Хозяин Железа

Глава 1

1.

…и когда показалось, что она не выдержит и свалится в эту проклятую траву, а значит, уже никогда не встанет и только кости ее с грязными ошметками обескровленной плоти порадуют летучую мелочь, открылась дорога. Ее сил хватило ровно на то, чтобы выбраться на эту широкую, ровную, утоптанную полосу, и с хриплым стоном повалиться аккурат посередине. Куда ни одна проклятая травина ( ус, плеть, куст) не достанет. В этом проклятом отрезке пути, где ни к чему прикасаться было нельзя, а передвигаться только бегом, дорога являлась единственным сравнительно безопасным местом.

Сравнительно.

Тем не менее, мечталось перехватить немного покоя, а может, и вздремнуть. В ближайшие несколько суток, скорее всего, спать не придется. Слух у нее был хороший ( а как же иначе?) и приближение опасности она бы услышала и во сне. И только мелькнула эта мысль, и чуть успокоилось дыхание, по лицу, сквозь полусомкнутые- полускленные ресницы, прошла тень. Она чуть не взвыла. Вздремнула, как же! Это вам не мелкие твари, шныряющие над проклятой травой. Но вой – не вой, она уже привычно принимала позу спящей, подтягивая согнутые в коленях ноги, и сдвинув за спину руку, на которой лежала. Тень двигалась слишком быстро. Ей не нужно было видеть кау, чтоб нанести удар, отработанная привычка сама вела руку. Не успела проклятая тварь, зависнув над ней, выбросить присоски, как она выхватила из-за спины тяжелый клинок-кастет, рубанула прямо и точно. Раздался хруст, треск и бульканье, и липкая кровь хлынула вниз вонючим дождем. Она разрубила проклятую тварь до позвоночника, причинив самые большие повреждения, какие способен нанести человек. Убить кау железом было невозможно в принципе, огнем никому не удавалось, и никто не знал, умирают ли эти твари вообще. Но их можно было замедлить.

Пока тварь, хлюпая, волоча кишки и мотаясь в воздухе, уволоклась по направлению к лесу, она, с отвращением осматриваясь, поднялась на ноги. Смердело от нее хуже, чем от падали. Однако в том, что случилось, была и хорошая сторона. Запах крови кау отпугивает растения-вампиры. Правда, это не значит, что дальше можно идти вразвалочку. Если к вечеру она не доберется до реки, и не смоет с себя кровь, мерзость выжжет язвы на коже по всему телу. Но если добраться, и нырнуть в самом глубоком месте, и пересечь туман, и выбраться у больших мелей по ту сторону, значит, путь пройден.

И остается только одно—пройти его в обратном направлении.

Глава 2

2.

--Это и есть Заречье? – с сомнением спросил доктор. Щурясь, он пытался разглядеть заросли на противоположном берегу. Без особого успеха.

--А черт его разберет. Никто не знает, где кончается обычный лес, и начинается само Заречье.

--Я ожидал чего-то более впечатляющего.

Капитан, в отличие от доктора, не был взволнован. Он не был даже зол. Конечно,он считал, что посылать с так называемой экспедицией роту солдат при двух офицерах – несусветная глупость. Но приказы не обсуждаются, а годы к глупости начальства постепенно приучают. Прибыли на место – и ладно.

Иное дело—лейтенант. Он здесь впервые, ему любопытно, и опасности мерещатся повсюду… не там ищешь, парень… Да что вам объяснять – сам со временем поймет. А не поймет – ему же хуже будет.

Но лейтенант времени ждать не желал.

--Капитан, почему над рекой туман? Солнце же…

--А в этих краях над водой всегда туман. Солнце, не солнце – без разницы.

--Да, это один из феноменов, связанных с Заречьем, -- подтвердил доктор. – Я читал. Стало быть, мы прибыли туда, куда нужно.

--Да уж, тут не собьешься, -- капитан усмехнулся.

