Исторический клуб фантастов - 8

Секретные материалы, или Икс-файломания

Михаил Барбарисов

13.02.2020

На протяжении 132 серий, созданных продюсером и сценаристом Крисом Картером, на зрителей, доверчиво сидящих в креслах, обрушивается шквал кошмарных персонажей. Мутировавший атомный червь-вампир, он же русский из Чернобыля, приплывший в танкере. Маньяк-людоед, поедающий на завтрак человеческую печень. Генетический монстр, выпивающий жертвы изнутри. Человек-дерево, заготавливающий людей, как еду на зиму... ........... ...........

Зачастую неокрепшая психика просто не выдерживает знакомства с этими типами. Не случайно десять несчастных самоубийц были школьниками в возрасте от 12 до 16 лет, что дало повод психиатрам заговорить о возникновении новой болезни среди тинейджеров - икс-файломании.

Вот печальная хроника жертв конкретных серий:

Маленькие зеленые человечки Сентябрь 1995, Колумбус, штат Огайо Первой официально установленной жертвой "Секретных материалов" можно считать выпускницу колледжа Мелиссу Грехем, перерезавшую себе вены сорок минут спустя после демонстрации по телевидению очередного эпизода под примечательным названием "Маленькие зеленые человечки". Оставленная бедной девушкой записка гласила: "Не могу больше жить в страхе, что эти чудовища придут за мной".

Красный музей Август 1996, Твин-Пикс, штат Вашингтон Трое подростков решили поиздеваться над своим одноклассником - завели его в глухой лес, раздели догола и, написав на спине "Он-Один" (точь-в-точь как в серии "Красный музей"), отпустили. Больше его никто никогда не видел.

Жертвоприношение Январь 1997, Уилтон, штат Мэн После просмотра серии "Жертвоприношение" в захолустном городке старшеклассники устроили ведьмины пляски в честь "Лорда Тьмы", которые плавно переросли в групповое изнасилование 15-летней Джоанны Риверс. Она была единственной девственницей в компании. От многочисленных внутренних повреждений девушка скончалась.

Огонь Май 1997, Ноттингем, Англия Впечатляющие спецэффекты в серии "Огонь" побудили 10-летних близнецов Луизу и Люси Роджерс провести эксперимент по домашнему пирокинезу в родительском доме, который закончился трагической гибелью в огне их бабушки.

Восхождение Апрель 1998, Мюнхен, Германия Учителя одной из школ задержали в женской раздевалке 17-летнего ученика, который изнасиловал, а затем задушил отвергнувшую его подружку, после чего написал на стене её кровью эпиграф из серии "Отрицай всё!".

Секретные материалы. Киноверсия 1998, Новый и Старый Свет Поклонники сериала ополчились на вечных работяг - пчел и шмелей - когда на большие экраны вышла киноверсия похождений двух агентов. Было зафиксировано несколько нападений на совсем безобидные пасеки по всему миру... ......... .........

Как призналась недавно сама Джиллиан Андерсон, работа в сериале превратила её во фригидную психопатку. Но не легче её юным почитателям. Недавние исследования британских врачей-сексопатологов показали, что "Секретные материалы" крайне негативно влияют на подростков: после просмотра трех произвольно выбранных серий тинейджеры становились более агрессивными, нервными, временно теряли потенцию...

Станислав Лем "Глас Господа"

Игорь Смирнов

16.12.2013

Один из самых глубоких и - как бы это сказать - на мой взгляд, невероятно печальных романов выдающегося писателя и мыслителя. Он был завершён в 1967 году, опубликован на родине в 1968-м, полный русский перевод появился только в 90-е годы.

В центре сюжета - глубоко засекреченный Пентагоном проект, который так и называется "Глас Господа" (в английском варианте, который приводит сам автор, - "Master's Voice"), связанный с исследованием сигналов из космоса, предположительно искусственного происхождения. Знатоки фантастики могут припомнить в чем-то похожие произведения - "Андромеду" Фреда Хойла, "Контакт" Карла Сагана, вероятно, ещё что-то. Роман Лема отличает от них полное отсутствие фельетонно-развлекательнойсоставляющей, основательнейшая философская основа и весьма серьёзный,способный даже показаться суховатым тон повествования. Ведь по форме - это воспоминания одного из участников проекта, математика Питера Э.Хогарта.

Значительную долю объёма романа (впрочем, объёма не столь уж громадного - менее 200 страниц книжного текста) составляют размышления главного героя - рассказчика - о природе познания, об устройстве нашей цивилизации, о контрастах нашей цивилизации и проч. Читателю предоставляется возможность взглянуть на научный процесс, причем именно большой науки, изнутри. Думается, это было бы крайне полезно тем, кто чересчур оптимистично смотрит на технический прогресс и вообще будущее нашей планеты. Ведь если сказать коротко, в романе показано то, что мы - в лице лучших наших умов - знаем о мире, Вселенной, гораздо меньше, чем не знаем о ней.

Роман и печален, как я уже сказал, именно потому, что позволяет - хотя бы в первом приближение - человеку, в общем далёкому от тайн материи и космоса, представить всю грандиозность, сложность и непостижимость Мироздания (нечто подобное было достигнуто, на мой взгляд, в романе "Должность во Вселенной" классика отечественной фантастики Владимира Савченко, только несколько иным способом).

Два года ведутся работы проекта в романе Лема, и за эти два года участникам "Гласа Господа" удаётся сделать очень итересные открытия и прийти к ещё более ошеломляющим гипотезам, но - в отличие от романов Хойла; Сагана - обходится всё же без явных чудес, к каковым следует отнести создание искусственных разумных существ или звездолетов на принципе телепортации. Лем серьёзнее, он как раз и подводит читателя к мысли, что даже если бы инопланетники и передали на Землю некие "мануалы" по изготовлению биороботов и нульпространственных кораблей, мы земляне, с нашим уровнем развития науки, поняли бы крайне мало из этих "руководств", если б вообще что-то поняли...

Arthur C.Clarke "Prelude to Space"

Игорь Смирнов

7.03.2015

"Прелюдия космоса" - первый роман классика научной фантастики ХХ века. Название упоминалось в сведениях об авторе, помещённых в сборнике "Лунная пыль", который, если не ошибаюсь, вышел в 1966 году в издательстве "Знание". Мне в руки книга попала четырьмя годами позднее, я только-только начал открывать для себя фантастику... Сборник перечитывал несколько раз, и предисловие, конечно. Название "Прелюдия космоса" меня просто гипнотизировало, особенно поначалу, когда я не очень понимал, что означает слово...

Буквально на днях узнал, что роман в оригинале написанный в 1947 году, в 1951 изданный, на русском вышел только в 2009. Впрочем, причины такой затяжной паузы вполне понятны. Дело даже не в том, что здесь Кларк и словом не упинает советской науки (ну да! в 47 году даже он не мог представить, что СССР вскоре станет космической державой №1!); просто в 60-е наши издатели не сочли книгу столь же интересной, как, допустим, "Лунная пыль" или "Пески Марса" (в предисловии тоже упоминались; а перевод вышел даже раньше, чем "Пыль", правда в журнальном варианте, в "Науке и жизнь", №№ 4-6 за 64й год). А почему - сейчас объясню.

В "Прелюдии" молодой писатель (ему было только 30) взялся описать первый космический полёт - полёт на Луну - и сделал это со всей присущей ему научно-технической дотошностью.

Собственно, речь идёт лишь о подготовке полёта; запуском корабля "Прометей", состоящего из могучего крылатого челнока-носителя "Беты" и космического модуля "Альфы", роман как бы и заканчивается.

Чтобы подробная очерковая манера подачи материала стала убедительнее, происходящее мы видим, главным образом, глазами историка из Калифорнии Дирка Алексона. Задача Алексона - таким образом собрать весь необходимый материал, чтобы эпохальное событие было понятно в первую очередь не современникам, а потомкам.

Критика часто сближает американца Азимова и англичанина Кларка. Но мне всегда был ближе последний. Манера его письма представляется мне гораздо более убедительной. Конечно, в отличие от Джойса и Вулф он не топит читателя в потоках сознания, но психологические портреты героев всегда зримы; пусть и скуповато, но также наглядно Кларк делает описания ландшафтов и интерьеров. Язык писателя, в оригинале, не страдает тем легким косноязычием, который присущ некоторым британским писателям (например, Уиндему). И потом, когда это уместно, Кларк умеет осветить происходящее мягкой улыбкой. Понравилась глава, в которой описывается банкет накануне отлёта, то, как Алексон беседуя с незнакомцем, оказавшимся его земляком, американцем из Калифорнии, принял его за очередного пронырливого журналиста...

Читая, не мог мысленно не делать пометок, какие предсказания автора оказались точны, в чем он ошибся. Про неучастие СССР в Межпланетном сообществе я уже сказал. Первые вылеты в космос (но почему-то по Кларку они не являются настоящими космическими полётами, значит, суборбитальные) он отнёс на начало 60-х - довольно точный прогноз. Но "Прометей" у него летит на Луну в 1978 году, и с атомными двигателями. В действительности же атомные двигатели так никогда и не пошли дальше проектов и лабораторий, а реальный полёт на Луну состоялся почти на 10 лет раньше и на химических двигателях! Так что ракета "Сатурн" превосходит "Прометей" - размерами, конечно, - в разы.

Вместе с тем рассуждения Кларка о том, что завоевание Солнечной системы возможно только с применением атомных ракет, представляется верным, пусть и в отрицательном, если так можно сказать, смысле. В действительности космонавтика до сих пор располагает только химическими ракетами и в результате, более чем 50 лет спустя после начала космической эры, топчется в основном в окрестностях Земли. Исследования же более отдалённых областей ведутся довольно-таки медлительно, растягиваются на годы. Как ни обидно, но приходится это признать. И ещё, по ходу чтения встретил ряд интересных фразеологизмов, британских, конечно же, по преимуществу. Все фразы абсолютно интеллигентные и, по-хорошему, надо бы их просто тупо зазубрить, но... Лень-матушка. Впрочем, ещё раз пробежаться по тексту никогда не поздно.

Александр Сегень "Солнце Земли Русской"

Игорь Смирнов

19.05.2010

Некогда (ещё в прошлом веке) я был сильно впечатлён романом Александра Сегеня "Тридцать три удовольствия", увидел в писателе новое явление современной русской литературы. Далее с интересом были прочитаны "Ожидание Ч." (напечатанный в новой версии "Романа-газеты" - "Романе-журнале"), самое первое произведение писателя, принесшее ему известность, - пронзительный "Похоронный марш", летопись гагаринской эпохи, как было верно замечено кем-то. То были вещи современные, показывающие нынешний мир, нашу действительность. Роман же "Невская битва. Солнце Земли Русской" (АСТ-Астрель-Хранитель, 2003 год, тираж 3000) - произведение историческое. Вопреки заголовку, в нём описана не только Невская битва, давшая главному герою книги, князю Александру, прозвание Невский, но и прославившее полководца ещё более Ледовое побоище.

Впечатления от книги противоречивые. Во-первых, если б моё знакомство с творчеством Сегеня началось именно с этого романа, никакого потрясения бы не случилось. Роман написан бойко, нескучно, но... Но порой как-то уж чересчур слащаво. Даже слезливо. Есть в сюжете довольно солидная доля мистики - с воспарением отлетающих в рай душ, предсмертным их общением с живыми, с разного рода чудесными предчувствиями. Или наоборот - выражающаяся в богопротивных пакостях, когда дело касается соответствующих персонажей. Но кого сейчас удивишь мистикой в литературе?

Как-то очень уж елейно изображает автор отцов церкви... ну совсем как партийцы-ленинцы в магистральных эпопеях годов 70-х, такие же непогрешимо мудрые. По автору получается, что и под лед-то панически отступающие немцы на Чудском озере провалились главным образом от того, что двое русских монахов по поручению архиепископа Спиридона крестный ход берегом совершали - со свечой да иконой.... Вот такие "объяснения", честно признаться, всегда мне были не по душе. А без икон, выходит, русским воинам сломить тевтонцам голову было слабо? Сами-то авторы таких "передовых" идей хоть понимают, что подобными допущениями они унижают, не возвеличивают собственный народ?

При чтение невольно возникало сравнение с двумя другими авторами, открытыми мною для себя сравнительно недавно. Во-первых, с романами А. Иванова "Сердце Пармы" и "Золото бунта", а во-вторых, с повестью Вс. ИвАнова "Эдесский святыня". Авторы, конечно, очень разные. Но первый сумел действительно о-очень глубоко погрузить читателя в созданный своим воображением мир былых времен. А второй написал о Средневековье так сжато, так ёмко, так сурово... У обоих трагизм, не слезливость. Так не хватает этого роману Сегеня...

Миниатюры на литературную тему

Михаил Барбарисов

13.02.2023

Рейхенбахский водопад

4 мая 1891 - Постойте, Ватсон, - сказал Шерлок Холмс доктору Джону Ватсону, - поскольку вы всё равно идете вниз, то я бы хотел передать записку старику Штайлеру... Поудобней усевшись на камень, Холмс достал записную книжку и начал что-то быстро писать и даже рисовать. Или чертить... - Сдается мне, Ватсон, что скоро это место будет ещё более знаменитым. И сюда потянутся паломники всех мастей... Хочу предложить Штайлеру одну техническую идею... Это ему не головы Купидона по Королевским музеям тырить... Как вы уже слышали при вселении в его гостиницу, он проходил по этому делу. Голову Купидона нашли, но тогда из запасников музея исчез и здоровенный золотой фаллос бога Приапа. Его я искать не стал из-за викторианского ханжества... Старик был освобожден по УДО за примерное поведение... - Вы хотите облегчить подъем туристов к Рейхенбахскому водопаду, Холмс? - доктор до сих пор тяжело дышал. - Браво, Ватсон... Вы не так глупы на самом деле, как может показаться по вашим рассказам обо мне... Вот, держите записку... А то заболевшая англичанка заждалась... И доктор Джон Ватсон заспешил вниз... Как со временем выяснилось, эта записка Шерлока не была последней. Не была она и предсмертной... Старик Штайлер действительно воспользовался идеей великого сыщика и построил фуникулер к вершине Рейхенбахского водопада. Правда, обычный фуникулер, а не тот, чертеж которого был в записке. На тот не хватило оставшегося после приобретения гостиницы золота фаллоса Приапа. Но идею сыщика хитрый Штайлер продал одному предпринимателю, отдыхавшему в его отеле. И вот близ Лозанны с 1897 года заработал фуникулер, приводимый в движение водой. Вагончик фуникулера заправляется пятью тоннами воды из источника на вершине горы и спускается под этой тяжестью вниз, подтягивая вверх другой вагончик. Внизу вода сливается, и весь цикл повторяется... Говорят, на нем любил кататься в молодости профессор Плейшнер. Этот фуникулер работает до сих пор, но мало кто знает автора идеи сего проекта...

Поражения Шерлока Холмса

Семинар по Шерлокиане

- Я потерпел поражение четыре раза. Три раза меня побеждали мужчины и один раз женщина, - признается Холмс в рассказе "Пять апельсиновых зернышек". Что это за женщина, которая сумела обвести вокруг пальцам самого великого лондонского сыщика, всем прекрасно известно. Это Ирен Адлер, героиня рассказа "Скандал в Богемии". Холмсу было поручено добыть у нее некую фотографию, компрометирующую короля Богемии. Теперь о мужчинах... Какие ваши версии? - Ну... Например, какой-нибудь Мак-Мурдо... Или безымянный помощник Джефферсона Хоупа... Или даже Стэплтон, хотя сомнительно... - Неверно... Итак, первый случай - это мистер Джеймс Филимор. Однажды он вернулся домой за зонтиком и сразу после этого бесследно исчез. Иных подробностей у Конан Дойля нет. Можно лишь предположить, что Холмсу было поручено разыскать пропавшего, но с заданием он не справился. - Сейчас модно коллекционировать людей, перенесшихся во времени... - Второй случай тоже связан с исчезновением. Только на этот раз пропал не один человек, а целый экипаж катера "Алисия". Вместе с самим катером впридачу. Последний раз этот катер видели, когда он входил в полосу тумана, а дальше - сведений нет. - Ну, прям "Сообщение Шебекука Джефсона"... - И, наконец, третий эпизод - некое загадочное дело Айседора Персано. Как поясняет доктор Уотсон, от чьего лица ведутся заметки о Холмсе, это был знаменитый журналист и не менее знаменитый дуэлянтом. Про него сообщается, что он сошел с ума странным образом - всем стал говорить, что у него в спичечном коробке живет неизвестный науке червь. В чем собственно должно было заключаться расследование Холмса осталось неизвестным, но оно, видимо, окончилось неудачей. - А ещё поражение от Эраста Петровича Фандорина...

William Sansom "The Body"

Игорь Смирнов

14.06.2023

Книгу собирался прочитать, кажется, ещё в прошлом году, но не один раз менял решение, брался за что-то другое. И вот…

Уильям Сэнсом - британский писатель у нас практически неизвестный. Вся “библиография”, если не ошибаюсь, это рассказ “Такую редко встретишь” в сборнике "Английская новелла XX века" и в коллективном сборнике британских авторов на английском языке "Making it all right" - "The Vertical ladder" - "Крутой подъём" ("Вертикальная лестница'). Именно на этой истории я и распробовал автора больше двадцати лет назад.

У себя на родине Сэнсом считался чуть ли не местным Кафкой. Мастер тревожного ожидания, то бишь саспенса. Автор множества рассказов и пятнадцати романов. В их числе "Тело" - по нашим меркам, скорее, повесть. Написан в конце 40-х прошлого века.

Подзаголовок - "A Study of jealousy". “Исследование ревности”.

Главный герой (он же рассказчик) Генри Бишоп, владелец парикмахерских салонов в Лондоне, становится жертвой ревности буквально на первых страницах повествования.

Однажды прекрасным майским утром во время "охоты" за неназванным точно насекомым (a fly) он становится свидетелем того, как некий рыжеусый незнакомец, высовываясь из-за увитой плющом стены, разделяющей соседствующие сады, жадно подсматривает за утренним умыванием его жены Мадж в ванной комнате на втором, по всей видимости, этаже их особняка. А спустя совсем короткое время этот беспардонный тип вторгается в их закрытый семейный мирок. Приходит попросить отвёртку. Он живёт в соседнем доме - пансионе (английская традиция, известная по таким сочинениям как, например, "Счастливчик Джим" Эмиса и другим). Зовут его Чарльз - Чарли - Дайвер. У него какой-то бизнес, связанный с разной механикой, гараж и т. п.

Непропорционально скоро он приглашает чету Бишопов к себе в гости. Он, пожалуй, самый крупный комнатосъемщик в доме миссис Лолор - это другие довольствуются одной комнатушкой, а в его распоряжении весь нижний этаж.

С новыми знакомыми он ведёт себя до крайности фамильярно. Генри становится мишенью его шуток-проделок. А Мадж как будто подыгрывает хозяину в том - к неудовольствию и обиде мужа. В общем, огонь ревности получает новое горючее…

Автор подробно описывает внутреннюю агонию главного героя. Про того нельзя сказать, что он ведёт себя пассивно. Он пытается делать свои "ходы", пытается "работать на упреждение".

Поначалу у меня было такое чувство, что Сэнсом - это такой предтеча если не Набокова, то Фаулза. Мастер погружения в теневую суть человеческой натуры. Хотя, к сожалению, без таких ярких метафор как у двух вышеназванных товарищей. И я всё ждал какой-то неожиданной концовки. К финалу действие становится особенно бурным. Но шикарного завершения всех этих перепитий у Сэнсома всё же не получилось. Чеховским такой исход дела я бы тоже не назвал, хотя похоже больше на Чехова, чем на Фаулза или Набокова. Да, и точно без метафор. Некоторая трескучая многословность… Но как бы там ни было, теперь про творчество Уильяма Сэнсома знаю больше.

Пьер Буль "Фотограф"

Игорь Смирнов

16.01.2023

Хотел почитать что-нибудь западное, глубокомысленное и сначала взялся за "Богатство кассира Спеванкевича " Анджея Струга. Узнал о существовании такого автора и такой книги из блога Виктора Алекина. Заинтересовало начало - описание давки в варшавском пригородном поезде. Начал читать - и довольно скоро разочаровался. Автор, на мой взгляд, сбился с удачно найденного повествовательного тона, а потом и вовсе перешел на довольно газетный пересказ биографии героя. И я тогда переключился на книгу, что указана в заголовке поста.

Читал у Буля и "Планету обезьян" и "Мост через реку Квай", но мне больше понравились его рассказы. Аннотация "Фотографа" же предвещала нечто о "бесчеловечности художника". И в общем не обманула.

Главный герой романа (кстати, коротенького, что, на мой взгляд, достоинство) Марсиаль Гор - профессиональный фотограф, фотохудожник. А в прошлом - фотокорреспондент. В молодости, ещё до Второй Мировой, активно бузил в разных радикальных бандах. Потом как-то удачно и вовремя переквалифицировался в экстремального фотографа, начав снимать акции тех самых банд, в которых подвизался, проявил талант.

После большой войны, которую он провел как участник Сопротивления (но все равно как фотограф), побывал на фронтах других, локальных войн. В Алжире лишился ноги. Кадры, полученные в ходе той роковой перестрелки, стали вершиной его профессиональной деятельности. Но став инвалидом, Гор отказался от экстремальной журналистики, вынужден был довольствоваться в основном снимками полураздетые девиц для иллюстрированных журналов. Занятие не слишком-то удовлетворяющее его амбициозную натуру. И вдруг ему подвернулся шанс сделать "снимок века".

Вот тут и начинается раскручиваться действие. Понравилось, как Буль ведёт повествование - очень сдержанно, практически без обычной галльской болтливости (хотя всё-таки чувствуется, что это французский писатель, а не англичанин, допустим).

В целом роман, написанный в 60-е годы, воспринимается как ретро-детектив. Концовка же и вовсе оставила вопросы. Буль действительно показал "бесчеловечность искусства". Но тут возникает вопрос: что это за общество, которое допускает такое искусство? И ещё, как любили делать советские публицисты, хочется разобраться: а сам-то автор на чьей стороне - "бесчеловечных художников" или же "простых" смертных? Нравственный релятивизм какой-то!

Впрочем, можно допустить, что Буль оставил финал таким открытым намеренно. Марсиаль Гор мнил себя демиургом, управляющим событиями. И всё-таки в какой-то момент они пошли не по его плану. И в результате компетентные лица могут потом сложить два и два и увидеть в случившемся руку несостоявшегося “творца”. На которого обрушится карма…

Борис Е.Штерн "Ковчег 47 Либра"

Игорь Смирнов

31.08.2023

Блуждая по каналам Дзена, узнал не только забытые имена отечественной фантастики, но и по крайней мере одно новое - Борис Евгеньевич Штерн. Редкий случай невероятно твердой НФ.

Впечатления крайне положительные, при этом не знаю, с чего начать. Не пересказывать же сюжет этого необычного романа? А он необычен даже по манере - здесь нет ни одного "сквозного" героя, действующего от первой главы до последней. Эти главные герои появляются и уходят - ибо действие охватывает сотни тысяч лет. Отсюда как бы некоторая "новеллистичность" повествования - у автора просто нет возможности до мелочей проникать в психологию персонажей. И соседствующие главы разделяют тысячелетия - каждая посвящена уже новой эпохе, новой фазе истории.

Но если хотя бы вкратце намекнуть, о чём идет речь, то это видно из названия - о ковчеге. Всё начинается с идеи, возникшей в одной голове. Постепенно вокруг этого человека собираются такие же энтузиасты-пассионарии. Интересный и поучительный процесс. Не Жюль Верн, в книгах которого смелые задумки легко овладевали массами и пробивали дорогу в жизнь, но и не мрачный скептик Уэллс, всё ещё считавший, что будущее будут творить гениальные мизантропы-одиночки - даже вопреки желаниям масс.

Единственное, что огорчило, автор не верит, что в ближайшие сто-полтораста лет наука сделает какие-либо прорывные открытия. И необязательно новые источники энергии илии способы перемещения в пространстве - что-нибудь этакое что нам и в голову сейчас не приходит. Как это произошло с реальной наукой-техникой за уже прошедшие полтораста лет. Ну да ладно... Пусть будет такой несколько пессимистический взгляд.

