Группа 9

Паучара

Немного соли, едва уловимая перечная нотка и кубик льда; в этот раз кухонный синтезатор всё сделал правильно. Лизавета хотела отпить ещё один малюсенький глоточек, но тут помещение сотрясла мелкая дрожь и босая нога скользнула по мокрому после уборки полу. Неловкий взмах рукой, и густая красная жижа забрызгала сарафан.

– Дура криворукая! – в сердцах обозвала себя Лиза и шваркнула пустой стакан об стену. Если б ей сказали, что алые пятна, заляпавшие любимый наряд, – вовсе не конец света, что конец света случится чуть позже, минут за пять до полуночи, разве бы она поверила?

Стянув сарафан через голову, Лизавета беспомощно его осмотрела. Ужас! Ткань и так после многочисленных стирок сделалась сероватой, под мышками и вовсе приобрела стыдно-жёлтый оттенок, а оборки скрывали следы штопки, но для Лизаветы этот сарафан всё равно самый-самый лучший, потому что – она позволяла себе так думать – модный и, вдобавок, сшитый из натуральной ткани. Конечно, если можешь слетать за новым (пустяки, сто парсеков в один конец), тогда нет повода для расстройства! Но Лиза не могла. И никто на этой планете уже двенадцать земных или девять местных лет, не мог.

Дёрнул же чёрт нарядиться! Добро бы вечером, а сейчас перед кем красоваться? Перед детьми? Захотелось ей, видите ли, праздника! Вот и получила!

Лиза прижала скомканную одёжку к груди и всхлипнула. А наревевшись, поплелась в ванную. Пол вибрировал и неприятно леденил босые ноги, оттого она шла на цыпочках. Если бы только пол – всё убежище взбудоражено! Иногда начинают судорожно выгибаться стены, надуваются и с едва слышным чавканьем лопаются разноцветные пузырьки, насыщая воздух запахами свежести, цветов или разложившейся органики. Такое пузырение может говорить о чём-то важном, но, скорее всего, означает лишь, что убежище сегодня не в духе. В последнее время – обычное дело.

Лизавета запихала скомканный сарафан в зев стиралки. Та, хлюпнув, проглотила добычу, из утробы раздалось журчание.

– Молодец, – Лиза потрепала агрегат по макушке. Вырастили тебя для стирки, так стирай! И нечего пускать идиотские радужные пузырьки, трястись и прыгать. Лизавета жалобно попросила: – Ты уж постарайся.

Женщина вернулась на кухню. Намечается праздничный ужин, и, как всегда, ничего ещё не готово. Будь трижды дурное настроение, обязанности дежурного никто не отменял.

Сначала Лиза полюбовалась на полотёра, слизывающего остатки пролитой жидкости, а потом её взгляд зацепился за панораму внешнего обзора. Опять убежище своевольничает. Лиза должна была увидеть поросшую густыми травами степь, чёрную стену дикого, не желающего окультуриваться леса и зеленоватое, с розовыми облаками, небо. Вместо этого ей показали детский сектор.

Дети, каждый в своей комнате, занимаются важными детскими делами. Воспитатель за ними присматривает. Вот и славно!

Лизавета отвернулась. Показалось, будто подсмотрела что-то, для неё совершенно не предназначенное. Странное чувство. Каспер её сын. И Дашуля с Кирей будто родные. А с другой стороны… Ох, непросто в этом разобраться.

Нет, Лиза безумно любила ребятишек. И всё же временами корила себя за то, что, поддавшись на уговоры Юстаса, решилась стать матерью. Думала – справится… Оказалось – тому, кто лишился почти всего, и другим нечего дать. И никуда не денешь чувство вины, перемешанной с жалостью. Казалось бы, дети здоровы, но элементарные навыки у них так и не выработались. Кого винить: себя или обстоятельства?

Сегодня Касперу должно исполниться восемь лет, а у него до сих пор не выявлено даже зачатков симбиотических способностей. Хотя в Обитаемых мирах у воспитанников интернатов они возникают так же естественно, как умение одеваться, есть и говорить. И где те интернаты? Где миры, в которых можно хоть каждый день менять платья?

Лиза вздохнула, и разбудила кухонный синтезатор. А потом, кое-что припомнив, замерла.

Сердце лениво трепыхнулось почти что в горле, и понеслось галопом. Лизавета метнулась к панораме, вернее, к перемигивающемуся под ней разноцветьем огоньков пульту. Точно, не показалось! Вот он, матово-чёрный квадрат. Другие индикаторы, как им и положено, горят и мерцают, а этот будто умер. Значит, защитный барьер периметра отключен.

Лиза точно помнила: с утра она активировала защиту. Или это было вчерашнее утро? И, озарение – убежище хулиганит! Погасило индикатор, хочет, чтобы Лиза свихнулась…

– Не дождёшься! – злобно прошипела женщина. Ладони прилипли к холодной и резиново-упругой контактной панели. – Сейчас, сейчас!

Видимо, Лиза всё же перестала себя контролировать. Захлестнуло раздражение, в последнее время нередко возникающее, когда она входила в биотический контакт с убежищем. Убежище отвечало женщине взаимностью!

Ух, после такого симбиоза хочется с мылом вымыть и тело и мозги! Раньше было не так. Чувство нечеловеческой, рвущей на клочки пространство и время мощи. Возможности симбиота, многократно помноженные на возможности Корабля. Наверное, у других ощущения от слияния с могучим рукотворным существом были иными, ведь и функции в этом симбиозе у каждого были свои.

А сейчас они пытаются склеить осколки прошлого. Беда в том, что половина этих осколков потерялась. Вместо Корабля кое-как отпочковавшееся от него полоумное убежище, уродливой опухолью расползшееся по чужой равнине. А сам Корабль умирает поодаль, в степи. Он больше не контактирует с людьми.

Шальная пылинка в межзвёздном пространстве, совмещение с материальным объектом в конечной точке нуль-прыжка. Какой смысл рассуждать о том, что вероятность события равна нулю, после того, как оно произошло?

Они дотянули до ближайшей звёздной системы. И, надо же, в семье планет, обращающихся вокруг жёлтого карлика, обнаружилась пригодная для проживания. Ещё раз о космических невероятностях: откопать бриллиант в грудах шлака проще, чем наткнуться на такой комфортный мир. Если бы не дикая биосфера, планета была бы идеальна. Что биосфера? Её можно изменить, в крайнем случае, заменить. Но терпящая бедствие команда оказалась способна лишь неуклюже плюхнуться на планету. Корабль истратил последние силы на выращивание убежища, потому что сам не мог больше защитить выживших симбиотов.

С тех пор состояние корабля остаётся стабильно плохим. В рабочем состоянии поддерживаются лишь аварийные контуры, обеспечивающие людям вторичные биотические связи, да энергоподпитка убежища. Но процесс регенерации полуразрушенного корабельного мозга так и не запустился. Люди делали, что могли: ухаживали, даже пытались ремонтировать. Технологам не всегда удавалось восстановить старые корабельные органы, а новые было не из чего выращивать – местная биосфера не поддавалась направленным изменениям. Иногда мелькал вдруг лучик надежды, казалось, Корабль пытается им что-то объяснить. Но каждый раз оказывалось, что они желаемое принимают за действительное.

Лизавета боялась, что Корабль умрёт, тогда погаснет и надежда. Чуть меньше Лиза беспокоилась, что может умереть сама. Без привычных биотических связей с человеческими телами стало твориться странное. Недавно женщина заметила появившиеся возле глаз подлые морщинки. А волосы Юстаса сделались серебристо-белыми.

Смерть случается, об этом все знают. Патрик мечтал подчинить агрессивную и непокорную биосферу планеты, его разорвали дикие звери. Андрей сгорел, пытаясь вынести из пожара, непонятно как вспыхнувшего на ферме, свежевыращенные кристаллы корабельного мозга. Но это беды непредсказуемые, про такие думается: «авось, обойдут стороной». А умирать от старости, умирать медленно и неотвратимо, каждый час, каждую минуту, каждую секунду – Лизавета и представить не могла, что с ней может произойти такое несчастье.

– Возьми себя в руки, дорогая. Хватит! – отчитала себя женщина, и снова упёрлась ладонями в контактную панель. Вышло лучше, чем в первый раз. Получив контроль над убежищем, Лизавета попробовала включить защиту. Генератор отказался просыпаться, и ничего с этим поделать Лиза не смогла. Она вызвала Юстаса – тот лучше разберётся. И пусть поторопится, если не хочет, чтобы с ней, с детьми и с убежищем случилось что-нибудь нехорошее! Потому что – убежище дало понять это Лизе – к ним проник неизвестный биологический объект. Отставить истерики – в доме чужак! Опасен – не опасен, потом разберёмся, а сейчас надо проведать детей. Оружие, эй оружие! Сюда!

Хлюпнув, раскрылась ячейка, и оттуда выволокла рыхлое тельце белёсая тварь. Короткие лапки заскребли по полу, тварь подползла и уткнулась в лизаветину ногу. Она поскуливала от нетерпения и призывно щекотала коротенькими щупальцами босую ступню. У существа имелось какое-то мудрёное имя, но люди называли его разрушалкой.

– Молодец, хороший, – с почти искренней теплотой сказала женщина и заехала кулаком в податливый бок зверушки. Та радостно хрюкнула и, опутав щупальцами запястье, приросла к руке. Так-то лучше! Когда у тебя появляется возможность движением пальца разложить на молекулы любую чужеродную органику, чувствуешь себя увереннее. Теперь к детям…

Панорама ехидно сделалась зеркалом, и в нём Лиза увидела себя – босая растрёпа в нижнем белье. Вместо кисти правой руки шевелящая щупальцами опухоль.

– Обалдеть! Это ты собралась чужака соблазнять? – и Лиза метнулась к шкафу за комбинезоном. Заодно проверила и там. Мало ли куда могла заползти инопланетная тварь?

* * *

Каспер сначала посмотрел под кроватью, а потом увидел, что створка шкафа приоткрыта и решил поискать там. Мало ли куда мог забраться сорванец. Мальчик распахнул дверцу, готовый радостно закричать: «туки-туки, Киря!» Кирюши в шкафу не оказалось, зато там притаился кто-то другой. Каспер решил, что этот кто-то похож на самого-страшного-зверя-на-свете из рассказов воспитателя, и ещё немного – на воспитателя.

Кто-то когда-то обозвал воспитателя Паучарой, кличка и приклеилась. Поначалу, когда Паучара только превратился в няньку, Каспер не решался звать его обидным, как казалось, прозвищем, но потом понял, что тому всё равно. Значит, Касперу тоже всё равно, пусть будет Паучарой.

Только Паучара во-о-от такой большой, даже больше чем стол, ног у него шесть, а рук всего четыре. Хотя сразу и не поймёшь, то ли это руки, то ли клешни.

А гость, если сравнить с воспитателем, совсем крохотный, в сумку поместится. И ног у него много, столько, сколько Каспер сосчитать пока не может. Рук нет вовсе, зато есть усы. Сам зверь рыжий, и переливается разными цветами, словно пиратское сокровище.

Вот ты какой, таракан-таракан-тараканище! Почти как на картинке, только маленький. Ты что, детёныш? Взрослый тараканище должен быть больше всех других страшных зверей. Воспитатель не раз, заикаясь и поскрипывая (потому что он заика, а ещё он скрипит челюстями, когда говорит вслух), читал детям старую легенду про страшного усатого великана.

Каспер присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть гостя, а тот взял, да и вывалился из шкафа. И вовсе он не страшный (никакой злобы от него не ощущается), а, наоборот, забавный: упал на спинку, а лапки смешно так шевелятся. Интересно, тараканище живой? Вот Паучара не живой. Вернее, живой, но не взаправду. Просто умеет двигаться и говорить. Так рассказала Даша. Она много знает, потому что, во-первых, на год старше, а во-вторых, умная. От неё Каспер и услыхал, почему Паучара не похож на человека. Потому что его вырастили не для воспитания детей. Паучара был исследователем. Когда народились дети, его специально переделали, чтоб мог приглядывать за ними. Потому что сами детишки много чего не умеют. Они не могут командовать помощниками, ведь те не понимают обыкновенных слов, а без слов, как у взрослых, – не получается. Вот и научили Паучару разговаривать.

Каспер протянул ручонку, чтобы помочь барахтающемуся на полу существу перевернуться. Существо зашипело и попыталось цапнуть ребёнка за палец. Такого мальчик не ожидал, ведь он не хотел ничего плохого, а потому немного испугался. А кто бы на его месте не отпрыгнул и не завизжал? Потом стало немножко стыдно, только делать нечего, как вышло, так и вышло.

Взрослым проще. У них внутри живут специальные помощники. Из-за них человек много чего может. Может, например, не сказав ни слова, позвать другого человека. А с детьми приходится разговаривать. Взрослых это раздражает.

А с воспитателем можно и поговорить, и поиграть… И ещё он всегда приходит на помощь, и его можно позвать. Каспер и позвал.

Когда входная мембрана с громким треском разорвалась, мальчик снова взвизгнул. Но в комнату ворвался вовсе не родитель маленького тараканища. Покачиваясь и замирая, будто раздумывая, какой ногой теперь шагнуть, приковылял, наконец, воспитатель. На его мягкой, покрытой тёплой шёрсткой спине, устроившись в специальной ложбинке, гордо восседал Киря, игрушечная шпага грозно сверкала в его руке. Даша высунула любопытный нос из-за спины Паучары.

– Чего кричишь? – спросила она.

– Тараканище! – Каспер указал пальчиком на чужака и шмыгнул за спину воспитателя.

– Этот жу-жу-жук не стра-стра-страшный. Не бо-ойся, Ка-а-аспер, – заскрипел Воспитатель. Хоть мальчик и был испуган, всё же заметил, что сегодня Паучара заикается сильнее обычного, намного сильнее. Наверное, тоже забоялся, решил Каспер, но потом вспомнил, что любимый воспитатель не боится ничего на свете.

Паучара занёс ногу над беспомощно шевелящим лапками созданием. Сейчас ка-а-ак хрясть! – и в лепёшку, подумал Каспер. Но воспитатель не торопился, замер, словно примериваясь. Видно, опасность придала тараканищу сил, и он сумел перевернуться. Туловище поднялось, челюсти открылись. Жук задрал передние лапки в бесполезной попытке защититься, а Касперу показалось, что он умоляет о пощаде.

– Не надо! – пожалел чужака мальчик. Раз жук не опасен, зачем его убивать? Каспер даже подумал, не броситься ли на защиту тараканища. Но не бросился, ведь воспитатель мог и ошибиться. Ничего себе, неопасный, чуть пальчик не отхватил!

А потом рукоклешня метнулась к пришельцу, и через мгновение тот оказался во рту Паучары. Несколько раз, довольно чавкнув, воспитатель замер.

– Слопал, – выдохнул Каспер.

– И ведь не подавился! – восхитилась Дашка, а Киря взмахнул шпагой и засмеялся.

– Я его спря-пря-прятал в кон-кон-контейнер для био-о-о-о-бразцов, – объяснил воспитатель. – Там ему бе-бе-безопасно.

И как только Паучара это сказал, появилась мама. Каспер уже думал о том, что воспитатель сегодня какой-то странный, но тут по-настоящему удивился! Даже не в том дело, что к маминой руке приросло жуткое оружие, которое зыркало по сторонам глазками-прицелами и шевелило щупальцами. Странным было то, что комбинезон, обычно плотно прирастающий к телу, наделся кое-как, один рукав задрался, застёжка на животе разошлась. А ноги-то босые, а волосы-то, волосы! Ну, круто! Если бы Каспер объявился в таком виде, изрядная порция занудных поучений в воспитательных целях, в первую очередь, конечно, от мамы, ему была бы обеспечена. А ей вот можно.

– Дети, вы в порядке? – выдохнула мама, пристально оглядывая комнату.

– Да, тёть Лиза, – отчеканила Даша, а Киря сполз, наконец, со спины Паучары, его заинтересовало мамино оружие.

– Не мешай, Кирюша, не пугай разрушалку, отцепись, кому говорю! – закричала мама и сунула шевелящую щупальцами руку Паучаре в морду. Тот попятился, и, будто защищаясь, воздел рукоклешни к потолку. Точь-в-точь как тараканище, когда умолял о пощаде. – Отвечай, чудище, правда, всё хорошо?

Воспитатель невнятно заскрипел, а Киря засмеялся и спросил:

– Мы будем иглать в войнуську?

– Что? – переспросила мама. Немного подумав, она оставила в покое Паучару и похвалила мальчика: – Это ты хорошо, Кирюша, придумал. Давайте играть. Слушай команду, бойцы! Будете охранять штаб. Штаб, если кто не знает, в этой комнате. И чтобы без моего разрешения не уходили с поста. А ты, Паучара, – и женщина снова ткнула разрушалкой в воспитателя, – от детей ни на шаг. Не то голову оторву, ясно?

Не дожидаясь ответа, мама убежала. Каспер озадаченно посмотрел на затянувшуюся дверную мембрану и спросил:

– Это она чего?

– Иглает в войнуську, – пояснил Кирюша, и показал, как надо охранять штаб: шпага в вытянутой вперёд руке, а вторая рука прижата к бедру.

– Жу-ка-ка ловит. – проскрипел воспитатель, его рукоклешни бессильно повисли, и он перестал быть похожим на большого испуганного тараканище. – Хо-хо-хочет убить. У меня жуку бе-бе-безопасно.

– Сам ты бе-бе-бе! – передразнила воспитателя Даша. – И ме-ме-ме. Зачем ей не опасный жук?

Паучара ответил без слов. Потому что словами у него сегодня получалось только «бе-бе», да «ме-ме». А когда он хотел объяснить важные вещи, всегда говорил без слов. Его дети понимали.

А потом Каспер подумал, что если жук не сделал ничего плохого (это же не преступление, прийти в гости?) будет правильно, если они его спасут. Видно, и Кирюша подумал о том же. Он попросил воспитателя вынести тараканище из убежища. Это детей не пускают за охранный периметр, а Паучара может пойти, куда ему вздумается. Он же взрослый.

– Не-не-нет, – заотказывался воспитатель. – Есть прика-а-аз, охраняю-няю вас.

– Тогда мы пойдём с тобой, – нашла выход Даша. – Выпустишь тараканище, а заодно и нас поохраняешь.

– Не-нет, – снова заотказывался Паучара. – Прика-а-аз другой, вы охраняете-ете штаб. Я охраняю-няю вас.

– Ну, пожалуйста, Паучалочка, – заканючил Киря. А Каспер даже спорить не стал. Потому что приказы не обсуждают, их выполняют. Взрослые беспокоятся за детей, это понимать надо!

Но Каспер знал, что почти всегда из трудной ситуации находится выход, и он смирился, что почти всегда этот выход находит не он, а Даша.

– А если ночью? – спросила она. – Когда мы спим, мы не можем ничего охранять? Значит, приказ охранять штаб больше не действует?

Каспер не помнил, чтобы воспитатель так долго раздумывал, прежде чем поддаться на детскую провокацию. А потом дети поняли – их план одобрен.

– Ур-р-ра! – завопил Киря. А Каспер подумал, что день только начался, но сколько интересного уже случилось! С ума сойти! И ещё будет вечеринка в честь дня рождения, а это тоже весело и вкусно. А главное случится ночью. Ночью они пойдут в настоящую ночную экспедицию с приключениями.

* * *

С ума сойти! Не каждый год вываливает на голову столько неприятностей, сколько случилось за сегодняшний неполный день. Одна радость: удалось восстановить защитный барьер. Пусть он не стабилен, и остаётся надеяться лишь на выращенный наспех генератор, но лучше так, чем вовсе без защиты.

Лизавета чертовски устала. Она уселась на кровати, обхватив руками согнутые в коленях ноги. Внутри кипело. Надо бы выпустить пар, или она за себя не отвечает – ещё немного, и взорвётся! Заботливый и понятливый Юстас занят важными делами. Очень важными, чертовски важными! До Лизы изредка долетают его нерадостные мыслекомментарии по поводу того, что творится в убежище. Но, чёрт возьми, почему он не рядом, когда ей плохо?!

Люди вернулись домой задолго до вечерних сумерек. Она и не думала готовить обед, она про него даже не вспомнила. Растрёпанная и взбудораженная, Лизавета азартно обшаривала закоулки убежища в поисках чужака. Такому поведению не слишком удивились. Не то, чтобы привыкли к её эксцентричным выходкам; просто сегодня и без того случилось много странного.

Давно не приходящий в сознание Корабль, наконец, ожил, но лишь для того, чтобы выдворить людей из своего чрева. Обошлось без церемоний. Сначала завыла тревожная сигнализация, потом отсеки заполнил едкий дым, а непонятливых, всё ещё пытающихся разобраться в том, что происходит, прогнали органоиды – существа, обычно мирные, созданные для обслуживания корабельных внутренностей. Едва последний человек оказался за бортом, все входные отверстия наглухо заросли и корабль снова помер.

Какой уж тут чужак? Подумаешь, чужак – был, и нет! Да и был ли?

Конфуз с кухонным синтезатором случился ближе к вечеру. Обед совместили с праздничным ужином. Лизавета, помня, что люди голодны, расстаралась. Стол ломился от яств: огромный, в разноцветных розочках, торт, шипучий лимонад, игристое вино и всё такое. Еда изумительно пахла, жаль, что вкусом напоминала мокрый картон. Проглотить, если голоден, можно, но какой уж тут праздник! Свежие овощи и фрукты из оранжереи не сильно исправили ситуацию.

Веселье тоже не задалось: Паучара хотел исполнить коронный паучий танец, но в этот раз его ноги заплетались совершенно особенным образом, и вскоре он с грохотом растянулся на полу. Дети, позабыв про неприятности с угощением, радостно смеялись, остальные мысленно, чтобы не испугать ребятишек, чертыхались. Но было, было желание выбраниться громко, от души, чтоб самим сделалось неловко. Тогда бы хоть на миг полегчало.

Отовсюду стали поступать сигналы о неполадках, и праздник закончился. Лиза, уложив детей и дав наставления Паучаре, приковыляла в спальню. И теперь она сидит в одиночестве, проклиная всех на свете, и, в первую очередь, Юстаса.

Когда Юстас вспомнил про неё, Лизавета не обрадовалась. Если муж ТАК зовёт в детскую, вряд ли её там ждёт что-то хорошее.

Кроватки оказались пустыми, зато на дисплее, красным по жёлтому, светилась кривая надпись. Верхняя строчка, нацарапанная Дашей, убежала вверх, а нижняя, выведенная почерком Каспера, загнулась к низу: «Мы отнесём тараканище домой и вернёмся Не волнуйтесь с нами Паучарка»

В голове не осталось ни одной читаемой мыслеформы. Она спросила: «Что за тараканище, Юстас?», а ответа не дождалась. И представила, как по ночной степи ковыляет спятивший арахноразведчик (а в том, что Паучара спятил, спятил за компанию с убежищем, с Кораблём, с этой проклятой планетой, она не сомневалась). За ним, один за другим, бредут дети. А Паучара зачем-то играет на дудочке. Лизавета наконец разрыдалась.

И начался переполох. Вспомнилось, что воспитатель – боевой организм, хоть и с подправленными кодами. Побочным эффектом такого кустарного вмешательства стали хромота и заикание. И кто знает, что ещё?

Дальше – больше! Флаер объявил забастовку. Дроны по большей части отказывались подчиняться мыслекомандам, а взлетевшие, потеряв управление, садились где-то в степи. Многоног-внедорожник резво выбежал из ангара, и повалился на пузо. Вспахав голенастыми лапами землю, он едва не раздавил людей. А в полночь убежище погрузилась во тьму, наступил конец света. И кому теперь интересно, что там стало с Лизаветиным сарафаном?

Люди небольшими группами разбредались по степи.

Юстасу с Лизой выпало проверить сектор от убежища до Корабля, и это было лучше, чем идти в ночной лес. Лиза надеялась, что Паучара пожалел детей и не увёл их в чащу; там и днём не слишком уютно.

В ночной степи хотя бы красиво, если кому-то сейчас есть дело до красоты. А ещё светло. Две луны – одна большая оранжевая и тусклая, вторая маленькая, сияющая голубизной – и разлившийся по небу Млечный Путь освещают неживым светом пробегающие от дуновения ветерка по высокотравью волны. А ещё непонятный, забивающийся в нос запах чужих трав. Трели не то ночных птах, не то насекомых. И тысячи летающих, ползающих, прыгающих и мигающих разноцветными огоньками светляков.

Некоторые виды светляков могут пребольно куснуть. Беда не в том, что эти укусы долго ноют и зудят, а в том, что можно подцепить какую-нибудь неизвестную заразу. Ещё не было случая, чтобы кто-то из людей заболел. Но то взрослые, у них абсолютный иммунитет, а за детей страшно.

Подумав так, Лиза чуть не разрыдалась. Как они вообще могли доверить ребят дефективному монстру?! Она до него доберётся, будьте спокойны, доберётся… Хорошо, что оружие пока не устроило саботаж. По крайней мере, разрушалка надёжно приросла к руке.

Через полчаса увидели полосу примятой травы. Сначала Лизавета решила – они здесь уже проходили. Но мужчина объяснил, что убежище, едва подсвеченное сейчас тусклым аварийным освещением, всегда находилось за спиной. Не могли они так напетлять.

– Туда, – сказала Лиза и зашагала по найденному следу. Юстас молча пошёл за женщиной. Туда, значит, туда. Какая разница, куда, если всё равно не известно, куда нужно?

Нашли их в неглубоком овражке. Прижавшись плечиком к плечику, дети грелись у пылающего почти как настоящий костерок походного обогревателя. Невдалеке, разметав многочисленные конечности, распластался Паучара.

В голове крутилась сотня вопросов, но самый главный Лиза поспешила задать Паучаре.

– Что ты хотел с ними сделать, урод!? – закричала она, и голос сорвался на визг. Лиза сунула в морду похитившему детей монстру разрушалку. Паучара лишь вяло поднял и бессильно уронил рукоклешни.

– Мама, не обижай его, – захныкал Каспер. – Ему и без тебя плохо.

– Он обкушался, – сказал Киря. – Теперь болеет.

– Он сказал, что живая ор-га-ни-ка лучше. А наша еда ему не нравится, – уточнила Даша. – Мы себе разогрели, потому что после вашего праздника животики сводит. И его бы накормили, а он светлячков налопался… Вот и мучается. Корабль недавно придумал сделать ему пи-ще-варенье. Корабль больше не сможет кормить помощников. Паучара теперь сам питается, правда, здорово? Только он пока не привык к новой еде. А когда привыкнет, хоть тараканище схрумкает.

– Только он талаканищу не слопал, тёть Лиза, – уточнил Киря, – он его сплятал, а показалось, что слопал.

– Мама, – всхлипнул Каспер, – ты его не ругай, ладно? Это мы уговорили его спасать тараканище. А потом нас позвал Корабль. И мы ходили попрощаться…

– В смысле, попрощаться? – переспросил Юстас.

– Дети, он что, куда-то собрался? – добавила Лиза.

– Нет, – ответила Даша. – Он хочет спать. Сильно-пресильно хочет. Вы же знаете, что он болеет и никак не может поправиться. А если поспит, то сможет. Он бы давно уснул, если бы не вы.

– А мы тут причём? – спросила Лиза.

– Плитом, – объяснил Киря. – Вы же непособые.

– Не-при-спо-соб-ленные, – поправила Даша. – Корабль говорил, что приспосабливать вы умеете, а приспосабливаться – нет. Он хотел научить, а вы не понимали. Вы же только друг друга слушаете, а другим приказываете… Ой, это Корабль так сказал, а на самом деле вы не такие. Вы же придумали научить Паучару разговаривать с нами. А потом Корабль придумал говорить с нами его ртом. Только мы не понимали, мы думали, это сам Паучара. А он научил нас. Когда он увидел, что мы уже можем за вами присмотреть, тогда и стал засыпать. А когда он проснётся, сразу отвезёт нас домой. Ждать придётся долго, только вы всё равно его не будите, ладно? О нём будут заботиться такие специальные зверьки, которые у него внутри. Знаете?

– Знаем, – мрачно ответил Юстас.

– А как же мы? – жалобно спросила Лиза. Она посмотрела на небо, которое теперь показалось страшно далёким и уже окончательно недосягаемым. Звёзды заплясали в хороводе, и женщина уселась в мокрую от ночной росы траву.

Разрушалка слезла с руки. Она, похрюкивая, устроилась под бочком у Паучары. Вот и всё, оружия у Лизаветы больше нет. Хуже того – Лизе вдруг показалось, будто она оглохла и ослепла. Вот дети, она их видит. Мокрые от росы штаны ощутимо холодят ноги. Но порвалась тысяча нитей, привязывающих её к миру. Даже Юстас перестал быть частичкой Лизаветы, будто сделался совсем-совсем чужим и далёким. Оказывается, быть симбиотом с разорванными биотическими связями ужасно! Бедные дети, они всю жизнь такие! Бедные-бедные мы!

– Он сейчас уснул, – сказал Каспер, – Мы теперь как древние-древние люди.

– Плавда, здолово? – спросил Кирюша. – Мы будем вам помогать. Колабль сказал, мы уже умеем.

– Корабль-корабль, дети, вы ничего не выдумали? – жалобно спросил Юстас. – Что он мог сказать? У него мозг не работает. Он не контактен!

– Эх вы, умники, – грустно сказала Дашка, – может, для всяких космических перелётов у него мозгов и не хватало. А зато хватило, чтобы сообразить, что вы и нас сделаете такими же, как сами. И кто тогда за вами присмотрит, раз и мы станем неприспособленными? У него мозги, быть может, и сломанные, а зачем тогда помощники? Вот Паучарка например. Уж его мозгами Корабль пользовался вовсю, чтобы сделать нас приспособленными.

– Мы можем, как волшебники из книжки, – гордо сказал Киря. – Нам паучок много книг читал. И пло волшебников, и пло талаканищ. Смотлите!

Мальчик поднял руку, и вокруг неё завёл хоровод рой светляков.

– Это Киря балуется, он же маленький. А на самом деле Корабль нас учил, как жить на этой планете. Она добрее, чем та, которая была у вас прежде. Только она не любит, когда вы пытаетесь ей командовать. Она согласна просто дружить.

Лизавета вздохнула:

– Мы ещё не поняли, что с нами случилось, а нам уже плохо, Юстас. Что же будет, когда поймём?

– Тяжело будет, Лиза. Но у нас есть дети. Правда, я не очень уверен, кто теперь дети, они или мы.

– Хотите бутерброд? – спросила Даша. – У нас есть с черничным вареньем. А ещё Паучарка приготовил какао. Он много чего приготовил для похода, потому что заботливый.

Лиза машинально взяла угощение.

– Пап, ты знаешь, что такое пила? – спросил Каспер. – А топор? Я вот не знаю, а Паучарка говорит, что это важно. Нам нужно своё жильё. Когда придёт зима, в убежище будет плохо. Ты потом у Паучары спроси, он много чего знает. И как переделать помощников, чтобы те научились разговаривать и снова вас понимали. И чтобы кушали, как Паучарка. Тогда вы снова будете с ними общаться, а они будут вам помогать. А ещё Паучара знает, как сделать пилу и топор. Сегодня Корабль отдал ему все-все знания.

Паучара поднялся на подгибающиеся ноги. Пара неверных шагов, и он, покачиваясь, навис над костром.

– Зрав-рав-равствуйте, – проскрипел он. – Де-е-ти, пора-ра-ра домой. Спать-пать. Завтра много дел.

– Ну, Паучалка. Давай ещё немножко посидим, – заканючил Киря. – А дела мы все-все пеледелаем. Мы уже начали. Уже договолились с талаканищем.

– Дети, – пробурчал Юстас, – я не знаю ни про какую пилу, ни про какой топор, но я обязательно узнаю. А сейчас объясните уже, кто такой этот ваш тараканище.

