И да свершится месть...

Часть первая. Пробуждение

И ДА СВЕРШИТСЯ МЕСТЬ…

И будет жизнь с ее насущным хлебом, С забывчивостью дня. И будет все — как будто бы под небом И не было меня!

Отрывок из стихотворения «Реквием» Марины Цветаевой

- А это на самом деле подействует? – сомнение в голосе собеседницы содержало в себе критический уровень вероятности сорванной сделки.

-Да, вы на сто процентов точно избавитесь от них, избавитесь навсегда, – ответчик вложил максимум уверенности в голос, – только потом вам придется убить её.

- Убить? – содрогнулась визитерша, - я не смогу…

- Ну, убить – это слишком жестко сказано. Уничтожить, выключить, поломать… Только в случае уничтожения мы сможем дать стопроцентную гарантию, понимаете? Это важно.

- Да… Да! Понимаю! Я согласна!

- Хорошо. Тогда пара маленьких формальностей. Подпишите здесь и здесь, это отказ от претензий. В общем-то, пустейшая формальность. Вы же понимаете, если попытаетесь потребовать компенсацию каким-либо официальным путем, то первая и пострадаете. Это запрещенный, к тому же контрабандный товар. Итак, вы со всем согласны, пожалуйста, вот инструкция и… приятного забвения. Не благодарите. Лучшая благодарность – новые клиенты, которым вы нас порекомендовали…

***

Она очнулась согнутая в три, нет, в четыре погибели, если не в пять. Колени – выше макушки, руки обвили ноги, пальцы – под пятками, подбородок упирается в грудь. В общем, всё сделано для того, чтоб она занимала как можно меньше места. И, к тому же, очень холодно. Словно она в холодильнике для длительного хранения мяса или других скоропортящихся продуктов. И темно. Её, что, похитили, выкрали? Но зачем? Она не представляет никакой ценности: не располагает какими-либо специфическими или уникальными знаниями, и финансовой ценности тоже не представляет. Так в чём же дело?

Холодно. Так холодно. Кожа настолько ледяная, что прикосновение вызывает обжигающее ощущение. В оледеневшие легкие холодный воздух втягивается пламенем. Но вскоре его перестает хватать: коробка негерметична, но крайне мала и поступающего кислорода не хватает.

«Кто я»?

Она попробовала пошевелить онемевшими конечностями и инстинктивно сдержала крик, когда по застывшим мышцам прокатилась волна боли, а следом, она почти наяву это увидела, устремился по венам ток горячей крови.

«Где я?»

Северин… это… это… это имя. Моё? Да, мое. Я – Северин.

Закрыв глаза, в быстро нагревающейся темноте ящика, она пыталась отыскать воспоминания. Словно слепой шарила во тьме в поисках ключа. И в этот раз не сдержала крика: это было хуже физической боли, это было в стократ хуже ледяного холода, хуже неизвестности. Она открыла дверь, сквозь которую хлынули знания, и от этой боли она закричала так громко и отчаянно, что едва не оглохла.

Не обращая больше внимания на сопротивление онемевшего тела, боль в мышцах, она отчаянно брыкалась и царапала коробку, и, в конце концов, ей удалось разорвать твердый материал, похожий на картон, рваные края которого оказались острыми, как наточенное лезвие. Но желание освободиться из этого странного плена было настолько велико, что она не обращала внимания на порезы и струящуюся по рукам кровь. И на цвет этой крови.

Она стояла в небольшом помещении, сплошь заставленной коробками. Склад… только пол почему-то мелко вибрирует. И холодно. Холодно-холодно. Словно трупы перевозят. Хотя… почему она решила, что перевозят? Из-за этой вибрации?

Резкий и неожиданный звук сирены заставил её испуганно присесть, схватившись за угол коробки. Далекий и приглушенный голос из динамика что-то монотонно и грозно бубнил, но Северин разобрала только слово «посадка». А затем её прижало к полу и словно навалило на всё тело мешков с цементов – ни вдохнуть, ни охнуть. Перегрузка. Значит «посадка» относилось к космическому кораблю. Как она оказалась здесь? Да и ещё в таком состоянии? На обычный анабиоз не совсем похоже и уж тем более на гибернационные комплексы для экипажа и пассажиров.

Пережидая тяжесть перегрузки, почти не дыша, она пыталась вспомнить, как попала сюда. Хотя б для того, чтобы больше не вспоминать. Отгородиться от вывалившейся на неё реальности процессом размышления, попытаться забыть то, что вот только отчаянно вспоминала.

Но их больше нет. И сколько бы она не выла от боли и отчаянья – ничего не изменится.

А здесь… здесь она может быть только по воле одного-единственного человека, ставшего ей заклятым врагом. Андре Мазили. Мажор, преступник, убийца. Сын владельца звездных путей – человека самого влиятельного и могущественного в их реальности.

