Хранилище

Глава 1

«Всего одна посылка. Всего один несчастный сундучок. За восемьдесят тысяч. Беру слова назад. Жизнь правда прекрасна!» - думал Роб, несколько удивляясь, что в этот раз ему предстоит выполнить всего один простой, но неожиданно дорогой заказ. Ведь ещё вчера были четыре тяжёлые коробки по девять тысяч. А сейчас – вот такой простенький грузик доставить за солидную и в то же время подозрительную сумму. Видать, что-то ценное внутри. Золото? Платина? Редкие минералы? А может прототип какого-нибудь изобретения? Или хотя бы его чертежи? Неспроста тот парнишка – отправитель – едва ли не на коленях умолял Роба доставить этот контейнер в Сехметский Научно-исследовательский Институт. Роб не уточнял, в связи с чем такая большая сумма. Скорее всего, действительно изобретение. Над магнитным замком даже надпись яростно-красного цвета: «Не вскрывать!». Но доставка таких грузов стоит обычно не больше двадцати тысяч. Может, помимо доставки груза в стоимость вошла и его охрана? Надёжная охрана. А это уже дорогая услуга. Парень просил относиться к посылке как к женщине, и чтобы никому больше она не досталась. Ну, что ж, стоит отнестись серьёзно. За восемьдесят тысяч…

После непродолжительного разглядывания любопытного груза Роб закрыл люк грузового отсека и вернулся в кабину пилота за штурвал. Обычно серьёзный, скептически настроенный и порой недовольный и даже немного угрюмый, в этот раз он еле сдерживал улыбку. Давно не испытывал такой глубокой радости. Со времён, когда он иногда даже не считал, сколько он везёт груза. Ведь прекрасно понимал, предвидел результат – большие деньги.

Дальше – хуже. То ли усилилась конкуренция в сфере межзвёздных грузоперевозок, то ли люди стали меньше доверять курьерам (не каждая посылка достигала места назначения), то ли просто стала реже возникать необходимость в данных услугах – итог лишь один: число заказов каждым днём стремилось к нулю. На один-два ящика в день меньше. Роб больше смерти боялся наступления того дня, когда ему будет не на что не то, что в баре какого-нибудь космопорта посидеть, но даже элементарно булочку в киоске купить. Можно ли заработать, летая с единственной шкатулкой в просторном грузовом отсеке? Да и можно ли вообще это называть работой? Так, прогулка по улицам с безделушкой в кармане, которую, наверное, и выбросить не жалко.

А ведь ещё Роб откладывал на новый звездолёт. Его «Устрица» старше его самого. Роб – опытный инженер-астромеханик, любую поломку устраняет сам. Но ремонты последние полгода стали так часты, что не у каждого на его месте выдержат нервы. Работы мало, и мечта о новом звездолёте грозила так и остаться мечтой. И лишь новый, сказочно дорогой и до смеха простой заказ вернул утраченную целеустремлённость. Но надолго ли?..

Покинув орбитальную станцию «Минотавр» на орбите планеты Галатея-4, «Устрица» взяла курс на планету Сехмет-3. Устаревшие межзвёздные двигатели «Устрицы» не могли брать огромные расстояния сразу, поэтому Робу приходилось летать короткими перебежками. Между системами Галатея и Сехмет планировалось сделать 3 остановки. Сначала – система Гермес, далее – система Афродита, и последняя остановка – система Велес. Во время остановок генератор перезаряжал батареи межзвёздного двигателя. Спланировав маршрут, Роб задал компьютеру навигации первые координаты, и «Устрица» совершила гиперпрыжок…

После выхода из гиперпространства на лобовом экране возник небольшой бурый шар с крупными и мелкими тёмными пятнами. Это была планета Гермес-1. Роб в системе Гермес впервые и хотел получше рассмотреть её космические пейзажи с орбиты. Да и, вообще, он никогда не летал между системами Галатея и Сехмет. Он посчитал себя первопроходцем, несмотря на то, что этот маршрут был давно известен, хотя и используется редко на данный момент.

Минуты не прошло, как вдруг радар поймал сигнал. Компьютер определил его как сигнал бедствия и показал, что источник сигнала находится на Гермес-1.

«Похоже, кому-то очень повезло рухнуть в этой глуши» - сказал Роб, взглянув на экран радара.

Планета действительно была не заселённая и безжизненная. Значит, действительно случилось крушение.

Роб попытался выйти на связь с выжившими: «Говорит капитан корабля «Устрица» Роб Харви. Я поймал ваш сигнал бедствия. Готов вылететь к вам и взять вас на борт. Пришли свои координаты. Приём».

В ответ – тишина. Роб сделал ещё попытку: «Это Роб Харви. Вы меня слышите? Я готов вытащить вас. Пришлите свои координаты. Где вы находитесь? Приём».

Снова молчание. Через ещё пару неудачных радиозапросов Роб не утерпел и самостоятельно запеленговал сигнал. Получив координаты за десять минут (если бы их прислал тот, кто попал в беду, вышло бы быстрее), он со словами «Я вас нашёл. Направляюсь к вам. Держитесь. Приём» взял курс на Гермес-1…

Преодолев плотные слои гермесианской атмосферы, «Устрица» оказалась среди серых бескрайних облаков. Роба чуть позже осенило, что это грозовые тучи. По их серой поверхности в разных точках сверкали молнии. Точно стекловата, к которой подключили электрический ток, и теперь она сверкает как новогодняя ёлка. Гром грохотал так, что слышно было даже внутри корабля. На планете бушевал грозовой шторм.

«Ну, и не через такой электрошок проходили» - сказал Роб.

Он неоднократно летал в подобных условиях, и «Устрица» всегда отделывалась мельчайшими повреждениями. Немного подумав, Роб направил корабль прямо в электрическую бурю.

Внутри грозовой тучи разыгралось настоящее светопреставление. Каждые десять секунд в глазах всё на мгновение резко белело. Настоящая игра света и тени. Но Робу всё это не мешало. Его тревожило, как бы внезапно не отказала электроника от удара молнии.

Молния действительно била по обшивке корабля. И хотя материал, из которого сделан корпус, обладал защитными свойствами, шутки с корабельной электроникой иногда всё же случались, и тогда приходилось переходить на аварийное питание.

Роб мёртвой хваткой удерживал штурвал, ведя корабль прямо к земле. Уворачиваться от молний не было смысла, «Устрица» - магнит для них. Да и любой малейший поворот корабля мог снижать его скорость. Робу хотелось как можно скорее вырваться из этой гигантской серой электризованной ваты.

И вдруг извне послышался громкий звук, похожий на звук взрыва, и корабль так резко толкнуло, что Роб ударился лбом о штурвал. Свет на борту погас. Корабль перешел на аварийное питание. Бортовой компьютер перезапустился.

«Дерьмо собачье!» – бранился Роб, держась одной рукой за штурвал и другой за ушибленный лоб.

Компьютер показал, что повреждена антенна связи. Туда попала молния. Но Роб слышал взрыв. Что-то ведь рвануло? Возможно, антенна и рванула. Теперь Роб лишился связи. Он немного подумал и сказал: «Нет, не прав я! Не пройду я все круги ада! Лучше пережду этот атмосферный психоз в космосе и за одно залатаю дырки!»

«Устрица» направилась обратно в космос. И вдруг раздался ещё взрыв. И снова толчок. Компьютер доложил о пожаре в машинном отсеке. Взорвался один из четырёх основных двигателей корабля. Ещё взрыв – толчок – компьютер доложил об утечке топлива. Корабль понесло вниз.

Роб, понимая, что крушение неминуемо, не без матерных выкриков старался изо всех сил смягчить предстоящую жёсткую посадку. Горящая, разваливающая в воздухе «Устрица» покинула грозовую зону и уже планировала над поверхностью планеты. Высота полёта становилась всё ниже, скорость – выше. Корабль выровнялся для приземления на брюхе. Ещё минута – и корабль коснётся земли. Через считаные метры – удар…

Даже при закрытых глазах тьма перестаёт быть тьмой. Сквозь сомкнутые веки пробивается моргающий свет корабельных светильников и компьютерных экранов. В ушах набирают громкость звуки аварийной сигнализации и треск повреждённых, но всё ещё находящихся под напряжением электронных приборов. Роб медленно открыл глаза. Освещение в кабине без конца то краснело, то желтело из-за сигнальных ламп аварийной системы. С потолка свисали длинные петли проводов и кабелей и их оголённые концы.

Несмотря на критические повреждения корабля, его герметичность сохранилась. Даже стекло лобового экрана уцелело, хотя его внешнюю сторону украшали трещины и чёрные обугленные пятна по краям. Корабль лежал креном вправо, все не закреплённые предметы скатились к стене правого борта.

Придя в себя, Роб расстегнул ремни безопасности и встал с кресла. Он ещё пошатывался и слабовато держался на ногах, видимо ещё не до конца пришёл в себя. Предстояло решить, что делать дальше. Много жизненно необходимой аппаратуры не пережило катастрофу. Антенну повредило ещё в воздухе, и тем более она развалилась при падении, о восстановлении связи можно забыть.

Роб взглянул на экран радара. Компьютер ещё работал, но многие функции отключились. Радар тоже не функционировал. Сигнал бедствия, ради которого Роб едва не пожертвовал собой, утерян безвозвратно. Также компьютер не мог доложить о повреждениях корабля. Но Робу и так было ясно, что «Устрица» уже больше никуда не полетит.

Тут Роб вспомнил про аварийный радиокомплект на подобные случаи. Он спешно достал его из скрытого отделение в стене кабины и принялся за его настройку. Когда он завершил настройку, он запустил сигнал бедствия и сделал первую передачу:

«Всем, кто меня слышит! Говорит Роб Харви! Мой корабль потерпел крушение на планете Гермес-1 системы Гермес. Срочно нужна помощь! Повторяю, я потерпел крушение на планете Гермес-1 системы Гермес! Срочно нужна помощь! Приём!»

Ответа сразу ждать не стоило. Роб передал это сообщение ещё несколько раз. Ответа по-прежнему не было. Но так можно целый день за радиостанцией сидеть. Надо посчитать запасы еды. Хотя что там считать! Пара сэндвичей в ланчбоксе да почти полная бутылка минералки, пол-литра. Роб в последнее время так обеднел, что не мог запастись продуктами на чёрный день, а до воровства опускаться не хотел. Ел обычно в закусочных. Какие к чёрту запасы! Смерть от голода гарантирована.

«Пошёл спасать людей. – думал Роб, сидя в кресле и склонив голову вниз, - Спасатель. Которого теперь самого надо спасать. И кто спасёт? Сюда ж никто не летает. Молодец, Роб. Повёлся на глюк радара. А что, радар разве не может глючить? Всё, был Роб Харви – стал Робинзон Харви».

Роб предположил, что всё случилось из-за неудачно построенного маршрута. Если бы он летел другим путём… Или если бы он не согласился отвезти ту посылку за восемьдесят тысяч… Плевать на деньги – в беду бы не попал. Хотя такое может случиться с каждым, куда бы ни держался путь. Но Роб впервые в таком положении. Один на необитаемой, Богом забытой планете. Почти без еды, с небольшим запасом воздуха, без хоть какой-то надежды на спасение.

Роб вспомнил некий документальный фильм из детства. Там как раз немного рассказывалось про систему Гермес. В ней всего две планеты. Гермес-2 – газовая планета. Но экспедиции, организованные меркантильными корпорациями, не нашли ценных газов, которые они искали. На планете Гермес-1 твёрдая поверхность. Но атмосфера смертельна для людей. А геологоразведка нашла лишь небольшие залежи дешёвых ископаемых ресурсов. Делать людям здесь нечего. Гермес – нищая система. Система-банкрот. То-то сюда никто и не летает. Даже туризм здесь не организуешь. Пейзажи здесь типичные, как на большинстве известных и малоизвестных планет. На что здесь смотреть? Одним словом – дыра

И в этой дыре Роб нашёл свой вероятный конец. И что теперь? Проклинать тот день что ли, когда он взялся доставить тот бандероль за баснословную для него сумму, которую он уже никогда не получит? Была ли бы эта сумма реальной? Может, тот паренёк обманул его и своим жалобным личиком на жалость надавил? Может, и так. Робу иногда приходила в голову мысль о том, что он согласился, потому что ему стало жалко мальчика. Это посылка решала его судьбу. Роб не хотел доводить его до слёз. А теперь слёзы должен проливать он сам, пусть он и презирает мужские слёзы отчаяния.

И чего слёзы лить, когда можно просто приблизить смерть. Вон, с потолка провода свисают. Отличный материал для создания виселицы. Всяко лучше, чем мучительная смерть от истощения. Можно начинать прямо сейчас. И чем скорее, тем лучше. И пропади всё пропадом! Весь мир! Вся жизнь, ставшая невыносимой! И новый корабль, который уже не нужен! И деньги за работу, которая не выполнена по глупости с грандиозными и печальными последствиями! И посылка, которая!.. Минуточку! А что с посылкой?..

Роб резко вскочил с кресла и побежал в грузовой отсек. Люк, деформировавшийся вследствие катастрофы, открывался тяжело. Отсек пуст. Где же посылка? Роб осмотрел все вокруг и нашёл, наконец, ту самую коробочку. Только магнитный замок оказался повреждён. И содержимое теперь в свободном доступе.

Внутри лежал листок бумаги. Видимо, письмо, приложение к посылке. И ещё перчатка.

«И всё? Только одна резиновая перчатка? – подумал недоумевающий Роб, - И это стоит восемьдесят тысяч? Это прикол какой-то? До первого апреля вроде далековато ещё. И почему только одна, а не пара, как положено? Что в ней ценного? Материал? Резина на любом рынке есть. Пацан реально дурью мается. И с деньгами обманул, сто процентов».

Может, стоит прочесть то сопроводительное письмо? Прочитав его, Роб заметно изменился в лице. Он не сразу понял, о чём идёт речь.

