Последней каплей стал приказ об экстрадиции особо опасного террориста, которого я ловил два года. Он убивал ради развлечения, а теперь нужно было любезно вернуть его к своим дружкам, потому что мы нашли с ними общий язык.

— Дайте угадаю, — вздохнул Каллаган, — вы убили его?

— Да. Этот мерзавец заслужил правосудие. Я медленно избивал его битой, чтобы сломать каждую кость.

— Неужели кровожадный маньяк Хирш был лучше, чем наши бюрократы?

— Не очень. Но в его действиях была логика и постоянство. В любом случае, с тех пор я занялся частной практикой и мог выбирать задания.

— Да неужели?

Слейтер наклонился и поднял тёмную величественную книгу, лежащую буквально перед ногами Каллагана. Он стряхнул с неё пыль и вложил в руки управляющему:

— Это то, что вы искали: Девять врат в царство теней.

— Как вы так быстро её отыскали?

— Я делал это всё время, но глазами. И знаете, я вспомнил, что вам не следует читать главу про удачу.

— Почему? Вы уже знаете её содержание?

— Нет, но я спрашивал у тех, кто уже читал. Суть в том, что удачу можно поймать только случайно. А если ты уже знаешь правила, то она отвернётся от тебя навеки. Это сказано в самом конце.

— Какое коварство!

— А вы как думали? Вы знаете, откуда автор брал материал?

— Думаю, это уже неважно, ибо книга полностью бесполезна.

Чарльз Каллаган с презрением бросил книгу в огонь. Она словно зашипела от боли и попросила спасти ей жизнь. Но управляющий и детектив даже не обратили на это внимание. Вместо этого Слейтер заметил кое-что другое, более подозрительное и забавное:

— Вы слышали это?

— Что?

— Скрежет стекла.

— А! Хиггинс решил убрать разбитый бокал из-под мартини. Он потомственный дворецкий в третьем поколении. Будь его воля, он бы ушёл вместе с этим замком. Но к чёрту Хиггинса, вы хотели подвести меня к какой-то точке, и по-моему настал момент раскрыть карты. Чего вы хотите?

— Справедливости.

— А вы судья? Кто мы такие, чтобы вершить собственное правосудие?

— А вам не кажется, что мы проявляем слишком большую преданность к маньяку и садисту? Мы что, безвольные исполнители его воли? Хватит! Теперь он не наш клиент, нас ничто не связывает.

— Ещё как связывает. Мы взяли обязательства, которые должны выполнить.

— Если мы сейчас просто уничтожим его богатства и разбежимся, то кем мы будем? Простыми исполнителями без мозгов? Нас что, вообще не должно волновать, какому делу мы служили?

— Именно так оно и есть. Я не собираюсь преступать закон и нарушать завещание, даже если оно является полным абсурдом.

— Это никакой не абсурд, в нём есть рациональное зерно, я бы даже сказал скрытый умысел. Завещание специально выглядит как шутка, чтобы за всем этим сеном, мы не увидели иголку.

— Какую иголку?

— Большую. Размером с этот замок. Что с ним будет?

— Снесут к чёртовой матери.

— Каким образом?

— Динамит, очень много динамита. Хирш захотел, чтобы мы установили взрывчатку в каждую комнату и несущие стены. От здания останутся только руины, которые потом вывезут на грузовиках на помойку для глубокого захоронения.

— Теперь мой черёд угадывать: мы должны установить динамит только в жилые комнаты, а подвал и фундамент трогать нельзя.

— Об этом ничего не сказано, значит делать не будем. Тем более там плесень и сырой отвратительный воздух.

— Я так и думал. А что потом будет с этим местом?

— Ландшафтный дизайн. Здесь будут высокие холмы и многовековые деревья.

— Я так и думал.

— Вам что-то известно?

— Кое-что. В последнее время, Хирш совсем слетел с катушек. Он возомнил себя Богом, что ему всё дозволено, а мы просто его безвольные марионетки. Именно поэтому он умер таким дурацким образом. Мне кажется он думал, что стреляет не в полицейских, а в каких-нибудь фазанов на охоте. Судмедэксперты нашли у него в крови шесть запрещённых веществ. Так вот, примерно два раза в неделю я поставлял ему людей.

— Извините, что?

— Ну, должников, которые не расплатились. Вы же знаете, он любил давать безнадёжные кредиты, чтобы потом затягивать петлю. Обычно я ловил этих неудачников, усыплял с помощью медикаментов и отвозил в особое место. Теперь я подозреваю, что Хирш забирал их лично и отвозил прямо сюда.

— Лично? Он так серьёзно подставлялся?

— Хирш мне доверял. Неделю тому назад он был слишком пьян, чтобы возиться с телом и поэтому позвонил и попросил привезти человека прямо в замок. Я сделал всё, как мне велели. Хирш ждал меня в главном зале с тележкой. Он еле держался на ногах и попросил помочь с погрузкой.

— Что было дальше?

— Он удалился в библиотеку, произнёс кодовую фразу, и я услышал звук работающего механизма. Наверное, здесь есть тайный проход в подземелье.

На этом моменте Слейтер толкнул Каллагана в торс, чтобы он рухнул вниз на книги, а потом резко достал пистолет из кобуры под пиджаком и выстрелил в сторону запертой двери. Через четыре пули они распахнулись и на пол упал Хиггинс, сжимающий охотничье ружьё. Изо всех сил он попытался подняться, но быстрый и опытный Слейтер подбежал к нему и наступил на оружие. Затем он поднял умирающего дворецкого за воротники и стал кричать на него:

— Каким было последнее слово?! Что он тогда сказал?! Дукс? Кукс? Нукс? Вукс? Мукс?