--Нет, кроме шуток. Где вы собираетесь встретить этого посланца?

--Да найдет он нас, не трепыхайтесь. Тут, кроме нас, людей нет.

--А если не найдет? Ведь вы сами говорили – в последние годы никто из представителей власти сюда ради подтверждения договора не прибывал.

--Да хоть бы и так. Вернетесь сюда еще раз. На будущий год. Или через год. – Он рассмеялся, увидев, как вытянулось лицо доктора. – Да ладно вам, кто-нибудь из зареченских все равно явится. У них это типа обряда.

--Обряда? Интересно, -- доктор достал записную книжку. -- Что вы имеете в виду, капитан? Объясните.

--А что там объяснять. Говорил же я – они там совсем одичали. А у дикарей обычай такой – кто реку переплыть не побоится, да еще с нами встретится – тот и крут. Почет ему и уважение. Я ж их видел. Говорил с ними.

--Я почему спрашиваю, -- есть версия, что обитатели Заречья вообще не люди. Потому, собственно, Королевская академия и решила послать эту экспедицию.

--Кто их разберет. Может, и не люди. На вид похожи. И говорить умеют. И всем известно, что люди на той стороне жить не могут.

--А я слышал, -- сказал лейтенант, -- что жители Заречья – это беглые с нашей территории. Разбойники и прочие. Кто от закона спасался.

--И это тоже, - -кивнул капитан.

--Но как же такое сочетается с утверждением, будто люди там жить не могут? – доктор , как человек науки, не любил противоречащих утверждений.

-Я ж вам сказал -- хрен их разберет. Пошли в лагерь, там подождем. –Капитана эти бесконечные разговоры утомляли.

Раньше, когда он был молод, все было просто. Приехать на берег. Встретить посланца, который подтвердит договор о том, что зареченские не собираются идти в набег. Сказать, что на них тоже не будут нападать. Так происходило десятилетиями. Если не больше. Договор давно превратился в пустое сотрясение воздуха. Может, раньше при том подписывались какие-то документы, но, сколько помнил капитан, все ограничивалось словами. Да и не похожи было, что посланцы от зареченских вообще грамоте обучены.Дикари дикарями. Ноаверное, поэтому представители власти появлялись тут не каждый год. Но капитан слышал, что посланцы из Заречья все равно появлялись в назначенный день. Они сами говорили. Не из преданности договору – откуда у них преданности взяться? Просто обычай у них такой. В последнеевремя про договор вообще забыли, и конвой для встречи не посылали. Зачем? Никаких набегов не было, а значит, не стоит суетиться. Ну так нет же. Есть, к сожалению, такие деятели, у которых шило в заднице. Вроде нашего доктора. Письма там пишут, прошенья по инстанциям, ну и добились своего. Послали, мать ее, экспедицию. Ладно хоть, на границу, не в само Заречье. Даже до этих психов в академии наук дошло – ну, не могут люди жить в Заречье, не могут и все.

Согласно договору, они обязаны были ждать на берегу два дня. Сегодня – первый, и с той стороны, похоже, никто не явится. Ладно, осталось только сутки продержаться. А потом он уведет ребят отсюда, хоть ты тресни. Доктор, конечно, остался бы и на месяц, но он не полный идиот – задержать отряд свыше положенного он здесь не сможет, а один не продержится.

Они покинули песчаную косу, откуда, сквозь полосу тумана, можно было увидеть противоположный берег. Увидеть можно, но глаза б не глядели. И лагерь разбили так, чтоб реки оттуда не было видно. Оно, наверное, не шибко правильно с точки зрения осторожности, зато, когда Заречье в поле зрения, у людей настрой не тот. И разговоры начинаются всяческие. Упаднические. Лучше это пресечь. Конечно, часовых, поставить нужно, и за рекой пусть наблюдают, а у прочих и без того дела найдутся.