«Уважаемый профессор Айзенберг.

Мне известно, что когда-то вы работали вместе с моей матерью, Кларой Сол. После неудачного эксперимента с так называемым «рентгеновским фонарём», обернувшегося пожаром в лаборатории Сехметского Института и гибелью четверых сотрудников, мама уволилась и винила во всём себя. Но она нашла в себе силы вернуться в науку. Правда, работала она уже одна, дома.

Мама создавала проект под названием «Всевидящая рука». Это рентгеновская перчатка, позволяющая видеть насквозь всё, чего она касается. Она распыляет частицы рентгеновского излучения вокруг себя. Радиус действия – до двух метров. «Всевидящая рука» эластичная, из особого «живого» волокна, которое способно регенерироваться при механических повреждениях. Подходит для любого размера рук. У неё нет ни ладони, ни тыла. Можно носить на любой руке. Эта перчатка применима не только в медицине, но и в других важных сферах деятельности. Например, в археологии, где можно было бы искать под землёй исторические артефакты, не копая при этом землю. Или в криминалистике, где можно было бы сразу найти все улики, не обходя место преступления лишний раз.

Но мама не смогла продолжить работу, так как умерла от рака. Но она успела научить меня самым необходимым знаниям. И я продолжил её работу. Мне удалось создать опытный образец «всевидящей руки». Он работает в соответствии с проектом.

На данный момент у меня готовы три экземпляра «Всевидящей руки». Все рабочие. Одни из них я прислал вам. Можете испытать его. Но для реализации проекта я бы хотел получить стипендию от вашего института. И ещё, профессор, я бы очень хотел поступить на учёбу ваш институт и работать там же. Я чувствую, что наука – это моё призвание. Я унаследовал от мамы те качества, которые присущи каждому гениальному учёному. А также я унаследовал её знания, способные помочь мне в работе. Выучившись на Сехмете и став учёным, я смогу продолжить дело своей матери и таким образом отблагодарить её за всё, что она для меня сделала.

«Всевидящая рука» – это новое слово в науке и технике. Оно подарит человечеству новые возможности.

С уважением, Джастин Сол».

«Всевидящая рука», - молвил Роб, находясь под впечатлением от прочитанного, - Любопытно. Вот, почему восемьдесят тысяч».

Роб медленно надел необычную перчатку. Маленькая с виду, сделанная как будто на детскую руку, она идеально налезла на взрослую. Даже нигде не жала и не болталась. Действительно для любого размера. А тёмно-зелёный цвет придавал ей некую загадочность.

Роб прикоснулся одетой ладонью к стене и обомлел. Вокруг его руки образовался большой круг, внутри которого видны все провода, кабели, детали каркаса. Всё такое голубое. Как на рентгеновских снимках.

«Невероятно! – сказал ошарашенный Роб, - Она и правда всевидящая!»

Но как только он оторвал руку от стены, рентгеновский круг быстро, но плавно растворился. Стена скрыла свой внутренний мир.

«Это даже не восемьдесят тысяч. - сказал Роб, - И не сто тысяч. Это миллион. Вернее, не мне платить миллион, а эта штука стоит миллион. Нет, больше. Гораздо больше. Может, на миллиард потянет. Такое не я должен перевозить. Такому грузу полагается вооружённая охрана. Перевозить надо на крейсере. С эскортом из пары эсминцев. И хорошо бы засекретить. На государственном уровне. Чёрт! – Роб в ярости пнул люк грузового отсека, - Из-за своей тупости я лишил парня Нобелевской премии! Всех премий! И Бог наказал меня за это!»

Интересно, как же эта чудо-перчатка поможет Робу в сложившейся ситуации? Кроме того, что это ненадолго отвлекло его от мысли о суициде, если не сказать, отсрочило его суицид. Воздуха надолго не хватит. Не зря на войне действует не гласное правило: всегда оставляй последнюю пулю для себя. Во избежание жестоких пыток в плену. В данном случае виселица из проводов – единственное спасение от голодной и мучительной смерти…

Вместо табурета – металлический контейнер. Вместо верёвки – скреплённые хомутами провода. Вместо мыла… Кстати, при чём здесь мыло? Роб никогда не мог понять, для чего самоубийцам мыло. Отмыть душу, чтобы не попасть после смерти в ад? Сомнительно. Неужели без мыла невозможно затянуть петлю на шее? Но ведь неспроста же этот предмет личной гигиены народ включил в стандартный набор для самоубийства. Впрочем, это уже было неважно.

Роб стоял на краю контейнера с затянутой петлёй из проводов на шее. Оставался всего один шаг. Шаг в небытие. Рядом шипела включённая радиостанция. Помехи резко увеличивались и уменьшались в громкости. Но Роб их не слышал. Он мысленно перематывал все свои воспоминания, словно киноплёнку. Он считал, что зря выжил в катастрофе. Зря судьба сохранила ему жизнь. Если бы он погиб сразу, ему бы не пришлось выбирать между смертью быстрой и смертью медленной.

Тянуть больше не стоит. Пора действовать. Роб закрыл глаза и приготовился прыгать с контейнера. И вдруг радиопомехи, доносившиеся из динамиков радиостанции, превратились в нечёткие человеческие слова: «… помощь… меня слыш… ответьте! Приём!..»

Роб вздрогнул, как будто испугался чего-то, но от этого его ноги соскользнули с края контейнера, на котором он стоял, и…

Если бы он не успел в последний момент просунуть пальцы рук между проводами и кожей шеи, дабы ослабить петлю, то случилось бы задуманное. И он закрутился, закружился, пытаясь нащупать и зацепить ногами тот самый контейнер, что отъехал в сторону в момент падения. Наконец, он обхватил ногами спасительную опору и подвинул её под себя. Освободившись от петли, Роб подбежал к радиостанции и сделал ответную передачу: «Это Роб Харви! Вас плохо слышно! Повторите! Вас плохо слышно! Приём!»

Неужели знак свыше! Всё-таки здесь бывает кто-то. Всё-таки это место не такое уж и безлюдное. Или, может, померещилось? Принял помехи за человеческие звуки? Совсем с ума сошёл от горя и отчаяния!

Да нет. Не померещилось. Действительно по радио последовал отзыв: «Повт… терп… ствие… мощ… жна пом...»

Роб стал настраивать радиостанцию, пытаясь поймать более чёткий сигнал.

«…бедствие! Мне нужна помощь! Приём!» - прозвучало сообщение после тщательной наладки связи.

«Я не очень хорошо вас понял! Повторите ваше сообщение! Приём!» - передал по радио Роб.

«Повторяю! Я потерпел бедствие! Мне нужна помощь! Как поняли? Приём!» - прозвучало полное повторное сообщение.

И тут Роб подумал, что-то здесь не так. Это что, не спасатели? Кто-то тоже сюда упал? Так же, как и сам Роб?

- Э-м… Прошу прошения. Позвольте уточнить. Вы находитесь на Гермесе-1? Приём. – спросил Роб уже несколько спокойным тоном.

- А где же ещё? – ответил голос по радио, - Так вы заберёте меня отсюда? Приём.

- Э-э-э… Понимаете… - тут Роб несколько замялся, - Не хотел бы вас огорчать… Но… Тут такое дело… Дело в том, что… Кстати, это вы активировали аварийный маяк?

- Да, я. Так в чём дело? Вы спасёте меня?

- Ну… Я поймал ваш сигнал и попытался связаться с вами. Но вы не отвечали. Вероятно, из-за грозового шторма, который разразился на планете. Тогда я полетел к вам и попал в грозовой шторм. И теперь… И теперь мой корабль разбит, и я сейчас в таком же положении, как вы.

- Ну, блеск! И что же теперь делать? Сюда точно больше никто не прилетит! Минутку! Значит, это ваш корабль пролетал в небе несколько часов назад?

- Да.

- Я подумал, что это помощь, и пытался связаться. Но никто не отвечал.

- А кто бы вам ответил? Молния убила мой корабль. И связь вместе с ним. Вы что, не видели, как корабль упал? Не слышали взрыв?

- Нет. Наверное, далеко от меня. А что, взрыв был?

- Не знаю. Я был в отключке.

- Эта не планета, а капкан какой-то.

- Согласен. Вы тоже грохнулись?

- Нет. У меня всё не так круто. В меня тоже попала молния, но мой корабль выдержал. Только двигатель повреждён. Мне удалось приземлиться мягко. Корабль относительно в порядке. Нужно только двигатель починить. А я чинить не умею.

- А я умею.

- Вы что, астромех? Слушайте, может, вы бы смогли починить мой корабль? Я вас потом отвезу, куда скажете.

Роб невольно улыбнулся от внезапно свалившегося на него счастья.

- Почему бы нет? А где вы находитесь?

- Ваш радар должен видеть мой сигнал.

- Мой радар сдох. Как и вся электроника.

- Тогда я поймаю вас. Вы можете включить свой маяк?

- Уже давно включён.

- Чудно. Одну минуту.

Прошла минута.

- Отлично. Я вас вижу. Между нами около двух километров. У вас есть скафандр?

Роб сбегал к воздушному шлюзу. Его белый скафандр с толстыми зелёными полосами, запертый в стальном шкафу, оказался невредим. Роб вернулся к радиостанции.

- Да, есть.

- Ладно, собирайтесь и будьте на связи. Я буду указывать вам направление. Вам нужно пройти хотя бы половину пути. Я выйду вам навстречу.

- Постойте! Как вас зовут?

- Моррис Грин.

- Роб Харви. Ладно. Свяжусь с вами, как буду готов. Отбой.

Выбора не было. Да и какой может быть выбор, когда решение очевидно? Роб никогда не отличался впечатлительностью и склонностью к фантазированию. Ну, что-то из этого в нём присутствовало, но в чудеса он не особо верил. Просто никогда их не ждал. Но можно ли считать данный случай чудом? Удивительно, но только в этот раз и только этот случай скептик-Роб впервые, в глубине души, посчитал настоящим чудом…

Пройдя несколько метров после выхода наружу из «Устрицы», Роб мысленно прощался с ней и благодарил её за многолетнюю службу. Не так тяжело расставаться с кораблём при продаже или при сдаче в утиль, как при оставлении его в чистом поле, словно бездыханного тела умершего близкого человека без возможности похоронить. Роб остановился и обернулся с желанием бросить последний взгляд на некогда свой летающий космический дом. Он не испытывал такой печали, даже когда покидал родную планету. Вероятно, любил «Устрицу» больше, чем родную деревню, что находится на островках живописной дельты одной из рек планеты Пегас. Наверное, из-за возможности побыть на её борту наедине с собой, в абсолютном одиночестве. Что было бы невозможно, например, на той же родине, где он никогда не чувствовал себя своим среди местной дворовой ребятни. Или на службе в торговом космическом флоте, где он имел с коллегами не более чем рабочие отношения, и разговаривать с ними как с друзьями ему было не о чем.

Роб из той категории людей, которым одиночество ни грамма не вредно и в чём-то даже полезно. К нему он стремился с самого детства. Для этого необходимо личное пространство – собственное жильё. Или собственный звездолёт. «Устрица» смогла удовлетворить его главную потребность. И тем самым стала ему домом. Но не потому, что на борту есть каюта для проживания, пусть и импровизированная – походная раскладушка вместо типовой корабельной койки.

За два года путешествия по галактике «Устрица» стала Робу родной. Она его и кормила, и согревала, и даже спасала. А Роб в свою очередь ухаживал за ней как за престарелой матерью. И вот она в последний раз спасла ему жизнь, отдав за него свою. Изуродованная, как будто обстрелянная и сбитая в бою, «Устрица» осталась навечно посреди каменистого плато, усеянного мелкими и крупными булыжниками и редким, дырявым бурым слоем песка. Роб постоял ещё минуту, потом повернулся и отправился навстречу своему спасению…

Путь-дорога лежала через широкое плато. Одиноко или небольшими группами торчали из-под поверхности скалы и валуны разных размеров. Песок здесь настолько редкий, что когда дует ветер, то сбривает его почти полностью, и наружу выглядывает бурая, местами рыжеватая каменная плоскость – истинное лицо земной коры планеты. Даже следы от подошвы скафандра не остаются – через несколько секунд они заметаются. Ветер дул не сильный. Так, средней силы, достаточной, чтобы никак не препятствовать движению человека в скафандре. Роб шёл уверенно, с обычной скоростью, следуя по курсу, который ему указывал по радио его товарищ по несчастью Моррис Грин. Светофильтр, встроенный в экран шлема, хорошо защищал зрение от яркого солнца. Конечно, слегка отсвечивало, но, главное, дорогу впереди было видно. С собой Роб взял тот самый контейнер с чудо-перчаткой. Из-за сломанного магнитного замка пришлось обмотать его скотчем. Единственный шанс выполнить заказ. А в голове напоминание: «Восемьдесят тысяч на дороге не валяются» ...

Роб остановился у обрыва. Путь прервал длинный разлом в земле. Если определять на глаз, он тянулся не на один километр, вплоть до горизонта, в обе стороны. На той стороне разлома показалась человеческая фигура в сине-белом скафандре. Моррис Грин как раз шёл навстречу Робу и тоже нарвался на данное препятствие.

- Та-а-а-а-ак! Ты случайно верёвку с собой не брал? – спросил Роб, глядя в тёмную, уходившую глубоко вниз пустоту.

- Какая тебе верёвка! – удивился Моррис, – У тебя ж джетпак!

- Да сомнительно как-то. – неуверенно сказал Роб, – У меня сто пятьдесят метров дальность. Вряд ли долечу.

- Нормально. – ободряюще сказал Моррис, - Тут именно такое расстояние.

- Ты уверен?

- Ну, примерно. Может, метр-два минус.

- Или плюс.

- Да долетишь ты! Я подхвачу! А чего так мало, сто пятьдесят?

- Старая модель. Сожалею.

