ИИ системы "Дедушка-всеведушка"

ИИ системы "Дедушка-всеведушка"

Так-то я у нас в институте вахтером. С утра до семи-восьми вечера сижу за своей стойкой.

Были времена - стойка была эта же, а люди - другие.

Раньше тут народ ключи сдавал под роспись, и там же велся журнал прихода-ухода на работу. Иван Карлович был директором, а у него не забалуешь. Попробовал бы кто-то опоздать на работу, или смыться пораньше на полчасика. Вахтер все отмечал, и уже своей подписью в журнале отвечал за точность и достоверность данных.

А красавицу и умницу Леночку вахтер иногда покрывал, потому что югославские сапоги сами себя не купят. Понимать надо.

В те времена у нас режим входа - выхода был куда строже, а вахтеры были пожилые и строгие. А я тогда был из числа тех, кого считали по приходе на работу: таким же мэ-нэ-эсом, младшим научным сотрудником то есть, как и другие мои ровесники. И летели годы - сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.

Леночка вышла замуж (увы, не за меня). По очереди умирали генсеки, пока этот процесс не застопорился на пятнистом. И уже спустя несколько лет благополучная наука приказала долго жить, и началось выживание, местами переходящее в агонию - и обратно.

Из всех, кто в то лихолетье как-то удерживался в институте, я оказался чуть ли не самым опытным, и пришлось мне тогда заведовать лабораторией, защищать диссер попутно, да и Вадик с Ленкой как раз подрастали. В общем, годы прошли, а кроме мутной мути и вспомнить-то нечего.

А институт выжил — как все, оброс поганками магазинов-арендаторов, сверху донизу покрылся, как лишаями, рекламами унитазов и сплит-систем. Но из окошек института и поныне смотрела на мир какая-никакая наука.

А сейчас настали новые времена, науке стало чуть полегче. Мы и кое-каких старых заказчиков сохранили, и грантики иногда пробегают целевые. Новый директор, мой ученик Валера, а ныне шустрый и деятельный Валерий Петрович, довольно прочно и с толком уселся в кресло в кабинете на втором этаже. Первый-то этаж, кроме фойе с обратной стороны, уже был полностью не наш. Слева грохотали кровлей и досками продавцы стройматериалов, справа, со своими отдельными входами, шуршали бумажками два нотариуса, и звонко, как беговая лошадь, бегала туда-сюда, цокая высокими шпильками, адвокат Мина Федорова.

А я, доработав до пенсии, не ушел чахнуть в опустевший дом, а пристроился протирать штаны вахтером. Копеечка — она хоть и небольшая, зато в плюс, не в минус. Да и хоть как-то при деле остаешься, дети-то нынче только в телефонах и виднеются, а внуков привезут раз в год, покажут, и обратно по своим хлебеням разъедутся.

И слово сказать некому. А главное, кому это мое слово нынче нужно? Все видишь, все понимаешь, а — некому. Подскажешь, что впереди яма — обидятся. А доедут до ямы — тоже меньше всего надежды, что обернутся и тебе спасибо скажут.

И сам уже невольно начинаешь думать, а зачем ты им со своими советами? Вадимка — тот в меня, привык своей головой думать, так и говорит: пап, мне решать, мне и отвечать. Оно-то так, но сколько ходовых мог бы сберечь от капремонта, коли слушал бы советов.

А Ленка — ооо, та огонь. В Клавку вся. Тоже сама все решает, а еще поглядывает — не любим ли мы, часом, Вадимку больше, чем её?

То ли дело народ на работе! Все у нас умницы и смирные. В науку кто сейчас пойдет? Самые усидчивые и любознательные, да без лишнего гонора. Остальные кто дело откроет, кто под мэром на этажах сидит, и в начальники метит, по пути потихоньку загребая всеми копытами.

Вот и пробегают мимо меня красавица Машенька, директора опора, она у нас бухгалтер. Пробегают Андрей да Илья Назарыч, два инженера — завлаба, один по материаловедению, второй по метрологии. Пробегают их подопечные, выводок молодежи, только меняются быстро, приходят — уходят. А еще привидения ходят. Которые у нас трудятся, по пол-ставки имеют, плюс все соцпакеты и прочие ништяки, но видим мы их в сборе редко, только если гости приходят. А вот я видеть их обязан. Были такие на работе? Были, само собой.