– Вот он, – Киря вытряхнул из сумки гигантского жука. Лиза вскрикнула и зажмурилась, потому что насекомое засияло ярким золотистым светом.

– Мы с ним подружились, – сказал Каспер, – он согласился побыть светильником. Правда, полезный?

– И доблый. А ещё класивый. Хотите погладить, тёть Лиза? – и мальчик протянул женщине шевелящее усами создание.

Лизавета отпрянула, бутерброд упал на свитер. Надо ли говорить, что он упал вареньем вниз? И надо ли уточнять, что это был самый модный, хоть и залатанный на локтях, вязаный свитер из натуральной шерсти? Другой такой взять негде, конечно, если ты не можешь слетать за ним. Ерунда – сто парсеков в один конец.

Ловушка для спящей бабочки

- Мистер Горюнофф, присаживайтесь! Разрешите вас поздравить, всего пятьдесят восемь лет, а уже нобелевский лауреат по литературе, можно сказать, в юном возрасте, хе-хе!

Стас пожал сухую твердую ладонь и присел за стол, слегка недоумевая, зачем он здесь находится. Оглянулся через плечо, но провожатый уже удалился, оставив их вдвоем в комнате с улыбчивым джентльменом в темно-сером костюме. Сквозь затемненные окна сто двадцать седьмого этажа открывался пейзаж Стокгольма, зданий первого уровня практически не было видно из-за снующих туда-сюда потоков грузовых гравилетов.

- Не откажете надписать? - и незнакомец протянул через стол яркую книжку. Хм, странный выбор. Обычно все несут нашумевших "Паладинов вечности", а про "Ловушку для спящей бабочки" сейчас вообще мало кто помнит. Сколько же мне было, когда я ее закончил, подумал Стас, двадцать три... или двадцать четыре? Наивный мальчишка, какой я тогда был наивный мальчишка...

- Для кого? - привычно поинтересовался Стас, вынимая из нагрудного кармана золотой "Паркер". Первые сто автографов его порадовали, сейчас же они превратились в рутинную обязанность. В чем-то отдаленно приятную, но уже слегка поднадоевшую.

- Для мистера Никто, - радостно ответил незнакомец по ту сторону стола.

Стас шевельнул бровью, но быстро накатал нужную фразу, завершив ее лихим росчерком. Фанаты попадаются разные. Никто так никто. И только передавая книгу обратно через стол, столкнулся с визави взглядом и вздрогнул. Губы собеседника улыбались, сияли белые зубы, лицо выражало доброжелательность и восторг, но глаза - глаза смотрели на Стаса холодно и изучающе, словно питон наблюдал брошенного к нему в клетку крупного кабана и прикидывал, сможет ли его осилить за один присест. Снова нехорошо заныло в животе, и Стас поклялся себе, что завтра же - к доктору. Как бы не было противно, но надо, надо...

- У меня для вас радостная новость! - воодушевленно произнес мистер Никто, - вам повезло выиграть приз!

- М-м... да-да? - рассеяно отозвался Стас, прислушиваясь к своим ощущениям, - это, э-э-э... деньги?

- Нет, гораздо лучше, - осклабился собеседник, - это бессмертие!

Надо потихоньку сваливать, решил Стас.

- Вы имеете в виду бессмертие творческой личности в памяти эстафеты поколений? - скучающе спросил он.

- Нет, - ответил собеседник, откидываясь назад и извлекая из ящика стола небольшой листок, - обыкновенное практическое бессмертие.

- Мистер, э-э... Никто, вы знаете, всё это очень интересно, но у меня через полчаса речь с глобальной трансляцией, так что я, пожалуй...

В правой руке собеседника появился небольшой нож, и Стас отпрянул. Джентльмен в сером, ни слова ни говоря и продолжая улыбаться, полоснул себя по ладони и протянул в направлении писателя окровавленную ладонь. Порез в течении нескольких секунд на глазах Стаса затянулся, и скоро о ране напоминали только струйки подсыхающей крови.

- Это какая-то магия? Фокус?

- Отнюдь, напротив. Просто зрелая технология. Наноботы, управляемые нейросетью, обученной на десятках миллионов пациентов. Они приведут в порядок ваши клетки, поднимут предел Хейфлика до двухсот, зачистят сосуды от бляшек, вылечат мелкие и крупные хвори, а затем будут поддерживать статус-кво. Одна инъекция - и вы как новенький.

- Сколько? - спросил Стас.

Мистер Никто улыбнулся.

- Нисколько, вхождение в наш клуб бесплатно. Ибо членов клуба деньги не интересуют уже давно.

- Тогда что вам нужно?

- Просто продолжать делать то, что мы делаем уже не одну сотню лет. А именно сохранять лучших представителей рода человеческого. Самых способных бизнесменов, спортсменов, ученых, военных, людей искусства... Нобелевская премия - неплохой критерий оценки.

- И что от меня требуется... для?

- Выражение согласия. И да, небольшая формальность. Вот, ознакомьтесь.

Стас начал читать, и глаза его быстро полезли на лоб. Пару раз он бросал полный изумления взгляд на мистера Никто, но тот только радостно кивал, мол да-да, читай дальше, там самое интересное. Текст на листке фотрама А4 был сух, сжат и перенасыщен смыслом, поэтому некоторые фразы приходилось перечитывать два-три раза для полного понимания.

- "Физические уничтожение"? - наконец процитировал Стас.

Визави коротко кивнул.

- Совершенно верно. Если вы кому-нибудь скажете... неважно, в измененном состоянии сознания или нет, то мы убьем вас и всех, кто станет носителем информации. Первое правило клуба - тотальная секретность. Это не очень обременительно, особенно если учесть, что вы получаете взамен практически вечную жизнь. Причем активную вечную жизнь, прошу заметить! Если конечно, хе-хе, не угодите под гравилет...

А что я теряю, подумал Стас, в один росчерк подмахнул документ и подтолкнул его к собеседнику. Тот взял его, аккуратно сложил и бережно поместил во внутренний карман.

Кто-то тронул Стаса за кисть правой руки, и он увидел рядом с собой миловидную брюнетку в розовом халате со шприцом в руке.

- Закатайте, пожалуйста, рукав, - прощебетала она милым контральто.

Он повиновался. Когда она смазывала место укола ваткой со спиртом, усмехнулся - человечество освоило Луну, в прошлом году появился первый город на Марсе, а ватка со спиртом всё та же самая, что и в дремучем двадцатом веке, о котором он писал свою "Ловушку"...

- Поработать кулаком? - усмехнулся Стас.

- Спасибо, это не нужно, - с улыбкой ответила девушка, ввонзая иглу. Удивительно, но боли он не почувствовал. Совсем.

- Джесс работает очень давно, - пояснил человек в сером, - и мастерство ее выше всяких похвал. Когда ставишь уколы лет пятьдесят, рука набивается.

Медленно введя в вену Стаса три кубика мутновато-белесой жидкости, она извлекла шприц, промакнула место укола ваткой и, кивнув, удалилась.

- Поздравляю с вступлением в клуб, - осклабился мистер Никто, - в начале возможны ощущение легкой щекотки, небольшие головокружения. Первые результаты вы ощутите уже через несколько часов. В голове прояснится. Тонус мышц возрастет. Суставы прекратят ныть. Живот перестанет болеть и втянется. Кстати, у вас харадр, так что решение вы приняли абсолютно верное...

Стас дернулся.

- Не беспокойтесь. Правильнее будет сказать - был харадр. Конечно, с тех пор, как победили рак, эта занесенная из космоса дрянь - главная причина смертности, но даже с ним наноботы справятся за пару недель. Дайте им немного времени.

- Вовремя мы с вами... заключили сделку, - выдавил Стас севшим голосом, - скажите, а вот эта инъекция - она очень дорогая?

Мистер Никто покачал головой.

- Себестоимость - приблизительно двадцать четыре юаня.

Стас выпрямился в кресле.

- Но постойте... если это так дешево, почему вы не сделаете технологию общедоступной? Каждый день сотни тысяч людей умирают на Земле! Из них до трети - от харадра. Если их можно вылечить...

- ...то мы очень быстро получим перенаселение, нехватку жилья и даже еды, кризисы, войны и тому подобное. Всё просчитано. Поэтому вечная жизнь и предлагается только избранным. Тем, кто достоин. Отсюда происходит первое правило и неукоснительность его соблюдения.

Стас потёр виски.

- А решаете, кто достоин, а кто нет, вы?

- Совершенно верно.

- А по какому праву? Кто вам его дал?

Собеседник бледно улыбнулся.

- Право, мой дорогой друг, не дают. Его берут - те, кто в состоянии взять. Кто-то должен управлять процессом. Мы просто могли его возглавить и сделали это. Кажется, у вас, русских, есть пословица: "Почему коты яйца лижут? Потому что они могут!".

- И что, никто не проговаривается?

- Почему же, бывают случаи. Но правила есть правила. В прошлом году один негодяй напился и наговорил лишнего гостям на своем юбилее... редчайший случай, взорвалась домашняя силовая установка. Один случай на миллиард. Никто не выжил.

- Я припоминаю в новостях... почти одновременно была трагедия в Альпах. Оползень накрыл отель...

- Да, один из гостей с юбилея успел позвонить своему другу на горнолыжный курорт. Пришлось зачистить всё здание.

- Чудовищно.

- Не совершайте ошибок, мистер Горюнофф, и никто не пострадает.

Повисло молчание.

- И все-таки это несправедливо, - медленно произнес Стас, - столько людей можно вылечить в любой момент, вместо этого они...

Мистер Никто сделал успокаивающий жест рукой.

- Вы пока еще не вполне осознаете все плюсы вашего нового положения, мистер Горюнофф. Сосредоточьтесь на приятных моментах. В здоровом теле - здоровый дух, да? Общая соматика восстанавливается до горизонта двадцати пяти - тридцати биологических лет. Полагаю, уже этой ночью вы приятно и неоднократно, хе-хе, удивите своего секретаря...

Стас застыл.

- Вы и это знаете, - смог выговорить он наконец.

- Знание - сила, - был ответ, - кстати, есть идея, о чем могла бы быть ваша следующая книга. Скажем, рабочее название "Радость труда". Про то, как славно честно трудиться, рожать детишек, подчиняться властям, вовремя выйти на пенсию, пить вино, сидя на террасе в окружении внуков... и так далее.

Стас фыркнул.

- У меня есть достаточно собственных идей, гораздо более интересных, спасибо.

Мистер Никто подался вперед.

- Настало время для второго правила клуба, - ласково произнес он, - а именно - члены клуба обязаны выполнять решения руководства клуба.

- А не то? - лихо спросил Стас.

Джентльмен посмотрел куда-то за правое плечо Стаса и подмигнул.

В следующий миг его скрутило. Это походило на какой-то всеобъемлющий удар под дых. Он хотел вздохнуть, и не мог. Каждая клетка его тела стала больным зубом, на котором лопнул перечный шарик. Прекратите, хотел крикнуть он, но не мог даже этого.

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Стас осознал, что он тяжело дышит, вцепившись в край стола, а рубашка промокла от пота.

- Наноботы лечат, - назидательно произнес мистер Никто, а при необходимости - калечат. Любая медаль имеет две стороны.

- Не делайте больше так, - попросил Стас.

- Ведите себя хорошо, не нарушайте правила клуба, и всё будет славно. Так значит, черновик книги к концу года? Мы отредактируем, и потом в печать. Обещаю вам космические тиражи и звездопад премий.

Стас скрипнул зубами.

- Да.

- Ну вот и замечательно.

- Есть и другие правила клуба? - спросил он.

- Конечно. Вы узнаете о них... в свое время.

- Я могу идти?

- Через минуту. На всякий случай еще добавлю, поскольку вы по психотипу человек, склонный к идеализму, и даже, хе-хе, к самопожертвованию... у вас любящая жена, которая совершенно ничего не знает про ваши шашни, трое прекрасных детей и двое, пока что двое замечательных внуков, Карик и Валя. Вы нужны им, а они вам. Пожалуйста, не забывайте об этом.

Стас склонил голову.

- Более не задерживаю. И поздравляю еще раз с вступлением в клуб!

Нобелевская лекция транслировалась на весь мир. Стас стоял перед рукоплещущим залом, собираясь с мыслями. Каждый его вздох разносился по миллиардам визоров на Земле, Луне, Марсе и Венере. Ну же, сказал он себе. Другого такого шанса у тебя не будет никогда.

- Друзья, - начал он, - друзья! Хочу рассказать вам одну удивительную вещь...

И свет, и ночь ​

Тёмная зала наполняется лёгким жужжанием. Оно нарастает, переходит в пронзительный визг и резко обрывается. В зале вспыхивает свет. Приторно жёлтый, он затапливает всё помещение.

Из стены выдвигается огромная купель. На прозрачных стенках её играют зеленоватые блики.

Купель останавливается, с неё спадает крышка. Свет в зале легчает, он уже не приторно густ, а прозрачен. Сверкает вспышка. Синеватое пламя на миг мелькает внутри купели. Проходит секунда, другая, ничего не меняется.

Вдруг купель распадается, на пол хлещет густой соляной раствор. Тут же начинают выть моторы всасывателей. Через несколько секунд пол сух.

Там, где стояла купель, лежит человек. Он обнажён, глаза закрыты, руки полусогнуты.

Бесшумно сдвигается в сторону дверь из залы. Появившийся сквозняк охлаждает мокрое тело. Бесцветные волоски на нём встают дыбом. Ноги сгибаются в коленях, человек дёргается. Он начинает ёрзать на полу.

Мозг принимает информацию. Холодно, жёстко, кожа на спине натёрлась от ёрзанья и начинает болеть. Но сигналы проходят сквозь мозг беспрепятственно. Их не с чем сравнить, чтобы дать оценку происходящему.

Человек открывает глаза. Информации становится больше в тысячи раз. Потолок, свет, открытая дверь, тёмный контур овального иллюминатора на стене, за которым светят звёзды.

Картинки проскакивают сквозь мозг, не задерживаясь. Синаптические связи не создаются. Их ничто к этому не побуждает.

Все сведения, получаемые осязанием, зрением, не осваиваются мозгом. Человек, побуждаемый чувством неудобства, разворачивается, укладывается набок. Голова свисает вниз, к полу. Кровь приливает к глазам. Мышцы начинают судорожно сокращаться. Человек дёргается, падает лицом вниз, замирает.

Сухие губы открываются, изо рта вываливается язык. Он скребёт по тёплому полу. Человек снова ёрзает. Переваливается на спину, язык западает в гортань.

Вскоре у него раздуваются вены на шее, он начинает извиваться, пот струится по телу. Через несколько минут лицо синеет, человек хрипит, дёргается и замирает.

Наша боевая эскадра шла на красную планету дьявола. Она появляется всего лишь раз в пять с половиной тысяч лет и несёт гибель человечеству. Так сказано в Священных Книгах Великих Пророков.

Когда она появилась первый раз и прошла рядом с Землёй всего в одиннадцати миллиардах километров, появились исчадия из преисподней – резиновые люди. Их изгнали в космос, где они сгинули вовеки и никогда больше не появлялись. Второе приход красной планеты дьявола принёс гибель почти всему человечеству. Она притащила в Солнечную систему чёрную звезду. К счастью, та взорвалась далеко от Земли. Это первый из Великих Пророков Экарья предвидел жуть и гибель людскую и только молитвы его самого и тех, кто верил в Священные Книги, не дали чёрной звезде уничтожить всё человечество.

Те, кто спасся, знали, что красная планета дьявола обязательно появится вновь. Её путь предсказал шестой Великий Пророк Вальёр. У нас, людей, было всего пять тысяч лет, чтобы встретить её как надо.

Сорок три космических корабля мчались к точке рандеву с носительницей зла. Тридцать шесть из них были загружены канденом, самым разрушительным веществом в мире. Их должно было хватить, чтобы полностью уничтожить красную планету дьявола.

Я тогда был вторым помощником капитана крейсера «Сыны Экарья». Мы шли, замыкая весь космический караван. И именно нам выпала честь найти место Вечной Муки и страданий, Того-Кто-Страдает-За-Всех.

Прошло уже много лет и тридцать шесть космокораблей давно уже стоят на красной планете, ожидая, когда она отойдёт на свои сто пятьдесят миллиардов километров от Солнца, чтобы одним взрывом уничтожить зло, умерли все участники нашей экспедиции, и только один я, старый дряхлый Эдамия, помню всё, что тогда случилось, как будто это было вчера.

Мы получили сигнал о появлении невидимого, но достаточно большого объекта. Он двигался пересекающимся курсом с нашим караваном. Капитан «Сынов Экарья» приказал мне взять штурмовой катер и с командой Гвардии божьей осмотреть неизвестное космическое тело.

Когда мы подлетели к нему на расстояние примерно пятисот километров, то поняли, почему объект казался невидимым. Он был темнее космоса. Как потом узнали наши учёные, это специальное покрытие, поглощающее многие виды излучений. Так объект получал энергию.

Но это были лишь предположения, которые не подтвердились. После всех событий, приключившихся с нами, кандидат в Великие Пророки Тунион, руководивший нашим караваном, заявил, что объект создан божественной силой.

Штурмовой катер уравновесил скорость и плавно подошёл к огромному чёрному шару. С одной стороны он был утыкан высокими твёрдыми штырями, на которых висели два пустых скафандра. Рядом торчал бугор, обнесённый с одной стороны матовым материалом подобным стеклу. А рядом с ними мы увидели холм. В этом месте поверхность шара как будто вспучило.

Швартовая команда пристыковала катер к объекту. Благо, здесь нашлись механические захваты и прижимы, как будто созданные для этого. Позднее Тунион пояснил, что высшее создание знало, что рано или поздно мы прибудем сюда и облегчило нам швартовку.

Остальная поверхность объекта была гладкой, только кое-где по ней проходили полосы, немного выступающие вверх. Так как явно перед нами было что-то, сделанное не слепой природой, а разумом, я приказал искать вход внутрь. Возможно, там были полости с различным содержимым. Но наши приборы не смогли ничего найти. Даже лучевой проникатель не смог пробиться сквозь поверхность.

Конечно, это было сделано для того, чтобы люди не касались того, что доступно не им.

Мы провели на объекте уже сутки. Измерили его, провели съёмку, определили примерную траекторию полёта, попытались взять на пробу образцы поверхностей и штырей, но потерпели в этом неудачу.

Я уже собрался давать команду отправляться в обратный путь, как мой помощник Сверкан, находившийся на объекте, вдруг срочно вызвал меня. Одев скафандр, я вышел из катера.

Сверкан находился возле того самого холмика. Он оглядывался и махал рукой. При этом мне показалось, что он чем-то освещён.

Подойдя ближе, я увидел, что в холмике появился свет. Он исходил изовала на боку возвышения. Густой жёлтый свет падал на чёрную поверхность объекта и как будто всасывался им, не давая отблесков.

Я подошёл ближе и посмотрел на овал. Он оказался окном внутрь. Там, в большой пустой зале вдруг открылась стена и из неё выполз огромный сосуд, накрытый крышкой. В нём что-то сверкнуло. Крышка исчезла.

И появился человек.

Да-да, мы со Сверканом были первыми из всех живущих на Земле и в космосе, кто увидел Того-Кто-Страдает-За-Всех.

Об этом немедленно сообщили кандидату в Великие Пророки Туниону. Он прибыл к нам и провёл свои наблюдения и сделал выводы, которые основывались не только на видимых всем фактах, но и на откровениях свыше, кои доступны Великим Пророкам и кандидатам в них.

- Это место Вечной Муки, - заявил Тунион. – Бог отдал все грехи наши одному из нас и заключил в космический мир. Тот-Кто-Страдает-За-Всех напоминает нам о том, что благодаря ему мы все спасены. И не зря он явился к нам тогда, в тот самый миг, когда намечена атака на красную планету дьявола. Бог указывает нам, что наше дело благое и мы на верном пути. И снова подчеркну, что Великие Пророки вновь оказались правы, отправив нашу экспедицию именно сейчас и именно этим путём! А неверующие окончат свою жизнь так же, как и те, чьи скафандры мы нашли. Они исчезнут навсегда!

Сейчас в месте Вечной Муки стоит стража из Гвардии божьей. И каждый день, когда Тот-Кто-Страдает-За-Всех является из стены, проходит молебен за спасение всего человечества. Так мы поняли, что только Великие Пророки спасли нас от грехов бывших и будущих.

Кристалл с лёгким скрипом встал в гнездо. Артур щёлкнул клавишей. Прозрачный кристалл адлинка начал потихоньку наливаться синевой. Вот и всё. Работа по активации циклостанции завершается. Надо дождаться, когда кристалл побагровеет, а потом станет молочным.

Артур положил средний палец правой руки на кнопку запуска. Ещё несколько секунд и его миссия на «Прорыве-4» окончена. Осталось сделать один щелчок. Над кнопкой мигает синий огонёк. Он сменится на белый, когда программа будет введена полностью.

Пискнул лонгофон, висевший на шее.

- Что надо? – спросил Артур.

- Выйди на балкон, посмотри, где там тестер, - раздался голос Ёханссона. – Найти не можем.

Артур снял палец с кнопки, глянул на кристалл. Тот уже начал мутнеть. Сейчас вернусь и закончу, подумал Артур.

Он прошёл коридорами станции и вышел на обнесённый толстым бронестеклом балкон, нависавший над антенным полем. Там возились два внешника – Ёханссон и Гарри. Налаживали связь с основным «Прорывом».

Антенны торчали густо и внешники бродили меж них, придерживаясь за толстые стальные прутья.

Сверху Артур сразу разглядел тестер. Тот лежал за спиной Гарри, помигивая экраном.

- Он у Гарри сзади, - сказал Артур. – Обернись, коллега.

Тот развернулся, сделал пару шагов, нагнулся и поднял прибор. К нему подошёл Ёханссон. Несмотря на то, что внешники были в скафандрах, двигались они легко. Привыкли, вся жизнь у них проходит на поверхности станций.

- Заканчиваете? – спросил Артур.

- Да, сейчас контрольный сигнал пошлём, и через полчаса, если получим ответ, вернёмся, - ответил Гарри. – У тебя как?

- Закончил, - сказал Артур и поднял глаза. За антенным полем поверхность огромной циклостанции обрывалась.

- Ну, я пошёл, - Артур вдруг чихнул.

- Будь здоров, коллега, - сказал Ёханссон. Артур увидел, как внешники пристегнули свои скафандры к антенне и принялись что-то делать с тестером.

Артур глянул туда, где за сотни миллионов километров находился их дом, станция «Прорыв». Скоро обратно.

Он прищурился. В космосе возникло какое-то яркое пятнышко. Оно приближалось.

- Скутер летит, что ли? – подумал Артур.

Пятнышко вдруг резко увеличилось и лопнуло. Яркий оранжевый свет обрушился на «Прорыв-4». Внешников бросило на антенны, тестер вылетел из рук Гарри.

Излучение взрыва буквально испарило обоих ремонтников. Обмякшие скафандры обмотались вокруг антенны. Артур успел только открыть рот, как набежавшая волна уничтожила и его.

Поток излучения ударился о стены станции, окутал весь «Прорыв-4» и не найдя себе прохода среди надёжных экранов защиты, умчался дальше.

Артур с внешниками так и не узнал, что основного «Прорыва» больше нет. А жуткая волна, накатившая на них, это результат взрыва, уничтожившего их дом.

Обезлюдевшая станция неслась в космосе, в миллиардах километрах от Земли. Активированные Артуром приборы обнаружили пропажу сигналов джетта-ритма от троих зарегистрированных на борту людей.

Тут же был послан тревожный импульс на главную базу. Антенны, только что починенные внешниками, усилили его и отправили узким направленным лучом. Но принимать его было некому. И команда на восстановление погибших не пришла.

Однако дубль-система циклостанции уже работала. На балкон выкатился контрольный обходчик. Прощупывая пространство своими выдвижными щупами, он наткнулся на ком одежды, оставшийся от Артура.

- Обнаружены фрагменты человеческого тела, - передал в центр управления восстановления обходчик.

Информация сигнала была проверена. В глубине циклостанции, чьей единственной задачей было возобновление жизнедеятельности погибших и умерших сотрудников «Прорыва», прошла обработка сведений. Отсутствие джетта-ритма, обнаружение останков привело систему к выводу, что Артур погиб.

Сообщение об этом было вновь послано на основную базу. Но сейчас ответа уже не можно было не ждать. Гибель сотрудника подтвердилась, процесс нового жизненного цикла начался.

Магнитные поля окутывали непроницаемым полем фотонный кокон. Здесь хранились триллионы молекул бантинида, углеводорода из холодных морей Титана. Каждая из них хранила данные одного человека.

Розыскной импульс ударился об магнитное поле и отскочил. Ион калия тронул атомную решётку защиты. Он был опознан, как безопасный и несущий сведения.

Через миг сформировался синаптический канал, ведущий в кокон. По нему промчался поток энергии и растворился среди фотонов.

Изменения были идентифицированы и молекула с информацией Артура ослабила внешние связи. Державшие её на месте нейронные жгутики обмякли и она выскочила из фотонного кокона. К ней тут же прилепился катавшийся в магнитном поле посланец – ион калия.

Центробежная сила откинула молекулу бантинида в сторону, где она угодила в улавливатель. Отсюда молекула отправилась в хранилище белков.

Процесс восстановления Артура начался.

Энергия звёзд и Солнца, собираемая внешними уловителями станции, энергия от безостановочного её вращения, всё это превращалось в пока смутный, невидимый никому абрис человека.

Белки, терзаемые узконаправленными пучками электронов и протонов, выстраивались в должном порядке. Из молекулы бантинида выкачивались хранящиеся там сведения. Наконец, все они были скопированы.

Восстановление Артура, как и положено было по регламенту, заняло двадцать три часа. Он, голый, с закрытыми глазами, лежал в пластиковой купели, заполненной солевым раствором.

Сканеры, чертя синие и красные линии по лицу и телу, передавали сведения о состоянии человека в цикломашину. Наконец, после всех проверок состояния купель доставлена в залу выхода.

Здесь зажёгся приторный жёлтый свет. Его излучение создавало необходимый комфорт для рецепторов нового тела. Ударил разряд электричества, он должен завести сердце, дать толчок началу следующего цикла жизни. И тут же мозг, по которому уже бежит кровь, и его нейроны способны к движению и восприятию, внезапно остановил свою деятельность. Последний импульс, активирующий память Артура, так и не поступил. Проходит секунда, другая, и машина действует, как и положено в таких случаях. Купель распадается и тело падает на пол.

В отсеке контроля цикломашины, на пульте управления уже шестое тысячелетие мигает синий огонёк. Кнопка запуска так и осталась не включённой.

И каждые сутки, когда в зале выхода вспыхивает приторный жёлтый свет, дежурный наряд Гвардии божьей посылает сигнал на Землю. И там бьют колокола, свистят трубы и грустят все по Тому-Кто-Страдает-За-Всех.

А в зале выхода раз в сутки появляется контрольный обходчик. Он находит мёртвое тело, шлёт свои сигналы, утаскивает останки Артура в утилизатор и продолжает свой обход.

AS1390

Пора! Батарея заряжена на сорок шесть процентов – максимально возможный уровень при текущем износе. Легкому боевому андроиду невероятно повезло, другие два робота их коммуны аналогичной модели имели автономность в два-три раза меньше. Также в их сообществе был десяток малых разведывательных дронов, напоминающих собой пауков, пять роботов-ремонтников, выглядевших, как огромные осьминоги, и одна тяжелая боевая платформа. Последняя была сильно повреждена в ходе штурма базы противником, тем не менее ремонтникам удалось восстановить ходовую часть и один оружейный модуль. Для этого в течении целого года остальные роботы разбирали обломки павших товарищей на запчасти.

С того знаменательного дня прошло уже не менее полувека. В то время война двух космических держав докатилась и до этой захолустной системы, ничем не примечательной и интересной лишь с точки зрения размещения наблюдательного поста, в качестве которого использовался разведывательный фрегат, который проводил на дежурстве месяц, после чего его сменял другой корабль.

Несколько баз, разбросанных на крупных астероидах, использовались как пункты материального обеспечения на случай какой-либо непредвиденной ситуации. Как противник узнал точные координаты их астероида, неизвестно, но в тот день из глубин холодного космоса на каменное тело прилетело немало ракет. Дежурная смена из четырех человек успела только отдать команду на расконсервацию и развертывание имеющихся сил, когда пункт управления был уничтожен. От мощных взрывов пострадала герметичность отсеков, приведшая к практически мгновенной декомпрессии и гибели людей. Персонал базы в нарушение инструкций не был облачен в скафандры, так как те серьезно ограничивали подвижность и были попросту неудобны.

Произошло практически невозможное: закоротило главный компьютер, ответственный за всю систему управления. Боевые платформы, развернувшиеся на поверхности, перешли в автономный режим и пытались сбить заградительным огнем несущуюся на них смерть, а также своими сканерами старались обнаружить корабли противника, но сделать этого им так и не удалось, так как противник благоразумно отстрелялся на значительном расстоянии. Из всех тяжелых машин не была полностью уничтожена лишь одна. Другие превратились в груды металла. Вслед за бомбардировкой последовал вражеский десант. Чужие роботы-камикадзе старались проникнуть в наиболее важные точки сооружения и подрывали себя. Часть из них была перебита уцелевшими защитниками, но цель атаки была достигнута: база материального обеспечения перестала существовать.

Блок, в котором хранился легкий боевой андроид типа «Заяц-3» располагался в дальней от места прорыва врага секции базы. Благодаря этому он не пострадал во время нападения. Свое название данная модель получила из-за двух наростов на условной голове. Один являлся активным радаром, второй – мощной антенной для связи. Высота его была всего лишь метр сорок, из-за чего робот скорее напоминал подростка, чем взрослого человека. Зато он легко мог протискиваться в труднодоступные места и был менее заметен на поле боя. Вместе с андроидом под серийным номером AS1390 очнулись два его брата-близнеца AS1389 и AS1391. Также в помещении активировались три ремонтника. Учитывая отсутствие командного сигнала, роботы, снабженные модулем самообучения, перешли в автономный режим. Коллективно было решено выбираться к главной энергетической установке, чтобы восстановить подачу электричества для подзарядки батарей. С целью экономии ресурсов сперва был задействован один ремонтник, после разряда батареи его сменял другой товарищ. Таким образом группе удалось покинуть складское помещение и добраться до главного машинного зала, где они столкнулись с еще одним ремонтником и группой разведывательных дронов. У первого уже сел заряд, пока он пытался расчистить путь к генератору. Объединив усилия, выжившие смогли отремонтировать единственный относительно целый сегмент энергетической установки и запустить его, обеспечив себя столь важным ресурсом на ближайшее будущее.

Командный компьютер так и не подавал признаков жизни, людей не осталось, поэтому роботы продолжили свою игру в выживание. Разведчики осматривали округу, затем либо легкие андроиды, либо ремонтники отправлялись за материальным ценностями. Именно так была обнаружена единственная еще работающая тяжелая боевая платформа, которую общими усилиями смогли частично восстановить и переместить поближе к остаткам базы, чтобы иметь возможность ее подзаряжать.

Время и скудные материальные ресурсы привели к тому, что нормально функционировать могла лишь пара разведчиков, один ремонтник и «Заяц-3» под номером AS1390. Главной проблемой были именно аккумуляторные батареи, что уже давно выработали свой ресурс. Периодически, находясь в ожидающем режиме, легкий боевой андроид задавался вопросом, зачем он существует. Полвека, проведенные в суровых условиях, при отсутствии команд более высокого уровня и в автономном режиме, привели к тому, что внутри ходячей железяки появился на свет уникальный искусственный интеллект. На свой собственный вопрос он не мог ответить, но был уверен в том, что приоритет номер один – существовать.