- Ладно. Ты вот что, разбегись и прыгни, а в прыжке врубай джетпак. Так ты метр расстояния сэкономишь. Старайся лететь выше и быстрее. Чтоб, когда заряд закончится, ты по наклонной падал. А я тебя поймаю. Смелей! У тебя нет выбора, коль жить захотел.

Роб всё стоял и смотрел в бездну. Неуверенность держала верх над решительностью и хладнокровием. Заряда в джетпаке действительно недостаточно для такого расстояния. И нет гарантии, что аппарат не заглохнет на полпути. Падение уже означает смерть, даже если дно ещё не достигнуто.

- Да не бойся ты! – окликнул Роба Моррис, - Я на подхвате! Ну!

В этот момент Роб подумал: может, хватит уже бояться смерти? Когда вешаться собирался – боязно не было. А тут – упасть и разбиться. Быстро и безболезненно. Инвалидность на всю жизнь после чудесного выживания не грозит. Кто не рискует – тот не шикует.

Роб отошёл на несколько метров от обрыва (этого должно хватить для разбега). Надо просто разбежаться и постараться прыгнуть как можно выше и как можно дальше. Возможно ли это в громоздком скафандре? И затем в наивысшей точке прыжка включить джетпак. А дальше – надеяться, что дотянешь до другого берега бездны и что напарник сумеет тебя поймать, как и обещал. Глаза Роба устремлены строго вперёд. Рука крепко сжимает пульт управления джетпаком. Большой палец у самой кнопки запуска. Главное – нажать вовремя. Ещё секунда, две, три… Пора!

Роб сорвался с места и побежал. Проходит заданное расстояние. Вот, край уже близко. Последний шаг, отрыв от земли и… Зашипел мотор, загорелись за спиной синим пламенем маленькие сопла – это включился джетпак. Роб сразу же полетел вперёд.

- Молодец! – воскликнул Моррис, - Теперь дуй ко мне. Ускорься и никуда не сворачивай.

Обрыв уходил дальше назад, приближался впереди другой обрыв. Но чёрная полоска внизу, в которой сходятся уходящие глубоко вниз стены разлома, остаётся на месте, и кажется, что Роб не летит, а висит в воздухе. Ощущение страшное, особенно с учётом того, что при этом расходуется заряд джетпака. Только края разлома медленно передвигаются. Роб посмотрел на шкалу заряда. Зелёная полоска на дисплее ни быстро, ни медленно, в среднем темпе уменьшалась. Роб уже отдалился от заднего края разлома на значительное расстояние. Значит, заряда должно хватить.

Но дувший ветер внезапно заметно усилился. И как назло, встречный. Роб занервничал. Ветер замедляет движение. Передний край разлома стал приближаться медленней. А заряд джетпака расходуется с той же скоростью. Теперь его точно не хватит.

- Чёртов ветер! – закричал Роб, - Не дотяну!

- Ветра боишься? – удивился Моррис.

- Он тормозит меня! – кричал Роб, - Весь заряд уходит на борьбу с ветром, а не на полёт!

- Спокойно! – сказал Моррис, - Ты почти долетел до середины.

Не ясно, долетел ли Роб до середины пути, но волновало его больше всего то, что, когда он снова посмотрел на шкалу заряд, полоска уже успела пожелтеть – израсходовано больше четверти заряда. Более того, полоска уже укоротилась до центра дисплея. Ещё секунда – и она стала оранжевого цвета. Осталась половина заряда.

Роб уже не отрывал напряжённого взгляда от шкалы. Лишь на секунду поглядывая вперёд, дабы понимать, сколько осталось лететь. Вот, полоска шкалы покраснела – осталась четверть заряда. Но это не означало, что осталась четверть пути.

- Прекрасно. – сказал Моррис, - Ты почти на месте.

Заряд уже почти на нуле. И обрыв уже близко. Что же произойдёт раньше: отключится джетпак или Роб сможет плавно приземлится на ноги?

- Что это у тебя? – спросил вдруг Моррис, заметив, как Роб прижимает к себе рукой контейнер.

- Какое тебе дело?! – возмущённо отвечал Роб, - Нашёл время, чёрт возьми!

- Верно, не моё. – сказал Моррис, - Только твой ящик будет тебе мешать.

- Даже не надейся! – ответил Роб, - Не выброшу!

- Как только подлетишь и твой ранец заглохнет, ты упадёшь на край и постараешься за него ухватиться, а тебя вытяну. Тебе придётся протянуть руки вперёд. Но, боюсь, одной рукой у тебя не получится.

Роб ничего не ответил. Он понимал, что Моррис прав. Но выбросить «восемьдесят тысяч» в пропасть он не мог себе позволить. Обрыв уже совсем близко. Заряд у джетпака вот-вот закончится. Нужно будет ухватиться одной рукой и при этом постараться не выронить контейнер.

Вдруг заряд кончился, джетпак отключился почти над самым обрывом. Но неожиданно Роб вместо того, чтобы выставить перед собой свободную руку, выставил ноги. Приземлившись на ноги, он хотел наклониться вперёд, дабы создать противовес и сохранить равновесие, но джетпак и кислородный баллон на спине оказались тяжелее, а встречный сильный ветер только усугубил ситуацию, и Роб начал валиться назад. Машинально он схватил контейнер в обе руки и протянул вперёд. Возможно, это была жалкая попытка использовать его как противовес, но она оказалась не напрасной. За контейнер с другой стороны схватился Моррис и стал тянуть на себя. Спасению мешал сильный ветер. И тут Моррис скомандовал:

- Отпусти!

- Чего?! – недоумевал Роб.

- Опусти и падай! – кричал Моррис, - Я тебя вытяну!

- Совсем спятил! – крикнул Роб.

- Делай, что говорю, или нас обоих снесёт!

Идея казалась более чем безумной. Но что ещё можно сообразить в не менее безумной ситуации? Роб едва расслабил руки и полетел вниз головой в пропасть. Моррис, резко отшвырнув контейнер в сторону, кинулся туда же. Упав к самому краю, он успел схватить Роба за ноги. А тот повис над гигантской тьмой и смотрел в неё, точно в глаза самой смерти. Но смерть его не коснулась, так что он не понимал, стоило ли ему прощаться с жизнью прямо сейчас. Моррис стал тащить Роба за ноги наверх. Пришлось переворачивать его на живот, так как большое наспинное снаряжение цеплялось за край.

Когда же Роб оказался снова на твёрдой земле и его жизнь была уже вне опасности, он вдруг хватился своего контейнера. Моррис не видел, куда его кидал, но, оглядев местность вокруг, обнаружил его в метре от обрыва.

- Он! – крикнул Роб и бросился к своему драгоценному грузу.

- Это, конечно, не моё, как ты сказал, дело, но что такого ценного в этой коробочке? – спросил Моррис.

- То, что сделает меня чуточку богаче, - ответил Роб, стряхивая с контейнера песок.

- И что же? – усмехнулся Моррис.

Роб выдержал маленькую паузу и сказал:

- Давай, я лучше покажу тебе, когда мы будем на твоём корабле.

- Ну, что ж, - ответил Моррис, - тогда не будем здесь задерживаться. За мной!

И пошли они уже вдвоём до корабля Морриса. Роб, не сбавляя ходу, сказал:

- Моррис.

- Да?

- Спасибо, что… спас мой зад.

- Ерунда. – улыбнулся Моррис, - Всё к этому и шло. Это было неизбежно.

Путь к спасительному звездолёту Морриса был не очень долгим – около получаса. И молчаливым. Путники понимали, что разговор даже по делу – пустая трата воздуха в баллонах, огромная часть которого и так была израсходована, особенно у Роба, который пережил, быть может, уже третье рождение в своей жизни и второе за этот день. С кем ещё такое бывало! Моррис шёл легко и непринуждённо. Роб тоже, если не замечать того, что он держал свой заветный контейнер то в обеих руках, то в подмышке одной или другой руки, и периодически менял положение, так как руки затекали и становилось неудобно. Однако терпению его можно было позавидовать…

Наконец, путники дошли до корабля. Большой, размером с «Устрицу», звездолёт, напоминал гранёный драгоценный камень, несколько усечённый. Это как две узкие в ширине, но высокие треугольные пирамиды, соединённые основаниями. В профиле корпус походил больше на параллелограмм, нежели на ромб. Крылья по бокам находились в расправленном состоянии и походили на ромбовидные рамки, нижние углы которых служили в качестве стоек шасси. На крайних углах размещены небольшие двигатели. Каждый двигатель имел форму треугольной призмы. В данном случае они были повёрнуты вертикально (корабль находился в режиме вертикального взлёта). Осевшая на корпусе пыль говорила о том, что корабль стоял здесь уже давно, неделю точно. Если бы была возможность стряхнуть всю пыль с борта, то можно было бы увидеть, как блестит и переливается на солнце бирюзовая краска.

- Да это же яхта класса «Журавль»! – сказал Роб слегка приглушённым от изумления голосом, не отрывая взора от космического чуда и слегка разинув рот, - Да ты богатей!

- Спасибо за комплемент, - ответил Моррис, - но нет. Я выиграл её в лотерее. Прошу на борт!

Интерьер корабля не такой уж и роскошный. Чисто, убрано, опрятно, но без какой-либо вычурности, как у представителей среднего класса. Ничем не примечательна и кабина пилота, разве что современной рабочей электроникой и клиновидным лобовым экраном, что соответствует форме корпуса.

После небольшой экскурсии, устроенной для Роба, Моррис его спросил:

- Ну, что? Тебе нравится «Гранит»?

- «Гранит»? - удивлённо спросил Роб

- Ну, да, «Гранит». - отвечал Моррис, - По мне, название неплохое для столь скромного судна.

- Да, здесь и правда скромно. Странно, что такая яхта пользуется спрос среди небожителей.

- Небожителей?

- Ну, да. Ведь «Журавлей» выпускают для небожителей. Но тут даже каюта небольшая. Всего одна односпальная койка. Странно.

- Да, друг мой, - рассмеялся Моррис, - похоже, ты совсем не разбираешься в звездолётах! Небожители летают на «Сиренах». С двумя и более палубами, бассейнами, барами, саунами и отдельными кают-компаниями для прислуги. «Журавли» - удовольствие для малоимущих. И для одиночек с низкими запросами. Поэтому койка всего одна. Мне вполне хватает. Но «Журавли» спроектированы на базе «Сирен», поэтому они похожи. Видел бы ты «Сирену». «Журавль» рядом с ней – просто спасательная шлюпка.

- Значит, я перепутал…

С дороги полагается отдых. Поэтому Моррис непременно угостил, а правильней сказать, накормил своего гостя. Гуляш и картошка с кусочками баранины в ланч-боксах с функцией саморазогревания моментом помогли расслабиться, приподнять настроение и доверху наполнить капризно бурливший, как бы требовавший еды, желудок. За тарелочкой аппетитного обеда Роб рассказал обо всём что с ним случилось за этот день. И даже про рентгеновскую перчатку, которую он вёз в Сехметский Институт.

- Любопытно. - несколько задумчиво сказал Моррис, - Я могу взглянуть на эту перчатку?

Роб вытащил перчатку из контейнера, с которым он не расставался, и натянул её на правую руку. Подойдя к холодильнику, он приложил руку к дверце. Удивление Морриса было неподдельным. В большом тёмно-синем круге можно были видны светлые силуэты продуктов питания на полках холодильной и морозильной камер, а также очертания содержимого прилегающих к холодильнику кухонных шкафчиков.

- Бесподобно! – промолвил ошарашенный Моррис.

Но когда Роб прикоснулся к своему телу, то превратился в живой скелет с живыми, шевелящимися, ритмично движущимися внутренними органами. В районе живота виднелся похожий на змею или на большого червя кишечник, за рёбрами грудной клетки сокращалось и расширялось сердце, а сквозь черепную коробку просвечивался головной мозг.

- Хочешь посмотреть на себя? – спросил Роб, улыбаясь и протягивая руку к Моррису. Но тот попятился и боязливо ответил:

- Нет, не надо! Я верю, она работает! Не стоит!

- Ну, как хочешь. – сказал Роб и снял перчатку, - Очень полезная вещь, «Всевидящая рука».

- Может быть, эта вещь принесёт пользу в ремонте «Гранита»? – спросил Моррис.

- Точно! – воскликнул Роб, - Это будет отличный инструмент для диагностики…

«Всевидящая рука» действительно помогла обнаружить неисправности в двигателях и системах корабля. Роб посчитал, что на ремонт уйдёт около недели. Моррис, естественно, согласился.

Вечером Роб отремонтировал систему зажигания и топливные фильтры. Этого оказалось достаточно, чтобы «Гранит» мог подниматься в воздух на незначительную высоту и перемещаться на незначительной скорости на расстояние чуть больше мили.

Дело шло ко сну. Моррис уступил гостю свою единственную каюту. Спать он решил в удобном кресле пилота в кабине. Удивлён был Роб такой щедрости. Другие бы раскладушку предоставили в какой-нибудь кладовке. Должно быть, это из-за того, что на этой планете предстоит торчать ещё целую неделю, и Моррис боится, что у Роба за это время могут сдать нервы или, того хуже, поедет крыша. Поэтому он и предоставляет все условия, чтобы Роб мог полностью восстанавливать силы, которые ремонт корабля в полевых условиях отнимает дай Боже. Кто бы ещё так заботился о чужом человеке и его психике!..

Утро. Подъём, душ, завтрак – типичный распорядок дня, по которому Роб живёт уже много лет. Так всё и было в то утро. Роб поедал тарелочку омлета с колбасой, запивая чашкой кофе. Моррис молча стоял, упёршись спиной в стену.

- А ты почему не ешь? – спросил Роб, откусив кусочек омлета.

- Я уже поел, - ответил Моррис.

Затем он, выдержав небольшую паузу, спросил:

- Хочешь заняться делом?

- Я и так занят делом. – ответил Роб, - Корабль тебе чиню. Забыл?

- Я про другое дело.

- Какое?

- Интересное.

- И чем же оно интересное?