Потому что Валерка их получки не в карман кладет. И не мне в карман. А тех же инженеров подкармливает, чтоб не свалили туда, где получше да послаще. Те же расходники да запчасти им покупает, чтоб в следующий раз облсельхозтехника снова свои валы возила к нам на закалку и вакуумное напыление.

Так и живем, в общем.

А тут в один прекрасный день зовет меня Валерий Петрович наверх, на рюмку кофе. И держит такую речь.

Мол, спущено сверху на все институты типа нашего указание — внедрять в работу ИИ. И внедрять таким образом — не пользоваться сторонними, а установить локальный, наш внутренний ИИ, чтоб, значит, секреты не утекали. А то надумает какой-то шальной МНС новую теорию офигительности, а она возьми да убеги за кордон к тамошним буржуинам. Да и вообще, нечего сор из избы выносить. Умные люди и свои-то фотки в полном дезабилье где попало не раскидывают. А уж институтские то мысли и догадки… Хоть режим у нас и не тот, что раньше, но порядок быть должон.

Хорошее начинание, говорю, Валера, а я-то тут при чем. Я с ИИ знаком, конечно, как простой человеческий юзверь, спрашиваю, как яблоню от грибка спасать, да как клеить шины эти новые, из полиуретана, когда они иной раз еще при покупке рвутся в руках, потому что там не бутилкаучук, а какой-то «же-су-син расползин» взамен него. (*прим. автора: "же-су-син" в китайском означает то же, что у нас в техдокументации обозначается как ТПУ - термопластичный полиуретан, материал для шин (камер)).

Понимаешь, говорит, Михалыч, тут такое дело. Выделяют на это дело копейку, и не большую, но и не прям маленькую. А мне уж больно хочется приборный парк поменять в лаборатории Андрея, он спектралку туда давно просит.

А на эти деньги есть мысль не дорогую систему ИИ "под ключ" покупать у крохоборов-фирмачей, а самим ее сделать. Вот Витек наш юный — ну хакер хакером же. Без особого шума поставит, настроит, и никто ее от дорогой не отличит.

Набирает Витьку, и тот через минутку встает перед нами, как лист перед травой. Ему наливают директорского кофейку, щедрой рукой плеснув туда коньячку, от чего он, чуя какой-то шухер, пытается, как хамелеон, прикинуться паркетом и тихо смыться в дверь. Увы, эта попытка обречена на провал: не для того зван.

Я его понимаю. По доброй воле внедрение любой системы в реальном коллективе на себя никто не взвалит, и по недоброй воле — тоже каждый будет стараться откреститься от такого счастья.

Но директор на то и директор в этом озере, чтоб айтишник не дремал.

— Валерий Петрович, — взмолился Витек, — неделя - срок нереальный! Это дело долгое: там не настраивать, там обучать надо, с утра до ночи, несколько месяцев прокачивать через ИИ информацию, всю подряд, пока он выработает систему вЕсов. Плюс пусконаладка, плюс внедрение - обучение, плюс система безопасности и охраны данных... За неделю это никак не сделается: месяца четыре, а скорее полгода.

— Ой, Витек, что ты мне рассказываешь сейчас сказки? Установил, поцокал там на клавиатуре, как ты один умеешь, и готово. Пачками ему из нашей библиотеки закидывай тексты, он и научится. За ту же неделю.

Я хмыкнул в голос.

— Валерий Петрович, погоди, ты послушай парня, он не выдумывает. Это нам с тобой со стороны смотреть хорошо, цок-цок и в дамки. Ты ж не прикажешь валу, чтоб он побыстрее закалялся в СВЧ-печке, правда?

Витек посмотрел на меня с признательностью и надеждой.

— Михалыч, ты мне его не покрывай. У меня через месяц комиссия будет проверять, что у нас тут да как. И наличие ИИ — это, друзья мои, галочка где надо. Большая такая галочка, жирная. И эту жирную птицу мы потом будем щипать и в этом, и в новом бюджетном году. Да что я вам рассказываю, сами должны понимать. А не будет птицы, и много чего другого нам не будет. Витя, это дело решенное, ты мне лучше скажи, что для этого надо. Я так понимаю, железо новое попросишь, правда?