Хиггинс испустил дух. Слейтер аккуратно положил дворецкого на спину и закрыл ему глаза. В это время, Каллаган отряхнулся, поднялся и принялся возмущаться:

— Что у вас с нервами? Зачем вы стали стрелять?

— Думаете, ко мне можно подкрасться незамеченным? К тому же я начал стрелять только тогда, когда услышал, как он взводит курок. Хиггинс до последнего момента был предан своему хозяину, даже получив смертельное ранение, он пытался подняться и убить меня.

— Мы будем звонить в полицию или что? — с надеждой спросил Каллаган и улыбнулся.

— Я хочу сделать всё правильно. Мы обязательно расскажем всю правду, и от вас я не требую ничего другого. Но сначала я хочу спуститься в тайное подземелье Хирша.

— Почему?

— Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Я никогда не доверял важную работу посторонним людям. Они всегда допускали ошибки и не доводили дело до конца. Поэтому полицию мы позовём потом.

— А вы знаете кодовую фразу? Если тут хитрая система безопасности, и она решит, что вы подбираете пароль подбором, то двери могут закрыться навсегда.

— Я отчётливо слышал первые три слова. Но насчёт последнего у меня были сомнения, которые развеял Хиггинс.

— Он же ничего не сказал.

— Я смотрел на его реакцию. Судя по мимике, предложенные варианты не вызвали у него испуга. А у меня остался только один в запасе.

Джонатан Слейтер встал напротив книжной пирамиды и крикнул:

— Nunc scio tenebris lux!

Толстый каменный пол разъехался в стороны, обнажив под собой тёмное пространство, потом появилась широкая платформа-лифт с поручнями и пультом управления. Чарльз Каллаган покашлял в кулак и решил проявить разумную трусость:

— Мне, наверное, стоит остаться здесь и ждать вашего возвращения? Если что, то через десять минут я вызову подмогу и спасу вас от неприятностей.

— Нет.

— Почему?!

— Знаете ли, мистер Каллаган, после общения с вами, я могу выдать вам только ограниченный кредит доверия.

— Как это понимать?

— Ну, скажем так, я уверен, что если мы встретим какую-нибудь опасность лицом к лицу, то вы встанете на светлую сторону и будете помогать хорошим парням. Однако, если оставить вас здесь наедине со своими мыслями, то вы, например, можете просто сбежать и попытаться дистанцироваться от всего того, что случилось. И это лишь самое безобидное, что я могу представить. А что если сюда приедут рабочие с динамитом? Или вы найдёте термит и уничтожите труп Хиггинса, чтобы не участвовать в уголовном деле? А я хочу, чтобы вы были на моей стороне, чтобы вы помогли рассказать всю правду.

В действительности детектив хотел, чтобы Каллаган полностью втянулся в расследование и не мог соскочить с правильного пути, он нужен был ему как свидетель и как полезный помощник, способный использовать власть временного управляющего компанией, чтобы раскрыть тайны Хирша.

— А может быть мы позовём людей на помощь? — спросил Каллаган.

— Бросьте. Чем больше народу, тем больше пустых разговоров. Каждого нужно убедить, каждому нужно всё объяснить и предложить деньги.

Слейтер схватил за локоть Каллагана и повёл его на платформу. Они подошли к пульту управлению и нажали на заветную кнопку “Вниз”.

— Вот, видите, — сказал Слейтер, — пока всё довольно просто.

Платформа поехала вниз в глубокий каменный тоннель. Пока была возможность, Каллаган занялся нытьём:

— Вам хорошо говорить, вы бывший спецагент! А я всего-лишь внешний управляющий, финансист и бюрократ. Я даже не умею обращаться с оружием!

— Хорошо, что напомнили. Вот, держите запасной фонарик на всякий случай.

— Может лучше запасной пистолет?

— Вы же сказали, что не умеете пользоваться оружием.

— Но вы же можете показать, как это делается?

— Хм… У вас руки растут из нужного места?

— Что за грубый вопрос!

— Ну, понимаете, пистолет — это не игрушка, им можно случайно убиться. А ещё есть такая вещь, как отдача, которая сильно мешает новичкам.

— Да, я слышал об этом.

— Если начнётся стрельба, то я буду бояться случайного выстрела в спину.

— Вы преувеличиваете.

— Думаете, я говорю это просто так?! Это мой жизненный опыт и прошлые ошибки. Я бы поверил вам на слово, но старые раны всё ещё ноют и заставляют действовать иначе.

— Я настаиваю.

— Хорошо! Вот там нож для начала. Если я увижу, что вы пользуетесь им разумно, то дам револьвер.

— А я думал, что я упрямый человек.

Платформа наконец остановилась в пучине необъятной тьмы. Каллаган направил свет фонаря по сторонам и ничего не обнаружил. Потом он “посмотрел” вниз, чтобы нащупать твёрдый пол. Через несколько секунд он растерялся и обратился к Слейтеру:

— Вокруг ничего! Где мы?

— В большой тёмной пещере.

— Я поражаюсь вашей наблюдательностью и логикой. Но что делать дальше? Вокруг нас ничего — это тупик!

— Не нужно так быстро сдаваться.

Слейтер подошёл к краю платформы и стал щупать якобы пустое пространство, через десять секунд он нашёл широкий стеклянный мост, висящий в пустоте. Каллаган удивился и стал оправдываться:

— Не знаю, как я мог его пропустить! Сейчас прекрасно видно, что свет преломляется, проходя через стекло.

— Такова природа человека, в самом начале мы ищем ясные знаки, чтобы крупными буквами было написано куда идти и что делать, и только потом мы нехотя присматриваемся к деталям.

— Спасибо за понимание.

— Ну вы же дилетант, вам простительно.