В лагере все было в порядке, и радовало взор правильностью – палатки для офицеров разбиты, полевая кухня работает, и дым от нее способен отогнать любые дурные мысли . И верно – пора ужинать, темнеет уже.

Ели на вольном воздухе,- хотя к вечеру стало заметно прохладнее, но не настолько, чтоб забиваться в палатки, да мошки всяческой, что донимала их по пути, здесь не было. Какая-то польза от близости реки. Жаркое с овощами, горячий кофе, да бренди – что еще надо для отдыха? Ясное дело, набить трубку и затянуться в свое удовольствие.

Но доктор умудрился и тут подпортить. Даже за столом умудрялся листать свою записную книжку – словно бы и не сам ее заполнял и надеялся отыскать там что новое, а потом спросил:

--Давайте вернемся к противоречию в наших данных. Итак, люди жить за рекой не могут, и в то же времятам находят приют беглые преступники. Зачем же им бежать в такое гиблое место?

Вопрос был совершенно дурацкий, но хороший табак и приятная тяжесть в желудке помогали сдержать раздражение.

--Ну так что же. Бывает такая публика отпетая, ни чумы, ни холеры не боится. Вот и бегут за реку, верят, что тамошняя отрава их не возьмет. А покуда они передохнут, новые набегут.

--Однако вы же сами называли их дикарями.

--Дикари и есть. Без власти, без начальства народ быстро дичает, и облик теряет человеческий. Одна видимость, что люди. У них и оружия-то нет настоящего, ножи только. Раньше власти опасались, что они у солдат, что при конвое, ружья будут захватывать. Но нет, будто и позабыли они, зачем ружья нужны. А может, и не знали никогда. Правда, сильные они, крепкие, шкуры в шрамах- видно машутся этими ножами всласть, а будь у них ружья, поубивали бы друг друга вовсе.

-Но какое-то подобие государственного устройства у них должно быть?

--Доктор, мы ж тут с вами табак курим, а не дурную траву. Откуда там какому-то устройству взяться? Дикари и есть дикари. Говорят, будто правит ими какой-то Хозяин Железа, и будто бы правит он с тех самых пор, как Заречье образовалось, а тому уж сотни лет. Кто такое в здравом уме поверит? Они, однако ж, верят – и будто этот Хозяин сам человечьему глазу не видим, но всех видит, он-то, мол, когда-то и заключил договор с королями, и по сию пору посылает слуг своих этот договор подтверждать. Я по молодости лет любопытен был, спрашивал у них – хоть кто когда этого Хозяина видел? Никто не видел, но жертвы приносят и поклоняются. Да, что там, завтра сами спросите, а сейчас, пожалуй, спать пора.

--Да, пожалуй. - За столом писать невозможно, темно, а в палатке можно зажечь светильник.—надеюсь, что завтра спрошу.

---

«Итак, суммируем. Свыше трехсот лет назад часть территории королевства, ныне именуемая Заречьем, отложилась. Достоверных сведений об этих событиях не сохранилось, так как они совпали со временем Великой смуты. Однако хронисты сообщают, будто сему предшествовали мор, землетрясение, войны, и разумеется, падение кометы – словом все приметы, что суеверные умы считают неотъемлемыми спутниками бедствий. Поверить во все это, разумеется, невозможно, но какое-то зерно истины в этих сообщениях имеется. Можно придумать комету, но эпидемия как следствие войны, и каких-то природных катаклизмов – явление вполне вероятное.

Откуда же устойчивое представление о том, что люди за рекой жить не могут, и, следовательно, жители Заречья – не люди?