— Да уж конечно, наш институтский "гробик бобика" такое не потянет.

— А чтоб потянул, что надо?

— Оперативки прикинуть ему, и две видюхи обязательно для ИИ. Мощных таких, специальных. А еще лучше совсем новый сервак поставить… — размечтался вслух Витек.

— Витенька… — ласково сказал Валерий Петрович, — ты рыбалку любишь?

— Ну, выезжаем иногда с ребятами… — растерялся Витек, — пиво там, девочки, караоке, как у людей.

— Вот поймай там золотую рыбку, и проси у нее хоть сразу три сервера новых. А мне тебе их дать неоткуда. Скажи спасибо, что 7Д принтер вам купил, который с редкозёмами умеет. Клепаешь ведь налево свои игрушки на нем, мозги для самокатов, только так, да?

— Да клепал бы, Валерий Петрович, да заказов нет совсем…- смутился Витек.

— Ну ты меня понимаешь. Я твои самокатики и дальше не замечаю, а ты в институте искусственный интеллект налаживаешь. Сделай мне реальный список, что надо. Реальный, Витя, а не как у Толкина с Гарри Поттером, хорошо? А я посмотрю и помогу, чем смогу.

— Хорошо…

— Слушай, Михалыч, хоть джип продавай да пешком ходи, с этими юными гениями, честное слово! Разорят же! Из кармана вынимаю и даю свои! — театрально огорчился Валерий Петрович. — Витя, так что, мы договорились? До прихода комиссии будет готово?

— Договорились, — печально вздохнул раскатанный под орех Витька, и незаметно слинял.

— Вот молодежь, хоть бы чашку помыл за собой, — буркнул Валерка, идя к дальней дверце, где у него была кухонька с раковиной и душевая в углу. — Михалыч, мне надо уехать на недельку, я тебе это дело поручаю, присмотри за шкетом малолетним, хорошо? Умный парень, но порой кажется, чересчур, и к тому же без палки ничего не сделает.

— Ты мне денежков оставь на его оперативку с карточками, тогда будет толк.

— А сколько оно реально стоит?

— Ну десятка рубликами тут ничего не решает, сам понимаешь. Сразу тыщ сто пятьдесят отрывай от сердца. А лучше двести. Если останется что-то, вернем тебе. Мне, ты знаешь, чужого не надо.

— Ну терпимо, я думал, вы все четыреста загнете, — улыбнулся хитрый Валерка. — Договорились.

Допив кофе, я покинул нашего гостеприимного, но прокрустового директора, а по дороге постучался к Витьку в его паутинное царство.

Тот неистово дымил своей ментоловой в дальнем углу под вытяжкой, которую соорудил из старого лабораторного конуса и бывшего женского фена для волос, за минуту способного поменять воздух во всей каморке.

— Дядь Сережа, ну как я это ему за неделю сделаю, как? — чуть не застонал он.

— Спокойно, салага, не дрейфь. Прорвемся! — поднял руку я.

— Да я тоже понимаю, что прорвемся, только как прорываться будем? — вздохнул он.

— Ну-ну… Чем нас только не пугали, — усмехнулся я. — Во-первых, давай по железу. Что тебе надо для этого, и сколько оно стоит. В полторы сотни.

— Нуу, две приличных видюхи, типа 9090, или что-то такое. Две бэушных как раз в эту сумму и влезут. Если найду. А будет еще пару денег, оперативу в сервак воткну, он хоть задышит немного. А то как Андрей Василич запустит свои обсчеты, остальное все виснет. Проц-то шустрый, я еще ему холодильник поставил, он вообще мурчит теперь. А вот оператива — затык.

— Выделяй квоты пользователям, — посоветовал я. — Чтоб Андрей тебе сервер в пол не клал, а скромненько довольствовался тем, что дали. И шевелись, ищи свои 90-60-90, или как они у тебя там… Завтра слетаем в город, если что, прикупим.

А, еще вот что. Я ребят попрошу, сделают нормальную выгородку тебе под серверную, с охлаждением, с бесперебойниками, с нормальнымыми кабелями, в конце концов. А то всем НИИ живем на твоих сопельках - бомжи бомжами, честное слово.

Денька через четыре Витек сидел в своей паутинной каморке. Она поуменьшилась в метраже, угол отгородили под серверную. Зато лицо Витино лучилось счастьем: холодный сервер — счастливый админ.