Слейтер обошёл платформу кругом и убедился, что этот мост был единственным выходом. Естественно, он пошёл первым, освещая путь и готовясь к любой неожиданности. Каллаган шёл следом и постоянно светил вниз, он хотел увидеть дно пропасти, чтобы немного вздохнуть с облегчением. К счастью для него, эта пытка длилась недолго, через двадцать метров они подошли к массивным вратам из чёрного железа. Слейтер осветил их вдоль и поперёк, внимательно изучил, а потом усмехнулся:

— Здесь написано: “Все вы, стоящие перед этими вратами, будете судимы”. Это же “Врата ада” Родена.

— Что в этом смешного?

— Вы же знали Хирша, он любил пугать людей. Вспомните хотя бы его трон из настоящих человеческих черепов в личном кабинете.

— Так они настоящие?! И кубки для питья тоже?!

— Теперь понятно, почему Хирш не любил проводить с вами время — вы не понимали его подколов. В общем, нас ждут пугалки и страшилки. Всё как любил Хирш.

Детектив Слейтер надавил на врата и распахнул их. Внутри оказались средневековые казематы, трёхуровневая тюрьма с тесными камерами и останками людей. Повсюду валялись истлевшие кости и мумифицированные трупы.

— Боже мой, какая древность! — воскликнул Каллаган.

— Почти, — Слейтер осветил пол и указал на ровные следы колёс от тележки, которая очень часто проезжала по одному и тому же маршруту. — А ещё тут есть следы засохшей крови. Некоторые мои жертвы получили травмы, когда сопротивлялись. Я заделывал им раны, но они немного протекали.

— То есть у нас есть путеводная нить? Дело действительно проще, чем я думал.

Твёрдыми шагами Слейтер отправился вперёд, у него появлялось нетерпение, ему захотелось вскрыть правду и удовлетворить своё беспокойное любопытство. Под ногами хрустели кости, Каллаган едва успевал за ним и просил передышки, но детектив продолжал идти вперёд, они прошли через несколько коридоров и вышли в просторную и современную лабораторию. Сразу заработали датчики движения и включился свет. В центре стояли столы с пробирками и микроскопами, у стены находились отдельные мощные компьютеры и шкафы с химикатами. Внимание Слейтера привлекли стальные двери в холодильное помещение. Детектив первым делом отправился туда, он зашёл внутрь и увидел трёхметровые металлические контейнеры с трубками, рядом были небольшие подъёмные краны и та самая тележка для тел. Слейтер залез по лестнице наверх и увидел то, что хранилось внутри баков.

Через три минуты Каллаган осмелился зайти в холодильное помещение, он стоял у самого входа и ждал ответа детектива. Он не выдержал и наконец спросил:

— Что там?

— Зрелище не для слабонервных, — Слейтер продолжал смотреть на загадочное содержимое.

— Кровавое месиво?

— Всё намного хуже. Оно живое. Оно всё ещё живое.

Каллаган хотел было задать вопрос, но передумал. Вместо этого он просто взял и вышел из помещения. Слейтер оживился и отправился за ним следом, он не позволил управляющему уйти из лаборатории и схватил его за плечо:

— Мы ещё не закончили!

— А что вам ещё надо?! Вы получили свою правду! Наслаждайтесь!

— Вы ослепли или строите из себя идиота?! Здесь есть ещё одна дверь!

— А может не стоит?

— Мы дойдём до конца. Вам понятно?

— А если я потерял аппетит? Если мне уже не хочется продолжать?

— А теперь вы просто не можете остановиться, мистер Каллаган. Вы забыли про взятые на себя обязательства?

— Что вы имеете в виду?

— Вы должны были уничтожить все лаборатории компании.

— Ой.

— И как вы могли заметить, здесь везде есть фирменные знаки и гербы Хирша. Сомнений быть не может, это его собственность, которую нужно исследовать, включить в опись и уничтожить. И если вы сейчас уйдёте, то я скажу проверяющим, что вы пытались саботировать выполнение завещания. А ещё я могу сказать полицейским, что вы пытались скрыть все эти улики.

— Вы не можете так со мной поступить!

— Нельзя останавливаться на полпути.

Каллаган вытер пот со лба, махнул рукой и ответил:

— Чёрт с вами! Хорошо. Давайте сделаем это.

— Скоро вы станете чуть больше, чем просто финансист. Теперь вы немного исследователь пещер.

— Хватит издеваться!

Чарльз Каллаган сам поспешил к последней двери. Он открыл её настежь и чуть не поскользнулся на ступеньках от неожиданности.

— С вами всё в порядке?! — испугался Слейтер.

— Да! Просто оступился. Сейчас всё в норме.

Слейтер вышел наружу и тоже осмотрелся — здесь были широкие каменные ступеньки, они были очень древними и некоторые из них покрылись скользкой плесенью или даже разрушились. Путники аккуратно спустились вниз и подошли к настоящей поляне с зелёной травой и каменными статуями, которые находились под лучами прожекторов, имитирующих дневной свет. Каллаган смутился и заподозрил что-то неладное:

— Что-то очень знакомое... Да это же кладбище!

— Чёрт возьми, вы правы.

Статуи горгулий охраняли одинокий склеп, а рядом находились могильные камни. Слейтер, как более смелый и любопытный подошёл вплотную к могилам и замер от неожиданности — на камнях были цветные фотографии и "современные" даты. Детектив присмотрелся к фото и узнал Хиггинса:

— Это ещё что за шутки?! — вырвалось у него.

— Что там?

— Какое-то недоразумение!

Слейтер кинулся к следующей могиле — там тоже якобы лежал сотрудник компании Хирша, которого он знал долгие годы. Сердце Слейтера забилось от ужаса, он почти дошёл до правды, но боялся поверить в неё. Шаг за шагом, он стал осматривать могильные камни, пока не нашёл на одном из них собственное имя. Каллагану надоело ждать, он заволновался и подбежал к детективу с единственным вопросом:

— Что это всё значит?!