Он искупается завершающей частью романа - в противовес невероятно твердо-научным трем предшествующим - немного даже сказочной. И весьма оптимистичной.

От Стендаля до Ефремова

Михаил Барбарисов

10.09.2023

Один из великих французских писателей XIX века, Мари-Анри Бейль, писавший под псевдонимом "Стендаль", при жизни не пользовался ни признанием у критики, ни успехом у широкого читателя. Почти все его многочисленные произведения художественного, исторического и критического характера прошли незамеченными, лишь изредка вызывая рецензии, далеко не всегда благоприятные. Тем не менее Мериме, испытавший на себе влияние Стендаля, высоко ценил его, Бальзак им восхищался, Гёте и Пушкин с увлечением читали его роман "Красное и черное".

Уделом Стендаля была посмертная слава. Его друг и душеприказчик Ромен Коломб в 1850-е годы предпринял полное издание его произведений, включая журнальные статьи и переписку. С этого времени Стендаль вошел во французскую литературу как один из самых крупных ее представителей.

Школа французских "реалистов" 50-х годов признала его вместе с Бальзаком своим учителем. И.Тэн, один из вдохновителей французского натурализма, написал о нем восторженную статью (1864). Золя считал его представителем нового романа, в котором человек изучен в глубокой связи его с общественной средой. Началось научное изучение Стендаля, главным образом его биографии. В 1880-е годы появляются в свет его автобиографические произведения, черновые наброски, незаконченные повести, которые Р.Коломб не включил в свое издание. Уже в XIX веке его романы переводятся на многие языки мира.

В России Стендаля оценили очень рано: на "Красное и черное" обратили внимание А.С.Пушкин и некоторые его современники. Весьма положительно отозвался о нем Лев Толстой, которого особенно поразили военные сцены "Пармского монастыря". Горький считал его одним из крупнейших мастеров европейского романа. В Советской России были переведены на русский язык все произведения Стендаля, вплоть до незаконченных отрывков, а его романы и новеллы переиздавались десятки раз. Основные его произведения были переведены на многие другие языки многонационального государства.

В 1932 году Журнально-газетное объединение даёт приложением к журналам «Огонёк» и «Рост» ряд романов, объединённых одной темой — история молодого человека XIX столетия. Серия выходила под редакцией Максима Горького. Роман Стендаля "Красное и черное" был одним из центровых и вышел в 2-х томах.

Какова была цель издания? О каком молодом человеке XIX столетия идёт речь, и почему молодёжь должна была ознакомиться с его историей?

Молодой человек этот — самая значительная фигура литературы XIX века. Он не исчез и в XX, он существует в наши дни, а потому быо вполне своевременно осветить историю его рождения, его значение в жизни, уместно подумать о том, какова его роль.

Историческая значительность этого молодого человека утверждается тем фактом, что на протяжении почти полутораста лет о нём, о драмах его жизни писали книги все крупнейшие литераторы Европы и России. Писали и всё ещё продолжают писать. Не будет преувеличением, если скажем, что жизнь этого человека служила основной темой литературы XIX столетия. Известно, что этому столетию предшествовала трагедия французской революции и что в течение его разыгрывались драмы 30-го, 48-го и величайшая из них — драма 71-го года.

В 1797 году Стендаль поступил в открывшуюся в Гренобле Центральную школу. Задачей этих школ, учрежденных в некоторых провинциальных городах, было ввести в республике государственное и светское обучение, чтобы заменить им прежнее - частное и религиозное. Они должны были вооружить молодое поколение полезными знаниями и идеологией, соответствующей интересам складывающегося буржуазного государства. В Центральной школе Стендаль увлекся математикой и по окончании курса был отправлен в Париж для поступления в Политехническую школу, готовившую военных инженеров и артиллерийских офицеров.

В 1956 году выходит роман Ивана Ефремова "Туманность Андромеды", содержащий вполне рациональные идеи. В том числе их можно выделить и в той совершенной системе воспитания, которую писатель отнес к основным свойствам описанного им общества. Автор-атоновец несколько раз подчеркивает, что без коренного изменения системы воспитания становится невозможным и все изменение общества, а значит, невозможно и достижение такой гуманитарно-социальной гармонии, которая показана в романе. Здесь мысль писателя развивалась в том же направлении, в котором позже двигались братья Стругацкие, предложившие в своих сочинениях Высокую Теорию Воспитания. Это еще раз подчеркивает как несхожесть, так и взаимовлияние концепций Ефремова и создателей Мира Полудня.

Решение проблемы Ефремов видит в переносе центральных устремлений и целей человека и общества с экстенсивных на интенсивные, с потребительских на духовные и интеллектуальные. Именно такой тип человека и общества описан Ефремовым. При этом, как показано в романе, только такие общество и человек смогут осуществить экспансию человечества в космическое пространство, без подобного общества и человека данная экспансия просто невозможна или катастрофична по последствиям. Включенность человека в общекосмическую систему может привести к таким социально-психологическим последствиям, защитить от которых могут только «нравственные ценности, способствующие обновлению и обретению смысла жизни». Не случайно, что, по мысли Ефремова, должно пройти целое тысячелетие, прежде чем измененное человечество сможет уверенно встать на этот общекосмический путь. "Стоял реальный выбор: или подчинить себя общественной дисциплине, долгому воспитанию и обучению, или погибнуть - других путей для того, чтобы прожить на нашей планете, хотя ее природа довольно щедра, нет!».

А городок Стендаль, в честь которого Анри Бейль и взял свой псевдоним, с 1990 года является городом-побратимом нашего смоленского Ярцево.

В Ярцево есть памятник героям 1812 г. и бюст атамана Платову. Стендалю, правда нет, оккупант всё-таки...

Olaf Stapledon "Odd John"

Игорь Смирнов

7.09.2023

Odd John:A Story Between Jest and Earnest - полное название. "Странный Джон: история между шуткой и серьёзностью".

Я должен был прочитать этот роман ещё в 2011 году, когда начал пользоваться электронными библиотеками Project Gutenberg! Небольшую подборку произведений писателя (писателя, философа, провидца) нашёл сначала на австралийском филиале Проекта, а затем куда более полное собрание в библиотеке университета Адеалиды (тоже Австралия; сайт был совершенно замечательный - представленными там книгами - но потом почему-то закрылся). К тому времени я уже успел кое-что прочитать, из "гутенберговского", но ограничился лишь небольшими по объему произведениями. Поражен был и мощью авторского воображения и, как это ни удивительно, языком повествования - казалось бы совершенно бесхитростным, лишённым какого-либо украшательства, но предельно точным, практически идеально выполняющим поставленную задачу (как сказал когда-то человек, научивший меня многому: "Хороший язык - это тот, который не замечаешь"; ну вот у Стэплдона, наверно, такой язык; ничего лишнего). А далее... далее я отложил обращение к более фундаментальным трудам Стэплдона на потом. И вот это "потом", видимо, всё-таки наступает.

Если вернуться всё же к "истокам", то надо сказать, что впервые наткнулся на это имя, должно быть, в 90-е, в каких-то статьях о западной фантастике, предисловиях-послесловиях и т.п. Например, к переизданию "Города" Саймака. Мол, он шёл по стопам Стэплдона. Что-то очень чуднОе писал про фантаста Казанцев. Называл его почему-то Стебельдогом (или типа) - якобы тот предсказал Манхеттенский проект, и за это ему прилетело от властей предержащих. А в середине нулевых два романа Стэплдона - "Последние и первые люди" и "Создатель звезд" вышли в переводе, между прочим в серии "Philosophy"! И эти два казалось бы сухих текста я прочитал тогда запоем...

Не меньше меня захватил сейчас и "Странный Джон" - история сверхчеловека (сверхнормального, Хомо Супериор) Джона Уэйнрайта, родившегося в заурядной в общем-то английской семье. Правда, в утробе матери он провел одиннадцать месяцев, а появившись-таки на свет, выглядел как недоношенный, семимесячный ребенок. И сначала скорее сильно отставал в развитии, чем демонстрировал гениальные задатки. Зато потом...

Повествователь, конфидент Джона, которого тот называл сначала The Benefactor (Благодетель - затем сократил до Бенни, а после и вовсе до Боба, стручкового - Bean), а после именовал Фидо (Fido, якобы от греческого Phaido - "бриллиантовый, блестящий"), подробно прослеживает всю недолгую, но предельно насыщенную жизнь Странного - от младенчества до финала. Это поучительная, шокирующая, а в какие-то моменты всё же трогательная история.

Образ сверхчеловека выведен в книге очень убедительный и совсем неблагостный. Сверхнормальные способны на самопожертвование - ради высшей цели. Но так же не колеблются и перед ликвидацией низших особей, обычных людей - ради своей высокой цели... (И схожую черту Уиндем взял для "высших" в своих "Куколках", возможно, из романа Стэплдона).

Впрочем, из этой истории можно извлечь и мысли критические в адрес рода человеческого. Во всяком случае, мысли такие могут возникнуть при чтении...

Проза Стэплдона - это, наверно, не совсем сайенс-фикшн, хотя кое-то и считает автора этаким столпом именно твердой НФ. Насколько, допустим, научны надежды на потенцию к телепатии? Сверхнормальные, по мере развития, становятся очень к ней способны. Более того, они могут телепатически общаться с людьми из прошлого и будущего! И вообще, как мог бы заметить какой-нибудь средний преподаватель марксистко-ленинской философии советских времен, Стэплдон был тем ещё идеалистом! Расщепление атома "психическим образом"... Такие кунштюки продвинутые сверхлюди тоже вполне себе осуществляют. А впрочем... Впрочем, Олаф Стэплдон - это настолько голова (куда больше голова, чем Бриан, Гинденбург, Гувер и Чемберлен вместе взятые), что лично я не осмеливаюсь потешаться над его странными идеями. Он видел куда дальше и глубже, чем обычный sapient (т.е. разумный). Может, он и сам был сверхнормальным...

Hans Dominik "Die Macht der Drei"

Игорь Смирнов

9.09.2023

Ещё в начале нынешнего Urlaublesen решил часть его уделить укреплению своего хилого немецкого. Выбрал книгу очень удачно - фантастический роман Ханса Доминика "Власть трёх", написанный ещё в первой четверти прошлого века (как позднее выяснил, в 1922 году). Сочинение практически неизвестное современному читателю, возможно, даже немецкому, но весьма небезынтересное некоторыми своими особенностями.

Из трудных первых лет после Первой Мировой или Великой войны писатель пытался заглянуть во вторую половину века, в годы пятидесятые. Завязка романа сенсационная: в американской тюрьме Синг-Синг непостижимо-таинственным образом срывается казнь - электрокуцион, электрокьюшн - опасного преступника. Оборудование, что обеспечивает ток в электрическом стуле, загадочным образом отказывает в работе. Более того, избежавшему казни узнику удаётся бежать - в побеге ему способствуют двое, среди них один темнокожий - индус. Практически в это же время происходит похищение сверхсекретного скоростного воздушного судна (Flugschiff) Rapid Flyer - надежды Соединённых Штатов на радикальное господство в воздухе в грядущей войне. Америкой уже два десятилетия правит президент-диктатор Сайрес Стонард. Ведомая его железной рукой, страна уступила в первой войне с Японией, затем одержала верх над островной державой во второй войне. Ныне же резко обострились отношения с Британской Империей. Между двумя крупнейшими англоязычными странами вот-вот готова вспыхнуть война мирового масштаба...

Вот в такой обстановке появляется на горизонте третья сила - Власть Трёх. Не буду скрывать, главных фигурантов инцидента в тюрьме Синг-Синг. Это три друга - индус Сома Атма, швед Эрик Трувор и немец Зильвестер Бурсфельд.

А главным их противником становится порученец Стонарда, правая рука его, некто доктор Глоссин - врач, гипнотизёр и редкий интриган. Много лет назад в Месопотамии он сдал британским спецслужбам своего друга немецкого инженера Герхарда Бурсфельда. Тот оказался на пороге величайшего открытия - как управлять энергией, растворённой в пространстве, - собирать её и высвобождать в заданной точке. Британцам не удалось выведать секрет изобретения. Однако спустя годы сын изобретателя довершил начатое отцом. В распоряжении трёх друзей уже находится излучатель (Strahler), пока ещё малой мощности, но создание более могучего не за горами...

Напомнило русские фантастические романы того же времени - в первую голову, "Гиперболоид" Алексея Толстого, некоторые сочинения Александра Беляева тоже. Однако у немца Доминика всё как-то тяжеловеснее. Довольно много внимания уделено политическим делам - в США и Британии, но не только. Любопытно, что на встрече премьер-министров трёх континентальных держав Россию представляет балтийский барон фон Фукс. Россия к тому времени "очистила себя от большевизма". Стала союзником Германии - сообща они расчленили Польшу.

Техника будущего описана Домиником скуповато. Воздушные суда приводятся в движение турбинами, разгоняются примерно до тысячи км в час, поднимаются километров на тридцать над землёй, но внешне больше напоминают дирижабли, чем аэропланы. Во всяком случае, никаких упоминаний крыльев нет. Впрочем, о баллонах с лёгким газом тоже ничего не сказано.

Кроме того, во всю используются гибриды летающих кораблей - подводных лодок.

Но телевидения ещё нет.

Зато между доктором Глоссином и Сомой Атмой не раз происходят "битвы экстрасенсов". На самом деле не экстрасенсов, конечно, а адептов оккультных практик.

Что касается таинственного и могучего излучателя, действие его не сводится к одному лишь разрушению. С его помощью можно, например, создать магнитные поля, причем настолько сильные, что они увлекут целый боевой флот в нужном направлении - точно горстку бумажных корабликов. Или эскадру воздушных судов можно так же потащить куда-нибудь на скалы. Но доступны и более тонкие применения излучателя. Направив маломощный луч на нужную точку и получив его отражение, можно увидеть это место на экране. Можно передать опять-таки маломощные электромагнитные колебания звуковой частоты на удалённый приёмник - и осуществить передачу речи, одностороннюю...

Сказано, что изобретение Бурсфельда сильно обогнало науку самых развитых стран. Но показательно, что именно немецкий профессор Рапс ближе всех подошел к разгадке феномена, давшего Троим их пресловутую Власть.

Впрочем, необходимо отметить, что Ханс Доминик всё же не был фанатиком вроде будущих нацистов. В романе он как раз предупреждает, что безграничная власть в руках одного человека может снести ему башню и под благими лозунгами толкнуть к целям вовсе не благим... И мораль романа, возможно, в словах Линнея: природа не делает скачков. Иначе, какая бы мощь ни оказывалась в руках человека, одним махом ему мир не переделать.

Дмитрий Мережковский "Пётр и Алексей"

Игорь Смирнов

25.05.2014

Написанный в 1905 году роман является завершением трилогии "Христос и Антихрист". Предшествовавшие ему части - "Смерть богов. Юлиан Отступник" (1895) и "Воскресшие боги. Леонардо да Винчи" (1901). Полное же название третьего романа - "Антихрист. Пётр и Алексей". Трилогия полностью было мною прочитана в конце 90-х прошлого века; к заключительной части вновь обратился как бы "в рамках ретроспективки о Петре Первом".

Если совсем вкратце, все три романа посвящены противоборству (и взаимосвязи) христианства и язычества. Действие последней книги триптиха происходит в поздние времена петровского правления. Позади Полтавская битва, Петра уже практически называют императором (но он ещё не провозглашён им официально). Кто в романе стоит на стороне Антихриста, а кто - на стороне Христа, догадаться не трудно. И всё же ни Пётр, ни Алексей не предстают в изображении Мережковского личностями не только одномерными, но даже однозначными.

Пётр жесток, порой до зверства; страдает массой других пороков. Вместе с тем далеко не всё, что он делает, носит только негативный, разрушительный характер.

Алексей же - умён (в чем-то, по ощущению других персонажей, умнее, глубже отца), но слаб, мягок, не является лидером.

В трагедии, разыгравшейся между ним и его отцом, он несомненная жертва - во всяком случае, с точки зрения современного человека.

Помимо этих двух лиц, чьи имена составляют заголовок, третьим главным героем романа можно назвать "беглого московского школяра" Тихона Запольского. Его глазами читатель видит брожение народных умов, происходившее в петровские времена. Последний отпрыск некогда знатного, но давно уже опального и захудалого рода князей Запольских, как пишет о нём автор. Мать умерла при родах; отец, стрелецкий голова, был казнён после неудачного бунта против нового царя. Тихон, мечтательный мальчик, склонный к поэзии и философии, как и многие представители знати в то время, попадает в "навигацкую школу", там знакомится с западно-европейской премудростью, но затем неожиданно становится спутником старца Корнилия, одного из проповедников самосожжения.

Далее судьба сводит его не только с раскольниками, но и с маргиналами, сектантами разного рода. Но ни у кого из них не находит правды Тихон в своих поисках церкви истинной.

Роман создаёт чрезвычайно сложный, в высшей степени неутешительный образ эпохи. И то, что эпилог, в котором как раз описаны хождения Тихона по мукам, называется "Христос грядущий", и то, что в итоге Тихон всё-таки приходит к выводу "Антихриста победит Христос!" (это завершающая фраза романа), на мой взгляд, только усиливает общее трагическое настроение книги...

Хронологические жанры

Михаил Барбарисов

14.11.2023

ИСТОРИ́ЧЕСКИЙ ЖАНР, жанр иск-ва, посвящённый историч. событиям и деятелям.

Обращённый в осн. к прошлому, И. ж. включает также изображения недавних событий,

историч. значение которых признано современниками. Значимость запечатлённого

события позволяет разграничивать собственно И. ж. и произведения на историч. темы,

близкие бытовому жанру.

БСЭ

"Уэверли, или 60 лет назад" охватывает эпоху

наших отцов, "Гай Мэннеринг" – время нашей юности,

"Антикварий" же относится к последнему

десятилетию восемнадцатого века.

Вальтер Скотт

Цель данной статьи - разобраться, что сегодня подразумевается под ИСТОРИЧЕСКИМ жанром.

В советское время литературоведы и критики не любили называть ИСТОРИЧЕСКИМ произведение о недавнем прошлом. Если речь шла о событиях революции и гражданской войны, то называли произведение ИСТОРИКО-РЕВОЛЮЦИОННЫМ. Если о ВОВ, то ВОЕННЫМ. Потом термин ВОЕННЫЙ стал расширяться и на гражданскую войну, а то и на роман Золя "Разгром"...

Кстати, если мне не изменяет память, в 20-е годы выходила Библиотека исторического романа (не путать с более поздней), и там наравне с "Айвенго" публиковался роман "Пархоменко", о событиях недавних.

А зачем вообще оперировать терминами, не с обывательской или потребительской, а с научной точки зрения? Ответ очевиден - для наиболее точной жанрово-видовой идентификации конкретного произведения.

В первом приближении всё довольно просто. Основные ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ жанры следующие:

0 ВНЕВРЕМЕННОЙ

1 ДОИСТОРИЧЕСКИЙ

2 ИСТОРИЧЕСКИЙ

3 СОВРЕМЕННЫЙ

4 ФУТУРОЛОГИЧЕСКИЙ

Во ВНЕВРЕМЕННОМ (а значит внепространственном?) нет смысла искать временные рамки.

Относительно реалистические ДОИСТОРИЧЕСКИЕ повествования (напр. Эдуард Шторх "Охотники на мамонтов") иногда называют историческими.

Обозначением СОВРЕМЕННЫЙ почти не пользуются как жанровым определением из-за второго значения - созданный сегодня, в наши дни.

ФУТУРОЛОГИЧЕСКИЙ (прогностический) жанр я в этой статье рассматривать не буду.

Тогда остается вопрос, что именно считать ИСТОРИЧЕСКИМ жанром и чем он отличается от СОВРЕМЕННОГО.

Опять же, первое приближение может дать нам переходную форму или даже формы. Для удобства рассмотрим их относительно такого литературного вида как РОМАН:

2 ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН

2:3 ИСТОРИКО-СОВРЕМЕННЫЙ или СОВРЕМЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН

3 СОВРЕМЕННЫЙ

ИСТОРИКО-СОВРЕМЕННЫЙ или СОВРЕМЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ звучат по разному, значит, как и синонимы, могут отличаться оттенком значения.

ИСТОРИКО-СОВРЕМЕННЫЙ наиболее точно можно применять к произведениям, в которых повествование начинается в относительно отдаленные времена, а потом развивается в современности. Или идет чересполосица, чередование. А то и смешение, как у Чивилихина.

СОВРЕМЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ означает, что произведение повествует о современной истории. К сожалению, это дает довольно вольную трактовку.

Бытует мнение, что для исторического жанра между временем написания (ВН) и временем действия (ВД) должно уместиться не менее полувека. А "исторический" - это когда современников тех событий нет в живых. Что даже желательно и предыдущего поколения тоже. То есть об эпохе можно судить ТОЛЬКО по документальным источникам.

Честно говоря, для меня странно, что устное свидетельство очевидца может не является документальным источником. Ведь оно так или иначе будет записано. Когда Пушкин писал "Капитанскую дочку", то он отыскал престарелых свидетелей и беседовал с ними. Здесь временнОе плечо между ВН и ВД = 60 лет. Допустим, такое же, как в романе Вальтера Скотта "Уэверли, или 60 лет назад".

Предположим, что 10-летний вундеркинд Скотт слушал рассказы своего гипотетического 100-летнего прадеда из эпохи Роба Роя. Здесь временное плечо = 100 лет.

Увеличивать это плечо смысла нет, а вот уменьшать...

Основным признаком исторического жанра является специальное отделение ОСНОВНОГО ВРЕМЕНИ ДЕЙСТВИЯ (не включающего в себя пролог, эпилог, краткие ретро-вставки и т.п.) от времени написания в прошлое. Автор может четко маркировать каждую главу датой/временем. А может этого не делать вовсе, но по косвенным признакам можно приблизительно датировать время действия и оно относится к некоему предшествующему периоду. Например, явно ДО конкретного, уже произошедшего события исторической значимости.

Если время действия датировано и очень близко ко времени написания, то есть простой способ понять, что произведение является СОВРЕМЕННЫМ. Убираем мысленно всю датировку и ничего не меняется в восприятии. Более того, точно такие же вымышленные и типические события могут произойти и завтра.

Если в фантастике есть понятие "ближнего прицела", а то и "завтрашнего дня", то в историческом жанре бытует понятие "по горячим следам" событий.

Теоретически, если довести ситуацию до своего предела или абсурда, можно предположить следующее: на завтра объявлено какое-то событие. Автор хочет написать роман, в котором будет досконально описан завтрашний день, с конкретной датой. Он отправляется в гущу событий, всё записывает, а потом издает роман-репортаж. Работа над таким романом занимает не мало времени и время действия отделено от времени написания, оно удаляется в прошлое...

Для того чтобы разложить во втором приближении ИСТОРИЧЕСКИЙ жанр на составляющие мне просто не хватит терминов. Придется изобретать новые:

2 ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН

20 (собственно) исторический роман (romance по Вальтеру Скотту)

21 роман эпохи прадедов (Скотт "Роб Рой")

22 роман эпохи дедов (Пушкин "Капитанская дочка", "Крестовский "Деды")

23 роман эпохи отцов (Скотт "Уэверли")

24 роман эпохи детства (Аксаков "Детские годы Багрова-внука")

25 роман эпохи отрочества (Толстой "Отрочество, Горький "В людях")

26 роман эпохи юношества (Скотт "Гай Мэннеринг")

27 роман эпохи зрелости (Скотт "Антикварий","Сент-Ронанские воды")

28 роман по горячим следам исторических событий (Буссенар "Капитан Сорви-голова", "Зазубрин "Два мира", Шолохов "Поднятая целина. 1 кн.")

29 роман-репортаж о значимом событии (с максимальным приближением к действительности)

Романы с 21 по 29 Скотт называл novels... Впрочем, возможно, что сюда относятся и более ранние шотландские романы.

Сборник "Продаётся Япония"

Игорь Смирнов

5.06.2014

Был выпущен издательством "Мир" в серии "Зарубежная фантастика" в 1969 году. Под одной обложкой оказались собраны рассказы нескольких японских писателей-фантастов. Лидером по количеству работ стал Саке Комацу. А у Кобо Абэ было помещено только одно произведение, но довольно большое по объёму - повесть "Совсем как человек" в переводе С. Бережкова (т.е. А. Стругацкого).