Перегрузка чуть сильнее придавила её к полу и вдруг отпустила – с мягким толчком корабль приземлился. Или припланетился? Секунду выждав, она поднялась с пола. Посмотрела на руки – не осталось ни царапины, да и следы крови были только на предметах, и больше нигде. Но сейчас ей было не до странностей. Единственный, кто так мог поступить с ней, у кого хватило бы могущества и прав отправить живого человека в багаже в космос – её единственны враг. Мзили.

О! Она помнила его наглую усмешку на предварительных слушаниях! Он ожидал оправдания! Он был уверен в том, что выйдет из этой ситуации чистым и незапятнанным! Оправдания! Человеку, виновному в смерти сотен человек, оправдания!

***

В ангаре стремительно теплело. Всё правильно: сейчас начнется разгрузка/погрузка, какому капитану нужен чихающий персонал?

Сориентировавшись, Северина направилась к выходу из ангара и, несмотря на то, что впервые путешествовала на космическом транспорте, да ещё и в грузовом отсеке, угадала правильно.

Она как раз стояла перед панелью управления, раздумывая, как её активировать, когда перегородка отползла в сторону. Девушка, как ни в чем не бывало, поздоровалась с техником на интерлингве, кивнула его помощнику, роботу андроидного типа, и пошла по коридору. Побороть желание оглянуться, что бы посмотреть на реакцию человека было сложно, но она справилась. И техник, вопреки её опасениям, не стал поднимать тревогу.

Корабль грузопассажирского типа малого тоннажа экстренно разгружался, капитан получил выгодное предложение и поторопился подписать документы на фрахт. И теперь в шлюзе творилось что-то невообразимое, мало того, что высаживались пассажиры, часть

груза также сгружали с пассажирского трапа. Суперкарго потребовал сверки с i-sentom[1] и

Северина послушно протянула руку под сканер. Суперкарго повел над рукой пустой, казалось бы, ладонью, и равнодушно кивнул, позволяя ступить на планету. Планету, о которой девушка не знала ничего, кроме того, что сила притяжения примерно равна земной. Капитан, дежурно поблагодаривший за выбор его корабля, пожелал успехов и проводил странную, чем-то напуганную девушку заинтересованным взглядом. Что-то было неправильным. Что? Может, отсутствие багажа, верхней одежды? Может испуганный взгляд? Что б это ни было, сосредоточиться на странности пассажирки ему не дали, нужно было соблюсти все формальности. И если с соотечественниками это было достаточно просто, то с инопланетными инспекторами предстояло море головной боли.

Девушка, одиноко стоявшая перед информационным табло – скорее – данью традиции, а не прямой необходимости – привлекала внимание специалистов охраны космопорта, но даже трижды проверенные данные её i-sentom не дали никаких результатов. Северина Полькова, 23 года, родина и место проживания – Земля, находится в Галактической Нити Персея-Пегаса, комплексе сверхскоплений Рыб-Кита, Ланиакея, сверхскопление Девы, Местной группы галактик, галактика Млечный Путь, Рукав Ориона, Солнечная система, Город Москва, улица Малая Дмитровка 24/2. Семейный статус: не замужем, сирота, детей нет. На Планиде может находиться на законных основаниях в течение трех планидных суток, что равно ста восьми стандартным часам по Гринвичу. Всё. А где она проведет эти сто восемь часов – её дело, хоть всё это время пусть тут простоит. И она стояла. Долго. Пока охране не надоело, и персонал не перестал обращать на странную землянку внимание. А потом исчезла. А когда её хватились, было поздно: жутко взвыла охранная сигнализация…

Воспоминания… холодные снежинки калейдоскопа: ажурные и острые, теплые и яркие, колющие до крови и беспощадных сердечных спазмов…

Она и мама, осенняя аллея, яркость листьев и холод редких капель дождя… Тёплый запах свежезаваренного кофе и булочек с корицей, бесконечная мамина любовь, в которую можно закутаться как в ажурную теплую шаль под сенью крыльев Ангела…

Папа… с которым никогда ничего не страшно… первый велосипед, ну и что, что трехколесный, первая подаренная удочка и страшная гордость от первой пойманной «напополам» рыбы. Теплая ладонь на спине и самые главные слова: ты самая лучшая, ты всё сможешь!

Сёстры и брат… вечнозанятые-деловые, небожители для малявки-сестры… но всегда находящие время для её проблем, готовые поддержать и помочь. И жуткая ревность к младшему брату пополам с не меньшей, почти материнской любовью. Да, он отнял, оттянул на себя часть родительской и семейной любви, но ведь он такой… такой родной и беспомощный.

