Играя роли

Глава 1

Мы играем роли. Единственный и строгий зритель – Вселенная. Мы зависли у края в надежде получить ответ. Здесь, за горизонтом событий для большинства когда-либо существовавших цивилизаций, достаточно тихо, чтобы услышать, как смеётся Вселенная. Пускай за тысячи лет она так и не обратила на нас внимания, мы не оставляем попыток. Мы продолжаем играть.

Только когда сценарий подходит к концу, мы ненадолго становимся самими собой. Следом всегда приходит осознание.

Те, ради кого мы торчим здесь, давно перестали выходить на связь. Ещё раньше их сообщения потеряли осмысленность и человеческую природу. Может быть, мы не успели, и конец наступил раньше, чем предполагали. А может быть, ответ уже нашли, каким бы чудовищным он не оказался. В любом случае, мы не должны переставать спрашивать.

Что будет дальше? Каким будет конец?

Очередной сценарий. Очередная роль.

По инженерному коридору растекался белый шум. Наслоения труб и проводов скрывали стены, а звуки от бегущего газа и тока норовили обмануть разум и заставить поверить, что вокруг ползают насекомые. Хотя взяться на станции им было неоткуда. Биокупол так и не успели запустить.

С другой стороны, за полгода ада я привыкла ожидать худшего. Кто-нибудь из Банды мог наконец-то разобраться в селекционных техниках и биореакторе, которые валялись где-то в нераспечатанных контейнерах.

Поэтому я кралась, стараясь не касаться стен. Из-за тусклого освещения получалось с трудом, но тут оно хотя бы было. На территории Трепла и Сутулого, из которой они сделали охотничьи угодья, ламп не осталось. Их разбили, а пол украсили ковром из осколков.

Стук ножей. Беспокойное пламя факелов.

От воспоминаний заболели шрамы на руках и ногах. Я закусила губу и продолжила идти. Чтобы достать до панели в конце коридора, мне пришлось лечь. Я нашла её, когда искала способ отключить систему жизнеобеспечения станции, но вскрыть не сумела. Зато обнаружила, что с её поверхности, если надавить, сыпется серебристая пыль. Один из химиков-стажёров однажды за обедом упоминал её, когда разговор в шутку зашёл о способах убийства без следов. Тогда я ужаснулась, но сейчас была благодарна и надеялась, что он умер при захвате станции.

Я завернула щепотки пыли в бумажку и спрятала в карман среди других обрывков того, что когда-то было моим дневником. Никому из Банды и в голову не пришло бы разворачивать каждый серый комок с нечитаемыми каракулями, реши они обыскать меня.

Разве что Страд. Он мог бы.

Шорох раздался за спиной. Я вздрогнула, но не оглянулась. Банда любила пугать и наблюдать за реакцией. Как и в случае с дикими животными, нужно не проявлять страх. Если быстро наскучить, они могут отстать.

Напустив безразличия, я повернулась. На большой трубе, выпирающей из стены, сидел кот по кличке Макс. Не знаю, чей он был, но, когда всё началось, ему единственному удалось спрятаться. Два месяца назад о его существовании всё же узнали. С тех пор Трепло и Сутулый пытались его поймать, понаставив ловушек в столовой и хранилищах. Псица обещала час забав в обмен на живого Макса, но что-то мне подсказывало, он ей не достанется.

Кот исхудал, и в некоторых местах облезла шерсть, но в зеленоватых глазах будто бы читалось сочувствие. Он спрыгнул и осторожно приблизился.

— Привет, Макс, — сказала я, присев. — Как поживаешь?

Он вильнул хвостом, так и не мяукнув. Сложно представить, что ему пришлось пережить за последние полгода.

Макс протянул лапку ко второму карману. Там я хранила куски синтетического хлеба. Хотелось растянуть запас на пару дней, но хвостатому товарищу по несчастью не хотелось отказывать.

Пока он быстро уплетал еду, я осторожно принялась его гладить.

Что-то не давало мне покоя. Мысль крутилась в голове. Словно тревожный призрак, она не могла ни уйти, ни обрести материальную форму в виде слов.

— А ты разве не был более рыжим? — спросила я у кота.

Ведь точно. В последний раз, когда я его видела, длинная шерсть была жёлто-рыжей. Сейчас встречались и белые пятна, и более тёмные оттенки. Я уверена, их раньше не было. Природа наградила меня отличной памятью. Она никогда меня не подводила.

До этого момента.

— Похоже, мои нервы окончательно сдали, — прошептала я, продолжая гладить Макса. — Странные вы создания, коты. Вроде, обычные зверьки, а вокруг вас столько мистификаций. Столько путаницы.

Макс отвлёкся и поднял взгляд, будто бы не понимая, о чём речь.