— Сейчас узнаем. Я должен проверить это.

Слейтер снял пиджак, положил его на соседний камень и стал искать подходящий инструмент. Он огляделся ещё раз, заметил у склепа совковую лопату и взялся за дело. Он не поленился и стал выкапывать гроб, где должен был найти самого себя. Всё это время Каллаган стоял рядом и надеялся на счастливый конец. Он надеялся, что это всё какой-то дурацкий розыгрыш, который очень скоро закончится. Внутри будет лежать какой-нибудь мусор, и они посмеются. Но он забыл, какие шутки любил его бывший хозяин — Хирш специально оставил это кладбище, чтобы поиздеваться над своими слугами, если они проявят любопытство. В могиле оказался вакуумный гроб со стеклянной крышкой, он прекрасно сохранил тело, чтобы Слейтер мог сразу узнать своё лицо.

Каллаган проглотил ком в горле и сказал:

— Это просто кукла.

— Надеюсь, что вы правы. Хотя я уже начинаю сомневаться…

Слейтер выбил стеклянную крышку гроба и достал мертвеца. Наощупь черепная коробка оказалась наполовину пустой, но остальные органы никто не тронул.

— Что вы намереваетесь делать? — спросил Каллаган.

— Довести дело до конца. У меня есть старая рана, небольшие осколки, которые остались под печенью.

— Хирш мог всё подделать! Он мог сделать пластическую операцию и запихнуть эти осколки внутрь.

— А откуда он мог про них узнать? Только я знаю сколько их и какого они размера. Если они там, то это неопровержимое доказательство.

— Доказательство чего?

— Доказательство кошмара.

Слейтер никогда не боялся испачкать руки кровью. Он перевернул покойника на живот и ударил лопатой в нужное место. Через пару минут детектив достал улики. Теперь он окончательно принял правду, однако, Каллаган был гораздо слабее и всё ещё держался за иллюзии:

— Что всё это значит?! Объясните мне! — закричал он.

— Подумайте сами. Почему никто и никогда не предавал Хирша? Почему он доверял своим людям? Почему мы с вами выполняли его приказы?! Почему?! Почему мы только сейчас освободились от этого гнёта? Потому что мы были созданы для того, чтобы служить ему. Мы все изделия Хирша.

— Нет! Я знаю, кто я такой! Вы не сможете меня переубедить!

— Бросьте! Всё кончено. Когда здесь будет полиция, они проведут анализ ДНК, который покажет, что либо мы какие-нибудь клоны, либо какая-то синтетическая химера…

Слейтер не успел закончить фразу, как Каллаган достал нож и вонзил ему в сердце. Детектив скорчил кислую мину и причмокнул от разочарования. Чарльз Каллаган посмотрел на складное лезвие и понял, что он был бутафорским. Если на него сильно надавить, то лезвие складывалось внутрь рукоятки. Каллаган смутился, покраснел и сделал шаг назад. Через десять секунд он выдал неуместное оправдание:

— Как же так? Вы же сказали, что дали мне небольшой кредит доверия?

— Я тоже не идеален и ошибаюсь в людях, Чарльз, поэтому иногда проявляю паранойю. А ещё я думал, что вы немного умнее и сразу спросите про кнопку на рукоятке. — Слейтер забрал оружие из рук управляющего. — Вот, смотрите, нажимаем сюда и втыкаем в сонную артерию, теперь всё работает как надо.

Джонатан Слейтер откинул тело, сделал три глубоких вздоха и полностью отбросил эмоции. Он спокойно вернулся к своему пиджаку, достал пачку влажных салфеток и вытер следы крови на рубашке. Детектив задумался над ситуацией и стал размышлять вслух:

— Окей, Каллаган оказался слишком туп, чтобы быть полезным — можно про него забыть. Переходим к плану Б. Я всё равно передам всю информацию в полицию, но анонимно, я скроюсь и сменю личность, что не составит особого труда. Дело закрыто?

Слейтер поймал себя на мысли, что совсем не собирается останавливаться. Теперь он был полностью свободен, он мог делать всё, что угодно, но он хотел продолжать своё расследование. Теперь это было делом всей его жизни, он хотел раскрыть все тайны семейства Хиршей и наказать каждого, кто был виновен.

*** альтернативная концовка***

Джонатан Слейтер откинул тело, и вернулся к своему пиджаку, он спокойно достал пачку влажных салфеток, вытер небольшие следы крови, поправил галстук и сказал самому себе, что доведёт дело до конца — впереди кладбища виднелся ещё один коридор, проход к последней тайне. Детектив взял себя в руки, отбросил эмоции, сделал дыхательную гимнастику и только после этого вышел из кладбища. Он зашёл в тесный каменный проход, прошёл всего десять метров и уткнулся носом в непонятную субстанцию. Он светил на неё фонарём, но она поглощала свет. Слейтер прикоснулся дулом пистолета — металл проник внутрь и также легко вышел обратно. Аккуратно и плавно он зашёл внутрь через разлом между мирами. Слейтер проник в мир, откуда прибыл Хирш.

Детектив обнаружил очередные заброшенные средневековые катакомбы. Здесь не было следов и “волшебных” путей, так как уже давно никто не появлялся в этих местах. Ему пришлось потратить довольно много времени и сил, но в конечном счёте, он выбрался наружу и очутился в обыкновенном дубовом лесу. Слейтера уже ничего не удивляло, он почему-то думал, что нужно просто идти вперёд, чтобы получить ответы на вопросы.