Она, Северина, была самой богатой, самой счастливой, самой нужной и любимой в этом мире… пока. Пока всё в одночасье не сгорело. Это была свадьба, свадьба, собравшая весь их род… сгоревший в одном огненном взрыве. Не было только её, фатально опаздывающей и знающей, что сестра обязательно обидится. Она и сама бы обиделась, поэтому торопилась что было сил, и успела увидеть полыхающий болид, сорвавшийся с небес.

Все пассажиры, весь экипаж прогулочного космического катера погибли, кроме двоих: капитана и второго пилота. Точнее, должен был выжить капитан, но и он сгорел вместе со своим экипажем и судном, потому что Мазили, проклятый Мазили в тот день решил, что обычного кайфа от спиртного и нейронаркотиков, от чёрт знает чего ещё ему недостаточно. Для кайфа нужно было рискнуть сотнями жизни, почувствовать драйв и всплеск адреналина в пьяных венах, стать Богом и Дьяволом в одном лице для тех несчастных, чьи пути пресеклись с его.

«Чёрный ящик» нашли, но очень скоро он исчез самым таинственным образом из спецхрана. Второй пилот, единственный выживший из экипажа, поменял показания. Всё стало случайностью. Фарсом. И не врывался, неадекватный, потерявший человеческий облик Мазили в рубку катера, не наставлял на капитана оружие, выгоняя из-за панели управления, не резвился с программным обеспечением, желая полихачить. Всё было по другому: у капитана случился сердечный приступ и Андре Мазили, как имеющий высокую квалификацию пилот, заменил его. А дальше произошел несчастный случай…

Она слушала весь этот бред, сидя в зале суда, в который не поместились родственники всех погибших, смотрела в наглые глаза Мазили, на его самодовльно-уверенную усмешку и понимала, что она проиграла. Она никогда не добьется справедливости, и мести ей не добиться. Ведь даже конвой выглядел не тем, кем являлся, кем должен был являться, а персональной охраной. Которая откусит голову любому, кто хотя бы косо взглянет на предмет их интереса.

…Взвыла сирена и она вынырнула из воспоминаний. Глядя на искалеченную руку, удивилась, что не теряла сознания. Её уход в память стал своеобразным защитным блоком на пути боли. Но теперь… теперь уже почти всё в порядке, и рука тоже… почти в порядке. Глядя на стремительно нарастающую, ртутно поблескивающую плоть, которую так же стремительно укрывал слой нежного, словно у младенца, эпидермиса, она в который раз задалась вопросом, кем же является и что с ней случилось?

Она помнила детство, отрочество, юность и даже кусок взрослой жизни, кульминацией которой стала кроваво-огненная трагедия и фарс в суде. Но кто она теперь? У нормального человека, если шлюз отхватывает пальцы, ТАК тело себя не ведет. Пошевелив вновь отросшими пальчиками, Северина ощутила приступ голода, неуправляемого, неконтролируемого, такого, что будь рядом только оттяпанные у неё же конечности, она бы впилась в них зубами… К счастью, в челноке нашелся НЗ.

Итак, она угнала космический челнок. Не самый лучший выход, но что есть. Ещё там, в зале ожидания изучая расписание, она пришла к выводу, что даже купив официально билет на рейс Планида-Земля, она не успеет. I-sent послушно высветил на запястье дату: суд над Мазили должен состоятся через три дня. Челнок не обладал достаточной мощностью, чтобы протянуть одну подпространственную струну от планеты к Земле, но если сделать ряд прыжков с подзарядкой на планетарных станциях, то она успевала. Зачем ей это надо? Северина и сама ещё не была уверена до конца. Но ведь она тут оказалась не просто так, и с ней случилось что-то не просто так, а, чтобы вспомнить, лучше всего вернутся к истокам. Возможно, она узнала что-то, что позволит ей восстановить справедливость и отомстить этому… мажору. Может быть… надо только вернуться.

Охрана центра управления была какой-то сонной и ленивой. У них тут что, террористы с преступниками не водятся? Вход охранялся всего лишь двумя особями в штанах, совершенно расслабленными, девушке не пришлось прибегать и к малейшим усилиям, чтобы добраться до болевых точек, вырубив их в стиле крутого сэнсея-каратиста. Откуда только такие навыки? Никогда в жизни она не посетила ни одного занятия восточных единоборств, хотя всегда восхищалась теми, кто выбрал такой путь.

Вскрыть слабую защиту панели управления входом в центр обслуживания космопорта ей доставило не больше хлопот, чем робоняньке перепеленать спящего младенца.

Операторов было много, но ни один не обратил на неё внимания: каждый грезил в своем виртуальном пространстве, решая оперативные задачи своего сектора космоса и космопорта. Нужно было только… только дождаться, пока кто-нибудь из них освободится, высвободившись из виртуального плена и вырубить его. В противном случае, потерявшее связь с оператором судно вполне могло поднять тревогу, если управлялось людьми или устроить аварию, если шло на автомате. Ни того ни другого Северина не желала категорически, поскольку в обоих случаях пострадали бы люди. А с неё этого хватит. Может быть, когда всё закончится, она устроится волонтером в какой-нибудь космический Красный Крест, чтобы облегчать страдания людей… может быть. Это не самый худший путь. Но об этом она подумает потом.