Бедняга.

И ведь угораздило Эрвина Шрёдингера выбрать жертвой мысленного эксперимента именно кота. Представлял ли учёный, какими будут последствия? Что спустя сотни лет люди будут помнить, но не всё так же не понимать его детище? Или что два жестоких маньяка будут искать несчастного и почти рыжего кота на космической станции, чтобы провести эксперимент по-настоящему? Трепло и Сутулый хотят закрыть Макса в коробке с колбой яда, которая разобьётся при распаде изотопа, и проверить, станет ли кот одновременно и живым, и мёртвым. Уж не знаю, откуда они узнали такие подробности, но все «ингредиенты» у них уже есть.

Кроме кота.

— Даже ты, наверное, понимаешь, – прошептала я доедающему хлеб Максу. – Никто не может быть живым и мёртвым одномоментно. Суперпозиция двух исключающий друг друга состояний возможна только в микромире. И то это всего лишь неопределённость для наблюдателя. В самих котах больше странного, чем в этом.

Макс снова взглянул на меня голубыми глазами, тщательно облизываясь. На мгновение я даже поверила, что он со мной согласен.

— В конце-то концов, замени мы яд на корм, то смеш…

Я замолкла на полуслове, вглядываясь в эти умные, красивые глаза… Голубые глаза.

Которые пару минут назад были зелёными.

Макс жалобно замяукал и рывком убежал за трубы. Я с удивлением взглянула на руку. Сама того не осознавая, я слишком крепко вцепилась в кота. Между побелевших пальцев остался клок рыжей шерсти.

Это же не я… Я не могла.

Меня затрясло. Я хотела выбросить шерсть, но не могла разжать пальцы. Они не слушались.

Я не хочу становиться похожей на Банду.

«Проще присоединиться, чем бороться. Это путь минимальных затрат энергии. Так ведь работает наш мир. Ты должна понимать», — сказал однажды Мик, после чего я плюнула ему в лицо.

Пальцы наконец-то разжались. Я затрясла ими, словно бы избавляясь от улик, и спешно пошла дальше.

Нужно ускорить план. Хочу, чтобы всё это закончилось. Так или иначе.

Если ничего не выйдет, смерть будет не самым плохим вариантом.

В атриуме стояла тишина. Трепло и Сутулый пару дней назад ушли к себе. Не знаю и знать не хочу, чем они занимались, но так иногда пропадали неделями. Псица и Страд могли быть, где угодно, однако их бы я уже услышала. Оставался ещё Мик. На него мне было плевать.

По внутреннему времени станции сейчас наступил полдень. С потолка лился приятный, тёплый свет, неизбежно нагоняющий ностальгию. Многие из знакомых родились на жилых станциях и ни разу не ступали по поверхности планет. Имитация смены дня и ночи становилась для них чем-то обыденным, как включением лампы по щелчку пальцев. Я же искала в свете липовой звезды спасение. Мир не ограничен стенами станции, раз ей приходится заниматься имитацией. Там всё ещё что-то есть.

Даже если Банда говорит обратное.

Пока тихо, нужно прокрасться в столовую, где хранятся запасы еды. Такой шанс редко выпадает.

Я зашла в атриум и вдоль стены, направилась к противоположному краю. В центре на мягком диване, под деревом с оборванными листьями, сидел Мик. Его когда-то белая рубаха уже вряд ли могла застегнуться над выпирающим животом. Хотя, скорее всего, он носил её так, поверх футболки, вместе с длинными шортами, потому что считал, что это делает его развязным. Мик ошибался. Трусливую собаку не делает страшнее намордник с острыми клыками.

Только вот… В научных станциях всё содержалось в единых стандартах. В том числе и диванчики для отдыха. У нас — со скруглёнными краями. А у того, на котором лежал Мик, края были острые.

Что-то странное. Где он его достал?

— Поменьше ненависти, детка, — произнёс Мик, не отрываясь от книги. — Я чувствую твой взгляд.

Я не ответила. Выбросила из головы очередную не состыковку, слишком много их сегодня было, и пошла дальше.

— Ей! — окликнул Мик, но я не обернулась.

И зря. Я услышала шаги в последний момент. Мик вцепился в плечо, сжав его до боли, и рывков развернул к себе. Я нахмурилась, но не издала ни звука.

— Куда это ты так целеустремлённо идёшь? — сказал Мик озлобленно. — Ты перестала их бояться? Может, нам с ребятами снова сыграть на тебя в карты?

Я не могла, да и не пыталась скрыть презрение. Неотрывно смотрела ему в глаза, смеясь про себя всякий раз, как он отводил взгляд.

— Снова молчишь. Наверняка, у тебя есть план… Конечно, есть. Ты же идеалистка. Мечтательница.