Читать - вернее, перечитывать - начал ещё в апреле, но тогда остановился на втором в сборнике рассказе - так уж получилось - а дочитывал уже в последние дни.

Несмотря на явную в общем-то букинистичность, впечатление свежее и неординарное. Среди представленных рассказов нет ни одного относящегося к так называемой фантастике "ближнего прицела" или просто технической (которую я воспринимаю достаточно хорошо). В основном социальная сатира - на те пороки, что разъедали земное общество начала 60-х - конца 50-х. Действие некоторых историй помещено в будущее, но по отношению к нынешнему времени даже оно иногда уже стало прошлым (Саке Комацу "Камагасаки 2013 года"). Тем не менее многое в этой, казалось бы, "ретро-фантастике" звучит совершенно на злобу дня. Например, рассказ Саке Комацу "Теперь, так сказать, свои..." - в свете событий на Украине. Да и рассказ Таку Маюмура "Приказ о прекращении работ" практически о том же.

В повести "Совсем как человек" (которую я читал уже не знаю, в какой раз) Кобо Абэ искусно жонглирует парадоксами и всякими абсурдистскими штучками. До некоторой степени можно уловить сходство с прозой Кафки, но общий тон и колорит, конечно же, сугубо японские.

История с географией

Игорь Смирнов

27.06.2014

William Shakespeare "THE TRAGEDY OF CORIOLANUS"

В переводах драматургию Шекспира читал практически мало. В оригинале же эта пьеса - пока первый опыт. Выбор именно этого произведения был определён тем резонансом, который вызвала в определённых кругах новейшая постановка "Кориолана".

Несколько лет назад пытался читать шекспировские сонеты на английском - не увидел в них никакой поэзии (увы мне! увы!), только нагромождения слов. Текст "Кориолана" оказался куда более внятным, но тоже - не то чтобы очень простым.

Трудности понимания были вызваны не только архаической лексикой, словами устаревшими или употребляемыми непривычно (i' вместо in, 't вместо it и т.д.), но - больше самим способом выражения мысли - витиеватым и громоздким, порой с довольно идиотскими идиомами.

Вместе с тем уяснил для себя одно - почему Шекспир до сих пор так востребован. Пьесы его (в частности, "Кориолан") дают богатую пищу для интерпретаций, трактовок, являются отличным поводом к размышлению.

Так, в "Кориолане" увидел три серьёзных темы: Гордыни, Неблагодарности и Предательства. Каждая до сих пор остаётся крайне злободневной и обречена на горячий отклик читателя - зрителя.

Словом, вот так получилось у меня замахнуться на Вильяма нашего Шекспира.

История с географией (кино про)

Посмотрел аж два с половиной фильма (половинка - вообще-то спектакль, но об этом дальше).

Первый - это мини-сериал "Пётр I. Завещание" (2011) Владимира Бортко - по мотивам романа Даниила Гранина "Вечера с Петром Великим", о котором я писал несколько месяцев назад. Второй - "Элизиум" (2013) Нилла Бломкампа (того самого, что в 2009 поставил "Район №9").

Фильм Бортко - очень добротная иллюстрация отечественной истории (и книги). Хотя потрясением и не назвал бы. Показано, что Пётр был окружён двурушниками и коррупционерами.

Фильм Бломкампа - неплохой фантастический боевик, довольно-таки социалистического толка; рисует общество западного типа в грядущей фазе, когда небольшая (очень) кучка богатеньких будет жить в пошлой роскоши и на безопасном удалении (в прямом смысле) от тех каменных джунглей, где прозябает и загнивает вся остальная чернь, лишённая человеческих прав. Почти по Уэллсу, только здесь элои пожирают морлоков. Но финал, повторяю, очень социалистический, если не за братство, то по крайней мере - за равенство.

А половинка (или скорее, четвертинка, если вообще не осьмушка) - это новейшая постановка "Кориолана". Начав её смотреть, понял, что не найду там ничего нового, чего уже не почерпнул при чтении пьесы. Вдобавок резануло то, что главный подстрекатель римской черни - женщина. Ситуация, конечно, ещё более невозможная, чем рэп в век джаза и афроамериканцы на разгулах у Гэтсби. Да и хилый ботаник в роли Кориолана тоже как-то не впечатлил...

Вот такой я занудный человек...

Кносский дворец и так далее

Вернулся с острова, ставшего колыбелью европейской цивилизации, то бишь Крита. Ниже размещу снимки - и развалин Кносского дворца, и фресок (подлинных и новодельных), и некоторых артефактов. Пока - вкратце. Конечно же, про книги!

В магазинах Домодедова полистал новый роман Прилепина (как он и говорил на встрече в ноябре, действие размещено в первой четверти - трети прошлого века), новый сборник публицистики Алексея Иванова с симпатишным названьицем "Ёбург". Перешел на нон-фикшн, начав так ярко, - печально...

Уже на греческой территории видел много разных изданий национальной знаменитости, Никоса Казандзакиса, на нескольких языках, в том числе и русском. Но жаба, конечно, задушила. Приехав, скачал тройку доступных переводов.

Держал в руках шикарный том "Пророка" Джебрана, с иллюстрациями. Но тоже жаба задушила - что-то около 25 евро. При том, что дома "Пророк" имеется и в бумажном и электронном виде.

В качетстве книжного сувенира ограничился покетбуком "Solo" Уильяма Бойда. В том же самом книжном спрашивал и про Шекли, и про Артура Кларка, и про "Людей миллениума" Балларда, и про "Детей полуночи" Рушди - ничего нет. Есть либо явные новинки, либо авторы бестселлеров. Книгами Кинга аж полторы полки занято. Среди наших, случайно, обнаружился томик Шишкина - во время поисков Шекли показали.

За время поездки сумел прочитать "Foundation" и "Foundation and Empire" Азимова. Сильно раздражался отсуствием проблесков подлинной фантазии в этих двух фантастических "новелах". Во втором, правда, был некоторый детективный элемент... Чтение занимательное, хотя и не супер.

Теперь - несколько фоток. В первозданном виде дворец, оказывается не сохранился. И вообще раскопали его, оказывается сравнительно недавно - в начале прошлого века, англичане (сэр Эванс).

Это так называемый Принц с лилиями. Кто он на самом деле - точно не известно. И вообще, сэр Эванс при реставрации внёс некоторую отсебятину. Более того, то, что помещено на полуразрушенную стену дворца - новодел. Подлинник сберегают в историческом музее.

Вот он подлинник. Качество снимка не очень, поскольку делал без вспышки. Поначалу я щелкал как попало, но тут ко мне подбежала рассерженная служительница со словами: "Но флас! Но флас! Ю мэй тэйк фотоз, онли визаут флас!" Не сразу понял, что она имеет в виду слово flash... Греки, похоже, не выговаривают звук "ш". Футбольный комментатор произносил фамилию Глушаков как ГлусАков...

А вот трон, на котором сидел царь Крита. Поскольку деревянный, то - явный новодел.

Минойская цивилизация была древнейшей на территории современной Европы, и нам о ней больше неизвестно, чем известно. Вот в частности, диск из Фаэстоса, символы на котором до сих пор не расшифрованы. Сначала идёт фото сувенирной копии за 50 евро, потом - оригинала.

Оригинал в музее получился мутным (о причинах - смотрите выше).

А вот ещё раз дворец - портик.

Заканчиваю снимками золотых пчёлок и женских фигурок.

Вот такой там был подход к женщине -

Сергей Самсонов "Аномалия Камлаева"

Игорь Смирнов

1.06.2014

Фактически отступаю сейчас от правила, на котором не раз настаивал в спорах с другими товарищами: не писать о книгах, которые не сумел дочитать. Правда у меня всё-таки есть веское оправдание. Имею в виду чудовищную ложь издателей, превозносящих выпущенный ими опус.

Вот аннотация:

Известный андерграундный композитор Матвей Камлаев слышит божественный диссонанс в падении башен-близнецов 11 сентября. Он живет в мире музыки, дышит ею, думает и чувствует через нее. Он ломает привычные музыкальные конструкции, создавая новую гармонию. Он — признанный гений.

Но не во всем. Обвинения в тунеядстве, отлучение от творчества, усталость от любви испытывают его талант на прочность.

Читая роман, как будто слышишь музыку.

Произведения такого масштаба Россия не знала давно. Синтез исторической эпопеи и лирической поэмы, умноженный на удивительную музыкальную композицию романа, дает эффект грандиозной оперы. Сергей Самсонов написал книгу, равноценную по масштабам «Доктору Живаго» Бориса Пастернака, «Жану-Кристофу» Ромена Роллана, «Импровизатору» Ганса Христиана Андерсена.

Тонкое знание мира музыки, игра метафор и образов, поиск философии избранности, умение гармонично передать движение времени — эти приемы вводят роман в русло самых современных литературных тенденций. Можно ли было ожидать такого от автора, которому недавно исполнилось 27 лет?!

Когда-то Белинский посетовал на чей-то восторженный отзыв: "Гоголи-то у вас как грибы растут!" Великий критик оказался тогда не прав - речь шла о дебюте Достоевского.

Так может, и я сейчас не прав? (тем более что - и не великий...). Но, увы, если музыка звучит в прозе, она должна звучать там с первых строк. Более того, просто обязана! Зачин - наиважнейшая часть произведения, многие классики говорили о том; да и отшлифовать зачин всегда больше возможностей. Так вот, я никакой музыки в первой главе романа не услышал. Я не нашел там даже просто художественной прозы...

Половину главы, примерно, составляет описание полового акта, в котором участвует главный герой и его пассия, описание скучное, вялое, банальное. Лет тридцать назад такой "перл" квалифицировали бы как порнографию - и не только советские цензоры, но и уважающие себя представители литературного андеграунда. Ну очень плоское и серое описалово... Вдобавок вперемешку с резонёрством главного героя. Тоже настолько напыщенным резонёрством, что если бы не лексика конца двадцатого века - начала двадцать первого, то я бы решил, что всё это взято из какого-то сочинения года так тысяча восьмисотого или чуть раньше.

Диалог и даже монолог в современной прозе предполагает больше живости, остроумия и острословия. (Тут припоминаются оные из старого американского фильма "Долгий сон" по Чандлеру; сценарий писал - в том числе - и Уильям Фолкнер; Чандлер и сам изрядный острослов, но киношники его однозначно превзошли; так это были сороковые годы прошлого века! впрочем, всё это следует считать "репликой в сторону"...)

А второя половина главы - это опять резонёрство главного героя. На этот раз по поводу 11 сентября (да-да, того самого). Автор предполагал, вероятно, что это типа, эпатаж... Но увы! опять это что-то настолько беспомощное! Такие банальности не попадают даже в провинциальные газеты - их корреспонденты мыслят интереснее, оригинальнее, свежее. При этом их никто, почему-то, не сравнивает, с Пастернаком или Роменом Ролланом...

Такая вот петрушка получается. Двадцать семь лет, говорите? Да это чувствуется! Я бы дал автору даже меньше. Единственное, что можно назвать непривычным, - довольно большой объём. Впрочем, если покопаться в анналах, можно найти примеры не менее раннего старта в крупных литературных формах. Тот же Лев Николаевич. Ну может, его "Детство" не столь пространная книга. Зато куда более талантливая. Гениальная. Ну а тут - похоже, очередной проект, помпезный, с претензией на интеллектуальность и проч. и проч. Пустышка на самом деле.

Джебран Халиль Джебран

Игорь Смирнов

16.06.2014

Товарищи-книголюбы составляют списки, что читать в отпуске, - по принципу, что позанимательнее да полегче, чтоб не грузить мозг. Ну а я своё нынешнее чтение в отпуске открыл работами Халиля Джебрана (1883-1931). Однажды я писал пост про самое известное его произведение - эссе "Пророк" ("The Prophet"). В этот раз до "Пророка" я пока не дошёл. Читаю, стараясь придерживаться хронологического порядка, хотя и не всегда получается. Русский текст издательства "Сферы" использую в качестве справочного материала, поскольку в предисловии есть даты, имеются также и сноски с указанием публикации произведений. Но собственно Джебрана читаю по-английски, хотя это и не всегда однозначно правильно, поскольку в некоторых случаях это тоже всего лишь переводы - с арабского. Уже прочитав "The Broken Wings", выяснил, что в моей бумажной библиотеке имеется русская версия этой повести - "Сломанные крылья", в издании Ленинградского отделения "Художественной литературы" 1986 года. От книги этой кто-то избавился, оставив на специальном столике в Центральной библиотеке, типа для буккроссинга, а я подобрал её. А в своё время я держал "на руках" месяца два аналогичное издание, только библиотечное, продлевал срок, пока в библиотеке мне не сделали внушение, в том духе, что книга является художественной, такому длительному пребыванию у одного читателя не подлежит, и вообще какой-то пенсионер, тоже услышавший по радио про Джебрана, уже извел персонал библиотеки своими домогательствами - он тоже хочет читать арабо-американского мыслителя и поэта!

На самом деле сборник 1986 года до сих пор остаётся наиболее полным собранием работ Джебрана на русском; подборка "Сфер" является его усеченной версией. Единственное её преимущество - присутствие в сети. Предполагаю, что до худлитовского издания руки наших электронных энтузиастов ещё не дошли. Вот поэтому я читаю сейчас Джебрана по-английски - пусть с досадными очепятками на сайте Проект Гутенберг Австралия (не путать с сайтом Проект Гутенберг!) присутствуют всё же полные тексты, а не выдержки и выборки, как в русских бумажных сборниках, даже самом обстоятельном из двух.

Прочитал "A Tear and a Smile"("Слеза и Улыбка"), уже упомянутую мной повесть "The Broken Wings" ("Сломанные крылья"), "The Madman: His Parables and Poems" ("Безумец. Его притчи и стихи"), "The Forerunner"("Предтеча"); сейчас читаю "Sand and Foam" ("Песок и пена").

Повесть "Сломанные крылья" является автобиографической; речь в ней идет о первой любви Джебрана. По его собственным словам, к восемнадцати годам он был глубоко погружён в интеллектуальные искания, и тем не менее жизнь его была подобна коме. Встреча с удивительной девушкой по имени Сельма Карами открыла юному художнику глаза на смысл жизни и подлинную красоту мира. Судьба Сельмы Карами оказалась трагичной. Для Джебрана же этот опыт светлой любви, обернувшейся непоправимой потерей, думается, стал определяющим в формировании его мироощущения.

Притчи Джебрана можно назвать афористичными стихами в прозе. Они подобны афоризмам Ницше, только, на мой взгляд, более прозрачны, и даже те из них, что можно назвать сатирическими, лишены той ядовитости и желчности, что присущи писаниям немецкого философа.

В эссе "Песок и пена" совершенно случайно наткнулся на слова, процитированные битлом Ленноном в его песне "Джулия": "Half of what I say is meaningless" ("Поливина сказанного мною - бессмысленна"). А ещё там же встретилось интересное утверждение - "Every dragon gives birth to a St. George who slays it" ("Каждый дракон порождает своего Георгия Победоносца, который его сразит").

Но на самом деле таких изречений в писаниях Джебрана огромное множество, и привести их в тексте короткого поста просто невозможно. Нужно читать самого Джебрана.

Особенно сильное впечатление оставили роман "Jesus the Son of Man" ("Иисус - сын человеческий"), конечно же, "Пророк". "Сад Пророка" показался каким-то более сложным, не столь ясным... Вместе с тем, пользуясь возможностями нового ридера, сделал ряд заметок, в "Саду Пророка", кстати, наибольшее количество.

Десятый самозванец

Игорь Смирнов

17.06.2014

Владимир Балязин "За светом идущий"

На эту книгу вышел в общем-то случайно. Ещё год назад делал себе подборку из "Библиотеки приключений и научной фантастики" ("рамочка" - оригинальная, "Детская литература"). Роман был издан в этой серии в 1981 году. Просматривая аннотацию, заинтересовался. Речь в книге идёт об авантюристе семнадцатого века Тимофее Анкудинове, выдававшем себя за сына князя Шуйского. Об этом же деятеле читал у Юзефовича - "Журавли и карлики". И также уже в новейшее время про этого же самозванца написал книгу Евгений Шалашов.

Произведение Балязина - в общем-то традиционный советский историко-приключенческий роман. Автор начинает рассказ с детства героя, проходившего в Вологде, и пытается показать социальные корни его будущих авантюр (рано остался без отца; мать местные мракобесы считали ведьмой; сам же Тимофей отроком был весьма одарённым).

Действие затем переносится сначала в столицу, Москву, затем и вовсе в иные государства. Зарубежный колорит удался автору пусть и не по самому высокому разряду, но всё же, считаю, довольно неплохо. И сюжет довольно динамичный (хотя и не Дюма!)

Не без удивления отметил, что отношения так называемых "зарубежных партнёров" и России, как они показаны Балязиным, совершенно такие же, что и сейчас!

Вместе с тем огорчён, что личность главного героя, авантюриста, самозванца Тимофея Анкудинова во многом так и осталась для меня загадкой. Если у Юзефовича самозванец наделён чертами демоническими, то здесь он этакий народник, к финалу жизни и книги чуть ли не социал-демократ. Чтобы пройти через те аферы, в каких отличился настоящий Анкудинов, надобен и какой-то своего рода артистизм, то, что потом стали называть страстью к мистификациям, а вот такая жилка у персонажа Балязина просматривается несколько не очень...

Тем не менее - общее впечатление очень положительное, жалею, что не прочитал книгу в более юное время.

Сейчас прочитал уже более половины романа Евгения Шалашова "Десятый самозванец". В этой книге у Тимофея несколько иная фамилия - Акундинов. И это куда более приземлённый, незадачливый и, главное, непривлекательный беспринципный тип. Общее впечатление: забавно, но - как будто это не исторический роман, а криминальный, и не про семнадцатый век, а про "лихие девяностые" прошлого....

Евгений Шалашов "Десятый самозванец"

Роман о международном авантюристе Тимофее Акундинове, выдававшем себя за сына князя Василия Шуйского. Как я уже тут успел написать, в большей степени криминальный, нежели исторический. Но прочитав полностью, могу назвать также и приключенческим - чего-чего, а умения выстраивать занимательные сюжетные ходы у автора, Евгения Шалашова, не отнимешь.

Но не в меньшей степени это и эротический роман. Порой даже досада брала, что "клубничным" похождениям героя уделено места много больше, чем его политическим авантюрам.

Действие романа начинается сразу в Москве, вологодское детство героя остаётся "за кадром". Тимофей Акундинов по версии Евгения Шалашова предстаёт чуть ли не как посредственность. Он совершенно беспринципен, такое впечатление, что горазд он только на сексуальные подвиги да хладнокровные убийства. Беспробудным пьяницей предстаёт и помощник-подельник его Костка Конюхов (он же Конюховский, Конюшевский и проч.). Словом, если Балязин в романе "За светом идущий" не раскрыл главной загадки личности самозванца, то здесь Акундинов, "фраер" попавший на "подставу", на международного авантюриста вообще как-то не тянет...

Некоторую глубину его личность вдруг приобретает только ближе к финалу, в описании охоты на него, затеянной приближенными шведской королевы, и потом, уже в застенке, под пытками, но только переход от незадачливого "лоха" к упёртому "великомученику" тоже выглядит несколько искусственным.

Словом, читается легко (этого у автора тоже не отнимешь!), можно почерпнуть и ряд интересных исторических сведений, касающихся изображаемой эпохи (опять-таки!), но тем не менее остаётся и ряд вопросов... Например, зачем надо было столько "клубники", более интересной, наверно, подросткам (хотя вообще-то книга из категории "18+"!). Взрослый читатель за подобную "еротику" хватался, как мне кажется, только где-то на рубеже 80-х - 90-х прошлого века, когда появление подобного чтива, после десятилетий "пуританства", было чем-то вроде сенсации. Сейчас такие "страсти-мордасти", как мне кажется, стали настолько же общим и избитым местом, как в те же 70-е - 80-е годы прошлого века слащаво-слезливые песенки про любовь в исполнении тогдашних ВИА. Кстати, ВИА довольно бесполых . Появление же новых, тогда ещё неформальных рок-групп, игравших музыку куда более драматичную, порой даже "брутальную", отправило эти унисекс ВИА в заслуженную отставку.

Нефантасты

Игорь Смирнов

26.12.2014

Jakob Wassermann "Caspar Hauser"

Полное название написанного в 1908 году немецким писателем Якобом Вассерманом романа "Caspar Hauser, oder Die Traegheit des Herzens". Первый русский перевод был издан в 1926 году; в 1970 году вышел перевод Наталии Ман. В её переложении заголовок звучит как "Каспар Хаузер, или Леность сердца".

История нюрбергского найдёныша Каспара Хаузера привлекала внимание многих писателей, исследователей. Лично меня к чтению книги побудили два фактора: история Хаузера была упомянута Полом Остером в "Нью-Йоркской трилогии" (по-моему, в первой её части "Городе из стекла"). Электронная же версия немецкого издания книги к моменту чтения романа Остера уже была мною загружена с американского сайта Проект Гатенберг (там представлены и произведения на других языках, в том числе и на русском, только количество таких книг значительно меньше, естественно, чем на английском, основном языке сайта).

Читая оригинал, я всё-таки периодически заглядывал в перевод Наталии Ман (точно по такой методе я читал ровно 20 лет назад "Остров сокровищ" Стивенсона). Чтение получилось довольно долгим, где-то два месяца. Должен признать, что глубокому проникновению в текст это всё же не способствовало. Хотя к финалу я читал уже несколько энергичнее.

В целом впечатление от книги (найти которую можно здесь) оказалось довольно сложным... Как мне кажется, Вассерману не удалось создать какой-то целостный образ героя. Хотя отношение писателя к этому персонажу совершенно определённое, он у него все равно состоит как бы из разных кусков... Моё мнение: тема оказалась не по плечу автору. Справиться с ней мог бы, возможно, Томас Манн. Или Роберт Музиль. Или... - Станислав Лем. Вообще, тема превращения "дикаря" в "цивилизованного человека", на мой взгляд, лежит где-то близко к тем плоскостям, в которых наиболее комфортно чувствует себя фантастика. Ведь там-то как раз любят изображать "чужих", представителей иных цивилизации, иных культур и проч. Но во времена Вассермана ни литература, ни даже наука до подобных вопросов ещё не доросли.

Хотя образы отрицательные - полицейского Хикеля, учителя Кванта (в оригинале Quandt) - без сомнения удались. И лучше всего остального вышел финал, с его трагическим звучанием, причудливыми видениями героя.

О существовании фильма "Каждый за себя, а Бог против всех" (1974) Вернера Херцога я знал, наверно, с конца 70-х годов, а посмотрел буквально - "по горячим следам". В общем, разочарование. Мало того, что авторы не удосужились более-менее точно перенести на экран всю эту историю (во всех подробностях это сделать, наверно, невозможно, но в данном случае косяки заметил даже я, профан в теме), но и какой-то особой концепции я не заметил... У Вассермана по крайней мере хорошо показана та самая пресловутая леность сердца, присущая всем кто окружал найдёныша. Ну а здесь...

Хотя в самом образе Каспара Хаузера кое-что интересное всё же есть. Думается, что реальная личность, при таких жизненных обстоятельствах, не могла не быть странной. Того обаяния, которым наделяет Хаузера Вассерман, здесь нет и в помине. Впрочем, все остальные персоны показаны более, чем скомкано...

В информации о режиссёре прочитал, что он пытался посредством образа Хаузера выразить какие-то свои мысли - относительно общества и проч. Мне эти мысли интересными не показались... Собственно, не нашёл мыслей как таковых...

Так что единственный плюс - небольшое практическое занятие по немецкому языку.

Жорж Сименон "Пассажир "Полярной лилии""

Сборник, изданный в "Библиотеке приключений и научной фантастики".

Включает в себя автобиографическую повесть "Я вспоминаю", роман "Порт туманов" (из цикла о Мегрэ) и собственно "Пассажира" - эта вещь относится к так называемым "трудным романам".

Впечатление достаточно сложное. То ли переводчики справились не вполне, то ли вообще авторская манера такая...

В автобиографической повести любопытные моменты, которые наблюдал сам, а в литературе встречал у Трифонова.