Но всё пошло немного не так, как надо. Оператор никак не хотел освобождаться, затем оказалось, что он неплохо владеет какой-то интересной школой борьбы. Северине понадобилось несколько драгоценных минут, чтобы достать его и уронить в достаточной для обезвреживания степени.

Девушка замешкалась, проверяя пульс мужчины, и вдруг на неё накатило предчувствие, как приступ дурноты – всё кончится плохо. Она застыла, согнувшись, едва не подчинившись животному рефлексу: сорваться и бежать. Здесь, да и впереди, её ждала опасность. Не только что-то, угрожающее её жизни, но и нечто большее, способное поглотить душу и разрушить личность. Но… если она останется на этой планете, не полетит домой… даже ради того чтобы построить новое светлое будущее… сможет ли она остаться сама собой? И имеет ли на это право, отвернуться от всего случившегося, от родных и близких? А сможет ли?...

Она нырнула в сектор виртуального управления как раз тогда, когда в помещение ворвались возмущенные охранники. Северина мимолетно подумала, что была слишком мягка с ними. Но теперь времени на нежности не оставалось, они наверняка связались с начальством. И, какими бы сонными не показались ей сначала, сюда вскоре очень оперативно набежит вся охрана. Тогда будет очень трудно. И очень жалко.

Времени выбирать и прокладывать маршрут не было, она задала самые простые параметры и под них подходил именно этот челнок. Команды нет, подготовлен к старту, топлива достаточно для прыжка к ближайшей станции… и самое главное – автопилот без ИИ. Если бы в челнок был интегрирован искусственный интеллект, это существенно осложнило бы задачу. Хотя иногда бывает забавно спорить с ними.

Вихрем вырвавшись из туманной дымки виртуальности, она дала несколько оплеух охране, заставив их отдохнуть под стеночкой и выскочила в коридор. Её ждали. К счастью, только люди. Вот копуши, будь дело на Земле, ни одного человека на её пути не было бы. В лучшем случае – андроиды-охранники, в худшем боевые роботы, похожие на пауков – сферы на тонких суставчатых ножках. С такими не каждый подготовленный профессионал сладит. Так что уж говорить о хрупкой девушке с непонятно откуда взявшимися боевыми навыками.

Её путь отмечали лежащие в живописном беспорядке тела. Ничего, придут в себя, так начальство ещё и премию выпишет, хотя скорее – нагоняй оно этим ленивым бездарям выпишет. Это ж надо! С такой охраной этот объект и детсадовец завоюет.

Оставив робобус на холостом ходу, она спрыгнула с подножки. К счастью, охранники кончились ещё в здании космопорта, и на взлетном полигоне ей никто не пытался препятствовать. Небольшая веретенообразная бочка челнока приветственно открыла зев люка, язык трапа лежал на бетоне. Но стоило её ботинкам коснуться твердого прорезиненного покрытия, как где-то вдалеке взвыла сирена, трап пришел в движение, а диафрагма люка начала сходится. Видимо, тот диспетчер, которого она приласкала, очнулся и пошел ва-банк. Злюка.

Никогда не пробовали остановить руками закрывающуюся диафрагму космического челнока? И не пробуйте. Особенно, если он не управляется ИИ. Благодаря сигналу всеобщей тревоги челнок перешел в режим защиты – края геометрически правильных лепестков диафрагмы люка сходились с безжалостностью бездушного механизма и попросту не заметили хрупкую плоть, начисто срезав пальцы с левой руки. Уже после того, как кровь остановилась, а рука регенерировала, поев, Северина почувствовала, как накатывает невыносимая, холодная дрожь, сотрясающая всё тело, вплоть до внутренностей. Ледяной озноб, как при самой высокой температуре: что было бы, замешкайся она ещё чуть-чуть? Разрезало бы пополам? И что тогда?

Как бы то ни было, челнок стартовал… прощай, планида.

***

- Подождите, прежде чем я подпишу… объясните, зачем её уничтожать. Мне всё равно, что будет с ней дальше, пускай себе живет. У меня достаточно средств, чтобы открыть ей счет на… ну допустим, на какой-нибудь планете, и отправить её туда. Зачем уничтожать?

- А вы жестока. Представьте, каково будет другому человеку существовать с воспоминаниями, от которых вы хотите избавиться.

- Но ведь она… она этого не переживала, она – просто носитель. Жесткий диск, на который можно переписать информацию…

-Да? – неожиданно жестоко рассмеялся собеседник, - А вы тогда кто? Жесткий диск, с которого можно стереть информацию? Как вы думаете, почему эта технология запрещена, причем настолько, что карается не столько поставщик услуги, сколько тот, кто эту услугу заказал? Мы вступаем на территорию Бога, которую очень ревностно охраняют люди.