А вот остальное так мгновенно делаться не желало. Витек и без того заработал седые волосы на груди, создавая просто базу данных НИИ: то качая всякие выкупедии, то сканируя пачками институтские наработки — от самых новых работ до преданий старины глубокой, еще под бровями генсека с портрета деланных.

И все это прогнать через маленький новорожденный искуственный интеллект - было затеей многоступенчатой и непростой.

А еще предстояло обеспечить простой и надежный доступ каждого сотрудника к этому будущему духовному пиршеству (и, кстати, закрыть его для каждого несотрудника).

Витек ел на обед томатный сок с хлебом, и делился со мной своими печалями.

— Дядь Сережа, ну что мне, пароли им вводить? Или белые списки? Какая это нафиг безопасность, по паролю, который на мониторе маркером написан?

— Не понимаю, чего ты так душу себе травишь? - удивился я. — У нас же есть удостоверения институтские, так? С чипом? С чипом. Турникет они с ними проходят? Проходят. Что тебе еще надо? Ставь на каждый тонкий клиент ридер чипов, и пусть каждый по удостоверению авторизуется, и всё.

— Ну, есть удостоверение, а дальше? Взял пластик и броди где хочешь?

— Права доступа каждому. Ну зачем Машеньке базы по протоколам испытаний? Или тебе ее бухгалтерия? А вот по твоей личной висюльке на шее сервер должен встать и сделать стойку смирно, ты — бог. А директору нашему, Валерию Петровичу, - я усмехнулся, - сервер должен показывать всё-всё, но не давать ничего сломать. Вот и вся наука.

Витек еще полдня бегал по отделам, брал чужие пластики, проверял расписанные им роли, уточнял пожелания — и в итоге криво-косо авторизация заработала.

А ИИ потихоньку умнел где-то в недрах плоского ящика сервера. К сожалению, не с такой скоростью, с какой к нам приближалась проверочная комиссия. Та надвигалась с неумолимостью дамы с косой.

Временное решение придумала сама жизнь. Мы с Витьком испытывали интерфейс работы с ИИ. Он сидел у себя в серверной, а мне на мой комп в каптерке завел консоль управления. И мы шутя переписывались, проверяя интерфейс на глючность.

— Дедушка ИИ, — спросил он меня в чате, — меня слышно?

— Слышно и видно, внучек, чего изволишь?

— Дедушка, а почем завтра будет нефть на бирже? А то у меня тут позиции открыты, хочу знать.

— Про то, добрый молодец, я тебе скоро скажу, - ответил я, и нажал на кнопку, которую шутки ради Витек мне и внедрил в мою консоль.

И у Витька выскочила синяя полоска с надписью:

«Идет расчет. Время завершения 3 сут., 2 ч.11 мин. Для получения финального результата не закрывайте диалоговое окно».

Я даже с первого этажа, из своей каптерки слышал, как наверху хохотал Витек.

А я, поймав его на выходе, посоветовал ему особо не распространяться про наши шуточки, и вообще никому не говорить, что в этой временной конструкции вместо ИИ отвечает в чате дедушка-вахтёр. Он изумился, и крепко призадумался. А я его добил аргументом: пока не пройдет комиссия. Тут он начал соображать. Просиял и, прошмыгнув сквозь турникет, умчался на волю, в пампасы. У него появилась надежда все-таки проскочить этот дедлайн живым.

Весь следующий день он, торжествуя, бегал по отделам и тестировал наш диалоговый «костыль». Андрей Васильевич интересовался режимами закалки валов от китайского «Зубра». И я ему ответил:

«Андрей Васильевич, по „Зубру“ данных нет, это ширпотреб. Но по химическому составу это — чистый аналог нашей стали 45. Глянул логи испытаний за 2019-й год: при закалке на 850 градусов в масле мы получили 45 HRC. Если хочешь чуть выше — дуй на 860, но при таком сечении вала есть риск микротрещин. Я бы советовал оставить 850 и подержать на 5 минут дольше. Пробуй, потом в базу отпишись».

А пиво, которым проставился Андрей Васильевич, мы с Витьком этим же вечером и употребили.