Последнее слово Мик произнёс так, словно оно было ругательством. Я дёрнулась, но он держал крепко.

— Ты всё ещё хочешь вернуться? Туда? Взглянуть на последнюю агонию человечества? Ничего другого ты там не найдёшь. Вспомни сама.

О да. Я хорошо помнила тот день.

Это произошло полгода назад. Мы занимались обустройством научной станции на краю Вселенной, куда из-за расширения пространства уже не достигал свет большинства звёзд. Перед нами к тому моменту открылись многие двери. Мы умели ловить флуктуации червоточин пространства-времени, стабилизировать их и расширять. Это было трудно. Как найти нужную песчинку в звёздной системе. Очень трудно, но всё ещё вполне реально.

Однако некоторые вопросы об устройстве Вселенной стояли открытыми. Затем мы и пришли сюда.

Двадцать пять человек осваивали станцию и готовили её к работе. В будущем рассчитывали на двести с лишним научных сотрудников. Мы были оптимистами. В отличие от остального мира.

И Мика.

В тот день я встретила его на обзорной площадке. Очередная поставка оборудования задерживалась уже на пять часов. Я пыталась связаться с внешней стороной врат, но никто не отвечал.

— Как думаешь, что могло случиться? — спросила я Мика.

— Если б я знал, — как обычно глядя куда-то в сторону, ответил он.

— А представь, это навсегда. Мы застряли здесь. А на миллиарды световых лет вокруг ничего и никого. Страшно?

Мик неопределённо пожал плечами, отвлекаясь на какие-то свои мысли.

— В свете последних событий, не самый плохой вариант, — сказал он.

— Не думала, что ты такой пессимист, Мик, — в шутку произнесла я.

Я плохо следила за политикой и новостями, но даже мне было известно, что соседняя Империя Трей находится в упадке. Технологический прогресс плохо справлялся со стремительно растущим населением и большими расстояниями между колониями. Беженцы целыми поселениями отправлялись в соседние системы, но большинство гибло из-за нехватки еды ещё в пути. А те, что добирались, устраивали хаос и разруху. Ситуация начинала выходить из-под контроля, но немногие это понимали.

Несколько лет назад мой друг рассмотрел все каналы поставки жизненно важных грузов между станциями и планетами и смоделировал несколько ситуации. Если произойдут сбои сразу в нескольких, определённых точках, начнётся цепная реакция, которая вполне может закончиться деградацией структуры. Станции заполнятся мертвецами и безумцами, а планеты окажутся в плену собственных масс.

К счастью, я прекрасно знала, насколько неточными бывают модели. Поэтому всё равно надеялась на лучшее. На то, что люди оставят эгоизм и помогут друг другу жить.

Иначе космос проглотит и разделит всех нас.

— Можно с тобой поговорить? — резко спросил Мик.

— Да, конечно, — ответила я, улыбнувшись.

Он часто со мной беседовал. Даже слишком часто для простого знакомого. Подсаживался за стол в столовой или «случайно» натыкался в коридоре в конце смены. В основном речь шла о всякой ерунде, о работе или жизни в самом философском и раздражающем её смысле. Я знала, что обычно следует за такими разговорами, и от этого становилось немного печально на душе. Мик был милым парнем, но… не более.

– Мне интересно твоё мнение. Что ты думаешь о них? – спросил он, кивнув в сторону врат.

Станцию расположили в пятнадцати километрах от червоточины, но даже так я видела её невооружённым взглядом. Никаких дверей, конечно же, не было. Только медленно вращающийся шар, на поверхности которого проступали изображения звёзд. Мы пока плохо понимали, откуда они. Ни с той и уж тем более не с этой стороны.

– Хоть я и учёная, мне хочется назвать их чудом Вселенной, – ответила я. – Врата открылись именно здесь не просто так.

– Они открылись здесь, потому что так получилось. Абсолютно случайно, – возразил Мик. – Если бы сверхскопления галактик сформировались иначе, то суммарное гравитационное поле выкинула червоточину где-нибудь на другом краю Вселенной.

– Это не противоречит моим словам. Мы же всё равно тут не по велению левой пятки. Мы построили станцию, чтобы больше узнать об устройстве мира.

– Да, а зачем? – спросил он, глядя на часы. – Зачем нам узнавать что-то?

– Как это зачем? – удивилась я. – Если мы перестанем развиваться, то упадём на дно. Для челове…

– Человечество то, человечество сё, – на удивление раздражённо перебил меня Мик. – Пересказываешь то, что говорят на семинарах по философии для первых курсов. Зачем конкретно ты здесь?

Я отвлеклась от панели связи и взглянула на Мика. Он, как мне показалось, нервничал и чего-то ждал, глядя то на червоточину, то на часы.