Никто не знает этих механизмов и как далеко они нас заведут. Мы не просто создаем андроида, похожего на вас, и записываем ему файл памяти, который стираем у вас из головы. Это нечто большее. У нас были случаи и были жалобы, когда пользователи отступали от инструкции. Хотите взглянуть на список? Нет? Ну и правильно, он слишком длинный. Я вам озвучу несколько вопиющих случаев.

Саймон Пит, пожалел двойника, поступил, между прочим, так же, как и вы, поселил его с другой стороны Земли. Двойник вернулся и убил, убил, кстати, с особой жестокостью, поскольку мстил за ад, записанный в его памяти. Был уничтожен, поскольку представлял угрозу обществу. Представляете себе андроида, слетевшего с катушек? Это сумасшедшая боевая машина, подключенная к мировой информсети и качающая оттуда все необходимые знания. Андроидная база позволяет их использовать без многолетней подготовки, которая необходима двуногим приматам. Боевик, хакер и террорист в одном флаконе, с практически бесконечным здоровьем.

Ольга Рифалова. Заказала услугу переписывания памяти двойнику целиком. А затем сбежала, оставив копию вместо себя. Она не её пожалела, а себя. Ольга-2 нашла её на отдаленной планетке, влачащую весьма жалкое существование… Что случилось озвучивать? Копия, правда, потом и сама погибла: авария при приземлении.

Короче. Мне скучно это всё перечислять, конец всё равно всегда один. Понимаете, недостаточно просто с помощью современных нейропротезов считать и записать память, ведь забыть то, что хочется забыть, не получается. Чтобы добиться самостоятельно этой цели, вам нужно провести нейрохирургическую операцию, принять определенные лекарства или просто побиться головой обо что-нибудь твердое. Только никто не даст вам гарантию в достижении именно тех результатов, которых вы желаете.

Наша схема запускает совсем другие механизмы, не только физического плана. Да, мозг структурирован, его химия и физика подчиняется определенным законам, это установлено ещё в далеком1960 году, но. Но потом в игру вступает то, что называют частичкой или дыханием Бога, неизвестный фактор, связующий Оригинал и Копию. Они тяготеют друг к другу, но в результате остается только один. Словно вселенная сама исправляет ошибку. Не может быть одной души и памяти на двоих. Поэтому зарубите себе на носу: ваши воспоминания могут быть только уничтожены, с вами или с ней. Третьего не дано. А теперь – решайтесь. Или подписывайте или уходите.

***

Она устала. Насколько проще было остаться в анабиозе на борту корабля… покой в смерти. Пусть и в подобии смерти, но всё же.

Позади двенадцать подпространственных прыжков: от станции до станции, почти пиратские дозаправки, и снова уход в изнанку вселенной. Слишком малые расстояния, чтобы пользоваться гибернационным комплексом и спать сном без сновидений, слишком много времени, чтобы успеть сойти с ума.

Северина почти не спала, транквилизаторы, найденные во вскрытой капитанской аптечке, позволяли ей чувствовать себя достаточно бодрой. Так гораздо лучше, чем видеть постоянно череду одних и тех же кошмаров. Но и от транквилизаторов устаешь. Ещё больше устаешь от гнетущих воспоминаний, навязчивых и беспощадных. Она пыталась избавиться от них, прокручивала в голове сцены из своей жизни и развлекательных передач, перерыла весь челнок в поисках тайников, потом привела всё в порядок. Пролистала бортовой журнал, прослушала записи членов экипажа. Даже нашла один бумажный носитель древнего, но непревзойденного писателя – Эрнеста Хемингуэя. Прочитала, потом прочитала ещё раз, но и это не помогло отвлечься. Огонь пожарища, чёрный жирный дым, бегущие люди, паника и крики. И те, кто уже никогда не вернутся. И наглый, самоуверенный Мазили.

***

Суд над Андрэ Мазили оказался фарсом. Его не просто оправдали, ему едва ли не присудили звание героя, человека попытавшегося спасти космический катер практически в безвыходной ситуации. Его оправдали ещё до того, как останки и символические урны от тех, от кого ничего не осталось, были преданы земле. Почти всех хоронили на одном кладбище и в один день. Естественно, это печальное событие было широко освещено прессой. Репортеры отметили, что ни Мазили, ни второй пилот не рискнули присутствовать на скорбном мероприятии. Только корпорация, которой принадлежала вся космическая индустрия, прислала представителей с роскошными траурными венками. И ещё долго по всемирной сети ходили кадры, как разъяренные родственники погибших вырывали у них эти венки и ими же колотили этих «представителей». По сути своей, ни в чем не виноватых. Но кому было до этого дело?