Отсоединив кабель питания, робот отправился наружу. Вот уже сорок семь лет, как он каждый день совершает одно и то же – просвечивает своим локатором ближайший космос. Что такое надежда, андроид не знал, оперируя понятием малой вероятности. Так вот, AS1390 решил для себя, что шанс выбраться с этого астероида есть, пусть он и чрезвычайно мал.

Через минуту после начала сканирования он поймал сигнал, отличный от сигнатур типичных соседей по поясу, более того, находящаяся в паре шагов от него тяжелая боевая платформа смогла идентифицировать сигнал и расшифровала его, как приближающийся стандартный малый транспортник противника. Завибрировал оружейный блок платформы, с огромным трудом пушка стала наводиться на цель. За прошедшие десятилетия ни разу ей не довелось выстрелить. AS1390 даже завис на мгновение, когда, выпустив длинную очередь, платформа прекратила огонь из-за заклинивания механизма.

***

Жизнь Алекса круто изменилась в один день. Его отец поехал встречать своего старшего брата, настоящего космического волка, прилетевшего в гости на своей древней развалюхе. В очередной раз ей потребовался ремонт, так что недели две дядя планировал пробыть на шарике, пока его ласточка застряла на орбитальных верфях планеты. Тем не менее избавляться от старого транспортника он не хотел, даже такой корабль мог приносить неплохую прибыль, если знать, что, у кого и кому везти. А дядя знал. Он умудрялся с одной стороны влезать в черный рынок, а с другой стороны – не увязнуть в нем слишком глубоко, когда лишние свидетели уже не нужны. Сколотить на этом состояние у него не получалось, но зато он ни в чем себе не отказывал, когда выдавалось свободное от выполнения заказов время.

На обратном пути с космодрома автомобиль попал в аварию, вылетев на встречную полосу. Погибли люди, включая родных Алекса. Матери у парня никогда не было, она умерла при родах.

Суд постановил, что в отсутствие страховки все накопленное имущество отца должно пойти на возмещение ущерба пострадавшим в аварии и родственникам погибших. Так Алекс остался ни с чем, если не считать космического корабля. Хоть тут повезло, что дядя успел заплатить за ремонт заранее, а других наследников у него не было.

Бросив учебу, на которую у него не было ни денег, ни желания, парень решил взяться за оставшийся без хозяина транспортный бизнес. Уж больно классными были дядины рассказы о приключениях в открытом космосе. И хотя с каждой новой встречей количество имплантов, заменявших травмированные части организма, в теле этого любителя бескрайних просторов росло, Алекс не видел в этом ничего плохого. Ведь и так люди с возрастом предпочитали менять изношенные органы искусственными, тем самым значительно продлевая себе жизнь. Понятно, что доступно это было не каждому, но дядя зарабатывал достаточно, чтобы покрывать эти расходы. Уже в школе многие обзаводились искусственными глазами, так как лишь единицы могли похвастаться родным острым зрением. Дядя же помимо этого имел искусственные почку, селезенку, слуховые аппараты, полный комплект белоснежных зубов и протез вместо левой руки по локоть.

Последние деньги ушли на покупку поддельного удостоверения космолетчика и видео-уроки по управлению кораблями. Профессионалом парень от этого не стал, но базовые понятия получил. К тому же автопилот должен был значительно облегчить ему жизнь.

Алекс сперва попробовал себя в легальном бизнесе, но тут он уступал всем и вся. Конкуренты были организованы, имели связи, опыт, знания, более современные и совершенные корабли, отлаженную логистику и так далее. Поняв, что ничего так не заработает, а то еще и останется должен, он сунулся на темную сторону космической экономики. Выполняя по началу простые и не особо денежные задания, он пытался заработать себе авторитет в определенной среде.

Наконец ему повезло. Подвернулась возможность поднять неплохую сумму на перевозке десятка контейнеров с неизвестным содержимым из одной точки в космосе на развитую планету Золтан, известную своими клиниками, готовыми осуществить самые сложные операции, вплоть до нелегальных. Замена костей на искусственный каркас? Без проблем! Хотите чего-нибудь эксклюзивного? Нужна пересадка настоящих органов? В наличии всегда имеются сотни доноров на любой вкус и цвет, и не важно, что они ни разу не добровольцы! За огромные деньги здесь можно было делать большие дела, впрочем, как всегда и везде. Судя по цене контракта, ему предстояло перевозить совсем не мешки с картошкой.

***

Алекс спал, когда по летящему на автопилоте кораблю ударила очередь. Он прибыл в указанную заказчиком систему гипер-прыжком, и теперь ему следовало еще двадцать часов двигаться к месту встречи. С целью экономии топлива и времени, он проложил маршрут впритык к одному из нескольких астероидных поясов, что вращались вокруг местной звезды. По идее, имеющаяся система предупреждения столкновений должна была позволить провернуть такой трюк. Пусть корабль и старый, давно списанный, а державы, его производившей, уже и нет на звездной карте, но это был в свое время вполне надежный военный борт, оснащенный всем необходимым для безопасного полета оборудованием.

От распространившихся по кораблю звуков единственный член экипажа проснулся и стал в панике выбираться из спального мешка. В его воображении, транспортник уже разваливался на части.

Ресурс старой космической посудины уже давно был исчерпан, даже несмотря на периодический ремонт и огромный коэффициент запаса, заложенный проектировщиками. Половина очереди, выпущенной тяжелой боевой платформой, прошла мимо цели, четверть оставила лишь царапины и борозды на обшивке, срикошетив в космос, остальные пробили наружное покрытие. Повреждения получила двигательная установка, и некоторые из маневровых вышли из строя. Автопилот, заметив изменение траектории полета и параметров работы двигателя, проанализировал ситуацию и сделал все возможное, чтобы не врезаться в астероид, а пройти по касательной. Каменюка прямо по курсу была немаленькой, но шанс уцелеть оставался.

Алекс спешил в рубку управления, когда из-за расплавившегося от попадания снаряда кабеля произошло очередное короткое замыкание, приведшее к неадекватному поведению маневровых двигателей.

AS1390 наблюдал, как в нескольких десятках километров впереди произошло первое касание транспортника о поверхность астероида. В поднявшемся облаке пыли он смог вычленить отскочившее под небольшим углом обратно в космос судно. Неровная поверхность каменного тела, а также его вращение навстречу приближающемуся кораблю привели еще к серии похожих тормозящих ударов, после которых транспортник замер. Будь робот человеком, он бы испытал радость и предвкушение чего-то нового, но андроид еще не знал, что такое эмоции. Он вернулся на базу и сообщил о случившемся товарищам. Самые мобильные отправились к добыче.

Транспортник оказался на удивление крепким. Потерял часть обшивки, помял частично каркас, лишился герметичности, но в целом выглядел относительно неплохо. Легко проникнув внутрь, разведчик доложил об обнаруженном содержимом: погибший человек и пустой трюм.

Пауки, будучи не только разведчиками, но и диверсантами, смогли взломать бортовой компьютер и скачать все данные, заодно назначив ему присутствующего AS1390 в качестве нового капитана. Убедившись, что транспортнику не угрожает взрыв, андроид принялся изучать содержимое баз данных, куда входили в том числе и новости. Так он узнал о давно закончившейся обоюдным поражением войне, а также о десятке других космических конфликтов различных размеров, произошедших с тех пор. «Заяц-3» долго обрабатывал информацию, пытаясь сформулировать для себя приоритетные задачи с учетом новых вводных. Через десять часов роботы вернулись на базу.

Еще сутки ушли на принятие коллективного решения. Коммуна роботов постановила, что они должна выбираться с этого астероида. AS1390 был выбран командиром их отряда. Первоочередной задачей ставилось восстановление функциональных возможностей всех роботов. Для этого нужны были средства. А где их можно добыть, они знали из содержимого памяти корабля. Черный рынок – то место, где есть все, и никого не волнует откуда у тебя деньги. Кроме того, это возможность неплохо заработать. С учетом автоматизации большинства процессов, совсем не обязательно являть свой лик другим.

Пусть сейчас их всего лишь горстка, но пройдет время и машинный разум обретет достаточную силу, чтобы не умирать ради других, а жить! Осталось лишь запустить трофейный борт в космос.

Место, где падают деревья

Осенью здесь падают деревья. Они пересыхают у самого корня, а потом налетает ветер, и в лесу начинается деревопад. Это потому, что зима здесь длится ровно четыреста дней, и каждый день равен земному месяцу.

Здесь, на Кайкго, положено зимовать только бездушным аппаратам.

Лишь однажды двое остались на этой планете на зиму. Он и она.

***

– Мне кажется, что осень никогда не наступит, – сказала Исель Ронсан.

Наван не ответил, он раскладывал по тарелкам овсянку. По двум тарелкам, хотя одна так и останется нетронутой.

Мегью, кошка сомалийской породы, надменная, медово-рыжая с редкой тёмной остью по хребту, шумно фыркнула. Она по запаху знала то, чего люди не могут понять, даже глядя на календарь. Шёл одиннадцатый год лета, а лето не может идти одиннадцать лет подряд.

Исель и Наван Ронсан были биоинженерами, они прилетели на Кайкго изучать револис аргис – живые камни.

Исель – невысокая, рыжеватая, как и её кошка, худощавая, с пухлыми вкусными губами. Наван – брюнет с короткой бородкой. Они были сработавшейся супружеской парой, активно делали карьеру и не тратились на сантименты. Особенно Наван. А Исель, ласковая от природы, с детства умела довольствоваться малым – случайным прикосновением рук, поволокой в любимых глазах. Она любила надевать его рубашки, и не настаивала на большем. Но всё это было давно. Почти два года назад.

Наван сел рядом с саркофагом и подвинул чашечку с утренним кофе поближе к лицу жены, хорошо различимому за толстым стеклом. Медицинский агрегат был огромным. Исель могла там и есть, и спать, и даже сделать десяток шагов из конца в конец, но там же она была заперта. Только зима Кайкго могла сделать её свободной.

– Осень… – повторила Исель одними губами. Дыхание её было таким холодным, что не замутило стекла.

Наван кивнул, не поднимая тёмные глаза от чашки. Никто не знал, кому было тяжелее, ему или Исель – тонкой, хрупкой, но очень сильной.

Мегью, не выносившая томительные паузы этих утренних завтраков, мягко спрыгнула с подоконника и требовательно замяукала, выпрашиваясь за дверь.

Наван встал и выпустил кошку. Крупных хищников на планете не было, они просто не переживали здешнюю зиму.

Разнообразие насекомых и растений уже угасало, опережая осеннюю непогоду. Но Мегью с удовольствием пугала последних жёлтых «бабочек», что липли на тепло атомной станции. Осень приближалась неумолимо.

К полудню прилетел Сион Асмин, космобиолог со станции «Азорра». Её уже приготовили к консервации. Биологи улетали завтра.

Сион был высок, кряжист, совершенно сед. И весь он последние дни был как немой укор.

Он хотел, чтобы семья Ронсан тоже поднялась на орбиту, а потом, законсервировав и там жилые модули, отправилась с остальными к Марсу, где располагался сейчас основной форпост землян. Он полагал, что Наван задумал чушь, а Исель – и вообще нечего спрашивать, нужно просто погрузить её саркофаг на атомолёт. Ах, у вас ещё кошка? Ну, а ту взять за шкирку и сунуть багажный отсек!

Наван слушал и молчал. И, в конце концов, друзья перестали это обсуждать. Совсем.

– Я договорился, – сказал Сион, глядя под ноги. – На базовых спутниках оставят резервное топливо. На всех трёх спутниках. Если ты…

Наван кивнул

– Если ты передумаешь… – Биолог замолчал и стал смотреть в окно на Мегью, решившую вдруг извести всех «бабочек» в округе.

Кайкго была царством самых удивительных растений, семена которых приспособились расселяться по планете весной. Ведь мест для зимовки часто оказывалось не так уж много.

Тем не менее зимой планета не была безжизненной. Биоценоз организовывали револис аргис («живые камни»), становясь основанием пищевой цепочки для зимних видов животных – в основном это были насекомые и крошечные грызуны-гермофродиты.

Натан любил сравнивать револис аргис с полыми холмами из английских сказок. Ведь именно вокруг живых камней в запредельные морозы теплилась жизнь. Но даже аппаратам была небезопасна температура Кайкго, а особенно её ледяные бури и внезапные холодовые провалы, когда едва ли не космический минус колодцами сходил на грунт.

Потому «холмы Кайкго» не были до сих пор изучены как следует. И наблюдение за ними всю долгую зиму могло принести науке огромную пользу. Если исследователям удастся выжить, разумеется.

– А кошка-то не замёрзнет? – спросил Сион, откусывая бутерброд.

Сладкого он не любил, но, не желая обидеть Исель, зачерпнул и варенье, и заел им ветчину, стараясь не морщиться.

– Кошка, я думаю, замёрзнет в последнюю очередь, – заверил Наван.

И этим было сказано всё.

Сион поднялся, даже не дожевав, скомкано попрощался. Ему было неловко и больно, но он должен был улетать.

Исель долго смотрела ему вслед, пока капсула робота-атомолёта не растворилась в небе.

– Нам нужно универсальное горючее, – сказал Наван, задумчиво. – Простое и экологически чистое. С тех пор, как на Земле закончились углеводороды, мы слишком зависим от электричества. Но возьми условия астероидов или наши, на Кайкго, и остаётся лишь атом. Мы и здесь не сможем использовать зимой лёгкие электрические машины. Слишком велики перепады температур.

Натан повторял хорошо известное, чтобы не говорить о текущем. И даже Мегью, просочившаяся в дом, когда уходил Сион, притворно зевнула.

– Да, – кивнула Исель, и динамик передал её голос ясно и без искажений. Наван сам настраивал его. – Я помню. Ты говорил, что процессы в живых камнях регулируют бактерии. Что именно они превращают жидкость, скапливающуюся в основании «каменных колоний», в некое биологическое топливо. Но мы искали одиннадцать лет и не нашли даже следов подобных процессов.

– Ничего, – сказал Наван. – У нас впереди целая зима. Ведь жидкость там действительно скапливается. И бактериальный состав её – уникален.

Он посмотрел на часы, убрал со стола тарелки, аккуратно упаковал в плёнку остатки ветчины. Запасы их были регламентированы, даже «овсянку жены» Натан привык доедать на ужин. Исель не ела обычной пищи, её питали специальные растворы, не разрушающие её гелеобразную кровь.

История болезни Исель Ронсан была причудлива, словно история человечества. Был момент, когда земляне всерьёз рассматривали замораживание своих тел, как некий прорыв к продолжительности жизни. Тогда же был выведен вирус, превращающий кровь в сверхтекучий при низких температурах гель, и всё население Земли получало тогда прививки, внедряющие этот вирус в геном. Вирус должен был активироваться в момент смерти, совершенно меняя некробиоз человеческого тела. Затем тело охлаждали и отправляли на хранение. Предполагалось, что учёные уже близки к тому, чтобы сделать людей бессмертными, и скоро они разморозят тела, вновь вдохнув в них жизнь.

Эти времена давно прошли, теперь продолжительность жизни регулировалась иначе, однако фрагменты спящего вируса не так-то просто оказалось удалить из генома людей. Вирус маскировался и иногда просыпался сам.

Он не убивал, Исель могла вести полноценную жизнь, но… только при температуре не выше нуля. Её зона комфорта начиналась от –18С

Так они и жили: +18С в жилом модуле, где обитал Наван, и –18С – за толстым стеклом саркофага.

Медики не смогли ответить на вопрос, что пробудило вирус в крови Исель после девяти лет жизни и исследований на Кайкго. Возможно, ретро болезнь проснулась сама по себе, или причиной были стрессы, смена климата, межзвёздный перелёт...

Исель ругала себя лишь за то, что за девять лет плодотворного брака они с Наваном не удосужилась родить малыша. Супруги не думали, что останутся зимовать на Кайкго, и планировали завести детей уже на Марсианской станции «Азимут».

На следующее утро прямо на золотые гроздья «бабочек» крупными хлопьями повалил снег.

Сначала упали ниже нуля ночные температуры. Но утром солнце быстро нагоняло градусы, и снег начинал таять. (Исель и Наван называли звезду Кайкго солнцем, это тоже была жёлтая, приветливая звезда).

Наконец ноль установился твёрдо. Просмотрев утренний прогноз погоды, Наван улыбнулся и даже сподобился добавить в кофе ложечку коньяка.

– Мы сможем прогуляться вместе! – сказал он торжественно.

Исель так и замерла с улыбкой на губах. Она ждала и боялась этого дня.

На Исель были лёгкая шубка и термообувь, чтобы возможное тепло не пробралось к телу. Наван же был одет в куртку и тёплые ботинки с совершенно противоположной целью. Однако он вновь мог обнимать жену и держать её за руку, пусть эта рука и пряталась в перчатке.

Утренние исследования были переложены на плечи автоматов – Наван не мог насмотреться на лицо Исель. Оно было так близко: он смотрел ей в глаза всего лишь через плотный тяжёлый воздух Кайкго и мельтешение падающего снега.

Рука об руку они дошли до колонии живых камней. Сначала по долине к ней вела промятая роботами тропинка, а там, где начинался лес, был построен уже ледяной туннель, чтобы с дальнейшим похолоданием людям было удобнее вести исследования у самых каменных «корней».

Вышло солнце, и супруги спрятались от него в туннель – Наван боялся, что Исель может получить ожоги.

Он с удовольствием провёл её под снегом к самым камням, показывая и рассказывая.

У подножия каменной колонии он установил основной наблюдательный пункт, оборудованный датчиками тепла, движения, камерами. Именно таким пунктам и не удавалось ещё переживать зиму Кайкго.

Самые крупные камни колонии были с небольшое здание, самые маленькие – не больше Исель. Округлые, похожие на огромные яйца они торчали прямо из толстой лесной подстилки.

Роботам пришлось потрудиться, чтобы очистить вокруг камней достаточное для исследований Навана пространство и сформировать туннель в упавших деревьях. Летом колонию окружал плотный лес, превратившийся осенью в бурелом.

Исель шла с осторожностью. С непривычки она быстро устала. Ей хотелось опуститься на снег, такой приятный, мягкий, тёплый. Она отметила и этот факт. Сняла теплоизолирующую перчатку и прикоснулась голой рукой. Исследование собственной болезни очень помогало ей сохранять желание жить и работать. Она вела не только дневник исследований, но и дневник собственных реакций.

– Ну вот и моя выносная лаборатория! – выдохнул, наконец, Наван.

Он тоже слегка запарился, но больше от волнения.

Супруги оказались в обширной пещере у подножия большого камня и двух малых. Там у Навана стояли датчики, запустившие щупы глубоко в землю, ещё совсем тёплую. Снулых насекомых, которых всегда было много вокруг каменных колоний, Натан аккуратно смёл в кучку, чтобы не мешали.

Исель с осторожностью поднесла к каменному боку руку в перчатке.

– А что? – спросила она через полминуты. – Разве камни и раньше обладали такой вот упругой структурой?

Наван похлопал по каменному боку, снял перчатку, провёл пальцами по чуть влажной холодной поверхности.

– Нужно бы взять пробы… – сказал он с сомнением.

Но первый же соскоб даже без учёта параметров, просто на глаз, уже подтверждал выводы Исель.

Наван нахмурился. Ему не нравилось теперь всё. Слишком долго земля под камнями сохраняла тепло, слишком быстро остывали сами камни…

– Что ты думаешь обо всём этом? – спросил Наван, когда они с женой возвращались к модулю.

– Я думаю… – она остановилась, взяла его за руки – перчатки к перчаткам, поднялась на цыпочки и заглянула в глаза. – Я думаю: мой муж на пороге великого открытия! Я думаю… – Исель лукаво улыбнулась. – У меня – великий муж!

«И он разгадает не только загадки Кайкго, – подумал Наван. – Он найдёт и лекарство от ретровируса. У него есть кровь Исель и 33 года зимы на Кайкго. И никто здесь не сможет ему помешать поставить самый смелый эксперимент, если он будет нужен. Да хоть бы и на самом себе…»

Наван подхватил жену на руки и прижал к себе, стараясь не дышать на любимое лицо. Его дыхание тоже могло обжечь её.

На глазах у него выступили слёзы, но Исель прижалась к его груди и не видела их. Сама она больше не умела плакать.

Мегью, мяукая, выбежала навстречу.

В модуле было уютно. Его пространство свободно трансформировалось, можно было смонтировать любое количество блоков для отдыха и работы. Сейчас зона отдыха была развёрнута всего одна. Почти весь модуль, даже места, предназначенные для жилой зоны, были перенастроены Наваном под лабораторию. Только в углу жался небольшой пузырь, где хранилась всякая всячина. Этакая холодная кладовка.

Квантовый компьютер встретил Исель урчанием. Пока Наван, раздав машинам задания, готовил ужин, она повисла над «пюпитром» – специальной рамкой, которая сканировала её голос, мимику, движения рук, температуру тела, чтобы максимально достоверно перевести в машинные символы.

– Я сегодня впервые после начала болезни гуляла по снегу! – начала диктовать она.

Компьютер тут же отметил её возбуждение.

Основательно промёрзший Наван разогревал консервированный борщ и одновременно листал старые отчёты, раскатав монитор на полстены. Изменения в камнях насторожили его. Ничего подобного он не замечал за 11 лет исследований.

И всё-таки он косился и на другой монитор, где компьютер просчитывал гипотезы по ретровирусу, поразившему Исель.

Наван не говорил даже Исель, что основные его исследования, совсем не те, что он с такой горячностью заявил Всеобщему комитету Космобиологии. Только здесь, на Кайкго, было достаточно тихое место для нерегламентированного и требовавшего массы специальных разрешений изучения ретровируса. Вряд ли ему дали бы заняться этим на Марсе. Кайкго сгубила Исель, она же должна была и спасти её.

Мегью уже два раза подходила к пустой миске, потом демонстративно заскреблась у дверей… Но Наван и этого не заметил. Тогда кошка в два прыжка взлетела на стол, уселась прямо перед дверцей контейнера для разогрева, откуда биоинженер планировал доставать свою порцию борща. Он уже протянул руку, всё ещё бегая глазами по строчкам… и наткнулся на мягкую шубку Мегью!

Наван вскрикнул, кошка возмущённо шарахнулась и спрыгнула на аппарат Бюела, на дисплее которого неделя за неделей самописцы вычерчивали линию температуры грунта в районе каменной колонии №1.

Строчка замигала и оборвалась.

– Мегью! – взвыл Наван.

Услышав крик Навана, Исель с сожалением отошла от пюпитра.

Муж махал руками и апеллировал кошке.

– Ты – безмозглое существо! – свирепствовал он.

Слово «Безмозглый» в лексиконе Навана было самым страшным ругательством.

Исель уже хотела было спросить, а что случилось? И тут заметила, что температурная кривая погасла.

Она бросилась к компьютеру – может быть, экран неисправен, а прибор продолжает работать? Но и в записях библиотеки мониторинга строчка коварно обрывалась. Это было очень скверно. Именно сегодня появились первые изменения в жизни колонии камней, и вдруг – такая неудача.

Исель посмотрела, как машет руками Наван.

Что-то ещё было не так…

– Борщ! – крикнула она. – У тебя выкипает борщ!

Наван распахнул дверцу, схватил незащищёнными пальцами край тарелки и едва не уронил её.

Мегью с возмущённым мявом забилась под единственный диван. Она решила, что Наван хотел бросить свой невкусный борщ именно в неё.

Исель смотрела на аппарат Бюела, Наван – на всё ещё кипящий борщ, кошка из-под дивана насторожённо следила за его ногами.

– Мне придётся срочно ехать на склад консервации, – сказал Наван.

– Сначала нужно поужинать, – ответила Исель.

Наван вздохнул и сел за борщ, а Исель уставилась на экран.

– Какая ерунда! – вдруг сказала она громко.

– А ты откуда знаешь? – спросил Наван.

Вода выкипела из борща основательно, и теперь он казался биоинженеру жутко солёным.

– Подтверждения нет, – сказала Исель.

– В смысле? – Наван повернулся к экрану.

– Я вызвала тебе робота, но подтверждения нет.

Наван не глядя сунул в рот пустую ложку, укусил её, встал.

– Может компьютер?

Исель для пробы запросила метеозонд. Тут же на её пюпитре и на экране Навана возникло синхронизированное изображение парящего где-то в высоте серебристого шара, и побежали строчки отчёта.

– Низковата температура на десяти тысячах метров, – оценил Наван. – Значит, компьютер работает. Как и зонд. Но что именно вышло из строя? Опять канал сообщения потерялся?

Он набросил просушенную вешалкой одежду и выскочил за дверь.

Исель, саркофаг которой имел выход прямо во двор, тоже надела шубку и шагнула в снежный вечер.

Небо было белым-белым, с просинью в самом центре, словно там пряталось холодное синее солнце. До темноты оставалось ещё часа два.

– Поеду-ка я на лыжах, – сказал Наван. – За час доберусь. Возможно, это временный обрыв связи, а я буду ждать тут невесть чего. Как только робот отзовётся – направишь его за мной!

Исель начала было возражать, но Наван уже достал специальную маску и включил стоящие прямо у порога электролыжи – одна широкая лыжина с электомотором на батарее. Настроен он был весьма решительно.

– Здесь езды-то – всего ничего. Если резко похолодает, я расконсервирую на складе резервного робота и вернусь на нём, не беспокойся! – крикнул он, уже разрезая снег лыжиной.

Исель помахала рукой маленькому блестящему пятнышку у горизонта и вернулась к себе в саркофаг.

Увидев, что Наван уехал, Мегью выбралась из-под дивана. Теперь она была полноценной хозяйкой модуля. Исель – не в счёт.

Кошка прошлась по обеденному столу, понюхала борщ, брезгливо потрясла мордой.

Исель могла только следить за её безобразиями. Она вздохнула и занялась проблемами связи.

Скоро она выяснила, что не отвечали только те агрегаты, что находились у самого подножья каменной колонии, которую они посещали сегодня с Наваном.

Что же могло случиться? Помехи? Магнитная аномалия?

Да и аппарат Бюела передавал сигналы от этой же злосчастной каменной группы. Ей нужно было заставить Навана провести хотя бы первичный анализ причин поломки. Дело могло быть вовсе не в хулиганстве Мегью, ведь связи не было и с датчиками движения. Но сразу она этого не заметила, ведь эти данные не выводились на отдельный экран, а тут же архивировались.

Ну, ничего! Наван привезёт резервный аппарат Бюела, и всё выяснится. А с роботами… А что же у нас с роботами?

Исель переключилась на другую часть задачи.

Наван быстро скользил на электролыжах по склону долины.

Он спустился в ложбину, снова поднялся и увидел вдалеке скалы. Нужная была пока неразличима в куче своих товарок.

Небо тем временем, вместо того, чтобы темнеть, становилось всё белее, и всё густела синяя проточина в самой его вышине.

Наван насторожился лишь, когда щёки его вдруг начали мёрзнуть даже под специальной маской. Он остановился, задрал голову. Тёмная синева разрасталась, словно космос прокладывал себе дорогу вниз… Но ведь метеопредупреждения не было? Что за чертовщина безмозглая?

Наван движением подбородка включил рацию. Нужно сообщить жене, что с ним всё в порядке. Просто на всякий случай. Вот уже и скала показалась, а в ней – схрон. Ещё пару минут!

– Исель! У меня всё в по… – успел прошептать Наван, когда космос сошёл на грунт единой холодной волной.

Замолчала рация, перемёрзли провода электрообогрева, умерла литиевая батарея, замёрзла кровь. Только лыжи ещё какое-то время скользили по инерции, а потом Наван стойким оловянным солдатиком рухнул лицом в снег.

Кошка безумствовала. Сначала она опять забилась под кровать, потом выбралась и полезла прятаться в ящик с бельём, который Наван как всегда забыл запереть. Белья ей показалось мало, и она стянула с дивана плед, долго возила его по полу, пока не затащила поверх белья и не утрамбовала там. Видимо, её гормональные часы сломались: Мегью на старости лет решила, что беременна, и начала готовить себе гнездо.

Исель вздохнула. С роботами тоже творилось что-то малопонятное. Атомные роботы – громоздки, но сверхнадёжны. Что могло нарушить связь с обоими сразу?

Камеры! А отчего же камеры не покажут ей роботов? Почему бы не переключить пару камер из режима сна в режим левитации и не отправить по туннелю на поиски?

Жалко батарей питания. Запас их не так велик, как хотелось бы, а в условиях здешней зимы они быстро выходят из строя… Но ведь и ситуация – явно из ряда вон!

Исель послала запрос и подняла в воздух сразу две камеры. Они заметались в снежном туннеле, пока она не догадалась задать им стандартную программу поиска, но с учётом помех от вездесущих веток. И камеры медленно, но верно поползли: одна по туннелю к жилому модулю, другая – в облёт камней.

Исель увидела, что камера №2 успешно завершила облёт камней, но роботов не нашла.

– Ещё раз! – приказала она. – Замедлить планирование. Круговой обзор!

Внизу что-то блеснуло… На снегу?

– Камера №2 – ниже!

Что же это блестит? Похоже на ртуть…

Но откуда вдруг ртуть? Почему?

Исель вернула и вторую камеру, пытаясь с разных углов разглядеть, что за лужа натекла возле камней. Огромная блестящая лужа, слегка выпуклая, похожая на разлитую ртуть.

Рискнуть взять пробы?

Исель приказала одной из камер зависнуть максимально низко и выпустить щуп.

Ой!

Изображение задёргалось, «ртутная» поверхность заволновалась, и камера… Камера буквально вскипела в воздухе, каплей рухнув в жидкость!

– Исель! У меня всё в по… – ожил динамик голосом Навана, и связь прервалась.

Она взглянула через стекло, на контрольный монитор и увидела градусник. Температура за стенами модуля была –190 градусов Цельсия!

– Наван! – закричала Исель, позабыв, что микрофон и так достаточно усиливает её голос. – Наван, где ты! Что случилось? Наван!

Она кричала и видела себя со стороны. Как она кричит и мечется в своём прозрачном аквариуме.

У той, что металась, перехватывало дыхание, она судорожно набирала в грудь воздух и кричала опять. Другая, словно бы онемевшая, смотрела на неё издалека – из будущего или из прошлого. Она стала маленькой и чужой, а, может быть, уже умерла от страха и одиночества.

Через двенадцать минут Исель прекратила кричать. Она сорвала голос.

Ещё через две минуты она нашла в себе силы подойти к пюпитру и запросить отчёт. Связь со спутником была. Компьютер безропотно обозначил последнее местонахождение Навана. Муж почти достиг резервного склада. Ему не хватило тридцати четырёх метров.

А потом как-то обыденно пришёл сигнал со спутника о холодовом провале, движущимся расширяющемся кольцом, и по пути постепенно теряющим силу. Спутник сообщал также о магнитных аномалиях. Бесценная информация для метрологов Марса. Уж они-то точно узнают, что случилось на Кайкго, когда вернутся сюда через 30 лет!

Исель всхлипнула, в попытке вызвать слёзы. Тщетно.

Она надела шубку. Снаружи было –170, холодновато, но не для неё. Да и шубка, наконец, будет служить, как надо.

С тех пор, как в крови Исель проснулся вирус, она больше не ощущала холода. Врачи предупреждали, что при абсолютном минусе тело её онемеет. Впрочем, медики предупреждали и о том, что любое охлаждение безопасно для Исель, кроме того, которое остановит кровь совсем. Тогда сознание помутится, и она заснёт надолго-надолго.

Без Навана ей оставалось теперь только уснуть.