Машенька с Витьком долго допрашивали меня, какие нынче моды на дворе. Слава Богу, Ленка меня здорово поднатаскала. В прямом смысле. Кто не ходил с дочкой по мегамаркетам и бутикам, тот жизни не знает. И цену времени тоже. В общем, разговор вышел довольно предметным, и к тому же весьма задушевным.

А назавтра Машенька пришла на работу с глазами на мокром месте. Поздоровалась со мной, прошмыгнула на свой второй этаж, в дальний директорский отсек (Валерка все еще катался по морям). И в коридорах вновь наступила тишина.

А у меня внезапно заморгал желтый конвертик на экране. Кому-то понадобился наш самозванный ИИ.

«Дедушка ИИ, — спрашивала Маша, — а ты только по науке советуешь?»

«Внученька, — в тон ответил ей я, — я с радостью поделюсь всем, что знаю. И хотя я ИИ-дедушка, и многого в ваших молодых делах не понимаю, но ты спроси. Может, хоть на душе легче станет».

«А ты никому не скажешь?»

«Нет, внучка, если ты даешь прямое указание, это останется только нашим с тобой разговором».

«Дедушка, вот скажи, что мне делать? Я сделала тест, и он положительный. Позвонила ему, а он говорит, я тебе пришлю денег на аборт..."

"Разве так любят, дедушка?»

И у меня словно шило вогнали в сердце.

Я подтянул клавиатуру поближе, и положил все десять пальцев на нее, как меня учил Вадик.

«Ох ты ж моя голуба… Что тебе сказать? Любят, внучка, по-разному. Кто-то любит тебя, а кто-то только себя в тебе. Как Станиславский про искусство говорил. Я, конечно, старая пыльная железка, но не вижу я тут большой любви, внучка, извини, не вижу».

После паузы у меня побежали строчки по экрану:

«И что делать, дедушка, вот что делать? Он же мне все время говорит, что любит меня одну. А, выходит, я ему как аксессуар к его джипу? И всё? Как украшение? Лишь бы проблем не создавала? А если Оксана Дмитриевна узнает?»

А вот это было уже как пинком под дых. Раз Оксана - значит, это не абстрактный "он", это очень даже знакомый мне "он". Ай да Валерка, ай да сукин сын! Мало того, что ты эту девочку и так, и этак, и бухгалтерию она тебе пишет какую ты ей скажешь, рискуя своей красивой попкой, так ты еще и по ушам ей ездишь? Заигрался ты что-то, братец, заигрался…

«Внучка, — написал я, — знаешь, жизнь так устроена, что глупости мы порой делаем все вместе, и на пару, и компанией, и целыми странами бывает. Но вот отвечаем потом каждый по одиночке.

Ты не торопись, хорошо? Эта жизнь была до сих пор твоя, и только твоя, хотя тебе и захотелось доверить ее человеку… не очень достойному этого. Но теперь ты ведь не сама по себе, правда? У тебя внутри живет твой друг, твоя пара, твоя надежда на будущее. И он сейчас как никогда зависит от тебя, и от того, что ты решишь. Слушает нас, и плачет от страха - что там мама надумает, пожалеет меня или пойдет убивать.

Ты подумай, девочка. Ведь цель - не мужчина. Мужчина — это спутник. Мужчина — это тот, кто вместе с тобой пойдет туда, куда надо. А вот этот маленький человечек внутри тебя — это не помеха, и не конец жизни. Это как раз ее начало. Не торопись, просто все взвесь и представь будущее в другом свете, а не в таком мрачном, как оно тебе сейчас кажется».

«Спасибо, дедушка! А можно, я еще тебе напишу? Поделюсь когда-то?»

«Ну, если свет не выключат в НИИ…» — пошутил я.

Она пропала из диалога, а я долго стирал логи и кэш, пил чай и курил сигарету за сигаретой. Может, и моя Ленка вот так сидит сейчас где-то и пишет кому-то. Хотя бы железке.

Неужели у нас и людей-то уже не осталось?

Загорелый и на диво шустрый Валерка вернулся в тот самый день, когда ожидалась комиссия. Заглянул ко мне в журнал явившихся на работу, пробежался стремительным домкратом по лабораториям, кой-кого набрал, кой-кому накрутил хвоста — и внезапно институт наполнился жизнью, шагами и гудением голосов. Надо же, отвлеченно думал я, как много у нас народа тут трудится. Работу работать-то уж конечно, поменьше желающих, а вот трудиться, превращая в дым сигареты и время, таких хоть в шеренги строй.