Северин, стоявшая в одиночестве у ряда свежих холмиков, безучастно наблюдала, как какие-то люди в тёмных официальных костюмах возложили венки и быстро удалились. Затем так же безучастно собрала эти венки, сложила их кучкой и, закурив, подожгла их. Венки запылали так же ярко, с таким же черным жирным дымом, как горел тогда ресторан с людьми и близлежащие дома. Не обращая внимания на представителей прессы, жадно снимающих эту сцену, она развернулась и ушла. Медленно, спокойно и размеренно. Она уже никуда не торопилась, ведь опоздала на главное в своей жизни событие.

Дни, недели и месяцы пустоты. Она замерла, затаилась в этой пустоте. Пустота стала ей сном и пищей, делом и покоем. Пустота стала её щитом, защищающим от реальности, но… но не от памяти, не от кошмаров. И она поняла, что не может больше жить. Все нити будущего оборвали Норны, для неё в мире живых не было больше места. И, поняв это, она приняла решение, единственное, которое могла принять. И ещё удивилась, как могла так долго медлить, изматывая себя в этой всеобъемлющей, вселенской пустоте?

В этот вечер она оделась особенно тщательно: эксклюзивное белье, маленькое черное платье, подчеркивающее и без того очаровательные изгибы фигуры, тёмные с мягкой искрой колготы и чёрные туфли на шпильке. Нитку крупного жемчуга – на шею, подарок от родителей, серьги с таким же жемчугом – это выбрали сёстры ей в подарок на совершеннолетие. Наверняка же с подачи родителей. Любимые духи, которыми пользовалась только по особым случаям – подарок от брата. Красный маникюр – немного старомодно, но эффектно, особенно на фоне современных украшательств вроде голографических исказителей с эффектом дополнительных пальцев или же вампирских когтей. Красная губная помада, глаза подвести лишь чуточку – они и так большие и выразительные. Слегка зафиксировать вьющиеся, до плеч, волосы, чтоб не разлетались под порывами ветра. Там, куда она собиралась, бывало очень ветрено. Сумочка чуть больше клатча, выбивается конечно из стиля, но ничего, в общем всё смотрится довольно гармонично.

Аэротакси доставило её на посадочную площадку самого высотного ресторана Москвы. Ресторан так и назывался «632 метра», незатейливо, но узнаваемо. Услуга аэротакси стоила недешево, но пятиминутный полет над вечереющим городом стоил того. Впрочем, в окно Северин смотрела равнодушно.

Её провели к заказанному столику – вышколенный официант под негромкую приятную музыку. Мягко веял теплый вечерний ветерок, шевеля волосы и лаская кожу: ещё была середина сентября и раздвижную крышу держали открытой, оставив только бортик немногим более полутора метров – во избежание несчастных случаев. Столик Северин оказался рядом с прозрачным бортиком, так что ничто не мешало ей смотреть на большой и шумный, утомленный дневной суетой город. Она заказала вино, фрукты и что-нибудь фирменное, не желая заглядывать в меню. В конце концов, она сюда не есть пришла. Сумочку, почти небрежно, положила на красивую кремовую скатерть, возле правой руки. У неё ещё был выбор. Одно из трех. Жизнь. Смерть. Месть.

***

Посадка прошла гладко – Северин была уверена в этом. И пусть полицейские андроиды и даже боевые роботы космопорта сбегаются к челноку, нагло усевшемуся прямо посредине взлетно-посадочного поля – её там и близко нет. Спасательная капсула, катапультировавшаяся в низких слоях атмосферы, приземлилась недалеко от цели.

Машина охотно подобрала голосующую на трассе девушку и повезла в Москву. У неё есть ещё целых четырнадцать часов, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, перед судом над Мазили. Только бы добраться до дома.

Водителю было по пути. Он угостил попутчицу колой и сэндвичем с искусственным мясом из придорожной забегаловки, и даже успел рассказать пару баек, прежде чем высадил почти у дома.

Северин приложила палец к детектору домофона и набрала знакомую комбинацию – подъезд встретил её знакомыми с детства запахами. Не позволив себе окунутся в воспоминания, буквально взлетела на четвертый этаж – дверь в квартиру была приоткрыта… Как так?

Нормальный человек испугался бы, вызвал полицию, ну хотя бы позвонил соседям, но эти мысли промелькнули в мозгу и исчезли. Осторожно толкнув дверь, она вошла в прихожую и наткнулась взглядом на свое отражение. Свое отражение с маленьким ребенком на руках…

Секунду они смотрели друг на друга, а потом та, с ребенком, начала медленно оседать на пол, сползая по стенке. Северина кинулась к ней подхватить, но та вскрикнула так, что пришелица застыла на месте.

- Ты вернулась, ты вернулась, ты вернулась… шептала женщина, слезы текли из больших выразительных глаз, а ребенок на её руках тоже неожиданно зашелся в плаче.

