Искатели корунда

Глава 1

В кабинете, расположенном прямо над производственными цехами, как всегда стояли приглушённый шум и запах краски. Несколько "бумажников", счетоводов, архивистов и секректарей, скучая, болтали на стандартные темы, такие как зарплата, пересадка органов, планы на выходные. Но спокойный и даже весёлый разговор оказался прерван неожиданным грохотом. Дверь распахнулась от тяжёлого пинка. В помещение ворвался человек, не потрудившийся снять рабочего снаряжения: кислотный, оранжево-зелёный комбинезон, респиратор, поднятые на лоб защитные очки и альпинистские протезы, сложенные и прижатые к настоящим рукам. Сердито зыркнув на клерков, он рявкнул:

— Вымелись.

Люди как будто исчезли. Остался только архивист, на стол которому демонтажник швырнул бумажную папку.

— И что это? — Хаке поднял на Ратнама осуждающий взгляд. — в следующий раз клади нормально, такую документацию нужно возвращать в неизменном виде.

Проигнорировав вторую часть предложения, Ратнам ответил:

— Отчёт об аварии плавильни.

— А мне он зачем?

— Давай я тебя носом ткну, — Ратнам распахнул книгу ближе к концу и указал на следующие строчки:

Акт о неисправности

Комбинат вторичной переработки, термоцех, металлургический отдел 15A... Далее шёл огромный перечень цифр, характеристик и формул, с помощью которых несчастный пусконаладчик пытался объяснить руководству, что именно и по какой причине сломалось. Из всего этого Хаке смог понять только то, что проблема была на уровне управления. Что-то случилось с промышленными роботами. О самом факте аварии знала каждая собака, потому что очень трудно не заметить оглушительный грохот из-под земли и вылетевшие в целом районе стёкла. Просто до этого никто не знал, что именно произошло.

— И что?

— Я тебе сейчас в лоб этой папкой дам, крыса ты канцелярская. Аварии в этой, — он снова указал на абзац сложных технических терминов — и в этой системах означают очень медленное охлаждение огромной массы металла, не очищенного от шлака. А это означает активный рост кристаллов. Вот этот пункт означает, — он ткнул в список отправленного на плавление металла — что у нас есть все шансы на то, что там образуются очень редкие кристаллы.

Только теперь в голове у Хаке сложилась картина:

Существует очень мало вещей, которые нельзя произвести промышленным способом, и касается это правило всех областей. В том числе ювелирной. В магазинах доступны любые материалы с любыми свойствами: алмазы, изумруды, сапфиры, камни с идеальной кристаллической решёткой и ровным, ярким цветом, камни, вся история которых — путь от лаборатории, где они были искусственно выращены, до шкатулки. И, вероятно, поэтому, среди всего разнообразия драгоценностей люди стали разыскивать маленькие, невзрачные, зачастую смешанные с большим количеством шлака, отходы тяжёлой промышленности. Розарита, корветтит, голубой гласьерит, корунд и шпинель... Техногенные минералы, добываемые из глубин производственных массивов, только нелегальным способом. За каждым камнем, созданным без прямого участия человека, стоит своя история, за которую он ценится. Удачная вылазка за такими минералам может принести состояние, которое иным способом простой рабочий копил бы всю свою недолгую жизнь, не растрачивая при этом деньги на восстановление организма.

Хаке вскочил было с места, но тут же опустился обратно, начав расправлять смятые неосторожным броском документы.

— Это, конечно хорошо, но ведь речь, как я вижу, идёт о плавильной установке. Это не покрасочный цех, подготовка должна быть более ответственной. Нужно, хотя бы, попытаться найти план этого участка, и не текстовый, как у нас, а графический. Может быть, подкупить кого-то из работников, чтобы он указал маршрут. Не торопиться одним словом.

— Как туда попасть я знаю, костюмы термозащиты уже достал. Альпинистское оборудование у нас своё. Пока будем думать, плавильню починят и снова запустят в работу. Такой шанс даётся один раз за десять жизней, так что давай, заявление об отпуске на стол, топоры в руки, и вперёд. — немного смягчившись, он с улыбкой, даже с заискиванием добавил — к тому же, без тебя может не получиться. Ты у нас везучий, без тебя ходить уже и страшно.

Хаке вздохнул и положил перед собой чистый лист. Возможность отдохнуть, так долго откладываемую до лучших времён, придётся потратить на ещё более тяжёлую работу.

Заявление

Прошу предоставить мне периодический оплачиваемый отпуск...

***

Костюм активной термозащиты оказался очень неудобным. Мысленно Хаке не раз поблагодарил себя за то, что свободное время тратил не на отдых, а на тренировки.