Слейтер принялся искать дорогу к цивилизации, он прочёсывал территорию, пока не увидел шпили и флюгеры какого-то особняка. Остальное было делом техники, ему осталось совсем чуть-чуть. Джонатан Слейтер дошёл до здания и увидел через широкие панорамные окна семейную идиллию: Хирш со своей женой и детьми наслаждался воскресным обедом. Слейтер тяжело вздохнул, задумался и скрестил руки на груди. В этот момент к нему подошёл потомственный дворецкий из рода Хиггинсов:

— Мистер, как вы здесь оказались? Это частные владения.

— Я знаю, я Алан Смити, биограф мистера Хирша. Мне поручили составить его мемуары.

— Что? Я о таком не слышал.

— Ещё бы, я сам только вчера узнал. Меня подняли посреди ночи и посадили в самолёт. Наверное, издатели переборщили и я прибыл слишком рано.

— Понимаю, вы не могли отказаться от такой чести. Мемуары такого человека как Хирш, будут вершиной вашей карьеры.

— Естественно, — Слейтер не спеша вёл свою нить, чтобы получить ценные сведения, — и если честно, я немного волнуюсь, даже не знаю с чего начать.

— Не хотелось бы быть на вашем месте!

— А это отличная идея. Что вам первым приходит на ум?

— Большая удача для всего человечества. Как же нам повезло, что в этом семействе два гениальных брата. Один сделал прорыв в изучении фундаментальной физики, а другой в области генной инженерии. Если старший Хирш смог приоткрыть тайны мироздания, то младший позволил спасти миллионы жизней от болезней и вирусов. Его разработки позволили выращивать новые органы и даже нервные клетки.

— Я вижу вы хорошо подкованы в теме. Уверен, что вы бы сами смогли написать мемуары.

Дворецкий улыбнулся и выпрямил спину:

— Спасибо. Я так долго живу с семейством Хирша, что стал их ангелом хранителем. Поэтому я могу с лёгкостью рассказать всю их историю.

— Как же хорошо, что мы встретились. Я просто обязан сделать вас соавтором. Скажите, пожалуйста, когда начался прорыв в исследованиях Хирша младшего? Что с этим связано?

— Я бы сказал, что ему сильно помог старший брат. Они долго работали в лаборатории, и он перенял от него способы мышления.

— Ага. Но потом, наверное, старший брат позволил ему самому совершать открытия?

— Конечно.

— Что Хирш младший делал лучше всего?

— Он точно предсказывал результаты опытов. Он как будто заранее знал, что препарат или терапия подействуют на пациенте. Другие учёные годами экспериментировали на животных, очень аккуратно подбирались к людям, но у них всё равно ничего не выходило.

— Я не могу пройти через эту тему. Злые языки утверждают, что на самом деле Хирш младший современный Виктор Франкенштейн. Он просто сразу стал проводить эксперименты на людях, загубил их целую тысячу и поэтому добился успеха.

Дворецкий рассмеялся и вытер скупую слезу:

— Вы что, начитались жёлтой прессы?

— Нет.

— Это полное безумие. В современном мире такое абсолютно исключено. У всех людей маячки, браслеты, повсюду камеры, а в воздухе летают полицейские дроны с камерами.

— Но хотя бы здесь можно отдохнуть от глаз правосудия.

— В какой-то мере. Но это привилегия только особо богатых и уважаемых людей.

— Спасибо. Это всё, что я хотел услышать. Я ещё постою здесь немного и подумаю над второй главой.

Джонатан Слейтер сложил пазл: один брат осуществил опасный эксперимент и создал разлом в прошлое, чтобы другой смог набрать подопытных свинок и проводить незаконные и бесчеловечные исследования. Со своими знаниями из будущего, Хирш сколотил состояние на фондовой бирже, он получил огромные возможности, роскошную жизнь и свободу от совести, ибо там никто не мог его контролировать. Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно.

Перед детективом остался только один вопрос: возможно настоящий Хирш решил стать беззаботным миллиардером из прошлого, а вместо себя он оставил репликанта, который даже ни о чём не догадывался. С другой стороны, может быть там за окном как раз находился тот самый монстр, который заслуживал смерти. Возможно он просто закончил все эксперименты и вернулся к своей семье, а смерть в прошлом была сфабрикована.

Слейтер поправил галстук, он поймал себя на мысли, что если он согласится на банальную месть, то это будет моральное поражение, он поступит также, как сам Хирш, который просто делал то, что ему нравится, не задумываясь о добре и зле. Но потом Слейтер усмехнулся и откинул сомнения:

— Я был создан таким. Я привык доводить дело до конца.

Фиксированный возраст

— Доктор, мне рекомендовали вас как честного человека. Вы сможете мне помочь?

— В современном мире это звучит не совсем как комплимент, тем не менее это правда. Я весь к вашим услугам.

Альберт Палмер отложил бумаги и поднялся с кресла, чтобы поцеловать ручку взволнованной даме и потенциальному клиенту.

— Вы ведь профессиональный косметолог? — продолжила она.

— Косметолог-проктолог, если быть точнее.

— Проктолог, значит практичный?

— Ну, не совсем… Сейчас дефицит врачей и поэтому государство требует от нас двойных специальностей, но это не важно. Давайте лучше перейдём к делу. Вас что-то интересует? Вам требуется консультация?

— О да! Я как раз за этим! Скажите честно и простыми словами, доктор, вы правда можете зафиксировать мой возраст?

— А! Я понял о чём вы, — грустно ответил Палмер, — это не совсем то, что вы думаете. Если вы хотите простыми словами, то мы научились делать красивый фантик, но не конфетку. Операция ЭкстраБьютиФикс никак не улучшает здоровье и не продлевает жизнь. И если быть до конца честным, то она наоборот, приближает смерть.