- Увидишь, если согласишься.

- Это связано с криминалом?

Моррис засмеялся:

- Нет. С наукой.

- Ты, значит, учёный?

- Нет, но я работаю в этой сфере. Ну, так ты поможешь мне?

- Ну, а если откажусь?

- Тебе понравится. Если откажешься – сам будешь меня упрашивать взять с собой.

- Похоже, ты задумал некое путешествие.

- Далеко ходить не придётся. Это, скажем, исследование.

- И что же нужно исследовать?

- Давай, не будем портить сюрприз? Ты можешь передумать в любой момент, если тебя что-то не устроит.

- Ну, ладно. Попробую тебе помочь в твоей авантюре…

«Гранит» летел на небольшой высоте с небольшой скоростью. Уже почти рассеялись бежевые облака. Открылось ясное светло-оранжевое небо. Яркое белое с зеленоватым оттенком солнце будто нарочно пыталось ослепить своими мощными лучами и мешать путешествию. На лобовом экране корабля пришлось сменить светофильтр.

За штурвалом сидел Моррис. Роб стоял рядом, вглядевшись вдаль.

- Моррис, куда мы летим? – спросил он вдруг.

- Я же сказал – сюрприз, - улыбаясь ответил Моррис.

- Ненавижу сюрпризы. Хорош уже темнить! Говори, куда мы летим.

- Ты любишь историю?

- Нет. Мне техника ближе.

- Я космоархеолог. Исследую ушедшие древние инопланетные цивилизации. Ну, или то, что они оставили после себя. Что знаешь о грандианах?

- Древняя внеземная цивилизация. Они похожи на людей. Населяли многие системы в галактике. Они создали человечество.

- Да, это из школьной программы. Если бы ты учился на кафедре космоархеологии в Сехметском Институте, как я, ты бы сейчас не был курьером. Или астромехаником. Хотя это тоже полезное ремесло. Космоархеология – наука чудесная и завораживающая. Начнёшь её изучать – и уже до смерти её не бросишь. Известно, что лишь четверо учёных ушли из космоархеологии на пике своей карьеры. Но это частные случаи. Сделали они это, потому что нашли занятие поинтересней для себя. А одного из них объявили сумасшедшим – он создал теорию, противоречащую официальной версии. Наука увлекательная, да только популярность её падает. Не прибыльно это, видите ли.

- Замечательно. – перебил Морриса Роб, - А что насчёт грандиан?

- Сейчас всё скажу. – продолжил Моррис, - Хуан Пабло Хименес, отец космоархеологии, первым обнаружил останки древней инопланетной цивилизации. Её следы находили и на Земле, но до начала освоения галактики большинство людей упорно считали их творениями древних земных цивилизаций, а кто-то и вовсе отрицал их существование. Лишь некоторые смело утверждали, что на Земле действительно побывали космические пришельцы.

Их инопланетная теория укрепилась, когда похожие руины обнаружили на планете Мантикора. Хименес первым исследовал их подробно. Позже такие же руины находили и на других планетах в разных системах. Хименес старался бывать везде, откуда приходили сообщения касательно древней цивилизации. На некоторых планетах находили целые древние города. Настолько целые, что некоторые из них люди стали заселять их вновь, экономя стройматериалы. Известный пример – Сехметский Институт, созданный в стенах уцелевшей цитадели. Хотя есть версия, что это был дворец.

Архитектурные стили зданий в найденных поселениях оказались настолько похожи, что Хименес сделал вывод, что поселения на разных планетах строили представители одной цивилизации. Хименес предполагал, что это была могущественная звёздная империя. У неё были свои колонии, свой флот, своя экономика, своя культура, свой язык. Хименес считал эту цивилизацию высокоразвитой во всех направлениях. Высшей расой. Это была великая цивилизация. Поэтому ей дали название – «Грандия».

Обнаружив древние письмена грандиан, Хименес привлёк известного учёного-лингвиста Луи Джерома для их перевода. Вместе они составили и издали грандианский алфавит и всевозможные словари и справочники грандианского языка. А космогеограф и картограф Мухаммед Аль-Хабиб по просьбе Хименеса составил «Звёздный Атлас Грандии». Сам же Хименес написал большое количество трудов о Грандии, в том числе и знаменитые «Грандиология» и первый том «Истории Грандианской Цивилизации».

Грандиане побывали и на нашей исторической родине – Земле. По некоторым гипотезам, у них и там были свои колонии. Правда, за миллионы лет их сооружения настолько изменились и заросли растительностью, что мы их принимали за части рельефа земной поверхности. Одна из теорий происхождения человека гласит, что древние люди прилетели на Землю из космоса. Вернее, гласила. На самом же деле их привезли на Землю. Нас создали грандиане. В своих лабораториях. И поселили нас на выбранной ими планете с подходящими условиями для жизни. А нам удалось дорасти до уровня наших создателей. Ну, или почти дорасти. Почему-то мне кажется, что грандиане реже решали все вопросы с помощью оружия, чем земляне…

Впереди показались многочисленные скалы и валуны. Многие из них соединялись друг с другом, образуя многоугольные конструкции разных размеров.

- Добро пожаловать в Гермополис! – объявил Моррис.

- Гермополис? – не понял Роб.

- Раз уж город находится на Гермесе, - объяснил Моррис, - почему бы не назвать его «Гермополис»? Обычно найденным поселениям дают типовые названия, соответствующие планетарным координатам, с добавлением аббревиатурных сокращений названий планет, на которых эти поселения находятся. Например, этот город должен называться «ГМС1-58ю-19з» - планета Гермес-1, 58 градусов южной широты, 19 градусов западной долготы. Но я в некотором роде эстет и предпочитаю более интересные и понятные названия. Даже записываю их в официальных документах. К тому же, научные сообщества это одобряют.

- Здесь есть ещё города? – спросил Роб.

- Не уверен. – ответил Моррис, - Раз другие экспедиции, обследовавшие всю или почти всю планету, ничего подобного здесь не нашли, то, полагаю, Гермополис здесь единственный.

Пролетев центр мёртвого древнего города, «Гранит» приземлился на широкой открытой площади в пригородной зоне. Моррис и Роб, одевшись в скафандры, вышли наружу. Покрытие площади было не обычно и не привычно. Это ни кладка из камня, ни брусчатка, ни плитка, ни даже кладка целыми большущими плитами. Это был гигантский монолит идеально округлой формы с вычеканенным по всей поверхности рисунком – замкнутой цепью из четырёх золотых обручей.

Роб уже бывал в подобных грандианских руинах на родном Пегасе в детстве. Но там руины сохранились в ужасном виде, их здорово потрепали стихийные бедствия. Здесь же все немного иначе, казалось, Гермополис меньше страдал от стихии и от времени. На окраинах практически у всех зданий давно рухнули крыши и осыпались фасады. Остались лишь местами дырявые стены и каркасы с пустыми дверными и оконными проёмами. Уцелеть могли разве что фундаменты зданий. Однако, чем ближе к центру города, тем лучше выглядят здания или их уцелевшие значительные части. На них можно разглядеть даже целые двери, ворота, арки и даже балконы на верхних этажах. В центре Гермополиса находятся в основном высокие сооружения, к примеру, единственный в городе обелиск. Он настолько высокий, что его видно даже за пределами города. Также его прекрасно и отчётливо видно с места посадки «Гранита». Чем-то напоминает древнеегипетские обелиски на Земле. Единственное, повреждена его вершина. Если предположить, что когда-то она была острой, то теперь она выглядит затупленной. Она не то, чтобы сточена – скорее, её как бы отломали, словно грифельный кончик карандаша. Но даже это не лишает его нынешнего величия, как и весь Гермополис.

Моррис обратил внимание Роба на место, где они находятся на данный момент:

- Мы находимся на Площади Четырёх Колец. Видишь рисунок, что мы сейчас топчем? Отсюда и название. Сама площадь построена самым необычным образом. Её не собирали по кирпичикам. Это самый настоящий мегалит. Его не выдалбливали из земной коры. Раньше он был отдельно валявшимся на земле валуном. Его нашли и стали огранивать, выпиливать, чеканить. Создатели добились идеально круглой формы его поперечного сечения и идеально ровной поверхности. И с помощью тяжёлой техники перевезли сюда и соединили с городской инфраструктурой. И кольца изобразили для красоты. Как никак общественное место. Здесь градиане отдыхали, гуляли. Видишь блоки каменные, что расставленные вокруг площади? Когда-то это были скамейки. Градиане сидели на них, наслаждались жизнью. Возможно, они жили намного лучше, чем мы.

- А где же мусорные урны? – спросил Роб.

- Хех! – усмехнулся Моррис, - Хороший вопрос. Их отсутствие можно объяснить пока только так: у грандиан, вероятно, были роботы-дворники, которые убирали всё, что кидали на землю их хозяева. Если это так, то грандиане были гедонистами, жили лёгкой жизнью в технократическом обществе.

- Видать, жирели от такой жизни, - сказал Роб, - брюха себе набивали, и морды у них ширились.

- Этого мы уже никогда не узнаем. - сказал Моррис, - Но такая участь ждёт нас, если мы не одумаемся и не вернёмся к ручному труду, что помогал нашим далёким предкам сохранять форму. Равно, как и разум.

Моррис повёл Роба к большому зданию, больше похожему на дворец. Главный корпус, два крыла по разные стороны, парадный вход с колоннами. Каркас сферического купола, который когда-то был стеклянным или витражным, украшал крышу главного корпуса. Не хватало лишь ограждения с воротами. Тогда можно было бы говорить, что это мог быть особняк, в котором жили состоятельные граждане или представители высших сословий, вельможи. Здание сохранилось лучше остальных в этой части Гермополиса. Очевидно, материал при строительстве был подобран качественный, и само здание было прекрасно спланировано архитекторами. И возможно, оно самое молодое в Гермополисе (могло быть возведено в самом позднем периоде существования города).

Холл сего, так сказать, чуда грандианской архитектуры обустроен примерно также, как во многих известных памятниках архитектуры Земли. Двери на разных краях холла вели, вероятно, в служебные помещения. По правую и левую стороны – двухметровые арки, ведущие в пролёты, соединяющие главный корпус с крыльями здания. Колонны высотой в два-три этажа, удерживающие верхний этаж, расставлены рядами по краям дорожки, представляющей собой кладку из более тёмного камня в сравнение с остальными частями пола, покрытыми более светлыми плитами, предположительно, из мрамора. Где-то в центре эта дорожка пересекается с другой такой же, но более узкой дорожкой, которая пролегает между арками. Главная дорожка кончается у широкой лестницы, которая через несколько десятков ступеней вверх разветвляется на две такие же лестницы. Они симметрично петлями разворачиваются в обратную сторону и соединяются с верхним этажом. Всё это выглядит так, будто призвано указывать путь человеку, заплутавшему или оказавшемуся здесь впервые.

- Что это за место? – спросил Роб, оглядывая всё вокруг.

- Я здесь всё обследовал, – отвечал Моррис, - и могу сказать, что для проживания сей дворец не предназначался. Я исследовал множество грандианских вилл. Признаться, по планировке все они больше походили на древние земные виллы – римские и греческие. А здесь планировка совсем иная.

- Тогда что здесь было? – спросил Роб.

- Я думаю, - ответил Моррис, - это было общественное место.

- Торговый центр?

- Хорошо бы. Только я не вижу здесь торговых рядов или помещений, сделанных под павильоны.

- Ну, тогда музей. Или ресторан.

- Великовато для ресторана. Не думаю, что самые большие рестораны вмещают тысячу человек. И тут столиков не видно. А вот для музея это место подошло бы идеально. Но здесь везде пусто. Ни одного экспоната или чего-то похожего, ни витрин, ни постаментов, ни стендов. И, как видишь, на входе нету кассы. Чувствую, что место не было развлекательным. В обоих крыльях полно помещений. В каждом были стулья, столы, вроде бы письменные. Похоже на кабинеты. Наверху я нашёл просторное помещение с длинным столом, за ним много стульев. На дальнем конце стола – стул… нет, наверное, даже кресло. Не трон, конечно, но, уверен, сидя в нём, можно почувствовать себя большим начальником. В общем, это конференц-зал. Здание в целом деловое.

- Неужели у грандиан тоже были офисные центры?

- Они превосходили нас во всём. Разумеется, они строили бизнес-центры. Почему нет? Но это не здесь. Фасад здания слишком роскошный для офисного центра. Это может быть только административное здание.

- Значит, мэрия.

- И снова ты не в точку. Однозначно нет. Предпочтительнее говорить «ратуша», а не «мэрия». Ратуша – главное здание города. И согласно правилам градостроения, она всегда находится в центре города, а не на окраине. А это здание наименее значимое.

- А ты сам что думаешь? Что здесь могло быть?

- Я ничего не думаю и ни в чём не уверен. Но, быть может, ты сам догадаешься, когда мы придём на место.

- Куда мы? Наверх? – Роб указал на разветвлённую лестницу.

- Наоборот. Вниз.

- А что там внизу?

- Поверь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

- Опять сюрприз?

- Именно.

- Ты всегда кому-то сюрпризы устраиваешь?

- Возможно.

После обхода лестницы показались высокие металлические двустворчатые двери с непонятным симметричным орнаментом, куда и вошли Роб и Моррис, включив нашлемные фонари. Впереди темный коридор, туда не могли попасть лучи свет, проходившие сквозь купол здания и освещавшие почти весь холл. Путники шли вперёд, освещая себе путь, затем остановились, повернув направо к открытой двери, за которой спускалась лестница. Роб из любопытства обернулся и увидел напротив двери к лестнице другую дверь, открытую, ведущую в небольшое помещение.

- А там что? – спросил он, показывая на ту комнату.

- Это лифт. - ответил Моррис, - Даже не старайся. Он не работает. Пойдём пешком.

Лестница тянулась вниз квадратной спиралью. Три квадратных витка вниз – и подвал достигнут. Внизу почти такой же коридор, как и наверху, и также двери лифта и лестницы стояли друг против друга. Коридор оказался не длинный.