Он включил закреплённую на голове камеру и осмотрел стену, окружающую полигон. Сплошные бетон и металл, для карабканья по которым создавалось альпинистское снаряжение. Живой охраны не видно, только автоматические турели, пристально следящие за пришельцами. Но они не стреляют по работникам предприятия.

*может быть там ксеногенные существа и они просто привыкли уже к ГГ.

Ратнам вскинул руки, оживляя мехатнонную пару конечностей. Крепящиеся к предплечьям протезы распрямились, придав человеку сходство с гигантским богомолом. Разбежавшись, он вскочил на стену, но почти мгновенно спрыгнул обратно. На бетоне осталась пара прочерков. На попытки людей проникнуть внутрь комбината охрана смотрела сквозь пальцы. Обычно, такие авантюристы просто не возвращались назад, а потом изредка определялись среди шлака как "органическое загрязнение". Нанести серьёзных повреждений комбинату они не могли, даже если старались, и протаскивали взрывчатку. И всё-таки, декоративную порчу строений охранники не любили.

Он перевёл протезы в другой режим, заставив остальных сделать то же самое. Зубцы втянулись в полупрозрачную прорезиненную поверхность, и оскаленная "челюсть" стала похожа на лапу геккона. Повторный прыжок был уже не таким стремительным, но зато бесследным.

За стеной находился полигон, на который свозили отсортированный лом. Обычно грузовая техника сбрасывала его на постоянно активный конвейер, но сейчас всё было неподвижно. Ратнам, не долго думая, начал спускаться прямо на заваленную металлом транспортную ленту.

— Ты что, совсем идиот? Через шредер? — вскрикнул Хаке, обращаясь к рации. Ответа не последовало. Видимо, глушилки уже начали действовать.

— Если боишься, иди домой, тебя тут никто не держит. — Имр дружески похлопал его по плечу и приготовился прыгать следом. На небольшом расстоянии связь всё-таки работала, хотя голос заметно искажался помехами.

— Но не таким же способом... — пролепетал он.

— Чего нам бояться? Мы ходить продолжаем только силами фармацевтической промышленности. Но ладно мы, своё отжили, а вот детей поднимать надо. Так что давай, решайся. Шанс действительно уникальный.

Хаке осторожно перевалился через край стены и торопливо спустился по стене, спрыгнув с последних метров.

— Ты в следующий раз не на стену смотри, а на место, куда прыгаешь.

Обернувшись на голос, Хаке увидел торчащий в десятке сантиметров от своей ноги штырь. Костюм он бы, наверное, не пробил, но от этого не стало сильно легче.

— Мне везёт. — нервно хихикнул Хаке.

Имр покачал головой и рывком поднял его на ноги. Тем временем Ратнам уже добрался до шреддера. Жестом приказав остальным ждать, он прокрутил часть механизма и скользнул между сдвинувшимися лезвиями. Какое-то время изнутри слышались только шуршание, и царапанье. Включение электроинструмента. Падение чего-то мелкого, вероятно, гаек или винтов. Движение тяжёлой пластины. А затем крик откуда-то сверху: "Можно".

за шредером находилась шахта с двумя ответвлениями: первое, огромное как бездонная пасть, уходило вниз и упиралось в лезвия другого измельчителя, пройти через который не представлялось возможным. Второе, узкое, снабжённое металлическими скобами, вело вертикально вверх. Из открытого на дальнем конце люка нетерпеливо смотрел Ратнам.

— Откуда узнал о проходе? — спросил Имр, первым выбираясь на внешнюю площадку.

— Подсказали в тёмном переулке. — ухмыльнулся тот.

— И ты не побоялся наезжать на человека, который такое знает?

— Уметь выбирать надо.

При этих словах Хаке вздрогнул. Он вспомнил, как познакомился с чёрными добытчиками.

***

Это был конец невероятно долгой смены. Небо давно приобрело полностью чёрный цвет, и в нём не было даже намёка на белый цвет. Даже отдельных тонких полос, всегда светящихся какое-то время после заката. Хаке шёл домой пешком. Он жил в очень дурацком районе, достаточно далёком, чтобы походы по темноте становились некомфортными, но при этом слишком близком для того, чтобы тратиться на какой-либо транспорт. Не то финансовое положение.

Бредя вдоль ограды промышленной свалки, он внезапно заметил на заборе странный силуэт, сначала принятый им за колонну для крепления режущей ленты. Но внезапно колонна повернула голову и свесила ноги.

— Слышь, телефончик, позвонить, не найдётся?

— Н... Нет.

Хаке испуганно замер, уставившись на человека. А тот, в свою очередь, неторопливо потянулся, демонстрируя заточенные альпинистские протезы. Те самые, с помощью которых демонтажники могут карабкаться по стенам, врубаясь в бетон, и прорезать себе путь через леса арматуры. Тот же спрыгнул вниз, оказавшись прямо перед еле живым от страха клерком.

— А если я поищу?