Читая "Порт туманов" поразился, как просто мог действовать Мегрэ. Говорил по телефону "Я из полиции!" - и ему верили, выполняли его требования, сообщали важную информацию...

В заглавной вещи подобных странностей не заметил, но повествование показалось скомканным, характеры героев не вполне отчетливыми...

Курцио Малапарте "Капут"

Имя попадалось в каких-то статьях ещё в начале 90-х, но творчеством специально не интересовался. И в этот раз вышел на книгу в общем случайно... в поисках изданий Льва Николая Толстого. Дело в том, что на русский язык роман "Капут" перевёл Сергей Николаевич Толстой - дальний родственник классика.

Курцио Малапарте (настоящее имя Курт Эрих Зуккерт; 1898 -1957) - человек, склонный к авантюрам, анархист по убеждениям, был поначалу соратником Муссолини; после войны вступил в Итальянскую коммунистическую партию. В промежутке между двумя этими событиями много писал, успел посидеть в тюрьме за свои убеждения. Во время Второй Мировой войны был военным корреспондентом газеты «Corriere della Sera». Писал не то, что от него хотели, а как видел войну сам, потому написанные им статьи часто страдали от вмешательства цензоров. Зато увиденное и написанное послужило материалом, в частности, и к роману "Капут". Во вступлении Малапарте, кстати, рассказывает о том, как он прятал рукопись во время выездов на фронт, как в сохранении этой рукописи ему помогли не только персоны титулованные, представители дипломатических корпусов двух государств, но и простой украинский крестьянин, в доме которого он остановился. И ещё, "Малапарте" означает "худая доля"; псевдоним взят в в противоположность Бонапарту, чья фамилия значит «хорошая доля»: «Он кончил плохо, а я кончу хорошо», — говорил Малапарте.

Сергей Николаевич Толстой (1908 -1977), как уже сказано, приходился очень дальним родственником Л.Н Толстому. Если верить Википедии, "Детство Сергея Толстого прошло в имении Новинки Тверской губернии (ранее это была Московская губерния). Он владел французским (в совершенстве), английским, немецким, польским и украинским языками.

В 1915 году погиб на войне его старший брат Николай. В 10 лет Сережа Толстой остался сиротой (в 1918 году родителей расстреляли как заложников), а в 1920 году были расстреляны братья Иван и Алексей. С 1924 года Сергей Толстой жил в Москве вместе с воспитавшей его сестрой Верой, которая была старше почти на двадцать лет.

Писал Сергей Толстой с семи лет (пьеса «В волнах океана и пустыни» в 25 страниц), в конце 1920-х годов был принят в Союз поэтов и Литературный институт, который не закончил из-за материальных трудностей (в 1928 году женился, в 1930 году у него родился сын Николай). Позднее, окончив технический вуз, много работал инженером, а творчеству отдавал лишь свободные от работы, в основном ночные часы.

Прошел войну от первого до последнего дня, служа в войсках МПВО, получил 4 медали: «За оборону Москвы», «За победу над Германией», позже «В память 800-летия Москвы» и «20 лет победы в Великой Отечественной войне».

В 1960-х годах был редактором-консультантом АПН, стал членом Союза журналистов. Публикация литературного наследия стала возможной только через 15 лет после его смерти (первая, частичная — в журнале «Новый мир» в 1992 году).

Теперь о самом романе. Сочинение автобиографическое, построено достаточно свободно, в том смысле, что хронологический принцип повествования не соблюдается очень уж жестко. Очень часто автор делает ретроспективные отступления, рассказывая о событиях предшествующих. Малапарте весь погружён в ассоциации, художественные, литературные, исторические, даже когда говорит о войне, убийствах и убийцах. Сочувствует он, безусловно, их жертвам. С большой симпатией он пишет о советских людях, где-то демонизируя их. У него они все - стахановцы, татарские всадники, которым советская власть дала образование и свободу, и проч. и проч.

Лично я от авторского стиля не пришёл в большой восторг. По мне, реалистическое повествование русских писателей -баталистов впечатляет куда глубже, именно потому что и Лев Толстой, и даже склонный к словесным изыскам Юрий Бондарев, да и многие другие, сторонились таких пышных цветистых метафор и аллюзий. Но, тем не менее, "Капут", в котором изображены как и главнейшие палачи (такие как Гиммлер), так и убийцы среднего и низшего звена, а кроме того их жертвы, считается, видимо, чем-то более выдающимся.

Возникли у меня и вопросы к переводу. Не все фразы звучат в нём вполне по-русски... Недостатком этим грешили переводчики девятнадцатого столетия, среди них такие именитые, как Иван Сергеевич Тургенев.

Джон Уэйн "Спеши вниз"

Однажды уже читал эту книгу. Но тогда под сильным впечатлением от Сэлинджера. И в связи с Сэлинджером. Ибо так, во взаимной увязке, и узнал когда-то об этих двух авторах - из книги критика (затем издателя) Г. Анджапаридзе. К счастью, непосредственно за чтение, сначала Сэлинджера (а уж потом и Уэйна) взялся только спустя несколько лет; и сумел, что называется, преодолеть навязанную критиком точку зрения. Но только в отношении американского автора (ему повезло). А вот книгу англичанина Анджапаридзе, кажется, больше хвалил (чем ругал). Но этому роману наоборот как-то не повезло - в моих руках. "Спеши вниз" в тот раз мне не понравился, и зело.

Между прочим, роман перевёл лично Иван Кашкин (ударение на последнем слоге, если верить Веллеру) - большой авторитет среди отечественных переводчиков. Но мне похождения главного героя, Чарлза Ламли, решившего презреть сословные (и проч.) предрассудки и вместо стандартной карьеры выпускника британского ВУЗа начавшего обустраивать свою жизнь вовсе не на джентльменский и даже не на буржуазный манер, - словом, мне эти похождения показались именно похождениями, т.е. чем-то искусственным, выдуманным.

Сейчас я читал роман уже не под стол максималистским углом, более спокойно, и даже нашёл в нём что-то интересное и забавное.

Хотя, конечно, всё равно не Сэлинджер.

Paul Auster "The New York Trilogy"

"Нью-Йоркскую трилогию" Пола Остера читал в середине нулевых, типа в серии "Интеллектуальный бестселлер". Не запомнилась совершенно! Разве лишь то, что перевод вроде бы и без огрехов, написан правильным русским языком, но - при этом сухой и безжизненный какой-то.

Как выяснилось только что, совсем другое дело - оригинал. Остера, возможно, и нельзя причислить к немногочисленному отряду живописцев и кинематографистов от литературы (вроде Набокова и Апдайка), но стилист он весьма тонкий, это несомненно. И вдобавок мастер того жанра, который в России не имеет точного определения, а за бугром называется "mystery novel" (т.е. таинственный роман или роман с тайнами).

Действие всех трёх частей цикла, как нетрудно догадаться, происходит в основном в Новом Йорке. "City of Glass" ("Стеклянный город" или, если угодно, "Город из стекла"), "Ghosts" ("Призраки") и "The Locked Room" ("Запертая комната") - таковы названия книг, составляющих трилогию. Главный герой "Стеклянного города" писатель по фамилии Куинн, как и автор триптиха, тоже пишет таинственные романы, только под псевдонимом Вильям Вильсон (привет Эдгару По!). Но помимо двойничества темой трилогии можно назвать и одиночество людей в большом городе. Вообще, вся трилогия звучит на очень минорной и очень интровертной ноте. Герои её, писатели, издатели, частные детективы по разным причинам приносят собственную личную жизнь в жертву наблюдениям за жизнью чужой либо преследованиям призраков, привидений, иллюзий, миражей и проч. И видимо, по причине почти полной изоляции от внешнего мира, со страшной силой погружаются в самих себя.

Единственным огрехом трилогии показалось прямое (и на мой взгляд, совершенно произвольное - в смысле, по произволу повествователя) упоминание двух первых частей трилогии рассказчиком-героем третьей части. А ведь как раз перед этим моментом мне показалось, что автор меня совершенно загипнотизировал...

Жоэль Диккер "Правда о деле Гарри Квеберта"

Новейший, по нынешним меркам, детектив швейцарского писателя, которому не стукнуло ещё и тридцати, - вышел два года назад в Париже. А теперь у нас.

Действие происходит в США, в Новой Англии. Одна линия развивается в середине 70х прошлого века, другая - в конце нулевых уже этого века.

Обычно берусь за новинки не сразу, поскольку, типа, "очередь" длинная, но тут побудило не мешкать довольно бурное обсуждение.

И ещё. Я всегда как-то настороженно относился к детективам. Потому что даже в лучших из них авторы, в угоду стройности сюжета, просто ради того, чтоб свести концы с концами, искажают действительность, грешат против базовых её законов - так или иначе.

В общем, я начал читать роман с большим энтузиазмом. Но пройдя примерно четверть объёма, я что-то захандрил... У меня возникли сильные сомнения, что роман, который был написан одним из героев, мог бы стать таким всеамериканским хитом в 75 году - и при том, чуть ли не на все оставшиеся времена. Во-первых, судя по отрывкам, роман написан каким-то графомански-тинейджерским языком. До того слащаво, что просто замутило. И во-вторых, роман-то не просто о любви, а о любви мужчины за 30 к девушке 15 лет. Т.е. почти "Лолита"! Роман Набокова, действительно стал в середине 50-х этаким хитом, но хитом далеко не для всех. Да и запомнили, по большей части, именно роман, героиню, Лолиту, но не автора! А ведь и написан не тинейджером... По мнению, исследователей творчества Набокова, "Лолита" - эксперимент не менее сложный, чем "Улисс" Джойса...

Но - к нашим баранам.

Мне повезло. Мне всё-таки хотелось читать "Правду о деле...", так что я чуть было не отодвинул в сторону все другие дела. И автор меня вознаградил. Вознаградил прежде всего интригой. К финалу Диккер просто показал фигуры высшего пилотажа в детективном жанре. Такие чудеса на виражах! Такие срывания всех и всяческих масок! В общем, по моему мнению, роман "Правда о деле Гарри Квеберта" - это всё-таки книга молодого автора. Но автора очень многообещающего. Прямо хочется сказать: "Вперёд, Франция! (или Швецария...) Вперёд, Диккер! Мы ждем новых сеансов магии с последующими разоблачениями!

PS. А ведь против базовых принципов автор всё-таки погрешил! Причем, дело касается именно литературы. По Диккеру получается, что роман столетия может быть написан автором с совершенно стандартизованной (т.е. обезличенной) манерой. Видимо, по-бестселлерному искренне несложной... Впрочем, нечто подобное можно сказать и про язык самого Диккера, во всяком случае, пока. Есть яркие, хлесткие высказывания отдельных персонажей, но особо индивидуализированного стиля я у швейцарца не заметил. Если, конечно, не переводчик виноват. Боюсь, что даже Стивен Кинг будет фыркать от такого языка - сам он, хоть и не Апдайк, но именно потому отношение к этой стороне дела у него очень болезненное...

Патрик Модиано "Маленькое Чудо"

Среди бумажных книг в личной библиотечке обнаружил одну, написанную нобелиатом этого года Патриком Модиано. Очень компактный роман, изданный "Иностранкой" в серии "Иллюминатор".

В данном случае как раз уместна поговорка: "мал золотник - да дорог". Тоненький покетбук стоит иных увесистых томов. Французский писатель говорит в своей книге об одиночестве (не даром на обложку российские издатели поместили фрагмент одноимённой картины Поля Дельво). А ещё здесь речь идёт о вине родителей перед своими детьми (лично я усмотрел некоторую перекличку с фильмом режиссёра Андерсона "Магнолия" - хотя и самую общую). Роман начинается тем, что восемнадцатилетняя героиня Тереза встречает в парижском метро женщину, похожую на её мать, оставившую её чужим людям двенадцать лет назад. Девушка так и не оправилась от полученной тогда душевной травмы. Неожиданная встреча запускает мучительный процесс поисков - в мире реальном и в мире воспоминаний.

Модиано в своём повествовании не сбивается ни на детективщину, ни на "грубую, зримую" социальность. Да, жизнь матери не была материально устроенной, но это ни в коем случае не снимает её вину перед дочерью.

Роман выдержан в очень печальном тоне. Некоторые открытия Терезы в ходе её поисков-воспоминаний становятся пронзительными откровениями...

Stan Barstow "A Kind of Loving"

В русском переводе названия этого британского романа, несомненно, выражен какой-то скепсис - "Любовь... любовь?" - и вовсе не безосновательно, тем не менее такой заголовок, так же, впрочем, как и дословный перевод, "Разновидность любви", совершенно не передаёт авторский посыл, почти в самом финале выраженный очень простой английской фразой: we might find a kind of loving to carry us through. Оказалось, что русский эквивалент подобрать весьма не просто. "Может, мы найдём такую любовь, что поведёт нас по жизни" (несколько пафосно и казённо, но более уклюжего варианта пока не пришло в голову).

Книга британца Стэна Барстоу, похоже, во многом автобиографична. Как и его герой Виктор Артур Браун он родился в семье шахтёра, работал чертёжником в машиностроительной компании местного значения. Совпадают ли другие факты - не берусь судить.

Наши критики, если не ошибаюсь, в своё время зачисляли "Любовь... любовь?" в разряд рабочих романов. Отчасти это верно. Другой важный жанровый признак - это произведение о молодых людях и о любви. Но я бы не отнёс автора, судя хотя бы по этой книге, в разряд "рассерженных", которые заявили о себе в английской литературе в 50-е - 60-е годы прошлого столетия.

Барстоу не клеймит здесь пороки буржуазного общества, не выносит приговора традиционным ценностям, не открывает перед нами никаких тайн новейшей жизненной философии. Короче, у него не только нет ничего общего, допустим, с Сэлинджером, но даже маловато пересечений с современными ему британскими писателями - Кингсли Эмисом, Джоном Уэйном, Джоном Брэйном, Джоном Фаулзом, создавшими чуть ранее или примерно в тот же год свои портреты молодых англичан.

Главным достоинством прозы Барстоу я бы назвал предельный реализм и адекватность авторской позиции. В своей книге он показал ситуацию очень даже знакомую советскому читателю. И если в СССР у писателя были поклонники, то думаю, именно поэтому. В советской литературе того периода рассказывать о проблемах преждевременно-раннего брака двух молодых, неопытных, материально совершенно необеспеченных людей было как-то не очень принято. Барстоу же говорит о трудностях семейной жизни, постигшей героев так внезапно и даже где-то против желания одного из них, без какого-либо пафоса, не впадая ни в дидактизм, ни в сентиментальность. Выводы, сделанные Виктором к финалу романа, незамысловато просты, но за ними опыт многих человеческих поколений. Смысл жизни в ней самой; в ней нет греха и наказания, а только действия людей и их результат. Нужно делать всё, что в твоих силах, при этом не рассчитывая на непременное вознаграждение. Ведь неудачи случаются и с хорошими людьми.

Предполагаю, что далеко не все могут разделить такую жизненную философию, тем не менее в романе она такова.

И ещё одна фраза "под занавес". Роман является первой частью трилогии. Вторая называется "The Watchers On The Shore" («Наблюдатели на берегу»), третья - "The Right True End" («Истинное окончание»).

Stan Barstow "The Watchers on the Shore"

"Наблюдатели на берегу" - продолжение романа "Любовь... любовь?". Русского перевода, кажется, не существует и, возможно, не появится никогда. Смысл названия не очень уловил. Ну разве что вот такое: жизнь это игра галькою на пляже. И, собственно, эти камушки - это... люди. Люди, с которыми вступаешь в самые близкие отношения.

Плюс, некоторую пищу для трактовки даёт предпосланный основному тексту эпиграф, строки из стихотворения британского поэта Стиви Смита "Not Waving but Drowning" - "Не плещущийся, а тонущий". Суть поэмки в том, что наблюдатели со стороны думают, что пловец просто машет руками. И вообще всегда любил рисковые штучки. На самом же деле он заплыл чересчур далеко и идёт ко дну.

Так вот они какие, наблюдатели?

Первый роман трилогии закончился на достаточно оптимистичной ноте. Главный герой Виктор Браун полагает, что у них с Ингрид ещё возможна какая-то спасительная для их совместной жизни любовь. В "Наблюдателях" мы застаем героев уже во время Карибского кризиса, за благополучным разрешением которого они все следят по телевизору. Но, увы, в отношениях Виктора и Ингрид не происходит столь же позитивных подвижек.

У Дэвида (это зять Виктора) и Кристин (сестра главного героя) появился маленький Бобби. И если младенец только укрепил любовь счастливых родителей, то наши молодожёны (не такие уж, впрочем, и молодожёны) по контрасту не только до сих пор бездетны - они остаются столь же неприкаянными, как и прежде. Их жизнь омрачена ещё и внезапной кончиной отца Ингрид. Мистер Ротвелл умер от рака лёгких в возрасте 48 лет. Пошатнулось и здоровье его вдовы, настолько, что требуется операция.

Виктор продолжает работать в музыкальном магазине мистера ван Хайтена. Тот, кстати сказать, тоже резко сдал за последнее время. Фактически рукодство делами фирмы взял на себя Виктор. Но его мечтам стать законным наследником мистера ван Хайтена не суждено сбыться. Хозяин внезапно умирает - как раз во время визита, который нанёс ему Виктор, чтоб разрешить назревшие проблемы.

Опять в карьере героя происходит резкая перемена. В первой книге он переквалифицировался из опытного чертёжника машиностроительной фирмы в продавца (менеджера) магазина грампластинок - теле и радиотехники. А теперь он возвращается в машиностроение - воспользовавшись предложением своего старого знакомца и бывшего коллеги по конструкторскому бюро Алберта Конроя. Оставив завод Уиттэкера, тот не перебрался в Австралию, как было грозился, но нашёл себе место в перспективной фирме, базирующейся в двустах милях южнее от Крессли (если не ошибаюсь, местечко называется Лонгфорд), в сорока милях от Лондона. Это уже не Йоркшир, а южная Англия. Кстати, в первом романе Виктор и Алберт были поначалу на ножах; дошло дело даже до драки. Но драка и помогла выяснить, что на поверку Конрой отнюдь не грубиян и горлохват, каким умело прикидывался, а помимо инженерных познаний обладает недюжинной эрудицией в классической музыке и литературе. Более того - не только тонкий меломан, наблюдательный психолог, но и отличный товарищ. Это становится известным уже в первом романе, в "Наблюдателях" же раскрывается только полнее.

Словом, Виктор перебирается из Крессли в Лонгфорд, оставив жену дома, - под предлогом, что ему пока надо осмотреться на месте. К тому же мать Ингрид после операции тоже требует постоянной заботы и внимания.

Как заметил один очень яркий киноперсонаж: "Нет такого мужа, который хоть на час бы не мечтал стать холостяком". А Виктора нельзя также назвать и образцовым семьянином - в том смысле, что семейная жизнь очень его тяготит, пусть его пока что и нельзя упрекнуть в неверности. Но холостяцкое житьё-бытьё вдали от дома и семьи резко ускоряет развитие всех подспудных процессов.

Короче, хотя всё выше изложенное мною можно квалифицировать как спойлер, от столь же подробного пересказа дальнейшего я воздержусь. Скажу только, что на новом месте на Виктора обрушивается новая любовь - со всеми присущими ей переживаниями и даже злоключениями (как водится, дело не обходится без шантажа анонимных доброжелателей, которых - ах, опять спойлер! - к финалу герой успешно разоблачает; и даже бьёт по морде и трясёт за грудки).

Ну а сам финал... Подумал, что он немного смахивает на надвигающееся самоубийство, особенно учитывая эпиграф из Стиви Смита (которого якобы обвиняли в пропаганде суицида). Но поскольку существует ещё и заключительная часть трилогии, можно предположить, что до трупа всё же развитие сюжета не дойдёт.

Что касается оценки романа в целом, должен заявить, что он скорее бытовой, чем социальный и тем более - психологический. Но при том очень здравый, очень твёрдо стоящий всеми своими ногами на почве реализма. Да, вот допустим, для героев "Жизни взаймы" Ремарка (почему я вдруг вспомнил именно этот роман, станет понятным несколько позднее, очень на это надеюсь) проблемы героев "Наблюдателей" просто не существуют - для них всё это давно пройденный этап, сопли-вопли, мелочная возня и т.д., тем не менее роман Барстоу по-своему очень познавателен, поучителен и интересен. Жаль, что он не был издан в СССР по горячим следам, где-нибудь к концу 60-х прошлого века. Тогдашнему юношеству было бы весьма полезно.

Иоганн Вайс, Штирлиц и др.

Игорь Смирнов

7.07.2014

После романа Малапарте взял да и прочитал... "Щит и меч" Вадима Кожевникова.

Между прочим, не такая уж тупая книга, как это мне показалось лет 8 назад. Тогда попробовал читать старые "Роман-газеты" - и бросил. Сейчас читал "книжную" версию, уж не знаю, более полную или нет. Во всяком случае, нумерация глав почему-то несколько отличалась от той, что была в "Роман-газете" ( а там был напечатан сокращённый вариант).

Да, Кожевников многое в сущности фашизма схватил, видимо, верно. Особый респект за психологизм - показано как Иоганн Вайс внедряется в систему нацистских спецслужб с самых "низов".

Конечно, сказочности хватает на фантастический роман. Особенно умилило замечание берлинского шефа Вайса профессора Штутгофа о том, что если б все советские агенты в Германии поучаствовали в параде на Красной площади, то приличное бы подразделение получилось. Напоминает более поздние анекдоты про Штирлица.

Хватает и прямых косяков - в тех же названиях эсэсовских чинов. Но надо отметить, что в отличие от Ю. Семёнова Кожевников специально темой спецслужб не занимался. Просто он, видимо, был могучим профессионалом. После романов о рабочем классе написать такую "опупею" о советском разведчике - это не ешака купить. Хотя повторюсь, косяков хватает, а ещё больше - сказочности.

А уж после двухтомника Кожевникова я взялся за критическую работу Залесского "Семнадцать мгновений весны. Кривое зеркало Третьего Рейха".

Книга, что и говорить, сурьёзная, срывает, так сказать, некоторые маски. Но, поддавшись критическому настрою автора, я готов покритиковать и книгу Залесского. Прежде всего, "Семнадцать мгновений весны" не был первым советским сериалом. Кто-то называл таковым "Адьютант его превосходительства", телефильм, вышедший на экраны, однозначно, раньше работы Лиозновой, но я не уверен, что и это первый сериал в СССР.

И потом, с какого перепуга Залесский пишет о фильме "Щит и меч" как вышедшем вслед за "Мгновениями"?. Мне кажется, четырёхсерийный широкоформатный фильм Басова опередил (по времени) сериал Лиозновой примерно настолько же, насколько литературный первоисточник - "Щит и меч" Кожевникова - был написан раньше, чем роман Юлиана Семёнова.

Мелочи? Но сам Залесский обрушивается на создателей "17 мгновений" порой примерно за такие же "мелочи".

И ещё. Анализируя церковную принадлежность пастора Шлага, Залесский утверждает, что в Западной Европе католическую церковь всегда называют словом "костёл". Мне же этот термин почему-то всегда казался сугубо польским. По крайней мере, на английский сие выражение переводится как Roman-Catholic church. И на немецкий соответственно так же - katholische Kirche.

Мелочь? В работе разведчика мелочей не бывает! Такой серьёзный автор это должен знать!

PS. На самом-то деле между Малапарте и книгой Кожевникова у меня ещё вместился сборник "Белые дьяволы" (палеонтологическая фантастика начала прошлого века), рассказ Барнса "East Wind" и очерк-мистификация Уильяма Бойда "Nat Tate" - о никогда не существовавшем американском художнике, якобы знакомом главного героя его романа "Нутро любого человека" Маунтсюарте (забавно было, кстати, посмотреть на портреты - в том числе и Маунтстюарта, тоже никогда на самом деле не существовавшего) - но не суть.

Главная вселенная Эдгара По

Та, которая образует мегавселенную с Толкиеном, Говардом и Грином

Михаил Барбарисов

30.01.2024

Собственно, "невооруженным глазом" видно, что произведения, созданные Эдгаром По, грубо делятся с одной стороны на комические и некомические, а с другой на фантастические и нефантастические. И все эти образования частично перекрывают друг друга. Есть произведения, которые можно отнести и туда и туда... Можно издать Полное собрание сатиры и юмора Эдгара По, а можно Полное собрание фантастических произведений... Но Литературная Вселенная Эдгара По (пусть даже одна из его Вселенных, самая крупная) не совпадает с этими Полными собраниями. Меня интересует прежде всего та Вселенная, которая могла бы объединиться с Вселенными Толкиена, Говарда и Грина... кстати, у Говарда с Лавкрафтом одна вселенная. На двоих...