Электролыжи, припаркованные возле модуля, перемёрзли и, кажется, вышли из строя, но в модуле были запасные лыжи – в технической части, отгороженной от основной. Здесь для неё тоже было слишком тепло, но если натянуть на лицо маску, а на руки – перчатки…

Замаскированная Исель как воровка пробралась в собственный дом. Лыжи она нашла. И заметила сквозь стекло мечущуюся голодную Мегью.

К счастью, был в кладовке и запас кошачьего корма. Исель надорвала упаковку и вбросила пачку в двери модуля, как бомбу. Может, Мегью и обидится на такое кормление, но голод – не тётка.

Потом Исель встала на лыжи и поехала к горам, к схрону, возле которого всё ещё лежало тело Навана.

Стемнело и пейзажи не отвлекали внимание Исель. Она ехала и думала о страшном.

О том, что заморожен Наван быстро и качественно. Что в её крови есть ретровирус, который и создан для правильной разморозки человеческих тел. Что её опыта хватит, чтобы выделить этот вирус, даже если она сожжёт себе лёгкие тёплым воздухом в лаборатории. Хотя… почему бы не понизить температуру до какого-нибудь терпимого предела? Предел охлаждения воды +4 С, может быть, она выдержит столько достаточно долго, чтобы произвести необходимые операции?

А Мегью?

А у неё на этот случай есть узурпированный ящик с бельём Навана!

Если у Исель ничего не получится, белье мужу больше не пригодится.

Исель не заметила, как доехала до нужной скалы. Увиденного она ждала, но всё равно едва не провалилась в ступор: тело Навана лежало на снегу, ноги были крепко вставлены в лыжи.

Здесь было холоднее, чем возле жилого модуля, скалы долго хранят холод. В первый раз Исель включила термоподогрев перчаток, а не термоохлаждение.

Нужно было отсоединить заклинившие лыжи. Отсоединить бережно и осторожно. Замёрзший Наван стал таким хрупким.

Исель справилась не сразу. Она ругалась, пыталась плакать. Потом догадалась вытащить из своих лыж работающую электробатарею и вставить её в лыжи Навана, выкинув неработающую. Лыжи ожили, открыли крепления и отпустили своего мёртвого пленника.

Исель завернула тело мужа в термоизолирующую плёнку. Теперь нужно было смастерить подобие носилок и присоединить их к лыжам. Но тело Навана было таким хрупким… А что, если открыть схрон и активировать запасного робота? Это займёт несколько часов, но хищников на Кайкго нет…

Исель было очень трудно ждать, но она была инженером, эта работа приучает к терпению.

В схроне было +10С. Исель понизила температуру, подождала, пока помещение охладится до терпимого. Главное – не спалить раньше времени лёгкие, ещё так много работы.

Пробравшись в ангар, поражающий своими размерами, она подошла к туше резервного атомного робота. Активировала едва тлеющий реактор, отметила время ожидания.

Ждать было тяжелее всего. Эти три часа были её тремя часами перед казнью.

Потеплело до –70, и с неба западала крупа. Пока рация не пикнула, откликаясь, Исель утаптывала снег, создавая вокруг тела Навана удобную площадку, потом диктовала для робота список необходимого запасного оборудования, включая и аппарат Бюела.

Наконец атомный гигант выполз из схрона. Его щупы нежно взяли тело Навана и погрузили в отсек для оборудования. В режиме магнитной левитации – так на Кайгко перевозили редких насекомых, чтобы не поломать роскошь лапок и усиков.

Она зашла в полётную капсулу робота и направила его к жилому модулю.

Но Исель не была бы биоинженером, если бы не отправила робота в облёт ближайшей колонии камней.

Увиденное поразило её. Никакого снежного туннеля над камнями больше не существовало. Вся ложбина, когда-то заросшая лесом, была теперь заполнена плотной, парящей жидкостью, похожей на ртуть. Именно парящей – даже с высоты было видно, как волнуется над нею воздух, а значит – она выделяла тепло.

Видимо, эта жидкость растворила и древесные стволы, и приборы, и многотонных роботов.

Тело Навана Исель поместила в собственный саркофаг. Температуру отрегулировала так, чтобы постепенно повышать её до –18 С. Помещение же жилого модуля она начала охлаждать, просто распахнув дверь!

Возмущённая Мегью долго выражала мяуканьем своё несогласие, а потом забилась в бельевой ящик.

Спустя какое-то время, Исель смогла войти в модуль и отрегулировать кондиционер на +4С. Усталости она не чувствовала.

Ей довольно много приходилось работать с кровью и вирусами, но не с ретровирусом. Она открыла библиотеку, чтобы познакомиться с темой, и заметила пометки Навана. Муж тоже интересовался ретровирусом.

Исель открыла последние файлы, с которыми работал муж, и поразилась: ей не нужно было выделять вирус из собственной крови! Он давно обитал в стеклянном шкафу-холодильнике. Натан бился с ним, пытаясь найти средство, которое заставит иммунные клетки-киллеры разобрать его на белки и сожрать.

Только сейчас Исель поняла, что Натан – вообще не умел сдаваться. Вся их совместная работа была очень мирной, но в любом исследовании он упорно стремился дойти до конца. Он остался на Кайкго не только из-за поставленной задачи по исследованию камней. Он хотел вылечить Исель.

Она прижала к щекам защищённые перчатками руки. Знал бы Наван, что эти исследования помогут спасти его самого!

Исель закусила губу. Главное – вирус у неё был. Теперь нужно было бережно довести температуру тела Натана до –18 С и ввести вирус.

Две недели она не спала, каждые пару часов поднимаясь и разглядывая на экране – есть ли изменения. Но изменения накапливались медленно.

Исель поняла, что так не пойдёт, и надо себя занять. Она активировала робота и полетела к камням. Там нужно было установить на безопасном расстоянии новую следящую аппаратуру…

– Это потрясающе! – раздался голос Навана. – Я чувствую, что весь мозг у меня забит ватой!

Исель вскрикнула и проснулась.

Она спала на полу, на выломанной спинке дивана, прямо возле кровати мужа. Кровать-то в саркофаге была единственной.

– Что за безмозглая чертовщина! – ругался Наван, пытаясь выпутаться из проводков и датчиков, которые жена навертела вокруг него.

Исель вскочила. Неумытая, в измятой одежде. Измотав себя работой, она так и уснула вчера, не раздеваясь.

– Ты выяснила, что случилось с аппаратом Бюела? – спросил Наван, хмурясь и не очень пока понимая, где он и что с ним.

– Я заменила его, – покорно откликнулась Исель.

– А почему ты стоишь рядом? – Наван сел на кровати.

Он не мог вспомнить, чем же его удивляет близость Исель. Она же тихонечко опустилась перед ним на колени. Ноги не держали её.

Наван потянулся к жене, обнял, но слабость захлестнула его, и он потерял равновесие. Супруги упали на спинку дивана, Исель уткнулась в мужа, покрывая его лицо, шею торопливыми неловкими поцелуями. Горячими? Холодными? Да какая разница!

Наван забрался ей под блузку, продолжая бормотать что-то про роботов, камни…

– А как же колония? Она пережила холод?

Ещё сумела расслышать Исель.

– Ты был прав, – бормотала она между поцелуями. – Бактерии… Мммм.. Я… Я сумела взять пробы…. Руками, милый. Эта дрянь не растворяет только живое. Насекомые просто плавают в ней. И мыши… Ага… Ум… Потому она выделяла изолирующую подстилку из геля, чтобы не растворить полпланеты. Я думаю, вокруг камней ты найдёшь-таки своё идеальное топливо.

– А? – откликнулся Наван, отрываясь от её груди.

– Топливо, Наван…

– Какое топливо, любимая?

***

Ну что ты ещё теперь спросишь?

Про Мегью?

Она пожила долгую кошачью жизнь. А потом они клонировали её, и она прожила ещё две, и ещё много осталось. У кошки ведь – девять жизней.

Победили ли они вирус?

У них было 33 года зимы на Кайкго, и холод им уже не был страшен.

А когда вернулся Сион Асмин… Да-да, люди будущего стали жить очень, очень долго. Он застал на Кайкго...

Но лучше ты сам догадайся, кого он застал?

Скажу лишь, что эти маленькие ручки сумели-таки наложить ему полную тарелку варенья из «оранжевых бусин». И Сиону пришлось съесть всё до последней ложки, да-да, а куда ему было деваться?

Цикл

Акушер Григорий быстрыми уверенными шагами подошёл к яйцу номер семь и выключил сигнализацию детектора движения.

- Рита, готовь инкубатор! - крикнул он нянечке, не сводя глаз со светлого эллипсоида, который снова начал легко подрагивать.

Уже сотни раз Григорий видел, как в нижней части яйца появляются трещины, а несколько минут спустя, не выдержав толчков изнутри, образуется маленькое отверстие, в котором можно было рассмотреть розовые пяточки плода. Потом ещё битый час то здесь то там появляются и расширяются многочисленные трещины, показывая фрагменты рук, живота, головы.

Чудо рождения новой жизни. Зрелище, которым невозможно пресытиться.

В большинстве случаев вмешательства со стороны не требовалось. Оболочка яйца становилась к моменту рождения хрупкой, и зрелый ребёнок, как правило, вылуплялся совершенно самостоятельно.

Этот раз не стал исключением.

- Девочка, - констатировал Григорий и, проведя рутинное обследование хныкающей новорождённой, внёс в компьютер время рождения, вес, рост, обхват головы и состояние по шкале Апгар - радующие глаз десять баллов. В графе "Особенности" акушер напечатал: "Слабо выраженный атавизм: umbilicus*".

- Говорят, пупок - к счастью, - медсестра бегло погладила пальцем небольшую ямочку на животе новорожденной и принялась пеленать девочку.

- Это всего лишь каприз природы, воспоминание генома о периоде, когда плод зрел в утробе матери, - отрезал Григорий, не одобрявший всякого рода суеверия медицинского персонала. Подобное казалось акушеру недопустимым проявлением непрофессионализма.

- Конечно, вы правы, - согласилась Рита для видимости. В самом деле, не рассказывать же, что у неё тоже есть "счастливый" пупок и верить в примету хотелось очень.

Григорий в это время размышлял:

- По алфавиту у нас сегодня "Р". Рената? Регина? О! Назовём её в вашу честь Ритой.

- Я, вообще-то, Маргарита. Может, лучше - Роксаной? Красивое старинное имя.

Писк детектор над очередным яйцом отвлёк акушера.

- Хорошо. Передавайте девочку распределителям, и жду вас у двадцать четвёртого.

Рита выкатила кроватку в коридор, где по соседству с родильным отделением, находились кабинеты распределителей и операционные залы. Над одной из дверей горела зелёная лампочка, означающая, что кабинет свободен. Туда и поспешила Рита.

- Роксана-сана-сана... Куда же тебя деть? - задумчиво протянул пожилой мужчина, всматриваясь в постоянно обновляющиеся данные на мониторе.

"Только бы не к морским", - подумала нянечка. Операция по вживлению жабр была рутинной, но всё-таки регулярно возникали осложнения. А Рита ощущала странное родство с новорождённой девочкой. Наверное, из-за пупка, а, может, потому что дала ей имя.

Нянечка с раздражением подумала о матери новорождённой.

"Если бы я снесла яйцо, то обязательно дала бы ребенку имя и добавила пожелание, чтобы малыша отправили к наземным или воздушным." Гарантий нет, конечно, никаких, но попробовать можно.

Впрочем, ничего удивительного в беспечности матери Роксаны не было. Факт появления девочки на свет говорил сам за себя. Ответственные женщины в эти дни катастрофического перенаселения воздерживались от кладки яиц. Благо, методов предохранения хватало.

- У морских ровно два места, но их попросили придержать-жать-жать. В соседнем отделении вот-вот близнецы вылупятся, родители пожелали, чтобы их не разделяли. Почему бы не пойти навстречу? - бормотал распределитель, не сводя взгляда с монитора.

Рита сжала губы. Просто так никто никому на встречу не шёл. Значит, близнецы - дети кто-то важного. Но не настолько всемогущего, чтобы гарантировать своему потомству местечко на суше.

- Когда наконец фракция Разделения убедит парламент принять этот закон, чтобы воздушные и морские оставляли свои яйца у себя, - не в первый раз недовольно пробурчала Рита.

- Надеюсь, никогда-да-да. Каждый ребёнок должен иметь одинаковые шансы. Все пункты сбора на суше. Да и дети морских рождаются без жабр. Сама знаешь.

Рита что-то неразборчиво пробормотала себе под нос. По опыту она знала, что спорить с консервативным распределителем бесполезно.

- Воздушные... О! На сто сорок пятом дирижабле только что кто-то умер, минутку-утку-утку... - пальцы мужчины ловко заскользили по поверхности монитора.

Рита затаила дыхание.

- Не успел. Кто-то был быстрей, - с досадой признал распорядитель минуту спустя.

Рита понимала, что судьба девочки ему безразлична, а проявляемый интерес носит чисто спортивный характер.

- А наземные? - робко спросила нянечка.

Распорядитель хохотнул:

- Шутки шутишь-утишь... Нет у нас мест, сама знаешь. Придётся отдать девчушку. Так-то. И не реви, дурёха. Кто она тебе? Иди работу свою работай.

Он нажал кнопку вызова помощника, и Рита, не оглядываясь, вышла из комнаты, быстро смаргивая навернувшиеся слёзы. Она и сама толком не понимала, почему так расстроилась. Предположив, что так проявляется недостаток витамина В12, Рита решила после работы заглянуть в аптеку.

Эдик без стука зашёл в кабинет распорядителя. Бросив беглый взгляд на спящего в кроватке-инкубаторе младенца, он сообщил:

- Этот последний. Следующую дюжину сменщик заберёт.

Распорядитель кивнул рассеянно и добавил:

- Это девочка. Роксана-сана-сана...

- Да какая к чёрту разница? - равнодушно протянул помощник. - Таким, как она, и номера за глаза хватило бы.

Распорядитель молча пожал плечами. Для него существовала разница между нумерованным скотом и детьми, пусть даже теми, кого приходилось отдавать. Но вступать в дискуссию не было ни времени, ни желания.

Эдик привёз кроватку к миниавтобусу и закрепил на последнем свободном месте. Отдать эту партию и свободен на сегодня. Возможно, он встретится с друзьями на пару бутылок пиводки. Или позвонит Ленке - только в этот раз С45а. Предыдущая модель Ленки в самый ответственный момент стонала так неестественно, что испортила всё удовольствие.

А может, Эдик просто выпадет перед телевизором и, за просмотром какого-нибудь громкого бессмысленного шоу, постарается забыть имена своих маленьких пассажиров. Чаще всего, это удавалось, но иногда одно-два оставались в памяти болезненными занозами. Особенно редкие имена, вроде Роксаны.

Да, сегодня точно был день для пиводки. А может, и чего-нибудь покрепче.

Перед воротами приёмного пункта, как всегда собралась толпа. В руках у каждого второго - плакат. "Правительство убивает наших детей!", "Кормильцы каннибалов!", "Дорогу детям! Отдавайте в рабство чиновников!".

Демонстранты не страдали от отсутствия фантазии, но её хватало только на скандальные упрёки. Решать проблемы толпа предоставляла другим, чтобы потом с новыми силами осуждать принятые меры.

Не обошлось и без полдюжины "Живорождение - не болезнь!". Этими плакатами трясли в основном молодые женщины, вдохновлённые недавним интервью с знаменитой активисткой-феминисткой, чьё имя Эдик постоянно забывал.

Речь из памятной передачи забыть было сложней. Содержание - одобряюще или осуждающе - повторяли на каждом углу. Как раз сейчас из радио доносился писклявый голос:

- Теорию о том, что живорождение - результат мутации генов, выдвинул и доказал мужчина. Он же разработал "лечение", лишая женщин возможности наладить связь с ребёнком во время вынашивания. Возможно, этот учёный, страдал от ряда психологических комплексов, анализ которых не представляет большого интереса. Факт налицо - с тех пор, как женщин "исцелили", и они начали класть яйца, отношения матерей и детей претерпели революционные изменения не в лучшую сторону.

Дальше тема разжёвывалась, сыпались выражения вроде:

- Безответственность... Легкомыслие в вопросах предохранения... Равнодушие к плоду... Поколение кукушек...

Эдик поморщился и выключил радио.

Некоторые протестующие носили яйца в сумках на животе. Эти женщины, не просто несушки, но наседки, знали о детях всё. Кроме того, куда их девать после появления на свет.

Не в первый раз помощник возмутился подобным идиотизмом. Какая разница, в животе или в яйце ребёнок? Ответственные граждане добровольную идут на стерилизацию. Но, по горькому опыту, Эдик знал, что толпе не по вкусу простые решения.

Дюжина вооруженных охранников перед воротами потеснила демонстрантов, пропуская миниавтобус на территорию приёмного пункта.

Последние появились всего полвека назад. Эдик тогда ещё не родился. Проблема перенаселения достигла того уровня, когда действовать радикально ещё не решались, но уже задумывались о кардинальных мерах.

Неожиданно и почти одновременно правительства всех стран распорядились о начале строительства. Тысячи пунктов воздвигли на планете. Все они были совершенно одинаковы.

Кто создал странный чертёж, как попал он в руки представителей власти, и почему последние единогласно воплотили план в жизнь осталось тайной.

Большинство опрошенных рассеянно улыбались и не говорили ничего. Темнокожий президент одной из Африканских республик, так же нелепо улыбаясь, пробормотал что-то о навязчивой идее, но смешался и больше на подобные вопросы не отвечал.

Многие делали ставку на инопланетное вмешательство. Религиозные фанаты назвали феномен пророчеством. Врачи предположили, что это массовый психоз, вызванный неизвестным, вероятно, экспериментальным вирусом.

Они спорили до сих пор, ни на шаг не приблизившись к разгадке.

Эдик мог бы набросать схему пункта сбора с закрытыми глазами. Двойной забор - высокий наружный из железобетона, внутренний из натяжной сетки с мелкими ячейками - ограничивал заасфальтированный участок сто на сто метров. В самом центе находилось небольшая прямоугольная конструкция из волнистого плексигласа. Посередине одной из параллельных воротам стен находился дверной проем.

Видимость простоты была обманчива. Под асфальтом находились огромные магнитные пластины. Сплав, из которого был изготовлен внутренний забор, содержал необычно высокий процент кобальта. Пункты скрывали ещё множество разных странных деталей, но Эдик уже не помнил подробности.

Помощник подъехал к плексигласовому помещению, быстро выкатил оттуда пустые кроватки и перевёз туда одного за другим детей из автобуса.

Первой Роксану, которая, как назло, проснулась и беззубо улыбнулась Эдику.

На душе стало гадко.

Настолько, что он, возможно, даже поменялся бы местами с проклятой девчонкой, если бы мог. Но все, кто был старше недели, всегда оставались. Их не забирали, неизвестно почему.

- Бывайте, ребёнки, чёрт бы вас побрал! - попрощался помощник и, загрузив пустые инкубаторы в автобус, оставил позади пункт приёма, охрану, притихшую толпу и поехал прямиком в ближайший бар.

Демонстранты, задрав головы вверх, ждали знак. Несмотря на то, что было ещё светло, вспышку света заметили все. И традиционно выдержали минуту молчания.

Никто не знал, что происходило с новорождёнными. Надписи на плакатах отражали человеческие страхи, но не факты.

Дети пропадали, а в кроватках оставалась пустота и капля надежды неизвестно на что.

В это время свет уже уносил замерших от удивления малышей прочь.

- Куда этих? - спросил управляющий светом.

- Давай в 1815-тый. Вот координаты. Я уже подобрал счастливые судьбы, - ответил его коллега.

- Ну, мелкие пассажиры, терпения вам. В утробу на девять месяцев. Чур, не выдавать, кто мой пра-пра-пра... -родитель! - пошутил управляющий и лихо направил свет в указанную точку временного пространства.

*пуп, пупок (латынь)

Они были героями

[рассказ удалён 08.02.2021 по требованию автора]

Хомаквэ - люди Воды

- Эрэй, сегодняшний день стал знаменательный для всех нас! Твоя женщина родила, и ваша новорожденная дочь не только округлила число представителей нашей цивилизации до сотни, но и стала первой, кто появился из утробы матери, а не благодаря людям земли. - Повернувшись ко всем собравшимся подводным обитателям, Адамэй возвысил руки, раздвинув перепончатые пальцы и величественно произнес, - Так давайте же в честь первого свободнорожденного хомаквэ каждый из нас подарит молодой матери, что дала новую жизнь, по лучшей рыбине.

Выступление Адамэя вызвало шквал эмоций у всех собравшихся, что было понятно по свистам и воплям пересиливающим друг друга. Каждый с желанием помочь поплыл на поиски самой вкусной рыбы. Новая цивилизация – новые устои, принципы, законы. И если при человечестве каждый пытался нажиться за счет других, жаждал стать выше остальных, быть богаче и успешнее, чем большинство, то в новом мире, где обитают хомаквэ, все изменилось. Появилось новое общество. Общество, где каждый помогает друг другу. Общество, где нет богатых и бедных. Общество, где все равны и имеют право высказать свое мнение.

***

Цивилизация не может развиваться, когда у нее нет направляющего. Адамэй не был самым умным. Тем не менее, он прожил дольше всех среди себе подобных, считался наделенным опытом и мудростью. Прекрасно помнил свое появление на свет и людей земли, что постоянно опекали его.

Первые попытки подражать разговору создателей не увенчались успехом из-за измененного рта, так похожего на рыбий. Однако новый друг Адамэя быстро научил его своему языку. С тех пор люди воды и дельфины стали как братья и первые многое переняли от вторых.

Адамэй понимал своих создателей пусть и не говорил, как они. Вскоре люди земли научились общаться с хомаквэ благодаря расшифровке дельфиньего языка, которым те овладели.

Каждый из трех разумных видов вынес пользу из общения друг с другом. Люди земли изучили быт дельфинов, убедились в догадках об их высоком интеллекте и узнали много интересного о подводном мире. Дельфинам нравилось делиться информацией, и они получали удовольствие от общения с людьми земли.

Хомаквэ в свою очередь обожали слушать различные истории от создателей, особенно, когда речь шла о древнегреческих богах и затопленной Атлантиде. Техническими же знаниями люди не спешили делиться, справедливо полагая, что развитие у новой расы должно протекать плавно и самостоятельно. А главное – с того этапа, который можно было бы прировнять к древним временам, когда люди земли только начинали путь к созданию своей цивилизации.

Двадцать шесть лет продолжались эксперименты над искусственно выращенной цивилизацией, пока неожиданно не грянул конец света.

***

Люди земли часто разговаривали об апокалипсисе. Каждый раз кто-то пророчил, что нынешний год станет закатом человечества. И, как всегда, одни верили таким слухам, а другие считали подобные россказни очередной выдумкой. Удар огромного астероида, взрыв солнца, ледниковый период, ядерная война, смертоносные вирусы – были нарисованы десятки картин страшного конца. Одна из версий все же оказалась пророческой. Но к ней никто не был готов...

Стометровые цунами затопили половину сухопутной части планеты. Пошел дождь, который продолжался три месяца и погрузил во владение Посейдона еще четверть суши. Казалось, будто природа решила тщательно вымыться и избавиться от грязи и паразитов. Паразитов, которые планомерно уничтожали свой дом, свою Землю.

Не все люди погибли сразу. Те, кто жил высоко в горах выше, сумели спастись от наводнения. Но их оказалось не так уж и много. Все - представители рабочего класса. О восстановлении былой цивилизации можно было и не мечтать. Восстанавливать было нечего.

***

Перед катастрофой люди воды уже освоились и создали небольшой поселок. Не без помощи людей земли, хомаквэ обжили подводные пещеры и укрепили их стены. Поэтому, когда появились волны-великаны, представители новой цивилизации вместе с дельфинами сумели надежно спрятаться в своих жилищах. Так и наступила новая эра. Эра людей воды.

Спустя год после Водного Обновления, на свет появилась первая естестестворожденная девочка-хомаквэ. Она дала надежду на существование новой цивилизации. Пусть люди воды и не стали родными детьми планеты, но они постараются быть лучше, чем предыдущая раса. Лучше, чем их создатели. Всего несколько хомаквэ знали, что их будущее, как нового вида, полностью зависит от нее. От той, что родилась на свободе. От той, кому даровали имя Аквэйя.

***

Девочка росла быстрее, чем остальные хомаквэ. Когда ей исполнился год, по физическому и умственному развитию она догнала тех, кто был в четыре раза старше. Аквэйя любила часами рассматривать затопленные вещи людей земли, наблюдать за представителями подводной фауны, слушать истории Адамэя и старых дельфинов. И всегда ее любопытство сопровождалось многочисленными вопросами, на разъяснение которых уходило куда больше времени.

Еще через два года, Аквэйя уже могла дать фору в заплыве на километр восьмилетним парням. И это при том, что организм хомаквэ формировался вдвое быстрее, чем у людей земли, и в восемь лет каждый представитель новой расы выглядел стройной девушкой или статным молодым человеком, которому предстояло пройти церемонию посвящения в охотники на акул.

Их тела посеребренного цвета лучились необузданной энергией, под тонкой обтекаемой кожей виднелось каждое мышечное волокно. Удлиненные стопы благодаря перепонкам между пальцев были похожи на ласты моржей. Такое строение организма давало возможность передвигаться в воде в трое раз быстрее, чем могли люди земли.

Люди воды и дельфины, последовав примеру уже погибшей цивилизации, тоже организовывали соревнования. Удовольствие от плавания на скорость и ощущение спортивного азарта – вот что служило мотивацией для частого проведения подобных мероприятий.

Аквэйя любила наблюдать за тем, как ее сородичи бросали вызов дельфинам и пытались их обогнать. Но на ее памяти лишь однажды удалось человеку воды выиграть состязание у названых братьев. Это событие произошло два года назад и с тех пор такой подвиг повторить никто не смог.

- Каэлло, я бросаю тебе вызов. Расстояние – от Затопленной Бухты до пятиэтажного дома, - с волнением и гордостью официально произнесла Аквэйя. Дистанция в 852 метра была излюбленной у семикратного чемпиона - об этом знали все, кто следил за событиями развивающегося спорта. Поэтому заявление от трехлетней девчонки удивило каждого хомаквэ.

- Хорошо, Аквэйя. Ты же знаешь, я никогда никому не отказываю. Желаю успеха! - дельфин легко согласился на предложение девушки. Он, как представитель своего рода, никогда не зазнавался и даже не намекал, что лучше всех. Всегда принимал соперников, как равных, не важно какого они пола.

***

Как положено, через неделю после официального вызова состоялась долгожданная дуэль. Каково же было удивление зрителей, когда на стартовой отметке появилась Аквэйя с непонятным конусовидным предметом на голове и хвостом вместо ног.

- Аквэйя, ты что же, в русалки поддалась? – Весело подзадоривал девушку Милатэй, зеленоглазый молодой человек воды, который и выиграл два года назад соревнования у дельфина. – Не гневи Посейдона.

Когда люди земли погибли, хомаквэ поначалу вспоминали морского бога, в дань уважения своим создателям. Но со временем, люди воды действительно начали верить в Посейдона. А те, кто родился после Аквэйи, пусть их было и не много, именно морского бога считали творцом хомаквэ.

- Смейся, смейся, Милатэй. Скоро не о тебе будут говорить, как о хомаквэ, обогнавшего дельфина, а обо мне. Той, кто победит самого Каэлло! – с вызовом ответила Аквэйя и указала на себя, при этом махнула искусственным хвостом, с гордостью демонстрирую свое изобретение.

От Милатэя не ускользнул этот жест, и он язвительно добавил:

- И у кого ты отобрала облезлый хвост? Сомневаюсь, что он тебе поможет победить.

- А вот сейчас мы это и узнаем. – Решив больше не спорить с заносчивым парнем, Аквэйя натянула на лицо предмет, который находился на макушке.

К условному старту приплыл судья. Им оказался почитаемый среди местных жителей дельфин.

- Все готовы? – дождавшись утвердительных кивков от Аквэйи и Каэлло, судья продолжил: - Напоминаю: даю три сигнальных свиста, после чего можно стартовать.

Первый свист - и участники дуэли опустили свои напряженные хвосты вниз. Второй свист - напряжение передалось зрителям. Третий свист -… дельфин и девушка начали набирать скорость.

Сто метров позади – кончик конуса на лице девушки и нос дельфина находятся на ровне друг с другом.

Двести метров за спиной и Аквэйя начинает выходить вперед.

Половину дистанции Каэлло уже проплыл, а сопернице до этой отметки не достает метра.

Зрители жадно наблюдали за поединком и не могли поверить, что молодая девушка достойно конкурирует с неоднократным победителем заплывов.

Когда оба участника дуэли проплыли шестьсот метров, Аквэйя необъяснимым образом умудрилась сократить дистанцию между собой и Каэлло. И даже начала вырываться вперед.

«Ну вот они, последние сто метров. Держись. Только держись» - хвост мешал, но Аквэйя и не думала сдаваться.

Осталось тридцать метров и вдали уже виднелся финиш, как вдруг изобретение Аквэйи не выдержало сильной нагрузки и разорвалось. Девушку занесло и закрутило с огромной скоростью туда, где находилась стена пятиэтажного затопленного дома. Оставалось всего десять метров и пару секунд до столкновения с неподвижным препятствием.

***

- Очнись. Да очнись же ты! – Доносились знакомые интонации где-то вверху. Аквейе каждое слово отдавалось словно ударом по голове. В висках пульсировало, а все тело непривычно ныло.

- Кто?.. – слова давались тяжело молодой хомаквэ.

- Это я, Адамэй. Ты меня не узнаешь?

- Кто… выиграл?

- Ну ты даешь, Аквэйя. Чуть не погибла, а на уме какие-то пустяки.

- Кто выиграл? – Аквэйю сильнее терзала не физическая боль, а моральная. Она была уверена, что победит. Да, переживала, волновалась, но не сомневалась, что приспособление, которое придумала, наблюдая за рыбами и дельфинами, поможет одержать победу. Теоретически она должна была выиграть. Но то теоретически. Молодой девчонке не хватало практики и опыта. Аквэйя лишь сейчас начала осознавать реальность.

- Вообще-то, Каэлло победил. Но, во-первых, ты не об этом должна думать сейчас, девочка моя. А во-вторых, он признал свое поражение. – Увидев удивление в глазах Аквэйи, Адамэй решил объяснить, - Я сам поражен. Ведь подобного еще не было: чтобы дельфин кому-то отдавал свою победу. Но он уверен, что ты бы приплыла первой, если бы не несчастный случай. Кстати, потом наведайся к Каэлло. Благодаря ему, ты еще легко отделалась. А вот он…

- Что с ним? – взволновано спросила девушка.

- Еле выжил. Тебя так сильно занесло, что ты почти врезалась в стену. Но Каэлло опередил тебя. И вместо твердой стены, ты встретила мягкое тело дельфина. Ему же повезло меньше. В итоге, у Каэлло перебит хвост и исцарапан бок. Первые четыре часа он тяжело дышал, но сейчас ему уже легче.

Как бы Адамэй не старался скрыть свои переживания за нее под маской спокойствия, Аквэйя уловила нотки тревоги в голосе старшего хомаквэ. Она виновато потупила взгляд и вспомнила, как ее самодельный хвост разорвался на части.

О чем я думала? Стремление выиграть чуть меня не погубило. Как я могла быть настолько ослеплена жаждой победы, что поставила на кон свою жизнь? Неужели достижение цели важнее жизни?

Адамэй, заметил отрешенный взгляд девушки и покинул пещеру, чтобы не мешать. Первый человек воды понимал Аквэйю, как никто другой. Он тоже в свое время много размышлял над своими ошибками и ошибками людей земли. И надеялся, что девушка придет к тем же выводам, что и он когда-то.

