И уйдет спаситель

Глава 1

На самом краю самого длинного рукава Галактики, в системе безымянной звезды случилось два события. Во-первых, завершая цикл, шесть планет системы выстроились в линию. Еще более редким явлением стало, что в этой же линии оказались два спутника четвертой планеты, с двух ее сторон, словно часовые, стерегущие подернутые облачной дымкой полушария. Во-вторых, безмолвно висящий над этой планетой межзвездный разведчик «Метеор» впервые за последние пятьдесят циклов осветился разноцветными точками габаритных огней.

Его разбудил сигнал, который он терпеливо ждал десятки лет.

Пробираться среди поросших жестким кустарником развалин было сложно. Но К’Эн, ведомый чувством Гнезда, методично прорубался сквозь гибкие ветви, используя ритуальные лезвия на предплечьях. Он успешно прошел юношескую линьку в прошлом году, и его лезвия мало уступали иным взрослым.

По узкой просеке за ним следовала его одногнездовая сестра К'Ила, изредка возмущенно щелкая и жестикулируя жестовыми руками. Чем ближе было Великое Небесное стояние, тем более недовольной она становилась.

— Почему мы должны идти к нему? — в очередной раз спросила она.

Этот вопрос К’Эн слышал постоянно с момента, когда он сообщил сестре, что помнит. И заставил вспомнить её, несмотря на только что закончившуюся линьку.

— Почему мы не должны? — ответил он вопросом.

— Потому что он чужой! Он не К’! Он даже не Тки!

— Когда Война Великого стояния убила наше Гнездо, нас спасли Тки? — ровно отщелкал К’Эн. — Когда Большие Гнезда уничтожали мир, который мы не помним, Тки оказались с нами рядом? Ведь ты же помнишь, как было!

— Я помню. Я помню, как за нами пришли и забрали в новое гнездо из старых развалин!

К’Эн со свистом рассек очередную ветку, покрытую мелкими пыльными листьями, и, не сдержавшись, хлопнул жестовыми руками, выражая разочарование сестрой.

Но, с другой стороны, она всё ещё следует за ним к их разрушенному родовому гнезду. И ни словом не обмолвилась старшим о затее брата.

К'Ила поймет. Когда они дойдут.

Территория гнезда К' была запрещенным местом. В войне Больших Гнезд не было победителей, и она оставила много таких запрещенных мест на всех трех материках. Из миллиардов Тки выжили сотни тысяч. Их едва не уничтожило прошлое Великое небесное стояние. К'Эн не помнил и мог помнить ничего про то время. Это было еще до его первой линьки. Но так говорили старшие. Некоторые даже были ветеранами той войны. Они твердили о фанатиках, смутивших толпы мирных и трудолюбивых Тки, о страшном оружии, сжигающем живое и мертвое. И всегда с гневом вскидывали основные руки к небу, заставляя молодых помнить о Великом Небесном стоянии, ставшем причиной ужасной бойни.

Тки выжили, приспособились. Молодые выросли лучше старших, сильнее, выносливее. Новые гнезда вобрали в себя остатки цивилизации Тки. От старого мира остались лишь родовые имена, больше не имеющие былого значения. И К'Эн рос бок о бок с бывшими врагами рода. Большая война принесла большой мир, убив Большие гнезда. Спустя много детских и подростковых линек К'Эн и К'Ила освоили новый мир намного лучше старших. И если тех запрещенные места отпугивали своей лучистой опасностью, то рожденные во время и после войны были не столь уязвимы.

Поэтому когда К'Эн после очередной линьки вспомнил того, кто спас его с сестрой, едва сбросивших яйцевые оболочки, он без раздумий решил вернуться в старое гнездо. Ведь он вспомнил не только это. И пробудил память К'Илы.

Тки могли быть умны, могли быть глупы, могли быть добры и жестоки. Но не могли быть неблагодарны. Особенно сейчас, в преддверии очередного Великого Небесного стояния, когда лишь Часовые луны, наконец-то занявшие свои места, берегли мир Тки от новой войны, укрыв его от внутренних и внешних миров. И К'Эн понял, что он должен найти своего спасителя, выразить ему благодарность и скорбь по тому, что натворили старшие Тки. Большего юный Тки не мог, а на меньшее не давала согласиться память.

— Мы пришли! — сообщил сестре К'Эн, стоя у подножия холма, в который прошедшее время превратило их дом. Светило сияло в голубой вышине, иссушая поросшую высокой травой равнину вокруг холма. Скрытые под зарослями и тонким почвенным слоем каменные стены гнезда К' лучились смертью, которая неминуемо настигла бы старших Тки, но у брата с сестрой лишь рефлекторно потемнели покровы, поглощая излучение старой войны. Жестовые руки К'Илы бездвижно опустились, ее недовольство куда-то улетучилось. Здесь когда-то был ее дом, пусть и недолго. Здесь она родилась. Здесь ее и брата чужой спас от смерти.

— Я помню! Там! — тонкой кистью основной руки указала она на склон холма.

К'Эн сделал жест согласия и первым полез на холм.

Помещение было гораздо больше, чем те, в которых Тки обитали теперь. Здесь было много вещей, которые юные Тки не могли даже помнить, ведь это были вещи старого мира. Но и не за этим они сюда пришли.

Чужой стоял у дальней от пролома стены. Он был именно таким, каким К'Эн его запомнил. Огромная серебристая фигура, две длинных ноги и всего две руки. И огромная круглая голова с выпуклым блестящим глазом. Правда, К'Эн почему-то помнил и другие глаза, два, и гораздо меньшие. Но это было настолько давно, что он был рад, что вообще не ошибся, и спаситель не шальная выдумка, рожденная усталым мозгом между линьками.