Из коридора Роб и Моррис вышли в большое помещение. По размерам оно больше походило на зал. Впереди стена. В центре стены большое изображение фиолетового восьмиугольника в бежевом круге, окружённом фиолетовым контуром.

- Так, это и есть сюрприз? – недоумевая спросил Роб, рассматривая найденное изображение на стене, - Вот этот вот рисунок? И всё?

- Это не рисунок. – сказал Моррис, подойдя поближе к стене, - Это замок.

- Что? – удивился Роб.

Моррис достал из своего подсумка ножик. Он обвёл остриём клинка нижнюю часть загадочной фиолетовой окружности. Остриё буквально вцеплялось в тоненькую линию контура рисунка. Проведя по четверти контура, Моррис остановил руку на самой нижней точке окружности и повёл её вертикально вниз до самого пола. Даже в этом месте была такая же линия контура, и острие клинка также здесь цеплялось.

- Как видишь, - сказал Моррис, положив ножик обратно в подсумок, - на стене есть зазор. По всей высоте. Смекаешь, что это значит?

- Хех! Подумаешь, зазор! – усмехнулся Роб, - Ну, два каменных блока соединены вместе… или две плиты… или что там ещё… а между ним цементный слой. Отсюда и зазор. А в середине вставлен круглый камешек с рисунком. Видать, для красоты. Что тут такого?

- Грандиане никогда так стены не строили. Какой смысл совмещать две отдельные плиты, когда в такой тесной комнате можно сразу поставить монолитную стену? Поверь, я видал стены повыше и пошире. И они не из отдельных кирпичиков собраны. В поздних эпохах грандиане научились вырезать цельные конструкции прямо из планетарной коры. Без единого шва. А эти размеры были для них раз плюнуть. Но это не стена. Это двери. Ворота. Шлюз. Эти плиты – створки, они могут раскрываться. Но они заперты на замок. Внутри есть механизм. Но я не вижу способа запустить его.

- Что-то я не вижу скважины на этом замке.

- Здесь её и нет. Она спрятана. Должна быть пределах этой комнаты. Возможно, это может быть и консоль управления. Или переключатель.

- Значит, мы ищем чудо-кнопку, которая открывает эти… врата. Как думаешь, что там, за ними?

- Определённо, огромное помещение, где спрятано нечто ценное. Просто так его запирать бы не стали.

- Круто! Там, наверное, древние грандианские сокровища. А вдруг там гробница грандианского короля?

- Правителей Грандии хоронили только в мавзолеях, то есть на поверхности.

- Тогда это сокровищница.

- Или там абсолютно пусто. Сталкеров никто не отменял. В подобных местах они завсегдатаи.

- А разве сталкеры уже открывали эти двери?

- Не должны были. Это место для них – тупик.

- Значит, там ещё остались сокровища.

- Мы этого не можем знать. И именно это я и хотел бы выяснить. И надеюсь, что в этом нам поможет твоя чудо-перчатка…

Через час загадочную комнату уже освещали несколько прожекторов, расставленные по углам. Их свет был более насыщенным, нежели свет фонарей, из-за этого фиолетовые элементы рисунка на стене стали казаться светлее. Питание светильников обеспечивалось генератором. Он держался на колёсных шасси, но слишком тяжёлый, чтобы спускать его по лестнице, поэтому его просто оставили в холле, у входа в коридор.

Перед возвращением в подземелье Роб натянул на левую рукавицу скафандра «всевидящую руку». По команде Морриса он медленно подошёл к таинственному шлюзу и коснулся одной из створок. Часть стены как бы исчезла, и в нескольких метрах впереди показались многочисленные подобия блоков, то ли каменных, то ли металлических. Моррис, подойдя ближе к возникшей рентгеновской проекции, сказал:

- Как я и предполагал. Это хранилище. Блоки очень ценные и могут обладать некими свойствами. Это и объясняет надёжную защиту. Только как туда попасть?

И тут Роб заметил на месте замка светящийся белым светом странный механизм из нескольких шестерен различных размеров.

- Эй! Смотри! – сказал он, указав на механизм.

От крайних шестерен тянутся в разные стороны две белые толстые горизонтальные линии вдоль створок шлюза и оканчиваются у краёв рентгеновской проекции.

- Любопытно. – сказал Моррис, - Ну-ка, прикоснись к углу.

Роб перешёл к углу и коснулся края створки. Проекция показала продолжение одной из линий. Она пересекается с другой, более толстой вертикальной линией. Её нижний конец соединён с большой шестернёй под полом. Верхний конец уходит за пределы проекции.

Роб включил джетпак и, взлетев к потолку, приложил руку возле верхнего угла. Вертикальная линия соединена с ещё такой же большой шестернёй, но уже под поверхностью потолка. От неё же тянется по потолку ещё одна линия к самому центру. Роб подлетел к центру потолка и, коснувшись его, увидел, как та же линия пересекается с такой же линией, симметрично идущей из смежного угла, в широком белом круге. Ладонь Роба прижималась аккурат к центру этого круга, который идеально совпадал с центральной точкой на потолке.

- Моррис, это то, что мы ищем? – спросил Роб.

- Нашли. – сказал Моррис, - Как я понимаю, это блок управления дверным механизмом.

- И как его запустить? Он же под потолком.

- А это другой вопрос. И раз уж он под потолком – придётся бурить.

- А у тебя что, бурмашина есть?

- Есть. Достаточно мощная для каменных плит. Ладно, спускайся. Возвращаемся пока на «Гранит».

Только убрал Роб руку, и рентгеновская проекция исчезла – и ровно в том месте, где находилась его рука, показался необычный маленький символ, похожий на многоугольную звезду. Заметив его, Роб тут же крикнул:

- Моррис, тут кое-что есть!

- Что там ещё? – спросил Моррис.

- Тут значок какой-то. Или это иероглиф? Что-то на звезду похожее.

Моррис, включив свой джетпак, подлетел поближе, дабы лучше рассмотреть любопытную находку.

- Символ знакомый, - сказал Моррис, - но не могу вспомнить, где я его видел. И опять же он здесь не просто так.

- А это не часть механизма? – спросил Роб.

- Очень может быть, - ответил Моррис, - но это точно не кнопка. Есть ли здравый смысл устанавливать кнопки на потолок?

- Значит, ключ здесь не нужен?

- В любом случае у нас нет ничего, чтобы открыть шлюз. Даже ключа. Замок придётся взломать.

- А ты умеешь?

- Нет. Но, может быть, ты умеешь?

- Щас! Нашёл медвежатника!

- Всё равно надо бурить. А там посмотрим. Самое время вернуться на «Гранит». Скоро вечер. А тебе ещё нужно заняться ремонтом.

На тот момент уже ничего нельзя было сделать, и Роб и Моррис отправились назад, к кораблю. Принесённое оборудование было решено оставить здесь. Генератор отключили, но на всякий случай установили охранные датчики, хотя здесь никого быть не могло и воровать оборудование было некому…

Роб обедал на камбузе. Его не удивляло, что Моррис решил пообедать в уединении. Но, когда брал очередной ланч-бокс с холодильника, заметил, что продукты довольно мало убавлялись в количестве. Может, у Морриса где-то на корабле есть тайник с едой? Предположение глупое и ничем не обоснованное. Но Роб уже перестал об этом думать, так как он во время еды, как правило, забывает обо всём на свете. Если, конечно, еда вкусная…

После обеда Роб ремонтировал левый двигатель «Гранита» снаружи. Половина времени уходила на чистку и починку запчастей. Если какие-то детали оказывались сломанными и их было нечем заменить, приходилось возвращаться на борт, где имелась типовая корабельная мини-мастерская с верстаком и прочим минимальным необходимым оборудованием, и латать их всеми известными профессиональными и народными способами. Иногда, если деталь ремонту не подлежит, Роб вынужден был создавать её с нуля из подручных средств, как на заводском конвейере.

Чтобы было не так скучно, Моррис включил музыку и транслировал её по радиосвязи. Благо, он меломан, и у него имелась внушительная коллекция хитов последних нескольких столетий, среди которых значились и любимые песни Роба, и тот смело просил включить их. В этот раз Роб и Моррис, не обращая внимание, на игравшую в эфире музыку, переговаривались по радиосвязи.

- Моррис, а как выглядели грандиане? – спросил Роб.

- Как!? – удивился Моррис, - Разве тебе в школе об этом не говорили?

- Да я всё как-то позабыл. Много времени прошло со школы. И потом, я на механика учился. А в нашем деле история грандиан, мягко говоря, бесполезна.

- А почему ты вдруг заинтересовался ею?

- Ну, ты интересно рассказываешь. Не то, что наша историчка.

- А, понял. Ладно. Везде, где когда-то жили грандиане, археологи находят разного рода изображения в разных состояниях: картины, фрески, витражи, иконы, фотографии, киноплёнки, цифровые носители. На них, по мнению учёных, изображены именно грандиане. Это очередные доказательства того, что они создали нас по своему образу и подобию. Они были гуманоидами. Как мы. Однако, если верить древним изображениям, они были очень… красивыми. Они обладали идеальной внешностью. Без единого изъяна.

- И что, у них даже уродов не было?

- Субъекты с… невзрачной внешностью упоминаются чаще всего в источниках ранних эпох. Тогда как в поздних эпохах они уже практически не встречаются.

- Похоже, они так эволюционировали, что у них стали рождаться полноценные красавцы.

- Сомневаюсь. Когда я учился на втором курсе, я читал книгу Оксаны Тарасенко «Научно-технический прогресс Грандии». Там описывалось, как группа космоархеологов исследовала древнюю грандианскую библиотеку. В процессе её исследования нашли манускрипты с описанием и чертежами одной любопытной машины. После перевода текстов стало ясно, что это были чертежи так называемой «машины красоты». Она могла безболезненно устранять все физические недостатки лица и тела. Она выпрямляла горбунов, увеличивала лилипутов, уменьшала гигантов, изменяла пластику лица и тела на генетическом уровне, обеспечивая тем самым идеальную наследственность. А определённые модификации позволяли лечить генетические заболевания, влияющие на внешность. И даже заболевания, похожие на ДЦП и синдром Дауна. А ещё эта машина была способна лечить и психические заболевания. А это уже внутренняя красота.

- Так вот, как Билл Поленски изобрёл свой агрегат «Грация-200»!

- Ну, а что? Доктор Поленски работал в том же НИИ, куда и передали найденные чертежи «машины красоты». Более того, сам он не рвался. Ему поручили работу над этим проектом. И он со своей задачей справился. Теперь каждый может измениться без последствий для здоровья, если он не согласен с тем, чем наградила его мать-природа. Я на себе не пробовал. Считаю свою внешность идеальной с рождения. Но мне кажется, что «Грация-200» в чём-то всё-таки не совершенна. А вот, грандиане действительно сотворили настоящую панацею.

- А что стало с грандианами? Почему они исчезли?

- Гипотез немало. Почти ни одна из них окончательно не подтвердилась. Кто-то говорил, что грандиане не погибли, а мигрировали на другой конец галактики. Но какой был смысл, когда многие планеты пригодны для жизни, и на них ещё оставались миллиардные запасы ресурсов? На самом же деле грандиане погибли. Но их не уничтожали военным способом. Иначе мы бы тоже столкнулись с воинствующими цивилизациями, виновными в гибели грандиан. Официально считается, что грандиан погубила чума, от которой они не смогли найти лекарство.

- Но они создали нас. Для чего?

- Есть некие доказательства, рассказывающие о том, что грандиане создали нас, не только как новую расу, стойкую к той смертельной чуме, но и как своих потомков. Правда, эти доказательства косвенные. А связь между созданием человечества и чумой – не более, чем распространяющаяся подобно заразе мистификация некоторых конспирологов. Какой бы ни была инфекция, погубившая грандианский род, у человека не могло и не может быть иммунитета от неё. Просто создатели вовремя огородили Солнечную систему. Это позволило нашей цивилизации безопасно развиваться. Хотя у нас и своих эпидемий хватало. Но грандианская эпидемия нас бы тоже убила. И есть ещё вопрос: какой был смысл создавать себе потомков, стойких к губительному вирусу, если им не было позволено жить среди своих создателей? Для чего нужно было оставлять свои творения на необитаемой планете и вынуждать их начинать свой путь с каменного века, не оставив им хоть какие-то технологии в помощь?

- А у тебя есть предположения?

- Я больше склоняюсь к другой версии. Мне кажется, она логичней всех остальных. Грандиане создали человечество в рамках, с позволенья сказать, эксперимента. Да, это был глобальный эксперимент по созданию искусственной цивилизации, которая развивалась бы естественным путём.

- И в чём заключался смысл этого… эксперимента?

- Убедиться, что любую цивилизацию можно создать вопреки законам природы, вопреки судьбе. Захотел – создал. Кто мешает? И проверить, сможет ли искусственно созданная цивилизация развиваться самостоятельно, без внешнего вмешательства. Ну, вроде бы результаты сего эксперимента можно считать грандиозными. Жаль, что создатели их никогда не увидят. Но им бы не понравился ход эксперимента. Подопытные массово истребляли друг друга, жили в грехах. Некоторые даже научились манипулировать целыми народами с помощью религии и идеологии. Но развитие не всегда основывалось на крови. Среди подопытных оказалось немало объектов, превосходящих своих сородичей по уму. Они сумели обеспечить научно-техническое развитие всей экспериментальной цивилизации… Ну, примерно так бы и выглядел отчёт об этом великом эксперименте.

- Как думаешь, если бы грандиане наблюдали за нами по сей день, и, по их мнению, что-то пошло бы не так, они стали бы останавливать эксперимент?

- Останавливать эксперимент? Каким образом? Экстренно устроить на Земле искусственный Армагеддон? Источники утверждают, что грандиане – миролюбивая раса, и у них не было оружия, способного уничтожать целые миры.