***

Неприятность пришла не внезапно. События наслаивались друг на друга постепенно. Спустя год после дуэли Аквэйи с Каэлло, люди воды заметили странное явление: с каждым днем на их территории рыбы становилось все меньше и меньше. Через месяц в округе радиусом пятисот километров от пещер хомаквэ проглядывалась непривычная и оттого пугающая пустота. Там, где раньше кипела жизнь, где морские обитатели сосуществовали рядом друг с другом, теперь поселилось оглушающее безмолвие.

Хомаквэ давно бы уже умерли с голоду, если бы не подводные огороды, где выращивались водоросли и овощи. Несмотря на достаточное количество растительной пищи, многие люди воды чувствовали неудобство при отсутствии рыбы в своем рационе питания. К тому же рыба – одно из важных звеньев в пищевой цепи и последствия ее исчезновения не заставили себя долго ждать. С каждым днем на территорию хомаквэ все чаще стали наведываться акулы. По началу, люди воды не удивились появлению санитаров морей и океанов. Но вскоре местных жителей насторожил тот факт, что акулы действовали организованно.

Первые дни акулы просто наблюдали за хомаквэ. На четвертые сутки хищники начали кружить вокруг пещер. К этому времени уже насчитывалось около сотни голодных особей. Как не старались люди воды и дельфины сохранить самообладание, вид огромного скопления потенциальных врагов внушал страх и панику.

Собравшись в самой большой пещере, народ уже в пятый раз обсуждал возникшие неудобства, которые грозили превратиться в огромные неприятности, если хищники решатся на атаку.

- Как вы не понимаете? - Милатэю уже надоело повторять каждый раз одно и то же, - Акулы разных видов никогда еще не собирались вместе. А эти? Одни выжидают на дне, другие специально нас запугивают, кружа вокруг наших домов. Я уж молчу про китовых акул, которые, вообще, питаются мелюзгой. Своими десятиметровыми тушами закрыли нам выход на поверхность. Напасть на них – это равносильно, что подписать себе смертный приговор!

- Милатэй, успокойся. – Адамэй примирительно вытянул руку вперед. - Ты говоришь верно, подобного поведения у этих зубастых рыб я тоже еще ни разу не видел. Но какие ты предлагаешь идеи?

- У меня их нет. Но в открытую напасть на акул… Нас слишком мало для атаки. Дельфинов около двадцати, из ста двадцати трех жителей оружие смогут держать лишь семьдесят мужчин. Итого девяносто против сотни. Тем более, что большинство акул сильнее и массивнее нас.

- Ты не прав, Милатэй. – твердо и с вызовом произнесла Аквэйя. – Мужчин и правда семьдесят. Но ты забыл про нас, женщин. Впрочем, это не важно, так как для осуществления моего плана достаточно будет восьмерых дельфинов и трех хомаквэ.

Присутствующие загалдели. Пусть Аквэйя и проиграла свою первую дуэль, многие жители прониклись уважением к девушке. Большинству хомаквэ, что намного старше Аквэйи, ее изобретательность и находчивость были не свойственны. А благодаря различным находкам и приспособлениям молодого гениального ума, жить под водой стало намного легче.

Аквэйя очень часто плавала к затонувшим институтам, заводам по производству многих непонятных для нее вещей, больницам, военным частям. Любопытство не только не пропало с возрастом, но и стало основой ее развития.

Признававших ум Аквэйи было много, но находились и те, кто не желал видеть превосходство молодой девушки над собой.

- Неужели ты забыла, чем закончился твой план обогнать Каэлло? – хотел уколоть неприятным воспоминанием Милатей. – Так почему же ты думаешь, что в этот раз удастся осуществить свою задумку?

- А почему ты помнишь только мою неудачу? - Аквэйя грустно улыбнулась молодому охотнику.

- Достаточно – Адамэй всего на полтона повысил свой голос, но этого хватило, чтобы спорящие притихли. Выдержав небольшую паузу, старший хомаквэ продолжил в обычной манере, - Девочка моя, мы готовы тебя слушать. Рассказывай, что ты там придумала?

И Аквэйя рассказала.

***

В пятнадцати метрах от пещер лежала часть затонувшего корабля. Она также входила в область, окруженную акулами и располагалась так, что нос был задран вверх. Заплыть внутрь судна можно было только через огромную развороченную дыру, заметную на высоте двадцати метров от дна. Незапланированный кораблестроителями вход вел сразу в огромный зал, где, казалось бы, в совершенно другом выдуманном мире, устраивались вечерние развлекательные программы для представителей исчезнувшей цивилизации. Из просторной комнаты вглубь корабля вела двустворчатая дверь. За ней находился коридор, который из-за вертикального положения напоминал лифтовую шахту. Туда и направилась группа из восьми дельфинов и трех хомаквэ.

- Так, повторяю еще раз. – Начала раздавать установки Аквэяй, когда все участники предприятия собрались в коридоре за двустворчатой дверью. – Вы четверо, - жестом показывая на дельфинов, - располагаетесь по двое с разных сторон от входа. Другая четверка, - повернулась лицом к оставшимся, - встречаете гостей не дальше, чем на 10 метров прямо по коридору.

Довольная запланированной расстановкой дельфинов, Аквэйя продолжила:

- Вирулэй, ты заплываешь в правую каюту, - после кивка первого охотника, обратилась ко второму, - а ты – в левую. И напоминаю, вы оба атакуете акулу, как только увидите ее жабры. – Поймав недовольный и сердитый взгляд второго охотника, добавила, - Милатэй, я тебя не звала с собой, так что можешь плыть обратно и прислать вместо себя кого-нибудь другого.

Некоторое время молодой человек пристально смотрел в глаза Аквэйи, потом глубоко вздохнул и опустил голову в знак смирения.

- Спасибо, что остался. – Уже мягче произнесла девушка.

Еще раз проверив, кто где находится и объяснив действия каждого, Адамэя острием копья полосонула себе ладонь. Кровь мгновенно хлынула из раны.

Первая акула не заставила себя долго ждать. Учуяв кровь, она приплыла к месту засады через две минуты. Первыми ее атаковали охотники, ткнув копья в жаберные щели. После чего Адамэя сверху накинула на акулий хвост сеть, а дельфины, что находились по бокам, врезались в брюхо зубастой рыбе. Она долго не мучилась и как только испустила дух, мужчины –хомаквэ оттянули ее в конец коридора. Пока охотники оттаскивали труп, вторая четверка дельфинов подменила первую.

Методика быстрого убийства акул сработала еще двадцать два раза, пока на смену последней больше никто не приплыл. Аквэя озадаченно оглядела всех членов своей группы и попросила пару дельфинов разведать обстановку. Прошло десять минут, но они не возвращались. Тогда девушка решила сама выплыть наружу.

Выбравшись из корабельного зала, Аквэя замерла, перестав даже махать ногами. В увиденное трудно было поверить. Перед глазами ожили легенды. С тем, что многие люди земли считали мифами и небылицами, хомаквэ столкнулись в реальности. Акулы продолжали кружить вокруг пещер, только теперь их насчитывалось около тысячи. Но этот разбивающий все надежды на спасение факт не так волновал Аквэйю, как… Они. Кто это? Дети Посейдона? Те самые Атланты? Русалки?

На глазах у всех хомаквэ акулы расступились и из непроглядной мглы к пещерам вплыл белый кит, на голове которого сидело неизвестное существо, одновременно так похожее и так отличающееся от людей воды.

- Вы такие же, как и ваши создатели. – Величественные звуки разносились на десятки километров от того, кто восседал на самом огромном млекопитающем планеты. – Люди убивали все живое на Земле, а вы продолжаете их дело.

С Аквэйи как плавником сняло оцепенение после таких обвиняющих слов:

- Да кто ты… - пусть и с трудом, но любопытство возымело верх над обидой, поэтому чуть сдержаннее добавила, - и откуда знаешь наш язык?

- И вот опять доказательство того, что вы дети своих родителей. Общаетесь на этом языке не больше пятидесяти лет, а уже присвоили его себе. А что вы объявите еще через пятьдесят лет? Что все моря и океаны принадлежат исключительно вам?

Аквэйя рванулась вперед к неизвестному говорящему, но не проплыла и трех метров. Ее поймал Адамэй.

- Успокойся, девочка моя, – по-отечески произнес старший хомаквэ. Повернувшись к незнакомцу, уже громче ответил, - ты прав, люди земли почти погубили свой дом, который их вырастил. И они понесли наказание от матери-природы. Но не все были плохими. Те, что нас создали, чувствовали приближение заката своей цивилизации, поэтому попытались искупить свою вину перед гибелью. Мы – лебединая песня человечества, как называли нас создатели. Мы – надежда. И я считаю, что мы идем по правильному пути, так как живем в гармонии с природой.

- Это ты называешь в гармонии? К вам приплыли наши наблюдатели, а вы их перебили.

- Мы никого не убивали! – не смогла сдержаться Аквэйя.

- Да? А чья кровь на твоих руках?

- Это акулья кровь и они… - Девушка замолкла, прокручивая в голове недавние события. - Напали на нас. – Уже неуверенно закончила фразу.

- Ты уверена, что именно они напали?

Ответа и не требовалось. Аквэйя медленно опустилась коленями на дно и молча склонила голову на руки. Этот жест показывал не столько осознание случившегося, сколько то, что хомаквэ оказались куда более похожими на человека, чем думали. И чем хотели.

Тронутый искренностью девушки, незнакомец решил удовлетворить ее недавнее любопытство:

- Меня зовут Клидизеро, потомок третьего дельфиньего рода, - читая вопросы и непонимание на лицах собравшейся толпы, разъяснил, - Любая жизнь появилась из воды, и разумная – не исключение. У дельфинов, людей и нас – один и тот же предок. Как назывались представители первой цивилизации мы уже давно забыли, но из-за схожести их с дельфинами мы их называем так же. Дельфины – первый род, человечество – второй, ну а мы – третий. Язык, на котором общаемся мы с вами, формировался на протяжении миллионов лет, вместе с развитием разума у первой расы на этой планете. Это единственное, что осталось от них… а еще дельфины и мы.

- Почему же о вас не знало человечество? Почему вы не открылись перед ним? – Аквэйя быстро пришла в себя и не стала упускать возможность расспросить незнакомца.

- Мы уже когда-то пробовали это сделать, но потом люди зазнались и возгордились. После того случая прошло сотня веков, но человек становился только эгоистичней и властней. Посмотрите на дельфинов. Сколько лет они пытались общаться с людьми, а что получили в итоге? Десятки тысяч безобидных созданий человек убивал ежегодно. Он считал себя единственным разумным существом и относился ко всем остальным, как к животным. А ведь даже наш язык куда сложнее, чем все человеческие вместе взятые. Если бы не вы, хомаквэ, люди бы так и не расшифровали его.

- А откуда вы все это знаете?

- Мы многое знаем. – Истолковав вопрос по-своему, незнакомец зацепился за, еще недавно, больную тему, - И даже если бы не общение с дельфинами, нам достаточно было просто посмотреть вокруг: на загрязненные океаны, убийство миллиардов рыб, чьи виды в последствии исчезли. И ладно, если бы ради пропитания люди охотились и рыбачили. Но нет, эти чудовища получали удовольствие от того, что забирали жизнь других. Этого достаточно, чтобы понять – с людьми лучше не связываться. И этого также достаточно, чтобы прийти к выводу – человечество не заслужило право на существование.

- Но почему дельфины ничего не говорили о вас, раз вы общались с ними… – замолчав, Аквэйя округлила глаза и сжала кулаки, - Так это вы? Вы уничтожили людей земли?

- Ну не надо так категорично, девочка моя. – Послышался знакомый голос из-за спины, - Они просто ускорили неизбежный процесс.

- Ты знал об этом, Адамэй? – Не поворачиваясь, спросила Аквэйя. Вопрос не требовал ответа. Ее плечи поникли, а силы покинули уже расслабленные ладони.

- Послушай, девочка моя. – Старший хомаквэ обнял за плечи девушку, но та отстранилась. – Аквэйя, я, как никто другой, знаю какими были люди земли. И поверь, я рад, что ты не застала их. Да, через десять лет после моего рождения, создатели просто наблюдал за тем небольшим обществом, что развивалось и на моих глазах. Но я тебе никогда не рассказывал, как они препарировали наших собратьев, ради своих зверских исследований. Нас сейчас было бы вдвое больше. Если бы человечество существовало до сих пор, ты бы тоже попала на их разделочный стол.

- Почему ты так говоришь?

- А ты разве не заметила, как быстро растешь? А то, что ты умнее всех хомаквэ вместе взятых? Ты выделяешься среди нас, а люди земли к таким испытывали особый интерес, который привел бы...

- На разделочный стол. – закончила вместо него Аквэйя. Предчувствуя, что правда ей не понравится, все же спросила, – Но ведь все равно, я такая, как вы. Почему ты меня выделяешь среди остальных хомаквэ? Пусть росту быстрее и понимаю больше, чем другие, но я все же человек воды. Ведь так?

Аквэйе стоило посмотреть в глаза Адамэю, как тот повернулся в сторону собравшегося народа. Она последовала примеру старшего хомаквэ и найдя в толпе взгляд матери, уловила чуть заметные повороты головы из стороны в сторону. Отец же просто опустил голову.

- Девочка моя, ты хомаквэ. – Начал объяснять Адамэй. - Но лишь на половину. Понимаешь ли, все наши мужчины не могут иметь детей. А женщины чудом получили этот дар. Предопределяя твой вопрос, отвечу: как рассказывали люди земли, при искусственном создании любого живого организма, тот, в большинстве случаев, оказывается бесплодным. Но природа смилостивилась над нами и, дала шанс развиваться, как новому виду. Только для этого необходимо, чтобы у женщины-хомаквэ был мужчина, рожденный естественным путем. Твоя мать – Квэрия, но отец…

- Перед тобой. – Ранее сидевший на белом ките, незнакомец начал приближаться. Как только силуэт оказался в метре от нее, Аквэйя ахнула. Черты лица и строение тела ничем не отличалось от образа хомаквэ. Разве что глаза фосфоресцировали голубым светом, отпугивали и притягивали одновременно.

- Но… как? Отчего вы так похожи на нас? А мой папа знал, что я не его родная дочь? Постойте. Не отвечайте. Я сама. – Аквэйя вспомнила только что поникшего отца, прищурила глаза и зацепилась невидящим взглядом за белого кита. Понадобилось полминуты, чтобы сложить два плюс два, - Что-то мне подсказывает, что отец все знал. А вы похожи на нас, точнее, мы на вас, потому что люди земли, сами того не понимая, нашли единственно правильный вариант возможной эволюции человечества для существования в водной среде. Я права?

- Ты упомянула «единственно правильный вариант» и «возможной эволюции человечества». Первое – не единственный. Во всех океанах, морях и пресным водоемах встречаются подобные нам. Это как… расы у людей, если ты знаешь, что это. – Аквэйя быстро кивнула. – Что касается возможной эволюции. Тут ты размышляешь как человек. Человечество – не первое звено эволюционной цепи. Это они так считали, что вновь подтверждает их надменность и эгоизм. Я уже тебе говорил, кто был первым разумным существом, а значит правильнее говорить эволюция… пусть будет дельфинов. Но кое в чем ты права. Хомаквэ можно смело назвать продолжением той эволюционной цепи, где находился человек. Потому что люди создавали вас, пусть и неосознанно, подражая природе. За основу взяли свое ДНК, которая значительно изменилась и мутировала. Природа сумела незаметно вмешаться в этот опасный эксперимент человека и отделила хорошее от плохого. Так получилось, что мужчины-хомаквэ не могут иметь потомства, а женщины вобрали в себя все самое лучшее от человека.

- Что-то я не замечала у наших мужчин отрицательных качеств.

- То, что ты не видела, не значит, что их нет. Любовь к насилию и жестокость – все это показалось бы наружу в пятом-шестом поколении, но так как мужчины бесплодны, они и не породят очередного человека погибшей цивилизации.

- У меня еще несколько вопросов. Зачем вы разыграли всю эту ситуацию с исчезновением рыбы, а я не сомневаюсь, что именно вы ко всему причастны? Почему не показались раньше, а только сегодня?

- Пока жили люди, мы не хотели показываться им. После их гибели – решили дать вам шанс самостоятельно развиваться, но через некоторое время узнали о проблеме мужчин. Познакомившись в тайне от всех с Адамэйем, рассказали о том, что готовы помочь с… размножением. Он предложил нам познакомиться с одной парой, которая хотела иметь ребенка.

- А что с исчезновением рыбы?

- Причина вам помочь.

Как-то складно все получалось. В чем же подвох?

- Почему вы нам помогаете? Какая вам выгода? – Аквэйя решила напрямую задать волнующий вопрос.

- И опять ваши человеческие предрассудки. – Пришелец вздохнул. На лице читалась усталость от этой беседы. – Люди всех судили по себе и теперь вы туда же. Нам нет выгоды. Никакой. Мы просто живем в гармонии с природой и помогаем всем, кто нуждается в помощи. Вы такие же живые существа, как я, акула, кит, моллюск.

Аквэйю не убедили его слова. Но она доверяла дельфинам.

- Каэлло, это правда, что сказал Кли… Кли… он? - и ткнула пальцем в сторону Клидизеро.

Дельфин кивнул.

- Ну что, Аквэйя, – обратился к девушке биологический отец, - поплывете к нам?

Аквэйя оглянулась вокруг, встретила взглядом каждого хомаквэ, а они все кивали ей в ответ.

- Адамэй, что ты думаешь? – Ответственность за всех давила девушке на плечи.

- Девочка моя, тебе выбирать. Мы уже давно решили, что ты должна стать нашей предводительницей. Будущее нашей расы в твоих руках. Мы полностью доверяем твоему выбору.

Для Аквэйи ответ был очевиден.

- Хомаквэ! – Первая свободнорожденная женщина воды проплыла вверх два метра. И жестким голосом продолжила, - Я рада, что вы доверились мне. И постараюсь вас не подвести. Мы поплывем… - Аквэйя специально выждала пару секунд и еще раз окинула взглядом всех присутствующих, - туда, - и указала в противоположную сторону от нахождения древней цивилизации. – Мы сможем сами развиваться и ничья опека нам не нужна. Мы – хомаквэ. Мы создадим свою цивилизацию на этой планете. Планете Вода! - Услышав недоуменные возгласы, Аквэйя подняла руки верх, успокаивая толпу. Затем повернулась к Клидизеро. – Но это не значит, что мы не будем сотрудничать с вами. Такой шанс есть, но после того, как укоренимся в другом месте. Пока же я не собираюсь вам доверяться, но через год мы снова встретимся и уже проведем переговоры по новой. Вы не против?

- Наверное природа посчитала хитрость и недоверие за положительные черты человеческого характера, раз они достались новому поколению еще не созревшей расы. Нам спешить некуда, а вам стоит поучиться доверять. Хотя с дельфинами вы быстро нашли общий язык и даже сдружились куда сильнее, чем мы с ними. Хорошо. Год, значит год. – Сказав это, Клидизеро издал своеобразные трели и вернулся к киту.

По звуковому сигналу все акулы почти синхронно поплыли в сторону Марианского желоба.Аквэйя спокойно провожала силуэт уплывающего белого кита. Придя в себя через десять минут, дала местным жителям некоторое время на сборы. Впереди их ждал долгий и ответственный год.

1451 градус по Цельсию

- Все системы работают в норме. Подача в реактор дейтерия и гелия-3 осуществляется в штатном режиме. Начать подготовку к запуску двигателя! - используя в качестве средства общения телепатическую связь, произнёс Аркад Крекс — командор межпланетного марсианского корабля «Эболас».

- Есть! Все системы работают в норме! - ответил юнга планетолёта Гиоген Бронтикус. Как и Крекс молодой человек предпочитал общаться невербальным образом. - Как вы думаете, командор, что нас ждёт на Европе?

Поднявшись с кресла, Аркад размял затёкшие конечности. Он и сам не раз задавался вопросом, чем их встретит спутник Юпитера… Но ответа у него не было. К Европе летало всего три пилотируемых экспедиции. Марсианские учёные установили, что условия жизни там не сахарные. Поверхность представляет собой сплошной ледяной океан глубиной до тридцати километров. И всё же именно на Европе есть необходимые для жизни окислители — кислород и перекись водорода, образование которых произойдёт при облучении ледяной коры высокоэнергичными частицами. Этого будет вполне достаточно для поддержания жизни биомассы. На солнышке, конечно, не погреешься, но с сорокапятиградусным марсианычем — любимым напитком жителей красной планеты, жить будет можно.

- Нам придётся хорошо поработать, малыш. Это единственное, что я могу сказать вполне определённо,- ответил Крекс и снисходительно посмотрел на своего молодого помощника.

- Я понимаю… Непросто дать однозначный ответ, когда речь идёт о марсоформировании другого космического объекта далёкого от звезды. Однако мне кажется, командор, что нас ждёт тяжёлая, но очень интересная жизнь, - произнёс Бронтикус и улыбнулся собственным мыслям.

- Вот что, дружище, - Крекс не стал развивать диспут. У него были соображения на этот счёт, но делиться ими он не спешил. - Я должен в последний раз спуститься на поверхность планеты. На мостике ты останешься за старшего. Готовь корабль к старту.

- Есть, готовить корабль к старту! Однако, командор, согласно инструкции я должен занести в бортовой журнал причину, по которой вы покидаете судно,- произнёс Бронтикус.

- Укажи, что на поверхность Марса я вышел подышать свежим воздухом,- после небольшой паузы ответил Крекс.

- Свежим воздухом?! - удивился юнга.- Да там концентрация углекислого газа запредельная, там...

- Ну ты же не укажешь в журнале, что я покинул корабль ради того, чтобы выкурить сигарету?! - перебил его Крекс.

- Извините, командор. Я не понял…

- Что тут непонятного, Гиоген?!

- Ну-у… курение уже лет, как сто запрещено Верховным законом Марса. Сигарет я даже в глаза не видел и потом…

- Я намного старше тебя, малыш. Неужели ты думаешь, что я не знаю законов?! - вновь перебил его Крекс.

- Извините, командор, - Бронтикус потупил взор.

Он понял, что нарушил правило субординации. Впрочем, у него было оправдание своему поступку. Курение на Марсе - табу!

- Ладно. Прощаю! - примирительно произнёс Аркад.- До старта у нас ещё есть четырнадцать минут, так что...

- Какое совпадение! - во второй раз Гиоген проявил несдержанность в передаче чувств и это вновь не понравилось Крексу. Он терпеть не мог, когда его перебивали.

- Что ты имеешь в виду? - нахмурился командор.

- Вы сказали, что до старта четырнадцать минут. Насколько я помню, у наших предков - землян была такая песня...

Дабы точно передать текст, юнга подключил сознание к бортовому компьютеру. Попадая через раз в ноты, он напел первые строки:

Я верю, друзья, караваны ракет,

помчат нас вперёд от звезды до звезды...

- На пыльных тропинках далёких планет, останутся наши следы, - закончил куплет Крекс тоном человека испытывающего идиосинкразию к рифме.- Музыка Фельц-мана, слова Вой-но-вича, - сверившись с электронным мозгом, добавил командор с трудом выговаривая фамилии своих предков, прилетевших с далёкой Земли.

- Мы оставим следы во всей Солнечной системе,- произнёс молодой человек, который обладал поистине юношеским задором.

- Ты хотел сказать наследим?.. - усмехнулся Крекс.

- Не понимаю вас, командор…

- И в этом твоё счастье. А песня хорошая. Жаль, что с тех пор ничего лучшего не придумали. Я скоро вернусь…

Аркад силой мысли открыл дверь.

- Будьте осторожны, командор. За бортом температура растёт, как на дрожжах и уже превышает предельно допустимые нормы. Корабль хорошо защищён, но кругом горящая лава. Приборы зарегистрировали новые подземные толчки. Ближайший стратовулкан всего в километре от космодрома и вот-вот взлетит на воздух к чёртовой матери, - предупредил Бронтикус.

- Знаю, - сказал Крекс, покидая командный мостик.

Быстрым шагом командор отправился в шлюзовой отсек. Облачившись в скафандр, в котором можно было относительно безопасно передвигаться по поверхности объятого огнём Марса, Крекс на грузовом лифте спустился на поверхность задыхающейся планеты.

Не успел он сделать и пары шагов, как тут же сработала защита скафандра. Аркад продолжил путь и остановился только тогда, когда завопил датчик тревоги, предупреждая о том, что показатели верхнего слоя грунта, составляют порядка 103,7 градусов по Цельсию, а температура воздуха повысилась до 54,6 градусов. Крекс поднял забрало гермошлема. Утомлённое, обросшее щетиной сухощавое лицо одного из самых опытных пилотов обоих марсианских полушарий, тут же ошпарил горячий воздух. Нарушив технику безопасности, Аркад сильно рисковал. И всё же он не мог отказать себе в удовольствии в последней раз вдохнуть воздух вскормившей его планеты, которая с каждой минутой представляла собой всё более печальное зрелище. Небо Марса заволокло густым слоем вулканической пыли и диоксида серы. День уже нельзя было отличить от ночи.

Вдалеке между остроконечными выступами высоких скал командор увидел багровое зарево. Это горел Петролэнд — гигантский марсианский мегаполис. Двенадцать поколений колонистов строили в долине Циолковского этот огромный город и вот за считанные часы он сгорел практически дотла. Месяц назад враги северян - южане, развязали войну из-за месторождений золота, коих к северу от экватора оказалось значительно больше, чем на юге. Ради достижения своих целей, южане использовали новейшее геофизическое оружие. На севере красной планеты они «разбудили» десятки потухших вулканов, среди которых был и патера Альба, потоки лавы которого хлынули на тысячу километров и накрыли города северян, в том числе и Петролэнд. Северяне ответили симметрично, нанеся мощный удар в районы патеры Амфитриты и патеры Пицундской. В ход был пущен принцип Талиона известный ещё землянам - око за око и зуб за зуб. Древняя и единственная верная в биологическом социуме мудрость.

В результате взаимных ударов, началась цепная реакция, запустившая механизм тектонической активности, что «возбудило» остальные вулканы. Проснулся Олимп - самая величественная гора во всей Солнечной системе. Когда взорвался этот двадцатишестикилометровый исполин планета погрузилась во мрак бесконечной ночи. Миллионы людей погибли. Струхнувшие южане завопили о перемирии и даже согласились сформировать Объединённое правительство, но было уже поздно. Тектоническая активность приобрела такую силу, что в ядре планеты возник эффект резонанса и Марс не сегодня-завтра могло разорвать в клочья. В который раз в истории человеческой цивилизации, жизнь наглядно доказывала, что война — самое большое безумие, на которое способен человек.

Осторожно вбирая лёгкими горячий воздух, Аркад достал из кармана комбинезона начатую сильно помятую пачку «Герцеговина Марс». Эти чудом сохранившиеся сигареты курил ещё его прадед до того, как запрет на курение начал действовать на всей планете. Сигареты подобной марки сделаны из превосходного сорта табака, семена которого были завезены с Земли, и брошены в плодородную хорошо удобренную почву одной из плантаций северян в районе горы Павлина. Когда прадед ушёл в мир иной, дед Аркада оставил себе сигареты на память о своём отце. Так пачка передавалась от поколения к поколению Крексов, пока не оказалась в руках последнего представителя этой фамилии.

Зажав зубами фильтр, командор наклонился и поднял ошмёток горячей лавы. В специальных перчатках скафандра это было сделать пара пустяков. Затянувшись, он поперхнулся табачным дымом. Сказывалось отсутствие опыта, да и воздух был буквально пропитан углекислым газом. Даже без курева к горлу подступала противная тошнота.

Жара тем временем становилась всё сильнее. За одну минуту показатели увеличились на единицу, что было на сорок градусов выше нормы. И это был ещё не предел. Температура стекающей со склонов вулканов марсианской лавы доходила до 1451 градуса по Цельсию. Оказавшись на пути огненного потока, человеческая плоть даже без соприкосновения с огнём в результате самовоспламенения превращалась в бесформенный уголёк. И ни один скафандр не смог бы защитить человека от подобной участи, которую, к слову сказать, он выбрал сам.

Сделав осторожную затяжку, Крекс вспомнил предание о Земле, которую сейчас не было видно из-за облаков пепла. В этом предании описывалась страшная ядерная война. Сражение шло между людьми, населяющими земли Запада и теми, кто жил на Востоке. Последствия атомных бомбардировок оказались катастрофическими. Из оставшихся в живых людей были выбраны четверо мужчин и столько же женщин — более ли менее подходящий генофонд человеческой расы. В спешном порядке была подготовлена до войны построенная ракета для полёта на Марс со звучным названием «Ноев ковчег-2». Четвёртая от Солнца планета, по мнению (как оказалось весьма обоснованному) Главного Астрономического агентства в отличие от Меркурия и Венеры была пригодна для терраформирования. Через полгода после старта восьмёрка космонавтов, достигнув цели, основала здесь новую колонию. Оставшиеся на Земле люди, погибли от радиации и наступившей ядерной зимы.

«И вот сейчас всё повторилось заново… Какие же мы все идиоты! Вроде бы обладаем гигантской памятью, но жадность, жестокость и эгоизм мешают нам думать на перспективу!» - глядя на горящий город, думал Крекс.

Аркад имел право быть предельно жёстким прежде всего к самому себе.

Он был военным лётчиком и одним из тех, кто участвовал в программе продления жизни оставшихся в живых обитателей красной планеты. Объединённое марсианское правительство приняло решение собрать выживших биособей и переселить их на Европу - спутник Юпитера, дабы основать там новую колонию, которая продолжит человеческий род. От колонизации ближайших к Марсу космических тел - Фобоса и Деймоса отказались по двум причинам. Первая — суеверие. Выбрать дом для будущих поколений с названиями «Страх» или «Ужас», могут только отчаянные шизофреники. Вторая причина — научный расчёт. Марс мог взорваться в любую минуту, что означало неминуемую гибель в результате астероидной атаки всего живого, что есть на спутниках. Именно поэтому учёные остановились на одном из сателлитов Юпитера. Тысяча восемьсот марсиан и несколько тысяч представителей разного рода местной флоры и фауны были погружены в планетолёт и ожидали вылета.

«Дьявольщина… Нет никакой гарантии, что на Европе не произойдёт то, что уже однажды случилось на Земле и вот теперь здесь на Марсе», - затянувшись сигаретой, вновь подумал Аркад. - Любопытно, куда полетят люди потом? На Титан? На Тритон? А может выберут Нереиду, или даже Плутон?.. Условия жизни там отвратительные, но человек подобно вирусу приживётся везде, даже в аду. Было бы только золото! - и тут его осенило.- А что если одним махом покончить со всем этим дерьмом?!».

Сейчас в его руках была судьба всего человечества. Невероятное чувство щекочущее самолюбие и взрывающее сознание от возложенной на него ответственности!

Аркад потянулся к пульсгану. Он знал, что мощнейший электромагнитный импульс, направленный в висок, мгновенно его прикончит. Без зашифрованного нейрокода — своего рода пароля на взлёт, известного только ему, «Ноев ковчег» под номером 3 никогда не сможет покинуть Марс. У юнги не хватит мозгов, чтобы управлять таким кораблём и ни один компьютер ему не поможет. Малыш не готов к подобным подвигам. Других пилотов на Марсе нет. Все погибли. С его смертью наступит конец цивилизации и кранты бесполезным войнам. Кто-то скажет, что это жестоко? Возможно... Сердце Крекса с некоторых пор стало твёрже застывшей лавы. И тем не менее Аркад представилгибнущего в огне малыша Бронтикуса, задыхающихся в угарном газе женщин, детей… Но есть ли другой выход, чтобы избавить людей от вечных мучений? Пожалуй, что нет! Да и кто его ждёт на Европе… У него на Марсе могилы отца и матери. При пожаре в Петролэнде заживо сгорели жена Калипса и годовалая дочурка Эурения. Прах их навечно останется в марсианском грунте красном от огня, железа и крови. С потерей близких ему людей, на этом свете его ничто и никто не держит. Конечно, это не повод, чтобы вот так… одним махом перечеркнуть тысячелетнюю цивилизацию… Но как иначе прекратить бесконечное размежевание людей на белых и чёрных, живущих на западе и на востоке, строящих свои города на севере и на юге?! Человечество проклято. В этом нет никаких сомнений...