Для многих то, что я здесь пишу будет бредом, но... Когда издают произведения "кучей малой", у читателя, на мой взгляд, развивается КАЛЕЙДОСКОПИЧЕСКИЙ ИДИОТИЗМ...

Повторю ещё раз, что Полное собрание фантастических произведений Э.По таковой Вселенной не является, в него входит много произвекдений, которые никак эстетически несовместимы с Вселенными Толкиена, Говарда и Грина... То есть такое собрание шире интересующей меня Вселенной... И проблема сводится к удалению некоторых произведений из полного списка фантастики...

Здесь есть несколько моментов:

1. Удаляется та комическая мистика, которая переходит в явный абсурд и безудержный черный юмор.

2. Оставляется вся комическая научная фантастика и родственная ей логическая комическая мистика, которая не дестабилизирует, а дополняет Вселенную, делает её более многограной и неплоской... Ведь и во Вселенной Толкиена хватает юмора, парадоксов и колебаний меры условности... Наличие "говорящих" имен и нарицательных фамилий здесь не всегда идет во вред, они есть и у Толкиена, и у Грина...

3. Во Вселенную можно включить ландшафтно-натурфилософский рассказ "Поместье Арнгейм", но его продолжение "Домик Лэндора. Дополнение к «Поместью Арнгейм»" не стоит... Дело в том, что в старом русском издании название переведено иначе: «Коттедж Лэндор. Антитеза Арнгейма». Антитеза, антитезис (противоположение от... — против — тезис) — риторическое противопоставление текста, стилистическая фигура контраста в художественной речи, заключающаяся в резком противопоставлении понятий, положений, образов, состояний, связанных между собой общей конструкцией или внутренним смыслом... Таким образом второй рассказ этой маленькой дилогии как бы противоречит поэтике и фантастичности основной Вселенной По.

4. Рассказ "Тайна Мари Роже" оставляем. Несмотря на весь реализм повествования, сам По хотел включить в невышедший сборник "Фантастические новеллы". В конце рассказа Эдгар По написал: "И я повторяю, что рассматриваю всё, о чём здесь шла речь, только как совпадения. И далее: вдумываясь в мой рассказ, нетрудно усмотреть, что между судьбой злополучной Мэри Сесилии Роджерс — насколько эта судьба известна — и историей некой Мари Роже вплоть до определённого момента существует параллелизм, поразительная точность которого приводит в смущение рассудок". То есть По противопоставляет два мира, реальный и виртуальный... Париж Огюста Дюпена - это скорее Париж Александра Грина... Более подробное разделение Миров осуществил Грин в новелле "Фанданго"...

5. Оказалось целесообразным представить Вселенную Эдгара По в виде двух "томов"... Здесь вот в чем дело: никто не будет спорить, что читать произведения желательно и их хронологической последовательности. Условно творчество По делится на два периода. Начиная с малой формы, периоды заканчиваются крупным произведением...

Итак...

ВСЕЛЕННАЯ ЭДГАРА АЛЛАНА ПО В ДВУХ ТОМАХ

Том 1

СТИХОТВОРЕНИЯ (1827-1839)

Коллекция лучших переводов, включая прозаические

РАССКАЗЫ (1832-1839)

1832

Метценгерштейн

На стенах иерусалимских

Тишина

1833

Заживо погребенные

Рукопись, найденная в бутылке

Четыре зверя в одном

1835

Береника

Морелла

Необыкновенное приключение некоего Ганса Пфааля

Свидание

Тень

1837

Мистификация

1838

Лигейя

1839

Вильям Вилсон

Падение дома Ашеров

Разговор Эйрос и Хармионы

ПОВЕСТЬ О ПРИКЛЮЧЕНИЯХ АРТУРА ГОРДОНА ПИМА (1838)

Том 2

СТИХОТВОРЕНИЯ (1840-1849)

Коллекция лучших переводов, включая прозаические

РАССКАЗЫ (1840-1849)

1840

Человек толпы

1841

Беседа Моноса и Уны

Низвержение в Мальстрем

Остров феи

Три воскресенья на одной неделе

Убийство на улице Морг

Элеонора

1842

В смерти — жизнь

Золотой жук

Колодец и маятник

Маска красной смерти

Повесть крутых гор

Тайна Мари Роже

1843

Сердце обличитель

Черный кот

1844

«Ты еси муж, сотворивый сие!»

История с воздушным шаром

Месмерическое откровение

Похищенное письмо

Продолговатый ящик

Система доктора Смоля и профессора Перро

1845

Бес противоречия

Овальный портрет

Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром

Разговор с мумией

Сила Слов

Тысяча вторая сказка Шехерезады

1846

Бочонок Амонтильядо

Поместье Арнгейм

Сфинкс

1849

Лягушонок (Прыг-Скок)

Фон Кемпелен и его открытие

Mellonta tauta (То в будущем)

ЭВРИКА: Опыт о Вещественной и Духовной Вселенной (1848)

Туманный vs Панов

Игорь Смирнов

1.11.2023

Дир Туманный писал в первые годы советской власти. Экспериментировал с формой. Но без нытья или фиг в кармане. Позднее трансформировался в Николая Панова. Это его настоящее имя. В годы Великой Отечественной был военным корреспондентом на флоте, редактором в военной газете. И под собственным именем написал ряд книг о советских моряках, выходивших в сериях "Библиотечка военных приключений", затем - "Военные приключения". В частности, это трилогия "Орлы капитана Людова" - про морских разведчиков.

Из наследия Дира Туманного, сочинявшего мистику, фантастику, детективы, прочитал сейчас небольшой сборник "Порошок идеологии". Самое крупное произведение там "Тайна старого дома" - о противостоянии большевиков-подпольщиков и сыщиков-филеров, пытающихся напасть на след подпольной типографии. Плюс еще несколько рассказов - фантастических. Один, впрочем, можно отнести к своего рода нуару. Вот только издатели пропустили его название и в оглавлении, соответственно, не отметили.

Не Алексей Толстой, но язык живой (на мой взгляд, гораздо лучше, чем, например, у эмигранта Первухина), герои обрисованы неплохо. Сюжеты - опять-таки не как у красного графа или, скажем, у самородка Нефедьева, вот так прямо за горло не хватают, но и совсем скучными не назовёшь. Нет, Дир Туманный всё-таки был талантлив!

У Николая Панова прочитал "В океане" - из трилогии про Людова. Но здесь он уже майор госбезопасности. И это вообще-то заключительная часть трилогии.

Начало показалось интересным, колоритным. Один из орлов Людова боцман Агеев выписан недурно. Сюжет же - из жизни советских моряков послевоенной поры. С элементами шпионской интриги. До самого финала я думал, что книга в первые послевоенные годы и написана. Восхваления официоза многовато. Но текст завершают даты написания - вторая половина пятидесятых.

Да и развитие сюжета показалось тяжеловесным и не шибко увлекательным. Словом, на мой взгляд, Николай Панов всё же проиграл Диру Туманному как писателю приключенческого жанра. Но я отметил стихи, которые в повести пишет один офицер, младший штурман, лейтенант Игнатьев. Подозреваю, что автор их на самом деле - сам автор. Не то, чтобы стихи прямо для сборника "Три века русской поэзии", однако довольно крепкие - без ерунды, без притягивания строки под рифму и прочих любительских огрехов. То есть как поэт Николай Панов, может, и не был оригиналом в выборе тем, но писал уверенно, слабаком не был.

Главная вселенная Александра Грина

Михаил Барбарисов

30.01.2024

...Что же касается Вселенной Грина (Гринландии), то здесь всё значительно проще: Полное собрание фантастических произведений Александра Грина и является Вселенной Гринландии, которая может объединиться в Литературную Мегавселенную с Толкиеным, Говардом и По...

Гораздо сложнее было систематизировать это ПСФП http://my.mail.ru/community...

Предсталенный ниже список имеет следующие недостатки:

1. Пришлось отказаться от авторских сборников самого Грина (то же и у Эдгара По). Хотя следует уделить внимание авторской последовательности произведений http://my.mail.ru/community...

2. Систематизация идёт по годам, но внутри года в основном по алфавиту, а не по датам написания.

3. Огромное количество рассказов не охвачено, особенно за годы Первой мировой войны.

4. Существование одного и того же произведения в совершенно разных редакциях требует особого редакторского подхода. Внутри одного тома необходимо оставить самую полную редакцию. Причем дополнить эту редакцию невошедшими материалами из ранних редакций... В новом томе должна быть новая редакция произведения, несмотря на уже представленную в предыдущих томах раннюю редакцию (из списка надо убрать "квадратные скобки", правильно расставив или отредактировав произведения)... Сравните "Сказку далекого океана" (1916) и "Отравленный остров" (1930)...

ВСЕЛЕННАЯ АЛЕКСАНДРА ГРИНА В ШЕСТИ ТОМАХ

Том 1

ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ (1908-1913)

1908

Третий этаж

Игра света [Она]

....

1909

Рай

Окно в лесу

Остров Рено

Циклон в Равнине Дождей

Барка на зеленом канале [Ловушка для крыс]

Воздушный корабль

Кошмар

Происшествие в улице Пса

Штурман «Четырех ветров»

....

1910

Тайна леса

Имение Хонса [Море блаженства]

Колония Ланфиер

На склоне холмов

Пороховой погреб [Пришел и ушел]

Пролив бурь

Рассказ Бирка

Река

Серебро Юга

Смерть Ромелинка

....

1911

Лесная драма

Лунный свет

Позорный столб

Система мнемоники Атлея

....

1912

Жизнь Гнора

Летчик Киршин [Тяжелый воздух]

Лужа Бородатой Свиньи

Приключения Гинча

Синий каскад Теллури

Трагедия плоскогорья Суан

....

1913

Ранчо «Каменный столб»

Всадник без головы

Глухая тропа

Горные пастухи в Андах [Далекий путь]

Дьявол Оранжевых Вод

Жизнеописания великих людей [Маленькие могилы]

Зурбаганский стрелок

История Таурена

Наивный Туссалетто

На склоне холмов

Новый цирк

Племя Сиург

Продавец счастья

Сладкий яд города

Табу

Таинственный лес

Три похождения Эхмы

Человек с человеком

....

Том 2

РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ (1914-1916)

1914

Забытое [Воспоминание на экране]

Загадка предвиденной смерти

Земля и вода

И для меня придет весна

Как силач Ганс Пихгольц сохранил алмазы герцога Померси [Покаянная рукопись]

Как силач Рыжий Джон боролся с королем

Легенда войны

Мертвые за живых

Огненная стрела [Редкий фотографический аппарат]

Повесть, оконченная благодаря пуле

Происшествия в квартире г-жи Сериз

Судьба, взятая за рога

Урбан Грац принимает гостей [Мой дом]

Черный хрусталь сипая

Что будет через 200 лет

Эпизод из взятия форта Циклоп

....

1915

Авиатор-лунатик

Акула

Алмазы

Армянин Тинтос

Атака

Баталист Шуан

Без вести пропавший

Битва в воздухе

Блондинка

Бой быков

Бой на штыках

Больная душа [Ночью и днем]

Возвращенный ад

Волшебный экран

Выдумка Эпитрима

Двойник Плереза

Дело с белой птицей, или Белая птица и разрушенный костел

Дикая мельница

Желтый город

Зверь Рошфора

Золотой пруд

Игрушки

Интересная фотография

Искатель приключений

Капитан Дюк

Качающаяся скала

Леаль у себя дома

Медвежья охота

Наемный убийца [Подаренная жизнь]

Наследство Пик-Мика

Непробиваемый панцирь

Охота на Марбруна

Охота на хулигана

Охотник за минами

Пляска смерти

Поединок предводителей

Птица Кам-Бу

Разведчик

Ревность и шпага

Роковое место

Рука женщины

Рыцарь Мальяр

Смерть Аламбера

Странное оружие

Страшная посылка

Страшная тайна автомобиля

Судьба первого взвода

Тайна лунной ночи

Там или там

Убийство в рыбной лавке

Убийство романтика

Удушливый газ

Ужасное зрение

Чудесный провал

....

....

....

1916

Вокруг света

Воскресение Пьера [Пьер и Суринэ]

Высокая техника

Как я умирал на экране

Львиный удар

Огонь и вода

Непобедимый

Отшельник Виноградного пика

Сказка далекого океана

Слепой Дей Канет

Сто верст по реке

Таинственная пластинка

Черный алмаз

....

....

Красные паруса [Сочинительство всегда было внешней моей профессией]

Том 3

АЛЫЕ ПАРУСА (1923) БЛИСТАЮЩИЙ МИР (1923)

РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ (1917-1924)

1917

Возвращение [Маятник души]

Ли (рассказ в стихах)

Нож и карандаш [Талант]

Продолжение следует

Рене

Создание Аспера

Узник «Крестов» [Цензурно-нецензурный анекдот]

Ученик чародея

....

1918

Борьба со смертью [Вырванное жало]

Вперед и назад

Клубный арап

Преступление Отпавшего Листа

Сила непостижимого

....

1919

Волшебное безобразие

Истребитель

....

1921

Гриф

Состязание в Лиссе

....

1922

Белый огонь

Канат

Корабли в Лиссе [Битт-Бой, приносящий счастье]

Новогодний праздник отца и маленькой дочери

....

1923

Бунт на корабле «Альцест»

Гениальный игрок

Гладиаторы

Голос и глаз

Ива

Как бы там ни было

Лошадиная голова

Приказ по армии

Пропавшее солнце

Путешественник Уы-Фью-Эой

Русалки воздуха

Сердце пустыни

Словоохотливый домовой

Убийство в Кунст-Фише

....

1924

Безногий

Белый шар

Бродяга и начальник тюрьмы

Веселый попутчик

Гатт, Витт и Редотт

Голос сирены

Заколоченный дом

Крысолов

На облачном берегу

Обезьяна-сопун

....

Том 4

ЗОЛОТАЯ ЦЕПЬ (1925) СОКРОВИЩЕ АФРИКАНСКИХ ГОР (1925)

РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ (1925-1926)

1925

Победитель

Серый автомобиль

Четырнадцать футов

Шесть спичек

....

1926

Брак Августа Эсборна

Змея

Личный прием

Нянька Гленау

Чужая вина

....

Том 5

БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ (1928) ДЖЕССИ И МОРГИАНА (1929) РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ (1927-1929)

1927

Вокруг центральных озер

Легенда о Фергюсоне

Слабость Даниэля Хортона

Фанданго

Четыре гинеи

Обезьяна

....

1928

Акварель

Элда и Анготея

....

1929

Ветка омелы

Вор в лесу

Гнев отца

....

Том 6

ДОРОГА НИКУДА (1930) НЕДОТРОГА (неоконченный роман) МОТЫЛЕК МЕДНОЙ ИГЛЫ (неоконченный роман) ТАИНСТВЕННЫЙ КРУГ (неоконченный роман)

РАССКАЗЫ 1930-1932

1930

Отравленный остров

Бочка пресной воды

Зеленая лампа

....

1932

Бархатная портьера

Комендант порта

Пари

Тюремная старина

Встречи и приключения

....

....

А как же другие авторы, спросите Вы... Что, нет других Писательских Миров и Литературных Вселенных, которые могли бы так же войти сюда?.. Конечно, есть... Но их предстоит ещё вычислить...

К тому же не надо забывать о том, что одни и те же Литературные Вселенные порождают разные новые Вселенные. Поэтому Литературная Мегавселенная Толкиена-Говарда-По-Грина - это одна Мегавселенная, в которой нет многих атрибутов современности, фашизма, троцкизма, большевизма, хай-тека и т.п. А другое направление - Вселенная Толкиена-Говарда-Вильсона ("Застава")-Горца(I) - это другая Мегавселенная, где как раз эти атрибуты есть...

Со Вселенной Гринландии хорошо объединяется, например, Полное собрание фантастических произведений Стивенсона... И, за исключением некоторых сказок, Полное собрание фантастических произведений Дюма... В конце концов, даже исторические комические фантазии Григория Горина (о Герострате, Тиле, Свифте, Калиостро, Мюнхаузене)... Грин писал комические фантазии типа "Всадника без головы" и "Трех похождений Эхмы"...

P.S.

Для образования Авторской Вселенной необходимо, чтобы и другие писатели продолжили Мир писателя-демиурга... Что ж, я знаю по крайней мере одного такого писателя - это Ильдар Валишин... Попытки советских писателей, Василия Аксенова считаю неудачными... Разве что, Евгений Богарт...

Виктор Лихоносов "Наш маленький Париж"

Игорь Смирнов

21.07.2014

К прочтению этой книги я шёл - ни много, ни мало - четверть века! Мог бы её прочитать ещё в "Роман-газете" 1989 года. Но... На самом деле одно из самых великолепных произведений русской прозы последней трети ХХ века. Роман можно сравнить с циклом Пруста "В поисках утраченного времени" - но только это поиски по-русски, и посвящены они Кубани и её людям начала прошлого века.

Даже когда мы видим героев Лихоносова уже в 60-е годы, это всё равно люди начала века. Удивительно он о них рассказывает... Судьбы их порой переплетаются - причем на грани жизни и смерти - а они, люди, об этом не знают...

Поразителен язык, которым автор ведёт повествование. Лихоносова, причем ещё в начале писательского пути, сравнивали с Буниным. Можно и такую параллель допустить, раз уж аналогия с Прустом возможна. Только это ни в коем разе не эпигон ни того, ни другого. У Лихоносова свой стиль, свой путь.

Книга редкой для всего нового и новейшего времени чистоты (считая этак с середины 80-х) - а переиздавлась лишь считанные разы.

В издании "Терра", которое читал я, в один том с романом были помещены так же очерки, эссе, рассказы, воспоминания. И опять вспоминает Лихоносов удивительно, что называется, растекаясь мыслью по древу, Но это не недостаток, а скорее наоборот достоинство.

Возникали также и ассоциации с... "Улиссом" Джойса. Иногда ловил себя на мысли, что вот тут, вот здесь не помешала бы подсказка какого-нибудь сведушего комментатора... типа Сергея Хоружего... уж больно по-импрессионистки переменчивы и неуловимы краски этого "потока сознания"... только это тоже не недостаток, это такой очень своеобразный роман.

Мелодия которого звучит то шутливо, то со щемящей грустью, то пронзительно... Не знаю, нашел ли то, что искал, Пруст в финале своего цикла. При чтении Лихоносова становится понятным, что эта Россия точно утрачена...

Bodo Liermann "Ein Jahr ist wie ein Tag"

Игорь Смирнов

28.11.2023

Четыре года назад книжица заинтересовала названием. Что-то типа “Год как день”. Но тогда, в конце 2019, я только листал её и умилялся картинкам. Добрался до текста только сейчас.

Нашёл и кое-что про автора. Бодо Лирман родился в 1927 году в Штеттине. Отец служащий, мать - домохозяйка. В 1943 году был призван в ПВО, потом попал в Люфтваффе (по-моему, ПВО у немцев входило в Люфтваффе). Попал в плен к американцам. После войны как военнопленный работал в руднике в Бельгии. После возвращения на родину с 1950 года учительствовал. Затем начал пописывать. “Год как день” не первое произведение писателя, но первое по-настоящему крупное. Думаю, не будет большим спойлером, если коротенько перескажу (ибо вряд ли когда-нибудь издадут на русском).

Роман (или скорее повесть) опубликовало издательство Миттельдойчер Ферлаг Халле (Заале) в 1969 году. Главного героя зовут Йоахим Кренцин. Он молодой учитель. Дружил с Соней (или, может быть, Зоней, но Соня нам привычнее) , но потом Соня уехала учиться в Москву. Ахим (Йоахим) чувствует себя брошенным. Случайно знакомится с Карри.

Карри чуть старше его. Собирает грампластинки и сама играет на гитаре. Но в отличии от сосредоточенной на работе и вообще личностном росте Сони Карри склонна к некоторому… как это сказать? - как в те времена клеймили, к мещанству. В частности она не понимает того, зачем Ахим работает и по выходным (в выходные надо отдыхать). Он учитель географии и, по ходу, классный руководитель 6го Б. А дела в классе идут не совсем замечательно. Есть отстающие. Есть один воришка - Мартин из проблемной семьи, кандидат в детский дом.

А Карри театралка. И подбивает друга на разные поездки. Один раз Ахим даже допустил прогул из-за неё.

В Берлине наши путешественники подходят к каким-то воротам, за которыми виднеется некое здание унылое. Только благодаря картинке да Википедии догадался, что ворота были Бранденбургские, а здание - Рейхстаг. Оказывается, он находился в Западном Берлине. И хотя депутаты западногерманского бундестага собирались там иногда что-то якобы порешать, здание долго пребывало в плачевном состоянии.

Месяца два спустя после Рождества и знакомства с матерью Карри Ахим неожиданно едет в Москву. Старшие товарищи порадели - включили в группу туристов.

Поездке в Москву уделено довольно много места и внимания. Если поначалу манера автора сразу напомнила мне советскую молодёжную прозу 60х - начала 70х (ну, насколько я её себе представляю), то в этой части повести как будто проявилось что-то от Германа Броха, от “Смерти Вергилия”. Уж не знаю, прав я или нет. Брох в своём романе подробно описывает физические и метафизические процессы. Ну, вот и Лирман при описании железнодорожной поездки (кстати, состав тянул паровоз; встречные тепловозы появились только на территории СССР) заговорил про силовые линии, магнитные поля, полюса и т.д. …

И Москву затем описывал тоже с какой-то экзальтацией. Много разной квазифилософской риторики, про диалектику и т. п.

Встреча с Соней всё же состоялась, но какого-то радикального перелома в жизни героя я, если честно, не увидел.

Вообще авторская манера Лирмана довольно далека от классической. Описания уклончивы, обрывчивы, зачастую даны во втором лице единственного числа - форме диалога повествователя с героем. Умеренное экспериментирование в общем. А в результате, какой он этот Кренцин - понять трудновато. (Хотя один раз показано, как он технично сдал коллегу учителя математики на педсовете - накануне Рождества добряк вместо изучения материала начал читать шестиклассникам рождественскую сказку - шалопаи потом проговорились на уроке географии). Изменился ли наш географ к финалу? Пафоса и газетной очерковости много, ясности же маловато.

Подумал, что не случайно добился такого признания у читателей Генрих Белль, причём по обе стороны границы. Да и в ГДР были писатели покрепче, чем Лирман. А сходство с советской молодёжной прозой - в свете того, как описана Москва - кажется неслучайным. Помнится, лет десять назад читал книжицу другого гедеэровского автора - больше про конец войны и плен, впрочем, - так тот товарищ открыто сравнивал одного своего персонажа эсэсовца с Половцевым из “Поднятой целины”. Так что…

Кроме всего прочего забавные картинки в книжке. Художник Карл-Георг Хирш:

Hansjörg Martin "Der Kammgarn-Killer"

Игорь Смирнов

11.02.2024

Сборник известного (но, скорее, не в России) автора детективов Хансйорга Мартина включает в себя заглавную повесть >>Der Kammgarn-Killer<< ("Камвольный киллер") и рассказы >>Pistolen bringen manchmal Glück<< ("Иногда пистолеты приносят удачу", >>Der Witwenmacher<< ("Поставщик вдов") и >>Ich habe Witte wiedergefunden<< ("Я отыскал Витте"). Книга была опубликована в 1981 году издательством "Нойе Берлин" - первое издание западно-германского писателя в ГДР (с запретом продаж в ФРГ, Западном Берлине, западных странах вообще и Югославии).

Много лет назад узнал это имя, наткнувшись на книгу "Моя прекрасная убийца" (>>Meine schöne Mörderin<< ), вышедшую в серии "Метод чтения Ильи Франка".

Хансйорг Мартин писал не только ироничные, но и психологические детективы. И даже скорее не детективы в нашем понимании, а то, что немцы называют Kriminal Roman. Прозу о преступлениях.