– Если говорить начистоту, я здесь из-за любопытства. Просто интересно, – тихо сказала я. – А в чём дело, Мик?

– То есть, тебе неважно, что будет с остальным миром, если ты его познаешь?

Я задумалась, не зная, что ответить, но не успела даже прикинуть. Как будто бы огибая червоточину, из неё вылетел корабль. Он не был похож на грузовую баржу или пассажирский лайнер. Крохотная форма в виде иглы. Непростой корабль.

Подтверждая мои мысли, мигнули огни манёвренных двигателей вдоль корпуса. Гость развернулся к станции основным соплами и начал торможение. Такие выкрутасы могли позволить себе только гоночные, очень дорогие корабли. Или же боевые.

— …станция, приём. Говорит глава охраны Внутренних Врат, – раздался голос по связи.

Сигнал шёл не с корабля, а с той стороны. Я замерла, жадно ловя каждое слово.

— На нас напали бандиты. Повторяю. На нас напали бандиты. Из-за вторжения армии Трей от нас отвели большую часть сил… Крах систем… Говорят, это конец… Они прорвались. Не дайте…

Хуже и быть не могло. Защитные системы на станции отсутствовали, как таковые. Предполагалось, что здесь-то они не нужны. Кому вообще пришло в голову прорываться с боем на край Вселенной?

– Надо… Надо что-то делать… – пробормотала растерянно я. – Надо сообщить остальным. Хотя бы. У нас ещё есть несколько минут. Наверное, даже часов. Им нужно будет время, чтобы взломать шлюз.

– Если кто-нибудь с этой стороны его не откроет, – услышала я, уже развернувшись к двери.

Мик толкнул меня в спину. Я упала. Ударилась головой об стену, и на мгновение мир померк для меня. Я попыталась встать, но сделала это слишком резко. Завалилась обратно, закрыв глаза. Всё это время Мик что-то говорил нравоучительным и сбивчивым тоном.

– … летит в бездну. Ты можешь возразить, что он всегда на грани катастрофы. Что на часах давно уже без минуты двенадцать. Да, это так, но ставки с каждым веком только увеличивались. Как способов массовых убийств. Знаешь, я давно потерял веру в человечество. Даже сюда я отправился, чтобы спрятаться.

Я подползла к панели и попыталась встать. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как по червоточине пошли волны, потускнел свет с поверхности, а затем врата сжались и исчезли за какие-то доли секунды. Наш единственный шанс на спасение.

Как я узнаю позже, Банда подкинула в стабилизатор врат на той стороне бомбу с таймером. Они хотели быть единственным незваными гостями.

– Как оказалось, не я один понял, что здесь можно укрыться, – сказал Мик, сбрасывая мои руки с панели. – Они давно связались со мной. Я помог им всё устроить. Взамен они обещали, что я смогу делать всё, что захочу.

Я снова попыталась встать, но Мик прижал меня к полу. Провёл рукой по лицу, слегка коснулся губ. Затем потянулся к застёжке комбинезона.

– Почему бы не пожить в своё удовольствие под конец света? – хрипло сказал он.

Тогда-то и начался ад.

Банда ворвалась на станцию и за считанные минуты захватила её. Без оружия и охраны ни у кого не было шансов.

Мик взял слово со Страда, что меня оставят в живых. Только я не поддалась на уговоры и стояла на своём. Что нужно сбежать и вернуться домой. Что наверняка всё не так плохо, как говорит Банда. Что лучше попытаться что-то сделать, чем бежать и прятаться.

Когда Мик понял, что меня не уговорить, он отмахнулся. И тогда я стала игрушкой в садистских руках Банды.

Страд своё слово держал. Я не умерла. Хотя порой мечтала об этом.

— Пошли, — сказал Мик и потянул за руку. — Я покажу, какая на вкус реальность.

Атриум всё ещё был пуст. Если кто-то объявится, то снова… Даже думать об этом было мерзко и страшно.

Поэтому я пнула Мика под колено. Он завалился на бок и рефлекторно разжал руку, неумело матерясь. Я от души добавила ему в живот и бросилась бежать.

Мик ни за что бы меня не догнал. Да и не стал бы. С каждым днём он становился более наглым и самоуверенным. Только смелости это не добавляло.

Я почти готова была остановиться, как в коридоре наткнулась на Страда и Псицу.

Татуированную гору мышц и разноцветную, едва одетую садистку.

— Давно не виделись, — сказал он, и залепил пощёчину.

Его ладонь размером с мою голову. Я словно с разбега врезалась в стену и провалилась в объятия небытия, без желания очнуться.

Только перед этим в голове будто бы что-то щёлкнуло и сломалось. И я увидела то, что, кажется, не должна была.