— У меня ничего с собой нет, совсем.

— Как же нет? — протянул тот искажённым из-за респиратора голосом — у любого человека есть нечто ценное, например, богатый внутренний мир. Тебе, кстати, сколько лет? Работаешь на вредном производстве?

— Нет, то есть да. Я не работаю, но всё время нахожусь рядом с химически опасным производством, здоровье у меня не очень. — залепетал Хаке, делая крошечный шажок назад и скрещивая руки на груди, как будто надеясь защитить находящиеся там органы.

— Да? И кем работаешь?

— Архивистом.

— Архивист? — обрадованно переспросил незнакомец — а это меняет дело. Слушай сюда, архивист: в хранилище, к которому ты обязан иметь доступ, есть кое-какая пачка документов, которую мне позарез нужно достать. Красть я её не собираюсь, перепишу несколько цифр, и верну. А тебя отпущу. Усёк?

Он назвал буквенно-цифровое обозначение, которое Хаке записал прямо у себя на руке. Благо, хотя бы ручка у него была. Убедившись в том, что запись правильная, человек его отпустил. Но как только Хаке собрался пройти мимо, тот схватил его за плечо и добавил:

— Погоди. Ещё обсудим условия. Можешь ничего не выполнять, вместо этого, обратиться в полицию. Может быть, меня даже найдут и воздадут за всё хорошее. Но как думаешь: наказание, выполненное после смерти жертвы, сильно ей поможет? Подумай об этом, по пути домой.

На следующий день Хаке пробрался в архив и вытащил план ремонтно-профилактических работ для покрасочного цеха. На это время работников отпускают по домам и за дело берутся безразличные ко всему роботы. Короткий период, когда можно незамеченным пробраться в цех.

Незнакомец не обманул, сделал всё так, как обещал. А спустя несколько месяцев в офис впервые явился Ратнам, на этот раз, без очков и респиратора. С хитрой ухмылкой он положил на стол замершему архивисту записку с номером телефона и удивительный камень: слоистый, переливчатый, напоминающий замершее бензиновое пятно. Корветтит — материал, образующийся в результате многовекового наслоения краски на стенах покрасочных цехов. При должном желании и упорстве, что-то похожее можно сделать и своими силами, только вот, знающие люди умели отличать рукотворные подделки от производственных отложений. По количеству и характеру включений, толщине слоёв, используемым цветам, много чему ещё. Этот минерал был не самым дорогим, но денег с его продажи хватило на оплату всего необходимого на неделю.

Перебирая очередные поступившие документы, Хаке случайно наткнулся на папку с выделяющимся названием: план заложения взрывчатки в демонтируемом блоке №654. В памяти сразу всплыло название: септемит. Драгоценный камень, появляющийся в результате высокотемпературных взрывов из всего, что способно плавиться. Тот самый камень зеленовато-жёлтого цвета, с многочисленными включениями, получил своё название в честь седьмого блока, где и был найден.

Вечером он уже набирал номер.

***

Шахта вела к площадке, снабжённой неизвестным оборудованием и точками крепления для страховки. Остановочный пункт, в котором собираются отчёты о работе цеха. На торчащей из одного устройства бумажной ленте виднелись столбцы буквенно-цифровых шифровок, не дающих постороннему узнать об их смысле.

А за пределами площадки — внутренности термоцеха. Чудовищное переплетение механизмов, гигантский организм, из которого удалили всю плоть, оставив только бетонные кости, железные сосуды и прорезиненные нервы. Первым вперёд, естественно, шёл Ратнам, мастерски прокладывающий маршруты по сколь угодно пересечённым местностям.

— Опасаемся мостов, держимся под крупными объектами. Работники с допуском сюда имеют при себе оружие и право палить по всему, что посчитают подозрительным. — пояснял он.

Точкой интереса был выбран ремонтный робот, видневшийся далеко внизу. Чёрный шар из металлических игл, каждая из которых служит точкой опоры при передвижении. Нет ориентации, нет неподходящей для работы стороны, есть только направление движения и задача, которую нужно выполнить. Огромную машину разорвало подвижным механизмом, и отдельные детали теперь виднелись во многих его частях.

— Так вот почему всё встало. Споткнулся видать. Может стырить одну иголку? Инструменты из неё достанем, или, хотя бы, на запчасти пустим, — с деловым видом предложил Имр, — инструменты из неё достанем, или, хотя бы, на запчасти пустим, здесь же какой-то невероятно крутой сплав используют.

— Во-первых, мы её не поднимем, это только отсюда всё кажется маленьким. Во-вторых, я тебе отвечаю, эти детали отслеживаются, и за воровство такого нас самих на запчасти пустят, — шикнул в ответ Хаке.