Такое определение без всяких оговорок подходит сборнику "Камвольный киллер". Главный герой заглавной повести Эрнст Фойгт, коммивояжёр своего рода (или представитель, как он обозван в тексте), человек уже не юный (ему за пятьдесят) много лет мотается по определённому маршруту, предлагая магазинам готовой одежды образцы продукции, которую выпускает представляемая им фирма, - пиджаки, брюки, костюмы и т.п. Разворачивающийся перед читателем сюжет выглядит как цепочка неудач Фойгта - не столько в профессиональной сфере (тут всё идет более-менее гладко), а скорее в делах житейских. Как снежный ком нарастает то, что психологи называют фрустрацией).

Фойгт - главный, но не единственный герой повести - или, быть может, короткого романа, ибо происходящее мы видим также и глазами других персонажей, играющих в развертывании интриги не менее важную роль. Тут и владельцы магазинов одежды, и один из сотрудников - не рядовой, а так называемый первый продавец, и представители прессы, и даже один комиссар полиции. Что тем не менее не делает историю каким-нибудь "полицейским детективом" в классическом виде, поскольку, кто и что натворил, читателю разгадывать не надо.

В общем, когда фрустрация копится и копится, до добра это не доводит... Но даже это утверждение нельзя назвать моралью повествования, поскольку автор приберегает к финалу всё-таки более затейливую развязку - и довольно жестокую. Не хэппи-энд.

Рассказы "Иногда пистолеты приносят удачу" и "Поставщик вдов" неожиданно напомнили мне истории Роальда Даля - саркастические, где-то даже злорадные. Первая история - исповедь тридцатиоднолетнего человека, типа бухгалтера, которому опостылела его бесперспективная жизнь, - и он приходит к выводу, что переломить судьбу можно только одним способом. А именно - удачно ограбить банк. Он начинает тщательно готовиться к налёту. И удача поворачивается к нему лицом, но - совсем не так, как он ожидал.

Во второй истории речь идет наоборот о профессиональном убийце, фабриканте по совместительству. Свою тайную профессию он решает использовать для достижения личного счастью. Но в итоге выходит опять всё не так, как задумывалось.

Завершающий сборник рассказ "Я отыскал Витте" - мрачноватое напоминание о преступлениях нацизма. Главный герой, он же рассказчик, Георг Колдевей (фамилия смахивает на английскую - Georg Coldewey), ещё в начале 30-х годов потерял родителей. Виновником их гибели - прямым в случае матери и косвенным по отношению к отцу - стал некто Хайнрих (Генрих) Витте, в те времена роттенфюрер СА. Георг учился с ним в одном интернате. Только Витте был постарше, уже тогда был шишкой, фигурой - каким-то префектом комнаты. Получая из рук директора свидетельство об окончании гимназии, Витте ответил ему "немецким приветствием" - выбросом вверх правой руки со щелчком каблуками высоких блестящих сапог - он пришел на церемонию в коричневой униформе СА. Всё это впечатляет учеников младших классов. Радуют их также изменения в программе - сокращение уроков за счёт разных парадных церемоний, акцент на занятиях спортом, а не на скучной зубрёжке. И т.п. Впрочем, было это до убийства матери Георга.

Уже во время войны, но на благополучном для немцев её этапе, году в сороковом, Георг снова пересекается с Витте. Теперь тот уже майор, командир батальона, в который старшего стрелка Колдевея переводят после лечения в госпитале. Осколок польского снаряда - продукции славянских унтерменшей - лишь слегка задел солдата вермахта. За ранение он получает значок на грудь от майора. А тот услышав необычное имя награждаемого, настораживается, уточняет - откуда старший стрелок родом, кто его родители. Поняв, что это сын того самого "левого педагога" (учителя в народной школе, объявленного врагом государства), в предшествующем аресту нападении на которого он принимал участие, Витте произносит (бормочет стандартную формулу): "Георг Колдевей из Дребица, раненый в борьбе за фюрера и отечество...", цокает языком и переходит к следующему солдату.

А Георг принимает решение уничтожить майора. Но... Очередной каприз судьбы. Пока ефрейтор ездил на выходные на родину, майора переводят куда-то в Польшу для несения особой службы. И он теряет его из вида.

Лишь годы спустя, когда и ненависть к убийце родителей притупилась, Георг случайно находит своего врага. И тут... Очередной извив судьбы! Опять всё идет не так, как он выстроил в своем воображении.

И. Ильф и Е. Петров

Игорь Смирнов

3.08.2014

Двенадцать стульев

Не перечитывал роман со школьных лет. На рубеже веков даже купил двухтомник с обширными комментами. И вот, буквально недавно выяснилось, что знакомые мне тексты, так называемые канонические, вовсе не являются полными.

Оба романа про Остапа прошли серьёзнейшую обработку цензурой. К счастью беловые рукописи сохранились в анналах. Сохранились и первые издания. Располагая всеми этими материалами литературоведы-филологи Одесский и Фельдман в конце 90-х прошлого века выпустили сначала полное издание "Двенадцати стульев", а затем, там понимаю, и "Золотого телёнка".

Вот этот вариант я сейчас и читал.

Оказалось, что от "канонического" он отличается не только отдельными фразами и абзацами (типа, "до мировой революции" заменили на "до Страшного Суда"), но и целыми главами. В одной, в частности, описывается дореволюционная жизнь Ипполита Матвеевича, в другой - участие поэта Ляписа-Трубецкого в творческом три по созданию суперпередовой оперы, нацеленной на большой коммерческий успех.

Очень интересны и комментарии к тексту, раскрывающие в том числе и прошлое Остапа, а также политический подтескт книги, сатирические шпильки авторов в сторону собратьев по литературе.

Золотой теленок

Читал опять так называемое полное издание, подготовленное Одесским и Фельдманом. Очень интересным оказалось предисловие, описывающее драматичную судьбу романа... "Двенадцать стульев".

Что же касается текста романа "Золотой телёнок", расхождения так называемого "канонического" варианта с так называемым "полным" не столь велики. Больше хочется говорить о качестве подготовки электронной версии - не только отсутствуют комментарии, которые были столь познавательны в предыдущей книге, но даже и некоторые восстановленные фрагменты выглядят сомнительно. Так, как если бы в них вкрались опечатки.

Альтернативные же главы, помещённые в конце книги, почти не представляют какой-либо альтернативы. Ну нет пассажа про пешеходов в зачине, герои порой наделены другими именами...

И ещё. Что касается комментов Одесского и Фельдмана, которые я уже успел похвалить, появилось предположение (автор его - Александр Сафронов), что эти два филолога просто воспользовались уже существующими комментариями Щеглова. Двухтомное издание романов Ильфа и Петрова в его редакции вышло в 1995 году в издательстве "Панорама". Комментарии там ещё более обширны и основательны. Посмотрел - некоторые подозрительно совпадают с разъяснениями Одесского и Фельдмана...

Hermann Bote "Till Eulenspiegel"

Игорь Смирнов

8.08.2014

Давно не читал ничего по-немецки, ради тренировки начал читать эту книгу Германа Боте "Тилль Ойленшпигель" ещё в отпуске. В числе ряда других электронных книг она была приобретена мною вместе с ридером. Кстати, на днях возник вопрос: а не коснутся ли новейшие санкции импорта этих украинских читалок в Россию? На мой взгляд, это лучший гаджет такого рода, по-крайней мере, для русского читателя. Он (гаджет)заточен под чтение файлов fb2. А для чтения книжек в формате epub в нём (гаджете) используется достаточно продвинутая программа из пакета Adobe.

Но я отвлекся. Кстати, все книжки, с которыми устройство продавалось, в формате epub, в том числе и книга про Тиля Ойленшпигеля.

Книга описывает различные проделки этого персонажа с рождения и до похорон; каждому случаю посвящена отдельная главка, очень короткая (это и подкупило). Впрочем, шутовские подвиги Ойленшпигеля довольно однообразны, процентов на девяносто связаны с дефекацией и экскрементами. Встретился и один случай похожий на тот, что описан был Шарлем де Костером (про пеньку и горчицу). Но вообще книгу бельгийского писателя читал больше 20 лет назад, всё никак не соберусь перечитать. Потому других пересечений не заметил.

Потом вычитал где-то в сети, что немецкая книга была написана в каком-то лохматом веке, авторство лишь предполагают. Мне язык сильно архаичным не показался, но должно быть из-за слабости моего немецкого. Но очень даже возможно, что текст уже адаптированный, модернизированный. Запомнил такие слова как Schalk и Schalkheit - мошенник-плут и, соответственно, плутовство, мошенничество, лукавство.

И снова про кино...

Игорь Смирнов

5.12.2014

В промежутках между автомобильно-гаражными делами посмотрел 4 серии "Щит и меч" и "Миллион лет до нашей эры". Признаю, что для своего времени довольно крепкие работы - с точки зрения картинки в кадре. Хотя с точки зрения исторической правды - не совсем, особенно "Миллион". Подумал, что прав был Ефремов, который говорил о неправомерности переноса наших представлений о современных дикарях, где-нибудь там в Полинезии и Океании, на первобытные общества, которые эволюционировали затем в цивилизации...

"Остров сокровищ" (1989), режиссёр Фрезер Хестон

Если честно, давно уже не получал такого удовольствия от экранизации! Очень достойная работа, сюжетно близкая оригиналу, с небольшой, очень деликатной драматизацией некоторых моментов (вроде осады блокгауза), в целом выполненная в реалистическом ключе. В съёмках задействованы были такие известные (во всяком случае - мне) актёры, как Оливер Рид (Билли Бонс), Чарлтон Хестон (Джон Сильвер). Наслаждался слегка гнусавым островным английским (т.е. - не американским) и кельтской музыкой, под которую разворачиваются многие сцены фильма.

Ричард Харрис

Посмотрел (вернее, пересмотрел) два очень разных фильма, связанных одним актёром - ирландцем Ричардом Харрисом (1930 -2002)

Первый фильм - это "Такова спортивная жизнь" (1963) режиссёра Линдсея Андерсона, второй - "Орка: кит-убийца" (1977) режиссёра Майкла Андерсона; в нашем прокате эта картина известна как "Смерть среди айсбергов".

Первый раз обе ленты я посмотрел более тридцати лет назад, с дистанцией практически ровно в год (тогда такой срок казался громадным!), но как бы в обратном порядке. С историей про китов познакомился будучи студентом пятого курса, в широкоформатном кинотеатре имени Ленинского комсомола. На самом же деле фильм снят в каком-то ещё более хитром формате и на экране вологодского Ленкома он выглядел совсем "узкоплёночным" - этакой вытянутой полоской.

Картину же про регбистов я смотрел уже год спустя в трансляции тогдашнего первого канала, мысленно где-то готовясь к отправке в армию. К тому моменту я уже кое-что знал про автора книги, экранизацией которой, и по его же сценарию, стала "Спортивная жизнь", - Дэвида Стори, и даже читал другой его роман (как потом выяснилось, удостоенный одного из первых Букеров) - "Сэвилл".

Сейчас смотрел оба фильма не только с оригинальным звуком, но как бы и другими глазами... Картина про регбистов - черно-белая и совершенно антигламурная. Суровость показанных там нравов, наверно, могла поражать воображение советского зрителя в начале 60-х, да, впрочем, порой озадачивает и по сей день. И дело даже не в том, насколько спортсмены брутальны на поле, а как они ведут себя за пределами площадки, с людьми близкими им и не очень. Сейчас подумалось, что есть в картине и какая-то экзистенциалистская подкладка. По крайней мере, очень красной нитью проходит мысль о том, что не в деньгах счастье. Практически по Козьме Пруткову (или кто автор афонаризма?), "хочешь быть счастливым - будь им!". А если человек не может переступить через беду, случившуюся годы назад, быть счастливым никак не получается... А к тому же людей подстерегают и болезни, иногда смертельные в буквальном смысле... В общем, эта бесхитростная, прямодушная на первый взгляд работа, на поверку оказывается не такой уж и одномерной... Советские кинематографисты таких фильмов не снимали, ни тогда, ни позднее, как мне кажется,даже превратившись в российских. Делали либо что-то более-менее оптимистичное, либо явную чернуху... "Такова спортивная жизнь" - ни то и ни другое. Что-то очень пессимистичное, именно, как я уже сказал, в духе некоторых экзистенциалистов...

"Орку" причисляли даже к экологическому кино, поскольку авторы здесь встают на защиту животных, но это ещё и ужастик, ответ на спилберговские "Челюсти". Сюжет, на мой нынешний взгляд, довольно глупый, но в своё время весьма понятный широким массам. Искупает этот недостаток отличная игра актёров, не только Харриса, сильно уже постаревшего за каких-то 14 лет, прошедших с момента съёмок "Спортивной жизни", но и его напарницы Шарлотты Ремплинг, играющей здесь биолога, специалиста по косаткам, а также и других, появляющихся даже всего лишь в эпизодах. Как например, того парниши с большими ушами, что играет старшину рыбацкого профсоюза... Ну и очень недурна музыка Морриконе...

Интересно, что когда смотрел "Спортивную жизнь" то, не узнал, что это тот же актёр, что играл в "Смерти среди айсбергов". За 14 лет довольно сильно изменился. А в молодости был похож на Марлона Брандо - тоже молодого. Поскольку с годами тот сильно обрюзг...

"Супермозг" (1969), режиссёр Жерар Ури

Рискнул взяться за французское. Пару лет назад детектив "Одиночка" с Ж.-П. Бельмондо меня сильно разочаровал. Дело в том, что в этом фильме он тоже играет главную роль. А также Бурвиль. И Дэвид Нивен.

Вкратце по сюжету. Речь идёт о крупном ограблении поезда. Между прочим НАТОвского. Возникли некоторые ассоциации с "Безумным миром" Крамера - но не в пользу американской фильмы. Та комедия показалась какой-то старомодной. "Мозг" (именно так он называется в оригинале - "Le Cerveau" или "The Brain" для англоязычной публики) - смотрелся легко, ненатужно. Приколы прикольные, действие развивается динамично, с вполне адекватной долей безбашенности. Понравилась музыка - настолько, что заинтересовался группой "The American Breed", записавшей для саундтрека одноимённую песню.

"Джаггернаут" (1974), режиссер Ричард Лестер

Посмотрел фильм, о котором опять-таки много был наслышан. Задействован целый ряд звёзд - тогдашних и будущих. Омар Шариф (кстати, давеча, в прошлый понедельник то есть, в очередной раз посмотрел "Золото Маккенны" с его участием - вот фильм на все времена, лично для меня, конечно!), Ричард Харрис, Дэвид Хэммингс (тот самый, из "Фотоувеличения), Энтони Хопкинс в роли крупной полицейской шишки (не узнал его, пока не прочитал инфу о фильме; красавЕц, типично аглицкой стати!), Иэн Холм (будущий Билбо Бэггинс; тут ещё не состарившийся импозантный директор пароходной компании). А также Рой Киннер в роли судового забавника. Он у Лестера играл Планше - в его версии "Мушкетёров", но я тоже только потом это узнал. Очень колоритный тип! А среди женщин - по крайней мере одна красавица. Ширли Найт, тоже типично англосаксонской стати.

Сюжет пересказывать не буду. Короче, о терроризме. Герой Харриса - коммандер, командир группы сапёров; герой Хэммингса - его правая рука. Шариф - капитан судна "Британник".

Фильм типичный именно для своего времени. Когда триллеры были скорее психологическими, чем компьютерно-графическими. И там по сюжету некоторые неплохие вроде бы парни погибали, не доживая до хэппи-энда. И как-то удивительно картина погрузила меня в самое начало 80-х, когда я только-только начал смотреть западные боевики, ещё в киношках, конечно. В памяти откликнулись те самые струнки, что оказались в общем-то чересчур задубевшими для тех фильмов, что я специально пересматривал сравнительно недавно, годы спустя - а именно: "Козерог-1", "Спасите Конкорд". Конечно же, как раз потому что именно они и были теми самыми, первыми... Но поскольку я их уже смотрел, а в ту же воду, как говорится... словом, нужного впечатления и близко не возникло. А "Джаггернаут" был известен мне только понаслышке, вот он как-то и подействовал...

"Общество мертвых поэтов" (1989), режиссёр Питер Уир

Посмотрел фильм впервые, в связи с уходом из жизни Робина Уильямса. Во всех отношениях потрясающая работа. Будит массу ассоциаций. И не только с лучшими образцами молодёжной прозы, вроде Сэлинджера, но и ассоциаций в широком смысле. По сути, герой Уильямса, учитель литературы Китинг, пытается спасти в учениках не только ценителей и тонких знатоков поэзии, но вообще - людей. Увы, фильм покривил бы против правды жизни, если б такая попытка учителя литературы закончилась безусловной победой. Впрочем, в каком-то смысле Китинг всё равно победил.

P.S.

Посмотрел два фильма, от которых ожидал большего.

Первый - это "Слёзы капали" Данелии 1982 года, второй - "Конформист" Бертолуччи 1970-го.

Фильм Данелии шёл в кинотеатрах, когда я учился то ли на четвёртом, а скорее - на пятом курсе. Фрагменты тогда видел, посмотреть полностью не удалось. Сейчас впечатление вышло сложным... Многое схвачено неплохо, сильно. Но в целом как бы в голове не уместилось... Некоторые фрагменты - это как Тарковский, только в смехаческом духе. Например, один из финальных эпизодов с пианино на телеге. Сначала герой Льва Перфилова на этом пианино играет, потом - герой Леонова. Соответствующую сцену из "Место встречи изменить нельзя" напомнило однако...

Фильм Бертолуччи показался очень красивым - визуально. Даже не подумаешь, что снято в 1970 году. Но основые идеи... Понимаю, почему он мог прийтись в своё время не ко двору советским критикам. Тогда другое мнение было о природе фашизма. Да и сейчас, собственно. А у Бертоллучи - сплошные педерасты, лесбиянки и бисексуалы.

Леонид Соловьёв "Иван Никулин - русский матрос"

Игорь Смирнов

17.08.2014

Автор повести - тот самый Соловьёв, что написал дилогию о Ходже Насреддине. Читать побудило то, что главный герой этой были (так определён жанр в подзаголовке) - шахтёр из Донбасса.

Повесть была написана в самый разгар Отечественной войны. К направлению окопной правды в военной прозе отнести её нельзя, но зато, вероятно, это пример того, что писалось по горячим следам.

Иван Никулин, черноморский матрос, возвращаясь после тяжелейших ранений из госпиталя к месту службы, вместе со своими товарищами, такими же черноморскими матросами, оказывается в зоне высадки вражеского десанта. Группа из 25 моряков под его командованием принимает бой, фактически становится сухопутным партизанским отрядом на Кубани.

Повесть написана сказовым, очень округлым слогом, с тем тонким юмором, что вообще присущ был её автору. Хотя, как я уже сказал, в число произведений "окопной правды", рисующих войну во всех её самых противоречивых подробностях, эта книга не входит, простой агиткой назвать её тоже нельзя. Во-первых, благодаря поэтическому, образному (хотя порой и несколько экзальтированному) языку, во-вторых, потому что это скорее трагедия, пусть и оптимистическая. Увы, герои повести не являются неуязвимыми полубогами, и многие из них гибнут...

Комментарий Михаила Барбарисова:

В 1944 году был снят одноименный фильм по трёхплёночному процессу отечественным киносъёмочным аппаратом «ЦКС-1», аналогичным аппаратам «Техниколор». По этой технологии снято всего несколько фильмов: «Цветущая юность», «Лиса и волк», «Завещание» и «Сказка о рыбаке и рыбке»[2]. В цвете по гидротипному процессу отпечатан небольшой тираж фильмокопий, а в широкий прокат фильм печатался по более массовой чёрно-белой технологии с зелёного цветоделённого негатива. Впоследствии из-за дороговизны и сложности в СССР этот процесс не применялся, заменённый появившимися многослойными цветными киноплёнками. Фильм в течение длительного времени был известен только в чёрно-белом виде. В 1996 году Госфильмофонд совместно с НИКФИ восстановил цветную копию картины и впервые показал 29 января 1997 года на кинофестивале архивного кино «Белые столбы». Первый телевизионный показ был осуществлён на канале МТК (ныне «3 канал») 23 февраля 1997.

R.Sheckley "Seventh victim", "A Ticket to Tranai"

Игорь Смирнов

1.09.2014

В качестве англоязычного чтения выбрал на этот раз два произведения Роберта Шекли - рассказ "Седьмая жертва" и повесть "Билет на (планету) Транай".

О "Седьмой жертве" был много наслышан; смотрел экранизацию "расширенной" версии - "Десятой жертвы" с М.Мастрояни и У. Андерс. "Билет" читал сто лет назад в переводе в 16м томе библиотеки современной фантастики, авторском томе Шекли.

Что можно сказать сейчас? И рассказ и повесть - это скорее сатира, только лишь замаскированная под фантастику. Да, конечно, автор умело воспользовался теми условностями, что мог предоставить ему жанр, - для того чтобы выявить "тренды" в реальности пока что скрытые. Всё же было ощущение, что читаю нечто фельетонное, несерьёзное...

Александр Солженицын "Август Четырнадцатого"

Игорь Смирнов

26.09.2014

Роман является Первым Узлом большого исторического повествования "Красное колесо". Быть может, впервые в отечественной литературе начало Первой Мировой Войны было показано без излишней политизированности, без тех клише, что уже сложились у приверженцев разных точек зрения на это событие. И хотя широкому русскому читателю роман доступен уже почти четверть века - ещё в 90м году он вышел в журнале "Звезда" и также отдельным книжным изданием, - боюсь, что он прочитан далеко не в той степени, какой заслуживает тема... Ведь и мне самому в том 90-м году что-то помешало дочитать роман до конца.

С точки зрения формы "Август Четырнадцатого" во многом следует толстовской традиции - широкий охват событий, разнообразие персонажей, представляющих разные слои и сословия тогдашнего русского общества. И даже по стилю это довольно близко прозе Толстого, сознательно писавшего "некрасиво", стремившегося "не делать публике приятно". Впрочем, что касается языка, лично мне кажется, что Александр Исаевич тут переборщил. Манера письма какая-то чересчур неряшливая... Мне думается, тот плотный, резковатый стиль, в каком выдержаны исторические романы "красного графа" Толстого, подошёл бы теме лучше. И даже суховатый, очень сдержанный слог антипода "красного графа" Марка Алданова, не стеснявшегося опускать отдельные звенья событий - если эти события представлялись ему неинтересными, даже такой язык мне кажется сейчас более оптимальным.

Однако - что есть, то и есть. Тем более, что у Солженицына никак не отнять умения резко индивидуализировать речь персонажей (писателей с такой способностью улавливать живую разговорную речь как-то вообще мало приходит на ум). А также заслуживает самой высокой похвалы его способность - не просто входить, а проникать в образ. Происходящие события очень часто поданы как бы с точки зрения того или иного персонажа, иногда вполне реального, исторического (например, Мордко Богрова, или заместителя министра Курлова, или царя Николая), и всегда рассказ ведётся своим характерным тоном, с выхватыванием совершенно определённых подробностей (вот, уже и я чуть-чуть поддался влиянию Солженицына, начал типа, "косить под него").

Так же, как и уже упомянутый Алданов, автор вовсе не зацикливается на протокольно-непрерывном изложении всей последовательности эпизодов, в которой назревала революция семнадцатого года. Не даром и повествования - именно в Узлах. Но отступает Солженицын и от прямолинейной хронологии. Так, чуть ли не треть романа посвящена Столыпину - его деятельности, но в ещё большей мере описанию обстоятельств его убийства.

Это, конечно, не случайно. Потому как событие это предстаёт ключевым (роковым) для новой истории России. Много перекличек, ассоциаций с самой жгучей современностью вызывает эта часть романа...

Но поскольку это всё-таки книга о войне, о первом страшном поражении русской армии в самом начале Мировой Войны, то много внимания уделено и этому аспекту. При этом автор выпукло показывает бездарность царского командования, но и отнюдь не скатывается до вывода, что для России и народа это было хорошо. Увы, и для России, и для её народа беспомощность руководящей верхушки обернулась национальной катастрофой...