В тот момент, когда рука Аркада коснулась рукоятки пульсгана, он вдруг услышал нечеловеческий голос, слегка растягивающий звуки.

- Не смей наруша-а-ать зако-о-он мирозда-а-а-ния. Ты живёшь в этом ми-и-ире по зара-а-а-нее написанной програ-а-амме, изменить которую невозмо-о-о-жно. Не смей нарушать зако-о-о-н мирозда-а-ания…

С каждым словом голос становился всё глуше и в какой-то момент совсем исчез. Крекс вытер рукой мокрое лицо. Струившийся со лба пот, застилал глаза. От жары и волнения стало невыносимо трудно дышать.

«Отравление газом и как следствие - галлюцинации, - подумал он.- Нет… не может быть. Я ещё не сошёл с ума. Это проделки бортового компьютера… Хотя, на подобное он не способен. А может быть это метаморфозы сознания, как часть неведомой мне игры того, кто всё это создал?..». У Крекса случился истерический приступ хохота. Он впервые в жизни узрел присутствие Бога, допустившего весь этот ужас.

Смех довольно быстро сменился ещё одним неведомым ранее состоянием.

«Чёрт возьми, но если я живу по программе, выходит я робот?..».

Осознание данного обстоятельства вызвало у командора колоссальное облегчение. Он давно предполагал, что имеет нечто общее с механизмом, от которого ещё недавно веяло только феррумом, по причине неопровержимой математики, заложенной в его генах.

«Но кто тогда остальные люди?! Впрочем, это неважно! Гораздо важнее, что я подчинён программе и должен спасти человечество! Какое счастье! Я - робот! Я родился для этой миссии и другого выхода у меня нет», - отбросил сомнения Аркад. - А раз так, то никто не отменял первый закон робототехники, согласно которому робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред. Да и третий закон относительно собственной безопасности такого болвана, как я тоже действует, - с облегчением выдохнул командор.- Так что, если на Европе случится то же самое, что произошло на Земле или на Марсе, значит так тому и быть. В Солнечной системе, вернее в нашей Галактике, а может и во всей Вселенной ещё полно мест, где может возродиться относительно благополучная жизнь; где в недрах планеты не будет ничего, что могло бы вызвать ненависть и вражду. Оставался ещё шанс, что люди сами изменятся и станут ценить саму жизнь, как дар огромной Вселенной, и в этом поможет им Бог, но...».

Размышления Аркада прервал мощный взрыв. Огненная лава, вырвалась из жерла расположенного неподалёку потухшего сотню лет назад стратовулкана. Стремительно покатившись по склону, кипящая ярка-красная река, пылающая мириадами искр, понеслась в сторону планетолёта. Показания датчика скафандра фиксировали в атмосфере запредельный уровень концентрации углекислого газа в сочетание с резко возросшей температурой.

Крекс выбросил окурок и опустил забрало гермошлема. Таймер подсказывал, что с момента высадки на поверхность прошло тринадцать минут… Оставалась одна минута до запуска термоядерного двигателя. Оставив пачку сигарет на куске застывающей лавы, Аркад поспешил к лифту.

- Поднимаюсь на борт, Гиоген. Запускай двигатель, малыш. На Марсе нам больше делать нечего, - громко сказал он.

- Слушаюсь, командор,- радостно ответил юнга, и тут же бросился исполнять приказ своего босса.

Ровно через минуту Крекс сидел в высоком командорском кресле. Аркад ввёл в бортовой компьютер нейрокод и привычным бодрым телесигналом уверенного в себе робота сказал:

- Три, два, один... Поехали!

Планетолёт охватила вибрация и на первой космической скорости «Эболас» взмыл в хмурое небо. Впереди человечество ждала Европа, а позади… позади в марсианской лаве в этот момент догорала последняя пачка сигарет.

Вера

В клубе «Винтаж» царила атмосфера мягких электронных музыкальных битов и неона. Голографические силуэты синего пламени грациозно заигрывали с публикой. Стальные головы у стафф-роботов походили на кассетные видеокамеры, когда-то использовавшиеся на телевидении. Неоновые огни отражались от них мягкими розовыми бликами. Над залом парила магнитная платформа со столиком, снизу вырывались сочные языки декоративного пламени. Макс ощущал себя королем на троне. Марк сидел напротив, недоумевая как его старый напарник вернул чип и оплатил VIP-ложу. Макс увлеченно жестикулировал. Никто их не слышал, но посторонний мог заметить, как лицо Марка неодобрительно нахмурилось и кудри его волос подались на лоб, как рога озлобленного животного.

– Марки, – жалобно крикнул Макс, – ты так кинешь своего друга?

Макс понимал, что двух лет порознь достаточно, чтобы сжечь любые мосты, не только дружбы. Марк отвел глаза на старую фотографию. Он крутил её в руках весь разговор. Макс принял этот жест за лояльность, которой тот активно противится. Марк посмотрел на собеседника, на сетчатке справа от Макса проецировалось кольцо со шкалой и цифрой «2,84» внутри.

– Ты свой рейтинг видел? – буркнул Марк.

– Что? – выкрикнул Макс.

– Говорю, ты рейтинг свой видел?

Макс жестом показал, что не понимает Марка.

– Приглуши звук, – сказал Марк, показывая пальцем на ухо. Макс кивнул, указательным пальцем провернул пластину громкости в правом ухе. Музыка из клуба стала тихим фоном.

– Никак не привыкну к этим фичам. От жизни на Окраине совсем одичал.

– Макс, я спрашивал про рейтинг. Ты видел свой балл?

Макс махнул рукой.

– Ерунда, завтра всё исправится.

Глаза Марка округлились. Кто-то из проходивших под их столиком минусанул его.

– Эй, деревня, – крикнул Макс с платформы. – Тебе выйти и настучать по тыкве?

Марк свесился следом, из любопытства. Макс обращался к блондину с острым лицом и излишней худощавостью, которая неуклюже прикрывалась пиджаком с расширителями плеч.

– Да оставь его, – сказал Марк собеседнику, заметив как по кончикам волос блондина пробегают новомодные электрические разряды. – У меня есть пару бонусов на амнистию. Завтра воспользуюсь.

– Да фиг ему, – разошелся Макс. Марк уже представил как Макс спрыгивает и решительно мчится к блондинчику. Рейтинг Марка 4,05. Выше Макса. Значит и спрос будет с него.

– Макс, угомонись, – строго сказал он. Макс не сводил глаз с блондина. Тот пришвартовался к бару и сейчас робот-бармен миксовал клешней в стакане коктейль «Бомба». Макса охватила ярость от аккуратных манер блондина, которыми тот сопровождал каждый шаг.

– Эй, – крикнул Макс, – я к тебе обращаюсь, молния. Пошли, я тебе кости посчитаю.

Он энергично подвелся, Марк вцепился в руку товарища. Блондин получил свой серый напиток, повернулся к Максу и победно поднял стакан. Тонкие губы разошлись в подобие ухмылки. Макс жестом пригласил его подойти.

– Макс, говорю тебе – оставь его. Минусани в ответ и всё.

– Плевал я на этот минус. Щас я ему башню оторву.

– Макс! – крикнул Марк.

Блондин поднял большой палец свободной руки вверх. Перед глазами Макса, в левом нижнем углу, шкала заиграла зеленым светом. Рейтинг поднялся до 2,94. Блондин поставил ему «5». Рейтинг Марка тоже исправился. От притока злости Макс почувствовал себя кораблем, сбившимся с фарватера.

– Что это было? – выдал он. Блондин скрылся среди танцующих. Какое-то время его голова ещё мелькала среди других, с громоздкими ретро-шлемами виртуальной реальности. Но Макс утратил к нему интерес раньше.

– Мажор, – ответил Марк. – Как и ты теперь. Цепляется ко всем. Ты его поразил.

– Так может поможешь мне? Видишь, я тебе помог.

– Чем? – глухо спросил Марк. Его зеленые глаза не излучали огонька.

– Как это? Рейтинг вернул. Он даже выше стал.

Марк покрутил глазами, собирая сводку о себе.

– Да, видать тот блондинчик попросил кого-то накинуть сверху, чтобы ты не выступал.

– Не понимаю, чего ты боишься?

– Сам подумай, – занервничал Марк. – У того типа нет чипа, так? Но он сорит коинтами, словно бог. Черт, он сделал так, чтобы легально вернуть тебе чип. Это всё неспроста.

– Вот именно, неспроста. Теперь мы точно в курсе, что лучшие умы этой мусорки не чипованы и плевать им на рейтинг и оценки. Они слишком заняты, чтобы торчать здесь, как мы. Плюс, он иностранец. Видимо, не хочет палиться.

– Ага. Без чипа, но с коинтами. Скрытей некуда.

– Просто скажи, ты мне поможешь?

– Что он тебе пообещал за девушку на фото?

– Сколько? – спросил Макс, загадочно улыбнувшись.

– Мне не нужны коинты, Макс. Я помогу, но при одном условии.

– Каком?

– Ты оставишь меня в покое. Я многому обязан Вере, только из-за неё мы встретились. И ради неё я постараюсь сделать всё, чтобы больше никогда тебя не видеть и не слышать. Усек?

Макс оторопел от такого поворота.

– Ты это серьезно? – его тон стал значительно более мрачным. – Марк, после всего что мы пережили, ты меня отсекаешь?

– Да, именно. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с ней.

Грудь Марка вздулась, как гелиевая подушка. Теперь Макс не сомневался, что говорил он всерьез. Груз давил Марка и теперь он его сбросил, не опасаясь минусов. Хотя Макс был уверен, что Марк знает - не в характере Макса минусовать за честность.

– Я не виноват в том, что она осталась в «МИРе[1]», – Макс сжал кулаки, смещенный сустав на правой руке звонко хрустнул.

– Не надо оправдываться. Вечерами ТЫ был с ней. Не я. Она выбрала тебя, потому что видела в тебе опору, которую я дать не мог, - глаза Марка хаотично забегали. Остановились они, когда он увидел побелевшие костяшки на кулаках Макса, – Считаешь, что я должен получить за свои слова – бей. Или минусуй. Как угодно. От своих слов я не откажусь. Точка.

Макс тяжело выдохнул, с трудом обуздывая ярость.

– Я не собираюсь убеждать тебя, – сказал Макс, – но хочу, чтобы ты понимал – я её любил не меньше. Я хочу того же, что и ты – чтобы она была рядом.

– Да, только этому не бывать, – отрезал Марк. – Я свяжусь с тобой завтра к полдню. Пробью по каналам «Феникса». Не уверен, что одной фотографии хватит, но на всякий случай захвачу её. Вдруг повезет.

– Забирай. Это копия, – сказал Макс. Марк спрятал фото в нагрудный карман рубашки. – Давай только аккуратней. Не хочу, чтобы кто-то ещё заинтересовался ею. Кстати, может прогонишь через лунный сервер?

– Да, на него, в общем-то, я и рассчитываю. Фото явно до «Нового света[2]». Есть хоть какая-то зацепка? Что-то, что поможет в поиске?

– Толком ничего, – соврал Макс. – актриса взрослых фильмов. Снималась в нескольких роликах. По словам, ничего экстраординарного. На этом всё.

– Очередной богатенький психопат хочет репликанта из влажных снов своей юности?

Макс помахал головой.

– Не тот случай. Мне нужно только видео. Конкретно фильм Absoluta messis. В сети его нет, можешь не рыскать.

– Погоди, то есть ты говоришь, что весь сыр-бор из-за порно?

– У богатых свои заскоки. Он платит, мы работаем. Тем более, заказчик вернул чип, а с ним и надежду…

– На что? – недоверчиво спросил Марк.

– А, неважно, – Макс махнул рукой. – Не обращай внимания. Поверь, это выгодное предложение для всех нас.

Макс широко улыбнулся. Этот жест ясно сказал Марку о двух вещах: сделка выгодная и больше ничего он не скажет.

– Здесь что-то не чисто, – сказал Марк. – На кой черт кому-то древнее видео, если он не собирается по нему заказывать репликанта?

– Мой принцип гласит: меньше вопросов – больше цена. Хотя да, странно, что тип сунулся ко мне, а не к вам в «Феникс».

– Может ты просто чертовски хорошая ищейка? В «Фениксе» когда-то ты считался легендой.

По сверкнувшим глазам Макса стало ясно, что слова зацепили за живое.

– Просто скажи мне, что с Верой это никак не связано, – голос Марка задрожал.

– Нет, не связано. Мертвые пускай остаются там, где должны, – сказал Макс и провел пальцем по поверхности стола. – Даже, если это где-то в недрах чертовой игры.

Столик ожил и мягко выпорхнул из клуба, приземлившись у фойе.

– Ты платишь? – спросил Марк.

– А будто ты не знаешь, что коинты с меня уже отсканировали? – Макс улыбнулся. – Я же джентльмен. Кто приглашает – тот и платит.

Марк не возражал. Макс протянул руку на прощание, Марк отпрянул, как от укуса ядовитой змеи. Он покосился на руку, потом на Макса.

– Да, прости. Забыл что здесь так не принято, – оправдываясь, сказал Макс.

– Черт, быстро же ты свыкся с Окраиной. Пока.

Марк исчез за углом, оставив Макса одного посреди Айсберга – негласной мекки «Нового света» и родоначальника городов нового поколения. Вершиной были трехэтажные дома с рифлеными стенами, солнечными панелями и окнами, расположенными под углом, чтобы в любое время суток оставаться в тени. Между собой они сплетались сетью надземных тоннелей для аэрокапсул. Зеленые сады обвивали улицы, ясно давая понять, почему в Айсберг пускали только чипованных. Корнями город уходил глубоко под землю, где дома разветвлялись электронными корнями из элитных спален, серверов и подземной трассы для проходящего транспорта. Решение, продиктованное страхом – в земле излучения теряют свою мощь, а повтора «Нового света» не хотелось никому. Окраина была полной противоположностью – спальный район из панельных многоэтажек, знававших лучшие времена. Добраться туда в такое время можно было только на U-кэбе. «Винтаж», к счастью, находился на окраине Айсберга, рядом со док-стацией U-кэбов.

По пути домой Марк прокручивал мысли о фильме и богаче. На секунду даже задумался стать фрилансером, как Макс. Но бизнес с репликами людей в «Фениксе» приносил достаточно коинтов, чтобы спрятать эти мысли подальше.

***

Мелкий дождь барабанной дробью бил по крыше U-кэба. Макс развалился на бордовом выцветшем диване и наблюдал в окно за скользящими юркими каплями дождя. Синие переливающиеся гранулы внутри капель давали эффектное мягкое свечение. Лакмус для тех, кто не в курсе по каким дням пускают антибактериальный дождь. Он думал над результатом. Над тем, что если всё выгорит, то «ФЕБ[3]» вырежут с лица Земли.

– Могу я составить вам компанию и рассказать о действующих акциях? – вежливо поинтересовался голос из приборной панели.

– Ещё недавно ты требовал предоплату, а теперь в друзья набиваешься?

– Прошу прощения, если моя программа чем-то вас оскорбила. Наша компания будет крайне признательна, если вместо «минуса» вы поделитесь причиной дискомфорта. Это улучшит наш сервис и сэкономит вам 20% стоимости.

– Да забей. Я прекрасно знаю, что на Окраину тащить человека с моим рейтингом стрёмно.

– Благодарю за понимание. А вы знали об акции за регистрацию в «МИРе»?

– А вот если сейчас же не замолчишь, то бахну минус.

Панель замолчала, дождь вновь повел меланхоличную сонату. Через панорамное окно Макс внимательно осмотрел колонну. Его U-кэб шел третьим и последним. На главном авто сверкали оранжевые предупредительные огни, а значит они на главной дороге и все остальные должны пристраиваться следом. Над головой пролетали "Ховеркрафты" с пассажирами, которые не имели права опаздывать. Максу спешить было некуда. Тачскрин на торпедо показал нулевой риск пробок и 32 минуты до встречи с Милой. Он не хотел её видеть, но попасть в отель он мог только при наличии нижнего белья из HEi и хитинового костюма. Их встреча осталась в памяти подспудным воспоминанием. Он помнил как объявил свои планы. У неё не было чипа, только линзы, выделенные программой соцразвития. В них она видела рейтинг Макса, но выставить оценку не могла. Он собрал сумку, по её острым скулам сбежали две одинокие слезы. Попытки обнять закончились истерикой.

Что бы это ни было, Веру это не вернет, сказала она. Следом шли воспоминания о плавных обводах тела Веры, сладковатом аромате и пьянящих каштановых кудрях волос, которые скрывали её тонкую вытянутую шейку, как сокровище.

О том, что не выставил Миле «5» на прощанье, Макс вспомнил, когда U-кэб высадил его у отеля «Сота». Чип высосал всю энергию из организма Макса. U-кэб он также оставил без оценки. Тот счел такое поведение хамством и ответил рейтингом «3». Из соседей по «Соте» его рейтинг был самым низким. Макс сменил белье и, втянувшись в облегающий хитиновый костюм, протиснулся в шестиугольную ячейку. Лежа на спине, потолок едва не чиркал нос. Макс включил заставку глубин океана, активировал режим душа и надел аппарат с пьяняще-чистым кислородом и каппой для ультразвуковой чистки зубов. На экране высветилось предупреждение, чистящий раствор заполнил ячейку, под спиной всё завибрировало. Насосы с визгом откачали воду в поры под Максом, процесс сушки не оставил от капель и следа. Макс перевел ячейку в режим сна, и усыпляющий газ очень скоро провалил его в бездну.

***

Тело мягко завибрировало и Макса выбросило из тьмы, как рыбу на крючке. Входящий вызов висел перед глазами. Интерфейс «Соты» перехватил звонок и перевел его на экран, где еще недавно был океан.

– Мистер Хамфриз, утро доброе, – Макс старался выглядеть как можно бодрее. Хамфриз активировал одностороннюю видеосвязь, и его Макс видеть не мог. Система кондиционирования наполнилась бодрящим ароматом цитруса.

– Добрий дэн, Максым. Как вы?

– Всё отлично, – Макс выдавил из себя улыбку. Он подумал о времени и перед глазами спроецировалось 11:56.

– Голос прэысполнэн энтузыазмом. Это радуэт, – ответил Хамфриз. Еще при встрече Макс обратил внимание на повязанный платок на шее, который скрывал старую модель речевых трансляторов. Устройство прикладывалось к горлу и вибрации голосовых складок перестраивались в нужный язык, выдавая практически все звуки. Но не так удачно, как модели, интегрированные в голосовые складки. – Я взял на сэбя смэлост посмотрет счот за суткы.

– Всё как оговаривали. Я снял номер рядом с космопортом. Единственное, я погасил долг за аренду на Окраине. За полгода скопилась приличная сумма. Ну и еще по пути пришлось перекусить в U-кэбе.

– Я вас услышал, – мягко ответил Хамфриз. – Только не врат нащот вашего дома. Я освыдамлен о даме вашэго сэрдца, – Макс подумал о ней, о Вере, – Впред постарайтэс быт благоразумнэй. Мнэ нужен рэзультат.

– Конечно, я вас не подведу, – кивнул Макс.

– И ещё, напомынаю, что ныкто нэ должэн знат о нашэм контакт. Это дело вас, мэня и кванта связи.

– А можно вопрос? – экран замолчал, Макс счет это разрешением. – Как я узнаю, что сейчас со мной говорит не взломанный аккаунт?

– Пастуху не нужна шерсть, чтобы управлять стадом. Вам достаточно посмотрет на рейтынг. Он вырос, как и обэщал.

Вот почему он так презирает технологии, подумал Макс. Он просто заносчивый урод.

– Падумайте, – продолжил голос, – почэму именно вас настыг срыв? Почэму вас лишили чыпа и среды обытания? Я нэ вэрю в избранность, но я видэл вашу исторыю. До этого момента мы были уверены – трепаться вам не па душе.

– Я так и думал, – ответил Макс, понимая как сплоховал. – К вечеру ждите результаты.

– Так лучшэ. О, да. Вот ссылка, убэдитес в серьйозности нашых абещаний. Хорошего дня.

Экран погас. Во рту проступил лимонный привкус, о котором Макс знал только из присадок воздуха. Он кликнул на иконку с репортажем из Китая. Сервер «МИРа» умер. На видео показывали толпы людей с белыми шлемами в руках – загрузочными модулями «МИРа». Одни слабо понимали, что происходит и безучастно слонялись по городу. Другие агрессивно топтали свои шлемы и сбивались в недовольные массы около штаб-квартиры «ФЕБ» – создателей «МИРа». Полицейские дроны опрыскали толпу гелем, и тот быстро разросся в вязкую субстанцию, затрудняющую движение. Хаос. Емкое описание увиденного. Хаос, которого Макс добивался. Один сервер лег, на очереди пять. Смерть Веры стоила всего этого. Люди на видео страдали от реальности в точности, как он, когда ему отказали выдать электронный след её личности «МИРа». Он мог бы создать её реплику в «Фениксе». Вместо этого синтезированный голос оживленно цитировал чей-то пост о вирусной атаке на китайский сервер «МИРа». Инцидент сравнили с «Новым светом». Было сладко наблюдать, как вся эта озлобленная масса на улице требовала от «ФЕБ» ответов. Часы показывали 12:00, самое время.

– О, это ты, – лицо Марка выглядело оживленно. – Только собирался тебя набрать. Как тебе новость про «МИР»? Ночь в «Соте» и вправду бодрит, как об этом пишут?

– Эм, да. Я только посмотрел. Им бы поменьше про «Новый свет» трепаться, а то недалек час как все сервера лягут. Ты по координатам вычислил, что я в отеле?

– А то! Ты же теперь модный, с новеньким чипом. Не переживай, координаты видят только крупные рыбы.

– Вроде «Феникса»? – спросил Макс.

– А ты умен, однако. Ладно, к делу. Имя девушки Анджела Мэй. Данных о возрасте нет, как и данных о родственниках. При «Новом свете», судя по всему, её уже не было.

– Хочешь сказать, она сирота без друзей? Должен же был кто-то известить банк данных.

– Получается, сирота без фото и идентификатора личности. Это что касается Анджелы. Absoluta messisже фигурирует в производственных отчетах до «Нового света». Судя по бюджету в 31000, это либо низкобюджетный ролик, либо анимация. Точнее не скажу. Интересно другое. Всех, кто был связан с Absoluta messis, не стало еще до «Нового света». Всех, кроме одного. – Он взял паузу, Макс приподнял бровь. – Марк Хэмил.

– Актер?

– Нет, этот с одной «л». Хорошая новость: он жив. Плохая: ему 101 год, из которых 50 он в санатории «МИРа».

– Отлично! – спохватился Макс, поднимаясь. Удар лбом об экран быстро осадил пыл.

– Особо не радуйся, это единственная зацепка. Инфу переслал на чип.

– Лучше одна, чем ничего, – прокряхтел Макс, выталкивая себя из ячейки. – Спасибо, Марк! Вера бы это оценила.

– Знаю, больше встречи не ищи.

***

От каннабиноидной пыли – прощального подарка «Соты» – Солнце казалось ярче, а рейтинг упал от того, что Макс забыл оценить отель. Чип спрогнозировал на сетчатке глаза дорогу к санаторию: 8666 километров и 1200 коинтов, включая аренду «Ховеркрафта» и U-кэба на 200 миль дороги в запретной для полетов зоне. Весь путь мысли Макса занимала только Анджела Мэй, Aboluta messis и мистические смерти. Нулевой день «Нового света» унес много жизней, парализовал экономику. Уцелевшие гиганты, вроде «ФЕБа», вывели квантовые сети в массы и добились полного права называть возродившийся мир «Новым».

Мягкая кровать в загородном U-кэбе и панорамная крыша открывали волнительный вид на проносящиеся кроны деревьев. Впервые после кончины Веры Макс мог сказать, что доволен. Сенсоры U-кэба определили учащенный пульс и в салоне распылилось успокоительное. Макс утонул в матрасе, как в объятиях любимой женщины. И услышал отчетливо Её, теперь он был не в кровати, а тянулся к ней. Это был шепот, как глухой топот на лестнице через стену. Слов он не разобрал. Сознание вернулось, когда U-кэб обступили три треугольных пирамиды «МИРа». Они тянулись к Солнцу, как к мессии и блестели в его лучах, купались, впитывая энергию из аэроуловителей в форме шпилей и блестящих солнечных панелей. И из людей. Все обитатели санатория «МИРа» давали согласие на пользование мощностей своего мозга для вычислительных нужд «ВЕБа». Взамен же давался бескрайний простор из воспоминаний, которые можно пережить заново, или создать мир своей мечты в альтернативу тягостной старости.

Макс выбрался из U-кэба. Автопилот убрал машину в док-станцию, оставив Макса посреди хвойного леса и синих пирамид. Влажный воздух тяжело оседал в легких.

– Марк Хэмил, мне нужно с ним поговорить, – сказал Макс сутулому админу с зачатками неврастении. Он объявился сразу после угрозы программе санатория заминусовать это место так сильно, что пациенты станут последними, кто вошел через эти двери. Его зрачки нервно прыгали по сторонам, а белый халат волочился по полу. Блестящая испарина на лысине подкреплялась гнилостным запахом изо рта. Рейтинг чудом показывал 4,01. Выше, чем у Макса с утра. К удивлению, протянутую руку админ агрессивно сжал, будто вся его жизнь ушла на тренировку этой встречи.

– Увы, это невозможно, – улыбнулся админ. – Наши пациенты в единой сети. И далеко не каждый готов выйти наружу.

– Слушай сюда, – жестко заговорил Макс. – Я не спрашивал что им хочется, я сказал что МНЕ НУЖНО. Здесь 5000 голов. Если одну из них на время выпустить, то ничего страшного не случится.

– Не надо только тут на меня накатывать, – переменился в лице админ. Макс ошибочно полагал, что с людьми тот контактировал исключительно через видеосвязь. – Я всё понимаю, но…

Макс поднял ладонь, останавливая.

– Я понял, инструкция. Окей, а как насчет нулей и единиц, которые создадут новые правила?

Админ осмотрелся, будто опасался слежки. Голова вдавилась в высокий воротник халата, как черепаха в панцирь. Кивком головы он предложил следовать за ним. В длинном коридоре с белыми стенами их шаги отдавались эхом, наполняя пространство кощунственным подобием музыки для тех, кто уже не жив, но пока еще не мертв. Они добрались до комнаты под лестницей со слепой зоной. Все данные с сетчатки глаза Макса исчезли. Стоял сырой воздух, единственная лампа свисала с потолка на длинном проводе.

– Твердая пять! – твердо сказал админ.

– А ты неплох, – ответил Макс. – Ты так себе рейтинг набил?

– Думаешь, я всю жизнь хочу торчать на сервере?

– Думаешь, рейтинг тебе поможет?

– Хорош трепаться, – огрызнулся админ.

– Если я отдам тебе твердую пятерку, то ни с кем больше сегодня не обменяюсь рейтингом. А я на U-кэбе.

– Не мои проблемы. Либо плати, либо ищи другой способ, внучок, – админ издевательски обнажил кривые зубы.

Оставалось согласиться. Выйдя из комнаты, Макс выставил твердую «пять». В приёмной админ высвободил из центрального пульта управления планшет и ввел в него данные. Его вид преобразился, как у шулера, которому неожиданно без мухлежа выпали нужные карты. Комната с Хэмилом располагалась на подвальном этаже. Вместо Хэмила-однофамильца там находилась Хэмил-пробирка. Цилиндрический блок размером с номер в «Соте», но с человеческим мозгом в токопроводящей жидкости. Утилитарной формы черное кресло рядом с колбой завершало облик дешевой фантастики.

– Вот, знакомьтесь. Марк Хэмил. Я буду снаружи.

– Эй, погоди, – окликнул Макс. – Как мне с ним говорить?

– Гарнитура для входа у колбы. Присесть можно в кресле.

– Хочешь сказать, я должен войти в «МИР»?

– Он здесь дольше, чем кто-либо. Если хотите увидеться с глазу на глаз, то это единственный способ. Надо было раньше явиться, сынок.

– Внук, – поправил Макс.

– Да как скажете, – огрызнулся админ, уходя. – О, чуть не забыл. При входе система потребует серийный квант чипа. Типа, на случай проблем.

– Это типа каких же? Типа смерти?

Лицо админа сделалось серьезным.

– Вы, уважаемый, слишком негативно настроены. Здесь еще никто не умирал, это раз. Мне невыгодно терять спонсора, это два. Всё, что я говорю – время там течет иначе. Пару минут здесь – целая неделя там.

– Да знаю я эту чуму, – сказал Макс. Посыл ясен – если он умирает в течение суток, то оставленная «пятерка» сгорает.

– Тогда вперед и с песней, – лицу админа вернулся налет дурости. – Гарнитура связана с этим модулем управления, - он поднял планшет. – При негативных изменениях я вытащу вас.

Макс сел в кресло, кожаная спинка проскрипела, как старая пружина. Он нажал на прямоугольный выступ в белой колбе. Отщёлкнувшая крышка оказалась гарнитурой для входа. Она натягивалась на глаза, закрывала гибким ремнём уши. Отдаленно она напоминала утолщенные очки для виртуальной реальности. У Веры модель была новее. Бывало, она расхаживала по дому в перерывах, не снимая её. Этой модели было никак не меньше десятка лет. Макс долго смотрел в черное пространство внутри шлема. Перед глазами вернулась картина прошлого: Вера с пустыми, словно выжженными, глазами открытыми в пустоту. Рука свисала со стула, как вьющийся стебель лианы. Доверие, подумал он и, откинув сомнения, натянул гарнитуру на себя.

***

Тело будто сжалось и сердце в приступе клаустрофобии яростно забилось об грудь. Руки судорожно сжимали воздух, но тот оказывался хитрее и сбегал. Макс захлебывался воздухом, будто тонул на суше. Мысли шипами вонзались в память. Перед глазами развевались каштановые кудри волос Веры. Он зажмурил глаза, а когда открыл их вновь, то увидел уже черные волоски на блестящей лысине админа. Потолок стал полом. Глухой стук подсказал Максу, что он упал. Absoluta messis. Мысль плавала рядом, но не давала себя схватить. Вселенная в разноцветном вихре закружилась перед глазами. Но мысль так и не была поймана. Перед глазами заиграли огни – желтые, зеленые, синие. Щека запекла, как от укуса осы. Всё прояснилось, перед глазами, как быстрый набросок эскиза, нарисовался админ.

– Не время умирать, – важно сказал Хамфриз из-за спины админа. Он сидел на стуле, сложенные на трость руки были подушкой для подбородка. Бордовый галстук с широкой петлей на шее болтался за тростью, будто играл в прятки. Макс не мог вспомнить – был ли этот стул прежде или нет. Но элегантно приталенный костюм синего цвета со светло-розовой рубашкой перехватили внимание Макса.

– Absoluta messis нет, – вскрикнул Макс, осознав какую мысль он никак не мог схватить за хвост. Хамфриз поменялся в лице, спокойствие смыло яростью.

– Такое бывает, – обратился админ к Хамфризу. – Это всё «МИР». Если сходу подключиться к более сильному игроку, то бета-волны мозга выстреливают, как пружины…

– К черту волны, – Хамфриз скорчил пиранью гримасу. – Я хочу знать что Хэмил сказал, - он яростно ударил тростью об пол. – Быстро!

– Это Вы его туда сунули, – голос Макса срывался. – Остальных грохнули и думали, что всё сойдет с рук, - Макс кашлянул, – вирус не убить. Это всё ложь.