- Да нет. Я имею в виду, открыто явиться перед людьми, указать им на их ошибки, помочь им.

- Исключено. Ни один уважающий себя инопланетянин не станет выдавать своё присутствие на чужой планете. В этом и заключается чистота эксперимента. Никакого внешнего вмешательства. Грандиане проверяли наши самостоятельность и самодостаточность. Конечно, я могу допустить, что у них работали свои тайные агенты среди нас, дабы вести более качественное наблюдение за ходом эксперимента. Если это так, то их работа была потрясающей. Но если их и разоблачали, то они вовремя ликвидировали себя согласно своим внутренним протоколам. В противном случае их ждала палата в психбольнице либо камера для подопытных в секретной лаборатории одной из мировых спецслужб.

- Знаешь, как-то неловко на душе становиться, когда узнаёшь, что ты подопытный.

- Расслабься, Роб. За тобой никто не наблюдает с самого твоего рождения. Эксперимент свёрнут по причине смерти экспериментаторов. А подопытные давно вырвались из-под контроля и теперь хозяйничают, где им вздумается…

Следующим утром, после завтрака, Роб и Моррис начали готовиться к новой вылазке в древнее подземелье. Роб между делом спросил Морриса, какие находки ему подвернулись за всё время пребывания на Гермесе. Тот ответил, что после каждой экспедиции он возвращается в Сехметский Институт и отдаёт туда все находки. На данный момент грузовой отсек корабля почти пустой. На одном из стеллажей лежит несколько интересных и не очень находок, добытых в том самом дворце с куполом. Моррис разрешил Робу взглянуть на них, пока есть время.

Стеллаж в грузовом отсеке может показаться пустым на первый взгляд. Не сразу можно заметить скудный набор археологических трофеев на средней полке. Несколько ветхих кусков пергамента с выцветшими непонятными рисунками и угловой металлический обломок со странным волнистым орнаментом, бывший когда-то частью потолочного или напольного плинтуса, вряд ли могли бы иметь какую-то ценность, потому Роб и не стал к ним притрагиваться. А вот небольшой обсидиановый диск толщиной в три пальца реально заинтриговал Роба. Особенно маленький чёрный символ в центре диска. Роб пригляделся: да это же та самая многоугольная звезда с потолка в подземной комнате! Неужели всё это связано? Нужно срочно показать это Моррису…

Тем временем Моррис в мастерской упаковывал в переносной ящик, похожий на кейс, бурмашину вместе с комплектом буров разной величины. Только он закрыл ящик на замок, как в мастерскую вбежал Роб с каменным диском в руках и с восторгом крикнул:

- Моррис! У нас есть ключ!

- Что, прости? – недоумевал Моррис.

- Да вот же! – сказал Роб, протягивая напарнику каменный диск и указывая на символ в его центре, - Смотри! Звёздочка! Узнаёшь?

Но Моррис, взглянув на символ, вдруг вскрикнул, правда не в тему:

- Чёрт возьми! Вот, где я видел этот символ! На этом вшивом камешке!

Роб моментом поменялся в лице от удивления:

- Чего?! О чём ты?

Но Моррис тут же опомнился и принялся объясняться:

- Э-э-э-э… Как бы это… Кажется, у меня воспоминание на две части разделилось. В первой я нашёл этот камень в главном кабинете во дворце, а во второй остался вот этот символ. Только сейчас я всё вспомнил. Э-э… Ладно. Ты сказал «ключ»?

- Ну, да. – Роб мигом вернул восторженное выражение лица, - Видишь звёздочку на камне? Такая же на потолке, в подземелье. Та звёздочка – замок, а эта – ключ. Понимаешь?

- И как им воспользоваться? Его надо куда вставлять?

- Прикладывать. Это как сенсорный замок. Прикладываешь символ к символу и… Вуаля! Двери открыты!

Моррис пару секунд подумал и затем сказал:

- Тогда нечего резину тянуть! Вперёд!

Оба принялись надевать скафандры…

И вот, они вернулись в подземную комнату с большими запертыми дверьми. У Роба в руках диск-ключ. Нужно было только подняться к потолку и проложить диск нужной стороной к нужному месту.

Роб, держа ключ перед собой, сделал пару шагов, хотел было включить джетпак, как вдруг… Звезда на диске загорелась голубым светом и выстрелила голубым световым лучом в потолок. Пять секунд – и луч пропал. Символ на диске погас.

Моррис, больше обращавший внимание на потолок, заметил, что центральная точка на потолке, где изображён такой же символ, тоже загоралась голубым светом и тоже погасла после исчезновения светового луча.

- Что это щас было? – выдавил из себя оторопевший Роб.

И вдруг раздался громкий шум, напоминавший гул некоего механизма, и люди увидели, как на замке на дверях закрутился фиолетовый восьмиугольник. И следом начали медленно раздвигаться тяжёлые каменные створки загадочных дверей. От их движения под ногами ощущалась вибрация пола. Сколько же времени прошло с того дня, когда их заперли в последний раз? Вероятно, дверной механизм нуждается в ремонте. Или такой шум, смешанный со скрежетом и сопровождаемый вибрацией, всегда был обычным признаком? Главное, что механизм вообще работает.

Когда же, наконец, двери раскрылись полностью, свет прожекторов проник внутрь, и уже можно было увидеть своими глазами всё, что ранее было никому не доступно. В огромном зале с низким потолком, который удерживали каменные колонны, расставлены рядами крупные металлические кубы. В количестве около сотни, если считать на глаз.

Едва Роб ступил вперёд, как Моррис его остановил. Неизвестно, что там, возможно, ловушка. Грандиане вряд ли оставляли ценности даже без слабой охранной системы.

Моррис запустил маленький дрон-разведчик, способный находить любую опасность: от скользкого пола до минного поля. Дрон облетел всё пространство, окружая себя шарообразным инфракрасным сенсорным полем. Любая найденная опасность фиксировалась, выделяясь ярким красным цветом в интерфейсе дрона, и передавался соответствующий сигнал. В данном случае ловушки нигде не обнаружено.

Роб и Моррис прошли внутрь, включив нашлемные фонари. Металлические кубы стояли на равном расстоянии друг от друга. Посветив на них, Роб увидел, что они были как будто (а может, и действительно) из чистого серебра.

- Что это за штуки? – спросил Роб, - Что в них могло быть? Для чего их заперли здесь?

- Боюсь, ты не того спрашиваешь. – ответил Моррис, - Мне самому любопытно.

Ценность в этих кубах, может, и была, но не понятна их польза, их смысл. В жизни ничего не может быть просто так. Каждый объект в жизни выполняет хотя бы одну функцию. Даже у камня, лежащего на земле, есть своя функция – эстетическая. А какая же функция тогда у сотни громадных многогранников, выстроенных идеально ровно, словно подразделение солдат, построенное в полном соответствии со строевым уставом? Однозначно, не эстетическая. Какая может быть эстетика за надёжно запертыми дверями на замок с весьма интересным способом открытия и закрытия, под землёй, на глубине порядка ста метров?

Робу почему-то верилось, что кубы не могли быть цельными. Что они точно полые. И что они точно не пустые. Внутри должно что-то быть. С этой мыслью Роб не спеша надел «всевидящую руку» и прикоснулся к одному из кубов. В рентгеновской проекции предстал обнажённый каркас, а внутри – аккуратно складированные полупрозрачные маленькие блоки.

Роб сообщил об этом Моррису, и тот прибежал на место через некоторое время.

- Да, думаю, сюрпризы, оставленные древними, на этом не закончатся, - задумчиво сказал Моррис, глядя на проекцию.

Роб коснулся ещё нескольких кубов, и каждый раз появлялась одна и та же проекция. На седьмом кубе Моррис остановил напарника:

- Думаю, можно не продолжать. Или ты собрался до вечера здесь всё сканировать?

- Хотелось бы знать, - сказал Роб, - как они открываются.

- Если они и открываются, - сказал Моррис, - то я здесь в любом случае бессилен. Несмотря на мой достаточный опыт в области космоархеологии.

Роба настолько привлекла загадочность находки, что он начал внимательно осматривать один из кубов со всех сторон. С каждым обходом его внимательность усиливалась. После, наверное, пятого обхода он вдруг заметил некую точку в центре одной из граней. При приближении, таком, что шлем практически упёрся в корпус, стало ясно – это уже знакомая многоугольная звезда. Значит, куб открывается. Таким же образом, как и двери. Тем же ключом.

Роб, отойдя назад, направил диск символом к символу. Сверкнул световой луч. Через пару секунд куб полностью поднялся. Моррис, собравшийся идти дальше, остановился, услышав шум, и обернулся. Как оказалось, поднялся лишь полый корпус, дно и содержимое остались на месте. Под корпусом неизвестно сколько хранились полупрозрачные стеклянные слитки медового цвета. Моррис, подойдя как можно ближе, рассмотрел находку и сказал:

- Невероятно! Известно, что грандиане не только отливали слитки из драгметаллов, но и огранивали в подобных формах драгоценные минералы. Судя по цвету, эти слитки из тесейского янтаря.

Роб коснулся рукой одного из слитков и потом из любопытства вытащил его. Слиток оказался не таким уж и лёгким. Не меньше десяти килограммов точно.

Моррис в это время перешёл к противоположной грани относительно той, у которой находился Роб. Разглядывая находку, он вдруг услышал пронзительный треск, как будто упала и разбилась посуда крупного размера, и крик Роба: «Вот чёрт!». Прибежав на звук, он застал Роба рядом с множественными крупными и мелкими стеклянными осколками медового цвета. Роб уронил один из слитков. То ли перчатки скафандра оказались скользкие, то ли слиток оказался тяжёлый. Одно ясно: таскать тяжести в скафандре – задача не из лёгких.

- Как говориться, бей посуду – я плачу. – сказал удивлённый и недовольный сей оплошностью Моррис, - Могу ли я на будущее попросить тебя больше не проявлять самодеятельность? Хотя бы до тех пор, пока мы не согласуем дальнейшие действия? Не хотелось бы, чтобы пострадали и другие экземпляры.

- Прости, - сказал Роб, глядя на Морриса несколько виноватым взглядом.

- Но несмотря на это, - сказал Моррис, - благодаря твоей криворукости я смог определить, из чего на самом деле сделаны слитки.

- И из чего же?

- Сначала я думал, что это тесейский янтарь. Но так как материал бьющийся, я с уверенностью могу сказать, что это мантикорский хрусталь. Сходство исключительно внешнее.

- А в чём отличие?

- В прочности. Тесейский янтарь непробиваемый. Его можно разве что распилить сверхострой пилой или расплавить. А мантикорский хрусталь очень хлипкий. Но он один из самых дорогих минералов в галактике. И один из самых редких. А здесь его изобилие, если он есть и в остальных кубах.

- Интересно, сколько за один такой дадут?

- Один слиток – максимум, трёхкомнатная квартира в элитных апартаментах, если не ошибаюсь.

- Круто! А весь этот куб? Ну, то есть вся эта стопка?

- Ну, яхта класса «Сирена» точно. Нет, даже две яхты. Если не три. Плюс год-два безбедной жизни, если не транжирить. Но даже не думай.

- Ты о чём?

- Очевидно же, что ты позарился на слитки. Но я тебя понимаю. У тебя разбился корабль, летать не на чем, и тебе нужен новый. Давай так: ты поможешь мне заполнить трюм «Гранита» всем этим добром, а я позволю тебе прикарманить один-два слитка, но не больше. Надеюсь тебе этого должно хватить на новый корабль.

Роб подумал и сказал:

- Ладно. Нет проблем…

Вскоре два человека организовали настоящую транспортно-грузовую операцию. Роб загружал партию слитков на тачку, вернее на съёмный поддон, укреплённый на тачке, и отвозил на лестничную клетку. Там он прикреплял стропы к углам поддона, и грузовая лебёдка, установленная на самой верхней лестничной площадке, поднимала поддон с грузом. Далее эстафету принимал Моррис. Он перекладывал груз на свою тачку и вёз в холл, где и выгружался. К обеду успели вывезти почти всё содержимое первого куба…

После обеда Роб вернулся к ремонту «Гранита». Моррис занимался своими делами, попутно включив музыку по просьбе Роба. По радиосвязи завязался очередной разговор.

- Моррис, давно ты здесь?

- На Гермесе? Я сюда чуть меньше года летаю.

- Так ты сюда каждый раз возвращаешься?

- Да. У меня трюм не большой. Все трофеи не уместит. Приходится периодически разгружаться на Сехмете.

- Ты уже весь Гермополис обчистил?

- Сложно сказать. Может, до меня здесь и побывали мои коллеги или сталкеры. Но я здесь никого не видел. К тому же, во время моего первого пребывания здесь было полно всякой всячины. Может, во времена грандиан это был мусор, но сейчас наука оценивает этот мусор втридорога. И после каждого возвращения я не находил ни одного следа присутствия посторонних. Я решил, что я здесь единственный посетитель. И в итоге, прилично разжился. Вон, оборудование закупил.

- Подожди, так за эти все… реликвии платят?

- Разумеется. А ты думал, это невинное хобби?

- А как же! Ты ж неоднократно намекал, как тебе все это нравится.

- Так и есть. Но жить на что-то нужно.

- И что за контора скупает твои находки?

- Сехметский Институт.

- Погоди! Ты продаёшь находки вузу?

- «Продавать» - неподходящее слово. Институт решил популяризировать космоархеологию нестандартным способом. И вот уже более ста лет при нём работает КСИ – Клуб Свободного Исследования. Каждый желающий может вступить туда. Но только после трёхмесячной подготовки: самый базовый курс космоархеологии и истории грандианской цивилизации. Сдаёшь успешно тест – и ты счастливый обладатель лицензии Свободного Исследователя. Лицензия позволяет присоединяться к археологическим экспедициям, помогать академикам в раскопках, даже если тебя нет в списке. И спасает от тюрьмы за чёрное копание. И о главном. Да, за находки платят, но после того, как каждая находка будет оценена. И сумма будет соответствующая. Так что находки не продают, а обменивают на деньги. Это как сдельная зарплата за работу. В КСИ состоят не только любители космоархеологии, но и просто безработные. КСИ предоставляет возможность заработать на хлеб, что даёт ему полное право называться благотворительной организацией.