***

- Что такая красивая девушка делает здесь в одиночестве? В таком романтичном месте и одна?

Северина вздрогнула, задумавшись и не ожидая, что с ней кто-то заговорит. Впрочем, несколько раз к ней уже подходили, предлагая составить компанию, но оставались ни с чем. Не тянули они на посланников судьбы. Но этот…

Наглый взгляд, лицо тяжелое, но вылепленное скульптурно, многим оно казалось красивым, чёрная густая шевелюра, волосы чуть вьются. Такое лицо могло принадлежать и ангелу, и негодяю, и в обоих случаях от него бы веяло самодовольством и нарциссизмом. Андрэ Мазили. Такого посланника судьбы она ожидала встретить? Впрочем, ангел в дословном переводе это и есть посланник. Чёрный ангел смерти, её личный чёрный ангел…

Она смотрела на него молча, не отвечая, и что-то в его глазах дрогнуло, он моргнул, ещё раз пристально посмотрел на неё и тяжело опустился на стул.

- Ты… я узнал тебя… не думал, что встречу кого-то из вас в подобном месте…

- Почему же? – едким тоном поинтересовалась она. – Ваша компания выплатила семьям погибших поистине золотые горы. Я могу тут хоть трижды в день бывать…

- Прости меня… я не знаю, что говорить, кроме этого, я готов на коленях ползать лишь бы ты меня простила. Лишь бы вы все меня простили…

Она смотрела на него и думала, что, если бы он взял её за руку и смотрел в лицо с умоляюще-жалобным выражением, это выглядело бы фальшивым. Но он смотрел в стол, и на лице вместо привычного самодовольства проступила гримаса муки. На какой-то миг она поверила ему.

-Ты сам-то простил себе? Если простил, то Бог простит. А от людей прощения не жди.

Девушка подняла руку, подзывая официанта, взялась за сумочку. Пустота, чуть отпустившая её этим вечером, вновь сомкнулась плотным покрывалом, туманом, скрывающим весь остальной мир. Нет, выхода у неё нет.

- Подожди, не уходи, хотя бы выслушай меня! – он порывисто привстал, хватая её за руку, чуть не силком усаживая. – Я изменился! Я… я больше не позволяю себе… никаких излишеств, я отдал бы всё, если бы мог всё исправить!

- Этот ресторан с великолепной винной картой и отдельной картой нейронаркотиков ты, видимо, не считаешь излишеством? – холодно отметила она.

- Я не пью, и не прикасаюсь больше к нейро… я, правда, изменился. И я не могу оставаться один, всё время один. Поэтому и шатаюсь по ночному городу.

- Ужасное несчастье не иметь возможности остаться наедине с самим собой.[2] Но, то был человек толпы, а ты, видимо, человек ресторанов и вип-клубов…

- Ты не простишь меня… - обреченно произнес мужчина, - не простишь. А ведь я и так наказан Богом за свой грех и мне всю жизнь нести этот ужасный крест. Я ведь почти не сплю, - неожиданно жалобным тоном пожаловался он, - не могу. Кошмары такие, что я смотреть боюсь на постель.

- Ну и неси. Это твой выбор и твоя ответственность. И не надо просить о жалости того, кто не может больше жить, по твоей вине не может жить.

Поддавшись внезапному порыву, Северин открыла сумочку и достала из неё пистолет и ампулу с ядом, положила на скатерть.

- Вот мой выбор, сегодня я пришла сюда для того, чтобы понять, как уйти из жизни. Я не могу спать. Я не могу есть, я не могу общаться с людьми, я не могу жить. Моя память – не дает мне выбора. Ты себе даже представить не можешь, как это: каждую ночь сгорать со своими родными, просыпаться и понимать что это не так. Понимать, что это – на всю жизнь!

Она не заметила, что перешла на крик, не заметила, что все присутствующие смотрят на них а некоторые включили i-sent в режим видеосъемки.

-Это мой выбор после того, как я поняла, что ты уйдешь безнаказанным, что я не смогу отомстить, что мои родные погибли по вине какого-то отморозка, обширявшегося и упившегося упыря! У меня нет другого выхода!

- Так отомсти! – мужчина тоже встал, его лиц передернула какая-то болезненная судорога. - Вот он – я! Перед тобой! Мсти! Бери пистолет и стреляй! Давай!

Он схватил пистолет и попытался заставить девушку взять его, но она отдернула руку, как будто ошпарилась. Где-то взвыла сирена полицейского патруля. Это отрезвило обоих.

- Я… пойду… меня такси ждет. – Негромко произнесла Северин и повернулась к посадочной террасе.

Несколько секунд Андрэ смотрел ей вслед, потом схватил со стола ампулу и побежал следом. И персонал и посетители с большим интересом наблюдали, за жестикуляцией пары возле аэротакси. Какой-то миг всем казалось, что девушка улетит одна, но всё же они покинули ресторан «632 метра» вместе.