Василий Ванюшин "Жёлтое облако"

Игорь Смирнов

1.10.2014

Несмотря на несомненную космическую романтику, присутствующую в романе, и довольно оригинальную идею (техническую - жёлтого газа), общее впечатление какое-то тошнотворное. Дело даже не в том, что имеет место явный агитпроповский перебор (подлые и коварные американцы и беззаветные советские люди), протест вызывает изображение людей науки, то, как они её продвигают вперёд. Образцом всё ещё служит Жюль Верн, у которого одиночки совершали супер-открытия. И потом, все герои какие-то плоские, картонные. Чуть-чуть поживее - Дин Руис. Но и тот - пародия на морально разложившегося янки.

Вместе с тем не могу не отметить некоторое своеобразие альвов. Как уже было сказано до меня, настолько рассудочно-бесчеловечными высокоразвитые цивилизации в отечественной фантастике, кажется, никто больше не изображал.

Минисериал "С чего начинается Родина"

Игорь Смирнов

3.10.2014

Подрывая себе здоровье недосыпанием, посмотрел на этой неделе - в трансляции - новый шпионский сериал. Одно огромное достоинство сего творения - он короткий, всего 8 частей. Но есть и некоторые другие позитивные моменты.

Например, то, что герои не просто ловят шпионов. Драматургия чуть посложней. У показанных в телефильме чекистов есть личная жизнь. У старшего по званию - практически рухнувшая и депрессивно- деструктивная. У младшего - ещё только начинающая сей печальный путь. Так вот, эта вот личная жизнь неразрывно переплетается со службой... а вдобавок старший чекист (но не старший майор, только лишь подполковник) умело играет на этих туго натянутых струнах - и надо сказать, как бы с пользой для дела... Ну ладно, не буду дальше спойлерить; кто заинтересовался, может посмотреть самостоятельно.

Скажу только, что сюжет, пусть и не самый суперский, довольно напряжённый и довольно увлекательный. И даже некоторые нравственные проблемы в фильме затронуты.

Но мне более всего важно то, что сериальчик вызвал некоторые вопросы. Например, такой: неужели в самом деле уже летом 86 года существовали кооперативные кафе (да ещё и комсомольские)? Или: а кто был прототипом этого противного члена Политбюро (и подобрали же актёра! профессионалы), такого продвинутого, знающего, что государство через несколько лет развалится, но лет через 15 вновь возродится из пепла (надо так понимать, аккурат в 2001 году...)? И вообще в кадре разные чины (всё довольно высокие) не раз сокрушаются: страна летит в тартарары! Через несколько лет всё рухнет! Ещё про дикий капитализм что-то говорят... И это летом 1986 года, когда телезрители Советского Союза затаив дыхание следили за приключениями комиссара Каттани в итальянском сериале "Спрут"?

Вот лично мне кажется, что всё-таки не было тогда на самом деле таких провидцев. Разве что за исключением тех, кто уже не одну пятилетку упорно твердил, что Союз через пару-тройку лет развалится... Опираюсь не только на внутренние ощущения, но и на весомое свидетельство писателя Леонида Бородина, в своем мемуарном повествовании "Без выбора" заявившего о том, что чины КГБ, с которыми ему пришлось тогда пересекаться, совершенно не понимали вызовов и угроз, нависших над страной... Тупо выполняли указания кремлевских вождей. И, опять-таки по словам Бородина, своими неумными действиями немало поспособствовали взращиванию националистических движений в республиках СССР...

И ещё вот какое сомнение. На все встречи с ЦРУшниками героя возят на служебной машине, да и чуть ли не каждый раз его беспринципный начальник за рулём. И он же пришёл к причалу, чтобы проводить своего бывшего подчинённого (якобы переметнувшегося) за бугор... Могу простить провожающему выступившую скупую мужскую слезу (вспомнилось: "Прощай, турист! Лёлика в "Бриллиантовой руке"), но не понимаю того, как профессионалы могли так рисковать. Ведь в толпе провожающих могли быть и чины с другой стороны. Их могло немало озадачить присутствие начальника американского отдела КГБ на том самом причале, от которого как раз отправлялся паром с дефектором (перебежчиком) на борту...

There are still a lot of dictionaries

Игорь Смирнов

5.10.2014

Примерно с начала нулевых (если не с 99-го года вообще) я покупал много словарей. Были среди них и немецкие (например, отличный - иллюстрированный, с цветными вклейками, выпущенный в ГДР), но в основном я налегал на английские. Среди них набралось несколько однотипных - типа словарей синонимов или словарей о США или Великобритании, были даже и экзотические, скажем, Dictionary of Russia, в котором собраны слова, связанные именно с Россией и жизнью в ней (кажется, там я прочитал определение "лобио", поскольку Википедию тогда ещё не знал; как известно, "демократия - это вам не лобио кушать"). Охота за словарями продолжалась примерно до середины нулевых. Крайними в этом ряду оказались краткий иллюстрированный оксфордский словарь, который, на мой взгляд лучше не читать, поскольку он может ввести в заблуждение (так anorak там стал курткой; хотя это не просто куртка, а куртка с капюшоном, аляска и не только) и толстый словарь о Великобритании. Но перед тем в коллекцию попали ещё более массивные и дорогие (впрочем, не всегда) большой оксфордский иллюстрированный словарь (читать крайне рекомендуется! и смотреть), Вебстер 1998 года (тоже с иллюстрациями\, однако не цветными и не в таком большом количестве, - зато с транскрипцией американского произношения!), русско-английский словарь ненормативной лексики, русско-английский словарь фразеологизмов с примерами из русской литературы. А словари английской брани тоже были собраны... Впрочем, не о них сейчас речь.

Весьма бодрящим морозным утром 7 января 2004 в частном книжном магазинчике с неблагозвучным (для английского уха) именем "Фарт" мною был куплен словарь, растолковывающий правила словоупотребления - Collins Cobuild of English Usage. Буквально в эти дни я в него заглядывал. Предметом "исследования" стала фраза There is a lot of books - строчка из перевода на английский русского стиша. Авторами и того и другого являются люди, с которыми я на достаточно короткой ноге в реале. Переводчик очень даже авторитетный - Игорь Захаров. Его переложения на русский английских стихов Набокова аж подвергались разбору в статье журнала "Иностранная литература". Его английские стихи побеждали на сетевых конкурсах. Словом, я в приведенной выше фразе ничего крамольного не усмотрел.

Зато нашлись другие люди, которые усмотрели! И выяснилось что? Что на самом деле правильным является вариант There are a lot of books! Этому учит словарь of Usage. Точно также утверждает и леди-френд на сайте вконтакте Анджела (Angela Asa).

Вот такая вот коротенькая история с такой долгой пред-историей.

А сейчас я вообще чаще пользуюсь словарями в ридере... Хотя бумажные тоже никуда не девались (см. заголовок).

И вообще сейчас, к сожалению, на дворе осень... Ставшие краткими (и какими-то особо напряжёнными) вылазки на дачу были посвящены уже закрытию сезона. В спешном порядке что-то приходилось убирать, что-то - разбирать, а что-то - забирать... Процедуры наводили и нагоняли на меня страшную меланхолию, будто точно по формуле - если лето это маленькая жизнь, то зима - это...

Утешаться остаётся только тем, что словари, как я уже сказал, никуда не девались. They keep standing on the shelves, they are still present. И не только они, конечно...

Наше кино

Игорь Смирнов

19.10.2014

"Географ глобус пропил" (2013), режиссёр Александр Велединский

Едва узнав о выходе фильма на экраны был сильно предубеждён против него... напрягало то, что роль Служкина, которому в книге нет и 30, играет сорокалетний (более чем) Константин Хабенский. Подыграли и некоторые отзывы товарищей в реале. И всё-таки отзывы товарищей в сети, да некоторых и в реале тоже всё-таки побудили меня к просмотру. Который - да! - удалось сделать типо семейным. Правда, мероприятие затянулось за полночь, потом страдал бессонницей. Впрочем, к делу не относится.

Фильм и тронул и зацепил. Да, многое из первоисточника осталось за кадром, многое переиначено, причем в сторону огрубления и ожесточения. По-моему, больше стало беспросветности. Но Хабенский с ролью справился вполне. Якобы сам Алексей Иванов заявил, что очень похож на тот портрет, что помещён на суперобложку "азбучного" издания? Не знаю! Там герой, в долгополом плаще и кепке, закинувший лицо к небу, напоминал прежде всего... самого Иванова. На Хабенского в фильме тоже кепку надели.

Как бы то ни было, фильм выбивается из общего ряда тех изделий, что выдаёт на-гора нынешняя российская киноиндустрия, - есть тема, есть её раскрытие, есть повод к сопереживанию, к тому, чтобы задуматься.

Станислав Лем

Игорь Смирнов

7.11.2014

Хрустальный шар

Сборник ранних произведений великого фантаста. Первоначально они были напечатаны в периодических изданиях после войны. Первая же книжная публикация - и то для некоторых из них - состоялась только в конце 80-х и на немецком языке. В русских же переводах это первое полное издание.

Сборник разбит на три части - "Рассказы", "Юношеские стихи " и "Сатира". В частности, именно в третью часть вошла драма "Низкопоклонство", написанная по словам самого автора в жанре "политпорно". Рукопись долгое время считалась утраченной, была найдена уже после смерти Лема в его неразобранных бумагах.

Мне в сборнике более всего понравились рассказы. Все они так непохожи и в то же время так похожи на известное нам творчество Лема. Сам писатель в предисловию к немецкому сборнику, впервые представившему часть этих рассказов более-менее широкой публике, говорит о том, что в молодости он, видимо, обладал бОльшим мужеством, нежели в зрелом возрасте и смело брался за такие темы и сюжеты, к которым уже не рисковал подойти будучи уже автором опытным и признанным.

И действительно, общий тон большинства рассказов - трагический. В них говорится о Второй Мировой войне, о немецкой оккупации, о геноциде. Но также и о бомбардировках Англии немецкими реактивными снарядами, о противостоянии спецслужб Германии и союзников.

У многих рассказов какие-то незавершённые, рваные финалы. Даже в тех, где действие вроде и подведено к какому-то логическому пункту, нет того бравурного аккорда, который называют ещё катарсисом.

Впрочем, видно, что писательское мастерство автора раз от раза растёт. В повести "История о высоком напряжении" о трагическом послевоенном времени рассказ ведётся даже с юмором (причем, могу сказать, что только такой тип юмора лично я люблю в литературе). И финал кажется наиболее стройным и логичным.

Тем не менее во всех этих рассказах ключом бьёт мощное воображение писателя, позволившее ему в более поздние годы весомо-зримо описывать иные миры, здесь же направленное на изображение того, чего Лем никак не мог видеть, - танкового боя, высадки союзников в Нормандии, ядерной бомбардировки Хиросимы. При чтении же кажется, что это написано очевидцем. В общем, талант - это не только то, что не пропьёшь. Но это и то, чего не спрятать человеку вполне ещё молодому.

Человек с Марса

После сборника "Хрустальный шар" как-то подхватился желанием читать Лема дальше... Перечитал ещё кое-что из раннего, в первую очередь "Человека с Марса", самый первый фантастический роман пана Станислава, кстати сказать, упоминаемый им в том самом предисловии к немецкому изданию рассказов, которое предпослали и подборке сочинений в "Хрустальном шаре". Якобы Лем читал "Человека" в семейном кругу; принимали это чтение с интересом, но не верили, что из этого может получиться нечто большее, что вообще что-либо от такого "опуса" можно ожидать...

В повести Лем поднял тему магистральную для всего его последующего творчества, а именно - контакта с иным разумом. В общем, на мой обывательский взгляд, он сразу превзошёл всех - и тех, кто уже что-то писал о встречах с инопланетянами (а как известно, такими сюжетами баловались уже давно, с девятнадцатого века, если не раньше, в том числе Уэллс, среди наших - Брюсов и А.Н. Толстой). А также и тех, кто придёт уже за ним. Это настолько, настолько шире и сложнее банального обмена какими-то знаками, сигналами, символами и проч., что у меня просто нет слов. Лем сразу показал, что контакт - задача предельно сложная, практически невыполнимая. Вдобавок он привнёс в повествование элементы детектива. Ну и триллера тоже.

Следующей в сборнике идёт фантасмогория "Конец света в восемь часов". Но не в раннем варианте, в каком она представлена в "Хрустальном шаре", а в версии издававшейся многократно. Сборник, кстати, называется "Человек с Марса". Он был издан в 1998 году совместно издательствами "Текст" и "ЭКСМО-Пресс", в серии новая "рамочка" (без иллюстраций на форзацах). Что касается заглавного сочинения, это якобы его первое издание на русском языке. Почему-то я не помню, читал ли я "Человека" и "Конец света" тогда, в 1998 году. Провал памяти какой-то.

Зато точно помню, что завершающий книгу роман "Астронавты" (первый большой фантастический роман Лема, изданный на русском, ещё в конце 50-х, в 1957 году) мне тогда неожиданно понравился. Причем в 1998 году я читал его уже второй раз и ещё даже удивился, почему не понял его при первом чтении, в студенческие времена... Наверно, попал тогда в какой-то личный "кризис" начала 80-х....

А сейчас я обалдел от "Астронавтов" ещё сильнее, чем от "Человека с Марса". На склоне лет Лем мог, конечно, хаять этот роман, мол, он был крайне наивен, он пропагандировал не то (светлое коммунистическое будущее). Однако читая сейчас, поражаешься буйству воображения писателя... всем этим подробностям, при попытке представить которые во всей полноте мозг просто взрывается. И потом нельзя не отдать должное, конечно, стремлению автора, что называется, "дойти до самой сути". Ну ладно бы писал (как это делали те же многочисленные американцы), что звездолёт "Космократор" - это атомная ракета, напичканная разными умными всякостями. Нет, Лем подо всё подводит весьма основательную базу, и принцип работы атомного двигателя излагает, и то, как экипаж управляется с этим "Космократором". Этой своей основательности Лем не изменит до конца. И в последнем своём романе "Фиаско" он не удовольствуется избитым термином "нуль-транспортировка" (или "телепортация") - как это делают 99,99 % фантастов, а опять-таки попытается отыскать в этом пока что гипотетическом (больше даже фантастическом) способе перемещения нечто реальное, во всяком случае как-то дружащее с нашей нынешней наукой...

И ведь надо иметь в виду, что во времена, когда Лем творил свои первые фантастические рассказы и романы, само слово "кибернетика" было под запретом, как в Польше, так и в СССР! Даже когда он писал "Магелланово Облако", то применял термин "механоэвристика", так это была уже средина 50-х. А на русский роман перевели ,кажется, в 60-м году, так уж к тому времени проклятие с "лженауки" в Советском Союзе было снято, можно было к обходным словесным маневрам не прибегать.

Короче, вот в каких условиях приходилось работать! И какой получился результат - до сих пор оторопь изумления и восхищения охватывает...

Борис Батыршин "Коптский крест"

Игорь Смирнов

27.12.2014

На мой взгляд, Борис Батыршин - восходящая звезда российской фантастики. Издана пока одна книга, но написана уже трилогия. Если две другие части столь же хороши, как и первая, это очень, очень хорошее начало.

По жанру, вернее, поджанру - история о попаданцах. Но свободная от "родового проклятия" типичного именно для такого рода фантастики. Герои книги, отец и сын Семёновы, попав из Москвы 2014 года в Москву 1886, вовсе не спешат усовершенствовать эпоху, а прежде всего стремятся вжиться в новую для них действительность.

Написана книга очень увлекательно, на уровне лучших образцов приключенческой литературы, причем подходит как для юношества, так и для более пожилых людей. Не такое уж частое качество в последнее время.

Автор не только владеет мастерством построения динамичного сюжета, но и любит отечественную историю. Чувствуется, что то, о чем он пишет, ему дорого и близко. И вероятно, тут кроется главный секрет обаяния книги.

Нефантасты - 2

Игорь Смирнов

23.01.2015

E.M. Remarque "Der Himmel kennt keine Günstlinge"

Название романа переводится как "Небо не знает любимцев", но русскому читателю он известен как "Жизнь взаймы". Впервые Ремарк опубликовал это произведение в журнале "Kristall" в 1959 году действительно под заголовком "Geborgtes Leben", и на основе этой редакции Любовью Чёрной был сделан русский перевод (собственно, это было самое первое книжное издание романа), однако два года спустя, выпуская первое оригинальное отдельное издание, писатель дал ему новое название (то, что я привёл выше). В русском же книгоиздании до сих пор сохраняется первоначальный вариант заголовка.

Действие происходит в послевоенной Европе. Упоминается советская оккупация Австрии, имя Сталина. Других привязок к дате, более точных, в тексте не нашёл.

Главные герои - француз (родом из Эльзаса) гонщик Клерфэ (Clerfayt ) и молодая бельгийка Лилиан Дюнкерк (Lillian Dunkerque). Знакомятся они в швейцарском высокогорном туберкулёзном санатории, куда Клерфэ приезжает навестить своего заболевшего товарища Холлмана. Лилиан же лечится там уже не первый год, причем без всякой надежды на исцеление.

Общим строем книга напомнила произведения Фицджеральда (который, оказывается, был автором сценария фильма "Три товарища"), Хемингуэя. Тема же, можно сказать, магистральная для всего творчества Ремарка - тема жизни и смерти. Поскольку герои, в силу разных причин, конечно, обречены на скорую смерть, или, во всяком случае, обострённо чувствуют её неминуемое приближение, также с особой остротой они воспринимают и собственную жизнь.

Ремарк, как мне кажется, не был тонким стилистом, но зато весьма отчётливо понимал фундаментальные основы человеческого существования. И в этом романе это проявляется в полную силу.

Вести ли умеренный образ жизни (близкий к прозябанию), тратить бесценное время на крохоборские выкраивания материальных ценностей, сбережение накоплений на черный день - или же наоборот жить не задумываясь над повседневной рутиной, жить чтобы жить? Примерно так ставит этот вопрос Лилиан (вернее, так его сформулировал я), и для неё, собственно, тут нет никакого вопроса. "Над златом чахнуть" - это не для неё. Злато, если оно есть, следует употребить на радости жизни.

Следует сразу отметить, что "разгул", в который пускается героиня, очень даже скромный - по сравнению с тем, что устраивали потом персонажи более поздних произведений других писателей, да и не только персонажи, а вполне реальные личности.

Финал - гениально-пессимистичный. Так с ходу ошарашить может только очень одарённый писатель. Причем, Ремарк сумел сделать это два раза подряд.

Читал книгу параллельно с "Наблюдателями на берегу" Барстоу и - невольно сравнивал. Как я уже писал в посте о книге английского автора, то, что является проблемой для героев Барстоу, даже не вопрос для героев Ремарка. Т.е. они ведут жизнь на другом, неизмеримо более высоком уровне.

Немного был расстроен тем, что не смог дочитать книгу ещё в старом году. Но получилось так, что последние страницы, такие пронзительно печальные, были прочитаны мной под бодрые речитативы Урганта и прочих, русские каверы древних западных хитов, несущиеся из динамиков телевизора.

Собственно, и сам Ремарк не раз использует в книге подобный контраст, сталкивая своих героев с персонажами мелочными и пошлыми, вроде механика Хуберта Геринга на заправке на горной дороге (играющего на совпадении фамилии и инициала - с другим Герингом); незадачливого автомобилиста - доморощенного гонщика, устроившего "соревнование" с Клерфэ (и поплатившегося за это); скаредного дядюшки Гастона. Однако их всех, конечно же, превосходит сестра Клерфэ, ненавидевшая брата при жизни и пытающаяся извлечь максимальную выгоду из его смерти.

Таков мир по Ремарку, мир, небо которого не знает любимцев.

Альберто Моравиа "Конформист"

Путь к этому роману у меня был весьма извилист и долог. Ешё школяром был наслышан про одноимённый фильм - как потом выяснилось, экранизацию. Отзывы были противоречивыми. С одной стороны, фильм импортный и "дети до 16", а с другой - "мура". Опять-таки много позднее (буквально, на днях) узнал, что для советского проката был выпущен чёрно-белый, урезанный и перемонтированный вариант. Оригинальной же версией восхищались многие выдающиеся режиссеры современности, называя картину передовой, мастерской, этапной и проч. и проч. (во всяком случае, так можно резюмировать уже эти отзывы). Сам пока экранизацию не смотрел (только собираюсь), сейчас вкратце о первоисточнике.

Конформист был написан Альберто Моравиа, выдающимся представителем итальянского неореализма в литературе, в 1951 году. В этом романе писатель на частном примере одного человека, одного винтика, если можно так сказать, исследует природу фашизма. Книга выглядит довольно традиционной по своей манере, но, думаю, не совсем традиционна, по своему содержанию.

Думаю, что главный герой книги Марчелло Клеричи не очень похож на типичного фашиста, какими их изображали до Моравиа (взять хотя бы роман француза Робера Мерля "Смерть - моё ремесло", рассказывающего о служебной карьере начальника одного из концлагерей). Клеричи происходит из семьи, которую смело можно отнести к тогдашнему среднему классу Италии, это весьма тонко организованная личность, склонная к психологическим рефлексиям. Т.е. характер никоим образом не "нордический"... даже с поправками на южный темперамент. Впрочем, как раз нельзя сказать, что темперамент у Клеричи особо пылкий и взрывчатый. Хотя, на поверку, он склонен не только к глубоким чувствам, но и к самому настоящему садизму. Проявившемуся у него в ещё довольно младые годы - роман открывается прологом, в котором Марчелло показан ещё школьником.

Присущая его натуре женственность, кокетливость и, как обнаружилось по ходу развития сюжета, наклонность к шантажу - то ли в женском духе, то ли в стиле мужчин неправильной ориентации - привели его, с одной стороны, к изоляции внутри школьного коллектива, а с другой - к встрече с некиим нетрадиционно мыслящим индивидом, встрече буквально определившей судьбу Клеричи.

Словом, главная нетипичность героя как фашиста заключается в том, что не очень симпатизируя этому политическому течению, Клеричи становится довольно активным его участником. Мотив - стремление приобщиться к той нормальности, которую он видит вокруг себя, но не находит в себе самом.

Собственно, все тонкие наблюдения и переживания героя сводятся к разным неожиданным открытиям, касающихся как людей окружающих его, так и к нему самому. Путь к нормальности оказывается для Клеричи куда более сложным и тернистым, нежели, скажем, мой путь к этому роману (см. выше). И в результате... Но о результатах не буду.

Могу ещё заметить, что по содержанию своему роман оказался настолько нетрадиционным для отечественных издателей, что они опубликовали его на русском, если не ошибаюсь, только в 94 году прошлого века. Была эта довольно скверной печати и дизайна книжица и в моей домашней библиотечке, потом, видимо, разочарованный качеством полиграфии, я с нею расстался. Ну а сейчас всё-таки взял в руки - отлично отпечатанную на экране цифрового устройства, хотя и с некоторыми погрешностями.

По ходу чтения не мог не отметить сходства основной идеи романа с тем посылом, к которому прибег автор куда более поздней и куда более ужасной книги Джонатан Литтелл. Герой его романа "Благоволительницы" нацистский функционер Макс Ауэ на самом деле является одним из тех, кого система, на которую он работает, объявила недочеловеками, подлежащими уничтожению, а именно гомосексуалистом. Да и вообще личностью не вполне нормальной психически. И хотя у Литтелла ничего не говорится прямо о стремлении Ауэ приобщиться к "нормальности", читая роман, я сделал вывод о том, что именно глубокая душевная червоточина сделала интеллектуала Макса Ауэ нацистом. Что касается героя Моравиа, с природой его сексуальных предпочтений всё гораздо сложнее. Тем не менее, как я уже написал выше, о его побудительных мотивах в политической жизни говорится практически прямым текстом. Более чем красноречиво само название романа - "Конформист".

И всё же сейчас я пытаюсь понять, сделал ли Альберто Моравиа открытие, указав на эротическую природу фашизма (если совсем коротко: в основе фашизма - неправильная эротика), или же наоборот - вместо поднятия каких-то более глубоких пластов свернул на дорожку предсказуемую, в чём-то удобную, натоптанную более ранними авторами - пусть они писали и не о фашизме - другими словами, насколько писатель близко подошёл к истине?

Кристоф Рансмайр "Ужасы льдов и мрака"

Игорь Смирнов

7.01.2015

Небольшой по объёму роман австрийского писателя Кристофа Рансмайра (родился в 1954 году) был написан в 1984 году, на русском же опубликован в 2003 издательствами "ЭКСМО" и "Домино" в серии "Игра в классику". Герой книги Йозеф Мадзини пытается повторить путь австро-венгерской экспедиции под командованием Вайпрехта и Пайера на парусно-паровом судне "Адмирал Тегетхоф", в начале 70х годов девятнадцатого столетия открывшей необитаемый полярный архипелаг Земля Франца-Иосифа.