Память Тки до последней, взрослой линьки неверна, изменчива, сохраняя лишь самое важное о предыдущей жизни – кем был, чем занимался. Поэтому так важны в их жизни старшие, носители знаний и долгой памяти. Но что-то изменилось после войны. Молодые Тки стали не такими, как старшие. Они помнили больше.

К'Ила неосознанно придвинулась к брату, глядя на чужого. Он не был Тки. Он взялся неизвестно откуда.

Но он спас двух малышей в умирающем гнезде, которое убили Тки из другого рода. Еще умеющих лишь ползать на шести конечностях, с белыми детскими покровами, не переживших и первой линьки. Чужой не боялся мертвящего пламени, он остановил его прозрачными стенами. Он знал, как не дать умереть малышам. Он выкормил брата с сестрой. Растил их до первой линьки. Потом научился с ними разговаривать.

Они вспоминали. Вспоминали его истории. Короткие, непонятные. Почему-то про странную живую пищу, про неизвестных животных, и это почему-то было весело. Рассказывал про другие миры. Иногда чужой начинал говорить особенно странно. Он называл это песнями, хотя это совсем не было похоже на песни Тки.

К'Эн подошел к спасителю. Коснулся стального шеста, торчащего из его груди и не дающего ему упасть на усыпанный обломками пол.

Старшие пришли после третьей линьки малышей. Излучение уже было не столь убийственным, и защитные костюмы из старого мира позволили ненадолго заходить в запрещенные места. Они пришли за вещами рода, но нашли чужого, удерживавшего их детей. Тки было много, они еще были злы, а чужой не ждал предательского удара, ведь он спас их детей.

К'Эн окончательно понимал это лишь сейчас. Чужой был сильнее, иначе они не выжили бы в убитом гнезде. Но он был настолько чужим, что не желал зла Тки.

И спаситель умер от рук тех, кого он пытался спасти.

Оглянувшись на К'Илу, застывшую в позе скорби, К'Эн приблизил лицо к огромному глазу чужого. Он оказался прозрачным. Изнутри на него глядело высохшее коричневое лицо с двумя пустыми глазницами и ощеренными челюстями. Такое непохожее на недвижные лица Тки с четырьмя глазами по бокам и с подвижными жвалами.

К'Эн коснулся кистью жесткого тела спасителя. Что-то негромко щелкнуло, и прозрачный глаз осветился изнутри белым светом. К'Эн в испуге отпрянул…

Искин первого класса разведывательного одиночного корабля «Метеор» стряхнул остатки псевдосна и запустил быстрый алгоритм проверки систем. Созданная на Земле техника достойно выдержала многолетнюю консервацию после потери телеметрии пилота тридцать земных лет назад.

«Метеор» оказался в системе случайно, в результате навигационного сбоя при погружении в подпространство. Но на четвертой планете безымянной системы неожиданно обнаружилась развитая цивилизованная жизнь, и пилот принял решение совершить исследовательскую вылазку. Но бот, укрытый маскировочным полем, пропал из поля сканеров, а на планете было зафиксировано спонтанное очаговое увеличение радиационного фона, что еще более усложнило работу автоматики разведчика.

Только что обнаруженная цивилизация устроила ядерную войну. Но искин первого класса являлся сильно ограниченным в принятии самостоятельных решений. Он отправил сигнал на базу, законсервировал корабль и принялся ждать. С его точки зрения пилот был жив, пока не было доказано обратное. Глубинная связь получила тот же сбой, что забросил разведчика в систему, а пространственный сигнал должен был достигнуть ближайшего коммуникационного узла не ранее нескольких десятков лет. Так что искин просто «уснул».

И вот теперь сигнал пилота четко пеленговался на поверхности планеты.

К'Эн вздрогнул, когда снаружи раздался громкий гул. Казалось, сам воздух охватила мелкая дрожь. С потолка полуразрушенного помещения начала было сыпаться каменная крошка, но не достигнув пола, тут же взмыла ввысь. Скрип раздвигающихся плит потолочного перекрытия заставил К'Илу в испуге прыгнуть к брату, и они прижались к стене рядом с мертвым спасителем.

Все вокруг окутало клубами пыли, сквозь которые пробились сверху широкие вееры лучей светила. А потом все залило ярким светом, потолка больше просто не было, он превратился в зависшее в выси каменное облако. Сквозь которое надвигалось нечто темное, огромное.

От огромного отделилась небольшая серебристая сфера. Опустившись в развалины гнезда К', она застыла в воздухе напротив фигуры чужого и замерших в страхе юных Тки.

К'Эн собрался с духом и выкрикнул:

— Это не мы убили его! Он нас спас от смерти! Мы благодарны!

Сестра же совсем потеряла дар речи, лишь яростно размахивая жестовыми руками, прося прощения и принося благодарность чужим.

Сфера некоторое время висела перед ними неподвижно, потом ее поверхность подернулась рябью, и Тки услышали:

— Пилот мертв. Консервация завершена. Мир Тки добавлен в реестр населенных миров. Статус цивилизации — постядерный. Статус экспедиции — эвакуация пилота; возвращение на базу для дальнейших инструкций.

Оружие Тки со звоном упало на пол, а тело спасителя втянуло внутрь сферы, после чего она стремительно взмыла обратно и исчезла в нависшей сверху туше. Камни и пыль осели на склоне холма, и наступила тишина.

Глядя вслед улетающему спасителю, К'Эн крикнул:

— Мы благодарны!