***

- Так вот, что ты выбрала… забвение. Забыть себя, забыть свою боль, забыть потери. Вернее – не забыть – отдать, чтоб за тебя страдал кто-то другой. И знаешь… я страдала. Я рвалась сюда, чтобы попытаться доказать вину этого мерзавца, который убил МОИХ родных. Но это всё ложь… я всего лишь консервная банка с жестким диском, в которую можно записать свою память и свои чувства.

За окнами было почти темно, но они не включали свет. Страшно было видеть свои же глаза не в зеркале. Ребёнок, наплакавшись, тихо спал в кроватке.

- Что так бедно живете? Ты же ребёнка от Андрэ прижила, от убийцы?

- Да, отец он. Но ребёнка трогать не смей, он моей крови. А деньги… Семья Мазили отказалась от него. Из скандала вытащила, а потом потихоньку отказалась. Все свои сбережения и всю компенсацию мы потратили…

- На рестораны? – насмешливо спросила Северин-2.

- На тебя… ты очень дорого стоила. И меня предупреждали, что тебя следует убить после перезаписи памяти, а я, дура, пожалела. Понадеялась, что отправив тебя на край вселенной, успею прожить долгую и счастливую жизнь без кошмаров. Частью денег я оплатила твое создание, а частью – отправку на Планиду. Часть денег положила в банк на твое имя. Ты тоже могла бы жить…

В комнате повисло молчание. Северин-копия ждала, сама не зная чего. Вся её вселенная, весь мир внезапно перевернулись, и не было рядом того, кто помог бы удержаться на ногах. Что она теперь такое? Кто такая в этом мире? Андроид? Консервная банка с мозгами в привлекательной оболочке? Не человек? Но… Она – такая живая и настоящая на ласковой земле, и что ей, ни в чем не знавшей меры, чужие и свои…[3] Как ей теперь относиться к этой… к оригиналу? Как относится к Андрэ, которого лишь час назад она кровожадно жаждала смешать с грязью? Может, ей лучше всего уйти, куда-нибудь… куда угодно…

- Северин, - она вздрогнула, услышав не свое имя, - Северин, заговорил вновь оригинал, -знаешь… я рада, что ты вернулась. И нашла меня. Я… я устала жить в пустоте. Я помню, как страдала от этих воспоминаний. Но без них… Я как будто сама себе руку отрезала. Мне их не хватает, как будто я – не я. Я так устала от этого. Прости меня. И верни мне их.

- А это возможно? И кем тогда стану я? Без личности, без воспоминаний?

- Я не знаю, - честно призналась Северин, - но, ведь ты проделала путь сюда? У тебя уже есть свои воспоминания? Может, ничего страшного и не случится?

- А как же ты будешь жить с ними, ты же убить себя собиралась?

- Не знаю, - Северин беспомощно пожала плечами, - может, мне теперь сын поможет? Я ведь не совсем одна?

-Что для этого надо?

- Твой i-sentom и мой, больше ничего. Иди сюда.

Они сжали предплечья друг друга, как давно не видевшиеся друзья, обменивающиеся секретным рукопожатием. Микрокомпьютер, множеством наночастиц вживленный во все органы и клетки оживился, получив приказ мозга, и начал перекачивать не воспоминания – память.

Это не кино, не фотография и не картинка, это было, как заново обонять, осязать, чувствовать, слышать. Свистящий, грохочущий болид, падающий на город. Крики, дым, горячий ветер, оглушающий взрыв и запах заживо сгорающих… Северин закричала от невыносимой боли: испуганное сознание, как и в тот день, заново осознало потерю и пошатнулось, оказавшись на краю, на грани безумия.

- Дорогая! – открывая двери, с порога громко произнес Андрэ. – Я дома! И я принес вина! Розового. Помнишь, того? Твоего любимого, правда повез…

Наверное, он хотел сказать, что ему повезло раздобыть бутылочку дорогого и вкусного вина, которое он сам давно уже не любил, но его обожала жена. Но в этот миг грохнул выстрел, в небольшом помещении пророкотав как гром. Пуще прежнего зашелся в крике и слезах ребёнок. Северин встала с колен, приставила дуло к виску другой, нажала на курок. Выстрел пророкотал второй раз.

- И да свершится месть, - прошептала женщина и глубоко вздохнула. - Теперь я смогу жить…

И подхватила на руки ревущего малыша.

[1] i-sentom – интерактивный ассистент, микрокомпьютер, выглядит золотистой татуировкой, чаще всего наносится на область тела от локтя до запястья, реже на плечо или горло.

[2]Эпиграф к рассказу Алана Эдгара По «Человек толпы», автор цитаты Жан де Лабрюйер

[3]Искаженные строки стихотворения М.И. Цветаевой «Реквием»