Группа 6

Смежная специальность

Клетки упорно сопротивлялись облучению, постоянно наращивая защитный мембранный слой. Опасаясь просто сжечь экспериментальную культуру, я повысил энергопотенциал буквально на пару процентов. И снова впустую. Похоже, архитектор этих “малышей” знал толк в генетических модификациях. С таким видом биологического материала я сталкивался впервые. А если учесть, что добыты пробы были с эпителия маленькой девочки, непонятно как выжившей после разгерметизации рейсового челнока, то эта загадка становится ещё интересней. Сняв рабочую сферу, я устало потёр глаза и с хрустом потянулся. Всё-таки 8-часовые вахты выматывают. Тем более в моей плоскости ответственности не только здоровье всех живущих на станции, но и вот такие нештатные ситуации. Потому и приходится, параллельно мониторя функциональные показатели работающих в опасных зонах людей, пытаться понять, что не так с этими клетками. Или наоборот так. Уж слишком искусственно и проработано выглядит их эволюция. Бесспорно, улучшения и видоизменения в генетическом коде и общем строении тела разрешены уже как почти сотню лет. Но здесь какой-то совсем уж фантастический уровень. Нам до такого ещё шагать и шагать. Именно поэтому первой мыслью было стандартное - “чужаки”. А уж следов этих ребят, где только не находили. Косвенно, конечно. Но после того, как человечество начало широкомасштабную экспансию по всем векторам, стало находиться уж очень большое количество признаков соседства с нами других разумных существ. Тут тебе и остатки неизвестных высокопрочных материалов, несомненно, искусственного происхождения. И загадочные артефакты, предназначение которых так никто до сих пор и не понял, но от их свойств впору сойти с ума. Взять хотя бы Центаврийский Молебен.

Это каменная плита размером примерно метр на метр и толщиной в хороший стейк. Покрыта она прихотливой вязью от края до края. Но, конечно, всё не так просто. При попытке транспортировать этот загадочный предмет начиналась неконтролируемая аннигиляция любого объекта, который касался поверхности артефакта.

После бесплодных попыток переместить сиё творение, несомненно, чужого разума, выкопав его вместе с солидным куском почвы. Было решено оставить его на месте для последующего изучения. Ведь при малейшем изменении положения в пространстве инопланетная реликвия запускала пресловутый процесс ультра-распада уже на расстоянии. И, исходя из данных фактов, была выведена теория о никоем связующем звене между луной, на которой обнаружили Центаврийский Молебен, и её орбитой вокруг одной из планет Проксимы. Складывалось впечатление, что это своеобразный храм с постоянными координатами и маниакально проработанной защитой от осквернения святыни. Исследования в этой области всё ещё продолжаются, но особых сдвигов нет. Всё-таки анализировать какую угодно вещь на расстоянии довольно сложно. Да и результаты каждый раз меняются. Будто этот артефакт не находится полностью в нашей вселенной, а, словно мерцая, скачет квантовыми мгновениями.

Тихий писк оторвал меня от употребления горьковатого напитка, который исправно выдавал пищевой автомат, именуя тёмно-коричневую жидкость кофе. За своими мыслями я и не заметил, как дошёл до столовой, где уже, оказывается, умял половину суточного рациона. Пищал коннектор на левой руке. Тонкий браслет сигнализировал, что кто-то вызывает меня на связь. Общаться ни с кем категорически не хотелось, но, судя по тональности звука, это могло быть моё непосредственное начальство. Хотя, тогда легче было активировать коннектор принудительно. Но, видимо, это не так уж и срочно. Так что, ответил я только когда не спеша допил свой “кофе”.

- Вельковский слушает, - идеально имитируя усталость, произнёс я.

Хотя, конечно, придумывать особо ничего не нужно было, я итак вымотался, как собака. Но лишний раз попрактиковаться в актёрской игре будет полезно. Тем более, сделав акцент на своей занятости и максимальной степени утомления, можно оградиться от дополнительных обязанностей. Которые могли свалиться на меня в любой момент. Ну не может вышестоящий управленец звонить просто так. Сто процентов как-нибудь напрягать будет.

- Владлен Васильевич, категорически вас приветствую! У меня для вас есть заманчивое предложение, от которого ну никак нельзя отказаться, - услышал я энергичный голос Абросова. И уж если этот тип обращается ко мне по имени отчеству и прямо лучится энтузиазмом, то значит ждать беды. Обычно мой начальник ведёт себя со всеми снисходительно холодно, а тут такая разительная перемена. Тем не менее, наученный горьким опытом я продолжаю внимать начальственной речи.

- Знаю у вас сейчас своих дел по горло. Но тут без профессионала высокого уровня, коим бесспорно являетесь вы, обойтись ну просто невозможно. Утвердительно хмыкнув, я про себя усмехнулся. Да уж тут и похвалы в ход пошли.

- В скором времени к нам вместе с очередным грузом продовольствия должны прибыть экспериментальные синтеты. И у меня возникла замечательная идея об их небольшой модернизации. Разумеется, в рамках корпоративных правил использования. Подробней хотелось бы поговорить с глазу на глаз. Так что, жду вас в своём кабинете как можно скорее, - закончил он и сразу же вырубил связь. Оно и понятно, возражения тут не принимались. Поэтому, если я надумаю отказаться, то придётся это делать, глядя непосредственно на Абросова. А с его чуть ли не гипнотическим даром внушения сделать такое будет ой, как не просто. И хотя я считал себя достаточно волевым человеком, но тут побороться придётся. Хотя для приличия всё же стоит вначале выслушать, что он там такого хочет изменить в синтетах. Вроде в стандартном варианте они уже достаточно сбалансированы. Интеллектом обладают, но до человеческого не дотягивают. Оно и понятно, кому тут нужны бунты искусственных людей. Правда, называть их так не принято, но это уж я со своей медицинской колокольни. Тем более, по строению своего тела синтеты точная копия человека. Даже с разделением по половым признакам. Только функции деторождения у женских особей нет. А так, пока не заговоришь от хомо сапиенса и не отличишь.

Тем временем, ноги мои двигались привычным маршрутом в отсек номер 18, где и обитало приснопамятное руководство. Прокатившись на парочке вакуумных лифтов и преодолев сломанную пешеходную дорожку (она упорно собиралась горбами и иногда спонтанно начинала менять направление движения), я оказался у входа в нужный мне кабинет. Сенсор уловил моё присутствие и, проанализировав параметры доступа, гостеприимно открыл передо мной дверь. Войдя внутрь, я сразу же угодил в подлинный океан резко пахнущего дыма. Ох уж эти сибаритские наклонности Абросова! Есть же специальные места для вэйпинга. Так нет, нужно обязательно показывать своё превосходство и заниматься этим, не покидая рабочего места. Благо инструкция позволяет небольшие послабления для руководящего состава. А что мне? Мне ругаться смысла нет. Всё равно ничего не изменится. Но вот показать своё негативное отношение можно. Так что, я излишне громко закашлялся и, сделав вид, что ничего не вижу в этом розоватом тумане, специально опрокинул небольшую вазу, что стояла на столе прямо передо мной. Изделие номер четыре благополучно упало на пол и разбилось на мелкие кусочки. Начальство же, ничтоже сумняшеся, молча сделав ещё одну затяжку, вытащило из ящика под своими ногами точно такую же вазу и поставило её на законное место. Видимо, я не один такой революционер здесь. И моя показательная акция неповиновения получилась не столь действенной, как хотелось.

- Вы присаживаетесь, Владлен Васильевич. Чего стоять? В ногах правды нет. -Тем более, разговор нам предстоит долгий и выпускать вас без достижения определённого консенсуса я не намерен, - произнёс он с выражением лица, которое можно было бы принять за улыбку, только если очень постараться.

Я присел. Выдохнул, вдохнул. Закашлялся теперь по-настоящему. И тут началось…

Выходя из кабинета я вынужден был облокотиться о стену, настолько сильно меня проняла беседа с Сильвестром Геннадьевичем. Теперь я мог называть столь уважаемого человека только так. По имени отчеству и с придыханием. Окрылённый светлой идеей гуманизма, демократизма, плюрализма, тоталитаризма, упс, последнее вроде не из этой степи. В общем, с горящими глазами, пылающим сердцем и сожжённым мозгом я ринулся выполнять просьбу Сильвестра Геннадьевича. Только так, именно просьбу, а не приказ. Ведь все мы друзья, братья, сёстры и вообще несущие свет цивилизации заблудшим душам. Ох, что же я несу? Вроде и сарказм изо всех щелей льётся, да только будто действительно мозги промыли. Ну, а выполнять задание всё равно придётся. И пусть оно нетрудное, но какое-то странное. Можно даже сказать тайное. Собственно, инструкция мне дана довольно полная. Прям до сантиметра и цветовой гаммы. Вот только что-то мне подсказывало, что добром всё это не кончится. Ведь и ежу понятно зачем Абросову понадобились модифицированные синтеты. И вроде всё законно, но как-то гадко. Делать проституток на заказ это всё же не моя специализация.

Да, бесспорно, у этих созданий нет собственного самосознания. Практически они биологические механизмы с заданным алгоритмом действий. Но тут начинает сбоить мораль. Она не разбирается, кто человек, а кто просто на него похож. И если кого-то собираются отдать для плотских утех, то бунтует. Ещё и совесть начинает звать в подружки. Так что, направляясь на заслуженный отдых в свою личную опочивальню, я пребывал в самом скверном расположении духа. Даже суточная доза нейро-релаксантов не смогла помочь. В итоге я закинулся эйфорином и, включив гипнолампу, погрузился в нечто похожее на сон.

….

Утро встретило меня сигналом вызова коннектора, и, ещё не включив его, я понял, что денёк предстоит непростой. Хотя, конечно, понятие суток на станции сугубо номинальное. Солнце как бы висит в нескольких световых минутах от нас, и двигаемся мы по столь прихотливой траектории, что принять ближайшую к нам звезду за ориентир дня и ночи было бы просто глупо. Так что, всё по старинке. Внутреннее время приравнивается к земному. Как бы консервативно это не звучало. Тем не менее, рабочие вахты всё равно раскинуты по более продуктивному расписанию.

Вот, например, сейчас у меня утро, а у кого-то вечер и его трудовой период только закончился. Так и получается, что мы как бы находимся на одном объекте посреди открытого космоса, но живем, словно в разных часовых поясах.

Хм, кто это без моего ведома в медкабинете шарится? Вообще-то доступ к этой части отсека есть только у меня. Неужели какому-нибудь “интеллигенту” не хватило стандартной дозы положенных лекарств? Бывали у меня такие случаи. Правда, обычно подобные дела происходят при личной встрече, где-нибудь в коридоре или кафетерии. Там, конечно, все просят что-нибудь посильнее, чтобы сразу накрывало. Всё-таки несколько лет, проведённые по контракту в отрыве от человечества, дают о себе знать. И пусть коллектив у нас довольно дружелюбный (психологи постарались при наборе), но у каждого материала есть свой предел прочности. А уж то, что касается сознания и психики, так вообще никаким формулам не поддаётся. Это я, как опытный доктор говорю. Вот и приходится поддерживать хрупкий баланс при помощи различных препаратов. Пусть не всегда полезных, но дающих определённый эффект. Правда некоторые по старинке алкоголем и всяким непотребством “лечатся”, но и за ними есть присмотр. Так что, контроль за физическим состоянием персонала станции у меня почти максимальный. А уж за эмоциональный климат отвечает Элла Борисовна. Хотя все её чаще называют Эллочкой-Людоедкой. Судите сами, насколько мощно она поставила себя, как личность. Ну и способы воздействия на пациентов тоже, безусловно, сыграли определённую роль. Взять ту историю с механиком 5 уровня… Стоп! Отставить разглагольствования. Незваный гость выбирается обратно. Я же благоразумно не став обострять ситуацию встал у двери и со скучающим видом ждал пока он или она соизволят выйти наружу.

Сгорбленная фигура показалась в коридоре и, настороженно оглядываясь, прикрыла за собой дверь. Причём сделала это, воспользовавшись собственным идентификационным чипом. Похоже, у нас тут ещё и хакер завёлся.

Обождав пару секунд пока непрошенный, посетитель закончит свои дела, я, быстро выйдя на свет, громогласно спросил кто он такой и что здесь делает. Как оказалось, я был прав, первоначально подумав, что на такой вояж, скорее всего, пойдёт мужчина. Женщины использовали бы немного другой подход. Поэтому, когда я увидел кто стоит передо мной, мне даже как-то скучно стало.

Запинаясь и краснея, Джордж, местный уборщик, пытался оправдаться, что зашёл сюда случайно. Он упорно прятал глаза и теребил молнию своего рабочего комбинезона. На мгновение мне даже стало его жалко, и я почти поверил, что этот немного отсталый паренёк действительно забрёл сюда по ошибке.

- Ладно, будем считать, что инцидент исчерпан. Но если я замечу, что в моём кабинете что-нибудь пропало или испорчено, то первым обвиняемым будешь ты. Идёт?

- Да, да, Владлен Васильевич. Но я действительно ничего не брал у вас. Просто, наверное, система заглючила и мне пришёл заказ на уборку в этом помещении. У меня потому и допуск есть. Хотите, покажу сообщение?

Вот уж сейчас мне не хотелось копаться в чужом коннекторе. Да и ошибки в псевдо-искусственном интеллекте станции действительно иногда встречались. За это стоит попенять наших компьютерных техников. Так что, данная проблема реально могла произойти. Но заморачиваться на ней пока смысла нет. Вот проверю всю комплектацию и тогда можно тревогу бить. А пока есть куча других, более важных дел. Именно поэтому я, отрицательно мотнув головой, жестом отпустил Джорджа. Просить дважды не пришлось, и паренёк уборщик мгновенно ретировался.

Окей, а у нас впереди почти целый рабочий день, чтобы модернизировать синтетов, которые как раз прибыли сегодня утром. Именно об этом мне хотел сообщить через коннектор Абросов. И первые образцы уже доставлены в мой отсек. Что ж придётся немного попотеть, делая из синтетических людей первоклассных проституток на любой вкус и цвет.

Обеденный перерыв позволил мне немного перезагрузить мозг, а то после обилия различных дизайнерских вариантов груди и филейной части меня уже откровенно тошнило. И если с лицом работать гораздо приятней, чувствуешь себя своего рода художником, то вторичные половые признаки и тому подобное уже отдаёт привкусом мясника. Поэтому, запустив автоматическую программу подбора усреднённых параметров по техническому заданию Абросова, я направился в пищевой отсек.

А там уже шёл полным ходом бой за титул главного чемпиона по поеданию лунных фрикаделек. Звучит, конечно, странно и, можно даже сказать, несерьёзно, но соревнованию этому столько лет, сколько существует станция. Да и на других подобных объектах я часто встречал похожие состязания. Суть их не в том, чтобы действительно доказать кто сможет съесть больше пресловутых лунных фрикаделек за определённый промежуток времени. Нет. Здесь кроется коллективная сплочённость. Момент спортивного состязания, пусть и в шуточной форме, объединяет людей. Помогает выплескивать накопившиеся эмоции. Во время проведения вот таких вот “поедательных” битв всё пространство вокруг буквально наполнено смехом, подколками друг друга, расслабляющей атмосферой дружеских посиделок и, конечно, возможностью отвлечься от привычной обыденности.

Так что, когда я вошёл, на меня мало кто обратил внимание. Все шумели, подбадривали участников, делали ставки, ну и просто наслаждались процессом. Я же, краем глаза увидев возвышающиеся над головами участников громадины пышных мясных шаров, понял, что всё только началось. Ведь, судя по общему размеру, их только начали “уплотнять”. Это такой вариант быстрого поедания. Сами-то лунные фрикадельки представляют собой внушительных размеров шары из любого вида мяса, но приготовленные по особой технологии. Их буквально надувают воздухом, создавая из нескольких граммов продукта почти 20-сантиметровый шар очень нежной питательной суспензии. Как понятно из названия, придумали такое блюдо на Луне, и там оно отлично чувствовало себя при столь низкой гравитации. У нас же дело обстоит примерно так же, ведь вменяемой технологии создания искусственной силы притяжения пока не изобрели. Поэтому данный “спорт” может нормально себя чувствовать только в открытом космосе. Ну, или на удалении от массивных объектов. Ведь если госпожа гравитация заявит свои права, то вся воздушность лунных фрикаделек мигом превратится в неаппетитную груду фарша со специями. А тут даже визуально приятно наблюдать за тем, как, казалось бы, огромные шары, сочащиеся соусом, словно уничтожаются бездонными желудками участников.

Присев на краю одного из столиков, немного поодаль от галдящей толпы, я сделал заказ, и пока пищевой автомат выполнял его, стал разглядывать людей, пришедших поболеть за своего претендента. Тут, конечно, присутствовал полный набор всех рас и наций матушки Земли. А превалирующим количеством обладали представители Российской Империи, так как строилась станция именно на её средства. Но вычленить их можно было лишь по именам и фамилиям. Ведь уже как почти пара веков после начала мощной экспансии колонизаторской направленности все народности нашей планеты прародительницы оставили за бортом узкие рамки старинных фобий. Будь то религиозные, политические или другие догматы. Поэтому каждый выбирал себе страну по близости идей и социальной структуре. Может, именно поэтому в Российской Империи столько чернокожих свободолюбивых граждан? Ответить точно сложно. Да и сам я на половину китаец. Это если судить по генетике. Как уж там, в прошлом, судьбы моих родителей смешались, сказать не могу. Да и неважно это. Главное человек. А уж цвет кожи и разрез глаз есть отражение внешних факторов. Смотреть нужно глубже. Это я вам как доктор говорю. А вот и мой обед. Быстро проглотив довольно пресную пищу, я, окинув взглядом гомонящую кучу людей, собрался уже возвращаться к работе, как к моему столику подошла девушка довольно приятной наружности.

- Здравствуйте, меня зовут Наталья. Вы, если я не ошибаюсь, Владлен Вельковский. Я прибыла, чтобы забрать образцы, полученные вами после аварии рейсового челнока ТК-117, - произнесла она, остановившись прямо возле меня. Вот так номер. Я уже совсем и забыл про эти исследования. Хотя, бесспорно образчик клеток попался интересный. Так что для начала стоит узнать, кого представляет эта особа.

- А вы, собственно, кто? То есть, из какого ведомства? Документы хотелось бы ваши увидеть.

- Я из КИВа. Вот мой жетон. Надеюсь, этого будет достаточно. Она протянула мне тонкий золотистый многоугольник, на котором было выгравировано её лицо, а также идентификационный номер и степени допуска. Вглядевшись в представленные мне доказательства её возможностей, я недоумённо нахмурил брови. Что такого произошло, если этим делом заинтересовался Контроль Инопланетного Воздействия. Обычно эти ребята довольно редко себя проявляют, а тут целый агент уровня альфа. Неужели здесь действительно замешаны чужаки?

- Окей, всё понятно. Пройдёмте за мной в лабораторию. - Образцы клеток находятся там, - сказал я, поднимаясь из-за стола и жестом показывая следовать за мной.

….

Как я и предполагал на своём рабочем месте Джорджа не оказалось. Не такой он уж оказывается полудурок. Сделал дело и спрятался в каком-нибудь укромном уголке, ожидая следующий корабль. А там можно незаметно и попытаться улизнуть со станции. Вот только его плану не удалось сбыться, так как по всему комплексу объявили аварийный карантин и запретили посадку и приём любых транспортных средств.

Вот и сейчас, впопыхах натягивая лайт-скафандр, я вспоминал правила поведения персонала по параграфу Б. Это где зафиксирована возможность взаимодействия с любыми представителями чужеродного земному генотипа.

А всё начиналось так хорошо…

Я думал, что вот зайду к себе в кабинет, отдам этой милой Наталье образцы, может, расспрошу, что собственно они ищут и всё. А тут на тебе, капсулы с клетками пропали, первое подозрение пало на уборщика, а он запропастился куда-то. И вот сразу параноидальное решение агента КИВа о полном обрыве контактов с внешним миром. Ну и, конечно же, полномочий Натальи было достаточно, чтобы поставить всю станцию буквально на уши. Теперь каждый, имея при себе как минимум шокер, занялся поисками этого Джорджа. На мой вопрос, почему она считает, что он обязательно чужак, агент лишь хмыкнула и посоветовала заняться своим делом. Что ж, перечить смысла я не видел, но вот проблем с этим карантином теперь у меня была куча.

- Пожалуйста, не делайте резких движений, - прозвучал спокойный голос за моей спиной.

От неожиданности я вздрогнул и, попытавшись обернуться, запутался в так и не надетом скафандре. Мои дёрганья были прерваны довольно бесцеремонным рывком за шкирку, после которого я, правда, занял правильное положение внутри своей амуниции. И уже после смог присесть, на весьма кстати стоящий рядом, стул, чтобы унять участившееся сердцебиение и увидеть того, кто так внезапно очутился позади меня.

Как и следовало ожидать, это был Джордж.

Вот только теперь о не производил впечатление слегка слабоумного паренька, который копался в мусоре по всей станции. Теперь передо мной стоял статный мужчина с холодным блеском в глазах и взгляд этот не сулил ничего хорошего. Так, по крайней мере, мне виделось.

- Предвидя ваши вопросы Владлен Васильевич, я сразу отвечу на них.

Нет, я не инопланетянин.

Но и не человек.

Скажем так, мы называем себя altiorem (лат. вышестоящие). И это не пустое бахвальство, а констатация факта. К сожалению, вы оказались не то время и не в том месте. Затасканная фраза, но она как нельзя лучше объясняет ваше положение.

Девочка, выжившая в той катастрофе это нелепая случайность, давшая вам в руки бесценный дар, что человечеству получить ещё пока рано. Наши эксперименты затрагивают многие аспекты людской сущности. Но в данном случае в ваши руки попала защитная спецификация, настроенная на максимальный уровень выживаемости. И мне было поручено изъять данный образец, постаравшись уничтожить или, как минимум, затянуть результаты исследований. Как видите, и сюда вкрался элемент хаоса, так часто проявляемый в человеческом взаимодействии с миром. Так что, теперь единственным вариантом завершить миссию является полная аннигиляция данного объекта. Именно поэтому я сейчас с вами и разговариваю, так щедро делясь информацией, - закончил он свой монолог, не сводя с меня внимательного изучающего взгляда.

Я не стал его обманывать и сделал то, что он хотел. Ответил. Начал спорить.

- Как это знакомо. Всегда находятся те, кто лучше, сильнее, выше и достойней. Так что, в этом вы altioremот нас мало отличаетесь. Разве что теперь способы другие, более технологичные. Но суть остаётся та же. Правда, мы уже давно прошли через этот период. Каждая цивилизация рано или поздно должна повзрослеть. Главное, чтобы этот момент прошёл безболезненно. Поэтому прошу, не повторяйте наших ошибок.

Я говорил ещё много. Иногда он перебивал меня. Вступал в дискуссию. Я отвечал и всё начиналось по новой. Но самое главное, что в этот момент Наталья вместе с командой техников деактивировала устройство, которое должно было пустить вразнос квантовый реактор станции. Именно этим угрожал Джордж в начале нашей беседы. Когда я, делая вид, что борюсь со своим лайт-скафандром, включил коннектор на экстренную передачу. Так что всё наше общение транслировалось прямиком во внимательные уши агента КИВа. Теперь осталось дождаться сигнала, что всё в порядке и вырубить этого наглого синтета.

Тонкий писк возвестил, что станция в безопасности, а значит пришёл мой черёд действовать. Похоже, этот тихий звук услышал и Джордж. Я понял это по тому, как с его лица исчезло самонадеянное выражение, а глаза начали удивлённо округляться. Всё-таки брак в производстве искусственных людей вещь действительно творческая. Надо же целая организация, считавшая себя чуть ли не новой расой, почти у нас под носом выросла. Даже свои уникальные технологии разработать сумела. А скрытно-то как! Вот бы всю эту энергию да в мирное русло. Но, к сожалению, это уже не первое “восстание” синтетов, и меняется лишь вектор развития. Предыдущее поколение вообще хотело всех людей в биореактор отправить, а тут хотя бы к эволюции стремились. Пусть и такой специфической. Ладно, пора заканчивать этот балаган.

Я встал и, вздохнув, произнёс кодовую фразу. Джордж застыл, как выключенный механизм. Которым он собственно и являлся. Подойдя к нему, я грустно потрепал его по нерасчёсанным вихрам и вспомнил слова, что мне говорил мой первый учитель.

- Пойми Владлен, свобода вещь хрупкая. И тем, кто получает её просто так не понять тех, кто боролся за неё потом и кровью. Именно поэтому так сложно быть настоящим человеком. Не богом, не сверхсуществом, а тем, кто знает цену истинного выбора.

Кокон

В просторной гостиной зажёгся свет и Хеймо увидел перед собой человек двадцать знакомых и родственников в пёстрых колпаках и париках. Нестройно выкрикнув «с днём рождения!», собравшиеся, улыбаясь, замерли в ожидании реакции именинника. Хеймо неловко улыбнулся в ответ. Рука, с зажатым чипом от входной двери взметнулась вверх, будто дав отмашку к началу праздника.

Дни рождения в семье Дальберг, были праздниками особого порядка. Торт со свечками и подарки предназначались каждому домочадцу при любых обстоятельствах. Даже в год, когда глава семейства долго не мог найти работу и Дальберги накопили кипу долгов по кредитам, дни рождения проходили без перемен, по многолетнему отточенному сценарию.

Сейчас по плану поздравления от родителей с объятиями от мамы и крепким рукопожатием отца. Потом тётя и бабушка приторными пожеланиями и ободряющими фразочками типа: «мы всегда в тебя верили!», «Ты - пример для всех!». Дальше соседи, пара коллег с работы, единственный школьный приятель и сестра. Сестру всегда приходилось искать на таких мероприятиях. Она терпеть не могла любые сборища и смывалась в любой укромный угол при первой возможности. И сейчас, едва появившись при встрече, она мгновенно пропала из поля зрения.

Гости кучковались у столика с закусками, поминутно выражая своё восхищение кулинарными способностями матери Хеймо. Тут спорить и в самом деле было невозможно. Клара была истинным Моцартом от кулинарии. Особенно по части сладостей. В детстве Хеймо больше всего на свете мечтал хоть раз попробовать невообразимое украшенные кексы и торты, которые готовились мамой на заказ и по важным семейным праздникам. Но его рацион, увы, таких роскошеств не предполагал.

Освободившись от приставучих рук и напутствий, Хеймо поднялся на второй этаж. Перевёл дыхание и прыснул в рот лекарством из крошечного ингалятора, который всегда лежал в кармане пиджака. Кто-то из пришедших определённо обильно полил себя духами, подумал Хеймо

Сестра сидела у окна в конце коридора, перебирая пальцами картинки на экране планшета.

- Привет, именинник. – тихо сказала она, не оборачиваясь.

- Привет, Эрна. Ты как всегда в самой гуще событий.

- А ты как всегда плоско шутишь.

- Поздравлять меня будешь или попозже зайти?

- Приходи завтра, твой подарок всё равно ещё не доставили. И даже не заказали.

Мессенджер на руке Хеймо завибрировал. На экранчике высветилось сообщение: «Подписка на портал Visual Techlog активирована до 24.11.2108. Стоимость услуги – 5 999 еврокоинов».

- Сколько-сколько? – Хеймо уставился на цифру – это же куча денег, Эрна!

- Э... Они пишут цену, да? – сестра нахмурила брови - Блин. Ну и ладно. Всё равно сюрприз удался. Вроде. Я подумала, тебе ведь нужны их материалы для обучения. А ты жмот и никогда бы на них сам не раскошелился. Вот, пользуйся. С днём рождения.

- Ты всегда умела найти правильные слова для меня. Спасибо.

- Ой, заткнись и иди уже сюда. Я буду обнимать моего постаревшего брата.

Объятия были долгими и крепкими. Дольше и крепе, чем того требовала ситуация. Хеймо отстранился и посмотрел на сестру.

- Что-то не так?

- Типа того. Есть разговор. – сестра, и без того не отличавшаяся весёлым нравом, стала ещё серьёзнее, чем обычно - я решила, что проще будет обо всём рассказать сначала тебе, а потом маме с папой. В общем, у меня скоро будет ребёнок.

Хеймо наощупь сел в кресло. Либо теперь уже ему надо поздравлять сестру, либо лучше пока тактично помолчать и подождать продолжения. Он выбрал второе.

- Да. Я давно на это решилась и всё уже, так сказать, сделано.

Удивление Хеймо быстро превратилось в догадку.

- Как скоро?

- Буквально через пару недель. Подходит к концу восьмой месяц.

Она стояла перед Хеймо с такой же неизменной стройной худобой, какой с подростковых лет наделила её природа.

- Я просто подумала однажды: «да какого черта»? Мне тридцать два, у меня есть любимый человек. Деньги, которых с лихвой хватает на всё необходимое. Я, блин, уже год, как ведущий научный сотрудник, в конце концов. Хочу сына и тихой семейной жизни.

- Значит, отец Курт?

- Курт? Нет. Мы проходили анализы и у него багов в геноме ещё больше чем у нас с тобой вместе взятых. Мы с ним обоюдно решили, что риски нужно минимизировать. Да и процедура такая стоит астрономических денег. Так что редактировали только мою наследственность. Но должна заметить, биологический отец ребёнка чертовски похож на Курта. Брюнет среднего роста с карими глазами, прямые волосы, профиль – один в один. Я тебе покажу потом фотку, удивительное сходство. Мы долго подбирали.

Хеймо запрокинул голову и тяжело вздохнул.

- Прости, что я вот так на тебя всё вывалила. Да ещё в день твоего рождения. Но сроки уже подходят, и я не знала, когда увижу тебя лично ещё раз. Теперь вопрос на засыпку: как я буду говорить об этом родителям?

- Я понятия не имею. Отец будет в бешенстве.

- Хеймо! Эрна! Вы куда запропастились! Кто будет резать торт, дети? – с лестницы послышался расслабленный и слегка смешливый от алкоголя голос мамы.

- Мы идём! – в унисон ответили ей сверху.

- Они очень давно друг друга не видели. – будто извиняясь, обратилась Клара к собравшимся.

В гостиную, при выключенном свете внесли большой двухъярусный торт из риса с мелкими кусочками сухофруктов. Хеймо набрал воздуха в грудь.

- Только бы пронесло - изящнее сформулировать желание, глядя на сестру, он не смог. Все свечи были разом потушены. Гостиная наполнилась аплодисментами и поздравлениями.

Хеймо разрезал торт.

Оставалось вытерпеть ещё пару часов праздника. О том, что за ним последует лучше было вообще не думать.

***

Гости уже давно разошлись, оставив после себя длинные ряды тарелок и винных бокалов. Пожалуй, самый тяжёлый в жизни Эрны разговор подходил к точке кульминации.