Чем ниже они спускались, тем яснее становились сказанные слова. Робот был не просто большим, он был чудовищно огромным. Игла, с высоты казавшаяся вполне подъёмной, стала следующей площадкой для остановки. Тёмная, немного шершавая, сегментированная. Некоторые части приоткрылись в момент аварии, из них торчали разнокалиберные инструменты, не всегда очевидного назначения.

Похожий робот, только, чуть меньшего размера, занимался отпиливанием одной из игл, ни на что постороннее не отвлекаясь. Делал он это очень странным методом, попеременно меняя инструменты: сначала долго жёг поверхность специальной горелкой, да так, что металл с участка полностью испарялся. Затем он менял горелку на ударный инструмент и выбивал мелкие керамические крупинки, и только, когда их не оставалось, брал пилу и резал жёсткие чёрные волокна. Когда он доходил до следующего металлического слоя, операция повторялась, дециметр за дециметром.

Ратнам закрепил на конце иглы свой трос и сбросил его вниз. А затем задумчиво посмотрел на него и с силой дёрнул.

— Ты чего? — спросил Хаке.

— Металлокерамический трос подсунули, а я, придурок, не заметил каким-то образом.

Имр хмыкнул, но ничего не сказал.

— Что плохого? Металлический же крепче, точно не порвётся.

— Рывки не гасит, тяжёлый. Плечо уже отваливается. Плевать впрочем. — ответил Ратнам, бросая верёвку. — Здесь расходимся. До окончания таймера. Если кто-то найдёт ценное раньше, он хватает сколько может и возвращается на поверхность, за шредер. Остальных не ищет и не ждёт. Кто помрёт или заблудится, тот сам виноват.

— А если эту иглу отпилят?

— Ну своим ходом поползём. Нашёл проблему. Кстати. Ты. Сейчас спустишься вертикально вниз и будешь ходить там, по относительно ровной площадке. — сказав это, он ткнул вниз, где, как ряды домов, располагались бетонные короба. —Ориентир оттуда видно хорошо, так что, надеюсь, не заблудишься.

***

Спускаясь всё ниже, Хаке с замиранием сердца наблюдал за тем, как постепенно отклоняется стрелка на закреплённом у запястья термометре. Обойдя один из коробов он обнаружил незапертый проход внутрь. Один поворот рычага и дверь бесшумно отошла в сторону, открывая вид на безумное переплетение раскалённых труб, опор и мостов. Бетон прятал под собой доменную печь. Из прохода вырвался поток струящегося от жара воздуха. Стрелка мгновенно переместилась за отметку в двести градусов. Пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену плавящегося воздуха, Хаке переключил режим визора и включил фонарь, который раньше запрещал использовать Ратнам. Далеко внизу, там, куда выходили трубы печи, виднелся грубый слой неизвестного вещества. Хаке снял с головы камеру и приблизил изображение. Явно видны тёмные вкрапления. Закрепив трос на выступающем элементе конструкции он почти спрыгнул вниз, даже не глядя на стену, по которой спускался. Приземлившись на шлак, и, не теряя ни секунды, отколол кусок с помощью альпинистского топора. На линии раскола виднелись покрытые зеленоватой корочкой, но отчётливо красные треугольные кристаллы со сложной ступенчатой структурой. Дрожащими руками достав из кармана ультрафиолетовый фонарик, он направил луч на кристаллы, ответившие малиново-алым светом. Корунд. Обычно минералы такого класса, образующиеся в плавильнях, добывались только в виде крошечных осколков, после дробления. Кристаллов крупнее пяти миллиметров никто не видел.

Забыв обо всём, он начал дробить породу, собирая все хоть немного примечательные куски. Он размахивал инструментом настолько остервенело, что рукоять топора начала скользить в руках, и держать её становилось всё труднее, но не обращал на это внимания до тех пор, пока рюкзак, сумка и все карманы не оказались забиты драгоценной рудой, до тех пор, пока удары не стали настолько слабыми, что больше не могли колоть породу. Предвкушая скорое обогащение которое, вероятно, позволит ему не работать никогда в жизни, он схватился за мгновенно оборвавшийся трос.

Пожарное снаряжение справилось с температурой. А альпинистское — нет. Полимерный канат, невероятно прочный на разрыв, стирание и скручивание, не выдержал окружающей температуры и теперь растекался по рукам и полу зеленоватой змеёй. Пострадали даже топоры. Рукоять скользила потому, что оплавился покрывающий её пластик. Оплавилась прилипающая поверхность и загнулись от ударов по горячей поверхности зубья. Теперь от стен он просто отскакивал, как обычная железная палка.

Ноги подкосились. Хаке запнулся и в полном бессилии осел у стены, отдающей неприятным теплом даже сквозь костюм. Может быть, ещё не всё потеряно? Может, ему снова повезёт, и сюда по случайности заглянут Имр или Ратнам?

Ему же всегда везёт?