— Что?! — удивилась женщина.

— За всё надо платить. Мы перенастраиваем организм и заставляем его работать над улучшением внешнего вида. Для него это становится главным приоритетом. И, естественно, у такой процедуры есть опасные и неприятные последствия. Пока всё понятно, мисс …?

— Миссис Анджелина Джонсон. И нет, мне непонятно! В буклете написано, что это абсолютно безопасная операция! — она достала из сумочки красивую бумажку и кинула на стол доктору, словно это был вещдок, уличающий его во лжи.

— Кхм! — доктор взял брошюрку конкурентов, повертел её в руках, покачал головой и вернулся к разговору. — Я всегда говорил, что юристы — это лжецы в законе. Они чрезмерно изворотливы в своих формулировках: “Операция не является опасной, но посттравматические эффекты и постоперационные издержки остаются на исключительной совести клиента”. Ну да! Сама операция не приводит к смерти! Пуля из ружья не убивает, это всё кровоизлияние после.

— То есть они солгали? — неуверенно переспросила миссис Джонс.

— Да. Но солгали так, чтобы их не поймали за руку. Поймите, эта операция изначально была создана для исключительных случаев, и она не должна была быть такой радикальной. После полной “фиксации возраста” организм перестаёт следить за собой и поэтому вы должны будете помогать ему. После этого вы должны будете вести очень умеренный образ жизни, соблюдать жёсткую диету, делать лечебную физкультуру и избегать сидячего образа жизни. Например, я увидел у вас сигареты в сумочке. От них придётся полностью отказаться.

— Вы не преувеличиваете?

— Если вы не будете соблюдать правила, то ваш реальный возраст начнёт расти с ускорением. Грубо говоря, один год за три. Судя по морщинам вокруг глаз, вам под сорок — значит умрёте примерно в пятьдесят пять.

Первым делом она схватилась за морщинки, чтобы поправить их, а потом ответила:

— А если я справлюсь и буду держать себя в руках?

— Операция всё равно гробит здоровье. Если вы заболеете обычной простудой, то придётся пить супер антибиотики. Простой грипп или ОРЗ сможет отнять у вас пару лет жизни. Даже при идеальном раскладе вы потеряете десять-двадцать лет жизни.

— Но я видела своих подруг, которые уже сделали операцию! Они все стали выглядеть под тридцать лет! И я не заметила у них никаких проблем со здоровьем.

— Ну ещё бы! Вот, посмотрите в приложение буклета, — ткнул пальцем в четырёхсложные слова.

— Что это?

— Наркотики. В курс реабилитации входит пожизненный приём “стимуляторов” якобы ради коррекции аутоиммунной системы. Все эти препараты высасывают резервы организма и через некоторое время ваши подруги перестанут быть такими жизнерадостными.

— Боже мой! Это какой-то кошмар!

— И я о том же. Изначально врачи предлагали совершенно безобидный и даже полезный вариант, — доктор Палмер, наконец, смог подвести клиента к правильному решению.

— Что это?

— НормалБьютиФикс. Организм тратит только лишние ресурсы на красоту. У вас уйдёт весь ненужный жир, можно будет ослабить диету, а пассивный отдых будет делать вас красивее.

— Звучит просто здорово! Но насколько я стану моложе?

— Да ёлки-палки! Извините, вырвалось. Вот, посмотрите на примерный результат. — доктор сделал фотографию, и на его планшетном компьютере появился прогноз после операции.

— Ну… — протянула миссис Джонсон… — Да, это вроде бы хорошо… Но у них лучше!

Доктор тяжело вздохнул.:

— А вы попробуйте сначала сделать НормалБьютиФикс, чтобы ваш организм привык и перестроился. Тогда эффект от второй операции будет ещё сильнее.

— Это правда доктор?

— Да, конечно! — солгал Палмер, он просто хотел оттянуть время, чтобы модное увлечение угасло, когда люди увидят последствия, то миссис Джонсон просто передумает и будет рада, что выбрала осторожный вариант.

*** Прошёл месяц ***

— Доктор Палмер! — кричала взволнованная миссис Джонсон. — Вы должны мне помочь!

Женщина забежала в кабинет доктора и почти запрыгнула на его рабочий стол.

— Что случилось?! — испугался Палмер. — У вас возникли осложнения?

— Нет! У меня нет никаких проблем со здоровьем. Но не в этом дело!

— Тогда в чём?!

— А вы не слышали? Появилась операция ДаблЭкстраБьютиФикс!

— Что? — доктор впервые почувствовал себя озадаченным. — Вы не поверите, но я этом ничего не знаю. Что это?!

— Теперь мои подруги выглядят как девятнадцатилетние! — расплакалась женщина. — Им вкололи максимальную дозу препарата или что они там делают?!

— О великий Гиппократ! Это, наверное, что-то противозаконное!

— Это делают в закрытых клиниках за большие деньги! Вы сможете такое провернуть?

— А вы можете немного подождать? Хотя бы полгода?

— Зачем?

— Чтобы ваши подруги сдохли и чему-нибудь вас научили. — доктор начал терять терпение и стал использовать грубый язык.

— Я не могу так долго ждать! Вы не понимаете!

— Так, стоп! Чего я не понимаю?

Миссис Джонсон находилась в интересной позе прямо у него на столе и врач мог разглядеть все её внушительные пропорции. Внезапно у него в голове щёлкнуло:

— Судя по вкусам вашего мужа, ему нужно что-то простое и впечатляющее. Сколько ему лет?

— Шестьдесят шесть. Он миллиардер и владелец крупной строительной фирмы.

— И теперь он стал заглядываться на ваших подруг?

— Да! Это надо немедленно прекратить, иначе я останусь без денег!