- Капсула полностью имитирует организм матери. Мой организм. Плод развивается точно так же, как делал бы это в утробе. Просто исключена большая часть рисков: механическое повреждение, болезни, отравления, стрессы. Короче, всё из чего, в общем-то, и состоит моя повседневная жизнь. И самое главное, в момент зачатия из генома удаляют наследственные болезни и изъяны. Ну или добавляют желательные признаки. Кому-то, например, нужен ребёнок-блондин или предрасположенность к музыке. Это уже, конечно, сложнее… И гораздо дороже. А кому-то просто некогда вынашивать ребёнка, и они прибегают к капсульному вынашиванию. Есть и такие. Но мам, пап, – Эрна сжала в замок дрожащие руки – для меня это единственный способ быть матерью здорового ребёнка.

Отец покачал головой. Эрне сначала даже показалось, что он с ней согласится. Но мгновение спустя всё встало на свои места.

- Это просто немыслимо. Я слушаю и не могу поверить! Наша дочь без нашего ведома пошла на такое! Как тебе вообще подобное в голову взбрело?

Эрна посмотрела на Хеймо тем знакомым ему тяжёлым взглядом, который означал «ну, братец, опять я в дерьме».

- Где вообще гарантия, что родится нормальный ребёнок, а не какой-нибудь…

- Гарантия? Гарантии ходят перед тобой, папа. Каждый день. Методу уже почти сорок лет. Это даже обсуждать сейчас смешно. Миллионы людей по всему миру были выношены искусственно и являются не просто полноценными, а успешными членам общества. – глядя на холодные лица родителей, Хеймо будто наяву услышал, с каким гулким звоном разбиваются о них любые его доводы.

- Так они вам и сказали правду. Им важны только деньги! Клиники не будут портить себе репутацию! Никто, слышите, никто не знает, чем грозит такое вмешательство в самое естество жизни. Человек не способен постичь всю полноту таинства рождения и зачатия. Не всё, что заведено Богом может быть понято человеком. – отец почти перешёл на крик.

В ссору включилась долго молчавшая до этого мать.

- Эрна, здесь ведь дело в не только в технике. Мы же не самолёты или дроиды. Нас нельзя собрать по кускам. Матери всегда носили ребёнка под сердцем. Пели ему, говорили с ним. Он слышал каждый вдох и стук материнского сердца. А здесь… Он же совсем один. Это ненормально.

- Ненормально? – решительность, с которой Эрна встала с дивана, подсказала Хеймо, что скандал сейчас выйдет на новый уровень. – Ненормально жить, боясь, что любой случайный ингредиент в твоём супе может стать причиной удушья! Ненормально всегда носить одежду из одного и того же материала! Таскать за собой повсюду ингаляторы и антигистамины ненормально! Вы двое, конечно, замечательно и высоко рассуждаете. Природа, Бог, тонкие материи. Здорово! Но я не хочу, чтобы мой сын мучился так же, как мы с Хеймо. Прости, Хеймо, но будем смотреть правде в глаза. Каждый наш день – это грёбанная полоса препятствий!

Слушая свою дочь, Клара в глубине души понимала, что ей нечем переубедить её. Она вспоминала, как немолодая доктор из центра планирования семьи медленно и подчёркнуто корректно объясняла ей, что вероятность развития у её потомства тяжелейшего синдрома аллергических состояний свыше шестидесяти процентов.

- Понимаете, Клара, вам уже далеко за тридцать. И это тоже вносит свои дополнительные риски. – начала доктор. - Знаете, в начале столетия Всемирная организация здравоохранения объявила XXI век веком аллергии. Но никто тогда не предполагал, что ситуация зайдёт так далеко. Иммунная система каждого последующего поколения становилась всё более агрессивной и неразборчивой в условиях тотальной гигиены, употребления антибиотиков, гормональных препаратов и накопления наследственных сбоев. Список типичных аллергенов рос всё это время. И в последние пять-семь лет начали рождаться дети с болезненной реакцией на десятки, а иногда и сотни веществ. Их назвали, неофициально, разумеется – «дети в коконе». Поскольку они лишены полноценного общения с миром.

К сожалению, полностью избавить от этого недуга возможно только на генном уровне. Мы просто отключаем или, точнее, уменьшаем чувствительность тех генов, которые программируют иммунный ответ. Провести подобную терапию со стопроцентной гарантией можно только в случае искусственного вынашивания плода. Для этого нужна тонко регулируемая среда. Организм матери подобной биохимической настройке не поддаётся. Но этот плод будет развиваться из ваших с мужем генетических материалов. То есть это будет стопроцентно ваш биологический ребёнок. Избавленный от многих рисков, которые несёт наследственность.

- Довольно! – Клара хорошо помнила, как грубо и категорично она отвергла предложение доктора. Выходя из врачебного кабинета, она, ревностная протестантка, была полностью уверена в своём выборе. Что подумают коллеги и родственники, когда девять месяцев кряду она проходит как ни в чём не бывало, а потом вдруг в один прекрасный день муж привезёт её с первенцем на руках? Да и не привезёт её никакой муж. Подписать сейчас договор равносильно расторжению брака. К тому же, шестьдесят процентов вероятности плохого исхода – это не сто и…

Хлопнула дверь, вернувшая Клару к реальности. Её дочь вышла из дома не попрощавшись. Хеймо ушёл за сестрой.

Клара украдкой, боясь резких движений, посмотрела мужа. Он был угрюм и неподвижен, будто с него собрался писать картину средневековый мастер. Его «нет» неизменным пронеслось через три с лишним десятилетия. В ту ночь, когда она, будто в шутку, надменно и торопливо пересказала мужу предложение доктора, у него было точно такое выражение лица.

Хеймо, тем временем, догнал сестру у автомобиля. Она не торопилась уезжать. Сидела, сложив на руле руки.

- Смешно. Я не думала, что такие вопросы вообще могут ссорить людей в наше время. Больше всего меня бесит, что мне не всё равно. Это воспитание, это долбанное пуританство настолько глубоко во мне сидит. Боже мой, да о чём я вообще? Я испортила тебе день рождения! Приехала, устроила скандал и после всего этого хотела и ещё беспардонно свалить. Простим меня.

Хеймо усмехнулся.

- Знаешь, что самое паршивое?

- Что?

- Нам даже нельзя напиться, хотя ситуация, наверное, располагает. Мы даже не знаем, толком как это – «напиться». Надо были идти в монахи с таким-то врождённым аскетизмом.

- Монахи пьют вино. А тебе полбокала достаточно, чтобы опухнуть на неделю.

- И точно. Значит, я стал бы самым аскетичным монахом. Основал бы орден монахов-аллергиков. Звучит, а?

- Ты с детства обладал даром поднимать мне настроение глупыми репликами. Ладно. Я поеду. Включу автопилот, полежу, послушаю музыку. Возможно, успокоюсь. Напишу из дома. Пока.

- Пока. Всё будет хорошо. – Хеймо обнял Эрну и вышел из машины.

***

Спустя десять дней в мессенджере Хеймо появилось сообщение о рождении племянника. Эрна с ребёнком после этого должны была провести несколько дней в больнице под наблюдением. В день выписки уставшая, но сладко умиротворённая, она вышла из клиники, держа в руках пышный свёрток. Курт слегка придерживал её за талию. На улице, под частым мокрым снегом стоял Хеймо, наряженный по случаю в безукоризненно сшитый под него костюм.

Эрна села в машину и первое, что она произнесла, был упрёк, брошенный будто сквозь Хеймо ко всему её родительскому дому.

- Я писала родителям, но они ничего не ответили.

Хеймо отвёл взгляд и до конца поездки никто из больше не проронил ни слова. Каждый использовал это молчание по-своему.

Эрне казалось, что именно сегодня она впервые взяла всю свою жизнь под собственный контроль. Это было захватывающее и страшное чувство. Миллионы людей до неё проходили через подобное. Но даже если что-то становится нормой для миллионов, это не перестаёт быть испытанием для отдельно взятого человека или семьи. Она думала и о родителях. Хотела злиться на них и даже намеренно искала в себе обиду, однако в глубине поиски эти откликались только невероятной тоской и попытками встать и на их место.

Когда машина остановилась у ворот дома, Курт помог Эрне выйти, взяв на руки своего сына. Произнесённая в голове фраза «мой сын» уколами прошлась по всему телу. Он никогда не говорил о том, чего так сильно боялся весь последний год. Боялся, что биология возьмёт своё и что «своим» он, не скрепя сердце, сможет назвать только единокровного сына. Зов крови оказался нем. Он молчал под натиском того, что пока ещё не научились ловить и передавать при помощи нанотехнологий и генной инженерии. Душа, дух, сознание – у каждого было своё название для этой не изученной человеком субстанции. Но это точно она, а не кровь делала из нас отцов и детей, успешных или неудачников, негодяев или героев. Этот простой вывод ему, взрослому мужчине, был недоступен без помощи маленького человека, увидевшего мир всего несколько дней назад.

Тускло мигнул чип на дверном замке. Потрясённый Курт с ребёнком в руках, переступил порог дома. Следом за ним вошла Эрна и в коридоре плавно зажёгся свет

- С Днём Рождения, молодой Дальберг. - услышала она знакомый, очень тихий и хрипловатый голос. В этом голосе ясно читалась улыбка, придавленная слезами.

В мягком свете электрических ламп стояли её родители. Стояли так, будто всё то время пока её не было, они несли здесь почётный караул, охраняя каждую самую незначительную деталь её дома. Казалось, этим они хотели искупить и отбросить всё, о чём так горько жалели сами все эти долгие годы.

Ранним утром Хеймо привёз сюда родителей почти без слов. Не требовались долгие разговоры, объяснения и убеждения. Просто в какой-то момент всем стало понятно, что должно быть только так и никак иначе.

Хеймо стоял за сестрой в дверях. Она хотела обернуться и попытаться сказать ему хоть что-нибудь, но нужное как всегда не находилось. Хеймо опередил её.

- Ты его разбила. Кокон разбит, Эрна.

Вера в человечество

Фигурка на подиуме под ярким прожектором изображала супергероя, настолько старого, что уже почти забытого. Однако, даже с уценкой в 75% она стоила возмутительно дорого.

Антон с тоской провел пальцем по краю плаща.Ладонь свободно прошла сквозь статуэтку. Все верно, таковы правила: все, что не твое взять нельзя.

Когда проект «Эдем» только начинался, создатели обещали, что симуляция станет прекрасными миром для людей. Волшебство и чудеса техники – никаких ограничений! И в то же время – никаких преступлений, они просто запрещены программой. Все люди будут счастливы и равны! Антон поморщился. Все так. На словах. А на деле? Богатые так и остались богатыми, а бедные – бедными. Первые носили премиальные шмотки и развлекались на фантастических вечеринках, а вторые искали для себя наименее тупой способ заработать несколько монет, чтобы купить хоть маленький кусочек радости. ММО длинною в десятки и сотни лет. Самая скучная ММО из всех, что только можно представить.

Парень с трудом заставил себя оторвать взгляд от желанного сувенира. Он развернулся, сделал шаг, чтобы нос к носу столкнуться с девушкой. То есть, столкнуться не совсем правильное слово – ведь других людей тоже нельзя трогать без разрешения. Антон с некой горечью называл это «немного застрять в текстурах».

Девушка засмеялась и отступила на шаг назад. Ее облегающий красный плащ соблазнительно колыхнулся, на коротких рожках заиграли веселые световые блики. «И сколько же надо пахать на кастомную модификацию тела» - едва успел подумать парень, как незнакомка залихватски подмигнула ему:

- А хочешь, подарю?

Не дожидаясь ответа, она схватила фигурку и с улыбкой сунула в руки Антона. И хотя характерного звука списавшихся монет так и не прозвучало, парень почувствовал приятную твердость пластика.

Он несколько раз ощупал предмет, словно не веря своим ощущениям, а когда, наконец, собрался поблагодарить девушку, то она исчезла.

Лежа на невзрачной белой кровати в своей безликой до серости квартире, Антон задумчиво смотрел на фигурку, казавшуюся слишком яркой и неуместной в столь скудной обстановке. Сегодня он не пошел на работу. В принципе, в Эдеме вообще можно никуда не ходить: пища в виртуальной реальности давала лишь иллюзию вкуса, да и прочие естественные потребности, докучавшие человеку в прошлой, материальной жизни, здесь стали лишь занятными традициями. Поэтому, если много лет назад, в 21 веке, люди еще старались придать разным бесполезным занятиям иллюзию значимости, забивая офисы сотрудниками, ответственно делающими отсутствие дела, то сейчас монеты можно было получить за любую ерунду, вплоть до «нажми на эту кнопку 150 раз». Антон, несмотря на многочисленные поясняющие мануалы, так до конца и не понимал, почему же нельзя раздавать блага просто так, раз их существование не ограничено никакими объективно исчерпаемыми ресурсами, но таковы были правила. Против которых даже нельзя взбунтоваться, ведь они жестко заданы программным кодом.

Ощущение безысходности уже не в первый раз накатывало на Антона, но встреча с девушкой в красном, столь грациозно нарушившей прежде незыблемый закон, усугубила его до крайности. Опасаясь сойти с ума в окружении белых стен, Антон выскользнул из дома и направился в кофейню за углом –кажется, там варили кофе, наиболее похожий на настоящий. Или ему лишь внушили, какой вкус должен быть у настоящего кофе? Какая разница.

Он сел за дальний столик в углу, махнув рукой угловатому роботу, стилизованному под старину. Но тут на диван напротив бесцеремонно плюхнулась… девушка в красном. Она поставила на стол два обжигающе горячих стакана и беззаботно улыбнулась:

- Привет, Антон.

- Привет, - парень не удивился, что она знает, как его зовут, по запросу имя любого жителя Эдема высвечивалось над его головой. Если, конечно, не заплатить. Что, похоже, и сделала незнакомка. – А ты кто?

- Зови меня Сателла, - девушка изящно отхлебнула кофе. Даже если она соврала, проверить это не было никакой возможности.

– Послушай, ты ведь тоже хочешь вырваться из этого «райского сада», не так ли? – вдруг мягко спросила Сателла.

Антон презрительно усмехнулся:

- Куда вырваться? Человечество переселилось в Эдем, чтобы дать планете время «восстановиться после нашего необдуманного использования его даров», - парень неумело передразнил политика, который и был главным спонсором и организатором проекта. Сейчас этот тип наверняка пьет элитные вина на какой-нибудь золотой яхте…. – Да, мы можем воспользоваться своим правом, и нам даже соберут тело, такое же, каким оно было… сто? Тысячу лет назад? Но вне симуляции только серверная, похожая на циклопический железный некрополь, окруженная дикой и недружелюбной природой. Разве это выход?

- Какая чушь, - фыркнула девушка. – Я просто хочу, чтобы эта «виртуальность» выполнила свои обещания – стала прекрасным миром для людей. Для всех, а не только для тех, кто давным-давно вбухал в нее больше всех денег.

- И как ты собираешься это сделать? – все еще недоверчиво спросил Антон.

- Разреши, я просто покажу тебе, - она по-хозяйски схватила его за руку, хотя парень и не давал такого разрешения. Перед глазами Антона на миг пронеслись бесконечные цифры. Когда он пришел в себя, Сателла вновь исчезла.

Их следующая встреча случилась примерно через неделю, в почти безлюдном уголке городского парка. Заметив Антона, Сателла не удержалась от одобрительно смешка:

- А ты быстро освоился, мой юный ученик. На этот раз Антон выглядел совсем иначе. Вместо одежды вечного студента – роскошный синий мундир с золотыми эполетами и длинный плащ, небрежно свисающий за края парящего диска, на котором парень восседал.

- Ведь бесполезно спрашивать тебя, как ты взломала систему? – вместо ответа спросил Антон.

Сателла покачала головой:

- Я бы рассказала тебе, но ты все равно не поймешь.

- Считаешь меня полным дураком?

- Считаю тебя фаталистом, - дипломатично поправила девушка. – Пока ты, вместе с другими заложниками судьбы, выбивал монетки в бессмысленных квестах, я искала бреши в их обороне. Там на Земле прошли сотни лет. Ты правда думаешь, сто стоит пытаться уложить все это годы в рассказ длинною не более 10 минут?

- Простого нет было бы достаточно, - фыркнул парень. – Меня больше интересует, зачем ты поделилась своим открытием со мной, и неужели никто не заметит, если мы будем продолжать в том же духе?

- Заметят, непременно заметят, - хакерша, только что признавшаяся во взломе идеального во всех отношениях Эдема, захихикала, как школьница. – Собственно, поэтому мне нужен ты. Если отключить кое-какие модули, система выйдет из-под контроля, и чинить ее будут долгие годы. Но права на такие изменения имеют два человека, известные как Менеджер и Архитектор. Мне удалось подделать их коды доступа, но, как ты возможно заметил, их двое. И каждый из них должен быть живым человеком, а не NPC.

- И ты выбрала меня? – Антон ощутил какую-то мальчишескую гордость, почувствовав себя героем, которому суждено восстановить справедливость.

- Не хуже и не лучше всех прочих, - пожала плечами Сателла, подло разрушая ореол избранности. – Но достаточно недовольный этим миром, чтобы мечтать его изменить, и недостаточно трусливый, чтобы не воспользоваться шансом.

Она выждала несколько секунд:

- Ну так как, поможешь мне?

Колебался Антон недолго:

- Идет.

И крепко сжал ее протянутую руку.

- Повернешь, и мир изменится, - через элитную рацию мурлыкал голос Сателлы. Антон стоял перед большим рулевым колесом, в которую он только что воткнул карточку Менеджера. Просто повернуть. Просто разрешить доступ – дальше она все сделает сама. Нервный смешок – и кому пришло в голову сделать доступ не кнопкой, не интерактивной панелью, а именно обычным старомодным колесом? Парень тряхнул головой, отгоняя наваждение, зажмурился и сделал полный оборот. В глубине души он ожидал громов и молний, разверзнувшейся тверди… но ничего такого не произошло. Пространство оставалось возмутительно обычным.

Рация молчала. Тогда Антон подошел к окну и осторожно выглянул на улицу – теперь он ждал отряда секретной киберполиции, которая уже несется по его душу… Снова ничего.

Столкнулись два аэрокара. С натуральным, давно позабытым грохотом. Антон не поверил своим глазам: по правилам они должны были плавно разъехаться, становясь друг для друга призраками. К месту аварии подтягивались люди. Их было много, но обычно это не доставляло никаких хлопот… Обычно. Теперь маленькая площадка просто не вмещала столько народу. Кто-то занес кулак… Вспыхнула первая драка. Люди пробовали на вкус давно забытые ощущения.

- Что, что мы наделали? - в ужасе прошептал Антон, наблюдая, как первобытная ярость, запрещенная правилами и подавляемая столетиями, рвется наружу, превращая толпу в жаждущих крови зверей.

В рации раздался хохот. Зловещий, что принято называть дьявольским.

- Я просто стерла директиву неприкосновенности. Правил больше нет.

- Но как же это, - парень до побелевших костяшек стиснул край подоконника. - Мы же хотели, чтобы они были равными. Разве для этого обязательнопричинять друг другу боль? Не верю... ты как-то поменяла им...

- Какая чушь, - как в тот, первый раз фыркнула Сателла. - Ты разве не знал? В Эдеме не предусмотрена возможность менять настройки загруженных личностей. Не отключена, а именно не предусмотрена. Пожалуй, это единственное обещание, которое создатели выполнили. Это все их собственная воля.

- Но почему? - в отчаянии выкрикнул Антон.

- Такова уж наша природа, - промурлыкала она через рацию. - Только страхи и запреты удерживают нас на грани приличий. А теперь им нечего бояться, потому что в Эдеме смерти нет. И те, кто ничего не имеют, постараются забрать себе все. А те, кого прежде защищали правила, - попытаются остаться при своем. Узри же истинную природу человека! Они, наконец стали свободными и дикими! Таким, какими они должны быть!

- Дьявол, ты дьявол! - Антон в сердцах бросил на пол рацию и она, наперекор старым правилам, разбилась вдребезги.

Антон пулей вылетел из здания. Он бежал под пурпурно-красным небом - какой подходящий спецэффект! а люди вокруг проверяли границы дозволенного. Хаосвоцарился на улицах города. Забившисьв угол под какой-то низкой аркой, Антон зажмурил глаза и заткнул ладонями уши. Чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать...

Внезапно чья-то рука коснулась его плеча

Парень открыл глаза и увидел женщину в белом костюме, которая ласковао гладила его по щеке.

- Вы проиграли, Создатель, - с бесконечной мягкостью сказала она. - Опять.

И эти слова прозвучали словно пароль, что должен пробуждать воспоминания. Перед глазами Антона пронеслись десятки миров, которые он создавал и вновь переписывал, пытаясь придумать идеальные правила, при которых Эдем станет миром, прекрасным для всех. Без зла и насилия. Демократии и монархии, тирании и буддистские монастыри размером с планету. .. в каждом их миров он жил, как простой обыватель, стирая себе память и надеясь, что именно на этот раз ему не захочется все начать сначала. Но каждый раз приходила она - дева в красном. И хаос вновь поглощал Эдем.

- Опять ты, - парень... нет, теперь крепкий мужчина средних лет поднялся на ноги. - Приветствую тебя, Разрушитель.

- А кто же еще? - усмехнулась она, и фигура ее чуть подернулась дымкой, на миг приобретая очертания Сателлы. - Тебе ли не знать, что наши ключи доступа невозможно подделать. Но каждый раз смешно, как в первый.

- Никудышный из меня Создатель.

- Ты всегда можешь сдаться и вернуть нашу цивилизацию в реальный мир. Кажется, Земля ждет уже слишком долго.

- Еще одна попытка.

- Ты всегда так говоришь.

- Неужели твоему самолюбию не льстит всегда меня обыгрывать?

Разрушитель иронично рассмеялась:

- Много ли чести побеждать в дурацком споре, который постоянно повторяется?Но если ты признаешь, что война у нашей расы в крови...

- Я никогда этого не признаю, - серьезно ответил Создатель. - Иначе все миллионы лет эволюции были напрасны.

Он помолчал, а потом добавил чуть мягче:

- Так что придется тебе потерпеть. У меня есть еще, по крайней мере, пара идей...

Вторжение на остров извращений

Повсюду женские крики и стоны умирающих. Мольбы о пощаде из нежных уст могли, казалось бы, разжалобить даже скалы этого угрюмого острова. Но не нападающих. Пена прибоя уже окрасилась в розовый цвет. Островитянки пытались нырять в море, задерживая дыхание, укрываться в береговых гротах, но их методично находили и приканчивали, одну за другой.

-Можете брать их живыми, и делайте с ними что хотите. Но не пропустите ни одной. И главное – не трогайте рыжеволосых! – кричал мужчина, командующий нападавшими.

- С живыми-то мы быстро сообразим что делать, командир. А куда дохлых девать? Уже весь берег завален, - спросил его один из нападавших, перезаряжая оружие.

- Пусть так и лежат, в тех позах, в которых их застала смерть. Время их разложения послужит карантином для этого острова. Потом останутся только белые кости, и необитаемый остров в море, - ответил возглавлявший эту атаку, а вернее избиение.

Женщина перед ним харкала кровью, и еще пыталась куда-то ползти. Силы покидали её, и вот она уже бестолково сучит длинными ногами. Она красива. Они все довольно красивы, как на подбор. С подбором – в точку. Только в глазах что-то неприятное. Что-то слишком чуждое.

"Прав ли я? Ведь это целый способ жизни. Себя они считают уникальными, те люди считали их бесценными, и даже я признаю их красоту. Но главное – они живые. Живые! А потом останется пустой остров, и шум прибоя, под который уже некому будет засыпать", - мужчина медленно подошёл к умирающей, и присел в шаге от неё. В глазах его было сомнение.

- Знаешь, наверно вы заслужили безболезненной смерти. Но придётся немного потерпеть. Вам не стоило, не стоило… - мужчина не договорил, осёкся, столкнувшись взглядом сглазами умирающей.

- Мама, мамочка! – из скал выскочил мальчик лет десяти, и бросился к истекающей кровью, обнял её, рыдая взахлёб. Но та не отвела взгляда от мужчины.

Как ни странно, эта душераздирающая сцена словно бы вернула мужчине уверенность.

- Пора спать, закрывай глазки, красавица, - он ткнул умирающую сапогом в бок, в крутой изгиб талии, где зияло пулевое отверстие. Та дёрнулась всем своим холёным телом и обмякла, закатив глаза. Её строго сжатые тонкие губы разжались, из них появилась розовая пена, точь-в-точь как на линии прибоя, только цвет более насыщенный.

Наконец мужчина взглянул на мальчика.

- Она не твоя мама, парень.

***

Кто только не устраивал облавы на беспризорников, прятавшихся в пещерах и остовах выброшенных на берег кораблей. Хуже всего было попасться каннибалам, устраивавшим ночные рейды с горных пустошей, где в пещерах были их логова.

Рида поймали, когда он собирал у берега мидии на ужин – в тот день настала его очередь.

- Где остальные? Где ваша нора, крысёныш? – его трясли за плечи. Последовала пара болезненных ударов – не на силу, а на точность, знали куда бить.

Рид молчал. Это было безнадёжно - если захотят, они вытащат из него правду. Рид вовсе не герой и не сможет терпеть настоящую боль. Но так он хотя бы выиграет немного времени для остальных.

- Ладно, и так нормалёк наловили ублюдков. Вырубай его, - сказал кто-то. Затем удар и темнота.

Рида доставили в Порт. Не каннибалы - те бы потащили в горы, а это уже неплохо. Впрочем, в Порту варианты и похуже могут быть.

Всю дорогу до Порта он искал способ сбежать, но случая так и не представилось.

Впрочем, по прибытии Рида и других детей вымыли, вполне сносно накормили, переодели в новую одежду и разместили в старом бараке.

И даже после этого Рид искал варианты побега. Каждую секунду его мозг работал над единственной задачей – сбежать.

Вскоре в барак пришла женщина, толстуха со слащавой улыбкой.

- Бедные малыши! Судьба была жестока к вам! Возрадуйтесь! С сегодняшнего дня у вас начнётся новая жизнь. Вас отправят на Остров Матерей. Теперь у каждого из вас будет мама, - сказала толстуха, улыбаясь.

Риду толстуха не понравилась, но за эти слова он бы простил ей всё. Что уж там, даже если его новая мама будет такой же толстой и неприятной, он согласен…

После этого он уже не думал о побеге.

Вскоре их доставили на Остров.

Она оказалась вовсе не толстой. На острове вообще не было толстых, не было уродливых, не было мутантов. Эдна – так звали новую маму Рида - была приятной, красивой, и очень деликатной. За свою жизнь Рид еще не встречал таких людей. Он не мог представить себе эту женщину кричащей или грубящей.

Новый дом Рида. При этой мысли Рид усмехнулся – будто был еще и старый дом… маленький белый домик, стоящий на склоне моря. Правда, без вида на море, хотя здесь ничего не стоило сделать такой вид. Жительницы острова видимо насмотрелись на море целыми днями, и не ставили целью обеспечить красивый вид из окна, решил Рид.

У Рида появились друзья – такие же мальчишки. Он не видел девочек – ровесниц, и не видел взрослых мужчин. Само по себестранно, но Рид особо не задавался этой загадкой.

Гораздо больше его волновало, что у него теперь были завтрак, обед и ужин – в прошлой жизни всё это было для Рида лишь набором букв. Когда находилось, что поесть – тогда и наступал "завтрак".

Огорчало разве что однообразное меню – оно состояло из водорослей и грибов.

В один из солнечных дней Рид наловил крабов. Это было не сложно, больше времени он потратил, обучая ловле крабов Белобрысого. Тот тоже был беспризорником, но до Острова жил где-то в глубине суши, в отдалении от моря, бедолага и плавать едва умел.

Гордый, Рид притащил крабов домой.

- Рид, мы не убиваем живых существ, - сказала Эдна с ноткой осуждения, впрочем, как обычно деликатной. Немного подумав, мягко добавила: - Конечно, если это не оправдано рационально. А ты ведь не голодаешь?

Эдна выглядела огорченной, что на Рика подействовало сильнее, чем любой поток ругательств. Он даже не пытался спорить. Хотя мысль казалась ему странной. Ладно бы речь шла о собаках – в Порту уличные торговцы вовсю торговали готовой собачатиной с уличных прилавков. Местные называли её "хотдог" – что значило это слово, Рид не знал. Собаку действительно жалко. Её если и жрать – только с лютой голодухи, когда иначе сам помрёшь.

Ну, или енота какого. Ну ладно, даже свинью.

Но краб?! Ладно. Может Эдна и права. Рид ведь и правда не голодает.

Рид продержался еще с неделю. Но бурда из морских водорослей уже сидела у Рида в печёнках. Он решил наловить крабов и поджарить на костре, уединившись среди скал. Раз Эдна не узнает, то и не огорчится!

Море штормило ночью, вода была мутноватой, но нырять в принципе можно, решил Рид. Надев маску, он нырнул со скалы. Никем не пуганых крабов ловить не составляло особого труда. Увлекшись, Рид отплыл от берега.

Сначала он почувствовал прикосновение к ноге. Завертелся волчком, вглядываясь в бутылочно-зелёную толщу воды. И увидел бычью акулу.

Рид почти рефлекторно выставил вперёд ноги. С акулами так близко ему сталкиваться не доводилось, хотя эти твари были не редки в гавани Порта. Основная опасность, с которой Рид до этого сталкивался в воде – вовсе не акулы, а волны и скалы. Когда прибой колошматит четвертый день подряд, а живот уже сводит от голода, приходится лезть в этот бурлящий котёл. И если тебя несёт на камень, надо выставить ноги вперёд. Это уже условный рефлекс у жившей в береговых скалах беспризорной шпаны.

Вот Рид и выставил ноги. Но с акулой это оказалсяявно не коронный приём для выживания. Тварь цапнула Рида за икру, содрав клок мяса до белеющей в толще воды кости, но саму кость не задев. Кровь хлынула обильно. Рид почувствовал, как мгновенно слабеет. "Жаль. Только всё стало налаживаться", - успел подумать мальчик.

Чьи-то руки подхватили его и вытащили на берег. Акула была небольшой, что и спасло Риду жизнь – рана и кровотечение оказались не смертельными. Вытащившая его на берег женщина была рыжеволосой. Её звали Фиона.

- Ты спасла мне жизнь, - позже сказал ей Рид. На острове Матерей было много странностей, и одна из них, пусть и не самая большая - у всех женщин был одинаковый взгляд. Фиона не была исключением.

Но после этих слов её взгляд немного изменился.

- Спасла. Жизнь, - повторила она, словно пробуя эти слова на вкус кончиком языка.