Не помню, когда в последний раз спала, будучи самой собой. Может быть, счёт шёл уже на тысячи лет. Имея высшую цель и возможность обновлять все до единой клетки тела, за временем следить перестаёшь.

Когда сценарий заканчивался, следующий начинался через два часа и четырнадцать минут. Я могла бы спать это время, но инструкция обязывала анализировать. Шерстить память своей прошлой роли и искать мельчайшие отклонения и не состыковки. А затем готовиться к следующей.

Только зачем? Бессмысленный ритуал. Все и так понимали, что последний сценарий, как и десятки и сотни тысяч до него, не дал результатов. Вселенная не откликнулась. А роль всё равно загружалась напрямую в память, блокируя настоящую меня.

Я так устала. Я хотела спать, но прекрасно понимала, что сон тут не поможет.

– До начала осталось пятьдесят шесть минут, – раздался из динамиков насмешливый голос ИскИна. – Приступаю к перестройке станции под новый сценарий.

Бедный-бедный ИскИн. Он достаточно умён, чтобы проследить за ходом эксперимента и обновить человека, если кто-то из нас сломается. При этом настолько туп, что не может не следовать поставленной задаче.

Я могла бы попросить, чтобы ИскИн залез ко мне в голову и удалил усталость вместе с сомнениями. Только она всё равно вскоре вернулась бы с удвоенной силой. Она всегда возвращалась.

Поэтому я лениво листала новый сценарий, не пытаясь складывать слова в предложения. Торопиться было некуда.

Двери беззвучно открылись, и в комнату вошёл коллега по имени Тарп.

– Давно не виделись, – сказала я традиционное среди нас приветствие.

Иногда сценарии длились по несколько десятков лет. Но мы становились самими собой только в перерывах, поэтому для нас года превращались в мгновения.

– Давно, – хмуро ответил Тарп. – Ты читала, что будет?

– Как раз этим занимаюсь, – соврала я. – А что?

Вроде ничего примечательного. Одна из типичнейших веток развития человечества. Цивилизация первого типа по шкале Шахлевича, едва не достигшая второго. И предсказуемый, безвозвратный упадок в последствии.

– На станцию вторгнутся варвары и захватят её, – сказал он.

– М-м.

– И ты будешь жертвой.

– Понятно.

Тарп вздохнул. Сел в кресло передо мной и хмуро уставился.

– Ну что? – не выдержала я.

– Тебе всё равно?

– А что мы можем поделать? Уйти? Пробовали. ИскИн не даёт. Да и уходить то уже некуда. Они давно перестали выходить на связь. Либо забыли о нас, либо исчезли. Закончить эксперимент? Ха! Это не от нас зависит. Если честно, я уже не верю, что затея хоть когда-то сработает.

– Ты могла бы…

Тарп не закончил. Замолчал. А я так надеялась, что он что-то придумал. Нет же. Опять пришёл поныть. Обсудить то, что обговорено уже сотни раз.

Хотя в чём-то я ему завидовала. У него ещё оставались силы на другие эмоции.

Когда я очнулась, мне понадобилось время, чтобы понять, где я. Странный сон сбил ощущение реальности. Неведомым образом изменил масштаб моей жизни. Вот я лежу на животе перед диваном, в атриуме. Страд прижимает меня к полу ногой так, что едва получается дышать. Псица сидит рядом в позе лотоса, положив на ноги сумку, и наблюдает. И жестокая парочка всё равно кажется мне мелкими букашками на далёкой планете, которые сгорят вместе с ней, едва их звезда прекратится в красного гиганта.

Наваждение резко прошло, и я вернулась к реальности. К боли.

— Ты снова начала прятаться от нас, что ли? ­— с напускным разочарование в голосе сказал Страд. — Зря ты так с нами.

— Зря, — вторила ему Псица. — Зря.

— Вроде умная баба, а основных правил не знаешь, — продолжил он, надавливая сильнее. — Тебе же будет проще, если сама иногда будешь навещать нас. Мы же скучаем по нашей хрупкой игрушке.

— Игрушке, — говорила Псица, посмеиваясь. — Скучаем.

Я до крови закусила губу, пытаясь отвлечься от щемящей боли в груди.

— А так ты заставляешь нас искать тебя, — наигранно недовольно сказал Страд. — Но знаешь, в этот раз мы поймали кое-кого другого.

Что-то внутри меня оборвалось, когда Псица достала из сумки кота. Он не шевелился, но, судя по напуганной мордашке, был жив.

— Не надо… — жалобно вырвалось у меня.

— Что ты ск… — Страд прервался и тяжело закашлял.

Он болен? Неужели… подействовало? Я приложила все усилия, чтобы волнение не появилось у меня на лице.

— Что ты там сказала? — произнёс наконец Страд.

— Не трогайте Макса. Пожалуйста.