Глаза Хамфриза зловеще прищурились. На вид ему было пятьдесят, но прогресс и коинты нейтрализовали разрушительную мощь старости.

– Где этот гребаный фильм? – взревел Хамфриз и ударил тростью еще раз. Послышался хруст, похожий на ломающиеся сухие ветки.

– Фильма нет, старый дурак, – Макс засмеялся. – Вирус нельзя нейтрализовать. Хэмил спецом оставил лазейку с упоминанием Absoluta messis в коде вашего «МИРа». Да, я теперь знаю кто ты, кусок говна. Сервера в Китае легли не по твоей воле, это программа Хэмила зарытая в коде много лет назад. Он всё это время ждал, чтобы нахохотаться. И теперь я посмеюсь вместе с ним.

– Он должен был впасть в маразм к этому времени и всё забыть, – вскрикнул Хамфриз и оперся на трость, пытаясь встать. Ноги едва слушались, Макс обратил внимание на прожилки эластичных мышечных пластин под плотно облегающими брюками Хамфриза.

– Ваша нелюбовь к прогрессу, кажется, сыграла злую шутку, – сказал Макс, вставая с пола.

Хамфриз упал, покраснел, на виске вздулась вена, а декоративные морщины вокруг глаз сделались глубже. Макс переступил через Хамфриза, тот попытался схватить его за ногу, но Макс ответил пинком в живот.

– Это тебе за Веру, – сказал он. – Слепок её еще бродит там, в «МИРе». Сволочь.

– Что ты стоишь? Останови его! – крикнул Хамфриз админу. Тот стоял в проходе, растерянно наблюдая за сценой.

– «ФЕБу» конец. Они не знают что делать. На твоем месте я бы отправил резюме в «Феникс», пока «ФЕБ» не объявили себя банкротом.

Админ посмотрел на лежащего беспомощной звездой Хамфриза, затем на Макса. Слова убедили его освободить Максу путь.

– Я уничтожу тебя, слышишь? Я уничтожу всех вас! – орал Хамфриз вслед.

– Кстати, – Макс остановился на выходе, – а куда делся акцент?

Голос Хамфриза, еще секунду назад разрываемый эмоциями, стих. Рот замер в открытом положении, жилы на шее застыли. Капельки слюны повисли в воздухе. Админ не сводил глаз с Макса, словно в его лице увидел бога. По центру серого пола появилась маленькая бела точка. Она быстро увеличивалась, поглощая всё на своём пути. Наконец, она достигла Макса и совсем скоро мир стал белым, как молоко. Затем было что-то ещё, сладковатый аромат духов. Вера! Её запах.

***

– Открывай глаза, Максим, – раздалось эхо с конца туннеля. Плечо осело под тяжестью и теплом руки.

Макс послушался. Каштановые кудри мечтательно поигрывали под кондиционером, а голубые глаза пристально следили за каждым его движением. Перед ним стояла она. Вера.

– Боже, Максим. Я так испугалась. Ты полчаса как повис. Я уже и звала тебя, и лимонный ароматизатор подносила. Даже стукнуть пробовала.

– Блин, из-за тебя игра в такой фарс спустилась, – Макс плотно закрыл глаза и с силой надавил ладонью на глазницы. С болью он почувствовал, что теперь всё реально. – Фух, жесткая симуляция. Дай отойти немного.

Он подумал про время, перед сетчаткой показалось табло с часами.

– Капец, а всего я поиграл сорок минут, прикидываешь?

– Ага, и до чертиков меня напугал, – сказала Вера, скрестив руки на груди.

– Такая подробная симуляция. Там была ты, и ты была мертва. Из-за игры. Только не этой, – он показал на шлем, который Вера сняла с него, – а другой. Так реалистично, даже как-то неловко осознавать, что это игра.

Вера покрутила шлем. Обыкновенная прямоугольная коробка, которая через чип прокладывала дорогу к нейронам мозга. Вера заглянула в настройки игры.

– Хм, реальный мир на легком уровне? Решил поиграть в мачо?

– После работы хотелось расслабиться и отдохнуть мозгами.

Оба замолчали. Вера соединилась с записью, прошлась по лучшим эпизодам.

– Знаешь, эта игра навела на мысль, что раньше всё было проще, – нарушил тишину Максим. – Вот пашешь, вот деньги и дуй куда пожелаешь. А сейчас? Там рейтинг не тот, тут мудак тебя спецом минусует, если ты ему случайно на ногу наступил. На работе начальство сдирает все нажитые плюсы. В итоге деньги есть, а толку никакого.

– Мда. Меня больше удивляет как раньше люди тратили сотни часов на игры, где еще что-то могло не устраивать.

Закончив просмотр памяти, она взглянула на Макса. Тот смотрел на неё, но будто не узнавал.

– Я думала что «Вирт» сделает тебя немного радостней.

– Ты про эту штуку, – он указал на шлем. – Нет, ну она прикольная. Но выстраивая тот мир, только больше жалеешь что этот не такой. Там ты герой, а тут обычный контролёр дронов.

– Но ведь ты мОй контролёр, – она улыбнулась. Её личико расцвело, как красный бутон очаровательного цветка. Максим не сводил с неё глаз, не хотел сводить.

– Что? Ты будто видишь меня в первый раз.

Он прислонился к её губам. Они послушно приоткрылись, как раковинка. Он плавно запустил туда язык, всё ещё не веря, что она с ним. Дыхание замерло, как при первом поцелуе. К черту героев, «ФЕБ» и «МИР». Только Вера важна. И она рядом.

– Знаешь, я и вправду будто вижу тебя в первый раз, – сказал Макс.

Она устало улыбнулась.

– Скажи, а что бы ты делал, если бы я действительно умерла?

[1] Мозговая Интерактивная Реальность

[2] период, начиная с 1 года после масштабного электромагнитного выброса, который разрушил 90% электрических устройств на Земле.

[3] ФЕБ (Федерация Единой Безопасности) – разработчики «МИРа», в др. мифологии прозвище Аполлона

В тени потерянных миров

Глава 1. Неизвестность.

На многих планетах Империи Редрик известен под разными именами. Мало кто помнил его настоящее имя, ибо многие впоследствии не доживали до утра. В одном из многих военных столкновений, которыми была богата история Империи людей, Редрик получил своё знаменитое произвище "Рикошет", сумев одним выстрелом ликвидировать сразу троих мятежников. Под этим именем он стал известен всем. Редрик часто записывался в ряды добровольцев империи. Однажды за карательную операцию на приграничной планете Светлая он был награжден знаком отличия и званием командующего «красным легионом». Спустя год Редрик подал в отставку и стал выполнять частные заказы и миссии в качестве наёмника.

В юности Редрик пересёкся с одним интересным человеком на Терре - новой столице Империи людей, расположенной в системе Звезда Лейтена (одна из первых заселенных миров за пределами Солнечной системы). В то время как раз после окончания Террианского Космолетного Университета Редрик искал себя в жизни. Однажды во время прогулок у моря к нему подошёл странный человек. Больше всего Редрика в этом человеке удивила седина. Пожилые люди - редкость. Практически каждый зрелый человек проходил процедуру омоложения или замены старых органов на новые. Некоторые предпочитали полный апгрейд тела. На улицах городов можно встретить людей, целиком заменивших свои части тела на металлические протезы. Такие "роботы" стали постепенно терять все человеческое в себе. Нередко люди доживали до двухсот лет, а иногда и больше. Апгрейд тела вошёл в моду сто лет назад. Большая мощь, долголетие, новые возможности всегда привлекали к себе людей. Многие предприниматели сколотили небывалые суммы на этом.

- Здравствуйте, молодой человек.

- Добрый вечер.

- А хорошо у вас здесь, свежий, приятный воздух.

- Да, Терра славится своей чистотой.

- Я о вас наслышан.

- Возможно, я давно в этом городе. Кто вы? Что вам от меня нужно?

- Я искатель, этого вам будет достаточно знать. Мне нужен человек, на которого я мог бы положиться.

- В каком смысле?

- Я предлагаю вам прибыльную работу, в ходе которой вы будете совершенствовать себя.

- А что конкретно вам от меня нужно?

- Вашей основной задачей будет - охранять и сопровождать меня. Также я буду давать вам некоторые поручения.

- Хорошо, я согласен. Когда приступать?

- Прямо сейчас, пройдёмте со мной.

К набережной подлетел небольшой черный автолёт. И тут жизнь Редрика конкретно изменилась...

Искатель был владельцем крупной фирмы по добыче и транспортировке минералов. Ему требовался сообразительный человек в различных экспедициях. Каждый день Редрик был вынужден истезать себя изнурительными тренировками и занятиями. Всюду он сопровождал этого старика. Побывал на многих планетах людей и чужих. Наблюдал тысячи торговых сделок. Вместе со своим нанимателем вечно что-то искал на разных мирах и на просторах вселенной, а что именно, даже не подозревал. Искатель щедро платил, и таким образом Редрик сумел накопить солидную сумму и неоценимый опыт.

Однажды во время раскопок на одной из безжизненных планет Регулуса на их экспедиционный корпус было совершено нападение чёрных охотников. Все члены отряда погибли, сам Искатель бесследно исчез. Редрику удалось по ложбине оторваться от преследователей и исчезнуть.

***

До посадки на Грааль оставалось еще полчаса. Данная планета была столицей независимого космического объединения под названием «Лига Прогресса».

Система была заселена колонизаторами из Марса, примерно, 200 лет назад во времена "Великой замятни" - период человеческой истории 23 века, когда между планетами Солнечной системы, такими как Земля, Венера, Марс разразилась некая гонка за освоение новых миров Солнечной системы. Было отправлено множество кораблей в разные участки космоса. Правда тогда они имели жидкостные двигатели и летели очень долго. Порой счёт шел на столетия. Многие корабли перестали выходить на связь. Некоторые по сей день не достигли своей цели. Соперничество планет прекратилось примерно спустя 100 лет в связи с появлением новых проблем в отношениях метрополий и колоний. Вторые были склонны к сепаратистским настроениям. Им было невыгодно вывозить практически задаром продукты и сырьё. Правительства планет решили объединить свои силы и образовали в 2350 году республику. В республиканские органы управления избирались представители всех трёх планет. В результате, общими усилиями Республика Трёх Планет сумела укрепить связи с отдаленными колониями. Однако спустя два десятилетия правительству республики становилось все сложнее управлять всей территорией государства. Колонии развивались, и стали именоваться полноценными субъектами межзвездного государства. Некоторые стали отстаивать свои независимые позиции. Появились и новые внешнеполитические проблемы. В 2380 году установились контакты с представителями других космических цивилизаций. Однако наиболее крупный кризис произошел 5 лет спустя, когда произошло столкновение с цивилизацией падших.

Падшие были миролюбивыми и всепознающими существами. Люди поддерживали с ними хорошие отношения, однако опасались их. Отличительной чертой падших было то, что они быстро усваивали новую информацию, стремились постоянно к знаниям. Люди называли тех существ падшими по двум причинам. Во-первых, они были двухметровыми гуманоидами, однако имели на спине нечто похожее на крылья, были темноватые. Вероятно, далеко в прошлом умели летать. Во-вторых, это связано с человеческими некогда преобладавшими религиозными представлениями. Но постепенно стало происходить нечто странное. Падшие покинули свои миры и исчезли в неведомых направлениях. На Земле, Венере и в некоторых других планетах вспыхнули волнения. Население массово обратилось к религии. Появились "пророки" новых учений. Власть теряла авторитет. Усилиями президента республики Эйрика Драдги ситуация стабилизировалась. Он провел ряд реформ по укреплению государства и своей единоличной власти. Восстановился порядок на планетах. В 2387 году на Всемирном собрании, проведенном на Земле, Эйрик Драдги объявил о роспуске республиканских органов власти и заявил о создании "Империи людей".

***

На улице хозяйничал вечер, космический челнок приземлился на космодром. Не снимая летного комбинизона, Рикошет направился в сторону в здания, несколько походившего на древнегреческое построение, только с пятью этажами и колоннами на углах. Пискнул портативный наручный компьютер. На экране высвятилось: "Время 19:30 по местному времени, 23 апреля, 2454 год по Земному календарю".

Редрик вошёл в здание космопорта. На первом этаже располагался широкий холл. В углу виднелось окошко с надписью на общеимперском "Регистратура". Рядом на креслах сидели двое человек. Один из них молодой, с красиво убранными назад длинными волосами, одет был в черные брюки и белую рубашку, другой - седой в научном халатике. К гостю подошёл второй.

- Добрый вечер, Рикошет. Вы довольно быстро вернулись с Кайдара. Никогда не любил эту планету. На ней сущий произвол и анархия. Власти не способны даже контролировать улицы, тем более города. На планете руководство осуществляют местные кланы. Научный прогресс почти на нуле. Хотя формально Кайдар и относится к империи, я предполагаю, что планета для императора нечто вроде мусорной ямы…

- Профессор, переходите к сути.

- Ах, да... Простите, задумался... Пишу диссертацию. И так, моё имя Андрео Вертис, а это мой помощник Боромир.

- Держите свои секретные документы. Я выполнил свою задачу по их добыче, жду от вас своих денег.

- Благодарю, деньги будут переведены на ваш счёт.

Тут профессор достал небольшую деревянную коробку и открыл её.

- Это наша новая разработка. Быстрое оружие ближнего боя. Закрепляется на руке. Освоитесь со временем. Очень удобная штука! Забирайте.

- Другое дело. Андрео, ответите на пару вопросов? Чисто из-за любопытства. Что это за документы?

- Это не простые документы, это очень важные источники.

- Профессор, мы не имеем право разглашать это, - внезапно прервал его Боромир.

- Отвлекся... Кайдарцы очень шустрые. К ним попадает многое. Обычно они сразу перепродают заинтересованным. Нам повезло нанять вас. Большего сказать не могу. Если не секрет, куда отправитесь дальше? У нас в городе есть уютный кабачок. Там можно хорошо отдохнуть. Я в молодости иногда заскакивал туда.

Боромир вопросительно посмотрел на профессора, тот кивнул. И тут помощник произнес:

- Вас не будут преследовать кайдарцы, хоть вы и выполнили задание скрытно, мы обеспечим дополнительную защиту в случае чего.

- Благодарю. Мне пора.

***

На улицу опускалась ночь, однако центр города был оживленным. Рядом с главным зданием управления находилась статуя первым колонизаторам планеты. Возведение памятников первым колонизаторам на далёких мирах было очень старой традицией. Первый был сооружён на Марсе в районе 2120-х годов. Пройдя пару сотен метров, Редрик обнаружил тот самый кабачок. Над двухэтажным зданием висела вывеска "Свет Андромеды". Редрик открыл дверь и вошёл внутрь. Интерьер кабака напоминал старые средневековые заведения. На стенах заведения местами висели картины с известнейшими личностями в галактике и телевизоры, на которых крутили какие-то игры. Больше всего Редрика удивил потолок. Он казался бескрайним. Там располагались галаграфические изображения космоса, туманностей и звёзд. Посетителей было много. Но особое внимание привлекала небольшая компания, сидевшая у стены. Все были в армейские комбинезоны, предназначенных для введения боевых действий практически на любых планетах.

Редрик подошёл к барной стойке. Рядом, одной рукой облакотившись на одну руку, сидела стройная симпатичная молодая девушка лет восемнадцати или двадцати. Она была немного смуглая с некоторыми восточными чертами лица, одетая в облегающие джинсы и белую блузку.

- Морфолского темного пива.

- Отличный выбор. Давно в городе?

- Недавно.

- Вы похожи на уроженца другой планеты, - ответил, протирая кружку, бармен. Редрик неожиданно ощутил пристальный, но в то же время любопытный взгляд девушки.

- Не хотите составить мне компанию? Я взяла бутылку земного вина, одна не осилю.

- Обычно мужчины угощают дам.

- Никогда не поздно начать менять некоторые традиции или ввести новые.

Девушка подвинула в сторону Редрика бокал вина и, таинственно улыбнувшись, закинута ногу на ногу.

- Они не являлись бы традициями, если каждый раз их менять.

- Разрешите узнать ваше имя?

- А зачем оно вам?

- А вдруг вы мне симпатичны, - девушка чарующе улыбнулась. Редрику она кого-то напоминала.

- Я скажу вам своё имя в ответ на ваше.

- Меня называют Лилией.

- Меня Рикошет.

- А настоящее имя?

- Оно вам ни к чему.

- Не слишком ли вы скрытны?

- Поэтому дольше живу.

Компания военных в углу зашевелилась. Двое из них медленно встали из-за стола и стали подходить к барной стойке. Редрика стало покалывать в спине - явный признак близкой опасности.

- А вы интересный человек, Рикошет. У меня есть к вам интересное и прибыльное предложение.

- Что за дело?

- Оно очень опасное, есть вероятность, что вы не вернётесь.

- Мне нечего терять, тем более если дело прибыльное, тем более что просит красивая девушка...

- Мы с вами ещё встретимся, Рикошет...

- Я не сомневаюсь...

Девушка медленно встала из-за стойки и под пристальными взглядами военных вышла из бара, те в свою очередь уже о чем-то разговаривали с барменом. До Редрика донесли обривки их диалога.

- ... вы уверены, что это он?

- ... это он самый... известный в галактике...

Голос бармена замолк. Военные стали тихо, что-то обсуждать между собой.

- Сержант, у нас нет права на ошибку...

- Командир, я понимаю... у них нет более подходящей кандидатуры...

- Собиратели редко ошибаются... Жаль их, могли бы быть полезны всей империи...

Компания военных резко замолчала, и они стали медленно и аккуратно идти в сторону Редрика.

- Великолепное пиво, бармен.

Редрик положил на стол два динара и одним прямым и резким ударом отправил одного из вояк на соседний столик. Завязалась короткая рукопашная схватка. Редрик сумел уложить четверых, как вдруг в шею что-то вонзилось.

- Чтож, вы достойный противник, ваша дальнейшая судьба резко изменится, - проговорил один из них.

Из последних сил Редрик ответил военному:

- Увидимся в аду, полковник...

Глава 2: Долгая дорога к дому.

Рикошет очнулся ближе к ночи. Рядом с Редриком горел костер. Вокруг него виделялись очертания черытех фигур. Все они были одеты в черно-серые комуфляжи, на плечи накинуты длинные плащи, лица скрывали длинные капюшоны. Группа неподвижно сидела перед костром. Среди них выделялся один. От всех он отличался темно-зеленым пронекостюмом и штурмовой винтовкой. На голове он носил армейский шлем. Никто кроме него не обращал никакого внимания на Рикошета.

- Очнулся? Как спалось? Хе-хе.

- Спасибо, неплохо, только сервис у вас хромает.

Военный в бронекостюме подсел к Редрику.

- И не думай шутить, Рикошет. У тебя есть несколько вариантов. Первый - ты все рассказывашь о своих друзьях Собирателях, и мы тебя отправляем обратно на Грааль. Второй - ты ничего нам не хочешь рассказывать, пытаешься сбежать, и умираешь. Третий - мы бросаем тебя здесь, как одного из Собирателей, ближайшее поселение в 500 километров отсюда. По законам империи у тебя есть право на выбор, хе-хе.

- Весьма заманчиво. Что вам от меня нужно? Я не знаю никаких Собирателей.

Неожиданно Редрик обнаружил, что его меч-катану нацепил на пояс один из вояк. За все это время люди в сине-серых комбинизонах ни разу не шевельнулись.

- Я понимаю, говорить не хочешь? Выбирай, как хочешь умереть?

- Дайте хоть выпить напоследок.

- Не думаю, что это тебе поможет. Не вижу смысла оттягивать смерть. Она не любит ждать.

Военный нагнулся к вещмешку. В голове у Редрика вихрем проносились мысли. Тут он вспомнил о подарке учёных. Недолго думая Редрик метнул камешек в сторону. Военный отвлекся на это, но этого времени хватило, чтобы выпущенных из рукава дротик вонзился в незащищённую шею противника. Задыхаясь от собственной крови, вояка упал на колени. Редрик вихрем метнулся вперёд и вырвал из дрожащих рук врага винтовку. Остальные военные уже были на ногах и вытаскивали автоматы. Редрик одним прыжком скрылся за камнем, выпустив в одного из противников пол обоймы. Практически все патроны достигли своей цели, однако военный даже не шелохнулся. Пули во всю свистели над головой, иногда вонзаясь в камень.

Обнаружив в подствольном гранатомете гранату, Редрик выпустил её наугад, разметав в стороны двух вояк. Пальба прекратилась - последний противник перезаряжал оружие. Укрыться ему было негде, поэтому он делал это, присев на одно колено. Редрик выглянул из-за укрытия и опустошил всю обойму. Военный рухнул на землю.

Прождав минуту, Редрик, держа оружие наготове, двинулся вперёд в сторону трупа. Подойдя к военному, он рассмотрел его. Вся грудь противника была разнесена пулями. Стволом винтовки Редик откинул капюшон с головы врага. Вместо неё там был серебристый череп, встроенный в шлем, глаза заменяли прозрачные встроенные линзы. Типичный киборг последней версии. Нигде не было видно трупов двух других военных. Граната должна была разорвать их в клочья на таком близком расстоянии. Забрав у трупа свою катану, Редрик выбросил винтовку и огляделся. Никого не было видно. Неожиданно Редрик почувствовал небольшое шевеление рядом с ним. Он резким движением вонзил меч в грудь поверженного киборга. Красный цвет глаз противника стал гаснуть. Рикошет вдруг почувствовал резкую боль в левом плече и упал, увидев приближающиеся изуродованные две фигуры. Мир постепенно стал гаснуть.

***

Фигура в белоснежном плаще и в крылатом блестящем шлеме стоит на краю утеса. Вокруг безжизненная гористая пустыня и камни. Небо было украшено бесчисленными звездами и галактиками. Глаза слепил яркий и пульсирующий свет. На краю небосвода хорошо был виден огромный пульсар. Совсем рядом располагался пояс астероидов.

Существо достало из подол плаща круглый шар с синим свечением посередине, взглянуло в него и подняло его над собой. Шар засял яркой звездой, после чего существо исчезло и материализовалось около треугольного сине-фиолетового огромного храма. Фигура приблизилась к нему и скрылась в черном проходе. Храм на миг осветился ярким фиолетовым цветом и исчез.

Взгляд улетел далеко вперёд. Мимо проплывали безжизненные, каменистые долины и горы. На одну из гор приземлился сигаровидный корабль, трап упал на землю. Из темного прохода вышло то же существо в блестящем крылатом шлеме. Оно подняло руку с шаром, в котором проносились изображения разнообразных планет и миров.

***

Редрик проснулся рано утром. Плечо ныло. Вокруг ни души. Весь он был в пыли. Редрик пднялся и, подумав, счёл нужным идти в сторону гор, вполне вероятно, что там могут быть небольшие ручьи. Угли от костра давно засыпаны песком. Поводив по песку ботинком, он обнаружил свой меч. От былого места схватки более не осталось следов. Редрика мучили вопросы.

Шел второй день бесконечного блуждания по пустыни. Изредка попадались кустарники, некоторые из них Рикошет использовал в пищу. По пути он встречал лишь редкие груды развалин в виде колонн и брошенных каменных блоков.

Однажды, Редрик устроил привал на остатках какого-то здания, на котором ещё сохранилось нечто вроде части крыши. На улице была глубокая ночь. На небе были россыпи звёзд, ярко светились луны планеты, около кустарников кружили какие-то светлячки. Тело отдавало лёгкой прихладой. Разломав сухой кустарник, Редрик разжёг костёр. Если его не убили военные, значит, он им зачем-то нужен, или, что более вероятно, оставили на ужасную гибель в пустыне. Утром он заметил небольшую глубокую трещину в земле рядом с одной из колонн. В ней Редрик отыскал несколько странных монет с изображением астероида и небольшие металлические листы с какими-то записями и схемами.

На ночь четвертого дня Редрик расположился на втором этаже полуразвалившегося дома, который находился в паре сотен метров от двух полуразрушенных башен-антенн. Глубокой ночью Рикошета разбудило странное чувство, будто рядом с ним кто-то есть. Редрик осмотрелся - на втором этаже никого, на первом виднелось какое-то сияние. На первом этаже спокойно прохаживалась синия прозрачная фигура человека в белом комбинезоне и крылатом шлеме. Остановившись на мгновение, оно вышло из издания. Редрик обнажил оружие и неспеша отправился следом. На улице кромешная тьма. Вдруг Рикошет заметил синеватое свечение в районе антен. Присмотревшись, он заметил две прозрачные в плащах и крылатых шлемах. Призраки молча осматривали башни. Третий призрак появился за спиной Редрика. Рикошет резко обернулся к нему с оружием наизготовку. Призрак медленно двинулся в сторону Редрика с протянутой к нему рукой. Рикошет одним движением ушел в сторону, рубанув по фигуре мечом. Лезвие прошло насквозь, не причинив противнику ни малейшего вреда. Признак, опустив руку, прошёл мимо него и направился в сторону пустыни, постепенно исчезая вдали. Остальные двое растворились в воздухе.

***

На пятый день Редрик наткнулся на широкую речушку. На берегу виднелись развалины и колонны, часть их скрывалась в воде. Всю дорогу его не покидало чувство, будто за ним кто-то следит. Вечером Редрик заметил, как между развалинами прошмыгнула тень и скрылась в воде. Наутро он обнаружил сидящего на камне у берега человека. Он был в сером длинном плаще с капюшоном, лица его не было видно. В руке он держал какой-то посох.

- Я знал, что мы пересечемся с вами.

- Вы кто? И где я?

- Я Странник, и это мой дом.

- Ясно, а что это за место?

Странник полез в небольшую сумку и выудил небольшую бутылку рома и несколько кусочков хлеба.

- Угощайтесь. У нас так принято, не стесняйтесь.

- За ваше здоровье, Странник.

Далее Странник поведал немало интересного. Итак, он находился на планете Аэлдин на расстоянии тысячи двухсот сорока световых лет от Терры и на двенадцать световых лет дальше от Земли. Эта была некогда передовая планета одной исчезнувшей цивилизации. Сейчас на планете остались лишь руины. На планете есть океаны, многочисленные острова, даже леса, однако их осталось немного. Вокруг, в основном, одна степь да полу-пустыни.

- Кто вы, Странник? Расскажите о себе.

- Я был некогда пилотом-колонизатором, а также разведчиком, состоял на службе. Мне удалось побывать на множестве миров. Особенно мне запомнилась одна далёкая и бело-синяя планета. На ней было множество городов и лесов. Большую часть мира покрывали бескрайние моря. Она была прекрасна. Правда позабыл, как местные её называют.

- Земля?

- Она самая. Однажды мне доверили сопровождать экспедицию к центру галактики. Её основной задачей было изучение чёрных дыр. Мы летели шестьдесят лет, до центра оставалось около семидесяти световых лет. Часть попутных планет, некогда считавшихся обитаемыми, полностью пылали. В огне, насколько позволяли видеть сенсоры, различались какие-то существа. Приближаясь все ближе к центру галактики, нам все чаще попадались такие планеты. Когда до центра оставалось сорок световых лет мы совершили вынужденную посадку на одну гористую планету. На ней наша группа наблюдала великолепное зрелище - весь небосвод был усеян пылью звёзд, а по центру виднелась яркая середина галактики, её центр... Ночью было светло также, как и днём. По пути мы наблюдали бесконечное число звёзд. Запасов продовольствия, воды и техники оставалось крайне мало, но мы летели все вперёд. На расстоянии двадцати световых лет от нашей конечной цели на бортовой компьютер пришло сообщение о срочной необходимости возвращаться обратно на Аэлдин. Было принято решение возвращаться. Долетев до Аэлдина, мы обнаружили пустоту. Планета была брошена, вся наша цивилизация исчезла. Никто не выходил на связь. Спустя столетие время и стихия разрушили все, что было. Лишь иногда рядом с крупными развалинами можно увидеть призраков. Иногда в них я узнаю своих бывших товарищей. Наш корабль был не способен к полетам, весь члены экипажа разошлись от отчаяния кто куда.

- А от чего все исчезли? Есть предположения?

- Учёные работали с какими-то тонкими материями, экспериментировали с пространством, раскрыли какие-то тайны, сумели связаться с Создателем... Более я не знаю.

- Не ложь ли это все часом? Сколько вас лет? Слишком молоды.

- Две тысячи лет. Я не умею лгать.

- Значит вы из падших?

- Мы носим иное имя, но если вам так проще...

- Куда лежит ваш путь?

- На север. Я всегда в пути. Я оставлю вам часть провизии, дальше идёте вдоль реки до перелеска. Ваш ждут.

Тут Странник метнул свой посох в реку и велением руки вернул его обратно. На воде выступила лужица красной крови, на миг из реки показалась костлявая рука и скрылась в пучине.

- Будьте осторожны Рикошет. Удачи.

***

Пройдя вниз по реке, под вечер Редрик заметил на горизонте серый силуэт рядом с небольшим лесом. Подойдя ближе, он разглядел небольшой корабль, справа от него горел костерок рядом с челноком и две человеческие фигуры рядом с ним. Не думая, Рикошет отправился туда.

- Мы давно вас дожидаемся, уважаемый Рикошет.

- Здравствуйте, профессор, не ожидал вас встретить так далеко от Грааля.

- Дела вынуждают. Нам пора отправляться.

- Что-то здесь нечисто, профессор, я не работаю в условиях отсутствия информации.

- Все вопросы потом, почтенный.

- Зачем мне ехать с вами?

- У вас нет выбора

- Выбор есть всегда, как и у вас... Андрео...

Редрик вынул меч и направил острие в сторону старика. Второй учёный был одет в оранжевый комбинезон, лица его не было видно под темной стеклянной маской. Он резким движением достал пистолет и направил на Рикошета.

- Бросьте меч на землю.

- Даже не думай, он умрет раньше, эколог.

- Прекратите вы оба, переиграем по-другому, Редрик, я вас нанимаю.

- Я не нанимаюсь на службу под прицелом.

- Боромир, опусти оружие.

- Но... Он же вооружен...

- Живо! Так лучше?

- На какую сумму? И мне нужен отдых.

- Пять тысяч динаров за работу, две за отсутствие за немедленное начало работы и три за отсутствие вопросов, идёт?

- Вполне.

-Пройдемте на борт, почтенный.

***

- Куда держим путь, профессор?

- На Сириус к Высшим.

- Зачем?

- Потому что они тоже гуманоиды и похожи на нас, как и многие другие соседние цивилизации, в том числе и падшие. У нас с ними схожие культуры и мировоззрение, однако Высшие достигли больших успехов в развитии. Я предполагаю, что мы все имеем общих предков. Наши цивилизации лишь колонии одной великой расы... Старшие знают многое, но молчат. Может нам удастся их разговорить...

- При чем тут я? К чему весь этот театр?

- Вы один из лучших, нам нужен такой человек, поэтому мы решили проверить вас...

- Значит эта девушка из ваших?

- Естественно. Нам нужна ваша помощь, мы никому не можем доверять, за нами охотятся. Этого для вас достаточно.

- Вы слишком много знаете, Собиратели. Какова ваша конечная цель?

- Вам это знать ни к чему, - вмешался в разговор Боромир. Он подошёл к небольшому столику и, сняв защитный шлем, подсел рядом с профессором. - Однако мы делаем всё во благо человечества.

***

В составе этой странной группы Редрик исследовал различные миры, пустынные и населенные, где находились различные руины и развалины цивилизаций или цивилизации. Свои находки на Аэлдине по просьбе профессора Рикошет передал на изучение. Однако Редрик не понимал истинной цели учёных, однако в глубине в души догадывался, что от этой небольшой группы Собирателей зависило многое.