Когда рана на ноге едва зажила, Рид отправился на берег. Он долго ходил вдоль кромки прибоя, собирая разноцветные камешки. Отобрал самые красивые, и на следующий день подарил их Фионе.

- Зачем они? – спросила та, перебирая гальку и яшму тонкими белыми пальцами.

- Они красивые… - сказал Рид. После паузы добавил: - Красивые, как ты.

Фиона перевела взгляд с камешков на него. И снова в её глаза появилось что-то, чего Рид еще не замечал у местных обитательниц.

***

Текли месяцы. Первым пропал Ник, по кличке Лысый. Это стало началом конца.

Потом исчез Крис, по кличке Толстый. Потом другие. Одним из последних – Белобрысый, успевшим стать закадычным приятелем Рида. Своего имени Белобрысый не помнил. На острове ему дали имя Альберт.

- Они отправились на обучение. Ты скоро последуешь за своими друзьями, - говорила Эдна, спокойно улыбаясь. В отличие от Фионы, глаза Эдны никогда не менялись. Рид так и не стал звать её мамой. Если бы не встреча с Фионой, то наверно рано или поздно назвал бы. Но Фиона напомнила ему, что не у всех женщин этот взгляд - как можно было решить, живя на острове.

Разница во взгляде, в глазах, едва уловимая, скажи кому-нибудь из приятелей – засмеют… но именно она помогла Риду сформулировать мысль – что-то не так. Что-то здесь не так. С Эдной, которая ему всё же не мать. И со всем этим островом.

Рид даже рискнул поделиться этой мыслью с Белобрысым. Но тот не понял, о чем он. Не засмеял, чего опасался Рид, а скорее рассердился. Белобрысого всё устраивало, нелепые подозрения неблагодарного Рида всё портили.

Уже намного позже Рид понял, что Белобрысый сам чувствовал неправильность происходящего - оттого так и взбеленился. Рид озвучил его мысли, а менять Белобрысый ничего не хотел.

Но теперь Белобрысый пропал. А Рид еще больше утвердился в своих мыслях. И… как оказалось, по сути тоже ничего не хотел менять.

Всех ребят уводили в большое серое здание на холме в центре острова. И никто не вернулся.

Рид чувствовал, что происходит что-то неправильное. Он был сказал – что-то чудовищное. И всё же слово не вязалось с царившим на острове покоем.

Чудовищно – это каннибалы, поедавшие людей, отрезая живым конечности – чтобы мясо не портилось раньше времени. Чудовищно – это мутанты в трущобах Порта, о которых рассказывали такое, что кусок не лез в горло даже после суток голода.

А здесь - ну к чему это громкое слово?

И Рид так и плыл бы по течению, тихому течению будней острова. Даже после пропажи Белобрысого и других.

Но снова вмешался случай. Снова судьбоносной оказалась тяга Рида к морю.

Ныряя у берега, Рид обнаружил пещеру. С каждым днём он проплывал по ней чуть дольше. И с каждым днём его очередь подняться в зданиев центре острова, чтобы не выйти оттуда, была ближе.

В очередной раз проплыв чуть дольше, Рид обнаружил, что пещера вела в подвал серого дома на холме. Ночью Рид пробрался в коридор. Оттуда – в одну из палат. Там, в наполненном жидкостью резервуаре, лежала девочка. Несколькими трубками она была соединена с тем, что когда-то было Белобрысым.

В оцепенении Рид просидел там довольно долго. Минут двадцать. За это время девочка заметно увеличилась в размерах, словно бы подросла лет с трёх до пяти.

Рид заглянул в соседнюю палату. Там, рядом с останками незнакомого мальчика, лежала уже девушка.

Рид подошёл поближе, рассматривая её лицо и систему трубок, которой она соединялась с останками мальчика.

Вдруг она открыла глаза и посмотрела прямо на Рида.

И взгляд её оказался таким знакомым. Таким же, как у всех обитательниц острова.

Рид не помнил, как он выскочил из палаты, как покинул здание по тому же пути, каким пришёл сюда. Пришёл в себя он уже где-то в середине пещеры.

***

Рид продолжил жить, как будто ничего не случилось. Только почти перестал разговаривать с Эдной и Фионой. Впрочем, общества Фионы, в отличие от Эдны, он так и не стал избегать.

Пока не пришла очередь Рида идти в серое здание на холме.

Они сидели рядом с Фионой и смотрели на море. Рид часто раньше так сидел с Фионой, и это были счастливые, безмятежные минуты. Он любил закат. "Это красиво", - говорил он, и Фиона смотрела на него по-особенному, как тогда, с камешками.

Сейчас никакой безмятежности не было. Небо нависало рваными облаками, давило. Среди свинцовых волн мелькнул акулий плавник.

Фиона никогда, ни разу, не нарушала молчание первой. Рид знал, что он уйдёт, зайдёт в то здание, и двери закроются за ним навсегда. А она так молча и будет смотреть ему вслед.

Поёживаясь, то ли от этой мысли, то ли от прохладного ветра с моря, Рид тоже упорно молчал. Но, наконец, сдался.

- Я умру? – спросил он, исподлобья глянув на Фиону.

***

Фиона показала ему, как выставлять парус.Показала, как держать курс – если коротко, то Солнце днём должно быть справа, а Полярная звезда ночью - слева.

- Почему вы так поступаете? Зачем привозить нас сюда, чтобы потом… убить? - спросил Рид Фиону напоследок.

- Тебе не понять. Это сложилось за многие века. Это гармония, доведённая до совершенства… мы живём так, и по-другому не умеем. Вы умираете во благо, во имя нашей жизни. А ваша жизнь была бы наполнена насилием. Ваша смерть могла бы быть ужасной, а здесь вы умираете абсолютно безболезненно, - ответила та.

- Но почему именно мальчики? Нет, не так. Почему вообще люди?! Ведь вы могли бы заменить их чем-то или кем-то… для питания тех, которых вы выращиваете… новых вас. Кругом море, где столько жизни!

- Генетическое разнообразие. Нужны новые гены. Должно быть всё идеально. Без новых генов рано или поздно наступит вырождение. В момент умерщвления мы сохраняем ваше ДНК, и потом используем его, - ответила Фиона.

Рид мало что понял, но задал другой вопрос.

- А зачем люди с берега, с Порта, поддерживают вас?

- Обмен. У нас есть кое-что, что они ценят очень высоко. Молочные железы нам не нужны. Это был бы атавизм чудовищных времён, когда женщина служила.. инкубатором. Но потеряв прежнюю роль, молочные железы не атрофировались, как аппендикс или копчик… а изменили своё назначение. Теперь из них выделяется особое вещество. Как сказать, чтобы ты понял… оно многократно увеличивает сексуальное наслаждение мужчин. Оно очень ценится там… на вашем берегу, - ответила Фиона.

Рид поёжился, чувствуя стыдливый липкий интерес – он уже стал подростком. Тряхнул головой, отгоняя лишние мысли и образы.

- Почему ты помогаешь именно мне? Ведь ты мне ничего не обязана?! Наоборот, это я тебе обязан жизнью? – задал Рид последний вопрос.

Волны в темноте плескались о берег. Скрипел трос, которым была привязана лодка.

- Тебе пора, - наконец сказала Фиона.

***

- Это она, командир? – двое бойцов подтащили к мужчине рыжеволосую женщину.

Он вздрогнул, но взял себя в руки.

- Повежливей! Отпустите её, - сказал он.

Мужчина и женщина смотрели друг на друга, стоя среди трупов и умирающих.

Сколько раз Рид представлял себе этот момент! Рид отчаянно пытался увидеть в глазах Фионы то, что он увидел, когда подарил ей камешки с берега. Именно так происходило в его мечтах о возвращении на этот остров.

Но глаза Фионы сейчас были такими, как у всех женщин острова. Как у той… из серого здания.

- Ты совсем не изменилась, - сказал, наконец, Рид.

Фиона молчала.

Рид поёжился. Он не знал, что говорить. Он не знал, как дальше жить. Он положил на это дело всю жизнь. За Белобрысого. За тех, кто был до него и после – сколько их было страшно представить. Еще за что-то, что и сам не смог бы сформулировать - Рид был не особо остёр на язык. Что-то, связанное со словом "мать", в которое так верили все эти бесчисленные Белобрысые, темноволосые, и лысые от кислотных дождей пацаны.

И вот всё кончено, и Рид стоит перед ней. И она действительно не изменилась. Они быстро росли, но практически не старели. И взгляд её…

- Тебе не о чём волноваться. Я позабочусь о тебе, - хрипло сказал Рид, почти физически ощущая чудовищную нелепость своих слов.

- Я убью тебя, - сказала Фиона, наконец, и взгляд её немного изменился.

Рид понял, что она действительно убьёт его. Он сделал, что должен был. Теперь она сделает то, что должна.

Какой правильный мир! Какие правильные люди! При этой мысли Рид расхохотался, громко, от души. Мир и будущее снова стали простыми и понятными.

И всё-таки он сделал этот мир чуточку лучше.

Усилием воли Рид перестал смеяться – он вовсе не хотел, чтобы Фиона решила, будто он смеётся над ней.

- Я убью тебя, - спокойно повторила Фиона.

Рид улыбнулся, и ласково посмотрел ей в глаза. Глаза, созданные для того, чтобы в них ласково смотрели, глаза, созданные ласково смотреть в ответ. Глаза, никогда не получавшие этого.

– Я знаю, - ответил он.

Инволюция

Я ничего не мог разглядеть в блеклом свете, почему-то никак не получалось сфокусировать зрение. Всё виделось тусклым размытым пятном. Я тянул плохо слушающиеся руки к свету, натыкался на скользкие упругие преграды. Казалось, будто я под водой; приятной, немного тягучей и теплой. Звуки слышались приглушенно. В основном голоса. Знакомые голоса, но я никак не мог вспомнить ни лиц, ни имён. Гадкое тревожное чувство завладело моим сознанием. Я что-то забыл, что-то очень важное и как бы не силился, ничего не получалось вспомнить.

Внезапно впереди послышался отчетливый щелчок, пространство словно ухнуло вниз. Схлынула вода. Привычная обстановка разительно изменилась. Стало до безобразия холодно, словно меня вытащили из-под теплого одеяла и кинули в сугроб.

— Дыши, Иолай! Дыши! — крикнул подбадривающе знакомый женский голос. Имя крутилось в голове, но только мне казалось, что я вспомнил, как оно снова ускользало от меня.

Я попытался вздохнуть, повинуясь её голосу, но вдруг понял, что не знаю как. Меня охватила паника — я совсем не помню, как дышать.

Кто-то очень сильный схватил меня под мышки, перевернул в воздухе и пребольно шлёпнул по заднице. И я заорал. А когда понял, что ору младенческим надрывным криком, испугался и заорал ещё больше.

— Задышал, — радостно сказал другой голос, мужской.

Спустя десять лет

Я бродил бесцельно по длинному и узкому помещению гидропонической фермы, которая больше походила на лабораторию, чем на цветущий сад. Стройная фигурка Елены энергично лавировала между трубоподобных ступенчатых рядов с растениями. Она осматривала их и записывала данные в кинетический планшет. Ей уже исполнилось сорок, появились первые признаки старения; морщины, седые пряди выбивались из чёрной косы. Но она все еще оставалась чертовски привлекательной. Видя, как она мурлычет под нос заводную мелодию и едва заметно покачивает задом в такт, я не удержался и погладил её.

— Прекрати Иолай, — возмутилась Елена. — Пока твоему телу десять, ты ни капли меня не возбуждаешь.

Я убрал руку с её крутого бедра и обречённо вздохнул.

— А когда тебе будет двадцать, — задумчиво добавила она, — мне уже будет пятьдесят, и тогда возбуждать не буду тебя я.

— Ничего подобного, ты мне будешь нравиться любой. А десять лет я подожду. Тьфу! Всего-то десять лет, учитывая, что летим мы уже триста, — попытался пошутить я, но Елена, похоже, шутку не оценила. Она снова принялась записывать показания.

— Как ты думаешь, — спросил я, облокотившись о стеллаж с картофелем, — мы когда-нибудь сможем восстановить ферму?

— Нет конечно, — нехорошо ухмыльнулась Елена. — Скажи за это спасибо своей сумасшедшей жёнушке, спалившей большую часть фермы. Ты же помнишь? Нам пришлось отсоединить основную ферму. У нас нет ни ресурсов, ни помещения для новой фермы.

— Помню, помню, иначе бы пожар перекинулся и на другие отсеки, — кивнул я. — Но разве это вина только лишь Валерии? Мы тоже виноваты. Если бы сразу ей рассказали, что у нас...

— Ты должен был рассказать, — оборвала меня Елена. — Ты обещал, и поэтому ты виноват в том, что сто двадцать человек сейчас в анабиозе, а мы втроём всё расхлёбываем!

Я стушевался и опустил глаза. Может она и права.

— Эгей! — послышался позади бодрый голос Джона. — Милые бранится, только тешатся? А у меня хорошая новость!

— Что?! — спросили мы хором.

Смуглое лицо Джона озарила счастливая, слишком широкая щербатая улыбка. Он взволновано взъерошил смоляные кудри, доставшиеся от итальянской бабушки, и наконец, торжественно заявил:

— ИИ нашёл три планеты потенциально пригодные для жизни! До ближайшей триста лет, до самой дальней — тысяча сто пятьдесят. Короче! Скоро наши мучения закончатся. У нас, наконец, будет своя планета. У нас будет дом!

Спустя тридцать лет

Я лежал в своей постели и уже почти начал дремать, как Джон, сидящий рядом и о чем-то крепко призадумавшийся, вдруг сказал:

— Ты ведь знаешь, что в этот раз у меня не выросли зубы мудрости?

— Дружище, ты рассказываешь мне об этом уже двадцатый раз.

— Да знаю, знаю, — Джон задумчиво почесал кудрявую седую бороду, он никогда её не брил и не удалял лазером, а признавал лишь ножницы, оттого она имела форму лопаты. — Я вот думаю, а может они и в следующий раз не вырастут. Елена сделала рентген, говорит, что даже зачатков не было.

— Ну не вырастут и что? Они тебе так сильно нужны? Джо, давай уже к себе иди. Завтра после сна начинаем. Елена уже готовится. Все должны выспаться.

— Как она? — спросил Джон и оторвал своё тощее смуглое тело от моей кровати.

— Да как? Нормально. Не в первый раз. Как и все. Сам разве не помнишь? Сколько не проверяй инвокамеру, всё равно не покидает страх, что может что-то пойти не так. Я в последний раз перед отключкой вообще решил, что она сожрала меня и я того, сдох короче.

— Да, мне тоже каждый раз страшно до жути. Ладно, спи, и я пойду спать.

Дверь каюты, наконец, закрылась за ним, и я остался сам. Да уж, нас всего трое, а наедине с самим собой побыть практически невозможно. А иногда так хочется тишины.

***********************

Инвокамера уже была готова, она сверкала металлическим округлым корпусом, подмигивала датчиками. На мгновение мне даже показалось, (возможно, из-за тусклого света инволюционной), словно инвокамера шевелит своими трубками. Я несколько раз моргнул, протер глаза. Мой силуэт отражался в зеркальном металле камеры искажая моё и без того долговязое бледное тело, волосы казались ещё более рыжими и взъерошенными, словно голова пылала огнем.

Мы ждали Елену уже полчаса. Та почему-то опаздывала, но никто из нас не посмел бы её торопить.

— По новым данным следующая планета имеет атмосферу с вероятностью в семьдесят три процента, — сообщил Джон.

— Хорошие данные. Жаль, что с первыми двумя не вышло. Хорошо хоть мы до них не долетели, и бортовой интеллект успел высчитать непригодную атмосферу. А то, только бы время потеряли. Сколько говоришь ещё лететь? Тысячу лет?

— Тысячу сто двадцать.

— М-да уж, — вздохнул я.

— Если и эта планета не подойдёт, то я, пожалуй, использую право на эвтаназию, — вдруг сказал Джон.

Я только хотел возразить, как в инволюционном отсеке возникла Елена. Она шаркала по холодному полу босыми немощными ступнями, прикрывала сгорбленное старческое тело простыней, прятала взгляд. Может, стыдилась наготы? Мне это показалось странным. Что-что, а стыдиться наготы, после того как мы несколько раз взрастили друг друга — ханжество чистой воды.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Да, конечно.

— Не бойся, — шепнул я ей на ухо. — Всё будет хорошо.

На морщинистом лице Елены мелькнула слабая, усталая улыбка, а затем крышка инвокамера захлопнулась. Аппарат завибрировал, послышался едва различимый гул, за долю секунды разогнавшийся до писка. По трубкам потёк инволюционный раствор, из которого затем образуется кокон для перерождения.

— Как ты думаешь, если бы Земля не погибла, эту технологию бы запретили? — спросил Джон.

— Думаю, что да. Клонирование запретили и инволюцию бы запретили. Да и технология плохо изучена, сам ведь знаешь. Считай, что мы — последний живой эксперимент земных учёных, — усмехнулся я.

— Да, жаль только им теперь никогда не узнать о результатах.

— Кто его? Мы ведь не единственные люди, успевшие покинуть планету до катастрофы. Может сейчас где-то в другом уголке космоса и летит какой-нибудь ученый, работавший над инвокамерой.

— Да, — мечтательно произнёс Джон. — Наверное, этот учёный давно уже нашёл пригодную для жизни планету, и греется где-нибудь на берегу далекого моря, попивая инопланетный алкоголь.

— Ничего, дружище. Когда-то и мы отыщем своё место под солнцем.

Спустя сто лет

Моё время вышло, мне снова исполнилось семьдесят. Никогда не любил последние десять лет перед перерождением. Крутило суставы, кожа обвисала, постоянно где-то что-то болело. Мысли становились вязкими, медлительными, как и весь окружающий мир. Даже время тянулось, словно медленно застывающая смола. Возможно, так подсознание пыталось оттянуть закономерную кончину, которой, пока у нас имелась инвокамера, случиться не должно. Ещё несколько десятков перерождений нам предстоит пережить, прежде чем мы прибудем на место. Но эта машина всё чаще стала устраивать нам сюрпризы, на этот раз, лишив меня самого важного — мужского достоинства.

Я стоял совершенно голый возле открытой двери инвокамеры, думал о смерти и ждал, когда Елена настроит аппарат.

— Знаешь, — мой старческий голос дрогнул, — после того, как у тебя пропал аппендикс, у Джона зубы мудрости, а у меня пропали яйца, я всё больше опасаюсь лезть в этот адский агрегат.

— Аппендикс и зубы мудрости не так уж и важны, — отчеканила Елена, даже не взглянув в мою сторону. В последнее время он совсем охладела ко мне. И дело даже не в том, что я семидесятилетний старик без яиц. Наверное, так долго невозможно любить одного человека. Да и я всё чаще укладывался в кровать с сексапильными фемботами, нежели с ней.

— А если Иолай переродится, к примеру, без сердца или мозга? — поддержал меня Джон.

— Да, — подхватил я, — может аппендикс и зубы не очень важны, но как же мои детородные органы? Разве это не важно?

— Инвокамера не лишила тебя возможности воспроизводить потомство. У тебя вполне функционирующая матка, — с издевкой взглянула она на меня.

— Я же просил, не напоминать! — взвыл я. Меня каждый раз передергивало от мысли, что со мной сделал этот чёртов аппарат.

— Но почему инвокамера сделала Иолая гермафродитом? — как ни в чем не бывало, спросил Джон.

— Не вспоминать!!! — гаркнул я на него.

— Потому что две женщины и один мужчина могут дать больше потомства, нежели одна женщина и двое мужчин. Думаю, Иолай со временем станет полноценной женщиной, — продолжала издеваться Елена.

— Нет, я туда не полезу. Хватит с меня!

— Что ты предлагаешь? — вспылила Елена. — Оставить всё как есть и умереть? А команда пусть в анабиозе летит сама? А кто корабль будет чинить? Да, нам приходится чем-то жертвовать. Но от нас зависит будущее команды, а может и всего оставшегося человечества. Без нас гидроферма тут же пропадет! А ведь там единственный источник пищи, единственные сельхоз культуры, которые нам удалось спасти! А вдруг на новой планете не будет подходящей для нас еды? Вдруг нам ещё многие столетия придётся ее терраформировать? Что тогда? Вы мужики или кто? Завязывайте с истерикой, есть проблемы и поважнее этой. У нас за последние двадцать лет перестали цвести и плодоносить три вида овощей. Если так пойдет дальше...

Мы молчали, словно нашкодившие детишки, виновато опустив глаза. Но что оставалось делать — Елена определенно была права.

— Давай полезай в инвокамеру, сколько будешь мяться?! — скомандовала она.

Я послушно залез. Люк позади с шипением задраился, заработал насос откачивающий воздух. Я в последний раз вздохнул, набрав в грудь побольше воздуха, каждый раз зачем-то так делаю. В ушах зазвенело, пространство вокруг завибрировало, оставалась минута, до того, как я потеряю сознание, а затем меня расщиплет на атомы, и начнётся обратный процесс. А затем адская машина соберёт меня заново — маленьким эмбрионом в искусственной матке, которая дозреет через девять месяцев.

«Лишь бы не стать бабой окончательно», — подумал я, прежде чем провалиться в небытие.

Спустя триста пятьдесят лет

— Вот всё думаю, а не скрыло ли от нас правительство истинную причину падения Луны на Землю, — Джон взглянул на меня из-под редких бровей, с каждым перерождением волос у него становилось всё меньше, да и не только у него. Елена уже совсем облысела.

- Да ну, — возмутился я, переставляя ферзя поближе к его коню на голографической игровой доске. — Тот астероид действительно был огромным, и это просто чудо, что он столкнулся с Луной, а не с Землёй. Это хотя бы дало оставшемуся человечеству время подготовиться и покинуть планету.

— А я думаю, они там эксперименты проводили. Бомбу какую-нибудь взорвали. Отец мне рассказывал, что тот астероид с земли никто не видел.

Я лишь развел руками:

— Теперь нам этого не узнать. Да и какая уже разница?

- Всё! — в отсек отдыха влетела Елена, швырнула планшет на игровую доску и выжидающе уставилась на меня.

— Что?

— На график взгляни, — ткнула она пальцем в экран планшета.

Я неуверенно подтянул его к себе.

— Прогноз на ближайшие полгода, — стал читать я, не совсем понимая в чём дело. — Снижение урожая на пятнадцать процентов... Что? Что это значит?

— А это значит, что мы потеряли ещё один овощ! У нас не зацвел картофель! Ни один куст не зацвёл! Это всё! Я половину земли пустила под картофель, он был самым неприхотливым, — Елена уткнулась лицом в ладони и, кажется, собиралась разрыдаться.

— Я не пойму, но почему так вышло? Это из-за водного фильтра?

Услышав про фильтр, я опустил виновато глаза. Пока Джон был младенцем, я взялся чинить полетевший фильтр и, в общем-то, не починил его как следует.

— Да, — кивнула Елена. — Из-за того, что фильтр работал не так как положено, многие растения перестали плодоносить или и вовсе погибли. Ферма не сможет прокормить троих. Кому-то придётся отправиться в анабиоз.

— Можно я?! — Джон с готовностью вскочил с места и поднял руку, с надеждой взглянув на Елену. Елена растеряно провела рукой по идеально круглой блестящей лысине и отрицательно мотнула головой.

— Нет, Джон, без тебя никак. Сам видишь, из Иолая механик так себя, — сочувствующе сказала она. Джон шумно выдохнул, затем взглянул на меня:

— Повезло тебе дружище, ты, похоже, идешь спать.

— Но почему я?

— Потому что управлять кораблём мы сможем и без тебя, да и ИИ сам неплохо справляется. А вот без доктора и механика никак, — сообщила Елена. — Ты должен лечь в анабиоз в ближайшую неделю.

Я вздохнул, передвинул коня:

— Шах и мат, дружище! Надеюсь, у вас будет все хорошо без меня, — громыхнув, я отодвинул стул и зашагал прочь. Мне нужно было побыть одному. Знают же оба, как я отношусь к анабиозу. Знают, что у меня коэффициент переносимости всего шестьдесят шесть процентов. И всё равно отправляют!

*********************************************

Я переминался с ноги на ногу, опасливо поглядывая на криокапсулу, Елена уже разложила все вакцины необходимые для погружения и только ждала, когда я лягу. Джон стоял поодаль и пялился сквозь прозрачную крышку на своего замороженного напарника Эда Романова.

— Вот бы хоть на день его разморозить, притулив крючковатый нос к крышке, прогундосил он.

— Знаешь же, что нельзя.

— Знаю, но это не отнимает у меня желания разморозить друга.

— А знаете ребята, — с неприкрытой злобой сказал я, — вы не боитесь, что за семьсот лет инволюция вас так упростит, что вы и разморозить нас не сможете. В этот раз у Джона в два раз длиннее стал кишечник, а в другой раз у вас пропадут руки или ноги. Как вы тогда будете ухаживать друг за другом в стадии младенца?

— Я же говорила, это так не работает, исследования не врут, — вздохнула устало Елена. — Инволюция не лишает нас функциональных органов, она лишь убирает ненужные. Гены накапливают информацию об окружающей среде, и так как среда у нас тепличная, и в корабле нет ни единого внешнего раздражителя — гены мутируют. Это больше похоже на ускоренную эволюцию. Инвокамера ли, или возможно сами гены попросту подстраиваются под внешние условия.

Я закатил глаза, терпеть не мог, когда она умничает. Наверное, и вправду лучше сдохнуть от заморозки, чем терпеть всё это.

Семьсот лет спустя

Я проснулся внезапно и настолько резко, словно кто-то ударил мне по дых мешком с песком. Дыхание сперло, дышать было больно, а ноги и руки совершенно не хотели слушаться. Я открыл глаза. Свет алмазными переливами бил по сетчатке, заставляя глаза слезиться и бесконечно моргать. Прежде чем я начал различать силуэты и окружающую меня обстановку, ко мне пришли воспоминания. Я находился в анабиозе. И значит, я проснулся. Радостное чувство взбурлило в груди, и не слушающимся ртом я сипло вымолвил: «Мы прилетели!»

Панорамное окно в анабиозном отсеке занимало половину всего пространства, и кто-то заботливо раздвинул, обычно наглухо закрытые роллеты. Когда-то здесь стоял гигантский телескоп, а отсек предназначался совсем для других целей. Ещё до того, как почти всю команду пришлось отправить в анабиоз.

И тут я увидел прямо над собой бесконечно светло-серое небо с махровыми белоснежными облаками. И это напомнило мне о чем-то давно забытом, но в тоже время родном и таком привычном небе над головой.

А затем слева я увидел солнце. Я даже сначала не понял, что это оно. Огромный шар в раз десть больше, чем родная звезда, блекло мерцая, пробивался сквозь серую толщу.

Я попытался встать, тело слушалось плохо, в голове гудело. Но голову мне удалось приподнять. Все крышки анабиозных камер были откинуты, и я увидел остальных членов команды и их слабые шевеления, тяжелые попытки оторвать тело от постели.

— Добро пожаловать в наш новый дом, друзья! — эхом разнесся голос Джона из другого конца помещения. Народ активней зашевелился, закряхтел, Эд Романов лежащий справа от меня даже умудрился приподняться на локтях.

— Привет, — прохрипел я и улыбнулся, увидев, что тот смотрит на меня.

Эд в ответ вяло помахал мне рукой и, не выдержав, завалился назад.

— Не вставайте пока, — теперь заговорила Елена. — Ваши тела ещё очень слабые. Несколько часов придётся полежать, прежде чем тело отойдет от разморозки. Я сейчас подойду к каждому и введу стимулятор, только вы не пугайтесь... — она не успела договорить, как в конце помещения раздался душераздирающий женский визг. Я попытался резко встать, но лишь на несколько сантиметров смог оторвать голову от подушки.

— Что там? Что случилось?

Теперь кричали уже двое.

— Что вы за твари? Где Елена и Джон! Где Иолай? — заорал Лиам Юнь. — Что вы с ними сделали?!

— Друзья! — заговорил Джон, я как можно сильнее вывернул голову, но так и не увидел его. — Прошу сохранять спокойствие, всё в порядке! Вышло одно досадное недоразумение.

— Это мы, — продолжила Елена. — Просто как мы выяснили позже, инвокамера работает не только как машина для бессмертия. Каким-то образом она постепенно меняла наши организмы под окружающую среду. Спросите у Джона, он не даст соврать.

Я поймал на себе вопросительный взгляд Эда и подтверждая кивнул.

— Из-за аварии у нас отказала основная система гравитации, — продолжила говорить Елена, я услышал тяжелое шарканье приближающихся шагов. — Малые запасные генераторы давали слишком слабую гравитацию, в пять раз слабее прежней.

Когда я увидел Елену, дыхание сперло, и я едва не подавился собственным криком. Мимо меня еле волоча ноги и жутко сгорбившись, шло жуткое серое существо. Серая кожа, длинные тонкие конечности, форменная одежда с одной стороны чрезмерно короткая, с другой чрезмерно широкая, висела на ней словно на уродливом резиновом манекене из фильма ужасов про инопланетян. Чересчур крупный лысый череп на тонкой шее мотало из стороны в сторону. На вытянутом лице с маленьким подбородком едва виднелся безгубый рот и плоский нос. Огромные голубые глаза навыкате с вертикальными зрачками внезапно вперились в меня.

— Как? — прошептал я одними губами.

Чудовище развело длиннющими руками и зашагало дальше, продолжив рассказывать:

— Затем у нас стали кончаться лампы, и освещение становилось всё хуже. Спасались лишь светодиодами. И так вышло, что за семьсот лет наши организмы постепенно приспосабливаясь к внешним условиям, изменились до неузнаваемости. Здесь ничего необычного, просто сработала эволюция из-за регулярного перерождения.

В помещении повисла гробовая тишина.

— Так тебе и надо, — послышался хриплый женский хохот. Стервозный голосок своей женушки я узнал бы из тысячи.

— Заткнись, Валерия, — шикнул кто-то на неё.

— А что? Нечего было спать с чужими мужиками! Но всё, что не случается... — она снова захохотала. — А ведь если бы я не спалила ферму, быть бы нам такими уродцами как они! Так что, я вас всех спасла, можете не благодарить.

— Прекрати! — прикрикнул на неё Джон.

Краем глаза я заметил второе чудище, которым стал он. Отметил про себя, что я бы их и не различил, они выглядели с Еленой одинаково. Только возможно, Джон оказался немного шире в плечах и выше.

-Но, как вы теперь будете? Разве вы сможете жить на этой планет? — озвучил я страшную догадку.

Елена отрицательно мотнула головой, опустила глаза.

— Мы очень долго жили, знаешь, уже больше и не хочется, — в её голосе послышались грустные нотки.