— Раньше надо было думать. Вот если бы нам не стало скучно… Развлеки нас.

— Как? — растерялась я.

— Не знаю, — ответил он, ухмыльнувшись.

— Расскажи нам про котов. Расскажи нам про котов, — держа Макса за передние лапки, пропела Псица.

— Дело говорит, — согласился Страд. — Мы уже с тобой много всякого переделали. Прямо фантазия закончилась. Расскажи лучше что-нибудь интересное. Чё вы вообще тут собирались делать, а?

— И про котов. Про котов, — вставила Псица.

Эти вещи плохо сочетались. Эксперименты над животными предполагались, но явно не над котами.

Хотя… Было кое-что.

— Есть такой мысленный эксперимент, — начала я говорить. — Если закрыть кота в коробке с…

Удар под дых прервал меня и отбросил на пару метров. Я скорчилась, пытаясь вдохнуть, словно выброшенная на берег рыба.

— Думаешь, мы салаги тупые? Все знают о коте Шрёдингера, — сказал Страд и снова закашлялся.

— Это точно, — согласилась Псица, продолжая играть с испуганным котом.

Она резко заскучала. Ничего хорошего для Макса это не сулило. Я собралась с силами и с трудом заговорила:

— Тогда… Есть ещё один мысленный эксперимент… С котами.

В иной ситуации я об этом даже не вспомнила бы. Нелепая байка в научной среде. Странный сон вытащил её из памяти, но я не понимала, зачем.

— Уже интереснее, — хмуро сказал Страд, улёгшись на диван.

Похоже, он начинал подозревать, что его кашель не просто кашель. Я должна была его отвлечь.

— Суть та же. Берём котов и закрываем в комнате, — усевшись на пол, начала спешно рассказывать я. — У каждого ошейник с изотопом и механизмом впрыскивания яда при распаде первого. Фактически, это коты Шрёдингера.

— И зачем господам учёным убивать стольких животин? — спросил Страд.

— Потому что весело, — сказала Псица таким тоном, словно это было очевидно.

— В многомировой интерпретации считается, что любое событие… Например, подбрасывание монеты… Разделяет нашу реальность на две параллельные вселенные. Только в одной выпал орёл, а в другой – решка.

— Помню, мне один чувак заливал про это, — сказал Страд с довольной улыбкой. — Только он называл это квантовым бессмертием. Говорил, всегда есть реальность, где я выжил, значит, я бессмертен.

— И что ты сделал с ним? — спросила Псица.

— Застрелил, конечно же.

На самом деле всё было намного сложнее. Но рассказом про операторы измерения и наблюдателя я могла наскучить больше прежнего. Лучше чуть-чуть приукрасить.

— Возвращаясь к котам, — продолжила я рассказ. — Каждый распадающийся изотоп создает две параллельные вселенные. Там, где он распался, и кот умер. И там, где нет, и он до сих пор жив.

Слова неожиданно трудно подбирались. Раньше я часто проводила научно-популярные лекции, но долгое отсутствие практики даже обычного разговора сказывалось.

— Чем больше котов, тем больше реальностей они создают, — сказала я, потирая место ушиба. — И на основе этого возможен обратный эффект. Квантовое схождение. Возьмём, например, реальности, где ещё жив один единственный кот.

— Рыжий! Рыжий! — воскликнула Псица, гладя Макса против шерсти.

— Хорошо. Жив только рыжий кот. Остальные мертвы. Но что же получается? Состояние, рыжий жив, одно и то же во всех вселенных. А шли к нему разными путями. Происходит некоторое наслоение друг на друга параллельных реальностей с единым итогом.

— Допустим, — сказал Страд сквозь очередной кашель, которые становились всё чаще. — Только нафига всё это? Что даёт?

— Конкретно нам, ничего. Мы схождения не заметим. Оно произойдёт только для рыжего кота. Вот он может обратить внимание на мелкие не состыковки. Допустим, в комнате есть окно на лужайку. Если схождение рыжего произойдёт с той реальностью, в которой остальные коты умирали на час дольше, то вероятно он сможет увидеть, какая будет погода за окном через час.

— То есть, он заглянет в будущее? — недоверчиво спросил Страд, почёсывая аннигилирующем пистолетом спину.

Тот редко доставался из кобуры на поясе. Опасная вещь, которая не оставляла от людей даже пепла. Одно нажатие, и нет человека. Только пустое место.

— Ага, — ответила я, думая о пистолете.

— Ничего себе. Почему этого ещё не сделали?

— А как? — всерьёз спросила я. — Чтобы создать схождение, нужно разыграть Вселенную. Причём так, чтобы она поверила. Чтобы функции состояний максимально совпадали. Здесь с этим чуть проще. У пустоты за краем Вселенной волновая функция во всех реальностях одна и та же. Однако до реальных экспериментов, хотя бы с фотонами, нам пришлось бы работать лет пятьдесят. Не говоря уже о котах.