Наиболее вероятным представляется следующее. Тогда, триста лет назад, за рекой произошла эпидемия -- условно говоря, чумы, за неимением лучших аналогов, -- повлекшая за собой большую смертность. Но какая-то часть населения там осталась, ибо ни одно известное заболевание дает смертности стопроцентной. Без власти, без запретов и моральных норм эти выжившие быстро одичали, то есть, с точки зрения обывателя , «превратились в нелюдей». Это же безвластие и отсутствие запретов влечет и поныне за реку преступников всех мастей, несмотря на давнее представление о том, что люди выжить там не могут. Но – могут ли? Оставим в стороне версию о «ядовитом тумане», который якобы висит над Заречьем, отравляя все и вся кругом. ( Хотя какие-то испарения почвы там, несомненно, есть – туман виден даже отсюда.) Но – известно, что очаги заражения могут быть живы долгие годы. В архивах медицинского факультета есть упоминания о случаях, когда по неведению или злому умыслу разрывались давние захоронения людей или животных, погибших от мора -- и это вызывало новую вспышку болезни. Нам известно так же, что люди, переболевшие к примеру, оспой, или тифом, не заражаются этими хворями вновь. Поэтому болезнь, губительная для новоприбывших, может быть безопасна для тех, кто уже давно живет за рекой, или родился там. Это объясняет видимые противоречия. С другой стороны, жители Заречья могут сами распространять слухи о том, что люди не могут там жить, дабы уберечь территорию от ввода войск, и сохранить свою автономию. Так выглядит истина, очищенная от наслоения суеверий.

В чем же состоит научный интерес, нашей – точнее, моей,экспедиции, ( ибо для прочих она лишь простая формальность)? Безусловно, не только в том, чтобы положить конец нелепым слухам, а также удовлетворить свойственное ученым любопытство. Итоги способны принести практическую пользу. Прежде всего, следует установить, что именно за болезнь поразила Заречье, и не угрожает ли так называемое «подтверждение договора» всему королевству. Что еще важнее -- можно ли создать лекарство от этой болезни – а как утверждают наиболее продвинутые деятели науки нашего времени, таковое лекарство создается на основе крови или каких-то иных животворных соков существа, данной хворью переболевшего.

Но для этого необходимо исследовать так называемого «посланца», чего никогда не производилось. Конечно, я готов к возможным разочарованиям, в том числе – к тому, что посланец не явится. И тем не менее завтрашнее утро может стать поворотным в моей научной карьере…»

----

Ночь, вопреки опасениям лейтенанта, прошла спокойно, и с рассветомдоктор и офицеры с десятком солдат вернулись на берег. Туман теперь был гуще, чем накануне, он затянул все пространство реки, а противоположного берега не было видно вовсе. В общем-то, для столь раннего часа это естественно, в такое время суток туман висит даже над городскими улицами, но объяснить это солдатам было невозможно. Доктор не без раздражения услышал, как они перешептываются насчет «ядовитого духа Заречья». Хорошо хоть офицерысвободны от подобных представлений… однако могли бы и заткнуть своих подчиненных.

Все-таки, когда вода совсем рядом, а ее не видно, это как-то неправильно. Мерещатся всякие звуки…

--За триста лет могли бы и мост построить, -- сказал доктор.

--Какой мост! – сердито произнес капитан. – Дикари же!

Доктор имел в виду вовсе не жителей Заречья, однако уточнять не стал. Снова прислушался. И не только он. Всплеск… еще всплеск, ближе…

--Кто-то плывет, -- сказал лейтенант.

--А может, рыба играет… поутру—то, -- предположил кто-то из солдат. В голосе его доктор опытным ухом уловил надежду. Служилому хотелось, чтоб это была рыба.

--Похоже, дождались, -- капитан сплюнул. – Ну ладно, раньше отстреляемся…

Солнце поднялось выше, пронизая лучами мутную пелену, и та стала как будто прозрачней. И чего, в самом деле, переживать? Обычное марево над водой. И отчетливо слышно, как в воде что-то движется. Кто-то. Не видно еще, но равномерные всплески все ближе.

А кстати, почему не видно? Туман-то развеивается. Лодку на таком расстоянии можно бы заметить.