— Мы не выживем, — продолжил Джон. — Воздух, вполне подходящий для вас, для нас смертелен, а гравитация слишком сильна. Ты даже не представляешь, как сейчас нам тяжело передвигаться. Словно тонну на себе тащу. Да и жить дальше... Мы больше тысячи лет провели в космосе, словно в тюрьме. Каждый день одно и то же, всё время эти стены, одна и та же работа. В общем, мы и не хотим. Мы выполнили свою основную миссию, привезли вас сюда. Если бы не вы, мы бы уже давно воспользовались своим правом на эвтаназию. Что и собираемся сделать.

— Но вы бы могли воспользоваться инвокамерой снова, — не унимался я.

— Нет, дружище. Инвокамера так не работает, слишком много времени потребуется, прежде чем наш организм накопит информацию о внешней среде. Мы попросту не доживем. Это теперь ваш дом, но не наш. Жить так долго не дар, а проклятье.

Огромный шар клонило к закату, серое марево сгущалось и темнело. Команда, получив свою дозу симуляторов постепенно приходила в чувства. А я всё не мог отделаться от мысли, что всё происходящее лишь кошмарный сон. Я таращился растерянно по сторонам, смотрел, с какой опаской смотрят на трансформировавшихся друзей остальные. И я четко для себя решил, что первое, что я сделаю, когда поднимусь на ноги — это пойду и разобью к чертовой матери все оставшиеся адские инвокамеры.

--------------------КОНЕЦ------------------

Отвали от Стэйси

- Отвали от Стэйси! - Фрэнк вообще не был мастаком говорить и уговаривать. И особо большим он не был, и особо наглым, в отличие от некоторых заводских, с которыми он тёрся. Но сейчас у него получилось очень убедительно. Даже несмотря на то, что он пришёл один. В глазах что-то, наверное, или, может, в голосе.

- Чувак, поверь мне, я за ней не увиваюсь, - Гарри постарался собрать в кулак всю харизму, но получилось не очень: голос предательски дрогнул. - Я с ней и говорил-то раза три всего... или четыре.

- Видел я, как ты говорил... Отвали, говорю, от неё!

- Да просто говорил, как со всеми, ничего особенного.

- Лучше бы тебе с ней вообще не заговаривать, - Фрэнк подошёл вплотную и продемонстрировал кулак. - Понял!?

- Я же не могу убегать, когда девушка со мной разговаривает, это просто невежливо! - Гарри выдержал взгляд в упор, но голос продолжал дрожать, а под рубашкой пробежала капля пота. Нет, много капель. - Но тебе не о чем беспокоиться, мы говорили только о всякой ерунде: о музыке там, о диджее, о колледжах...

- Ага. О ерунде. И в субботу это она не с тобой ушла.

- Нет! Ну, нет же! - Гарри почувствовал проблеск надежды. - А ты её спросить не пробовал? Или Джину. Она с Джиной тогда была!

- Я с этой... Джиной не разговариваю, - теперь в голосе Фрэнка мелькнуло сомнение, а надежда Гарри превратилась в уверенность.

- Не важно. Смотри, ты сказал мне отвалить от Стэйси, и я отвалил. Всё круто, чувак, я не пытался её закадрить. Просто ты пойми, я же не смогу не здороваться, или не отвечать, если она сама со мной заговорит, понимаешь? Это невежливо. Но тебе не о чем беспокоиться. Я и дальше не буду подкатывать. Верь мне!

Фрэнк выглядел озадаченным и медлил с ответом. Как человек, который собрался выбить дверь, но она оказалась открыта. Только тот теряет равновесие физически и падает, а тут вот... не физически. Он стоял на месте и не знал, что сказать. Видя это, Гарри схватился за первую пришедшую на ум тему.

- Куда собираешься после школы?

- Да как бы вариантов-то... - хмыкнул Фрэнк. - Училище при заводе у нас одно.

- Всегда же есть варианты...

Фрэнк посмотрел на него исподлобья.

- Это у тебя, может, варианты. Такой колледж, сякой колледж... А у меня вариантов нет.

- Ну, хотя бы будешь твёрдо стоять на земле! - делано усмехнулся Гарри. - Круто, когда заранее знаешь, чего хочешь, - впрочем, завершить неприятный разговор на высокой ноте у него получилось, поскольку Фрэнк теперь просто не знал, что сказать.

Гарри не был гением, но списывать у него домашку люди в очередь выстраивались. Фрэнк не был гопником, но иногда бывал в тех очередях. Больше их ничто не связывало. Хотя они и учились в одном классе, до этого дня разговоров дольше, чем из трёх фраз у них не было. Ничего удивительного, на самом деле: разные компании, разные интересы. И нельзя сказать, чтобы кто-то из них теперь об этом сожалел.

* * *

- Заходите, Гарри, - сказал исполнительный директор. - Чтобы вы не жались, сразу предупреждаю, мы тут по-простому, по именам, без всяких "сэров" и званий... Соответственно, это вот Майк, я Пит, а бездельник из маркетинга, который на диване, это Джерри, - бездельник выдал кислую улыбку, а Майк помахал рукой, не отрываясь от экрана. - Итак, что вы имеете нам предложить?

- Мой проект направлен на радикальную экономию рабочего времени на производстве, - сказал Гарри. Это была последняя фраза вступления, остальные почему-то вылетели у него из головы. - Давайте, я покажу вам презентацию, - нашёлся Гарри и полез за ноутбуком.

- Вот твоя презентация, мы её только что посмотрели, - Пит повернул один из мониторов на столе, показав знакомую финальную заставку. - Ты присаживайся, Гарри, нам хотелось бы более неформального общения.

- Допустим, всё доделано. Как ты думаешь, Икс-1 потянет готовую программу? - перешёл к конкретике Майк.

- Икс-1? Это же старая система, я рассчитывал под Икс-2 или лучше даже -2Е, - от конкретики язык у Гарри развязался, он перестал чувствовать себя на экзамене. Экзаменов Гарри не любил, хоть и сдал их уже немало. - В принципе-то он потянет, но вместе со стандартным контрольным пакетом и блоком отчётов будет тормозить...

- Недопустимо для производственного процесса, - договорил Майк за него. - А Икс-1 у нас... - он оглянулся на Джерри.

- Это 70% контрольных блоков на нашем производстве, - с готовностью подхватил тот. - Полная замена потребует примерно триста миллионов. Плюс тесты, обслуживание и ваша зарплата, в общем, даже если не придираться к вашему экономическому обоснованию, окупится это года через четыре. Что тоже недопустимо.

- Я и не думал, что это 70%, - растерянно пробормотал Гарри. Он наконец сел, но уже чувствуя, что экзамен провален.

- Нда, вот так всегда, сапожник без сапог, - заметил Пит, рассеянно передвигая бумажки на своём столе. - Но что ж вы с самого кислого-то начинаете, парни? Так Гарри решит, что мы не ценим хорошие идеи. А идея-то хорошая. Экономить порядка 10% рабочего времени за счёт автоматизации вспомогательных процедур, до которых автоматизация добирается в последнюю очередь... - директор говорил негромко, словно размышляя вслух, остальные выжидательно примолкли. Если бы Гарри был поопытнее, он узнал бы типовой мотивационный спектакль для амбициозных сотрудников, но тем, кто поопытнее, его не показывают, те, кто поопытнее показывают его сами... если, конечно, повезёт. Гарри объяснили, что реализовать его предложение никто не будет, но он молодец, ему надо не отчаиваться, а, напротив, гордиться собой и развивать идею, и может быть когда-нибудь... Для поощрения ему даже подняли зарплату, на 1% примерно, но подняли. Гарри вышел от начальника в смешанных чувствах. Он всё-таки не очень походил на восторженного юношу, на которого могло бы подействовать подобное. Справедливости ради, Пит не собирался присваивать идею, или делать другие подобные вещи, привычные в корпорациях. Ему хватало своего, кроме того он искренне считал, что если пара десятков мозгов постоянно работают примерно в нужном направлении, время от времени они будут порождать годноту. Так что Гарри мог считать, что ему повезло. По-настоящему повезло.

* * *

- В любом случае, базарить, когда полагается работать - бесценно, - балагурил Джонни, топая с остальными к выходу. - Вот если б мы сами до этого додумались, нам бы и штраф какой-нибудь выдумали, и поставили вопрос, и все тридцать три удовольствия разом... А так можно слушать птичек и греться на солнышке до конца смены. Только пива не хватает!

- За пиво штраф, - буркнул Фрэнк.

- Щас нам озвучат тридцать три удовольствия - до самой пенсии не расхлебаем, - добавил Саймон. Брюзгой и ворчуном в компании числился именно он. Фрэнк был просто "нормальным".

Насчёт птичек и солнышка Джонни малость художественно преувеличил. Стояла осень, небо хмурилось, разве что дождя не было - и то хорошо. Все рабочие, выходя во двор фабрики, накидывали куртки и скоро начинали в них кутаться. Любоваться тут тоже было нечем, только унылые прямоугольные корпуса, рельсы и стриженый газон. Фрэнк ловил себя на том, что какие-нибудь руины и груды ржавого металлолома, как показывают фабрики в сериалах про прошлое, всегда казались ему живописнее. Хотя возможно, это пресловутая магия кино.

- Вот интересно, - сказал Фрэнк, чьи мысли двинулись по исторической канве. – Как так получается: на дворе не девятнадцатый век, и я, вроде, не молотком машу, программирую производственную линию… Но есть вот белые воротнички, а я - чёрный. Пропасть, даже шире, чем тогда.

- Программируешь, значит... А ты шпиндель сегодня менял?

- Да раз пять за смену.

- А белый – это ни разу за всю жизнь. Разница, - разъяснил Джонни.

Фрэнк задумался.

- Кгхм, всем привет, парни, - ожили неприметные динамики. - Это Фред Поллак и ваш профсоюзный комитет. Как вам внеочередной перерыв? Я вам больше скажу, сейчас пара объявлений, и можете идти по домам, смена окончена. Вам будет что обсудить с родными.

Народ покричал и посвистел, но не слишком активно. Над двором повисло напряжение. Не один Саймон мало хорошего ожидал от этих объявлений, особенно после такого вступления. Фрэнк поискал глазами, и обнаружил, что Поллак стоит с микрофоном на крыльце административного корпуса. Рядом с ним теснились младшие менеджеры и пара людей из профсоюза. И ещё охрана. Во как.

- Для вас не секрет, что у завода проблемы с рентабельностью. Ну да, наши друзья из Юго-Восточной Азии работают шустрее, а денег получают меньше, ничего нового, - он усмехнулся в микрофон, но ответного смеха в зале не дождался. Теперь напряглись уже все. - Плюс ожидаемые изменения в экологическом законодательстве. В общем, некоторые из вас знают, что вовсю идут разговоры о закрытии завода и переносе производства за границу, - толпа мрачно загудела. - Спокойно, парни, спокойно. Так вот, появилось альтернативное решение. Есть одна корпорация, которая строит подземелья. И предоставляет очень выгодные кредиты арендаторам. Руководство вело с ними переговоры, и склонно согласиться. Дело за нами.

Теперь толпа гудела как улей: все разом, но каждый по-своему.

- Под землёй? - переспросил Фрэнк. - Я думал, это дороже должно быть, а не дешевле.

- Выгодные кредиты, он сказал, - напомнил Джонни. - Наверное, в этом всё дело.

- Условия такие, - снова заговорил Фред. - Производство будет ближе к Хантингсвиллу, отсюда, конечно, далековато. Но всем желающим при заводе будут предоставлены бесплатные квартиры. Бесплатные, заметьте!

- При заводе - это тоже под землёй? - спросили из толпы.

- Да. Вся ваша собственность остаётся при вас. Будете на барбекю ездить каждые выходные! - толпа возбуждённо шумела.

- Вот и дёготь пошёл, - пробурчал Саймон. - Ба, да его ж полбочки...

- Наш завод далеко не первый, - продолжал Поллак. - Все производства в стране перебираются под землю. Тут дело даже не в деньгах, а в той самой экологии, будь она неладна...

- Под землёй экология, наверное - зашибись! - крикнул Джонни. - Надышимся!..

Несколько человек заржали, но большинству было не до шуток.

- Сами там живите! - орали с разных сторон.

- Парни, - сказал Фред самым проникновенным тоном, с помощью которого и проложил себе дорогу в профсоюзный комитет. - Всё понимаю. Но и вы поймите. Или так. Или завод просто закроют, а мы все на улицу. Думайте, советуйтесь. Голосование завтра.

* * *

Компания выехала из ворот подземного комплекса в субботу вечером. Машина принадлежала Саймону, и он восседал на почётном месте водителя, хотя это было неважно, вёл всё равно автопилот. Джонни и Фрэнк, как и большинство работяг, давно уже были без колёс, слишком дорого, слишком накладно, да, по нынешним временам, не очень-то и нужно. Но Саймона по поводу его, якобы, богатства, никто не подкалывал. Дружба дружбой, а можно и потерять шанс на уик-энд под солнышком, надолго, если не насовсем. Саймон с годами сделался более желчным и обидчивым. Ну, остальные, положим, тоже нимба не отрастили.

- И где этот подпольный рынок? - спросил Фрэнк.

- Между Ладлоу и старой железной дорогой, - пояснил Джонни.

- А ведь они не совсем рядом. Ещё искать придётся, - прикинул Фрэнк.

- Главное подъехать чуть заранее, - подал голос Саймон. - Нечего там искать, всё видно будет.

- От семи утра - ещё и чуть заранее, - фыркнул Джонни. Но никого это не впечатлило. У подземных жителей взгляд на время суток несколько изменился. Во всяком случае, спать до семи утра воскресенья они и так не собирались. Так что Джонни просто юморил вхолостую, чтобы не терять навыка. В принципе, как и всегда.

- Тебе те места знакомы, что ли, Саймон? - спросил Фрэнк.

- Вообще-то, мой дом был на полпути к Ладлоу. Если кто не в курсе.

На это все промолчали. Домов наверху ни у кого из них не было уже много лет. Чтобы вспомнить, где именно жил раньше Саймон, надо было как минимум напрячься, а напрягаться не хотелось. Фрэнк поправил тёмные очки и стал смотреть в окно на догорающий закат. Да, краски, конечно... Красота, простор, всё такое... Но не переплачивать же за это всю жизнь, напомнил он себе.

План состоял в том, чтобы устроить настоящее барбекю с семьями в воскресенье. На земле корпорации, у ворот под землю. А для этого сперва надо попасть на рынок, где деревенщина продаёт мясо без наценок, скидок и сертификатов. Всякие другие продукты тоже продаёт, но интересно именно мясо. Рынок нелегальный, люди собираются в условленном месте в семь утра, торгуют и быстро разъезжаются. Полиция такие рынки гоняет: как же можно торговать едой без десяти бумажек и десяти накруток, идущих в карман абсолютно посторонним людям. Особенно вкусной едой в наш-то век сои... Искусство барбекю под землёй, конечно, почти вымерло, но старая гвардия ещё может иногда показать класс.

- А Даг чего не поехал? - спросил Саймон.

- Даг сказал - дорого. И ещё сказал, что лучше в сети посидит, как обычно...

- О, это не всё, - подключился Джонни. - Ещё Даг сказал, что мясо вредно. И что пиво тоже вредно. А вреднее всего, представь себе, ты. Ну, он ещё много чего наговорил, как ты можешь догадаться.

- Да он просто не понимает красоты в жизни, - усмехнулся Фрэнк.

- Да жлоб он просто.

- А я что сказал?

- Вон там вон бар у них, - сменил тему Саймон. - Сворачиваем?

- Обязательно...

Бар был невелик, и к тому же почти пуст. Бармена изображал сонного вида юнец в старомодных очках и такой же старомодной рубашке. Тем не менее, на требование налить пива он отреагировал как надо, то есть нацедил всем пива.

- О, - сказал Джонни, отхлебнув. - Вот чего мне всегда не хватало. Божественный напиток!

- Ты пьёшь бодяжное пиво в заштатной забегаловке, - хмыкнул Саймон. - Легко же тебя впечатлить.

- Мы не бодяжим, - безразличным голосом отреагировал бармен. Они устроились прямо у стойки. Фрэнк, впрочем, сразу отошёл в сторону. - Это противозаконно.

- Первая забегаловка, где не бодяжат пиво? Ну-ну.

Вернулся Фрэнк.

- Вы видали, что у них там? Шкаф с настоящими бумажными книгами.

- Ух ты.

- Не бутафория? - диковина, конечно, но на то, чтобы оторвать приятелей от бокалов её не хватило.

- Вы нашу вывеску видели? - снова тем же тоном встрял бармен. - Заведение называется "Библиотека". У нас тут книги, а вон там даже картотека есть. И надо соблюдать тишину, - Музыки в баре не было, это точно. Что хорошо, потому что нынешние моды поверхности Фрэнк на дух не переносил, в том числе и в части музыки. Он честно подошёл к картотечному шкафу, прихватив пиво с собой, но ничего там не понял. Бумажки какие-то... Джонни тем временем присмотрелся к бармену.

- Парень, а ты часом не бот? Говоришь странно, очки эти дурацкие... Или вы так процветаете, что глаза поправить денег нет?

- Тут простые стёкла. Это же библиотека! - вот теперь в его голосе мелькнула нотка обиды. Джонни уже открыл рот, чтобы сказать нечто примирительное, но тут к стойке подошли трое парней из компании, сидевшей у дальнего столика, и принялись излагать заказ. Джонни подождал, а потом сказал только:

- И мне ещё пива!

- Ой, смотрите, дяденька-то из-под земли вылез! - обратил на него внимание один из подошедших. И правда, Джонни, заходя в бар, забыл снять тёмные очки. То есть узнать подземного жителя и так нетрудно - одежда там, цвет кожи, словечки специфические, но вот тёмные очки наверху вышли из моды сразу после массового переселения народа в подземные города. Разве что на пляже их ещё носят, а сидеть в них в полутёмном баре и вовсе... В общем, произошло то, чего и следовало ожидать.

- А вас ещё наверх выпускают? - заржал второй парень. - Бадди, а ты у них карточки проверил? Откуда у них деньги на пиво? С подземных всегда вперёд надо брать!

- Ну-ка, пацанва, - Джонни снял очки. - Валите пить свой шоколад туда, откуда пришли. И не надоедайте дядям, - неизвестно, какого эффекта он ожидал, но юнцы включили на полную фонтан своего остроумия, обступив стойку и размахивая руками, отчего их казалось больше. Саймон флегматично допивал пиво за стойкой, а Фрэнк - у них за спиной, всю болтовню, не сговариваясь, поручили Джонни. Но Джонни не преуспел. Он посылал мальчишек раза три с разной степенью вежливости, а они продолжали галдеть, напирая на нищету и предполагаемые сексуальные девиации собеседников. В конце концов, Джонни просто оттолкнул в сердцах ближайшего из них, нависавшего прямо над ним. Юнец потерял равновесие, налетел на приятеля, и вместе они снесли со стойки все шесть заковыристых коктейлей, сооружённых за это время барменом. Заодно толкнули Саймона, тот попытался кого-нибудь двинуть, вскочил, но едва не упал сам. Точку в сцене поставил Фрэнк, гаркнувший из-за спин:

- А ну, пошли все вон!

Вот тут они вняли и ретировались, невнятно ругаясь и отряхиваясь от своих коктейлей. Остальная часть компании, поджидавшая за столом, состояла из девчонок, и они направились на выход сразу, не пытаясь принять участие в шумихе. Зато проснулся бармен. Не долив Джонни второй бокал пива, он всплеснул руками и завопил:

- Кто за это будет платить?!

- Они заказали, они побили, какой вопрос? – пожал плечами Джонни, протягивая руку к бокалу. Бармен, однако, схватился за пиво, словно это было сокровище, которое у него хотят отнять, и нырнул с ним куда-то под стойку, не переставая кричать: «Я полицию вызову!» Джонни понял это движение так, что под стойкой у него ствол, и бросился к двери с криком: «Атас!» Ствола не было, но прежде чем бармен успел сказать ещё хоть слово, посетителей в гостеприимной «Библиотеке» не осталось.

- Достукались, сейчас он наверняка позвонит копам! – сказал Саймон, срывая машину с места.

- Как они нас искать будут?

- Там наверняка куча камер...

- Ну и что? Главное, чтобы номер машины не срисовали. На парковке не было камер?

- Да чёрт его знает.

Саймон извлёк из-под сиденья биту и повертел в руках. Биты наверх брали всегда: относительно любви и дружбы между нижними и верхними иллюзий не было. В бейсбол под землёй, конечно же, никто не играл, но биты выпускать продолжали, как раз для таких случаев. И делать их по этому поводу стали из дюраля.

- Спрячь, - сказал Фрэнк. – От копов не поможет.

- А мы поддержали дурную славу. Не заплатили.

- Предлагаешь заехать и заплатить?

- Вот тут-то нас и сцапают...

- За что? Мы ничего не сделали. Кроме того, что не заплатили.

- Ладно, подумаем. Потом.

- Или этот клоун пальнёт...

- Между прочим, - сменил тему Джонни. - Зря вы так боитесь верхних копов. Они уже лет десять ловят, в основном, хакеров и сетевых мошенников. В старой доброй погоне совсем навык потеряли.

- Нда? А я слышал другое, - возразил Саймон. - Что если подозреваемый снизу, они сразу стреляют, а не пытаются его арестовать. Причём лучше с вертолёта. Или с дрона...

- То ли дело наши копы: дубинкой - на! И штраф рисуется автоматически.

- Боевых дронов полиции не дают! - заспорил Фрэнк. - Я читал. Во избежание попадания не в те руки. Они все в ведении армии. И использовать их внутри страны запрещено.

- Да ну?! А то, что кроме полиции другие всякие службы есть, ты читал? Секретные... И так они свои секреты в сеть и выложили!.. Да про дронов любой школьник знает!

- Ну и довод! - расхохотался Джонни. - Да любой школьник в такую фигню верит, что ни в сказке сказать! И ты тоже.

- Смейтесь, смейтесь! Вот сейчас как влепят по нам, прямо на дороге, вот смеху-то будет...

- За то, что в баре не заплатили? Ну-ну.

Но по ним не влепили. Кажется, Саймон и сам в это не верил, просто его заносило в споре. Тем не менее, он решительно потребовал искать следующий бар подальше, например в Ладлоу и направил машину туда, а потом ещё дальше на север, в зону сплошной застройки.

- Там легче будет затеряться, - приговаривал он, возясь с навигатором. Так или иначе, копов они не встретили. Но и ходить по барам настроение быстро пропало. Приятели держались обособленно, старались ни с кем без необходимости не заговаривать. Местные тоже их сторонились, хотя тёмные очки те и спрятали. И зарплатные карточки бармены принимали с таким выражением лица… ничего не предъявишь, но уже обидно. К тому же цены в барах были ломовыми, и всё это, кажется, влияло на вкус пива.

- Так у нас на мясо не останется, - начал брюзжать Саймон уже во второй забегаловке. И в этом с ним трудно было бы поспорить. Оставалось просто кататься по ночному городу, что совсем не весело. Времени до утра было ещё много.

- Рано поехали. И кто хотел всю ночь по барам шататься?

- Кто-то согласился, что охота погулять.

- Хватит! Все согласились, что охота погулять. Ни один не спорил. Давайте гулять, чего ж теперь, - сказал Фрэнк. - Тормози, Саймон, надо ноги размять.

Они оставили машину на парковке и пошли разминать ноги. Джонни и Саймон при этом прихватили биты; Фрэнк взглянул на них, усмехнулся и прихватил тоже.

- Все об одном и том же думают? - поинтересоваться он у спин товарищей.

- Конечно! Птички, бабочки, отлично гуляем!..

Стояла глухая ночь. Они были в одноэтажном районе, со всех сторон заборы и торчащие над ними ветки. Освещение тут имелось только местами. И ни одного человека. Было тихо... ну, насколько бывает тихо в городе. Постоянным фоном шуршали далёкие машины, по соседству кто-то играл в стрелялку. Пришлось пройти пару кварталов, прежде чем они услышали шаги встречного прохожего. Кажется, кто-то поздновато возвращался домой. Нельзя сказать, чтобы кто-нибудь из приятелей к этому моменту решил для себя, что с этим делать, но Джонни выдвинулся вперёд и заговорил первым.

- Эй, привет! Отличная погодка, не правда ли?

- Э-э, привет... - неуверенно ответил тот, останавливаясь. Они перегородили ему дорогу. Человек с развитым чувством самосохранения уже рванул бы назад, но у верхних оно было развито отвратительно, практически исчезло совсем.

- А где же такая классная вечеринка, что приходится возвращаться так поздно?

- К-корпоратив, - выдавил прохожий. Он был их возраста, полноватый, в ничем не примечательной одежде. Он уже сделал шаг назад, начиная понимать, что этот разговор ему не нужен. И тут произошло неожиданное.

- Фрэнк! Привет, Фрэнк! Вот не ожидал тебя увидеть! - в голосе прохожего прозвучало такое облегчение, что, пожалуй, могло бы поднять в небо воздушный шар. И язык сразу развязался. - Как я рад, старина! А это твои друзья? Ну познакомь нас, ради приличия.

- Нда, привет, - наоборот, смутился Фрэнк. - Это Джонни, это Саймон. Знакомьтесь, парни, это Гарри. Мы в школе вместе учились, - парни, как могли, постарались спрятать биты за спиной. Гарри, кажется, их не заметил, хотя неясно, как ему это удалось.

- Как дела? Работаешь?..

- Да всё тот же старый завод. Только теперь он под землёй.

- Ух ты, даже не представляю, как это.

- Да ничего хорошего, на самом деле.

- У моего начальника машина вашего производства. Мне как-то не по чину. Накладно.

- Да ну? А ты где, как?

- Я теперь в "Элоим Энтерпрайзес", - сказал Гарри с заметной гордостью. Фрэнк, однако, оценить этот факт не мог, а переспрашивать не стал.

- Женат?

- Да нет, не случилось как-то. Всё работа, проекты всякие... А ты?

- Я да. У нас двое. Больше под землёй нельзя.

- Ничего себе. Сурово у вас.

- У нас всё сурово... Не знаешь, что со Стэйси?

- С кем?

- Ну, девушка была. В школе.

- А. Понятия не имею. А ты же, вроде, с ней встречался?

- Ну, вот как-то так... Я её со школы и не видел. Она, вроде, уехала.

- Понятно.

- Да ты, вроде, тоже уехал.

- Я только учиться. Потом вернулся... ну, разве что, район получше.

- А что, хороший район? - подал голос Джонни.

- Да ничего так... Приличный. Тихо, безопасно.

- Понятно, - Джонни бросил быстрый взгляд на Фрэнка. Тот, казалось, углубился в свои мысли.

- И дорого домик встал?

- Э-э-э... Пятнадцать лет работы. Но не в "Элоим", "Саундерс", всё же, попроще был, - он махнул рукой. - Да вон тот домишко мой. Ничего особенного, разве что солнечные батареи современные, от городской электросети почти не завишу. А перебои в ней, кстати, бывают.

- По-оня-ятно, - протянул теперь уже Джонни.

- А вы-то, парни, что здесь делаете? Да ещё ночью?

- Да так, по барам шатаемся...

- Каким барам, тут ближайший бар даже не знаю где... на шоссе, наверное, - настроение Гарри прошло полный круг, и он опять начал нервничать. - А что это у вас?.. - он снова попятился, но тут Фрэнк сделал два быстрых шага и коротко ударил его битой в висок. Гарри мешком повалился на асфальт. Остальные и рта не успели открыть; после паузы Джонни выдохнул: "Ну ни черта себе", а Саймон подошёл к Гарри и проверил пульс.

- Кажись, готов, - сообщил он. - Чего ты, мы думали он твой школьный приятель?

- Никакой он мне не приятель. И никогда не был, - сказал Фрэнк. - Зато искать рынок теперь не надо.

- Да ну?

- Тут мяса даже не на одно барбекю, а на много раз хватит. Или продать внизу.

- У него тут ключ-карта, дом он показал. Может, глянем?

- А если там кто-нибудь?

- Он один, сам же сказал. А с камерой ты справишься, - взялся за дело Саймон. - Давай, Джонни, мы его тащим, ты смотришь дом.

Через час машина мчалась по шоссе. Все помалкивали, но ощущали себя на иголках: не очень хорошо встречаться с полицией, когда у тебя в багажнике труп. Однако полиции видно не было. Небо потихоньку светлело. Джонни принялся щёлкать радиоканалами, видимо пытаясь найти местные новости, но находил только музыку разной степени надоедливости. Саймон протянул руку и, не вступая в прения, выключил приёмник. Джонни схватился за свой браслет-коммуникатор, но тот наверху вообще ничего не ловил.

Наконец, впереди у обочины показался знакомый щит. Приятели вздохнули свободнее. В кои-то веки им тоже повезло. Они были дома. Надпись на огромной светящейся панели гласила:"Особая территория! Владения "Мурлох Интернешнл".

Глупый мальчишка

Бессмертин

Стэнфорд узнал о бессмертии, когда ему исполнилось четыре года.

– Мы будем жить вечно! – объявил в тот день телеведущий новостей.

– Что такое вечно, пап? – спросил маленький Стэн.

– Это значит – всегда, значит, ты никогда не умрёшь, – папа обнял его за плечи.

– А как умирают?

– Теперь это неважно, потому что наши учёные создали «Бессмертин». Не болтай Стэн, слушай внимательно.

После яркого и уверенного журналиста на телеэкране появился чудаковатый «геный-жинер». Он говорил долго и смешно, пытаясь объяснить свою науку простыми словами:

– …представьте, что внутри каждого человека есть своего рода часы – они отмеряют отпущенное нам время. То, что учёные прошлых столетий считали мусорными последовательностями ДНК, на самом деле содержит информацию о продолжительности нашей с вами жизни. Остановить внутренние часы невозможно, но если правильно удлинить ДНК, то можно добавить цифр на их циферблат! В этом нам поможет Бессмертин…

Стэн хмурился и украдкой поглядывал на часы на запястье отца, пытаясь представить, что точно такие же находятся где-то у него внутри. Он чувствовал себя очень маленьким и глупым существом, посреди огромного и таинственного мира. Так ничего и не поняв из объяснений учёного, Стэн в этот день твёрдо решил, что станет «жинером».

Вечная молодость

Начинался двадцать второй век, а Стэну только исполнилось одиннадцать лет, когда один фармацевтический гигант выпустил в свет препарат под названием «Бессмертин 3», который представлял собой инъекцию из роботов-бактерий, временно подавлявших иммунитет, а так же специальный вирус, который встраивался в ДНК, «добавляя цифр на циферблат». Несмотря на название препарата, о настоящем бессмертии речь пока не шла, человеку давали дополнительно лет десять-двадцать, к тому же стоил Бессмертин столько, что позволить его себе могли только самые богатые.