- И много платят?

- Достаточно, чтобы не голодать. В основном, принимаются дешёвки. Мусор, грубо говоря. Но деньги платят символические. Я думаю, не за саму находку, а за проделанную работу. А вдруг этот человек потратил столько сил и рисковал здоровьем ради несчастного осколка? А если он в процессе поранился, травмировался или заразился – разумеется, нужны лекарства. Поэтому и платят деньги, чтобы человек мог купить себе лекарства. В общем, неважно, что ты найдёшь – лишь бы это имело древнее грандианское происхождение – твой труд окупится в любом случае.

- А не проще ли заработать на чёрном рынке?

- Проще. Гораздо проще. Но, к сожалению, это самое «проще» заканчивается на отсутствии необходимости приобретать лицензию. Не спорю, там можно действительно заработать. Но подчёркиваю: там тоже есть свои оценщики. Их редко проведёшь. А скупщики могут и наколоть. Наивные, как правило, остаются с носом. И ещё один момент. Рынок любит тех, кто хорошо говорит. Я не спец, но уверен, что на чёрном рынке тоже действуют основные законы маркетинга. Хорошо продаются те товары, которые хорошо рекламируются. Ты не сможешь продать даже самую дорогую реликвию хотя бы по минимальной рыночной цене, если не расхвалишь её как следует и не сможешь привлечь тем самым внимание покупателей. Простофили разоряются после первой же продажи. Вернее, после первой попытки продажи. Выигрывают только бывалые или подготовленные, а иногда и просто везунчики. Так что богатеть тоже надо уметь. Это то ремесло, которое осваивается путём ошибок и неудач. Тот случай, когда одна победа стоит тысячу поражений. Слабакам путь туда заказан. Равно, как и мне. Поэтому я с этим не заморачиваюсь и работаю легально. И не станем забывать ещё одно. Чёрный рынок потому и называется «чёрным», что он подпольный, незаконный. То есть каждый, кто там заключает какую-нибудь сделку, получает вместе с прибылью проблемы законом. А мне это не нужно. Я ведь добропорядочный законопослушный гражданин. И к тому же я вступил в КСИ не ради денег.

- Но ты живёшь на деньги КСИ.

- Я получаю ровно столько, сколько я заслужил. И я говорю, что я делаю своё дело не ради каких-то миллионов. Нет, я к этому не стремлюсь. Мне нравится космоархеология. Мне нравится проводить раскопки, выкапывать редкие артефакты, изучать древние манускрипты, путешествовать по всем местам, где оставляли свои следы древние. Единственное, я не чувствовал себя комфортно в экспедициях в студенческие годы. Там, конечно, царил порядок, нас вёл замечательный, авторитетный профессор, и сокурсники были дисциплинированы, мне не докучали. Но меня сильно тянуло к уединению. Мне хотелось работать в абсолютном одиночестве. Мне хотелось быть наедине с историей. А лишние звуки современности искажали атмосферу. И однажды мне посоветовали вступить в КСИ. Что я и сделал. И о чём ни грамма не жалею. Это позволило мне действительно работать в одиночестве. Моя работа обрела медитативный характер. Я отдыхаю работая.

- У меня примерно также. Я курьер-фрилансер, работаю в курьерской службе. Ну, скорее числюсь там. И как фрилансер, работаю по своему графику. Мне приходят заказы – я их выполняю. Везу грузы, получаю деньги за это. Удовольствие доставляют путешествия по галактике. Смотришь на пейзажи планет с самыми разными поверхностями при заходе на посадку или перед выходом на орбиту и наслаждаешься видами. Если ландшафт реально живописный – становится наплевать, что уже был здесь, даже летаешь сюда в двухсотый раз. А живописные панорамы расслабляют, можно и помедитировать. Но в моём случае это невозможно. Во-первых, время – деньги. У заказов как правило есть сроки, и не всегда большие. Опоздаешь – минус проценты. Типа штрафа. А во-вторых, бывают планеты с настолько красивыми пейзажами, что хочется их все облететь полностью. Отрезвляет лишь понимание того, что топливо имеет свойство заканчиваться. Так же, как и деньги. Цена литра топлива еженедельно меняется на галактическом рынке, и часто в большую сторону. Чего не скажешь о зарплате. Поэтому работаю сутками. Беру несколько заказов и доставляю по заранее спланированному маршруту. Не работаю, только когда сплю. Еду стараюсь покупать с собой и ем прям в полёте. А пейзажи… Они прекрасно снимают стресс. На том хоть спасибо.

- В каждой работе заложена своя романтика. Надо только постараться её разглядеть.

Роб умолчал о том, как у него обстоят дела с работой на самом деле. Ну, зачем? Это его личное дело. И потом, зачем портить такую приятную беседу жалким нытьём и жалобами на ухудшающуюся жизнь? Так можно настроение испортить. И желание продолжать ремонт корабля пропадёт…

Вечером Роб возвращался в каюту из мастерской. И вдруг заметил дверь, которую ранее не замечал, должно быть, из-за того, что она была одного цвета со стенами. Роб попытался открыть – заперто.

- Заблудился? – послышался голос Морриса из-за спины.

Роб обернулся.

- Что там? – он указал на дверь.

- Любопытству нет предела. Там кладовая. Ещё вопросы?

После короткой паузы Роб ответил:

- Да нет. Пойду дальше лесом.

Моррис постоял ещё несколько секунд, наблюдая за уходящим к каюте Робом, и скрылся в грузовом отсеке. Минувший случай маленько беспокоил Роба. Только он дотронулся до той двери в кладовую, как тут же появился Моррис. Пустяк. Случайная встреча в коридоре. Или он там уже стоял, выглядывая из-за угла, как будто караулил дверь? Бред, разумеется. Но даже если и караулил, то зачем? Заперто же. Замок надёжный, волнение ни к чему. Хотя мало ли? Вдруг гость на борту окажется вором и медвежатником? Допустим. Но тогда в кладовой должно храниться что-то очень ценное. Роб так и подумал.

Он уже замечал, что один из углов камбуза занят коробками с едой, а в углу грузового отсека складированы коробки с запчастями и всякими бытовыми предметами. Что же, кладовая так переполнена, что приходится излишками нагромождать любые свободные места на корабле? Может кладовую пришлось освободить ради чего-то очень ценного и очень большого?

А ещё Роб заметил, что это единственное запертое помещение на всём корабле. Не скрывает ли чего хозяин? Хотя не стоит донимать его вопросами, иначе велик риск порчи отношений с ним. И, пожалуй, стоит выбросить все эти мысли из головы. Ведь каждый имеет право на свои тайны…

Настал новый день, план на который всем и так был ясен, и время на его обсуждение тратить не пришлось. Напарники вернулись на цокольный этаж древнего дворца и продолжили вывозить оттуда древние сокровища. Только в этот раз работа шла под музыку, которую Моррис снова пустил в радиоэфир по просьбе Роба для поддержания боевого духа. А чтобы время летело ещё быстрее, Роб старался найти хоть какую-то тему для разговора. И вроде бы нашёл.

- Эй! Моррис, я тут думаю… Эти кирпичи из мортимерского хрусталя…

- Мантикорского, - поправил его Моррис.

- Ты их на Сехмет повезёшь. Сколько там за него дадут?

- За слиток или за всё, что здесь есть?

- И за это, и за всё, и за одну партию, сколько влезет на судно.

- Полагаю, ты желаешь узнать весь прайс-лист. Не хотелось бы тебя огорчать, даже за один слиток вряд ли выплатят полностью его истинную рыночную стоимость. Не только потому что КСИ не может раскошелиться из-за своего не очень высокого бюджета. Напоминаю, что мы имеем дело с мантикорским хрусталём. Это очень редкий минерал. Добыть его в истощённом древнем грандианском руднике – большая шахтёрская удача. Грандиане как будто умышленно ничего после себя не оставили. Мантикорский хрусталь превосходит по цене золото, платину, алмаз – все известные драгоценности. Если его сдать в КСИ, то руководство Сехметского Института выставит его на всегалактические торги. Конечно же, выплатят честно и в полном размере. Но сперва деньги получит Институт с последующим распределением. Половину он отправит в свой бюджет как учредитель КСИ. Остальное получает КСИ. И опять уже в его бюджет уйдёт примерно половина. Остатки наполнят карманы нашедшему грандиозный клад свободному исследователю. Если мы сдадим всё, что здесь нашли, мантикорский хрусталь перестанет считаться редким и, соответственно, начнёт дешеветь. Хотя допускаю вероятность обвала его цены на мировом рынке. Это малость тряханёт мировую экономику. А так как это произойдёт впервые, то это событие будет достойно попадания на страницы учебников по истории. Роб, наша находка может наделать немало шума, я уверен.

- Я понял. Но мы-то… то есть ты… Сколько получишь за всё это добро?

- Я повторюсь: всю сумму даже в соответствии с рыночной стоимостью не выплатят. Сперва деньги получает Институт как учредитель КСИ. Про налоги, пошлины и прочие финансовые формальности говорить не стану – всё равно не поймёшь. Часть забирает себе Институт. Остальное делится между КСИ и нашедшим.

- Значит, заплатят треть.

- Меньше, Роб, гораздо меньше. Они прекрасно знают, что бедняк не готов к таким цифрам. Он не знает, как правильно распорядиться свалившимся на него богатством. В худшем случае пропьёт всё. Может, ему заплатят столько, чтобы ему хватило, скажем, на дом, квартиру, звездолёт средних размеров или ещё на что-нибудь серьёзное и полезное для жизни. Слушай, я не знаю сколько мне заплатят. В истории КСИ ещё ни один свободный исследователь не находил что-то крупнее и дороже рабочего древнего трёхфутового электрогенератора. Надо ещё будет придумать, как не попасть в лапы стервятников-журналистов, которые слетятся на это сенсационное событие. Об этом кто-нибудь рано или поздно обязательно выложит в Космонет.

- Ты сказал, это тряханёт экономику. Это что значит? Будет финансовый кризис?

- Тебе стоит об этом спрашивать экономистов, если нужна точная и подробная информация. Я лишь воображаю. Но стараюсь без фантастики. И всё же я не думаю, что будет кризис. Единственное очевидное последствие – всего лишь подешевеет мантикорский хрусталь. А дальше, как говорится, на твою фантазию.

Прошло около получаса. Роб после длительного раздумья в процессе работы снова заговорил.

- Эй, Моррис. Кажется, я понял, где мы.

- Хм… Удивительно. Ты ведь не похож на дурачка или тугодума. Мне казалось, что ты давным-давно сообразил, что мы глубоко под землёй.

- Да нет! Не то в голову берёшь! Я говорю, я понял, что это вообще за дворец. И что это за сокровищница. И почему она находится глубоко под землёй. И почему она так хорошо была защищена.

- Ну, что ж. Давай послушаем, что ты там понял.

- Ну дык, слушай. Есть вот этот дворец. В нём нельзя было жить, потому что это было общественное место. Но в нём есть множество помещений, включая подсобные. А ещё есть помещение, похожее на конференц-зал. Такие могут быть, к примеру, в офисах компаний или в офисных центрах. Этот дворец вряд ли может быть офисным центром, учитывая его архитектурный стиль. Хотя у грандиан могло быть всё, что угодно. Если же предположить, что офисы здесь были… Впрочем, это не столь важно. Под дворцом сокровищница. Она закрыта на такой нехилый замок. Ну, ты сам видел. А внутри грандиане хранили свои золотые запасы.

- Золотые запасы?

- Ну, то есть хрустальные запасы…

- Да нет! Золотые запасы – в смысле финансовые накопления.

- Заначка что ли? Ну, типа того. Так вот, из всего вышеперечисленного я решил, что мы находимся в древнем грандианском банке.

- Однако смелая гипотеза, но правдоподобная. А я решил, что это было здание городского казначейства.

- Вот как! Почему казначейство?

- Ну, хотя бы по одной причине. Здесь нет ничего даже напоминающего кассы или пункты приёма клиентов. В банках всё это есть. Но только не в казначействах. Там хранится весь бюджет: городской, региональный, колониальный – не важно. Туда посторонних не пускают. Какие там клиенты? А тут сам видишь, что здесь хранили. Я крепко убеждён, что замок, что тебе удалось открыть, не единственная линия защиты. Здание, особенно хранилище, надёжно охранялось, с оружием. Впрочем, как и современные земные подобного рода учреждения.

- А знаешь? Я сперва чувствовал себя грабителем банка. А теперь, после твоей версии про казначейство, я чувствую себя вороватым чиновником, который крадёт народные деньги из госбюджета.

- Я так понимаю, ты поверил в мою версию?

- Ну, раз здесь касс нет, значит точно не банк.

- Да и не казначейство тоже.

- Не понял! А что тогда? Ты ж сам доказывал!

- А я ничего и не доказывал. Я всего лишь высказал своё предположение. Мои слова не претендуют на достоверность.

- Слушай, я курьер. Я ни черта в этом всём не шарю. Всё, что ты там рассказываешь, я воспринимаю как… как какое-нибудь интересное кино. И вообще, давай представим, что я турист, который приехал поглазеть на древние развалины, а ты гид, который проводит экскурсию для меня.

- Что ж, давай представим. Хорошая идея…

Прошло пять дней. Грузовой отсек «Гранита» был заполнен. И сам корабль был полностью отремонтирован. Хранилище под древним зданием закрыли на замок до следующего прибытие на Гермес. Вылет намечен на следующее утро, есть целая ночь на то, чтобы отдохнуть и выспаться.