— У меня есть более надёжное решение, чем простая погоня за красотой, — доктор откинулся в кресло и широко улыбнулся.

Миссис Джонсон заинтересовалась, она, наконец, слезла со стола и немного успокоилась:

— Что вы предлагаете?

— У вашего мужа нейродегенеративное заболевание. Старческие изменение, проще говоря. Видите ли, у нас в мозгу всё находится в динамическом балансе. Одна система борется с другой. Например, у нас есть центр бодрствования и сна. Вначале должен побеждать один, потом другой. А ещё у нас есть центр подавления сексуальных потребностей.

— Последнее предложение звучит интригующе.

— Ага. С возрастом у мужчин этот центр разрушается первее остальных. Происходит дисбаланс, становится труднее сдерживать соблазн. Собственно говоря, поэтому существует такой шаблон, что у старого профессора есть молодая студентка любовница. Конечно, у всех старческие изменения происходят по разному, но статистическая вероятность крайне велика.

— Так вот, почему Чарльз так на меня легко клюнул! — впервые задумалась Джонсон.

— Ну да. И если это не остановить, то он потом всё равно найдёт какую-нибудь горячую молоденькую штучку.

— И у вас есть решение?

— Да, конечно, мой знакомый, доктор Барнс, он мозгоправ-уролог. Просто скажите вашему мужу, что у него некоторые проблемы с потенцией, и если он хочет веселиться с молодой женой, то ему лучше попробовать последние улучшения доктора Барнса. Я предупрежу его о том, на какие отделы мозга стоит обратить внимание.

— А потенция и мозг взаимосвязаны?

— Конечно, это же нервные клетки.

— Давайте попробуем, я доверяю вам, доктор.

*** Прошёл месяц ***

— Доктор! Стало только хуже!

— Миссис Джонсон? Честно говоря, я не надеялся увидеть вас так быстро, — вздохнул доктор, и про себя добавил, что вообще не хотел новой встречи.

Женщина села в кресло и заревела:

— Мне не нравится новый старый Чарльз!

— Операция конфиденциальна, и я не знаю, что у вас произошло. Не могли бы вы прояснить детали?

— Когда мы были на обследовании у доктора Барнса, выяснилось, что у Чарльза в голове был установлен имплант “Отуплин”! Оказывается его первая жена, которая умерла от передозировки, убедила его пройти специальный “Курс Счастья”.

— Я что-то слышал об этом.

— В истории болезни сказано, что у Чарльза была депрессия, утомляемость и повышенная раздражительность. Барнс говорит, что скорей всего Чарльза обманули и поставили имплант тупости. И именно из-за него у него случился этот дисбаланс, или как вы это назвали? Из-за него он стал хуже себя контролировать.

— Мда уж… Чтобы сделать человека счастливым, они сделали его тупым…

— Да какая разница, что они там сделали?! Теперь он заставляет меня учиться! Вы понимаете, раньше он вообще ничего от меня не требовал. Я просто вертела формами, мы веселились, тратили его деньги и всё было просто шикарно! А теперь он хочет снова управлять своей компанией, руководить людьми и строить дома для бедных! Он хочет выкинуть кучу наших денег не пойми ради кого! Видите ли, он считает, что каждый человек должен оставить после себя наследие и внести вклад в развитие общества! Чарльз говорит, что ему нужна моя помощь, он один не справляется с этой оравой менеджеров и директоров: никому нельзя доверять, кругом воры и растяпы.

— Ваш муж вернулся. Вы должны быть рады.

— Этого мужа я не знала, и он мне не нравится! А вернуть “Отуплин” без его разрешения нельзя! Как же так, доктор Палмер! Вы обещали мне, что всё станет лучше!

— Так оно и произошло. Вы сохранили себе здоровье и красоту, вернули ему ум и теперь можете помогать мужу в большом и важном деле. Разве это не счастье?

— Доктор, вы совсем дурак?! Я хотела с ним пожить от силы три года, не больше! Вот, что мне теперь делать? Думаете я хочу возвращаться в университет? Думаете, я хочу руководить этими оболтусами-менеджерами и нести за них ответственность? А что если он вообще разведётся со мной?! Я рассчитывала на наследство, а не на брачный контракт!

Доктор попытался собраться с силами и найти достойный ответ, но молчание стало наилучшим выходом, так как через минуту раздался спасительный звонок телефона из сумочки миссис Джонсон:

— Да, я слушаю! — с раздражением сказала она.

Через некоторое время миссис Джонсон смутилась, задумалась, вздохнула с облегчением и повесила трубку. Она почесала затылок, вытерла остатки слёз и наконец сказала:

— Всё закончилось.

— В каком это смысле?

— То ли его убили бывшие друзья компаньоны, то ли он покончил с собой. Я до конца не поняла, но какая разница?

С этими словами она встала и молча ушла из кабинета доктора. Теперь сам Альберт Палмер пришёл в замешательство, ему стало неспокойно на душе, и он решил позвонить своему коллеге Барнсу, чтобы выговориться. Через несколько минут Барнс взял трубку и ответил:

— Что-то случилось, Альберт?

— Да. Я потерял веру в человечество.

— Ты долго держался.

— Ты помнишь этого Чарльза Джонсона, у которого был “Отуплин”?

— Ну да, а что-то случилось?

— Он умер. Может быть из-за депрессии, а может быть его убрали коллеги по работе, которым он стал мешать.

— Ну, что тут сказать… За неимением выбора солнце сияло над миром, где ничто не ново.

— Как ты можешь всё это терпеть? Люди отказываются от всего человеческого, что в них есть. И что хуже всего, эти человеческие качества для них словно тяжёлый груз или бремя. Это какой-то кошмар, я словно проснулся в антиутопии.