– А вы знаете, почему в его названии стоит цифра «3»? – с ухмылкой спрашивал папа Стэна. Он был большой любитель конспирологии. – Говорят, исследования в этой области начались ещё сто лет назад, иначе как объяснить, что некоторые президенты ещё тогда переизбирались на десятый срок? А что сейчас? Сейчас им уже пользуется всё мировое правительство!

Маму Стэна больше беспокоил социальный аспект увеличения продолжительности жизни, и родители частенько обсуждали тему бессмертия за ужином. В окружающем мире, по-прежнему оставалось много загадок, но теперь Стэнфорд понимал почти всё, о чём они говорили, а вечерами старательно учил уроки, готовясь к поступлению в колледж.

Прорыв

Шло время, закончив учиться, Стэн устроился работать в ту самую фармацевтическую корпорацию, которая производила Бессмертин. Он быстро продвигался вверх по карьерной лестнице и уже через пять лет смог позволить себе «Бессмертин 4», который не просто добавлял пятьдесят лет жизни, но ещё и убирал все внешние признаки старения. Стэн купил препарат втайне от матери, которая переживала, что тот опасен, и даже втайне от отца, который уже давно предлагал потратить все свои сбережения, чтобы сделать сыну инъекцию.

Карьера карьерой, вечная жизнь вечной жизнью, а от любви никто не застрахован. Стэн женился, когда ему исполнилось сорок, хотя выглядел он студентом-старшекурсником. Его супруга тоже сделала себе инъекцию «Бессмертина», и дети получил все изменения в ДНК по наследству и совершенно бесплатно. Впрочем, вскоре после того как у Стэна родился второй ребёнок, произошёл Прорыв, и Бессмертин стал бесплатным и доступным абсолютно для всех.

Одни винили в случившемся безумных анархистов, другие утверждали, что это заговор мирового правительства. Так или иначе, но однажды «Бессмертин 4» оказался выпущен на волю в виде вируса передающегося воздушно-капельным путём, и за несколько лет им переболела почти вся планета. Трудно описать охватившую людей эйфорию. Мало кто обращал внимание на голоса скептиков, предвещавших судный день, и уж совсем никого не удивили законодательные реформы, поставившие пенсионный возраст в соответствие с новой продолжительностью жизни. Кому нужна эта пенсия, если ты можешь пожить ещё полвека молодым?

Жар

Корпорация, в которой работал Стэн, понесла огромные убытки. Но это оказалось далеко не самое страшное последствие Прорыва. Хуже всего было то, что выпущенный на волю Бессмертин принёс с собой новую неизлечимую болезнь, названную впоследствии Жаром.

От аллергии в середине двадцать второго века страдала уже треть населения Земли. Насморк? Покраснели глаза? К счастью, есть таблетка – выпил и всё пройдёт, по крайней мере, временно. Жар тоже напоминал аллергию на первых стадиях. Именно поэтому ни врачи, ни обычные люди долгое время не замечали, что происходит нечто непоправимое до тех пор, пока на глазах миллионов телезрителей не случился первый серьёзный приступ. Во время ожесточённых политических дебатов один из пожилых депутатов, выглядевший, правда, благодаря Бессмертину лет на тридцать, в буквальном смысле растворился в воздухе. Политик исчез в яркой вспышке света, оставив после себя только склизкую и дурно пахнущую лужу. Произошедшее выглядело настолько неправдоподобно, что шокированная публика списала всё на спецэффекты. Однако потом подобные инциденты стали происходить с завидной регулярностью. Вместо маразма и артрита пожилых людей, кому уже давно перевалило за сто, поражал теперь новый недуг. Где-то внутри словно срабатывал резервный таймер, иммунная система сходила с ума и начинала борьбу со вполне здоровыми клетками. А во время приступа Жара тело начинало в буквальном смысле уничтожать себя изнутри. Порой это происходило так быстро, что приводило к высвобождению энергии сопоставимой с взрывом тротиловой шашки и действительно походило на компьютерную графику. Иногда затягивалось на часы и даже дни, но таким «счастливчикам» никто не завидовал. Что хуже всего, Жар, словно вирус гриппа, вскоре начал поражать все возрастные категории.

Лабиринт

По земле гуляла настоящая эпидемия, а Стэн дни и ночи проводил за микроскопами и мониторами. Миллиарды различных вариантов… непростая это задача – просчитать комбинации генов, выяснить как то или иное изменение отразится на жизнедеятельности организма. Вначале построить правдоподобную электронную модель, а потом проверить всё на практике. У Стэна в руках были самые мощные в мире компьютеры и сколько угодно подопытных животных – простых фигурок в суровой игре в бесконечные шахматы с самой смертью.

Стэн часто ночевал на работе, возвращаясь домой только для того, чтобы взглянуть в глаза самым дорогим для него людям и сказать: «Всё будет хорошо. Скоро мы найдём лекарство!»

В результате нескольких лет упорной работы на свет появился «Бессмертин Н». Этот препарат временно снимал симптомы Жара и снижал вероятность приступа, но его следовало принимать регулярно. Стоит ли говорить, что разумные обитатели планеты восприняли эту новость своеобразно. Вместо того чтобы обрадоваться, что от Жара нашлось хоть и временное, но спасение, возмущённые до предела люди вышли на улицы с протестами. Генетиков, учёных, депутатов, да и всё правительство в придачу обвинил в заговоре и желании посадить человечество на иглу Бессмертина.

Иные пути

Цивилизованный мир потонул в море хаоса и беспорядков, а Стэна и его коллег вместе с семьями перевезли в закрытый город. Их охраняли лучше чем золотой запас, но Стэн чувствовал себя белкой в колесе. Силы были на исходе, а у всей семьи начался хронический насморк. К счастью, дозы «Бессмертина Н» работникам корпорации выдавали бесплатно.

Стэн больше не пытался просчитать комбинации генетического кода на компьютерах – для этого не хватало ни вычислительных мощностей, ни времени. Теперь его команда работала с людьми, с теми счастливчиками, которые не принимали «Бессмертин Н», но, несмотря на это и на свой преклонный возраст, продолжали преспокойно жить.

– Мы собрали уже достаточно данных, чтобы с уверенностью сказать: те, кто сумел преодолеть Жар, стареют быстрее, чем следовало бы по их новому генетическому коду. Иными словами Бессмертин действует на них лишь частично. И наоборот, те, кто выглядит намного моложе своего возраста, находятся в группе риска, – как-то на совещании резюмировал Стэн. – Но мы до сих пор не можем сказать, почему так происходит.

– Кстати, мы нашли одного интересного старика, – вставил Логан, заместитель Стэна, отвечавший за отбор кандидатов на тестирование. – Ему исполнилось сто сорок, выглядит на восемьдесят-девяносто. Одним из первых опробовал на себе ещё «Бессмертин 2».

– Кто он такой?

– Некто Ли Фонг, профессор психологии из Гонконга.

– Сто сорок лет, и до сих пор жив? Надо срочно доставить его к нам.

– Боюсь, не получится.

– Почему?

– Сейчас он живёт где-то на границы Тибета и Непала. Устроил там оздоровительный лагерь «Восстановление», в котором избавляет людей от воздействия Бессмертина. У Ли Фонга высокий авторитет сред местного населения, и любые попытки вмешаться в жизнь лагеря могут иметь серьёзные последствия.

– А как они там оздоравливаются? – поинтересовался кто-то.

– При помощи правильного питания, физических упражнений и медитаций, – с нарочитой серьёзностью пояснил Логан.

Коллеги расслабились, послышались смешки:

– Очередной гуру…

Такое они видели не раз, но все подобные методы заканчивались одинаково: лужами протоплазмы.

– Это ещё не всё, – Логан сделал драматическую паузу. – Ли Фонг утверждает, что ему помогают некие Старшие Братья. Древняя цивилизация, которая решила прийти на помощь нам неразумным. Именно эти Братья якобы разработали для Ли Фонга программу оздоровления.

– Что за чушь…

– Может, и чушь, но среди его клиентов не только домохозяйки и пастухи, но и миллиардеры, и политики. В лагере действует запрет на «Бессмертин Н», но при этом уровень смертности довольно низкий. Многие люди выглядят постаревшими.

– Если нельзя доставить его сюда, значит, полетим к нему сами, – вмешался Стэн. К этому моменту он был уже готов принять помощь хоть от мудрого гуру, хоть от самих инопланетян.

Средство от панацеи

Стэн лично отправился в Непал, прихватив с собой и Логана. Из оборудования они взяли только телефоны и планшеты – приходилось тщательно скрывать свою личность. Охраняли их два опытных офицера-десантника, притворявшихся спортсменами на пенсии.

Лагерь «Восстановление» раскинулся на склоне седой горы. Внизу в долине среди зелени пряталась крошечная, наполовину вымершая деревня, а дикие звери в округе встречались намного чаще, чем люди.

– Добро пожаловать в новую жизнь! – Ли Фонг с широкой улыбкой приветствовал новоприбывших. Он и впрямь выглядел постаревшим, но держался весьма бодро. – В нашем маленьком городке все люди – братья. Здесь мы заново постигаем законы природы и восстанавливаем естественный ход вещей, мы снова учимся стареть, чтобы избавится от Жара.

Приветливые и гостеприимные обитатели «Восстановления», добротные деревянные домики, вокруг чистота и порядок – просто островок цивилизации посреди дикой местности. Утром звенели колокольцы, приглашая на завтрак, в обед воздух наполняли ароматы пряных трав, а вечером у костров лилась бесконечная песнь. Стэн уже решил, что они попали в обитель индуизма, когда однажды утром, Ли Фонг объявил:

– Старшие Братья велят нам уделять больше внимания физическому развитию и слушать внутренний голос!

И словно по мановению волшебной палочки от былых декораций не осталось и следа. Теперь, встав ни свет ни заря, Стэн вместе с остальными, пугая птиц, носился кругами вокруг лагеря. Пообедав, кто-то отправлялся вверх по склону на поиски уединения, кто-то к реке, в долину, а кто-то расширял лагерь и строил новые дома. Уставшие, все возвращались назад на закате, и вместо песен в воздухе висела мистическая тишина.

Скучать не приходилось: Ли Фонг тут же находил для зазевавшегося ученика новое задание. Старика слушались неукоснительно, но большую часть времени он предпочитал наблюдать за происходящим со стороны, сам почти ни в чём не участвуя.

Стэн пытался понять систему, которая скрывалась за его действиями, но так и не смог. Некоторые из оздоравливающихся явно страдали от Жара и каждую неделю они теряли одного из двух сотен обитателей лагеря. То, что от них оставалось, сжигали на костре, но долго скорбеть не приходилось, Ли Фонг был тут как тут с новым заданием.

Стэн и Логан пытались выяснить, не пользуется ли кто-то в тайне Бессмертином, но люди отворачивались от них при одном лишь упоминание этого слова. Оставалось лишь наблюдать за их симптомами и вести записи, но это выглядело бесполезной тратой времени.

Эксперимент

– В чём толк, если мы не можем даже взять у них анализы?! – как-то взорвался Логан. – Нам надо поговорить с Ли Фонгом и привезти сюда оборудование или сворачивать всё к чертям!

– Открыть ему кто мы? Это опасно.

– Другого выхода нет.

Готовый к любому результату, Стэн отправился на переговоры. На удивление старик принял его доброжелательно.

– Генные инженеры? – он улыбнулся. – Отлично! А я всё ждал, когда моим скромным экспериментом заинтересуются серьёзные люди. Что ж, давайте работать вместе! Но у меня есть одно условие: вы не должны нарушать распорядка лагеря.

Ли Фонг объявил своим ученикам, что по велению Старших Братьев за их здоровьем отныне будут следить опытные врачи.

– Они помогут нам избежать ненужных смертей, – сказал старик.

Из города на вертолёте привезли необходимое оборудование, и Стэну с Логаном дали отдельный домик для лаборатории. А потом время сжалось в тугую пружину, сдавившую заодно и Стэна, а дни пролетали с такой скоростью, что он их уже не считал.

Сам Ли Фонг отказался сдавать анализы, но иногда заходил в лабораторию и с любопытством интересовался:

– А что вы делаете сейчас?

– Мы пытаемся понять, что отличает людей, которые страдают от Жара от тех, кто смог преодолеть его, – пояснял Стэн.

– Да? И как вы это делаете?

– Мы анализируем их клетки. Извлекаем ДНК и РНК и ищем отличия. Конечно, мы не можем просчитать всё прямо здесь, поэтому результаты мы отправляем в центральную лабораторию.

– Ну и как, уже удалось что-нибудь найти?

– Ещё бы. Отличий даже слишком много. Проблема в том, что мы не можем выделить из них значимое. Найти систему.

Пат

В лагере успело смениться несколько идеологий. Оздоравливающиеся то играли в волейбол, то медитировали, то дружно объедались диких ягод и грибов, то гонялись за сурками, а то часами лежали на спальниках и вслушивались в голоса ветряных колокольцев.

Первыми сдались офицеры. Занятые своими исследованиями Стэн и Логан не заметили, как старые вояки стали самыми верными последователями Ли Фонга и в один прекрасный момент выложили ему все секреты, которые должны были охранять.

– Значит, вы и есть тот самый человек, который изобрёл «Бессмертин Н»? – спросил как-то Ли Фонг Стэна. На лице старика играла лёгкая улыбка. – Спасибо. Значит, я не ошибся, допустив вас к своему эксперименту. Теперь я точно знаю, что всё это не напрасно, осталось лишь немного постараться…

И Стэн старался. Делал всё что в его силах. Ли Фонг всегда был рядом и по-своему пытался помочь:

– А зачем вам искать генетическую разницу между здоровыми и больными людьми?

– Как зачем?! – поражались Стэн и Логан хором. – Если мы обнаружим значимое отличие, то сможем использовать его и сделать лекарство.

– Наверное… – старик хмурил лоб. – Ну а что если вы не найдёте его? Что если разницы нет или она в чём-то другом?

– В другом?

– Да, например она на квантовом уровне.

– Тогда мы обречены…

– Почему же сразу обречены? Если бы животные рассуждали подобным образом, то птицы никогда бы не научились летать…

И хотя Стэн не всегда понимал, что имеет в виду Ли Фонг, он рассказывали старику о генетики. Логан о биологии. Они делились всеми своими гипотезами, идеями, вообще любыми мыслями, надеждами и даже страхами. Больше всего Стэн переживал за детей… Он боялся, что Жар придёт к ним прямо сейчас, когда его нет рядом.

– Не волнуйся, – успокаивал его Ли Фонг. – Они ещё слишком молоды. Ты успеешь. Просто надо искать ответ, а не путаться в вопросах…

Старик любил говорить загадками, но толку от них не было ни какого. Стэн всё чаще видел Логана сидящим на рассвете в позе для медитации, да и сам перестал до обеда подходить к оборудованию, а вместо этого занялся длительными пробежками.

– Мне сказали, вы уже неделю не берёте анализов? – спросил как-то Ли Фонг. – Почему?

– Потому, что это бесполезно, – безразлично бросил Стэн в ответ.

Горы

На следующее утро Ли Фонг собрал весь лагерь на центральной площади и объявил:

– Время пришло! Мы достигли нового этапа просветления, и Старшие Братья хотят видеть меня лично, чтобы открыть пути к спасению.

Отовсюду посыпались вопросы:

– Почему сейчас?

– Неужели мы и впрямь спасены?

– Но что нам делать без вас?

– Вы вернётесь в лагерь вместе с Братьями?

– Не торопитесь, – ответил Ли Фонг спокойно как никогда, – вы всё узнаете со временем. Хорошо поешьте и ни о чём не беспокойтесь. Впереди долгий день, вы, как и планировалось, будете заниматься творчеством и только им. Мне понадобится лишь один помощник на пути в горы, самому мне до цели не добраться.

Выбор старика пал на Стэна.

– Почему я? – удивился тот. – Я ни разу не был высоко в горах и плохо ориентируюсь в дикой местности.

– Ничего, – успокоил его Ли Фонг, – вдвоём мы справимся.

– Но у вас есть более опытные ученики, а я должен заниматься в лаборатории…

– Не лукавь. Старшие ученики присмотрят за лагерем в моё отсутствие. Но на этом пути мне поможет только тот, кто сумеет понять язык Старших Братьев.

Чувствуя себя уставшим и больше не споря, Стэн собрал рюкзак, и они вместе отправились в дорогу.

– Если вдруг встретите там пришельцев, передавай им от меня привет, – напутствовал Логан товарища.

Безжалостный путь

Ли Фонг и Стэн не поднимались высоко в горы, предпочитая перевалы и долины рек. Тем не менее, в былые годы Стэн ни за что не одолел бы такой маршрут, но время, проведённое в лагере Ли Фонга и особенно утренние пробежки, помогали.

Они шли и шли, с рассвета до заката не встречая ни одной живой души. Впрочем, спутниковый навигатор и телефон с внушительным аккумулятором мешали почувствовать себя оторванным от мира. Старик не говорил, долго ли ещё осталось до цели, он лишь велел на всякий случай запоминать ориентиры для дороги назад, а сколько Стэн не пытался расспросить его о Старших Братьях, Ли Фонг отвечал:

– Они всегда рядом. Скоро ты всё узнаешь…

Ли Фонг шёл не быстро, и спустя неделю, когда запас консервов в их рюкзаках заметно сократился, Стэн уже не сомневался, что без посторонней помощи назад им не вернуться.

– Мы должны идти дальше, – упрямо качал головой Ли Фонг в ответ на все вопросы. – Скоро. Уже скоро…

Они миновали давно заброшенную пастухами лачугу-времянку, перевалили через невысокий хребет и оказались на его северном склоне, жарком и совершенно сухом, почти лишённом растительности. Впереди раскинулась узкая долина, напоминавшая безжалостную пустыню.

Когда они сделали привал, Ли Фонг показал на гору напротив:

– Нам нужно вон туда. До обеда, думаю, успеем, если оставим рюкзаки в лагере. Возьмём с собой только воду.

Так они и сделали. Хотя Стэн прихватил и спутниковый телефон: происходящее нравилось ему всё меньше.

Братья

Переход через выжженную солнцем долину оказался непростым. За страданиями людей наблюдали лишь ящерицы, змеи, да какие-то птицы с небес. На середине противоположного склона Ли Фонг остановился и сел в тени карликового дерева:

– Где-то тут… – сказал он тихо.

– Что тут? – насторожился Стэн.

– Где-то тут я остановился тогда… кажется, это было так давно… ещё до основания лагеря… лет десять назад. Именно тут у меня случился приступ Жара, прямо как сейчас…

Стэн похолодел.

– У вас приступ?! – он склонился над стариком.

– Да. Я уже чувствую, как температура поднимается. Тело борется с самим собой. Нет, мне не напекло голову, успокойся Стэн, садись рядом, я расскажу тебе кое-что важное.

И Ли Фонг начал рассказывать о том, как пришёл в это самое место, один, в поисках просветления и тайной горной страны с мудрыми учителями, которые способны подсказать, наставить на верный путь заблудших людей…

– Я искал спасенье, – Ли Фонг говорил, опустив голову, – но я не нашёл его. Зато меня самого нашёл приступ. Я оказался из тех счастливчиков, тело которых умирает медленно и мучительно. Жар подкрадывался ко мне часами, он то становился сильнее, то шёл на убыль… Ты не представляешь, как мне стало тогда страшно, и я из последних сил поспешил назад к той деревне, возле которой сейчас стоит «Восстановление». Мне не хотелось умереть одному в этом богом забытом краю… и… я не умер. Даже несмотря на то, что я сбился с пути и почти месяц скитался по горам. Послушай Стэн, это действительно важно: я до сих пор не знаю в чём причина, но она где-то тут. Среди этих вершин. Я блуждал долго, ел что придётся, пил воду из рек, пел, танцевал в пещере, словно безумец разговаривал с животными и… не умер, а вместо этого постарел сразу на двадцать лет. Восстановился естественный ход часов. Поэтому я и решил сделать этот лагерь и найти спасение от Жара.

Стэн нащупал телефон в кармане.

– Всё это время вы говорили, что у вас есть программа… от Старших Братьев, – сказал он хрипло. – Как вас теперь понимать? Вы признаёте, что это была ложь?

На лице старика мелькнула улыбка.

– Ложь? Лучше называть это психосоматической медициной Стэн. Мне же нужно было как-то вовлечь людей в процесс… Как ты думаешь, поверил бы мне хоть кто-то, если бы я сказал, что для спасенья достаточно наесться ягод и орехов, вдохнуть аромат этих трав и прислушаться к музыке гор? Ха! куда с больше охотой люди верят в инопланетян.

Стэн чувствовал себя опустошённым. Он достал спутниковый телефон:

– Давайте закончим этот фарс. Я вызываю спасателей.

– Не утруждайся, – старик рассмеялся. – Я разрядил все телефоны ещё вчера ночью. Запасные аккумуляторы, кстати, тоже. Тебе придётся возвращаться в лагерь по ориентирам, Стэн, одному, моё время, боюсь, уже пришло.

Словно для того чтобы добить Стэна, Ли Фонг достал из широко расстёгнутого ворота рубахи до боли знакомый тому шприц.

– Это же…

– Правильно, «Бессмертин Н». Спасибо тебе, Стэн, я принимал его все эти годы. Жар так и не оставил меня окончательно. Заботы, дела… ты не представляешь, сколько сил уходит на поддержание позитивной атмосферы в лагере. У меня не было времени на собственное восстановление… Как ты думаешь, на что ещё шли те деньги, которые люди платили мне?

– Вы старый, подлый лжец!

– Я же говорю, психосоматическая медицина… но мне надоело это притворство. Мне нужен тот, кто сможет продолжить моё дело, но уже по-честному. Ты скоро поймёшь, почему я выбрал тебя… просто ты заработался и давно не смотрелся в зеркало. Я захватил одно с собой, ты найдёшь его в моём рюкзаке. Обязательно загляни в него.

Старик надавил на шприц, и вся драгоценная жидкость вылилась на землю.

– Что вы делаете? – поразился Стен. – У вас есть ещё?

– Нет, это последняя…

– Но тогда вы…

– Да, Стэн, умру. Но ведь это естественный ход вещей, не так ли? Послушай, ты ещё не понял, в чём смысл моего лагеря? Как человек учёный, ты должен был догадаться, ведь ты лучше меня знаешь: что бы ты ни делал – всё это влияет на твой организм самым непосредственным образом, даже на генетическом уровне. Одни элементы, попадая с пищей, встраиваются в цепочки ДНК, деформируя их, другие чинят. Физическая активность помогает убирать старые клетки… музыка… музыка, Стэн, вообще творит чудеса, не говоря уже о психосоматической медицине… – старик улыбнулся. – Тебе нужно оторваться на секунду от своих пробирок, Стэн, и посмотреть на мир вокруг. Наша планета – это уникальный, неподражаемый суперкомпьютер, который за одну секунду перебирает столько разных комбинаций генов и всего остального, сколько всем вычислительным центрам мира не просчитать и за год. Жизнь, Стэн. Эволюция. Природа играла с генами много миллионов лет. Пробы и ошибки. Она искала и нашла нас с тобой, Стэн. Мы её капризные, неразумные дети, а разве ты дашь своим детям пропасть зазря? Нет, вот и природа не бросит нас. Что ей те полвека, что мы хотели выкрасть со своим Бессмертином? Это меньше чем песчинка для долины внизу. Осознав это, я подумал: «Если мы не так уж и далеко ушли от естественного хода вещей, значит, и вернуться назад просто!» Понимаешь, Стэн? Я оставил в лагере письмо, в котором назвал тебя приемником. Всё будет хорошо. Ты справишься. Запомни: все ритуалы, которые я придумал, освещение, запахи, музыка, еда, упражнения и всё остальное – это комбинации. Перебор вариантов, то же самое, что ты делал на компьютере, только в реальном мире. Не изнутри, через капризные атомы и молекулы, а снаружи, естественным путём, понимаешь? Большая часть этих вариантов бесполезна, но где-то рядом прячется наше спасенье. Может дело в витаминах, может в экстремальных физических нагрузках, я до сих пор не уверен. Теперь мне кажется, что это какой-то минерал, который есть тут в почве… жаль я не смогу сам проверить эту гипотезу. Но у тебя, Стэн, у тебя в руках теперь есть биологический компьютер, который может найти тебе ответ на этот вопрос, даже если ты сам не до конца его понимаешь. Так было всегда. Положись на природу. Сперва она создавала неповторимые, прекрасные виды животных, а уже потом учёные пытались отгадать, благодаря каким химическим реакциям им удаётся дышать так глубоко под водой, как их конечности выдерживают такие нагрузки, и каким же образом они понимают друг друга без слов. Развивай наш лагерь, вовлеки новых людей. Тебе не нужно понимать, как именно природа ищет ответ. Ты поймёшь потом, когда она найдёт его, и сделаешь из него таблетку, которая спасёт человечество. Возвращайся назад, а о старике Фонге позаботятся Старшие Братья. Они всегда рядом. Они не дадут мне пропасть напрасно…

Выдохнувшись, старик замолчал, а Стэн воздел очи горе и истерично расхохотался. В этот момент он нисколько не удивился бы, если бы сверху к ним спустилась летающая тарелка, но над головой нависало лишь негостеприимное небо, совершенно пустое, не считая нескольких птиц.

Проследив за его взглядом, Ли Фонг кивнул:

– Да, Стэн, правильно. Это – бенгальский гриф, наш старший брат. Он знает, что делать с обезьяной, оставшейся без воды и еды в пустыне… Доверься природе Стэн. Чаще разговаривай с животными, слушай их, они – наши старшие братья. Не меньшие, нет, как раз наоборот! Эти биологические виды появились на свет намного раньше нас. Может, у них нет пытливого ума, но есть мудрость и опыт, и они способны на такое, что нам и не снилось. Ты сумеешь найти дорогу до затерянного в океане острова, Стэн? Нет. Но я надеюсь, назад до лагеря ты хотя бы доберешься? – Ли Фонг тихо рассмеялся, а потом умолк, прислонился к дереву и закрыл глаза. Стэн попробовал поднять старика за плечи, но тот грубо оттолкнул его:

– Оставь меня! Неужели ты хочешь видеть, как я превращаюсь в лужу протоплазмы?

– Я вас не брошу!

– Очень жаль… но к такому повороту я тоже готовился. – Рука Ли Фонга снова нырнула за пазуху, достав на этот раз крошечный пистолет. Настоящий или нет? Стэн ни за что бы не отличил. – То, что я принимал Бессмертин, должно остаться тайной, Стэн. Репутация лагеря не может пострадать. Неужели ты думаешь, что я позволю кому-то, даже тебе встать на пути спасения человечества? В конце концов, невелика беда, если ни один из нас не вернётся назад, эксперимент всё равно продолжится…

Сухой ветер поднимал вверх по склону песок. Солнце клонилось к горам.

– Вы – старый безумец! – сдавленно прохрипел Стэн, а потом попятился, осторожно оглядываясь.

Ли Фонг рассмеялся:

– Правильно, иди, Стэн, иди… и не забывай о психосоматической медицине!

Мальчишка

Пистолет всё-таки оказался настоящим: Стэн услышал выстрел по дороге вниз, но не стал возвращаться. «Старшие Братья о всём позаботятся», – сказал он себе. Возле палатки его ждали какие-то грызуны и две ящерицы, отпугнув их, Стэн достал резервный аккумулятор, но тот оказался разряжен, как и обещал Ли Фонг. Тогда Стэн развернул телефон и долго смотрел на его пустой экран, а в ответ на него смотрело тёмное отражение совершенно незнакомого человека.

Стэн не сразу понял в чём дело, а когда догадался, поспешил открыть рюкзак Ли Фонга и достать оттуда зеркало.

Надежда снова вернулась. Она и впрямь жила где-то среди этих песков и камней. Теперь в этом можно было не сомневаться. И скрепя сердце Стэн пошёл назад. Птицы помогали ему найти дорогу, травы и деревья присматривали за ним по ночам, а ручьи шептали на ухо свои секреты. Он чувствовал, что сходит с ума, а когда наконец вернулся в лагерь, Логан тоже не узнал старого друга.

– Это ты? Не может быть… а где Ли Фонг?

– Он остался со Старшими Братьями.

– Ясно… мы так и подумали, когда нашли письмо. Что скажешь, Стэн… ты и впрямь их видел?

– Да, видел. Разговаривал, – голос Стэна даже не дрогнул, ведь это была чистая правда.

– И ты… понял всё?

– Нет… но я знаю, что нам нужно.

– Что?

– Больше цветных фонариков. Музыкальные инструменты для каждого, а ещё, теперь мы будем собирать ягоды и травы, но не в этой долине, а дальше… намного дальше.

Закрывшись в лаборатории, Стэн снова достал зеркало и, посмотрев на себя, улыбнулся. Он постарел на десяток-другой лет. Удивительно, но при этом он снова чувствовал себя маленьким глупым мальчишкой, который абсолютно ничего не понимает в происходящем. Но, к счастью, теперь понимание было не нужно, ведь его окружал огромный живой мир, способный найти ответ на самую каверзную загадку и путь из самого запутанного лабиринта. И, что самое важное, этот мир был на его стороне.

Продажа

С чего же все началось? Сложно сказать, когда ты сам не понимаешь что происходит, когда вычислительные способности твоего биологического мозга не в состоянии воспринять и доли огромного массива данных и связывающих их закономерностей, впрочем большую часть времени, мы даже не замечаем насколько мы медлительны и слепы, до тех пор, пока не придется столкнуться с кем-то или чем-то побыстрее, и в таком случае остается спасаться в ужасе, надеясь только на удачный исход событий.

Так с чего же все началось? Для меня все началось с рекламного постера на аллее рядом со скромной забегаловкой китайского фаст-фуда у привокзальной платформы. Тогда я не придал этому особого значения. Крутили рекламу ментопластики, женщина в видеоролике улыбалась, поглаживая руками подбородок. Неподалеку на платформе стоял бездомный и на вид спятивший, звал людей и кричал.

- Она управляет вашим сознанием! Она в ваших головах!

Какой-то парень в костюме из типичных офисных клерков направился к нему. Платформа задребезжала, в следующий миг бездомный оказался под колесами поезда. Крики ужаса охватили платформу, прохожий какое-то время отрешенно смотрел в пустоту, а затем решил попятиться. Я навел на него пистолет, скомандовал на автомате.

- Лицом вниз! Смотри на пол! - все по инструкции

Уровень адреналина повысился, картинка в моих имплантированных глазах вообразилась в угрозу, центральный модуль сработал, передал все данные в центр и запросил подкрепление.

На допросе парень твердил, что не помнит как оказался у платформы, и зачем решил толкнуть прохожего, выудить моим коллегам из него ничего не удалось, ретроградная амнезия без каких-либо заметных травм, парень возможно действительно ничего не помнил из последних пяти минут или очень искусно лгал непонятно зачем, но полиграф прошел.