Страд ничего не ответил, задумчиво ковыряясь в зубах. Пистолет он положил на диван рядом с собой.

Неужели это его так заинтересовало?

— Раз, два, три, фотон летит. Три, четыре, яд бурлит. Семь, восемь, котик пал. Девять, десять, мяу, пока, — пропела Псица и потянула Макса за хвост.

Атриум наполнился жалобным мяуканьем.

Я вскочила, хотя ничего поделать не могла.

— Что? Отобрать хочешь, а? — с вызовом спросила она.

— Вы же…

— Мы ничего не обещали, — перебил меня Страд. — Ты нас развлекла. Молодец. Можешь идти.

Меня провоцировали. Я точно знала. Псица всегда так делала, а потом отыгрывалась в своё удовольствие за любое непозволительное действие.

Я всё прекрасно понимала, но… Когда мучили меня, я терпела. Когда надо мной издевались и унижали, я сжимала кулаки и зализывала раны в одиноких коридорах станции. Но это всё я! А он всего лишь несчастный кот.

Я не могла оставить Макса.

­— Ну ёпт. Вы чё? Нашли его? — раздался сварливый голос за спиной. — А сказать нам? Мы там по вентиляциям ползаем. Эту тварь ищем, а вы тут с ними играетесь.

Трепло и Сутулый вернулись. Мои шансы что-либо сделать резко упали до нуля.

­— Ха-ха! — воскликнула Псица.

Я развернулась, чтобы держать сладкую парочку в зоне видимости и…

Рядом с Треплом, который постоянно подёргивал руками и правым плечом, стоял высокий и очень худой парень, который никак не походил на Сутулого.

— Кто это? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Трепло, который воспринимал меня, как пустое место, посмотрел недовольно и вскрикнул:

— Чего?! Бочок потёк? Это же Дылда. Как ты его не узнала?

— А где Сутулый? — тупо спросила я.

— Какой ещё сутулый?!

Я не нашлась, что ответить. Наступила неловкая тишина.

Куда делся Сутулый и почему его забыл почти что родной брат? И самое главное, откуда на станции посреди чёртовой пустоты взялся новый человек? Я ничего не понимала.

— Постой, — неожиданно без обычных кривляний сказала Псица. — Вместо Дылды для тебя раньше был кто-то другой по кличке Сутулый?

Никогда раньше я не слышала от неё таких осмысленных и длинных фраз. И это напугало сильнее, чем если бы она снова смеялась на каждом слове.

— Да, — неуверенно ответила я. — С Треплом всегда ходил Сутулый. А этого человека я вижу впервые.

­— Что за… — воскликнул было Дылда одновременно с Треплом, но также вместе они замолкли на полуслове.

Что-то в выражении их лиц неуловимо изменилось. Они молчали, потому что… Обдумывали? Трепло, который говорил всё, что приходит на ум, сейчас молча думал?

Я попятилась от них и Псицы, которая отпустила кота и уже вставала. Никто не обратил внимания, что Макс убежали.

Да что, чёрт возьми, тут происходит?

Страд попытался подняться с дивана, но тяжело закашлялся и завалился обратно. Я долго не думала. Подбежала и схватила пистолет, тут же отпрыгнув в сторону.

Трепло и Дылды даже не сдвинулись с места. Псица, приподняв руки, медленно приближалась. Я навела на неё пистолет.

— Осторожно, — спокойно сказала она. — Мы не хотим навредить тебе. Просто вспомни…

Её слова шли в разрез с реальностью. Слышать такое было выше моих сил. Я развернулась и побежала. Никто меня даже не преследовал.

Путаница. Путаница в голове и снаружи. Всё заставляло меня выбирать: усомниться в реальности или в себе. Не выдержала и сошла с ума я или мир?

Я пыталась убежать от ответа. Ноги привели меня в ангар, где можно было попытаться снова открыть врата.

Около панели стоял Мик. Я навела на него пистолет, чтобы выстрелить, но прежде он успел сказать:

— Тебе нужно вспомнить, кто ты.

Рука дрогнула и остановилась. А затем в голове будто бы разверзлась бездна…

Память возвращалась урывками, но быстро. Общая структура ещё не выстроилась, но отдельные части мозаики вставали на свои места.

Я вспомнила, какими мы были на самом деле. Нашу историю, полную жестоких экспериментов и рационального использования ресурсов.

Зато ничто и никто не могли остановить развитие человечества.

Мы покорили весь Млечный путь, а потом и большую часть сверхскопления. Мы могли переместиться в любую точку Вселенной быстрее света. Мы могли заглянуть в чёрную дыру и вывернуть её наизнанку. Мы практически стали Богами.