— Человеческий мозг — это самая изменчивая структура в организме, поэтому люди такие разные. Главное — это давать им выбор. Конечно, на первый взгляд мы построили социальную помойку с культом деградации, но она тоже позволяет людям выбирать. Хочешь — разлагайся и получай наслаждения, хочешь — развивайся и борись.

— Ты так спокойно об этом рассуждаешь? Скажи, в чём твой секрет?

— Есть одно средство, Альберт. Оно делает любого человека психопатом. Знаешь, кто такие психопаты? Это бездушные машины с максимальной психологической устойчивостью и выживаемостью. Они всегда сохраняют спокойствие и идут только вперёд. Только так и можно выжить в современном мире.

— И насколько я помню, они могут без каких-либо угрызений совести свернуть человеку шею?

— Естественно. В преступном мире процветают преступники. А они просто прирождённые преступники. Так ты хочешь попробовать?

— В былые времена я нашёл бы в себе силы, чтобы сказать нет.

Торговец злобой

— Доктор, мне нужна добавка!

— Хорошо, я могу дать вам ещё 200 миллиграмм лёгкой амбициозности, — доктор Самуэль Барнс достал из волшебного чемоданчика флакон с розовой жидкостью и поставил его на стол перед клиентом, — принимать строго по 5 миллиграмм в день.

— Странно, но раньше была умеренная амбициозность, разве не так?

Пухленький Уилл Уилфорд вздохнул, присел на стул и стал разглядывать пузырёк с лекарством:

— Именно так. — ответил доктор. — И нам пора заканчивать курс лечения, нужно плавно снижать дозу, чтобы избежать депрессии.

— Эх! А я только начал входить во вкус! А за дополнительную плату вы можете продлить праздник?

— Мистер Уилфорд! — доктор Барнс бросил грозный взгляд на пациента. — Если вам нужен наркоторговец, то вы ошиблись адресом. У меня бизнес другого уровня. Я не накидываю своим клиентам петлю на шею, я лишь предлагаю раскрыть им потенциал разума.

— Да, доктор Барнс, — пристыженный Уилфорд спешно убрал бумажник обратно в карман.

— И повторяю ещё раз: дозу повышать нельзя. Иначе лекарство превратится в наркотический яд.

— Но мне бы хотелось улучшить результат.

— Какой ещё результат? Вы уже достигли поставленной цели. Я помню ваши отчёты и в них всё идеально: у вас вернулся интерес к работе, вы стали изучать новые области знаний, подняли квалификацию и стали трудоголиком. И что самое главное, благодаря этому вы не попали под сокращение и теперь находитесь на хорошем счету у начальства. Это именно то, что вы просили с самого начала.

— Да, конечно, я это понимаю, однако у меня возникли сомнения... Видите ли, моя жена говорит, что наше время безвозвратно уходит — либо я в этом году получу повышение, либо так и останусь рядовым аналитиком с базовым окладом.

— Это волшебное слово: «Жена»! — усмехнулся Барнс, который прекрасно знал, что пациенты любили высказывать свои истинные мысли, прикрываясь кем-нибудь другим. — Уверен, что она подкинула вам ещё пару замечательных идей.

— Её слова заставили меня задуматься. Раньше я наивно полагал, что нужно просто хорошо работать и делать своё дело. И тогда жизнь обязательно тебя вознаградит. А теперь мне кажется, что начальство просто похлопает меня по плечу и даст ещё больше работы.

— Наконец вы стали понимать, как действительно устроен этот мир, — Барнс откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за мыслительным процессом своего пациента.

— Я понял, что должен работать локтями, чтобы продвинуться наверх.

— Это вам мой препарат помог или жена подсказала?

— Из-за амбициозности я стал более смелым и стал расспрашивать коллег про ситуацию с предстоящим сокращением штата. Хотя на самом деле я хотел узнать, что думает директор нашего отдела, и кого он видел в кресле старшего аналитика. Довольно быстро я узнал, что первыми кандидатами на повышение идёт дурак и льстец. То есть профессиональные качества вообще никак не рассматривались!

— Да что вы говорите... — зевнул Барнс.

— И я ещё могу понять, почему директор выбрал льстеца. Это довольно удобный человек, который поддерживал все его начинания, даже если они были вредны для компании или невыполнимы. Но почему он выбрал дурака? Я подумал, что этому должно быть логическое объяснение, и через некоторое время мне удалось выяснить, что этот некомпетентный необразованный балбес, устроивший несколько провалов, является его родственником! И вот такие личности будут управлять нашим отделом? Я почему-то всегда полагал, что место главного аналитика должна занять Марта Кабрера, она разгребает самые тяжёлые завалы и без её помощи мы просто загнёмся. Мне её жалко чисто по-человечески, Марта заслуживает повышение, как никто другой. Если бы начальство хотело сделать её главной, я бы не смел ей мешать.

— Кстати, чтобы понимать суть дела я должен спросить: чем конкретно вы занимаетесь? — на самом деле доктор Барнс задавал этот вопрос уже несколько раз, но он никогда не хранил эту информацию в долговременной памяти.

— Разве я не говорил? Так вот, мы довольно большой отдел внутри огромной корпорации. Нам стекается куча данных с других филиалов, которые нужно обработать. Но если вы, доктор, работаете с живыми клиентами, то мы копаемся в мертвечине. В основном мы анализируем несчастные случаи с автомобилями и строительной техникой.

— Что это за данные?

— Я бы не хотел углубляться. У нас довольно строгий договор о неразглашении коммерческой тайны. Грубо говоря, это всё, что я могу рассказать.

— Хорошо, этого вполне достаточно. Судя по всему, работа муторная, но платят весьма неплохо, раз вы можете оплатить мои услуги.

— Вроде того.