У доктора почему-то не было сомнения, что посланец Заречья приплыветв лодке. Как же еще добраться, если моста нет? Лейтенант, вероятно, думал так же. У капитана были свои соображения, но он не спешил ими делиться. Говорил же им, что жители Заречья -- не люди. А они не верили. Ну так пусть некоторые шибко умные или шибко молодые сами убедятся.

Человек-то и впрямь бы лодкой правил. Но в Заречье, господа мои, дикость такая, что там, поди, и лодки разучились делать.

Еще всплеск – и в мареве проступили очертания. Достаточно смутные, но ясно было, что кто-то идет по воде.

Теперь доктор понял причину красноречивого молчания капитана. Река здесь достаточно глубока, чтобы служить естественной преградой между Заречьем и цивилизованными территориями. Пересечь ее вплавь решится только либо очень сильный человек, то ли совершенно дикий.

Или вообще не человек.

Пришельца ждали, но поневоле вздрогнули, когда фигура из тумана выступила на прибрежное мелководье – в грубой рубахе до колен, перехваченной поясом с ножнами, босая,с непокрытой головой.

Невозмутимость оставила капитана. Он был так же поражен, как остальные.

--Это еще что за дела, мать твою!

Хотя существо с того берега ростом не уступало большинству мужчин,мокрая рубаха, облепившая тело, не оставляла сомнений, что это женщина.

--Да, действительно… -- пробормотал доктор, затем, справившись с растерянностью, выдвинул гипотезу: -- Может, это какая-то ошибка?

Конечно, народ в Заречье одичал, но не до такой же степени, чтоб прислать женщину на важную встречу. Ведь, если верить капитану, посланец для дикарей – личность статусная. А женщина, скажем, ловила рыбу, и на этот берег выбралась случайно…

Высказать предположение доктор не успел. Женщина заговорила, и речь ее вовсе не была похоже на дикарское лопотание или мычание.

--Я пришла из Заречья от Хозяина Железа. Вы ли – посланцы короля?

У нее был хороший, четкий выговор, хотя и несколько старомодный. Возможно, так говорили в королевстве триста лет назад. А вот голос лишен и намека на модуляции.

Капитан едва не выкрикнул: «Не твое дело, дура!», но сдержался. Кто ее знает, может, не врет. Нам же легче. И все же он медлил с ответом.

Женщина не торопила его с ответом. Ждала, не выказывая неудовольствия. Такое вот терпение – или безразличие – действительно свойственно дикарям или животным.

Определенно, к дикарям она и принадлежала. Эта даже и по одежде видно .Нормальная баба всегда понадевает-понацепит на себя столько всяческого тряпья, что капустный лист таким слоям позавидует. Даже скотница не будет расхаживать в одной рубахе на голое тело. А уж тело… мышцы мужику впору, и плечи, как у мужика – широкие. И вся в шрамах. Некоторые совсем свежие, едва затянулись. Совсем у них, в Заречье, дела стали плохи, раз уж бабы в поножовщине участвуют. А ведь участвуют -- нож у нее не доля красоты прицеплен. Тяжелый нож, длинный, им явно не овощи к обеду кромсают. Волосы короткие, обкромсаны грубо, словно бы тем самым ножом, из-за того что мокрые, кажутся темными. А лицо… словно бы никакое. То есть все на нем есть, чему быть положено – глаза, брови ,нос, рот, а вот ни скажешь, хорошо или уродливо. При том, что молодая – хоть это можно понять.

Наконец, капитан произнес.

--Да, это мы.

Женщина, как ему показалось, склонила голову. С паршивой овцы хоть шерсти клок, ясно же, порядочного выражения покорности от дикарей не дождешься. О том, что дикарка могла просто кивнуть, он не допускал и мысли.

--Жители Заречья и Хозяин Железа, что правит ими, подтверждают договор, что был заключен нашими предками, иклянутся в том, что не будут пересекать границу и нападать на земли королевства.

Это была традиционная формула, капитан слышал ее не раз, и теперь ответил, не медля.

