Инспектор Забвения

Глава 1

Приглушённый перистыми облаками солнечный свет мягко проникал в детскую спаленку, разливая по комнате приглушённые, тёплые оттенки. Лучи, словно нежные материнские пальцы, скользили по поблёсткивающим узорам на обоях, деревянной мебели и полу. В самом центре — бурый плюшевый медведь безмятежно лежал на полу, явно брошенный обитателем этой комнаты. Его шерсть местами заляпалась, бока его, давно протёртые, покоились под цветными заплатками.

Затем всё обрывается и гаснет. Лишь краткие обрывки, содержание которых вызвало леденящий холодок по коже, яркими вспышками загорались перед глазами, словно кадры не проявленной видеоплёнки.

Среди стерильных белых стен, хромированных поверхностей, на которые упал мягкий больничный свет, на кушетке, подключенная к сети тонких проводков с сенсорами, лежала женщина лет сорока. Клиентка. Ее веки подрагивали намеревая открыться, по щеке скатилась безмолвная слеза, начененная солью и горестью. В горле встал противный ком, прожигавший глотку. Она переживала давно прошедшие события, по которым стекала грязная вода мельчайших подробностей, повторно, добровольно, и в последний раз.

Дамиен наблюдал за ее состоянием с холодным, стальным спокойствием, свойственным врачу. Его пальцы скользили по гладкой сенсорной панели, выделяя и маркируя ключевые нейронные паттерны, связанные с травмой, что мучила клиентку.

— «Господин Инспектор», — вполголоса, создавая впечатление полного профессионализма, произнес ассистент за другим аппаратом, не столь важным, скорее поддерживающим, на экране которого отдавались показатели некоторых второстепенных активностей в теле клиента. Самые важные данные, без которых энцефалон добровольного пациента мог сыграть злую шутку, были выведены на один из мониторов инспектора. — «Значения в пределах нормы».

Дамиен кивнул. Он уже собрался активировать финальный протокол, но система выдала ошибку. На главном экране, не перекрывая важных данных, высветился маркер ошибки, код которой он видел впервые.

Инспектор несколько раз обновил внутреннюю программу записи протокола, на случай если это незначительная ошибка самой цифровой системы. Проверил подключение датчиков и главного аппарата к телу клиентки. Предполагая худшее, он просмотрел записи показателей физического состояния, на случай, если в моменте хоть один из основных параметров упал или резко вырос. В решении ситуации это не сыграло никакой роли, зато такое нестандартное поведение инспектора неплохо отыгралось на нервах ассистента-стажёра, прокручивающего в голове установку, что раз в этот раз что-то идет не так, то наверняка по его причине.

Ёлман, парень юный, но с большими амбициями и не меньшими способностями. Сам по себе, по внешности, он неприметный, темные волосы, темные глаза, габаритами тела он тоже не выделялся. Зато весь усыпан коричневыми родинками всех размеров и оттенков, не веснушек, а именно родинок. По ним можно было составлять карты созвездий и далеких берегов.

Дамиен, разобравшись, что ситуация не совсем стандартная, вернулся за аппарат и развернул полный документ.

Код ошибки: 134-5.

Если сократить весь формальный документ до нескольких ясных строк, то вся документация и расшифровка кода заевляли, что процедура невозможна по неизвестным причинам. Такой случай за всё время своей работы он встретил впервые. Если разбирать код по составным, как его учили, когда он еще сам был стажёром, код являлся невозможным и не числился в программах Летос, по крайней мере, о нем не упоминалось в информационных пособиях, что имелись у каждого работника, имеющего прямое отношение к процедуре архивации памяти.

Дамиен почувствовал нечто до боли неприятное, ощущение растерянности охватило его липким холодным потом.

— «Господин Инспектор? Показатели нестабильны. Необходимо завершить процедуру», — произнес ассистент, ерзая на гладком стуле.

Дамиен перевел взгляд с центрального экрана на рядом стоящий, хоть показатели были нестабильны, но еще были в пределах нормы.

Он стер маркер и, введя свой профессиональный код, изолировал аномальный фрагмент и отправил его в архив вместе с травмой клиентки. Эти две минуты томного ожидания тянулись долго и мучительно. На экране появляется отчет о удачно прошедшей архивации.

Процедура была завершена. Покой возвращен.

***

Перед клиенткой пришлось неоднократно извиниться. Первая архивация за всю его карьеру прошла не идеально — не по его вине, а из‑за ошибки программы, но неприятный осадок всё равно стоял в горле и давил в желудке, словно он только что наглотался песка.

Покой Дамиена был нарушен, эта ситуация выбила его из равновесия. Впервые за много лет он чувствовал себя отвратительно.