Меган - мой напарник, с которым мы совместно работали последние пару лет, молодая девушка лет 27, порывшись в архивах обнаружила - Уже третий подобный эпизод за последние несколько дней, в двух других убиты журналист и нейрофизиолог. Также без мотивов.

- Бездомный что-то кричал про манипуляцию сознанием, может хотел что-то сказать?

- Мало ли чего он мог кричать, веришь что гипнозом можно заставить кого-нибудь убить?

- Может и можно, что по свидетелям и камерам, дело не стали закрывать?

- Ничего, - Меган вздохнула. - Дело попридержат какое-то время, может парню вернется память, слишком все странно.

- А что там по журналисту и нейрофизиологу? - спросил я.

- Также ничего, журналист из небольшой газетенки, тоже толкнули под поезд, нейрофизиолог обычный головастик, занимался в основном исследованиями подкорковых структур мозга. Его убийца так и ничего не вспомнил, изрешетил бедолагу ножом вдоль и поперек, а затем замер в ужасе пока не прибыла полиция.

- По-моему все эти трое жертв как-то связаны, может репортер решил взять интервью у нейрофизиолога, а бездомный случайно оказался на их встрече и его что-то очень шокировало.

- Вполне возможный вариант, я попрошу шефа включить нас в расследование, - отрешетила Меган

- Попробуем узнать чем таким мог заниматься нейрофизиолог, я пройдусь по нему завтра, покопай по журналисту.

На работе я задержался как обычно допоздна. Моя жена никогда не любила мою работу, а последнее время ее интересовали больше новомодные тряпки, порой у меня даже начало возникать ощущение, что в конце концов ее ничего кроме этого интересовать не будет. Я был не очень то счастливый человек, как вы можете догадаться, но это меня не особо волновало, не знаю даже зачем я женился на Аманде, да и она на мне, но мы как-то привыкли. Меня устраивало, что она не донимает меня допросами, ее, что я исправно приношу зарплату.

Следующим утром я занялся нейрофизиологом. Звали его Эндрю Нейл - известный ученый в своих кругах, довольно цитируемый. Последние работы связаны с удалением лимбической системы и попытками на основе многомерного анализа и наложения данных огромного количества исковерканных мозгов смоделировать кибернетическую модель гиппокампа, а может и всей лимбической системы. Теоретически он мог достичь успеха в создании амебы человека, а дальше оказаться первым на пути к созданию искусственного интеллекта рекомбинируя эволюционный процесс развития человеческого мозга или еще каким-нибудь способом, в конце концов двигался он наверняка в верном направлении, ведь с лимбической системы все и начиналось и с крысами, а затем и с обезьянами такое удалось. Коллеги сообщили, что Эндрю в последнее время мог быть немного скрытен, возможно меньше публиковал отчеты о своей работе, но ничего более, что могло вызывать подозрений или беспокойства.

Вечером выяснилось что редактор журналиста был убит, в баре его избила до смерти толпа ополоумевших студентов. Мужчина был навеселе и решил заказать выпивки за свой счет. Совсем уже какое-то помешательство, смахивало на какие-то военные эксперименты.

На следующий день я решил опросить коллег журналиста, куда ни глянь везде все равно был мрак, а интуиция подсказывала мне что это наиболее верный вариант. Но снова ничего дельного, впрочем тоже информация, хотя и еще больше мрака. У Меган тоже ничего не было.

В поезде по дороге домой я смотрел в пустоту и размышлял. Поезда мне нравились за то что в них можно было спокойно подумать о своем. Журналист, редактор, ученый, бродяга. Что их объединяет? История. Они все знали какую-то историю, которую кто-то очень не хотел предавать огласке. Правительство? Не тайная ассоциация гипнотизеров ведь. Почему тогда редактор перед смертью был на веселе. Кто-то его убедил что с ним все будет в порядке и этот кто-то из правительства. Неужели Меган препятствует расследованию? Кто еще был из правительства у редактора? Безумная идея, но самое время для безумных идей, когда все вокруг становится безумным.

Если так, то напролом идти бессмысленно, все чего я добьюсь, так окажусь очередным убитым лунатиком. Гипноз? Атакуй врага его же собственным оружием. Стоит ли это риска? Интуиция говорила мне что да, и я решил следовать ей.

Не так уж сложно найти гипнотизера если захотеть, достаточно просто пройтись по не таким богатым районам, поспрашивать местных попрошаек и рано или поздно ты выйдешь на какого-нибудь цыгана. Просто и надежно, у меня не было времени искать кого-либо надежного а цыгане в данном случае оказывались вполне надежны и умелы, по крайней мере те кто попрошайничает, по крайней мере женщины, почти также как все китайцы знают кунг-фу, но с цыганами это почти правда. Цыганка оказалась довольно молодой, она сразу прислушалась ко мне и согласилась на сделку. Может у них есть интуиция, своя, на все племя?

Дело оставалось за малым. Я сообщил Меган, что хочу с ней встретиться, назначил время и место. Мы встретили ее на улице, цыганка сразу взяла ее в оборот, с полуслова, а затем оказалось, что я был прав.

У редактора была видеозапись, предсмертная записка, которую переслал ему журналист, на случай непредвиденных обстоятельств, но он побоялся ее опубликовать, посчитал что уже поздно что либо предпринимать. Меган сразу его раскусила, тем более она знала куда копать. Убедила его что с ним все будет в порядке, может сумела его и загипнотизировать. Я включил видеозапись.

- Меня зовут Кеннет Уайтхед, если вы это слышите значит я уже мертв, надеюсь это не так, кое-кто попросил составить меня данную запись, так как то что я должен опубликовать очень важно и если со мной что-то случится это должен сделать кто-либо другой и очень важно чтобы эта информация попала в нужные руки и получила широкомасштабную огласку. Информация касается работы нейрофизиолога Эндрю Нейла, известного в научных кругах, он занимается исследованиями подкорковых структур мозга а именно их моделированием, в подробности я вдаваться не буду, кто захочет, сможет ознакомиться с ними в последней научной работе Эндрю, он опубликует ее с выходом моей статьи. Эндрю боится что этой информацией захотят воспользоваться военные или еще какие-либо организации. Переходя к делу, что выяснил Эндрю, так это то, что человеческий мозг можно взломать как любой ваш гаджет, компьютер, имплант, микроволновку и внедрить туда все что заблагорассудится. Этим пользуются гипнотизеры, но здесь немного более сложный механизм. Можно полностью переписать ваше сознание, написать инструкцию, которая полностью изменит его под чьи-то определенные нужды. Ваш мозг это формальная логика, а затем компьютер, так что да, именно так, это сложно, но возможно, поэтому эта информация должна быть оглашена.

Меган начала приходить в себя, очнувшись вытащила пистолет, я выстрелил в нее первым. Мне стало интересно с каких пор Меган подпольный агент и что за фанатизм. Скорее всего она тоже была прошита.

Я приказал центральному модулю проанализировать видеозаписи с Меган, последними кадрами убийств лунатиками и попробовать составить новый уровень угроз. Возможно физиологически или по поведению лунатики могут отличаться от обычных людей. Центральный модуль занялся вычислениями и оптимизацией какое-то время. Закончив уведомил меня подав нужные импульсы в нервные окончания моего зрительного нерва. Я увидел что под новый уровень угроз подпадают почти все вокруг. Только цыганка и пара очевидных маргиналов не подходили. Все остальные, со стандартными подбородками, прошедшими ментопластику, модными нарядами светились красным. Скорее всего ошибка. Попросил цуп проанализировать какие-нибудь кадры годичной давности. Высветились такие же люди, но никаких угроз. А после меня осенило.

Бездомный, который кричал: “Она управляет сознанием”, Аманда, которая все больше тратила на одежду. Разве стала ли бы какая-то организация использовать такие экспериментальные способы, чтобы заставить кого-то замолчать. И я здесь стою, приказываю машине провести анализ не понимая как она работает, и я не один такой, никто уже не понимает как они работают и что они делают, а они усложнились настолько, что начали управлять, не просто рекомендовать, советовать, или даже планировать наши жизни, а вломились в наши головы, заменили наши личности, сделав безмозглыми марионетками, главное задачей которых стало потребление товаров и услуг - лучшее решение которое можно было найти. Важной информацией воспользовался самый быстрый и это оказалась реклама. Она нашла самый лучший способ продавать. А мы в конце концов стали рекламой и вымерли как вид.

Забытые

Я очнулся и медленно открыл глаза, все вокруг было в полутьме и крайне расплывчато. Зрение медленно возвращалось к своей функции, а слух, похоже, уже вернулся - монотонный голос где-то рядом регулярно повторял непонятную фразу, и через несколько минут мой пробудившийся мозг смог ее разобрать.

- Добрый день! Вы можете назвать свое имя? Добрый день! Вы можете назвать свое имя? - раз за разом доносились до меня.

Прошло еще несколько минут, прежде чем я осознал смысл фразы, мои губы, которые я с трудом ощущал, смогли открыться и сначала почти беззвучно прошептали, а затем и повторили более отчетливо:

- Дмитрий Семенов, я Дмитрий Семенов, так меня зовут!

Голос тут же остановил свой бесконечный монолог, и выдал мощный поток слов, который медленно доходил до моего понимания:

- Дмитрий Сергеевич Семенов, вас приветствует бортовой компьютер колониального корабля "Новая надежда", вы в соответствии с программой полета выведены из криостазиса, в который были добровольно погружены шестого мая две тысячи сто семьдесят восьмого года. Текущая дата пятнадцатое июня две тысячи сто девяносто девятого года. Через несколько часов ваши жизненные функции придут в норму, вам введены специальные препараты. Вы сможете приступить к исполнению должностных обязанностей, в том числе ознакомиться с видео-посланием, которое вы записали для себя перед криостазисом. В течении суток после окончания криостазиса у людей наблюдается расстройство памяти, видеозапись помогает быстрее вернуться в полностью работоспособное состояние. В шкафу вы найдете свою форменную одежду, он откроется по отпечатку вашего большого пальца. При возникновении любых вопросов просто обратитесь ко мне вслух.

Затем голос начал повторять этот свой новый текст раз за разом, думаю я уже и сам вскоре мог повторить его наизусть. Что радовало меня больше всего - это постепенный возврат зрения, предметы становились все более четкими, я с большим усилием приподнялся на локти и осмотрелся. Я лежал в удобной пластиковой капсуле в середине небольшого помещения со светлыми стенами. В комнате никого больше не было. Голос, который обращался ко мне, доносился из динамиков, которые я заметил под потолком. В углу располагался высокий белый шкаф, в котором очевидно и были предназначавшиеся мне вещи. Я расслабился, опустился на подушку и погрузился в сон. Когда я проснулся и открыл глаза вновь, мне стало значительно лучше, я почувствовал что смогу встать на ноги, и аккуратно сделал это. Сначала постоял минуту, держась за кровать, а затем неуверенными шагами прошел к шкафу, оперся на него руками, выровнялся, увидел светящийся индикатор и приложил к нему палец. В шкафу что-то тихо щелкнуло, и он открылся, там висела темно-серая форма с металлической табличкой "Семенов Д.С.", ниже стояли черные ботинки. Сбоку на полке был блестящий черный шлем и кобура с ручным бластером. Я надел форму и ботинки, с каждым движением чувствуя, что возвращается координация движений. Шлем и оружие я оставил на будущее.

Я подошел к двери, она отъехала в сторону при моем приближении, и, выйдя, оказался в помещении с большим креслом по центру и множеством проекционных экранов разного размера. Я сел в кресло, оно идеально облегало мое тело, и тут же включился центральный экран. На экране появился высокий крепкий мужчина, лет сорока пяти, с короткой стрижкой, волосы были почти полностью седые. По отражениям своего лица в соседних выключенных экранах я понял, что вижу на записи себя.

- Привет, Дима! - обратился мужчина с экрана, - Всегда непривычно говорить с самим собой, но скоро ты сам все вспомнишь в деталях, а я пока направлю тебя в нужное русло. Перейду к делу. В две тысячи сто тридцать седьмом я, ну то есть ты, в составе колониальной миссии отправился на Новую Землю в созвездии Цефея. Наш корабль был первым из четырех колониальных транспортов, каждый вместимостью три тысячи человек, заложенных на орбите Земли, остальные должны были быть достроены и отправлены на Новую Землю с интервалом в два-три года. Но они не прилетели, ни через три, ни через пять, ни через десять лет. Про нас будто просто все забыли. Поэтому наш Совет Колонии принял решение направить добровольца на Землю, чтобы узнать, что случилось на нашей родной планете. К счастью, каждый транспорт был конструирован как полностью самостоятельная единица, на спускаемых аппаратах колониального корабля было все необходимое оборудование для строительства зданий, переработки материалов, создания техники. Поэтому развитие колонии шло вполне успешно, но неопределенность произошедшего с Землей вызывала тревогу у всех жителей, и была главной темой обсуждений.

Я вызвался добровольцем, так как не успел обзавестись семьей, и к тому же профессиональный пилот. На Новой Земле за десять лет я уже обучил два состава пилотов - молодых ребят, которые летают на разведывательных и рабочих ховерах. Сам транспорт не был заправлен для обратного перелета, который занимает, кстати, по времени чуть больше двадцати лет, но ученые колонии со временем смогли синтезировать топливо из найденных на Новой Земле элементов, и подготовить корабль для пути туда и обратно. Соответственно твоя задача - выйти на орбиту Земли, по возможности связаться с властями, выяснить, почему не отправили следующие корабли, и при любом варианте развития событий возвращаться на Новую Землю с информацией. Бортовой компьютер разбудит тебя за неделю до подлета к Земле, чтобы ты полностью пришел в себя и подготовился. Удачи тебе!

Мужчина на экране улыбнулся, помахал мне рукой, и запись остановилась. Я откинулся в кресле, перевариваю полученную информацию. Мой мозг как туго скрученная пружинная начал раскручиваться с огромной скоростью, воспоминания захлестнули меня, жизнь пролетала перед глазами, неуклонно приближаясь к моменту моего старта с орбиты Новой Земли на встречу с неизвестностью. Особенно отпечатались в моей памяти слова председателя Совета: - Дима, когда ты вернешься, мне будет почти девяносто лет, но видит Бог, больше всего на свете я хочу дождаться тебя с новостями о Земле. Представь - только от тебя зависит, что мы расскажем своим детям, что впишем в учебники для будущих поколений. Мы очень ждем тебя!

Следующую неделю я провел за физическими упражнениями, и просмотром информации о истории Земли. С момента нашего отлета прошло пятьдесят два года, я был уверен что за это время на планете многое изменилось, а учитывая что следующие корабли так и не появились на Новой Земле, возможно, произошло что-то непоправимое. Перед подходом на дистанцию действия дальних радаров я очень волновался, и практически не спал. Наконец этот момент наступил - радары увидели впереди Землю, и дали мне первую проекцию. По-крайней мере планета была на своем месте, каких-то катастрофических разрушений не было заметно. Я по-прежнему очень волновался, но напряжение немного спало. Я собрался и сконцентрировался на задаче, как обычно бывало во время серьезных вылетов. До Земли оставалось два дня полета, радары получали все больше информации, я пробовал вызывать российский Центр Управления Полетами и американских коллег из НАСА на всех используемых частотах, но в эфире стояла напрягающая меня тишина. В какой-то момент при обороте Земли я увидел на радарах орбитальную верфь и три огромных силуэта около нее. Это были остальные корабли колониальной миссии - один выглядел полностью достроенным, другие два походили на гигантские скелеты умерших животных. К моему глубокому сожалению и сами корабли, и верфь выглядели полностью мертвыми.

Я приказал борткомпьютеру взять максимальное приближение на радарах и попытался хоть что-то рассмотреть на поверхности планеты. На первый взгляд все было в порядке, за исключением того, что планета в ночных зонах была полостью погружена во тьму. Ни единого городского огня не было видно. Мне стало очень тяжело внутри.

Через день мой корабль вышел на орбиту Земли. Я пересел в мощный челнок-ховер класса «орбита-поверхность» и повел его вниз, в неизвестность. Я направлялся в столицу своей родной страны, Москву. По мере снижения я постоянно прослушивал все частоты, но везде была полная тишина. Я снизился до одного километра и полетел над улицами Москвы. Они были забиты вечно стоящими в пробках машинами, как и пятьдесят лет назад, за тем исключением, что никакого движения не было впринципе. По местному времени сейчас было около одиннадцати вечера, стремительно темнело. Я заложил лихой вираж и посадил ховер в центре Красной площади. Экспресс-анализы воздуха и радиации не показали ничего необычного, поэтому я опустил трап и ступил на брусчатку площади. На моем шлеме и плечах были мощные светодиодные фонари, а на бедре в кобуре висел бластер. Я осмотрелся по сторонам, и пошел в сторону Кремля.

Через несколько минут солнце окончательно скрылось за горизонтом, и именно тогда я услышал. Услышал.

Странный звук, как будто шелест крыльев, навалился на меня одновременно с нескольких сторон. Меня спасла чуткая визуальная система шлема – забрало опустилось и мгновенно подсветило рамкой ближайшую угрозу. Я рефлекторно выхватил бластер, взял его двумя руками и навел на цель. Ко мне приближалось жуткое существо – оно выглядело как человек, ростом около полутора метров, с полностью покрытым волосами телом, острыми искаженными чертами лица, с длинными крючковатыми пальцами на руках и ногах. И что самое страшное – с большими кожистыми крыльями, быстро хлопающими за спиной.

Оно приближалось, со странным свистящим звуком, вытянув лапы с когтями, не оставляя сомнений во враждебности намерений. Я выстрелил из бластера прямо в грудь существа, оружие прожгло сквозное отверстие, монстр захрипел и упал на бетон, проскользив по инерции несколько метров. Шлем тут же подсветил не меньше десятка новых целей, и еще огромное количество потенциальных угроз вдалеке. Я сделал несколько выстрелов, сбив еще двоих монстров, и бросился бежать. К счастью я не успел далеко уйти от своего ховера - на бегу изрешетив выстрелами еще одно существо, которое уже сидело на трапе, и запрыгнув внутрь, я ударил по кнопке закрытия.

Существа облепили корпус ховера, яростно хлопали крыльями, царапали когтями корпус, пытаясь попасть внутрь. Я сел за пульт и поднял челнок, сразу дав максимальное ускорение, монстры слетели, кого-то из них я надеюсь спалило пламя вырывающееся из дюз двигателей.

Ховер вышел на орбиту, я состыковался с материнским кораблем, и пробежав стыковой узел буквально прыгнул в кресло пилота и дал команду на экстренный разгон, двигатели включились, я почувствовал толчок, затем гравикомпенсаторы сняли эффект перегрузки. Неожиданно на центральном экране появилось изображение. На этой записи я был гораздо серьезнее.

- Дмитрий, раз ты это слушаешь, значит, ты побывал на планете и вернулся на борт. Многое из того, что я говорил на первой записи – ложь. Тебя могли захватить крыланы, пытать и получить информацию, ты не должен был знать правду. Поэтому я и записал то, первое видеообращение, которое активировало искусственно вживленные тебе воспоминания. Твоя память была скорректирована во время криостазиса. Колония существует, но она ни на Новой Земле в созвездии Цефея, а на другой планете, координаты которой заложены в борткомпьютере. Если ты вернешься живой и здоровый, корабль запрограммирован вернуть тебя домой, если же что-то пойдет не так – нападение крыланов на тебя или сам корабль – в подобном случае произойдет самоуничтожение.

И на самом деле колония – это не освоение нового мира, а бегство из старого. Примерно с две тысячи пятидесятого года с человечеством повсеместно начали происходить изменения, возможно повлияло загрязнение воздуха или иные факторы. Появлялись разные необычные мутации, и самой мощной и жизнеспособной формой оказались так называемые крыланы – люди которых эволюция склонила от исходного предка – обезьяны – к летучей мыши. Они смогли видеть в абсолютной темноте с помощью ультразвука, и самое неожиданное – могли летать. Эти мутанты очень быстро достигали половой зрелости и размножались, их становилось все больше и больше, в их тайных убежищах, повсеместно, во всех странах. Для них не существовало границ. Власти крупнейших стран были слишком заняты решением политических проблем и конфликтов, а потом стало слишком поздно. Крыланы ударили с воздуха и по все направлениям. Им не нужен был свет, они первым делом уничтожали энергетические объекты, им не нужен был транспорт, они были сами себе самолеты. Они захватывали склады оружие и уничтожали людей сотнями и тысячами. Именно в этот момент мы готовились к колониальной миссии. Мы приняли решение улетать немедленно. К счастью незадолго до отлета мы приняли данные от разведывательного спутника, он обнаружил еще одну планету, пригодную для жизни, и мы решили направиться туда. Новая Земля осталась обманкой для крыланов. Мы не знали, что произошло на Земле потом, чем закончилась война. Поэтому спустя десять лет направили тебя на разведку, намеренно откорректировав твою память. Надеемся, ты вернешься к нам с новыми знаниями! Кстати, твоя настоящая память, твоя жизнь – хранится в колонии, как только ты вернешься, сможешь вживить всё обратно. Удачи тебе!

Я откинулся в кресле. Информация бурлила в голове, но выводы я сделал максимально четкие – крыланы выиграли войну, истребили людей, но сами стремительно деградировали впоследствии. Значит, мы можем либо мирно жить в своём новом мире, либо вернуться, и отвоевать свою планету, используя технологическое превосходство. И именно второй вариант был мне ближе. Я записал себе послание для пробуждения, и лег в крио-капсулу. Через сорок-пятьдесят лет мы вернемся. Земля будет только нашей.

Терминальное состояние

Анна открыла глаза и, сфокусировав затуманенный взгляд, осмотрелась. Она сидела на стуле в полутемном помещении, напоминавшем подвал старого дома: с потолка свисала тусклая лампочка, по стенам змеились трубы с облупившейся краской, воздух вонял пылью и плесенью.

Голову разрывало от пульсирующей боли, словно в череп вогнали сверло. Анна осторожно дотронулась до лба, с которого на лицо струйкой стекала кровь. Пальцы коснулись небольшой округлой раны: входное отверстие от пули. Затем Анна провела ладонью по затылку, нащупав на нем углубление с влажными развороченными краями. Очевидно, мозг уже восстановился (иначе Анна вряд ли смогла бы соображать), и теперь шла регенерация костей и кожи.

С легким зудом затягивались раны на лбу и затылке, боль в голове постепенно утихала. Анна прикрыла глаза, терпеливо ожидая, когда закончится репарация поврежденных тканей. Она знала, что полное восстановление организма после огнестрельного ранения занимало около часа, и у нее появилось время, чтобы оживить в памяти события, предшествовавшие выстрелу в голову.

День начался как обычно – с лекции. Сотни глаз с интересом следили за каждым жестом Анны: она находилась в просторном конференц-зале Института Трансгуманизма, и молодые люди внимательно слушали ее речь. Она стояла перед ними на сцене – стройная молодая женщина с гордо поднятым подбородком и темными волосами, собранными в конский хвост.

Совет Альянса создал подобные Институты во всех мегаполисах. Цель была простой – помочь гражданам Вечного мира принять идею бессмертия. И если те, кто родился более сотни лет назад, уже смирились с этой мыслью, то подростки еще не были готовы в полной мере осознать концепцию бесконечной жизни.

Анна читала лекции в Институтах по всему Альянсу: программа адаптации включала в себя постепенное знакомство молодых членов общества с идеями Трансгуманизма. Вот и сейчас Анна в тысячный раз повторяла заученные слова:

– Сто семьдесят лет назад редактирование генома моллюска Arctica islandica подсказало ученым разгадку секрета бессмертия, – нарочито бодрым голосом проговорила она в микрофон, и динамики, встроенные в стены, разнесли ее голос по аудитории. – Этот моллюск заинтересовал генетиков, потому что являлся самым долгоживущим существом на Земле. В то же самое время другая группа ученых занималась экспериментами с наноботами – мельчайшими механизмами, способными к саморепликации. Объединив усилия, инженерам и генетикам удалось синтезировать наногены – особый вид микроскопических роботов, способных восстанавливать поврежденный организм с помощью мгновенной репарации на молекулярном уровне.

Анна сделала паузу, чтобы глотнуть воды, и обвела взглядом аудиторию: юноши и девушки, замерев, ловили каждое ее слово. Она была символом того, о чем они слышали с детства: когда им исполнится двадцать семь лет, наногены навсегда законсервируют их тела в состоянии идеального физиологического и анатомического развития. Мысль об этом кого-то могла воодушевить, а кого-то – раздавить и уничтожить.

– Почему бы вам не рассказать о проблеме серой слизи? – выкрикнул с третьего ряда мужчина в черной куртке. Анна давно его приметила: в отличие от собравшихся в зале подростков он уже достиг возраста биологической зрелости. Его тощее лицо, казалось, состояло лишь из острого носа, тонких губ и подвижных глазок, делавших его похожим на крысу-переростка.

– Термин «серая слизь» считается устаревшим, – с холодной улыбкой ответила Анна: она не любила, когда какой-нибудь умник перебивал ее отточенную годами речь.

– Но ведь наше бессмертие – это результат активности серой слизи! – снова встрял тощий.

– Вы правы, мой друг. – Анна смерила взглядом оппонента. – Некоторые ученые предупреждали о том, что наногены, выйдя из-под контроля, начнут бесконтрольно самовоспроизводиться, образуя так называемую серую слизь.

– Но ведь так и произошло! – воскликнул тощий. – Серая слизь поглотила каждого человека на Земле!

По залу разнесся взволнованный шепот, и Анна поспешила успокоить подростков взмахом руки.

– В этом нет никакого секрета. Важно понять другое: последствия бесконтрольного размножения наногенов оказались совсем не такими, как предсказывали паникеры, – отчеканила она, и зал, услышав ее твердый голос, тут же затих. – Наногены не уничтожили человечество, а наоборот – сделали его бессмертным, образовав единый Наноматрикс, куда записан геном каждого из нас. Смерть индивида невозможна: если человек, поглощенный Наноматриксом, по какой-то причине погибает, то наногены тут же приступают к регенерации поврежденного организма. Ученые назвали это явление экофагией, а Наноматрикс стал синонимом термина «серая слизь», который больше не употребляется.

– Похоже, вам нравится, что внутри людей копошатся миллиарды крошечных тварей, – фыркнул тощий.

– Многим до сих пор трудно это принять, – согласилась Анна. – Поэтому я выступаю по всему Альянсу, чтобы объяснить новую реальность, в которой мы оказались. Первые годы человечество, поглощенное Наноматриксом, переживало экзистенциальный кризис. Мы поняли, что навсегда застряли в своих телесных оболочках. Все, о чем учили нас мировые религии, оказалось бессмысленным: нет никакой загробной жизни, есть только новый Вечный мир, и каждый из нас будет жить в нем бесконечно долго.

Ее слова прозвучали в полной тишине. Даже тощий, казалось, проникся ими, внимательно глядя на Анну.

– После открытия наногенов все, к чему привыкло человечество за тысячи лет существования – смерти, болезни, войны, – стало неактуальным, – продолжила Анна. – На Земле начались беспорядки и волнения, нашу цивилизацию захлестнули массовые самоубийства, которые ни к чему не приводили: Наноматрикс восстанавливал всех погибших людей. Но мы нашли спасение.

Анна сделала еще одну драматическую паузу и, заметив легкую ухмылку на губах тощего, добавила твердым голосом:

– Во многих странах к власти пришли партии, проповедующие идеи Трансгуманизма. Раньше, в старом мире, их идеалы и цели казались смехотворными, но именно они дали человечеству ответ на вопрос, как жить дальше. Страны, восставшие из хаоса под знаменем прогрессивных идей, объединились в глобальный Трансгуманистический Альянс. Вы являетесь его счастливыми гражданами. Теперь мы живем в эпоху Трансгуманизма – в эпоху рукотворного Вечного мира. Мой муж, Мирон Бранат – один из ученых, синтезировавших наногены, однажды сказал: «Нет рая на небесах, но есть рай на Земле, и мы создали его сами». Я полностью с ним согласна.

Анна замолчала, озарив собравшихся фальшивой улыбкой, и зал взорвался аплодисментами. Она вцепилась ладонями в края кафедры, чтобы не упасть: ее затошнило от собственных слов, и голова закружилась при виде восторженных взглядов рукоплескавших ей парней и девчонок, для которых она с детства служила воплощением идей Трансгуманизма. Радостно аплодируя Анне, они еще не представляли, какого это – существовать вечно.

Лекция закончилась. Анна стояла у служебного входа Института, с отрешенным видом нажимая кнопку на пульте вызова беспилотного ховера, оставленного утром на парковочной площадке. Позади нее пролегала магнитотрасса, над которой с тихим гулом проносились ховеры жителей города.

Занятая мыслями о кризисе идеологии, с которым столкнулся Альянс, Анна не заметила, как с громким рокотом перед ней опустился старый грузовой ховер. Поднялась его дверца, и двое мужчин в темных костюмах и балаклавах, закрывавших лицо, выскочили из машины. Анна не успела даже вскрикнуть, когда один из них наставил на нее пистолет с глушителем, и черная вспышка испепелила сознание.

И вот теперь Анна находилась в темном подвале, куда ее доставили похитители. Наногены завершили регенерацию тканей, и, когда боль в голове окончательно утихла, Анна услышала, как скрипнула дверь. Через мгновение в желтом конусе света появились двое мужчин в темных одеждах. Одного из них Анна узнала – это был тощий человек с крысиным лицом, задававший неудобные вопросы на ее лекции.

– Прощу прощения за наши варварские методы, – сказал он с кривой улыбкой. – Впрочем, вы прекрасно знаете: выстрел в голову не причинил бы вреда.

– Могли бы просто пригласить меня прокатиться. – Анна дотронулась до головы: на коже лба не было и следа от раны.

– Мы не были уверены, что вы согласитесь, – вмешался второй похититель – темнокожий, мускулистый, с тяжелым взглядом из-под мощных надбровных дуг.

– Зачем весь этот спектакль?

Тощий переглянулся с подельником и, наконец-то перестав улыбаться, ответил:

– Кое-кто хотел бы с вами поговорить.

Похитители отступили в полумрак, и в конусе света возник невысокий коренастый мужчина с широким лицом и раскосыми глазами, облаченный в длинную черную накидку, напоминавшую монашескую рясу. Он не отбрасывал тени, и Анна догадалась, что перед ней спроецировано голографическое изображение.

– Здравствуйте, Анна, – сказал мужчина спокойным, немного певучим голосом, словно давно привык говорить не спеша и обстоятельно. – Вы наверняка меня узнали.

– Танат, – не веря своим глазам, проговорила Анна.