Повествование представляет собой своего рода мозаику.Рассказ о путешествии Мадзини чередуется с главами о собственно экспедиции первооткрывателей, а также с вставками исторического плана - об освоении Арктики вообще; авторский текст перебивается выдержками из дневников участников экспедиции. В целом выдержан очень сухой, протокольный тон; лишь в самые драматичные моменты автор переходит на более эмоциональный и высокий слог. Такая писательская тактика, вероятно, была правильной, поскольку ужасы, заявленные в названии, автору удалось передать весомо и ощутимо.

Поразило то, что по возвращении экспедиции в ученых и аристократических кругах Австро-Венгерской империи многие усомнились в подлинности открытия да и самих описаний всех тягот и лишений, через которые пришлось пройти путешественникам. Однако ещё до конца девятнадцатого столетия факт существования архипелага был подтверждён другими исследователями. Ещё, наверно, следует упомянуть, что на сам этот роман вышел, интересуясь катастрофой, постигшей экспедицию Умберто Нобиле на дирижабле "Италия".

Завершая чтение "Ужасов", подумал о том, что подвиг исследователей (и не только экспедиции на "Тегетхоф, но и всех других тоже) имеет даже большее значение, чем расширение знаний о географии планеты, освоение новых территорий и т.п. В развитии человечества на самом деле всё влияет на всё. Так и путешествия на утлых судёнышках, по ходу, заложили какую-то базу для полётов в космос, развития информатики, создания всемирной паутины, в который мы все тут сидим... Так мне кажется.

Земля Франца-Иосифа из космоса:

Карл Вайпрехт (1838—1881):

Юлиус Пайер (1842-1915):

Экспедиция покидает судно, вмерзшее во льды:

Картина Юлиуса Пайера "Никогда назад!", описывающая пешее возвращение экспедиции в Европу:

Проникшись темой, полистал Википедию.

Оказывается, история исследования Арктики была весьма драматична. Но об этом я, в принципе, догадывался. Более всего поразил тот факт, что только в 1948 году (!) состоялся такой визит людей на Полюс, который не вызвал сомнений в исследовательских кругах. Все предыдущие "покорители", включая не только американца Кука, но и сильно конфликтовавшего с ним его компатриота Пири, оказались липовыми.

Н-да, вот так-то! Добраться до Полюса - это вам не ешака... Показательно, что эти первые настоящие первопроходцы долетели до северной макушки планеты на самолётах с острова Котельный. Были они советскими людьми (Высокоширотная воздушная экспедиция «Север-2» под руководством начальника Главсевморпути Александра Кузнецова и в составе Павла Гордиенко, Павла Сенько, Михаила Сомова, Михаила Острекина] и других).

А уж потом Полюса достигали по-разному - на снегоходах, собачьих упряжках, лыжах, даже в одиночку. Но в ряде случаев припасы путешественникам всё равно доставляли по воздуху.

На подводных лодках над Полюсом прошли ещё в 50-60-е годы, однако надводное судно пересекло эту невидимую отметку на глобусе только в 1977 году. Это был атомный ледокол "Арктика".

Пытались над Полюсом и летать, поначалу с огромным риском. Первым успешным стал полёт Амундсена, Нобиле и др. на дирижабле "Норвегия" в 1926 году. Кстати, вчера я взялся было читать ещё и книгу норвежского писателя К.Холта о соперничестве Амундсена и Скотта в достижении уже Южного Полюса; однако наткнувшись на пассаж, где как раз про эту воздушную экспедицию было сказано, что Муссолини посадил на дирижабль Умберто Нобиле, понял, что дальше читать не смогу. Каким бы диктатором ни был дуче, Нобиле оказался на борту "Норвегии" всё же на иных основаниях! Ну а позднее, уже на дирижабле "Италия", итальянскому воздухоплавателю не повезло. Особенно, конечно, некоторым участникам группы, которые вообще не вернулись из того полёта домой... И Амундсен тоже, пытаясь разыскать потерпевших крушение, сам пропал. Но об этом был снят довольно неплохой фильм Михаила Калатозова "Красная палатка".

А сейчас над Полюсом проходят трассы некоторых трансконтинентальных пассажирских рейсов. Не такие уж и ужасы, значит!

Александр Горбовский

Игорь Смирнов

8.01.2015

Это не персонаж из цикла Полдень- XXII век братьев Стругацких, а писатель. Почти такой же как сами братья - так я полагал когда-то, прочитав в Альманахе НФ его рассказ под внушительным названием "Эксперимент с неуправляемыми последствиями". В том же Альманахе была и повесть Булычёва "Великий Дух и беглецы" из цикла про доктора Павлыша, но рассказ Горбовского ошарашил меня куда сильнее! (я тогда был крайне мал; школьник в самом начале среднего возраста, в смысле, школьного).

А недавно (совсем недавно) выяснил, что Горбовский писал не только НФ-рассказы, но и пухлые книги про непознанное, эзотерическое, связанное с древними цивилизациями и вообще всякими тайнами. Ну вот, поскольку собрал довольно внушительную подборку брошюр (электронных) из серии "Знак вопроса", то решил начать читать потихоньку. В рабочий полдень. Стартовал как раз с брошюры, написанной Горбовским, что-то там про вечное возвращение и другие загадки. А потом решил прочить все рассказы писателя! Благо, их не так много.

Ну... прочитал. Впечатление? Так себе. Рассуждения про непознанное действительно, как уже сказал кто-то, могли ошеломлять разве что на рубеже 80-90-хх прошлого века, когда нам только-только чуть-чуть разрешили отойти от марксистско-ленинской. Рассказы, пожалуй, ещё хуже. Слог - то какой-то дурашливый, то напыщенный. Идеи... ну идеи вращаются примерно вокруг превращения воображаемого в действительное. Финней написал на эту тему гораздо лучше. И вообще, я понял, почему ряд наших НФ-писателей уже называют классиками. Не имею в виду Ефремова, Стругацких, Савченко, Гуревича и даже Булычёва. А скажем, Биленкина, Гансовского, Фирсова, Войскунского с Лукодьяновым. Потому что они все писали гораздо лучше, чем Горбовский!

Эх, а ведь до сих пор мог бы считать "Эксперимент с неуправляемыми последствиями" выдающимся рассказом...

Юрий Слепухин "Перекрёсток"

Игорь Смирнов

15.02.2015

Незаслуженно недооценёнными являются как тетралогия "Перекрёсток", так и творчество Юрия Слепухина в целом...

Особенности писательского "почерка" Юрия Слепухина во многом, как мне кажется, определила его необычная биография. Над тетралогией "Перекрёсток" он работал в течение более чем трёх десятилетий. Она включает в себя романы Перекрёсток, Тьма в полдень, Сладостно и почётно и Ничего кроме надежды. Время действия охватывает период с 1936 года по 1945й; соответственно широка и география, на которой происходят описываемые события. Одна крайняя точка - это степи Монголии, которыми продвигались советские танковые части к будущему театру военных действий (советско-японский конфликт 30-х годов), другая - Голландия и Бельгия, зона англо-американской оккупации в конце Второй Мировой. Впрочем, творческий метод Слепухина несколько напомнил мне манеру Марка Алданова (с работами которого он был несомненно знаком). Ни тот, ни другой не ставили перед собой задачи продублировать учебник истории. В том смысле, что если брались за описание какого-то грандиозного по общепринятым меркам события, то вовсе не тщились создать всеобъемлющую панораму, а вполне могли ограничиться изображением всего лишь фрагмента этого события, важного с точки зрения основной идеи произведения, для развития действия и т.д.

Посему, есть в "Перекрёстке" и оборона Москвы, и оборона Сталинграда, и битва под Прохоровкой, и битва за Берлин, но только не следует ожидать, что каждое из этих громадных сражений будет описано с такой же степенью детализации, как в 12томной "Истории Великой Отечественной войны". Слепухин говорит об этих битвах, потому что это важно для выражения его авторской концепции войны - явления уродливого и глубоко бесчеловечного...

Более подробно, пожалуй, писатель рассказывает об уничтожении Дрездена, событии, печальный юбилей которого приходится как раз на нынешние дни.

Ещё одна особенность тетралогии - необычный состав героев. Среди них не только советская молодёжь, но люди с другой стороны фронта - немецкие офицеры, немецкая интеллигенция. Один из самых значимых персонажей - русский эмигрант, сын царского и белого офицера Кирилл Андреевич Болховитинов. Его вИдение происходящего порой радикально отличается от представлений о войне и вообще о истории России в ХХ веке, которые приняты до сих пор.

Личность не менее яркая - капитан вермахта, немецкий учёный Эрих Дорнбергер. С одной стороны - это убеждённый противник нацистского режима, с другой - патриот своей страны. Эрих становится одним из участников заговора против Гитлера.

Хрупкость человеческих жизней, брошенных в водоворот бесчеловечных событий, одна из главных тем тетралогии. Отсюда - название заключительного романа. Только надежда даёт силы героям, попавшим в жернова истории. Описывая хождения своих героев по мукам, Слепухин выносит и приговор политическим системам государств, участвующих в противоборстве. Нет гуманистов не только среди верхушки Третьего Рейха и среди советского руководства, по чьей вине миллионы советских людей, выживших после первых вражеских бомбежек, оказались в оккупации, под пятою врага, но нет гуманистов и среди западных правителей, по чьим приказам уничтожалось гражданское население городов нацистской Германии.

Как кроту добраться до Луны за 17 секунд

Михаил Барбарисов

28.09.2024

Такое название... Вернее, такой промт очень, на мой взгляд, нравится Кандинскому 3.1... Но порой ИИ ленится, рисуя Землю, как вторую Луну... Да и вообще, это не крот...

А ещё, иллюстрируя ранее опубликованную миниатюру Игоря Смирнова, можно создать такой промт: Крот бежит наперегонки с трактором "Беларус"...

Версии и версусы - 2

Михаил Барбарисов

1.02.2026

Странный цикл несуществующих противопоставлений

Набоков vs Жванецкий

Есть два произведения, которые весьма наглядно могут разъяснить на простом примере, что такое Пространственно-временной континуум (ПВК) в реальной жизни, в быту...

Михаил Жванецкий "Я видел раков". Ну очень бошьших. По пять рублей. Но вчера. А сегодня были маленькие. Зато по три...

Владимир Набоков "Машенька". Сколько переживаний, любовных воспоминаний из времен гражданской войны, ожидание приезда. И вот Машенька вот-вот приедет... Человек из той реальности. В изменившуюся реальность. В Берлин.

Извини, Машенька, но ПВК сменился. Зачем ты здесь... Отправляйся вместе с мужем в фантроман "Защита Лужина"...

Булгаков vs Маркес

Если бы я был муллионером... то осуществил бы свой каприз. Вопрос только денег...

- Муля, не нервируй меня, - конечно скажет жена. Но тем не менее...

"Мастера и Маргариту" часто сравнивают с романом "Сто лет одиночества". Но у Булгакова "2 в 1". Если "Ершалаимские главы" рассматривать вне контекста, то это отличный исторический дедуктив, причем не только без фэнтези, но и без особой мистики. Располосованный на ленточки для бескозырок, вставленный в основой текст.

Повесть "Полковнику никто не пишет" может сыграть похожую роль. Я бы нанял редакторов и издателя, чтобы разрезали ее на главы и вплавили в текст "100 лет"...

Проблема в том, что есть еще тексты про Макондо...

Комментарий

Вита Паветра:

Тот, кто сравнивает, ни черта не понял в прочитанном - ни у Маркеса, ни у Булгакова.

Бакли vs Брежнев

Что, казалось, общего между австралийским каторжником, прожившим тридцатник среди аборигенов, и нашим генсеком, "дорогим Ильичом"? При котором жили безбрежно.

И у того, и у другого - не толстые книжки мемуаров. И у того, и у другого - их имена на обложках.

И тому, и другому текст написали профессиональные журналюги.

Запомнилась в детстве сцена изнасилования аборигенок и ответка племени.

Текст для Ильича стилистически безупречен. Шедевра. А как иначе? Высшее лицо...

Комментарии

Жанна Гир:

Я читала из Брежнева "Малую землю" только: писал-то, понятно, не он, но наверняка ведь по его воспоминаниям.

Мирела Курепова:

Так что? Фронтовику не о чем было вспомнить? Книжку про "Ласковый май" тоже проф. журналист писал.

Михаил Барбарисов:

Так я ж не осуждаю. Даже скажу больше:

Анти-анекдот про Брежнева

В мемуарах Жукова можно было обнаружить весьма сомнительный момент о том, что он, будучи маршалом, приезжал под Новороссийск посоветоваться с полковником Леонидом Ильичом Брежневым, что послужило основой для анекдота. Но кажущаяся курьёзной и неправдоподобной история всё же могла иметь определенные реальные основания. В опубликованных в 2006 году части воспоминаний адмирала Георгия Никитича Холостякова, не вошедших в его произведение «Вечный огонь», упоминается о том, что в апреле 1943 года Георгий Жуков проводил совещание в Кабардинке, а немецкая авиация активно штурмовала советские позиции, и Георгий Константинович несколько раз спрашивал о том, кто из командования 18-й десантной армии в этот критический момент находится на плацдарме. Генерал Константин Николаевич Леселидзе невнятно оправдывался, что там находился начальник политотдела Леонид Брежнев. На этот счёт Жуков разразился бранью, смысл которой сводился к тому, что «какой-то Брежнев» там ему сейчас не нужен - на плацдарме должен быть командующий армией или его заместитель.

После войны дорогому Ильичу рассказали эту историю, правда, не уточнили в каком контексте о нём говорил Жуков, и уже в 1970-х Брежнев попросил маршала упомянуть об этом эпизоде в его «Воспоминаниях и размышлениях», что последний и сделал.

Тарковский vs Явлинский

Фильм "Зеркало"... На DVD - куча субтитров на самых разных языках и допматериалы, в которых содержится почему-то интервью Явлинского - человека, к творчеству Тарковского никакого касательства не имеющего. Обычный социологический понос в перемешку с эмоциями, и вдруг мелькнула... МЫСЛЬ. Явлинский сказал: - Шли с просмотра фильма с друзьями и спорили - о чем собственно фильм? Один говорит одно, другой - другое... И тут меня осенило - фильм потому называется "Зеркало", что каждый видит в нем самого себя, а потому и впечатления не совпадают. Фильм - отражение, фильм-рефлексия. И что мы увидим в нем, зависит от того, кто смотрит в зеркало...

Комментарии

Bomberoid:

Помню всем курсом пошли смотреть. Далеко не на всех фильм произвел какое то впечатление. Одна девушка спросила меня:

- А о чем фильм?

- Я могу говорить, - я так ответил.

Много лет спустя я узнал, что этот эпизод попал в начало фильма в самом конце монтажа, как и название "Зеркало", придуманное Тарковским в самом конце.

Явлинский как по мне где-то прав, где-то не особо.

Елена Станиславова:

Явлинский верно сказал.

Олег Ликушин:

Логично.

Жанна Гир:

Принято считать, что "Зеркало" в какой-то мере автобиография Тарковского, но Явлинский, думаю, прав, хотя раньше об этом не задумывалась.

Татьяна Федотова:

Интересная мысль. Надо пересмотреть фильм, что сейчас увижу я, смотревшая его ребенком.

Ян vs Ильф и Петров

Муля продолжает нервировать.

- Подумаешь, Миша Зальцман выискался... Виртуальный ты муллионер...

Ну а что, был бы у меня лишний муллиончик, опять нанял бы редакторов и издателя.

Восстановили же полные тексты и "12 стульев", и "Золотого теленка".

А я готов мысленно заплатить, чтобы восстановили первоначальный замысел - роман "Александр Беспокойный и Золотая орда"...

Афанасьев vs Лем

Поскольку некоторые тексты только приписывают Баркову, то выбираю в качестве условной фигуры русского классического "порнографа" - Александра Афанасьева, издававшего в Женеве "Русские заветные сказки", те еще мульты в прозе. К тому же - культуролог, ученый.

Начал читать литературоведческие статьи Станислава Лема. Язык охренительно научный, заумный. Интересно, в современной Польше это кто-то сейчас осилит?

Так вот, Лем пишет:

Если же некоторое явление - например...

Подставляю свой пример - суперэротические немецкие мультфильмы последней четверти 20 века...

...недоступно с различных направлений, это является важным сигналом недостаточности изучения и одновременно лишает вероятности предположение, что язык описания, якобы существующий пока в качестве единственного, действительно адекватен исследуемому объекту...

...В этом смысле в гуманитарных науках могут таиться элементы, не подлежащие переводу на языки других дисципин или переводимые кружными путями, с неизбежным обеднением.

Как передать картину лесного озера, окруженного соснами, дятлами и кукушками, с обалденным воздухом вокруг, только научными терминами?..

Вывод: есть объекты и субъекты, которые наиболее точно можно описать не научным языком, а художественным, образным.

Те же мульты - с использованием слов, запрещенных Роскомнадзором. Особенно с гиперболизирующими суффиксами и окончаниями типа "...ще".

Комментарии

Игорь Аретано:

есть объекты и субъекты, которые наиболее точно можно описать не научным языком, а художественным, образным.

Точно! А Волга в Каспийское море впадает.

Алекс:

Любое утверждение можно выразить и так, и этак. Пример:

По-научному: "я это на х... вертел!".

Образно-поэтически:

Я мненью Вашему вращенье придавал,

И осью был мой орган детородный.

Сергей Банза:

"Монопенисуально..."

Абдеева Яна:

Обожаю это выражение... "Монопенисуально, пляшем", или, высоким стилем "пренебречь, вальсируем"

Алекс:

Вот именно.

Дюма vs Маке

Если посмотреть на всю историческую прозу Дюма, то можно выделить три периода:

1. Ранний период, до знакомства с Маке.

2. Период, в котором было совместное с Маке творчество.

3. Поздний период, после ссоры с Маке.

Вероятно, что еще до знакомства с Маке Дюма задумал грандиозную эпопею под условным названием "История Франции и других стран в романах, повестях и рассказах".

Для первого периода, на мой взгляд, характерно следующее:

1. Больше половины произведений трудно назвать историко-приключенческими, чем очень увлекается Википедия. Есть трагические и есть мистические, вплоть до фэнтези.

2. Герои "страдательные", терпящие беды от судьбы, терпилы. Трудно представить здесь этаких суперменов из второго периода, которые могут сказать:

- В четверть первого я вам уши на ходу отрежу.

Таким образом получается, что главным "бузотером" был Маке. Но говорят, что его произведения, написанные в одиночку, не дотягивают, ох, не дотягивают до совместного уровня... Злые языки...

Комментарии

Екатерина Филиппова:

Традиции Дюма роскошно продолжил Робер Мерль своей эпопеей Fortune de France. 13 томов. 16-17 век, Франция, потрясающая история молодого врача-гугенота-шпиона. После выхода первых томов Мерля стали называть во Франции "Дюма 20 века", хотя в сравнении Дюма, как мне кажется, проигрывает. К сожалению, русских переводов не видела. Даже на английский вроде бы не все тома перевели. Хотя и на французском читать не просто - множество слов архаичных и региональных. Так много, что в первых томах в конце словарик с лагедоккского на французский.

Если кто читает на французском-английском - искренне рекомендую.

Александр Зубенко:

А литературные негры разве не писали за Дюма, уже во время тандема с Маке?

Михаил Барбарисов:

Возможно. До Маке Дюма сотрудничал с Адриеном Доза. А может даже у Маке были свои негры. Или... негр моего негра - не мой негр...

Но насчет негров хорошо бы проверить третий период. И после ссоры выходили совместно с Маке пьесы.

Андрей Онимусов:

Творческие тандемы тогда имеют смысл, когда совместные произведения более эпохальны, чем у соавторов по отдельности.

Толстой vs Диденко

Видеоблогер Иван Диденко хорошо разобрал "Ромео и Джульетту", "Гамлета", "МиМ", "Евгения Онегина" и приступил было к "Войне и миру"...

А там первый "камень", каменище... Французский текст.

Хорошо, Иван нашел раннюю редакцию романа, без иностранщины. Но так как для него важны самые мелкие детали, то вряд ли ранняя редакция подходит...

Издатель Захаров:

1. В два раза короче и в пять раз интереснее.

2. Почти нет философических отступлений.

3. В сто раз легче читать: весь французский текст заменен русским в переводе самого Толстого.

4. Гораздо больше мира и меньше войны.

5. Хеппи-энд...

Ну а вообще-то "ларчик" открывается просто: надо не на ридер закачивать окончательную редакцию, а взять в руки бумажное издание...

Комментарии

Элиза Гвиччиоли:

Иностранщина - примета времени.

Игорь Смирнов:

Иностранные монологи в романе - у отрицательных персонажей.

Владислав

4. Гораздо больше мира и меньше войны.

Не уверен, что конкретно это пункт таки выигрышный.

Фейхтвангер vs Ардаматский

Ну, тут особо не побалаболишь, чревато... Просто два факта.

Лион Фейхтвангер написал "Еврея Зюсса".

Василий Ардаматский написал "Пиню из Жмеринки".

Комментарии

Игорь Смирнов:

Что интересно, у Гауфа тоже была повесть с таким же названием...

Михаил Барбарисов:

Ну так реальный исторический персонаж.

nirazu:

У товарища Фейхтвангера я читал только "Испанскую балладу", ну и всё понел. Еврейческая раса однозначно высшая раса.

Нащот Ардамацкого я не в курсях, и вообще мне и Фейхтвангера хватило.

Екатерина Филиппова:

Паваротти vs Киркоров? Губайдуллина vs Бузова?

Михаил Барбарисов:

Ха, надо проверять... В моем марафоне участвуют только те, кто написал хотя бы 1 (одну) книгу...

Незнанский vs Ямалеев

Рамиль Ямалеев автор многих сценариев к сериалам. Приложил руку и к псевдодокументальному фильму "Первые на Луне", где поросенка напоили кагором, обложили датчиками, уложили в снаряд и зафутболили на Луну...

Так получилось, что у меня на даче нормального интернета не было, и я начал читать толстый роман Фридриха Незнанского "Опасное хобби". А еще были дивидишки, а среди них сериал "Марш Турецкого". Дошел до серии "Опасное хобби", сценарий для которой написал Рамиль Ямалеев...

И... узнал, как пишутся сценарии. Потому как на первый взгляд ничего общего между романом и сценарием не обнаружил. Куда-то делась армянская мафия и многое другое.

Как же пишется сценарий под конкретный хронометраж? Роман режется на ленточки для бескозырок. Часть ленточек выбрасывается. Другие тасуются совсем в другом порядке. Заменяются персонажи, добавляется отсебятина, время действия переносится в настоящее...

Комментарий

Александр Самойлов:

Да, примерно так и есть.

Владимир Зингер, Евгений Шалашов "Ошибка комиссара"

Игорь Смирнов

18.10.2025

Полное название - "Убей-городок. Ошибка комиссара". Вторая бумажная книга цикла.

Настоящая движуха в романе начинается чуть ли не на середине повествования. Имею в виду "магистральную" интригу сюжета, которая обычно и составляет стержень книги. До этого следовало описание оказий локальных, мыслей и настроений главного героя, лейтенанта милиции Алексея Воронцова. Но я и на этих страницах не скучал, а прямо-таки отдыхал душой (после прозы Анны Зегерс, на русском и особенно немецком). События разворачиваются в Череповце в 1977 году, весной, летом, осенью. Сам я в то время перешёл в выпускной класс средней школы. К милиции никакого отношения никогда не имел. Ну, разве что дядюшка служил в милиции, был участковым в районе, кстати, жёстким служакой, принципиальным. В общем, роман, в целом и частном, был совсем не про меня. И однако у меня было стойкое ощущение экскурсии на машине времени. Как будто на самом деле в тот далёкий год ненадолго залетел. Я даже вдруг понял, отчего так любимы истории про попаданцев у широкой прослойки читателей...

Только одно осталось неясным: в чём состояла ошибка комиссара? Или это ошибка редактора-издателя? Придется у авторов на презентации спросить.