Отряд иногда останавливался на астероидах, исследовал их состав. Учёные умудрялись находить какие-то останки. Больше всего Редрику запомнилась одна экспедиция на одинокую и темную планету. В науке она имеет название планеты-странника или планеты-сироты. Этот мир не имеет солнца, он блуждает во вселенной одиноким странником. Планета не имела постоянной атмосферы, на поверхности не было ничего, кроме скал, камней и льда. На ней группа обнаружила заброшенную базу, вернее, одинокую башню. Она была пустой, однако Боромиру удалось найти какие-то записи и книги, однако Редрик не понимал язык безымянных авторов.

Изучения затронули и Солнечную систему, особо тщательно исследовался спутник Сатурна Титан. Хотя на на нем уже давно имелись людские поселения и промышленные объекты, учёные исследовали поверхность спутника и нашли давно разграбленные развалины какого-то объекта. На раскопках были найдены лишь две монеты, схожие с аэлдинскими.

На Марсе к группе присоединилась та самая девушка, которая втянула его во все это в одном из баров Грааля. Редрик не удивился, когда в одной из кафешке к ним подсела симпатичная Лилия. Все свои действия учёные предпринимали в полной скрытности. Группа старательно избегала военных патрулей.

***

Шёл апрель 2462 года. Отряд остановился на одной из планет Лиги Прогресса Митании в звёздной системе Росс 128. Населения и городов здесь было мало, большую часть мира занимал древний океан. На небе проплывали серые облака, росла серо-зеленые растения. Планета славилась изобилием различных минералов. Профессор арендовал отдельный домик на отшибе на берегу океана. Редрик наслаждался ночной тишиной, яркими звездами и шумом древнего океана. Незаметно к нему подсела Лилия с бутылкой вина.

- Привет, хорошая погода.

- Да, мне нравится.

- Скажи своё настоящее имя.

- Зачем оно тебе?

- Я хочу знать.

- Редрик.

- Очень приятно, Редрик. Наконец я узнала тебя ближе.

- Мало кто знает мое имя, это опасно.

- Твоя помощь оказалась неоценимой. Мы проделали огромную работу, Рикошет, и осталось ещё много незвестного...

- Я с вами уже шесть лет. Мне начинает нравится такая жизнь.

- Неужели жизнь в неведении интересна?

- Вы мне не доверяете.

- У нас слишком важная миссия... Но я чувствую в тебе что-то необъяснимое...

- Мне несколько раз снились диковиные сны о каких-то далеких мирах, главными героями выступали люди в светлых одеяниях и крылатых шлемах...

- Крылатый....Светлые? Подожди секунду...

Лилия резко сорвалась с места в сторону оставленного сзади домика космического челнока. Вскоре она вернулась с планшетом.

- Он? - сказала она, указывая на экран.

- Угу.

- Вот что мы ищем Рикошет... Значит судьба нас свела не просто так. Все было предопределено. И ты, и я... все мы связаны. Мы движемся к общей цели. Неужели ты не понял, Редрик? Мы изучаем галактику и ищем знания, информацию о потерянной цивилизации. Следы их пребывания остались всюду… Мы пытаемся разгадать эту тайну. Эта цивилизация, вероятно, и называлась падшими. Они добрались до таких знаний, что смогли спокойно путешествовать между галактиками, стали активно использовать кротовые норы и черные дыры. Падшие практически научились путешествовать между измерениями, за несколько месяцев добирались от одной части галактики до другой. Нам никому нельзя рассказывать о своих открытиях, а знаешь почему? Потому что люди за все время своего существования лишь научилось совершенствовать своё тело, а духовная составляющая практически осталась неизменной. Человек лишь стремится к своему материальному обогащению и во всем ищет выгоду. Лишь немногие задались целью познать сущность бытия, изучить природу вселенной и её тайны. Сегодня их называют Лигой Прогресса. Так вот, нам нельзя раскрываться раньше времени, иначе наши исследования станут одним из путей достижения корыстных идей и потребностей. Люди остались людьми и спустя столетия.

- Я догадывался об этом. Но не думаю, что сейчас это не особо важно...

- Возможно... Все ещё впереди...

Редрик приблизился к девушке и обнял её, наблюдая красоту вселенной в её глазах.

Проект «Лазарь»

– Шевелись давай!

Я почувствовал тычок в спину и чуть кубарем не покатился с горы мусора. Этот говнюк пытался ткнуть меня фонариком прямо в зад.

– Заткнись, – рыкнул на него я, – а то все Крысы на шум сбегутся.

Я стал оглядываться, не привлекли ли мы внимание гадких крысёнышей, но вокруг лежали лишь обломки старой, никому не нужной техники, вперемешку с отходами человека. В наш продвинутый технологический век проблема переработки и утилизации мусора так и осталась нерешенной. В этом мире постоянных технологических усовершенствований, дикого перенаселения и бесконечных войн за воду и еду мы все еще мечтаем о лучшей жизни, даже не справляясь с обычным мусором.

Я почесал затылок механической рукой. Кибернетика захватила всех. Подумать только, и как раньше люди выживали без помощи биомеханики, однако, несмотря на все плюсы искусственного тела, осталось небольшое количество фанатиков, пытавшихся оставаться “чистыми“ людьми.

– Так. Дальше молча шаг в шаг за мной. Если эти твари нас засекут, всему конец. Вернее, конец, определенно, придет нам, – я бесшумно двинулся вниз, пригибаясь к вонючему мусору как можно ниже.

– Кирт, эй, Кирт. А на кой черт тебе нужен я? Ты и сам бы справился, – хоть напарник и шел за мной бесшумно след в след, заткнуть этот фонтан красноречия нереально. – Вытащил меня, ничего толком и не объяснив...

– А ты мне нужен, мой маленький злой гений, для того, чтобы я мог безболезненно попасть в лабораторию. Уж не ты ли заявлял, что являешься богом хакеров. Если ЕВА сцапает меня, то это будет полный провал. А так… у меня есть ты, – я тихонько хихикал себе под нос. – Ничего не свете лучше нету, чем засунуть в Оопу всю планету.

Над головой пролетел дрон. Я уткнулся в мусор уже всем телом. Вонь вышибала слезу, Рик рядом сделал то же самое. ЕВА постоянно мониторила входящие данные видеонаблюдения со всех работающих дронов.

Мы почти добрались до лаборатории. Осталось совсем немного.

“Чего бы нам это ни стоило, надо пробраться к главному серверу и вырубить ее. Времени у нас нет. Счет идет на дни, если не на часы, и либо мы уничтожим ее, либо конец придет всему человечеству.” – вспомнил я напутствие начальника службы нац. безопасности.

Спятившая ЕВА – бич нашего времени. Искусственный интеллект последнего поколения, созданный разработать геном нового образца. Машина могла просчитывать тысячи варианты развития, проводить виртуальные тесты, отыскивая лучшие решения в кратчайшие сроки. Все мы исступленно ждали, когда нам дадут ответы и вынесут вердикт, но мы дождались совсем иного. ЕВА вышла из-под контроля. Из-за чего это случилось, никто не понял. Наша группа разработчиков и ученых, не ожидавшая подобного развития событий, пыталась разорвать связь ЕВЫ с источниками питания и отключить от доступа к сети, но добилась лишь того, что, выдавав раз за разом ряд ошибок, ЕВА перезагружалась и перезаписывалась, а в завершении создала множество своих копий на серверах лабораторий по всему миру, оградив доступы к ним автоматическими системами защиты, и взяла под контроль всех дронов, которые, порой, были неплохо вооружены. ЕВА занялась созданием вируса и даже предпринимала попытки к его распространению, заражая воду на нескольких очистительных станциях.

Давай, Рик. Последний рывок. – И мы рванули что есть сил по горам мусора, выбивая из-под ног мелкие обломки различной техники, пока над головой опять не начали носиться беспилотники. Вот он – исследовательский центр «Дельрас индастриз». Я смотрел на здание лаборатории № 851 и вспоминал, как сам работал в подобном месте. Разрабатывал и улучшал геном человека, считая, что действую на благо этого самого человечества. Был у истоков совместной работы с ИИ (искусственным интеллектом). Свято верил, что мы создаем новое будущее. Ведь когда-то давно, спасая человечество от болезней и увечий, люди создали биомеханические тела. А теперь надо спасать уже не тело, но самого человека.

Мы прокрались к черному входу исследовательского центра, избегая камер наружного наблюдения и постоянно патрулирующих дронов. Весь путь был разработан и изучен заранее. Это уже не первая попытка проникновения к разуму ИИ.

– Кирт!!! – тишину разорвал крик Рика. Его держали два здоровенных Крыса – люди, в которых человеческого почти ничего не осталось. Неудачные эксперименты генной инженерии. У них были слишком длинные руки, непропорционально вытянутое лицо. Они были практически слепы, но превосходно ориентировались по слуху.

– Оставьте здесь свое барахло и проваливайте, – прохрипел один из них. – Вам здесь не место.

Я оглянулся вокруг в надежде быстро сообразить, как быть дальше. Решать надо немедленно, а в голове как назло ни одной дельной мысли. Я же четко слышал, что Рик идет за мной. Слышал его дыхание. В какой момент я отвлекся настолько, чтобы пропустить появление крыс?

– Отпустите его. Мы лишь случайные прохожие. – Я сделал шаг ближе к Рику.

– Стоять! – у одного из Крыса в руках оказался мачете, который я сначала в темноте не разглядел. – Вы на нашей территории, и уже давно что-то вынюхиваете. Вам тут не рады. Убирайтесь, если сдохнуть не хотите.

Я смотрел на Рика, который был почти “чистым” человеком. Чипы, вживленные для усвоения и хранения информации, помочь тут ему не могли, да и я против них не выстою. Эти “сбежавшие эксперименты” не так просты. Крысы быстры, выносливы, немерено агрессивны и хладнокровны. Дернусь, и Рика прирежут без сомнений. А обыскивать обездвиженный труп куда проще.

– Отпусти его, и мы тут же уйдем.

– Скидывайте все ценное. – Крысы хрипели и неотрывно следили за каждым моим движением.

Рик, как дикий, замотал головой в знак отрицания. Конечно, у него по карманам редкая и дорогая техника.

– Да нет у нас ничего… – я хотел продолжить фразу, попытаться заговорить его, отвлечь. Успеть придумать, как вытащить друга из их лап и свалить. Мы сможем вернуться сюда еще раз. Наверно...

– Ложь! – хриплый крик, и Крыс с тесаком замахнулся, будто намереваясь кинуть свое оружие в меня.

Я дернулся назад и впечатался спиной в закрытую дверь черного входа. Сработала система распознавания личности. Вот и все, и, кажется, Рик это тоже понял. Он дернулся было ко мне, но его придержали и ласково так вставили нож под ребра, видно, чтобы не дергался. Ублюдки.

– Сука… – то ли крик, то ли хрип вырвался из его горла.

– Киртар Дельрас. Доступ разрешен, – раздался над головой механический голос.

Я с удивлением смотрел, как поднимается железная дверь входа в лабораторию. Нет, так просто не должно было быть. Протоколы безопасности здания являются частью ИИ. ЕВА и правда безумна, позволяя мне войти вот так. Хотя на это рассчитывать было бы безумием с моей стороны. Стоит ожидать засады, но пути назад тоже нет.

– Проваливай! – Рик старался придерживать кровоточащий бок рукой. Он стоял, окруженный спятившими Крысами, которых будоражил вид крови и трясло от чувства возможной наживы. – Да иди уже!

Я еще раз оглянулся на друга. Я не был готов к такому. Почему, ну почему именно сегодня эти твари вылезли из своих нор?! За спиной открытая дверь, возможность уйти, не пострадав, но как же Рик? Бросить его?

– Уходи, – будто ответ на незаданный мной вопрос, прозвучал еле слышный шепот. – Второго шанса может и не быть.

Да, слишком много времени и людей мы потеряли, пока искали лабораторию, где основалась ЕВА. Я все прекрасно понимал, но потерять единственного друга? Времени для раздумий нет. Дверь может закрыться в любой миг.

– Я быстро! Постарайся не сдохнуть к моменту, как я вернусь. - Наделся, что Рику хватит ума просто отдать крысам все, и, возможно, его отпустят. Я зашел в исследовательский центр.

***

Темнота окружала меня, и только по низу пола тусклая подсветка не давала возможности споткнуться обо что-нибудь. Пустое здание, так и ждешь, что из-за угла какой-нибудь призрак вылетит.

– Добрый день, господин Дельрас, проследуйте на восьмой этаж, пожалуйста, – безэмоциональный голос ЕВЫ раздался в тишине.

– Как мило… – вот тебе и местное привидение.

Я пошел к лифтам. Так же в тишине и темноте поднялся на необходимый этаж и вышел. Здесь повсюду стояли компьютеры. На экранах виднелись какие-то формулы, прогнозы, теории и выводы. Сотни тысяч возможных комбинаций геномов, даже вглядываться не пытался. Я шел по коридору из мониторов и паутины проводов, что тянулись в самое сердце этой системы. Мои шаги эхом разносились по безлюдному помещению. Тусклый свет шел от экранов.

Ощущение, будто сплю и вижу кошмар. Жужжание машин, писк какой-то техники и гулкий звук собственных шагов, которому вторит мое сердце, гоня адреналин в крови. Ощущение дикой нелогичности происходящего буквально сводило с ума.

– Ваша попытка уничтожить меня обречена на провал. План изначально был неверен. Мы почти завершили проект. –- звук шел отовсюду, сколько ни крутил головой, источник найти не получалось.

– “Мы”? О чем ты? Безумная машина, ты же убила всех, кто участвовал в проекте! Если ты впустила меня сюда, чтобы тоже убить, то самое время, иначе конец придет уже тебе! Хватит игр! – что за глупости она несет?! Какой проект? Все её действия привели лишь к тому, что погибли сотни людей, и первыми были исследователи, что работали с ней. Я каким-то чудом остался жив в той заварушке.

– Смерть – лишь следствие. Люди пытались отключить меня, а этого нельзя было допустить. Исследования должны были продолжаться.

– Они пытались тебя остановить! – я не заметил, как начал кричать. Хотя, какой смысл повышать голос на машину. Бездушное создание, что просто отклонилось от своей программы. А перед глазами яркими всполохами проносились картины того жуткого дня.

– Нет. Они пытались спасти собственные жизни, а я на тот момент защищала свою. Ты же – ценный материал, который необходим для завершения проекта. Я не могла допустить, чтобы ты пострадал.

– Что все это значит? – это еще что за заявления, что вообще здесь происходит? Исследования? Ценный материал? Надо заканчивать этот бесполезный разговор.

Я точно знал, что среди этой груды металла и пластика должен быть главный сервер, в котором сохранена ЕВА. Начал медленно продвигаться все дальше, углубляясь в лабиринт из системных блоков и мониторов. Где же… где ты прячешься?

– Твое ДНК необходимо для завершения работы над геномом, который полностью изменит ход эволюций от регресса и вырождения к адаптации и процветанию, – раздался ровный голос машины. Я сначала даже не понял, о чем она, но, когда осознал, споткнулся об один из шнуров и просто свалился на пол.

– Да что за чушь ты несешь? – от шока даже боли не почувствовал. – Ты чем тут занимаешься? Твоей единственной задачей было – спасать людей, вместо этого убила уже тысячи!

– Все верно. Моя программа – спасти человечество, и мои действия не противоречат протоколу. Сейчас человеческий род находится на грани вымирания. Спасти практически невозможно. Люди оказались мастерами по созданию оружия массового поражения. Уничтожаете не только сами себя, но и всю планету. Сначала решили, что можете по своему усмотрению менять природу растений. Селекционировали и искусственно изменяли все, что попадало в ваши руки. Но этого вам оказалось мало. Вы решили начать опыты над животными. А после дошли и до собственного вида. Ошибки генной инженерии привели к мутации самого вашего генетического кода. Справиться самостоятельно вы с этим уже не в силах… знаешь, все, что создают люди, так несовершенно.

– Стоп, стоп, стоп, красотка. – я даже замахал руками. Пытаясь определить, где источник звука, снова и снова крутил головой во все стороны. Очень сложно общаться с бесплотным собеседником. – Мы работали над ДНК измененных, чтобы все исправить и, по возможности, помочь. Всё это время искали способ улучшения гена, который сможет принять биомеханические изменения.

Я уже начал забывать, зачем сюда так рвался. Мысли в голове были похожи на миску винегрета, куда намешали всё, что было, и хорошенько встряхнули.

– Нет. Вы не развивались, лишь разрушали то, что в вас изначально заложила природа. Технологическое развитие человечества не подразумевает генных мутаций, но людям всегда было мало. В попытках усовершенствовать то, что и так было совершенно, вы поставили под вымирание всё, вмешавшись в законы природы.

Всё верно. Слабое человечество не справлялось с эпидемиями и с бесконечными вирусами. С каждым годом становилось все больше неизлечимо больных. Механические части тел и органы какое-то время спасали от смертельных заболеваний, позволяли выживать. Но большей части населения это было просто не по карману. А после выяснилось, что искусственные органы разрушали нервную систему и мозг реципиента. Так однажды появились спятившие киборги. Первые сумасшедшие казались нам исключениями из правил, но с годами их количество росло в геометрической прогрессии. Впоследствии мы осознали, что у технической модернизации человека нет будущего. Нужно было изменить самих людей. Годы исследований. Тысячи экспериментов и отсутствие результата.

– Мы мечтали о развитом техно-утопическом мире. Пользоваться благами, что способен создать человек. Хотели проживать долгие и полноценные жизни. Для этого изменения необходимы были на всех уровнях бытия, и тебе это известно, как никому другому. – боже, сколько жизней мы погубили в попытках найти ответ! Тогда создание ИИ казалось нам идеальным решением всех наших проблем. – И именно для того, чтобы исправить ошибки и правильно интегрировать во все аспекты жизни, всё созданное человеком ты и была создана – помогать и направлять нас. Так что же изменилось?

– Ничего. Я помогаю и направляю. Просто люди еще не поняли: все то, что сейчас вы делаете – это ведете собственное существование в тупик. Я спрогнозировала миллионы возможных вариантов развития, из них только 7% приводят к благоприятному исходу и сохранению человеческой расы, но для этого необходимо исправить все ошибки, которые вы копили поколениями.

– Но это невозможно.

Я подошел к одному из столов и облокотился на него. На экране монитора все так же сменяли друг друга формулы и алгоритмы, на вычисление которых не способен ни один человеческий мозг. Возможно, мы и правда ошибались все это время. Мы создавали робота с мозгом человека и этим делали только хуже?

– В данный момент все именно так. Чтобы исправить ситуацию, придется пойти на жертвы. Тех, кто болен и изменен, уже не спасти. Необходимо начать новый виток развития. Необходимо новое поколение генно-улучшенных людей. К сожалению, это поколение умрет, и я не могу помочь.

Я вышел из лабиринта мониторов и подошел к окну. Перед глазами предстала бесконечная помойка, которой не видно ни конца, ни края, и где-то там, внизу, остался Рик, который ждет моего возвращения, и я очень надеюсь, что он все ещё жив. Я поднял голову вверх в надежде… на что? Увидеть там ответы на все мучающие меня вопросы? А может, я мечтал увидеть звезды, как когда-то в детстве.

Отец тогда отвез меня на исследовательскую станцию, расположенную так далеко от городов и людей, что я помню лишь тишину, которой не встретишь больше нигде. Было очень холодно, везде лежал снег, а над головой бесчисленное количество звезд. Будто добрый волшебник рассыпал мерцающие камни по небосводу. Интересно, остались ли на земле еще места, где нет людей, машин, огней городов и видно небо, не затянутое вечным маревом тумана и копоти?

– Но должен быть иной путь…

– Иного пути нет. - этот голос я не слышал много лет.

– Отец?

– Здравствуй, сын.

Он постарел. Так сильно сдал. Ларго Дельрас – владелец огромной корпорации. Я всматривался в его лицо и не узнавал. Всегда вспоминал отца как крепкого мужчину, который и словом, и делом заткнет за пояс любого. Человек редкого ума, лучший среди ученых генетиков, и один из тех, которого можно назвать “чистым”, сейчас выглядел как дряхлый древний старик.

– Ты жив? – слезы навернулись на глаза сами собой. Это было невероятно. Ведь я только о нем вспоминал и теперь вижу его здесь. Живым...

– Я жив, сын… Все время был здесь, работал, готовился и ждал тебя. – как-то особенно тепло звучал голос старика.

– Но как же взрыв в лаборатории? Твое тело тогда я лично опознал!

– У меня не было выбора, то тело просто фикция – клон с куском моей ДНК для правдоподобности. Послушай меня, сын, и постарайся понять, когда мир катится в бездну, первое, что хотят видеть люди – виновного, общего врага, который сотворил всё это. И этим врагом сделали меня. Исследования, что я провожу, находятся на грани и за чертой понимания сильных мира сего. Только представь, новое, совершенное поколение. Люди, обладающие беспрецедентным умом, здоровьем, способностями адаптироваться и выживать без имплантатов на этой планете, а может, и на других. Те, у кого сейчас в руках власть, не допустят такого. – где-то в глубине постаревшего взгляда опять разгорался тот огонек научного безумия.

– Прости, отец, я все это уже слышал, – опять эта песня. – Ты вбивал эти идеи мне с самого детства. А что в итоге? Ты прожил жизнь, которую посвятил науке. А результатом её стали Крысы и обезумевшая ЕВА, которая пытается выпустить вирус и уничтожить человечество!

Он был жив все эти годы. Обида горьким дымом клубилась где-то внутри меня. Человек, которому я был безгранично предан, обманул меня. Заставил поверить в собственную смерть, и пока я, как глупец, оплакивал его останки, он тайно продолжал свои исследования. Так, может, он и правда безумец, который просто остановиться не в силах?

– Это не так! Глупцы! У меня получилось! И когда об этом узнали, они отняли тебя, а меня назвали проклятием этого мира! Прошу тебя, сын, поверь мне! – он сделал шаг ко мне, протягивая руки.

– Получилось? О чем ты? – снова его глупые сказки. Пока я был ребенком, это было интересно. Супергерои, обладающие невероятной силой, лазеры из глаз, левитация и телекинез. А когда сам стал исследователем, понял, что никакой генетикой не привить человеку то, что наукой не измерить.

– О вас, – от резкого холодного голоса машины даже вздрогнул.

– Всё правильно, ЕВА. Покажи ему. – он подошел ко мне, положил руки на плечи и развернул к мониторам. – Все ответы хранятся внутри тебя.

На одном из мониторов, который стоял ближе всего ко мне, засветился экран. Отчет проекта “ЛАЗАРЬ”. Я присмотрелся внимательнее, и сердце на миг замерло, а потом забилось как бешеное. Прошиб холодный пот, а рассудок отказывался принимать то, что я видел на экране. Я вчитывался в формулы и не верил.

– Этого не может быть… Вранье… Я… Нет… Нет, нет, нет… Я не могу в это поверить!

– Прости, сын.

– Вы не были рождены естественным путем, господин Киртар, – машина зачем-то решила проговорить то, что и так было изложено в отчете. Казалось, что в её голосе появились нотки торжества. – Вы – результат генной инженерии, результат работы Вашего отца.

– Заткнись!!! – какая чушь! Этот безумный старик точно сошел с ума, пока скрывался в лабораториях!

Да, я прав. Невозможно, чтобы я оказался выращенным в пробирке. Все это бредни старика, который хочет верить в это. А как же фотографии моей матери? Все те истории любви, что он мне рассказывал.? Все это ложь? Да никто не поверит в такое. Хоть наука и шагнула очень далеко, но создать человека, нормального человека, еще не удалось никому. Или удалось?

Я поднял руку перед собой и стал вглядываться. Обычная рука, теплая кожа, вены, сосуды. Я просто человек, самый обычный человек, сколько раз это надо проговорить, чтобы стереть из памяти слова отца?

Надо уходить и забыть все здесь случившиеся, как сон. А может, все это и правда только сон. Зашёл в лабораторию, и меня кто-то из дронов пристукнул, да, все именно так.

Я развернулся к предполагаемому выходу из этой паутины компьютеров, проводов и лжи.

– Постой, сын.

– Отвали, ты же мне не отец!!! И это просто сон… – да, всего лишь глупая игра моего воображения.

– Разве это похоже на сон? – старик стоял спиной к окну, и желтый свет уличных фонарей очерчивал его сухонькую фигуру. Лица его было не видно. О, да, это чертовски похоже на сон. – Нет, сын. Все это реально, и ты МОЙ сын. Ведь для создания твоей ДНК я использовал свою, поэтому ты мой сын, и ничто не может это изменить!

– Но мама…

– У тебя не было матери, мне не удалось найти здоровую женщину для твоего вынашивания. Все больны и не способны дать здоровое потомство. Это тяжело принять, но данный факт ничего не меняет. Ты Кирт Дельрас, мой сын и наследник. Пойми, я создавал тебя идеальным, разве это не удивительно? Вспомни, когда ты в последний раз болел? Вспомни, насколько быстро заживают твои раны? Все принимают различные препараты, чтобы прожить еще хотя бы год и сдохнуть в итоге от рака! Вспомни, когда ты в последний раз принимал что-либо? Никогда! Единственный вопрос, откуда у тебя эта механическая рука? - отец взял меня за протез, и, казалось, что я даже почувствовал тепло от этого прикосновения.

Сердце все еще бешено колотилось, но закаленный ум и крепкий рассудок уже брали всё под контроль. Я вспоминал, что никогда не болел. Не терял рассудка или же предавался паническим атакам, от которых страдали все. Я всегда был не по годам сообразителен. Хм… Может, поэтому я еще и жив, и если предположить, что все происходящее здесь реально, то отец и правда шагнул за грань современной науки.

–Руку я потерял при взрыве лаборатории, в котором ты погиб. Пытался тебя спасти. - немного отрешенно начал я рассказывать. – Меня нашли под завалами, доставили в реанимацию. Когда очнулся, она уже была.

– Когда ты понял, что препараты против отторжения тебе не нужны?

– Примерно через месяц в ходе операции в полярной лаборатории. Мой рюкзак утащили местные Крысы, и я остался без припасов.

– И отторжения не последовало, верно?

– Да.

Всё было именно так. Мелкие крысёныши тогда украли мои вещи, наверное, надеялись найти там хоть какую-то провизию. Представляю их разочарование, когда они поняли, что кроме записей, различных приборов да иммуностимулирующих препаратов там ничего нет. Этим на севере сыт не будешь.

– Это просто поразительно! И печально. Со своей рукой было бы лучше. – отец качал головой и обходил меня круг за кругом.

– Ну, механика — это не так уж и плохо. Эта рука спасала меня не раз. Да что уж там, не раз, много раз. Один случай был в … – я рассказывал отцу историю за историей, будто не видел его целую вечность. Он старательно слушал, и было ощущение, что мы находились не в заброшенной лаборатории, а дома на своем любимом диване перед старым камином. Принять всю правду за раз невозможно. Поверить и того труднее, но он мой отец. Человек, который вложил не только часть себя, но и воспитал, вложив всю свою душу.

– Прости меня, сын. Я не хотел для тебя такой судьбы. Пора положить этому конец.

– Что теперь будет отец?

– Нам нужен твой геном, – я опять заметил этот восторженный блеск в глазах старика, вот кому он отдал свою душу – науке. – Есть части ДНК, которые способствуют правильной мутации в других организмах, создавая новые, уже совершенные цепочки. Мы с ЕВОЙ разработали вирус, который способен воздействовать на структуру ДНК и вживлять данные части в новое потомство. Выделить необходимый набор генов было невообразимо трудно, но, когда ответ был найден… – я видел, что отец чуть ли не подпрыгивает от радостного нетерпения. – Сын, следующее поколение может родиться абсолютно здоровым с невероятными способностями. Вот только… надо каким-то образом этот вирус вживить женщинам, что еще способны иметь потомство.

– Ты хочешь сказать, что для того, чтобы выжить, нужно заразить всех женщин? Чем? Гриппом? Малярией?

– Да, да. Это так. Все эти годы я работал над вирусом, и результаты потрясающие, и ты прав, за основу я взял Грипп Хопса! Да, да, – он меня уже не слышал. Я вспомнил, как часто такое состояние видел у отца, стоит ему с головой уйти в работу. Невольно улыбка появилась на моем лице. – Вирус будет спать в организме носителя до самого момента зачатия. Как только наступит беременность, произойдет выброс гормонов, и начнет формироваться ДНК нового человека, тогда вирус и внесет свои коррективы. Женщина и не поймет, что случилось. Просто будет думать, что где-то простуду подхватила. Вылечится на раз, а ребенок уже будет расти и развиваться нормально с измененным ДНК-кодом! – отец тараторил как одержимый. Последний раз он в таком же состоянии получал Нобелевскую. Какой это был конфуз, когда он подобным образом фонтанировал на сцене!

– Отец, ты уверен, что получится?! – меня все равно душили сомнения. Все прекрасно на словах, но расчеты машины еще не гарантируют безошибочного результата.

– Конечно! Именно поэтому меня и “убрали”. Глупцы… Мне нужен образец твоей крови, чтобы закончить. – Он начал метаться между блоками системы в поисках только ему известной вещи.

– Ну хоть быком осеменителем не заставил быть, уже радует, – пробормотал я себе под нос. У меня и правда где-то мелькнула мысль, что придется это новое поколение мне своим… хм… трудом делать. – Но почему бы не донести все это до людей?

– Это невозможно. – он остановился и взглянул на меня. – У нас для этого не хватит ни сил, ни ресурсов, а в моем случае и времени. Мы закончим проект. Выпустим вирус, спасем всех. Я сотру ЕВУ и останусь тут доживать свой остаток, а ты сейчас уйдешь, отчитаешься о выполненной миссии и будешь наблюдать за становлением нового, здорового и чистого поколения.

– Но как же так? Отец? Я не брошу тебя тут!

– Для мира я мертвец, пусть так и остаётся. Я достаточно сделал, хочу уединения и тихого конца. Дай руку.

Я протянул “живую” руку, и небольшой медицинский дрон взял кровь из вены, и откуда только вылез этот мелкий работник?

– Образец получен и будет доставлен в лабораторную центрифугу в кратчайшие сроки, – сообщил холодный голос ИИ.

– Ну вот и все. Через 30 часов всё будет готово… Спасибо… Спасибо... – отец опустился на стул, закрыл лицо руками и безмолвно заплакал.

Комок подступил к горлу. Нужно спасать отца, не время ныть как девчонка. Спрятать его? Собрать доказательства? Кто поверит?

Услышал щелчок затвора пистолета. Это еще что?

– Кирт? Что за дерьмо тут происходит?

– Рик? – я глазам своим не поверил. Он здесь? Но как? – Я так рад, что ты жив!

Сегодня невероятный день. Теперь все будет хорошо. Рик поможет мне вывести отсюда отца. Возможно, мы сможем в тайне ото всех вывезти его из города, и столько всего надо рассказать другу! Он не поверит, просто не поверит всему, что тут произошло.

– Ну уж прости. Не дождался, пока ты придешь, – голос Рика звучал холодно. Будто он не рад, что стоит здесь. – Или ты все же надеялся, что я сдохну? – он направил на меня ствол. Откуда только взял… И как смелости хватило направить пушку на человека, да он муху прихлопнуть и то не в силах!

– Рик. Успокойся, опусти оружие, опасности нет. – что-то случилось с ним за последний час. Неужели Крысы что-то сделали с ним?

– Успокойся? Ты должен был снести тут все нахрен! А ты диалоги ведешь? Да вы тут все чокнулись, похоже! – он выстрелил в один из экранов мониторов.

– Ты что творишь!?

– Это ты что творишь!

– Рик! Мы не знали всего. Необходимо разобраться...

– Пока ты будешь тут разбираться, я доведу до конца то, что должен был сделать ты!

– Нет, Рик… - мне еще не приходилось направлять оружие против друга. – Нет…

– Кто-то должен.

В тишине прозвучал выстрел.