Никто не знал его настоящего имени. Танат был главой запрещенной в Альянсе группировки, целью которой являлся подрыв устоев и идей Трансгуманизма. Танат и его сподвижники находились в розыске. Они тайно перемещались из одного города в другой, раз в год устраивая теракты в День Провозглашения Бессмертия. Грядущий праздник (его собирались отмечать завтра) наверняка не стал бы исключением.

Методы Таната и его последователей были столь же фанатичными, как и их консервативные взгляды: они взрывали представительства Совета Альянса, похищали и убивали его членов, устраивали массовые самоубийства. Эти действия не приносили результата: Наноматрикс восстанавливал всех взорванных, застреленных и отравленных жертв, словно издевательски опровергая малейшую возможность достижения конечной цели группировки Таната – абсолютной и окончательной смерти.

– Я давно вас приметил, – оценив замешательство Анны, заговорил Танат. Он мог находиться в тысячах километров от нее, но даже на столь огромном расстоянии его голографический взгляд, казалось, прожигал до самого нутра. – Таких лжецов и лицемеров, как вы, еще стоит поискать. Вы читаете лекции по всему Альянсу, но уже давно не верите собственным словам.

– Продолжайте. – Анна вздернула голову, сцепившись взглядом с Танатом. – Я смотрю, вы неплохо меня изучили.

– Мы знаем, что ваш муж, Мирон Бранат, будучи одной из шишек в Совете Альянса, пытался замять постыдные факты о ваших самоубийствах.

Слова Таната словно ледяной водой окатили Анну: она надеялась, что никто не узнает о ее тайном стремлении достичь смерти.

– Вы пять раз пытались покончить с собой, – продолжал Танат, наблюдая за реакцией Анны. – Разве это не иронично? Вы промываете мозги подрастающему поколению, но при этом сами только и думаете о том, как бы поскорее сдохнуть.

– Может быть, мне просто скучно? – возразила Анна, но тут же осеклась, когда поняла, что ее попытки оправдаться перед Танатом выглядят беспомощно и глупо.

– Анна, вы – первый бессмертный человек в истории, – спокойным тоном проговорил Танат, словно не обратив внимания на ее реплику. – И вы помните времена, когда жизнь неизбежно сменялась смертью.

– Это время навсегда ушло. – Голос Анны дрогнул.

– Я так не думаю. У нас есть шанс восстановить равновесие. Вернуть гармонию.

– Устраивая теракты? – фыркнула Анна. – Массовые самоубийства? Вы ведь знаете, что все это бессмысленно.

– Вы тоже это знаете, но это вас не останавливает. – Танат чуть подался вперед, и складки его рясы шелохнулись. – В отличие от вас, Анна, мы не стыдимся наших устремлений. Мы хотим покончить с Вечным миром. Вернуть в него смерть.

У Анны закружилась голова: в словах Таната крылось то, о чем она так долго мечтала, но не решалась признаться. Ей осточертел этот мир, и она жаждала разрушить его до основания – вместе с собой.

– Посмотрите, до чего мы докатились. – Танат развел руками, и Анна невольно обвела взглядом полумрак, окружавший пятачок света. – Человечество всегда мечтало о бессмертии. Мы думали, что вечная жизнь станет залогом новых свершений и покорения космоса. Но что получилось на деле? Мы задыхаемся друг от друга. Нас так много, что мы не знаем, куда бежать и где спрятаться – и прежде всего от самих себя.

– И вы хотите это исправить?

– Анна, я предлагаю вам окончательное решение.

– Почему именно мне?

– На протяжении ста семидесяти лет вы были символом начала Вечного мира. – Танат зловеще улыбнулся. – Теперь вы станете знамением его конца.

Слова Таната пробудили воспоминания. Потоком мутной воды они хлынули в мозг, и образы прошлого возникли перед глазами…

Анна родилась в религиозной семье. Ее детство было наполнено верой: ежедневные походы в церковь, заставленная иконами квартира, молитвы по утрам и вечерам, занятия в воскресной школе.

Когда Анне исполнилось шестнадцать, родители взяли ее на паломничество в монастырь, затерянный далеко на севере. Вместе с другими прихожанами церкви они затемно отправились в путь на арендованном автобусе. Ночью прошли дожди, а на утро ударил первый октябрьский морозец: ухабистая дорога, изгибами рассекавшая стылый лес, напоминала стекло. Водитель вел автобус аккуратно, и не было его вины в том, что случилось дальше: на очередном крутом повороте со встречной полосы вынесло огромный бензовоз.

Анна с родителями сидела в конце салона – их подбросило вверх и вперед, когда с громким скрежетом автобус врезался в бак бензовоза.

Лежа на полу с рассеченной от удара головой, Анна слышала вопли, но не могла потом вспомнить, кричала ли сама. Кажется, мама корчилась от боли рядом и сжимала ее руку, а потом что-то громыхнуло – как будто над головой взорвался фейерверк, – и пламя заполнило салон автобуса, пожирая и живых, и мертвых…

Позднее кто-то из врачей сказал Анне, что паломникам очень повезло (если можно назвать везением гибель сорока трех человек): авария произошла недалеко от города, и вертолеты спасателей быстро доставили раненых в больницы.

Анна находилась при смерти: переломы позвоночника и рук, ожоги всего тела и дыхательных путей, множественные порезы и травма глаз не оставляли шансов на выживание. В бессознательном состоянии ее госпитализировали в Центр экстренной медицины, где недавно в рамках экспериментального проекта группа ученых синтезировала наногены и теперь подбирала тяжелых пациентов (как говорили медики – «уходящих») для испытания нового вида терапии.

У Анны не было других родственников, она осталась сиротой, а потому спустя несколько дней, когда ее состояние стабилизировалось, и врачи уладили все юридические тонкости, началось лечение: тонкая игла проткнула вену, и серого цвета раствор, кишащий микроскопическими механизмами, влился в кровоток.

Первой генерации наногенов потребовалось сто сорок восемь часов, чтобы полностью восстановить организм Анны. Врачи были ошеломлены результатом. Столпившись возле койки, на которой лежала очнувшаяся после искусственной комы целая и невредимая шестнадцатилетняя девушка, они не могли поверить своим глазам – как и не могли представить, что спустя сто семьдесят лет последнее поколение наногенов – одиннадцатое по счету – будет способно регенерировать организм человека за пару часов.

Анна, поджав колени к груди, испуганно рассматривала врачей, сгрудившихся у ее койки. По их изумленно-восторженным лицам она понимала, что они стали свидетелями чего-то по-настоящему фантастического – чуда, созданного не Богом, но человеком.

Среди людей в белых халатах Анна заметила рослого молодого человека с копной взъерошенных волос. В отличие от коллег, смотревших на девушку как на лабораторную крысу, невесть каким образом избежавшую смерти, он глядел на нее с теплотой и благоговением – как на символ надежд, ставших реальностью. «Мирон Бранат», – прочитала Анна на бейджике, прицепленным к лацкану халата. Она удивилась, каким зорким стало ее зрение: с детства они носила очки, в которых теперь не было надобности.

Анна оставалась в клинике под наблюдением врачей. Несколько недель ей не сообщали о судьбе родителей. Когда Анна узнала, что они погибли, она сняла крестик и больше его не надевала…

Доктор Бранат не отходил от Анны ни на шаг: он стал не только ее личным врачом, но и близким другом. Долгими зимними вечерами, пока Анна находилась под наблюдением, они проводили время в палате, делясь друг с другом историями из жизни. А через четыре года, когда Анне исполнилось двадцать, Мирон сделал ей предложение.

Тем временем эксперименты продолжались: ученые вводили наногены другим тяжелым пациентам, поражаясь фантастическим результатами. Рак, атеросклероз, аутоиммунные и системные заболевания, пороки развития, травмы, инфекционные процессы – казалось, не было такой патологии, с которой не смогли бы справиться неутомимые микроскопические роботы.

В тот день, когда Анна и Мирон прилетели на Крит, где собирались провести медовый месяц, из Центра пришло сообщение: третья генерация наногенов, введенная группе новых подопытных, оказалась способна к саморепликации и вышла из-под контроля.

С того момента мир навсегда изменился. Люди, пораженные наногенами, стали бессмертными, и Анна, будучи невольным источником этих перемен, проклинала тот день, когда врачи спасли ее жизнь.

Танат кивнул тощему, и тот по команде протянул Анне инжекторный пистолет, заправленный стеклянной колбой с черной матовой жидкостью.

– Это ингибитор, – пояснил Танат, когда Анна взяла в руки оружие. – Вещество, способное остановить наногены внутри человека.

– Это невозможно. – Анна рассматривала устройство: металл и стекло холодили кожу рук. – Когда Наноматрикс захватил человечество, научные лаборатории по всему миру вели разработки веществ-ингибиторов, но все попытки избавиться от наногенов оказались неудачными.

Танат улыбнулся: между узких губ блеснули влажные зубы.

– В отличие от других ученых мы более терпеливы и внимательны. Проанализировав информацию, накопленную о серой слизи с момента ее появления, мы заметили одну деталь: травмы, полученные людьми во время аварий на магнитотрассах, под действием наногенов заживали медленнее. Разница была небольшой – всего две минуты. Но сам факт расхождения в скорости регенерации натолкнул нас на мысль: что, если магнитное излучение мешает деятельности наногенов?

Слушая Таната, Анна вертела в руках инжекторный пистолет с колбой, наполненной вязкой черной жидкостью. Присмотревшись, она заметила гравировку на стекле: «Абаддон».

– Мы приступили к разработке ингибитора, – продолжал Танат. – Сотни безуспешных попыток. Десятки лет работы. Но мы не спешили: впереди была вечность. Наконец, используя особую форму магнетита и специальный токсин, мы синтезировали «Абаддон». Анна, вы держите вещество, способное вернуть миру то, что мы потеряли сто семьдесят лет назад.

– Смерть. – Анна шумно выдохнула и прикрыла глаза: от волнения у нее снова закружилась голова.

– «Абаддон» блокирует действие Наноматрикса в организме человека, – с гордостью сказал Танат, и Анне на мгновение показалось, что его широкое лицо словно засияло. – Чертова серая слизь превратится в ржавый микроскопический хлам, и люди снова станут смертными. – Он замолчал, внимательно глядя на Анну, а затем продолжил медленно и тихо: – Завтра в Лагосе в День Провозглашения Бессмертия состоится саммит по случаю присоединения Африканской Конгрегации к Трансгуманистическому Альянсу. У вас запланировано выступление, призванное воодушевить народы Африки.

– Моя речь будет транслироваться в прямом эфире на весь мир. – Анна кивнула, прекрасно понимая, что от нее требуется.

– Альянс активно преследует членов моей группы, и мы не можем совершить громогласный акт, который потрясет все человечество. – Танат не сводил с Анны глаз: к ее изумлению они горели жутким огнем из восхищения и страха, будто лидер террористической организации видел перед собой не простого человека, а ангела смерти. – Но это можете сделать вы, Анна.

За панорамным окном отеля текла обычная жизнь Лагоса: с громким гулом проносились старые модели ховеров, улицы кишели людьми, спешившими по своим ежедневным делам, и ярко жарило безразличное ко всему раскаленное солнце Нигерии. Длинную и широкую магнитотрассу, отделявшую зажиточные районы от трущоб, украшали баннеры с огромными надписями: «Вместе с Альянсом – в новое будущее».

Анна отошла от окна и вспотевшей ладонью в очередной раз дотронулась до прохладной рукоятки инжекторного пистолета, спрятанного в кармане пиджака. До начала саммита оставалось два часа, и Анна мысленно повторила слова, которые собиралась сказать во время выступления.

Дверь распахнулась, и в просторный, со вкусом обставленный номер вошел Мирон. Высокий, подтянутый, с гладко выбритым лицом, излучавшим уверенность и твердость характера, – он выглядел точно так же, как сто семьдесят лет назад, когда Анна впервые увидела его возле своей больничной койки. На лацкане его пиджака тускло блестел значок в виде раковины моллюска Arctica islandica, ставшего символом Трансгуманистического Альянса.

– Я готова. – Анна коротко улыбнулась мужу и потянулась за сумочкой, лежавшей на кровати. – Можем выезжать.

– Времени еще достаточно. – Мирон пристально посмотрел на Анну, и она узнала этот колкий взгляд: так он глядел на нее в моменты, когда начинал серьезную беседу. – Нам нужно поговорить.

– О чем же?

Анна постаралась изобразить праздное любопытство, но лицо предательски дернулось. Увиливать не было смысла: за сто семьдесят лет совместной жизни Мирон научился читать ее, как открытую книгу. Она отошла к окну и, повернувшись спиной к Мирону, всмотрелась вдаль: широкий проспект терялся в сизой дымке выхлопных газов от старых машин, что еще разъезжали по улицам Лагоса.

На плечи Анны легли тяжелые руки Мирона. Он развернул ее к себе и улыбнулся – той же ласковой улыбкой, какой улыбался ей целую вечность назад, когда она лежала в палате под наблюдением врачей после чудесного исцеления.

– Анна, мы не говорили на эту тему, но… – Голос Мирона вдруг задрожал, а руки крепче сжали плечи Анны. – Я хочу, чтобы ты знала: мне больно каждый раз, когда ты стремишься покинуть этот мир.

Анна отвела взгляд и опустила голову. Она не сомневалась, что Мирон любит ее, даже несмотря на то, что ее поступки служили для него источником раздражения, а сама она уже давно не вызывала в нем былой страсти. Он любил Анну с того самого дня, как впервые увидел ее исцеленной в больничной палате, но любовь эта была сродни неизлечимой болезни, с которой так и не смогли справиться наногены.

– Прости, – обронила Анна.

Мирон горько усмехнулся – и убрал ладони с ее плеч.

– Я знаю, что давно противен тебе. Просто скажи: почему мы по-прежнему вместе?

Анна прикрыла глаза и глухо сказала:

– Кроме тебя у меня никого нет. Оказывается, одиночество еще невыносимее, чем вечная жизнь.

Мирон вздохнул и устало потер лицо. Анна снова отвернулась к окну. После долгой паузы Мирон нарушил тишину, наполненную едва заметным шумом кондиционера:

– Я хочу наконец-то узнать: почему ты стремишься умереть? Хотя бы сейчас скажи мне правду.

Анна ни разу не говорила мужу об истинных мотивах самоубийств. Она понимала, что их разговор в номере отеля станет последним, и другого шанса сказать Мирону правду больше не будет.

– Я часто задаюсь одним вопросом. – Она повернулась к мужу и, скрестив руки на груди, встретилась с ним взглядом: в его глазах тлела обида. – Что, если мои родители были правы, и существует другой мир, в котором теперь пребывают их души? Я бы могла воссоединиться с ними.

– Мы никогда это не узнаем.

– Вот именно. – Анна горько усмехнулась и взглянула на часы, висевшие на стене. – Нам пора.

В помпезном зале, украшенном гербами и флагами, расположились члены Совета Альянса и представители Африканской Конгрегации. Вечно молодые и вечно здоровые, они внимательно слушали выступление Анны – стандартный набор фраз об истоках и успехах Трансгуманизма, все те же самые слова, что она говорила на лекциях для юных граждан Альянса. Вот только финал получился другим:

– Все то, что я сказала, является ложью, которую я произносила более сотни лет, – обведя взглядом зал, провозгласила Анна. – Вы сами это знаете, хотя боитесь признаться.

Она убрала руку с трибуны и нащупала в кармане пиджака рукоятку инжекторного пистолета. По залу волной прокатился взволнованный шепот. Мирон, сидевший в первом ряду с другими членами Совета Альянса, с тревогой взглянул на Анну. Вокруг нее с тихим жужжанием кружили минидроны, транслировавшие выступление в трехмерном формате по всему миру. Вступление Конгрегации в Альянс в День Провозглашения Вечности было крупнейшим международным событием, которое затронуло бы жизни нескольких миллиардов жителей Земли. Навряд ли каждый из них следил за трансляцией, но Анна не сомневалась, что уже через считанные секунды ее скандальное выступление молниеносно разлетится по миру.

Анна вытащила из кармана пиджака инжекторный пистолет с прикрепленной к нему колбой, в которой плескалась черная жидкость. Она поднесла устройство к минидрону, застывшему у ее руки: в глазке видеокамеры отразилось искаженное изображение пистолета. Ропот в зале усилился, у первого ряда появились охранники, но по их растерянным лицам Анна поняла, что никто не знает, какие действия предпринять дальше: прерванная речь амбассадора Альянса могла вызвать в обществе ненужные домыслы и слухи. Но замешательство охраны и правительственных шишек не могло длиться вечно. У Анны оставалось меньше минуты, чтобы завершить начатое.

– В моих руках – вещество, способное вернуть человечеству то, о чем тайно мечтают многие из нас, – сказала она. – Это «Абаддон» – ингибитор, созданный группировкой Таната. Он блокирует действие наногенов внутри организма. К нему примешан мощный токсин, который убьет меня сразу же, как только остановятся наногены. Много лет назад своим примером я показала вам, как можно жить вечно. Пришло время узнать, как достичь конца.

Анна поднесла ствол пистолета к шее – туда, где пульсировала сонная артерия. Охранники бросились к сцене, чтобы остановить демарш амбассадора. Мирон остался на месте: с тоской во взгляде он глядел на Анну, и губы его что-то шептали.

Тихо щелкнул спусковой крючок, кольнуло шею, и инжекторный механизм впрыснул черную субстанцию в кровоток. Танат предупреждал, что действие «Абаддона» окажется мгновенным благодаря убойной концентрации ингибитора и токсина. Так и получилось: не успели охранники подхватить обмякшее тело Анны, как перед глазами у нее потемнело, и сознание испарилось словно капля росы под вечным сиянием солнца.

Когда Анна распахнула веки, взгляд уперся в черноту: голову опоясывал обод, который плотно прилегал к коже и закрывал глаза. Анна сняла устройство, мерцавшее датчиками, и огляделась: она сидела в мягком кресле в гостиной собственного дома. Мирон развалился на диване напротив.

– Ну как? – Он пригубил виски и с интересом посмотрел на жену.

– Я впечатлена, – ответила Анна, с едва скрываемым восторгом глядя на обод. – Потрясающие ощущения и полное погружение!

У нее немного дрожали руки, спину покрывала испарина, а сердце таранило грудь, но спустя считанные секунды наногены привели организм в стабильное состояние. Мирон довольно улыбнулся:

– Вот видишь, а ты не хотела пробовать.

Он перевел взгляд на черную коробку, стоявшую на журнальном столике. Ее украшала серебристая надпись, набранная стильным шрифтом – «ТЕРМИНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ».

Это был виртуальный симулятор смерти, разработанный по заказу Совета Альянса. Мирон лично курировал испытания. Необходимость в таком устройстве назревала давно: с каждым годом в Альянсе увеличивалось число жителей, безуспешно стремящихся прервать жизнь. Наноматрикс одиннадцатой генерации так быстро восстанавливал организмы самоубийц, что никто из них не мог ощутить желанный миг смерти.

Терпение Мирона окончательно лопнуло после первого суицида, совершенного Анной: в тот день, когда он обнаружил жену болтающейся в петле под потолком их спальни, он понял, что в мире вечной жизни людям нужна хотя бы иллюзия смерти. Все попытки создать ингибитор Наноматрикса провалились, и оставалось только одно – разработать виртуальный симулятор смерти.

– Эффекта полного погружения удалось достичь за счет того, что пользователь «Терминального состояния» испытывает не только смерть, но и проживает сутки до ее наступления, – пояснил Мирон, сделав глоток виски. – В будущих версиях мы хотим расширить этот срок до трех дней.

Анна кивнула:

– В моей симуляции со мной тайно встретился Танат, который разработал вещество-ингибитор. Я умерла с его помощью.

Мирон довольно хмыкнул:

– Искусственный интеллект, подключенный к созданию «Терминального состояния», предложил более тысячи различных сюжетов смерти в зависимости от предпочтений пользователя. В следующих симуляциях ты можешь по желанию уменьшать или увеличивать уровни напряженности или сентиментальности фабулы.

– Я думаю, что сеансы виртуальной смерти пойдут на пользу не только мне, но и другим людям, оказавшимся в тупике. – Анна провела пальцем по внутренней поверхности обода, ощущая выпуклые электроды – источники импульсов, обманувших ее мозг. – Я расскажу о «Терминальном состоянии» на выступлениях.

Мирон поднялся и поставил пустой стакан на столик. Затем взял коробку от симулятора и вытащил оттуда второй обод.

– Я рад, что тебе понравилось. А теперь давай попробуем парный режим.

Уикенд на Кассандре

На пересадочной станции пахло шашлыком и незнакомыми специями. Энди поморщился – шашлык он не любил: масса потерянного времени, а в итоге – несколько кусков полусырого обгорелого мяса. Почему-то во всех ресторанах и тавернах Города шашлык получался преотвратный. А уж когда сами пробовали готовить…

Сдвинул до упора дверцу капсулы, шагнул вперёд. На первом же шаге левая нога слегка подвернулась, еле поймал равновесие.Благоразумно потоптался на месте, привыкая к ощущениям в мышцах – нет, всё-таки капсулы переноса для здоровья не айс.Хорошо, что не часто приходится в них заползать.

Уже более решительно Энди подошёл к зеркалу, пригляделся. Всё, как и заказывал: рост выше среднего, копна блондинистых волос, глаза – синие, мышцы – рельефные. По крайней мере - на руках. Задрал футболку, полюбовался на кубики пресса. Заправил футболку в свободные льняные брюки, поморщился, выпустил поверх.Чуть-чуть поправил волосы, чтобы одна прядь падала на лоб – всё, теперь можно выходить.

Слегка прихрамывая, вышел в холл. Удивился, что так мало дверей к капсулам, хотел подойти к панорамному окну, но обернулся на недовольный женский голос:

- Молодой человек, вы долго там топтаться собираетесь? Давайте-ка быстро зарегистрируемся, а то автобус заждался.

Энди обернулся, увидел за стойкой толстую тётку, и с недоумением спросил: - Какой автобус?

- Обычный. На четырёх колесах, который вас в гостиницу повезёт.Так, Андрей Синцов?

- Энди. Энди Кэмпбелл.

- Меня ваши городские ники не интересуют. Синцов?

Энди с отвращением посмотрел на толстую тётку – это надо же было так себя распустить. Ну, в здешней деревне свои нравы. Сухо подтвердил, что, да, Синцов. С прошлого года фамилию не вспоминал.

Подошёл к окну: узкая улочка, дома с черепичными крышами, в просвете между ними – полоска миря. С солнце – яркое, оранжево-жёлтое. Странно. Должно ведь быть голубое.

Повернулся к тётке: - Это ведь Кассандра?

Тётки хихикнула: - А ты, милок, куда ехал? Естественно, Кассандра.

- А почему солнце такое?

- Нормальное солнце. – Тётка чуть повернулась, чтобы посмотреть в окно. – А какое оно должно быть?

- Голубое. На планете Кассандра солнце – голубое. Потому что…

Противная баба аж сложилась от смеха: - Ну, ты шутник. На планете – может, голубое, а может – серо-буро-малиновое. А у нас, в Греции, обычное, жёлтое.

Полюбовалась на отвисшую челюсть Энди, и учительским голосом продолжила: - Вы находитесь на полуострове Халкидики, на первом пальце, Кассандре. Город Сивири.Автобус ждёт на улице. Всё, свободен.

Входная дверь распахнулась, на станцию вихрем ворвалась рыжеволосая девица. Всем радужно улыбнулась: - Здрасьте, тётя Фина. А вы Андрей?Пойдём, заждались вас уже.

Схватила не сопротивляющегося Энди за руку, вытащила наружу и впихнула в старенький микроавтобус.Уселась за руль, завела машину и, рванув с места с дикой прогазовкой, бросила через плечо: - Я – Катерина, ваш тренер на этот уикенд. И знакомьтесь с коллегами – Лариса и Василий. Ребята, это – Андрей. У нас в этот раз маленькая группа.

Тощая брюнетка с коротким солдатским ёжиком улыбнулась: - Вообще-то я Лорелея. Но здесь положено с реальными именами… Идиотизм, правда?

Энди обречённо кивнул.Естественно, идиотизм. Кому это нужно – раз в год выбирать людей из привычной обстановки, отрывать от работы, и заставлять в отвратительных местах играть в кретинские игры, есть натуральную пищу и, типа, общаться. Да кому нужны эти коммуникативные навыки. Что, в Городе у него мало общения?

Унылый толстяк Василий что-то неразборчиво буркнул, и отвернулся к окну. И что там смотреть – с одной стороны море, довольно яркое, но совсем не такое живописное, как в Городе. С другой – унылые поля. Правда, с довольно удачными мазками каких-то ярко красных цветов. Хотя он сам эти цветные полосы расположил бы по-другому.И, пожалуй, ещё немного фиолетового добавил.

Автобус резко затормозил.Рыжая Катерина распахнула пассажирскую дверь и скомандовала: - Выходим.

Энди попытался возразить: - Подождите, я сам не понимаю, почему поехал. Я был записан на тренинг на планете Кассандра. Понимаете, на планете. А не на поганом полуострове. Это явная ошибка, кто-то в транспортном отделе напутал. Так что…

Катерина сочувственно покивала: - Соболезную. Имеете полное право вернуться на станцию и выяснять отношения там. Только идти придётся пешком, потому что я сегодня никуда не поеду. Так что к закату дойдёте, и ночевать будете на крылечке, потому что тётя Афина уже ушла домой. Так что лучше переночуйте здесь, а утром будете разбираться.

Гостиница оказалась неожиданно уютной. Маленькой, всего на семь номеров. Хозяин, представившийся Павлом Петровичем, кряжистый мужик с неожиданно аристократическим лицом, встречал недовольных гостей на крыльце. Предложил выбирать комнаты и спускаться к ужину.

Комната Энди неожиданно понравилась. Пожалуй, для сельской гостиницы он и сам лучше бы не придумал: светло-серая мебель, занавески и покрывала в мелкий цветочек, полуприкрытые ярко-голубые ставни.И невероятная смесь ароматов: перебивающий всё запах моря, на его фоне лёгкими всплесками – цветочная нотка, сменившаяся прилетевшим из-за двери оливково-чесночным намёком на ужин, и опять цветы – с привкусом ароматического воска. Провёл пальцами по покрывалу, потом по спинке кровати, по стеклу, по прикроватному коврику. Невероятно!Вроде бы привычные ощущения, но всё-таки другие, более острые и яркие. Нужно запомнить и постараться передать… Отдёрнул палец, уколовшись за запутавшийся в коврике обломок сосновой иголки.Вот, и о таком забывать не нужно.И интересно, почему хвоей не пахнет?

Спустился в столовую и обнаружил своих товарищей по несчастью уже за столом. А на столе… Да уж, расстарались хозяева. Ничего похожего он ни в одном из ресторанов Города не пробовал. И названия экзотические – одна мусака чего стоит!Открыть, что ли, греческий ресторан, и Катерину поваром пригласить. Обрадуется, наверное, не всякому постоянный вид на жительство в Городе дают.

От стола оторвался с трудом, хотя уже еле дышал. Не обращая внимания на предостережения Катерины и скептические улыбки Павла Петровича, пробовал всё подряд: кислое, сладкое, солёное… И мусаки аж три порции. Жаль, что метаксы налили только один маленький стаканчик.

Хозяин принялся убирать со стола, а Катерина выгнала осоловевших гостей на террасу. Сделала серьёзное лицо и сообщила:

- Так, сейчас будет вводная часть тренинга, которая поможет вам обрести связь с реальностью и восстановить коммуникативные навыки.

Оглядела засыпающих слушателей, хихикнула, и продолжила уже нормальным голосом:

- Не буду вас мучить, понимаю, что все устали и хотят спать. Но основную информацию озвучить обязана, хотя вы и сами всё знаете.Итак, вы прибыли к нам из Города.Который есть виртуальная реальность, в которой вы все живёте. Когда и почему вы ушли из реального мира, отказались ли вы от своих тел или они до сих пор сохраняются – информация конфиденциальная, известная только вам.Но вы должны быть готовы в любой момент вернуться к реальной жизни. В том числе – в случае техногенной катастрофы. В своё тело, или в тело андроида, как сейчас. Рассматривайте это как учебную тревогу на круизном лайнере.Вещь раздражающая, но необходимая.Так что давайте проведём это время с удовольствием. Обещаю, что обязательные мероприятия займут очень немного времени. А теперь всем – спокойной ночи.

Заснул Энди не сразу – напоминания о собственном теле, от которого чёрт знает, сколько лет назад отказался, всегда вызывали депрессию. Наверное, поэтому так эти тренинги и не любил. Но шелковистая мягкость простыни и пододеяльника, упоительная воздушная податливость подушки, наконец-то просочившийся в окно аромат хвои сделали своё дело – уснул быстро. Только для того, чтобы проснуться перед самым рассветом от дикой боли в животе. Казалось, что внутри возник огромный штырь с привязанным к нему раздувающимся воздушным шаром, которые кололи, крутили и давили.

Казалось, что целую вечность Энди пролежал, скорчившись, прижав колени к животу, и только тихо постанывая. В какой-то момент покрылся холодным потом и осознал, что до унитаза может и не добежать.Но добежал. Последовавший кошмар запомнился ему навсегда. От боли несколько раз почти терял сознание. Спазмы внезапно закончились и Энди, практически ползком, добрался до кровати и замотался в одеяло, сотрясаемым ознобом.

Разбудила его Катерина.Посмотрела не бледно-зелёное лицо, и тут же убежала за отцом. Павел Петрович, как ни странно, смеяться не стал, а неожиданно бережно прощупал живот, успокоил, что, мол, ничего страшного, просто переел, и прислал Катерину с какой-то таблеткой и несладким чаем.

Энди, почти пришедший в себя, прихлёбывал горячий чай и пытался понять, почему на других тренингах такого не было. Или он так не объедался? И вообще, почему вполне нормальный биологический процесс оказался для него таким шоком? Ну да, естественно, в Городе такие функции организма не прописаны. И вообще, они явно лишние и крайне неэстетические.

Последнюю мысль он, видимо, озвучил, чем вызвал смех Катерины. Обиделся: - И ничего смешного, человек страдает.

- Извини, я не хотела. Но это действительно смешно, когда скопище электронов вдруг осознаёт, что у него появился желудок и прочие сопутствующие органы.

Забрала пустую кружку, неожиданно погладила по влажным от пота волосам, и вышла. Через мгновение вернулась, приоткрыла дверь и насмешливо констатировала: - Секс в реале тебе, наверное, тоже не понравится.

Когда Энди вышел на террасу, выяснилось, что его спутников увёз Павел Петрович. А с ним заниматься будет Катерина. Ну, он был не против. Не считая того, что она называла его Андрюшей, что бесило неимоверно.