-- Наш славный король, подтверждает договор, заключенный его предками, и милостиво обещает, что его войска не будут вторгаться в Заречье.

Доктор слушал этот формальный обмен репликами с редкостным вниманием. Пусть это ничего не значащий ритуал, но… дипломатические термины в устах мокрой и полуголой дикарки звучали столь диковинно, что поневоле заслушаешься. Она вообще понимает, что говорит? В светских салонах развлекаются тем, что учат птиц произносить мудреные речи. Возможно, это создание просто заставили заучить слова наизусть, как заклинание. Потому речь ее столь невыразительна, ибо смысл произносимого ей неведом. Помнится, и капитан что-то подобное утверждал. Как это проверить? Спросить «Кто ты?» или «Назови свое имя2? Нет, вопросы не слишком удачные. Стандартные. Звучание этих слов может быть ей известно.

--Почему прислали именно тебя?

Капитан хмыкнул, заслышав этот вопрос, но прерывать доктора не стал.

Дикарка помедлила с ответом, но все же произнесла:

--Хозяин Железа дает поручения. Я исполняю.

Выходит, смысл слов до нее доходил. Но в какой-то странной форме.

--Вот это правильно, -- одобрил капитан, -- нам бы такую дисциплину.

Доктор не унимался.

--И что ты должна делать, после того, как получишь подтверждение договора?

--Вернуться за реку. Пройти лес. Войти во дворец.—Она умолкла, вероятно, считая ответ исчерпывающим.

--Да что вы, доктор, привязались к девке, не видите что ли – тупая, слов мало знает…

--Не скажите. Хотя это, конечно, характерно для дикарского сознания – на конкретный вопрос давать столь же конкретный ответ. И – обратите внимание,мы узнали, что у них там есть какой-то дворец.

--Да у них там наверняка все, что больше травяного шалаша, дворцом называется. Глиняная хижина какая-нибудь, разве что побольше других.

--Не стану спорить.– он снова обратился к дикарке. – И что с тобой будет, после того, как ты войдешь во дворец.

--Я не выйду оттуда.

--Ну вот все и ясно, -- сказал капитан. – Не зря она сюда поперлась. В служанки дворцовые пробивается или в наложницы к Хозяину ихнему. Тупая-тупая, а соображает.

--А по моему, -- сказал лейтенант, доселе молчавший, -- она что-то другое имеет в виду. – И прежде, чем капитан или доктор успели оспорить его слова, спросил: -- Что с тобой будет во дворце?

Она ответила без промедления.

--Меня больше не будет.

--В каком смысле «не будет»? – уточнил доктор. Ему было неприятно, что щенок без приличного образования угадал смысл высказывания раньше него.—Это какой-то ритуал…эээ… обряд?

Дикарка опять промедлила с ответом, видимо , не сразу поняла. Потом подтвердила.

--Да. Обряд.

--Очень интересно… впервые слышу, что этот Хозяин Железа требует человеческих жертвоприношений.

--А чего вы от дикарей хотели? Радуйтесь, что они с нашего берега никого не таскают.

--Погодите! Это значит, что после того, как она донесет обратно подтверждение договора, ее принесут в жертву? – лейтенант повернулся к дикарке. –А если ты не вернешься?

Так же невыразительно, как раньше, глядя не на него, а просто перед собой, она произнесла:

--Я умру.

--Ну вот и славно, -- заключил капитан. – Не уйдет девка – помрет, и уйдет – помрет. Но тут хоть мы будем не при чем. Так что пусть валит отсюда, да и нам хватит здесь торчать.

--Нет, капитан. Я вам не мешал в том, что касалось подтверждения договора. И вы извольте не мешать в том, что касается науки. Он повернулся к дикарке. – Когда ты умрешь, если не вернешься?

Снова пауза. И краткий ответ.

--Ночью.

--Этой ночью? – уточнил доктор. И не дождавшись ответа, жизнеутверждающе заявил. – Вот видите, у нас еще полно времени.