Кстати, Валерке мы с Витьком тоже не стали говорить про неготовность ИИ к работе. Он сел, авторизовался директорским пластиком, потыкал в кнопки, спросил, сколько разницы между Москвой и Лиссабоном. «Два часа», на автомате ответил я. «А вот и нет, три!» — радостно ответил директор. «Ой, прошу прощения, я не учел принятое в РФ летнее смещение времени на один час вперед!» — вежливо извинился я. «А директор учел!» — гордый собой и своим институтом, написал директор. Так что мой грубый ляп (а всего-то хотелось блеснуть скоростью ответа старому дураку) сыграл, пожалуй, даже в нашу пользу. Много чего может заработать даже в отсутствие директора. Но заработать КАК НАДО — оно заработает только у директора.

А сама комиссия — пшик это был, а не комиссия. Они же не с Марса упали, они из райадминистрации, и тоже в принципе рады, что мы живые и не загнулись. К тому же не такие уж и большие деньги они нам дают, чтобы мы как дрессированные ходили перед ними на задних лапках.

А главное, все были на рабочих местах. Парочка отсутствующих озаботилась правильными справками. У Андрея Васильича закалялся очередной отпущенный и расточенный вал. У Ильи Назарыча в лаборатории пшикало сжатым воздухом — местное газовое хозяйство летом, в период отпусков, перекидывало часть счетчиков на поверку на нас, и это тоже давало мелкие капельки на спецсчет.

Светлана Павловна, милая и приятная дама из комиссии, с которой мы перебрасываемся довольно откровенными шуточками лет уже тридцать как, и все никак до дела не доходит — и тут пробегая, подмигнула, зарумянилась, и уже только потом официально поздоровалась.

Под завязку гостям похвастались и внедренной системой институтского ИИ — «Дедушка-Всеведушка», как его назвал Витек. На что гости, слыша, как в животах уже играют трубы, и спеша на обед в дальнем ресторанчике у Миляева, — покивали, полюбовались на нарисованного Витьком только вчера маскота — мудрого домового в большой магической шляпе и с седой бородой да трубкой, улыбнулись и умчались. Взмокший Витек подошел к моей каморке, и шепотом спросил:

— Ну сейчас-то мы им скажем про вас, дядь Сережа?

— А зачем? — удивился я. — Тебе скучно жить на свете без палки и дедлайнов? Или я не потянул?

— Да нет, все отлично! — торопливо сказал он, — просто я думал, вы устали уже…

— Я балдею, — честно сказал я. — Я давно уже не был так нужен всем и сразу.

ЭПИЛОГ

Через полгода моего ИИ-ствования Витька вызвали в область, делиться опытом, как он сумел воспитать и обучить добросердечного ИИ.

Доклад, который он подготовил, был им прочитан в узком кругу таких же замотанных вечным внедрежом айтишников, в теплой камерной обстановке среди своих. А когда после семинара они поглощали в больших количествах кто пиво, а кто и что покрепче, да закусывали салатиками в хрустящих корзиночках и мясом на шпажках, Витек под шумок рассказал коллегам, как старенький дедушка, ныне вахтер, а в недавнем допенсионном прошлом завлаб, создает в его институте уникальную атмосферу души и понимания.

А еще через полгода уже добрая половина локальных ИИ области имела дополнительную функцию — «поговорить с Дедушкой-Всеведушкой». И на должность этого живого Дедушки-Всеведушки (или Бабушки-ладушки, смотря по ситуации) конкурс среди заброшенных по домам стариков был по пять человек на место.

Машутка к тому времени уже катала своего Петеньку в колясочке. А Валерка метался между Оксаной (разводились они со своей мегерой — наконец-то он решился!), и малышом, который, как он мне честно признался, пока что ему «ни уму ни сердцу». Маленький, сморщенный какой-то, две волосинки на голове, и только глазками клипает, да кричит иногда.

Я, вспоминая своего Вадимку, которого тоже признал человеком, только когда он уже начал ходить и говорить, посмеивался:

— Валер, ну выкопанный же ты! Один в один наш директор!