Нам было подвластно даже время.

Единственное, с чем мы не могли справиться – это будущее. Далёкое будущее.

Обретя такое могущество, мы стали задаваться вопрос: «А что будет дальше? Куда всё идёт? Неужели через миллиарды лет всё-таки наступи конец?». Неизвестность убивала. Мы действительно не знали ответ.

Из далёкого будущего никто не возвращался.

Тогда-то и были построены станции на краю Вселенной.

Мы потратили миллионы лет на то, чтобы найти каждый момент в прошлом, в который история могла сильно измениться, и смоделировали все варианты развития человечества. Были созданы сценарии, разыгрывая которые, мы могли добиться квантового схождения с другой реальностью.

И при определённом везении даже заглянуть в будущее. Краем глаза посмотреть на «погоду за окном», на состояние Вселенной через миллионы и миллионы лет. Хоть мы и развились до предела, по меркам космоса это произошло быстро.

Отсталые цивилизации могли расползтись по Вселенной, медленно вырождаясь и деградируя долгие-долгие годы.

Возможно, это выглядит нелепо. Играть сценарий за сценарием без всяких результатов. Но когда у тебя всё время мира, почему бы не попробовать?

По крайней мере, так мы думала поначалу.

Коллеги ждали меня в зале совещаний. Они сидела за столом и не проронили ни звука, когда я вошла.

Даже когда увидели пистолет. Я сжала его и всмотрелась в лицо каждого.

…Мик впустил на станцию Банду и продал меня им в рабство. Иногда он присоединялся…

…Страд был зачинщиком всех издевательств. Ему нравилось, что я не могла противостоять его грубой силе. Каждую неделю я подмешивала в его еду отраву…

…Псица любила причинять боль и слушать, как я кричу…

…Трепло и Сутулый бросали меня во тьму и заставляли убегать. Вот только они всегда догоняли…

Я без раздумий убила бы каждого. Сейчас они были передо мной. Стоило только сделать пять выстрелов.

Пять простых нажатий.

Я положила пистолет на стол и села. Сейчас важнее было другое. Мы впервые зафиксировали схождение. И я была в его центре.

ИскИн до сих пор спал. Во время сценария он мог помешать схождению, поэтому ему приходилось отключаться. Мы должны были разобраться своими силами.

— Наслоение до сих пор продолжается, — сказала я, наблюдая, как неуловимо меняются татуировки у того, кто играл Страда.

— Кто меняется? — спросил он.

Я присмотрелась. Цвет волос, рост, комплекция.

— Все, — ответила я.

— А это интересно. Значит, что схождение происходит с похожей на нашу реальностью, — сказал тот, кто играл Трепло.

— Точно, — согласилась та, что была Псицей. — Другого такого шанс может не быть. Нам нужно усилить схождение.

— Каким образом? — спросила я, толком не понимая, правда ли мне это интересно.

­— Убрать нерезонансные элементы.

— То есть, убить? — не поверила я.

Она кивнула. Остальные её поддержали. Так же просто, словно выбирали главное блюдо на вечер.

Я мотнула головой. Это были не мои мысли. Избавиться от нерезонансных элементов – это логично.

— Всё в порядке? — спросил тот, что играла Страда.

— Да, — соврала я, подняла пистолет и выстрелила.

Без звука и отдачи. Только щёлкнул переключатель зарядов. Я сделала ещё три выстрела.

— Удачи, — сказал Тарп, который играл всё это время Мика. — Я надеюсь, ты найдёшь ответ.

И снова выстрел.

Наступила тишина. Я просидела так некоторое время, прислушиваясь к ощущениям. Я не понимала, всё ли делаю правильно. Вдруг схождение уже прервалось? Как узнать?

На стол запрыгнул Макс, о котором все успели забыть. В этот раз его шерсть была чёрного цвета.

— Точно, — сказала я ему. — Ты ведь тоже нерезонансный элемент. Прости.

Я навела на пистолет, но не нажала. Кот сидел на месте, не убегая. Словно ему было интересно, как я поступлю.

А я сделала выстрел.

Вскоре начали меняться стол, стены, освещение. Вся комната.

Я закрыла глаза и осталась наедине с тьмой. И тогда всё исчезло. Я вдруг поняла, что это и есть конец. Закат нашей «великой» цивилизации.

Я могла бы вернуться в прошлое. Я могла бы предупредить всех. Могла бы попробовать всё исправить.

Только… Зачем? Зачем спасать тех, кто смирился с жестокостью ради прогресса? Стал чудовищем ради благой цели, не понимая, что это и есть причина конца.

Я рассмеялась, и лишь пустота вторила мне.