Утром Роб готовился к вылету. Пока он умывался, одевался, подкреплялся, его снова атаковали мысли о Моррисе, о его личности. Несмотря на его доброжелательность и открытость, пусть и неполную, так сказать, в меру, в нём всё же присутствовала некая загадочность. Она заключалась не в его прошлом, а, наверное, в его настоящем. В его образе жизни. Главное, что заметил Роб, это запасы еды на камбузе. А точнее их расход. Как два человека могут расходовать пищу так, словно её расходует один человек?

К примеру, в холодильнике десять банок консервированного супа. При расчёте «одна банка на человека» двое берут по одной, и должно остаться восемь банок. Но как объяснить то, что на следующий день в холодильнике остаётся не восемь, а девять банок? Девять! Никто ни с кем не делился, все съели по одной. Откуда лишняя банка?

В данном случае всё было примерно так же. Еда расходовалась так, словно Роб жил здесь один. Более того, Моррис никогда не принимал пищу на камбузе вместе с Робом. Он всегда говорил, что уже поел, пока Роб спал, или что поест позже. Вполне возможно, что он предпочитал уединяться. Видимо, стеснительный в этом плане. Но мог ли он создать себе так называемый «пищевой тайник», скажем, на случай, если придётся поселить у себя гостей? Идея неплохая, но больше похожа на бред. Кто бы до такого додумался?

А если вспомнить, как выносили найденный клад из древнего хранилища? Роб работал внизу и не мог видеть, как работал наверху Моррис. Ясно, что работал честно. Он отвозил груз на корабль. Всё было сделано, как положено. Напрягает одно обстоятельство. Каждый раз после тяжёлой работы Моррис выглядел бодрым, свежим и полным сил. Тогда как Роб просто тонул в собственном поте, затапливавшем изнутри его скафандр. Может, разная выносливость - кому-то тяжелее, а кому-то легче. Но какая это должна быть разница между людьми с одинаковыми вроде бы телосложениями?

Подозревать доброго гостеприимного человека было не в чем. Но вопросы к нему копились. Самое время их задать. Роб собрался духом и отправился к Моррису.

Тот мирно сидел в кресле пилота в кабине и, словно почуяв, что сюда зашёл Роб, неспешно развернулся его сторону.

- А, Роб, вот и ты! – Моррис улыбнулся очень скромной улыбкой, – Нам пора улетать отсюда. Но прежде, чем мы взлетим, ты должен кое-что узнать. За мной.

Моррис встал с кресла и повёл Роба за собой.

Они подошли к запертой двери в коридоре. К той самой двери, в которую Моррис ранее очень не хотел впускать Роба. Похоже, он решил открыть свой секрет.

- Роб, прости, я тебе наврал. – Моррис уже говорил серьёзным тоном, его улыбка пропала, - Чтобы всё объяснить… Нужно, чтобы ты зашёл туда и увидел всё сам.

Моррис ещё несколько секунд держал руку у замка, словно не решаясь открыть дверь, и нажал на кнопку. Дверь открылась. И тут же из помещения повалил очень резкий и очень противный запах. Роб тут же заткнул себе нос и рот и закашлял. Казалось, ещё немного – и его вывернет наизнанку.

- Боже правый! – хрипел он, кашляя и задыхаясь, - Что тут сдохло!

- Я, - спокойно сказал Моррис, как будто не чувствуя зловония, но Роб его не слышал.

Они зашли внутрь. Оглядевшись, Роб посмотрел одну из сторон и едва не потерял дар речи. Рядом со стеной, возле пустых стеллажей, свисало с потолка тело с петлёй на шее. Это была иссохшая мумия, провисевшая здесь, наверное, больше месяца. Оно было одето в точно такую же одежду, как у Морриса.

- Посмотри на лицо, - шепнул Робу Моррис.

Роб взглянул на лицо покойника. Тело уже на половину разложилось, но черты лица ещё можно было разглядеть. Удивлению и ужасу Роба не было предела – это было лицо Морриса.

И когда Моррис встал рядом с висельником, они показались Робу один в один. Тот был настолько ошарашен, что даже потерял равновесие и упал на пятую точку.

- Ты спросил, что здесь сдохло. – сказал Моррис, - И я ответил: «Я». Здесь сдох я. Это мой труп.

Теперь Роб, казалось, окончательно потерял дар речи. Хотел что-то выдавить из себя, но губы и язык не слушались.

- В «Гранит» попала молния. – продолжил Моррис, - И я совершил аварийную посадку. Но взлететь уже не смог. Будь я механиком – давно бы улетел отсюда. Я посылал сигналы бедствия. Но всё в пустую. Гермес – Богом забытое место. И я понял: меня никто уже не спасёт. Запасы еды, воды и воздуха рано или поздно закончились бы. Я не хотел мучительной смерти от истощения. Мою судьбы могла решить только петля. Но как только всё случилось, я упал на пол. Посмотрел наверх – и увидел своё тело, висящее в петле. Похоже, что мои мучения только начались. Позже я обнаружил, что мне уже не хотелось ничего: ни есть, ни пить, ни спать. Мне даже не нужен воздух. Мне не нужно ничего. А ещё я обнаружил, что я могу прикасаться ко всему. Но при этом не могу прикасаться к своему трупу. Мои руки проходят сквозь него. Я не могу похоронить себя. Пришлось оставить труп в таком положении. Если бы я был прорицателем и смог бы предвидеть твоё прибытие, то терпеливо ждал бы тебя. И был бы жив. И всё закончилось бы иначе. Я включил аварийный маяк, хоть и не надеялся, что кто-то сюда прилетит.

Моррис помог Робу подняться. Тот стал понемногу приходить в себя.

Попутно Робу вспомнилась так называемая «теория спиритического магнетизма», выдвинутая профессором Андре Ла Тузом. Есть такие планеты с твёрдой поверхностью, где, когда человек умирает, его тело покидает душа. Она выглядит ровно также, как человек перед своей смертью. При этом её могут видеть живые люди. И она даже осязаема. Такая душа называется «физическим призраком». Физический призрак, как, впрочем, и обычный, не имеет никаких человеческих потребностей, не нуждается ни в еде, ни в отдыхе. Не менее важная особенность в том, он может касаться всего на свете, кроме своего бывшего тела – своего трупа. В остальном физические призраки не отличаются от живых. Порой их даже принимают за живых.

Многие верят в спиритомагнетизм, так как имеется масса доказательств. Но в научном мире данную теорию воспринимают, мягко говоря, как анекдот, а её автора профессора Ла Туза называют умалишённым. Скорее всего потому что кто-то не хочет или, может, боится пускать в официальную науку эзотерику.

- Ты физический призрак, - сказал Роб, как только оба вышли из помещения.

- Что? – Моррис, кажется, не расслышал.

- Ты физический призрак. - повторил Роб, - Это всё из-за планеты.

Моррис несколько нахмурился:

- Похоже, Гермес обладает спиритомагнитным полем.

- Оно не позволяет уйти на тот свет.

- Нет. Оно выявляет души, которые не нашли покой. Я практически наизусть знаю теорию спиритического магнетизма. Однако всегда считал её бредовой. Суицид изменил мою точку зрения.

- И что теперь?

- Я не хочу остаться здесь навечно. Мир живых уже не для меня. Если загробный мир существует, то мне нужно именно туда. Мне нужен покой. Тебе нужно похоронить меня. Может быть, тогда меня здесь уже не будет.

Необычная просьба. Даже более чем необычная. Никогда ещё покойники не просили Роба похоронить их. Подобное возможно разве что в каком-нибудь мистическом кино. Как Роб должен отреагировать? Согласиться? Было бы разумно, хотя бы потому что последняя воля умирающего – закон. Но в данном случае речь идёт не об умирающем, а об умершем. Но разве у умершего не может быть последней воли? Такого закона нет. По крайней мере сам Роб об этом не слышал. Но ведь этот призрак за всю прошедшую неделю стал ему другом, и даже спас ему жизнь. Он не дал ему разделить свою участь. Роб решил: друг просит – надо сделать…

Вскоре они вдвоём уже копали могилу. Последнее пристанище было решено разместить возле обломков «Устрицы». Роб в последний раз вернулся к некогда своему звездолёту. Моррис в этот раз был без скафандра. Зачем он призраку? Вокруг твёрдая каменистая поверхность. Но ближе к месту падения «Устрицы» почва более рыхлая, копать легче.

Даже в процессе такой работы Роб вздумал завести разговор. Правда, уже без музыки (очевидно, что она здесь не уместна). Роб рассказал Моррису о своих подозрениях насчёт него, что постепенно возникали до раскрытия страшной тайны. Моррис объяснил, почему не позволил тогда Робу коснуться его «всевидящей рукой»: рентген не видит призраков. Проекция показала бы пустоту. И тогда секрет был бы раскрыт преждевременно. Моррис сказал, что ему была нужна помощь в открытии древнего хранилища. «Всевидящая рука» оказалась очень кстати. Ещё он заявил, что отдаёт Робу свой «Гранит» в благодарность за всё. И своё вознаграждение за найденные в хранилище слитки из мантикорского хрусталя.

- Отвези на Сехмет эту партию слитков, - сказал Моррис, - а за остальными Институт пошлёт экспедиционную группу. Тебе больше не придётся сюда возвращаться. И не забудь отдать им ключ от хранилища. Иначе они туда не попадут.

- Они ведь много не заплатят, - сказал Роб.

- Но с ними есть шанс договориться о сумме. Сехметские учёные – люди благодарные.

- А что сказать твоим родным? Где их искать?

- Достаточно найти моего дядю, профессора Билла Айзенберга. Он работает в Институте.

- Так это твой дядя? А я ему как раз посылку вёз.

- Прекрасно, ты сможешь убить двух зайцев одним выстрелом, как говорится…

И вот, завершилась импровизированная похоронная процессия. Могила зарыта. Тело погребено. В качестве надгробия в землю воткнут кусок обшивки «Устрицы» с выцарапанной надписью: «Покойся с миром, Моррис Грин». А чуть ниже указаны даты его рождения и смерти. Вообще, Моррис хотел, чтобы его тело кремировали. Он считал, что гниющие в земле останки плохо влияют на состояние почвы и окружающей среды в целом, портят экологию. Но нужно позволить родственникам попрощаться прежде, чем состоится кремация.

- Ну, вот и всё, - сказал Роб.

И вдруг послышался гром в небе. Тучи медленно сгущались. Дело шло к грозе.

- Придётся переждать. - сказал Роб, глядя в небо, - Не хочу ещё раз удариться током.

- Лучше лети сейчас. – сказал Моррис, - Здесь молнии длятся неделями. Потом будет поздно.

Они стояли друг перед другом. Они уже всё сказали друг другу. Им уже нечего было сказать, кроме слов прощания.

- Прощай, Моррис. – сказал Роб с грустной улыбкой, - Удачи в раю.

- Прощай, Роб. – сказал Моррис, но с радостной улыбкой, - Спасибо за всё, - и плавно растворился в воздухе.

Отныне Роб остался совсем один. Один на Богом забытой планете. Вернулось одиночество, от которого он, казалось, уже отвык. Роб ещё несколько минут стоял и прокручивал в голове всё, что он пережил со своим ушедшим другом. И только сильный гром в небе вернул его в реальность, словно команда: «Пора валить отсюда!»

«Гранит» вышел на орбиту. Роб ещё несколько минут смотрел на панораму Гермеса в лобовом экране с осознанием того, что он сюда больше не вернётся. Среди движущихся на планете бурых облаков ему вдруг показались очертания портрета Морриса. Который за несколько дней успел стать ему другом. Даже после своей смерти. У Роба были друзья в детстве и в юности. Но были ли среди них те, с кем он мог не просто поболтать или пошалить, а ещё и почерпнуть у них какие-либо знания, поучиться у них чему-нибудь? Именно таким был Моррис. И плевать, что он был фантом. Роб смотрел на экран. Смотрел на планету. И прошептал: «Покойся с миром, мой друг».

Теперь можно лететь в пункт назначения и выполнить заказ. Только в этот раз Роб уже не вспоминал про те самые восемьдесят тысяч, ради которых он взялся за эту работу. Их вытеснили из головы новые воспоминания о недавних событиях, которые Роб запомнит на всю жизнь.

Наконец, Роб сел за штурвал, взял прямой курс на систему Сехмет, и «Гранит» прыгнул в гиперпространство…

«Уважаемый профессор Айзенберг.

С величайшим прискорбием сообщаю вам о том, что ваш племянник Моррис Грин погиб. Я обнаружил его тело на борту его звездолёта «Гранит», потерпевшего крушение на планете Гермес-1 системы Гермес. Он свёл счёты с жизнью, не дождавшись помощи. Я похоронил его рядом с моим кораблём под названием «Устрица», на котором я также потерпел крушение. Однако «Гранит» пострадал меньше. Мне удалось его отремонтировать и улететь.

Во время пребывания на Гермесе я обнаружил руины древнего города грандианской цивилизации. Под одним из зданий есть древнее хранилище, в котором хранятся громадные запасы слитков из мантикорского хрусталя. Одну партию я погрузил на борт для доставки в Сехметский Институт.

Хранилище было заперто на скрытый хитроумный замок. Мне удалось открыть его случайно с помощью найденного в руинах ключа, работающего по принципу лазерного луча. А для того, чтобы найти этот замок, мне потребовалось воспользоваться рентгеновской перчаткой «Всевидящая Рука», созданной молодым и талантливым изобретателем Джастином Солом. Я испытал её в действии. Она действительно работает. И именно её я должен был доставить вам в качестве посылки.

Перчатка лежит в контейнере. Там же я оставил ключ от древнего хранилища. И карту памяти, на которую загрузил координаты Гермополиса (будет лучше, если у безымянного древнего города будет запоминающееся название), план города с местонахождением хранилища и алгоритм действий при открытии и закрытии замка, а также координаты места падения корабля «Устрица», где похоронен ваш племянник Моррис Грин. Надеюсь, что вся предоставленная мной информация сможет принести пользу Вам и вашему Институту.

С уважением, Роберт Харви».