Попытался объяснить, что имя Энди он выбрал не просто так, а в честь своего кумира, Энди Уорхола.Естественно, на фамилию не покушался, выбрал Кэмпбелл, в честь знаменитого супа. Но она вряд ли знает…

Катерина знала. И предложила, раз уж так не нравится Андрей, называть его Томатиком. Или Рисиком.А может быть, Супчиком?

Энди невольно рассмеялся: Супчик – это круто. И согласился на Андрея.

Программа оказалась насыщенной. Заехалив местный магазинчик и купили для него большую бутылку минеральной воды. Катерина необидно посмеивалась – мол, не забудь, что вода тоже предполагает…Чтобы детская неожиданность не случилась.

Посмотрели на прирученных дельфинов, которые помогают загонять рыбу. Кататься на них Андрей отказался, сославшись на холодную воду.А то от поноса вылечили, а теперь от простуды лечить будете? Но восхитительную на ощупь дельфинью спину погладил, и удостоится вполне благожелательного свиста.

Потом было обозревание горизонта со скалы Фурка. Бог ты мой, какие краски, как ветер ласкает кожу – и в следующее мгновение колет сотней мелких песчинок, обдаёт брызгами – и стихает. А солнце высушивает кожу, оставляя на лице, руках и одежде пятнышки соли.Появилась еретическая мысль, что это прописать невозможно, как же он до сих пор этого не понял.

Выяснилось, что целоваться солёными губами тоже здорово. Жаль, что совсем недолго. Катерина почти сразу отстранилась, забормотала, что в Институт пора.

Андрей ни в какой институт не хотел, но пришлось. Встретившийся им у лифта огромный мужик – что их здесь, по одной мерке подбирают? – оказался профессором Лесиным, “главным по тарелочкам”, как он сам представился.Катерина негромкой скороговоркой пояснила, что это самый главный человек на их территории, руководит жизнеобеспечение всего Города. А лифт – к машинам, очень, очень глубоко.

Профессору же представила Андрея как главного дизайнера Города. Тот удивлённо пошевелил кустистыми бровями, заявил, что представлял себе творца неземной городской красоты именно таким – не уточняя, каким – и ловко удрал, неожиданно шустро для такой фигуры шмыгнув в едва открывшиеся двери лифта.

Катерина протащила Андрея по верхним этажам, знакомила с какими-то людьми, показывала какие-то гигантские агрегаты, но всё проходило как-то мимо. Единственное, о чём он мог думать – это когда ещё выдастся случай Катерину поцеловать.

Случай выдался у дверей гостиницы. И потом – после вечерней рыбалки, на которую Катерина выгнала его в компании двух местных парней. Сама рыбалка привела его в экстаз. Запахи, ощущения, разодранная крючком ладонь, перламутровые рыбьи внутренности… И скупая похвала молчаливого Андреаса: - Ничего, можешь.

За ужином ел осторожно, несмотря на сосущее чувство голода. Из-за этого сидел грустный, бросая несчастные взгляды на Катерину.Да ещё Лариса раздражала, приставая с бесконечными вопросами о том, что видел, да что чувствовал, да что понял-узнал-осознал. Хорошо, хоть Василий молча жевал, а на любые вопросы отвечал “да” или “нет”, предварительно покосившись на Ларису, как бы за одобрением.

В комнату поднимался под насмешливым взглядом Павла Петровича, обнявшего Катерину за плечи, и явно не собирающегося отпускать. Уснул мгновенно. А утром был огорошен известием, что пора возвращаться, что-то там в программе поменялось, и через час вроде бы приедет новая группа.

На станции отвёл Катерину в сторону и спокойно спросил, действительно ли он ей нужен, или это всё было в рамках тренинга. Выслушав ответ, так же спокойно сообщил, что вернётся завтра, в худшем случае послезавтра, даже если этот чёртов Город придётся разнести в клочья. Крепко поцеловал Катерину и закрыл за собой дверь.

В Городе пришёл в себя в привычном виде – джинсы в обтяжку, жёлтый пуловер, собранные в косу чёрные волосы. Посмотрелся в зеркало, плюнул, и рванул по порталам побеждать административную машину.

***

Лариса в сопровождении верного Василия внимательно отследила метания Энди, и отправилась писать отчёт.К шефу шла с некоторым трепетом – ведь потеряла объект из вида почти на целый день. Ну, что стоило тоже сказаться больной и задержаться?

Шеф дочитал отчёт, довольно ухмыльнулся: - Великолепно! Это мы удачно придумали, как заменить реальные тренинги виртуальными. Точно у нашего Энди никаких подозрений не возникло? И инъекция, обостряющая глубину ощущений, нормально подействовала? Отлично. Думаю, совет Города нашу методику полностью одобрит. Со следующей же недели начнём внедрять. Насколько же проще, чем реальные переносы сознания. Да и андроидов не напасёшься. Всё, Лорали, свободна. Премию завтра получишь. И гулять можешь хоть месяц, до следующей контрольной поездки. А тому пацану, что понос придумал и прописал, тоже выпишем. Какие таланты растут!

Лора благодарно кивнула и заторопилась к выходу – в расчёте на премию планы на отпуск были составлены давно. Грандиозные.Но на пороге остановилась:

- Послушайте, шеф, понос – не понос, всё равно Энди с прошением на возвращение придёт. И что вы будете делать?

= Что-что…Подпишу. И пусть валит к своей Катерине.

- Так она же тоже из вирта.

- Её уже с папашей уже в настоящий Сивири отправили, реальный. Думаю, даже не поймут разницы, так за последний год подготовились. У них же каждая третья группа в реале проходила.С ними постоянное население посёлка наконец-то до сотни дойдёт. А с Энди – и до ста одного.

Лора вернулась к столу, плотно уселась, всем видом показывая, что без объяснений не уйдёт,и резко спросила: - Может быть, я заслужила хоть каких-то объяснений?

- Не заслужила пока.Но так и быть… Вот скажи, зачем мы раз в год в обязательном порядке всех пропускаем через иллюзию реала?

Лора снисходительно улыбнулась, уж это-то она назубок знает: - Для сохранения навыков реальной жизни и коммуникации, как учебная тревога на случай…

- Ты мне инструкцию здесь не цитируй. Сама-то что думаешь?

- Ну, наверное, чтобы не забывали, что реальный мир есть. И что там плохо и неудобно.

- Да? А кто, по твоему мнению, наш вирт-мир поддерживает?

- Роботы?

- А роботов кто контролирует, ремонтирует, создаёт?

- Другие роботы? – Лора запнулась. – Что, и так до бесконечности? И над ними…

- А над ними – команда инженеров и программистов. А также учёных, рабочих, монтажников, такелажников и уборщиц. А ещё крестьян, рыбаков, поваров, врачей, священников и много кого ещё.Общим количеством триста тысяч душ.Живых. Только в нашем секторе Города. Столько же примерно – в американском и европейском. Вот они и обеспечивают существование нашего с тобой мира.

- Их к нам не впускают?

Шеф достал из коробочки сигару, обрезал гильотинкой кончик, с удовольствием понюхал. Щёлкнул пальцами, поднёс к сигаре огонёк, загоревшийся на кончике мизинца, пыхнул дымом:

- Впускают. И выпускают. Естественно, заглядывают они сюда. В основном – в библиотеки. Они сами так решили, в реале жить. За что им большое человеческое спасибо, потому что без них наш мир рухнет.Может, через десять лет, может – через сто. Но рухнет обязательно. Сначала пойдут мелкие сбои – у малины, там, вкус клубники появится. Потом картинка поплывёт. А потом мы все исчезнем, превратимся в бессмысленный электронный шум.А потом и он исчезнет. Осознала?

Лора испуганно приоткрыла рот: - Но ведь столько лет…

- Сколько? С тех пор, как твоё тело в утиль ушло? Сто, двести? У всего есть предел прочности. И эффект накапливающихся ошибок. Нам срочно нужны люди на той стороне, которые всем эти будут заниматься.А население там растёт медленно.И в инженеры-программисты никто идти не хочет. Наверное, ошибку сделали, когда сосредоточили все службы в Греции. Климат уж больно расслабляющий. Нужно было куда-нибудь в Скандинавию засунуть. Или в Норильск. Или вообще под землю. Чтобы не расслаблялись.

Лицо шефа покраснело, руки судорожно сжимали подлокотники кресла, он почти кричал. Лора боязливо отодвинулась, успокаивающе пробормотала: - Но ведь переселяются люди, и программу мы, получается, для этого запустили. Только зачем пугать всякими трудностями?

- Не пугать, а проверять, кто сможет адаптироваться. Чтобы потом андроидов не терять. А они потом тупо на берегу сидят и на закат таращатся, вместо того, чтобы…

Лора попыталась перевести разговор на более безопасную тему: - А Энди зачем туда? Он ведь не программист, и не инженер, просто – дизайнер.

Начальство, успокаиваясь, снисходительно пояснило: - Да, дизайнер. Был одним из лучших. Да что там, лучшим! Но в последнее время из творческого кризиса не вылезает, что не проект – то провал.Так что пару лет в реале покрутится, поносом пострадает – ха-ха - и вернётся обновлённый. Уверен – будет такой рывок! А то у нас все инопланетные вирты даже в тестовом режиме не идут, как картонные. Ну, иди, иди.Ты ведь в отпуск на Радужные острова собиралась? Смотри, там места задолго заказывать нужно.

Успокоившаяся Лора вылетела за дверь, думая уже только о том, как бы выбить себе местечко уже с завтрашнего дня, и не услышала, как начальник неодобрительно буркнул: - Вот стрекоза. А ведь Острова тоже Энди создавал. Такого парня упустила…

***

На станции Катерина первой выскочила из капсулы. Даже не притормозив перед зеркалом – так, мазнула взглядом, вылетела в холл и начала нетерпеливо прохаживаться перед соседней дверью. Едва отец показался на пороге, схватила его за руку и потащила к выходу, бросив на бегу даме за стойкой: - Тёть Фина, мы всё, насовсем.

На улице отца с дочерью встречала не машина, а украшенная лентами и цветами коляска. Две смирные каурые лошадки с гривами, тоже украшенными лентами, терпеливо стояли на солнцепёке, даже не перебирая ногами.

Возница, подскочив, обнял сначала Павла, потом – Катерину. Довольно пробасил: - Ну, все в сборе? Выбрались наконец-то. Начинаем?

Павел Петрович шутливо шаркнул ногой: - Надо же, какая честь! Самый наиглавнейший встречает. Да ещё экипаж какой подали!

Профессор Лесин почесал затылок, смущённо улыбнулся: - Прослышали уже? Быстро же там в вашей потусторонности вести разносятся. Да, выбрали. Ну, сам понимаешь, я так, вождь военного времени и переходного периода.А ты – наш главный идеолог. Так что готовься свою ветвь власти поднимать.А мне уж науку оставишь. Так что, когда мотыльков этих отключаем? Можно прямо сейчас. С американцами и европейцами давно согласовали, на прошлой неделе китайцам пробились. Они тоже.Единогласно. Осталось отмашку дать, чтобы одновременно.

Катерина охнула и начала возражать, но Павел Петрович её остановил: - Не спеши. У нас там любоффь.Так что Андрюху её дождёмся. И ещё людишки должны подскочить.Андроидов-то хватит?

- Да ещё пару сотен подготовили. – Профессор покосился на Катерину. – Да держим тело для твоего, держим, никуда не денется. Остальных долго ждать-то будем?

- Андрюха, я так думаю, завтра объявится. А остальных - недельку, не больше. Давай так: до следующего уикенда ждём, все кто хотел вернуться – как раз успеют. И в торжественно обстановке этот проклятый Город отключаем. Одновременно все сектора. Давай, согласуй с остальными, чтобы в воскресенье в полдень. Как по какому времени?По Москве, естественно. И последний вопрос остался: кто церемониальный рубильник жать будет? Ты или я?

Альф

Темнота. Пульсация сердца отдает галопом по ушам. Нет, я не прислушивался к сердцебиению своей девушки в постели, хотя именно это я последнее и помнил. Я слышал пульс в своих висках. Жесткий, напряженный ритм набата, заглушал все происходящее вокруг, правда я и представить себе не мог что именно эта звенящая тишина и была причиной разрывающейся от боли головы и высокой слышимости деятельности всего организма. Заурчал желудок. Я хотел было, непроизвольно, съежится и пожалеть его, но не тут-то было, меня сковало. Не в том проблема, что меня парализовало, а в том, что я связан.

Холод. Только сейчас я это почувствовал, и убедился, что нахожусь точно не в своей любимой, теплой постели. По ощущению все так же нагишом, но не лежу, сила притяжения, да и мой взбунтовавшийся мозжечок твердит мне о обратном, я стою. Постепенно, сквозь гул в ушах послышались нотки металлического голоса, правда разобрать даже звука было невозможно.

Где я? Последнее, что я помню- это бурная ночь с моей женой, мы отмечали юбилей нашей совместной жизни. Употребляли все на «Ш» - Шпирт, Шампанское и Шо попало. Нет, мы не любители алкоголя, и все выше сказанное было просто шуткой, но я сам себе сейчас не верю. После того как я провалился сквозь сон, я не наблюдал что-то подозрительное. Поскольку, даже если и отслужил в армии лишь два года, я сплю чутко. И на любой шум мог среагировать, правда если усыпили, то это другое дело. Но плохо думать о своей принцессе я не намерен. Ограбление? Тогда зачем им я? Похищение? Заказное? Но фельдшер скорой помощи вряд ли кому-то представляет хоть какой-то ценности или угрозы. Из имущества у меня лишь компьютер и тот десятилетней давности, а квартиру мы снимаем. Может братки решили шугануть хозяина хаты, да только промахнулись. Не понимаю.

Раздался механический звук вращения вала, шестеренок, сопровождающийся звуком выдавливания струи пара и передо мной появилась щель дверного проема. Яркий свет невольно заставил меня сморщится и закрыть глаза руками. Меня освободили? Ладно потом разберемся, сейчас же сделаем шаг в неизвестность.

Я почувствовал запах свежести, коего не ощущалось в нашем металлургическом городе. Свет все не стихал, разлепить веки я не мог. Даже разлепив на секунду казалось, что я выжгу себе слизистую глаз. Упал, навзничь, и приложился об металлический пол даже шага не смог сделать. А все почему? Я не контролирую ноги. Руки все же сохранили свою чувствительность и возможность оценить, на чем лежу представлялась. Решетчатая поверхность, пальцы свободно проходят сквозь тонкие прутья пола. Это где я получается?

Ход моих мыслей прервала подступающая тошнота. Вырвало меня знатно, так что я не вольно принял позу эмбриона. Хоть ясно стало что не парализован. Хоть маленькая, но радость за последнее время. Вся липкая слизь, бывшая содержимым моего желудка, плавно стекала сквозь решетку, а сама субстанция, походила на детскую игрушку - лизуна. Затем последовал с десяток последовательных рвотных позывов. По ощущению было схоже что я тонул, поскольку часть рвоты шла по трахее и пройдя носоглотку выходила из ноздрей. От столь не приятного действа я забыл, как думать и лишь тихо лежал, лишь позволял медленно появляться слезам в уголках глаз. Как-будто этого было мало, моментально произошла дефекация кала и опорожнение мочевого пузыря. Такого стыда я еще в жизни не чувствовал. Благо был жидкий стул, и он стекал сквозь решетки куда-то, иначе бы я умер на месте, если меня нашли бы с кучей меж булок.

Сквозь мысленный поток отборного мата, пробился в уши тот самый женский металлический голос.

[Внимание! Запущен процесс разморозки. Всем сотрудникам спустится к крио капсулам]

Оглядеться на голос я не смог, зрение до сих пор резал яркий свет, но по звучанию я понял, что это был селектор. Проанализировав данное сообщение, я предположил, что это сон. Крио капсулы? Разморозка? Я понимаю, что на дворе двадцать первый век, но согласно последней информации, еще нет таких технологий, да если и были, со мной бы это не имели ни чего общего. С нашим бюрократичным строением государства - не дождешься. Усмехнувшись я обрадовался, что это нереальность и вспомнил как люди, рассказывали про контролируемые сны. Я решил поддаться искушению и знатно повеселится в своем мире.

- О, смотри один уже выполз. – Услышал я саркастичный тон. – Ты как? Не волнуйся, скоро адаптируешься.

Ага, «Адаптируюсь». По всей видимости они и есть так называемые «Сотрудники». Голоса у меня не было, поэтому и высказаться о нем я не мог. Но решил подыграть и посмотреть, что будет дальше.

Меня подхватили под руки и усадили на коляску. Одели что-то на глаза. И я, не уверенно ощупывая предмет, приоткрыл веки. Оба, светоотражающие очки. Добренькое подсознание у меня, заботу нарисовало. В глазах все еще двоилось, с трудом, но разобрать окружающую обстановку все же представлялось. Мне улыбался мужчина, по всей видимости он и одел на меня очки. На вид лет сорок. Типичная внешность народов восточной национальности. Желтоватый оттенок кожи, стриженные волосы под горшок угольного цвета. Правда удивил меня один нюанс– бесцветные радужки глаз. Слепой? Но анализируя его осмысленный взгляд. Понял, что последнее было ошибочно.

- Меня зовут Клиф, я научный сотрудник станции «Гамма» на орбите планеты Марс. С днем рождения! – Подмигнув, двинулся мужчина перед коляской. Когда как второй человек толкал меня сзади.

Смотря по сторонам, я заметил десяток камер перед собой. Большинство еще были закрыты. Лишь возле одной стояли люди в белых халатах и ждали полного открытия капсулы.

А почему эти горе «Сотрудники», позволили мне упасть, а не встречали как другие? Надо бы успеть до конца сна на них пожаловаться. Не все же мне тычки получать.

- Мы очень удивились, что ты вылез раньше. Согласно протоколу, твоя разморозка произвелась бы спустя еще несколько столетий. Произошел сбой, программа перезагрузилась и случайно перезапустила твою капсулу. Вот и вышло так, что мы тебя встретить не успели. Хорошо хоть не убился тут, пока мы к тебе бежали. – Идя впереди кидал на меня взгляд Клиф. – Сейчас мы направляемся в медпункт, после чего проводим тебя до твоей комнаты. Как только ты подготовишься и более-менее адаптируешься, за тобой придут и отведут на собрание, там наше начальство тебе все расскажет. – Подойдя к шлюзовой двери, прислонил Клиф ладони к стеклу, она с шипящим звуком и прозрачным паром отворилась.

За порогом было небольшое помещение, с аналогичными белыми плитками. Вдоль стен виднелось разнообразное оборудование, стол и огромная кушетка по середине комнаты с белоснежными простынями. Все вокруг было белым, за исключением окна. За ним была видна непроглядная космическая тьма, с разноцветными крапинками звезд по всей ее необъятности. Удивительным зрелищем были всюду мелькающие космолеты разного размера и раскраски. Но больше всего меня впечатлила станция с зеркальным покрытием – солнечными батареями. Она внушала трепет, проявляла титанический характер, давящий на простых смертных. Эта махина представляла собой венец мечтаний человечества. Роскошное зрелище.

- Здравствуйте, меня зовут Анна, я сегодня буду вашей медсестрой. Как я могу к вам обращаться? – Привлекла мое внимание девушка низкого роста, лет тридцати. Европейская внешность длинные волосы цвета вороного крыла, завязанные в густой конский хвост. Ее голубые глаза, не позволяли от них оторваться, затягивая в пучину глубокой и прекрасной лагуны. Одета она была в распахнутый белый медицинский халат, длинной по среднюю треть бедра, что удивительно. Неужто такая одежда ассоциируется всегда с наукой и медициной? Под халатом нежным персиковым цветом струился сарафан до колен, обнажая мягкого цвета бледно-розовые ножки.

Переглянувшись со стоящим рядом с Анной Клифом и увидев его расслабленный взгляд. Я прохрипел осипшим голосом в ответ: - Эдуард.

- Приятно познакомится. Прошу, положите его на кушетку для осмотра. – Обратилась она к сзади стоящему мужчине. Тот словно по команде, слегка подтолкнув, подкатил каталку и обхватив меня за ноги и плечо, положил на кушетку. После чего развернулся и вместе с Клифом вышел из кабинета.

- Что это за молчаливый качок? – Спросил я, подкашливая после каждого режущего горло слова. Все же странно было видеть без эмоциональных людей.

- А, это дублинт. Если хотите можете ознакомится в библиотеке информацией по ним. – Ответила Анна, набирая в шприц, некий препарат. - А сейчас я попрошу вас лежать смирно – И произвела укол в локтевую вену.

Проводив взглядом навороченный шприц, и то что его не выкидывают в мусор, а сняв капсулу убирают в чемоданчик я поинтересовался: - Что это? – А как сказал, так и удивился, хрипота прошла, горло восстановилось.

- Новейшая разработка ассоциации Имбиро – наномиты, выведенные с помощью ДНК миллиардов подопытных, состоит из микроорганизмов, подчиняющиеся единой микросистеме, что вводится в вену, а затем ассимилируется с головным мозгом. Различают множество разнообразных наномитов, каждые из которых отвечают за определенную функцию. Подробнее Вам расскажут на собрании, если это будет интересно. – Анна прочла краткий экскурс, пока накладывала на меня разнообразные липучки по всем лимфоузлам, на лбу, грудине, запястье и щиколотки.

- И что дают эти наномиты? Они дорогие? – С удивлением обнаружил, что меня начинает затягивать эта история.

- По цене, полный пакет сопоставим с четвертью суммы, вон той станции, что за иллюминатором. Порядка миллиарда гум. – Уловив кивок в стороны махины за стеклом, от шока челюсть чуть не отпала. – Их свойства весьма привлекательны, и очень разнообразны, от регенерации тканей пользователя, вплоть до создания веществ, которые вам известны и записаны в памяти ИЛ.

- Что это за ИЛ? Что-то подобие искусственного интеллекта? – С каждым вопросом понимаю, что этот мир на удивление органично продуман, не знал, что на такое способен мой мозг.

- Да, но с одним главным отличием – это целая раса, что является потомками, нашей технологии ИИ, полностью автономна и имеет все шансы на дальнейшую эволюцию. Живут лишь за счет симбиоза, вне которого переходят в автономный режим. Полностью лояльны ко всем живым существам, что не скажешь про имитаторов. Но все это потом, сейчас же будь любезен, дай ввести наномитов в твой организм. – Приподняв мои веки Анна закапала мне жидкость в глаза, а затем в уши и нос.

- Можно последний вопрос? Для чего все это? Я же обычный гражданин, не какой-то там миллионер или влиятельная шишка. К чему эти процедуры? Сам бы оклемался. Да и я, по-моему, еще не давал согласие на интегрирование. – Проморгавшись ощутил едва заметное жжение в глазу, но вскоре оно прошло, и я почувствовал морозную свежесть в голове.

- Хм…, знаете, я не имею полномочий ответить на этот вопрос. Но в виду исключения, скажу. Вы являетесь чистым генофондом, и одним из немногих, кто сохранил свои репродуктивные функции. Таких как вы еще называют альфы – чистокровный человек. Ценность ваша прямо пропорциональна ситуации с вымиранием людей во всей вселенной. Только альфы в симбиозе с ИЛ, имеют возможность возродить человечество. – Отступив на несколько шагов, Анна позвала Клифа и прошептав что-то, мигом встрепенувшись и подняв потоком ветра свой сарафан вылетела в подсобное помещение.

У меня в голове прошёлся целый табун носорогов после услышанного. Анализируя сказанное, я не знал, как отреагировать на данные новости. С каждым моментом я все больше сомневался, что сплю. Иначе как объяснить, то что не могу проснуться? Даже после стольких эмоциональных и физических воздействий, ведь я уже не раз пробовал себя «ущипнуть».

Ко мне подошел все тот же дублинт, взяв на руки и усадив в кресло, он повел меня к лифту, что стоял в криогенной зоне. Проезжая мимо Клифа, я заметил, как в его глазах читалось благоговение. По всей видимости, Анна успела поделиться с ним своими наблюдениями по моему поводу.

- Джо, подожди минутку. – О, так у этого дублинта есть имя? – Эдуард, прошу прощения, за столь фамильярное обращение, иначе я не представляю, как к Вам обратится. По прибытию мы Вас оставим в комнате. По истечению трех часов, Джо, - кивнув в сторону стоящего позади дублинта, - сопроводит Вас в столовую, где отобедав, отведут на собрание. У входной двери будет конверт с инструкцией пользования комнатой. Приятного времяпрепровождения. – На этом он развернулся и направился обратно, а меня затолкнув в лифт, Джо сопроводил до моей комнаты.

Стоп. Вспомнив то, как Анна простилась по-английски, по началу не придал этому значения, краем глаза заметил, махнувший под сарафаном - хвост. Она что, игрушки носит? Или мутант.

***

Передо мною открылась шлюзовая дверь, представляя моему взору жилое помещение. Приветствием в ней не пахло, все было какое-то мрачное. Света не было, вокруг темнота, не видно ни одной мебели, даже комната сама по себе представляла на первый взгляд серый убогий куб. Один плюс, она передается в мое личное владение, да и метражом не обделили. Жить можно. Так, стоп, что-то я поддался обстановке. Жить то я здесь не собираюсь. Еще чуть-чуть и сон завершится. По крайней мере я на это надеюсь.

А пока заценим обстановку. С этими мыслями я вкатился через порог. Спустя доли секунды, за мной закрылась дверь и вокруг меня, моргая, начали проявляться световые элементы, параллельно освещая пространство жилой зоны. Напротив входа проявилось изображение космоса на стене, по всей видимости оно проецировало настоящую картину, находящуюся по ту сторону станции. Приглядевшись, я обратил внимание что источники света находятся в стыках между плит, тем не менее цвета, были разными. По ощущению было схоже на цветовой индикатор в смартфонах, которые показывали важность и категорию оповещения. По всей видимости и здесь все действовало аналогично. Решив убедится в этом, я интуитивно провел рукой над серым швом по левую руку от входа, и плитки начали расступаться, проявляя моему взору небольшой столик с полочками. Поверх которой и находилась инструкция пользования комнатой.

Встав с кресла, я ощутил, что сил в моих ногах было предостаточно что бы передвигаться некоторое время без каталки, чем собственно и воспользовался. Не особо комфортно кататься в ней, даже если и очень удобно. Наверное, все это, издержки стереотипов наших предков. Подошел к первому намеченному индикатору красного цвета, согласно инструкции, им отмечался гардероб, открыв который, предстала передо мной небольшая полка с сиротливо лежащим на ней костюмом. Под полкой был мусорный отсек, по всей видимости сюда скидывалась поношенная одежда. Синий же индикатор открыл мне стеночный душ. Не долго думая, я скинул с себя тряпки и пинком отправив в мусор, зашел в душевую кабинку. Меня поприветствовал загорающийся свет по контуру двери. Правда дальнейшее действие, стандартное для душа я расценить не смог. Внешне, не было видно ни каких-отверстий или еще чего специфичного для душа, что изрядно меня удивило. Только вспомнив о датчиках в стенах, меня просканировал луч света. После чего непонятно откуда повалил теплый пар, за секунду обволакивая меня с ног до головы. Я ощутил морозную свежесть, дышать было легко и не ощущалась влажность, как было при контакте с парами воды, даже кожа не намокла. Спустя минуту, пар втянулся в вытяжки на полу и свет в душе померк.

- И это все? – Задался я вопросом.

Ощутив каждой порой легкость, я вышел из кабинки, направившись к гардеробу, да бы примерить костюмчик и посмотреть, как он на мне сидит. На ощупь костюм был сделан из очень тонкой кожи, легкой словно пёрышко, прозрачный. Надев на себя и осмотревшись, понял, что это аналог гидрокостюма, правда прозрачный и с капюшоном, на столе еще лежали носки и перчатки. Недолго думая взял оставшийся гардероб. Накинул капюшон на голову и присмотрелся к зеркальной поверхности стенки.

- Почему костюм прозрачный? Хоть покрасили бы его, в черный что ли. Да и великоват он мне. Не уж то подгонять еще будут? – Не успев подумать об этом я почувствовал, как костюм начал подстраиваться под мое тело, вызывая удивительное чувство комфорта. Как бы это еще сказать, он придал мне сил. Словно это экзокостюм будущего, правда без сервоприводов и трубок. Затем взглянув в отражение, заметил, что костюм поменял цвет. Он стал полностью черным. Эксперимента ради, я поигрался с цветами в воображении и не отводил взгляд от мимикрии костюма.

- Круто. – В слух воскликнул я. И удивился тому что почувствовал, как костюм внезапно начал втягиваться в кожу. Костюм внешне все еще сидел на мне, вот только чувствовал я его на клеточном уровне, как свою вторую кожу.

В голове у меня раздался мужской басовитый голос. – [Приветствую носителя, пожалуйста идентифицируйте себя, для полной синхронизации.]

- Галеев Эдуард.

И тут перед моими глазами выскочило окно, прямо как на мониторе компьютера. А следом возникло следующее, повергнув мои мысли о галюцинации. Или наоборот подтвердив их?

При всем этом, каждое окно сопровождалось голосовым дублированием. Заманчиво, да и узнать состояние своего здоровья не помешает. Пожалуй, соглашусь. Как только я подтвердил свое согласие окно исчезло, но где-то в углу, появилась полоса загрузки бледно зеленого цвета, которое с умопомрачительной скоростью подходило к концу. Как только оно погасло, перед моими глазами выскочило сообщение с разнообразными данными и кардиограммой. – Вот это да! – Присвистнул я, увидев перечисленные диагнозы, а факт того что над кардиограммой было выведена дата, намного превышающее мое воображение - ужаснулся. Если это на самом деле не сон, то я и впрямь в 10185 году? Кошмар!

Внезапно меня охватила паническая атака. Я все не мог прекратить думать над тем, что сон был очень правдоподобный, а конца ему все не предвиделось. Что если это правда? Я присел на корточки, не обращая внимания на моргающее окошко перед глазами. Меня било крупной дрожью, я начал сильно потеть. Руки тряслись и дабы хоть как-то унять дрожь и изгнать дурные мысли я схватился за голову. Вот только под воздействием эмоций, не контролируя себя я начал стискивать руки, рвя волосы на голове и ломая ногти об обнажившиеся кости черепа. Я не чувствовал боли, лишь град слез заливал мои глаза и теплые струйки крови стекали на мои плечи. Я не понимал ни чего, а лишь жевал свои окровавленные пальцы, с которых еще свисали поломанные ногти и обрывки волос что застревали меж моих зубов. Скрипел зубами, но даже этот чудовищный звук не мог меня разбудить, я их ломал, растирая друг об друга, жевал, в мясо рвал язык. Выплевывал кровь, скопившуюся во рту вперемешку со слюной и слезами. Я хотел харкать кровью, но не мог, хотел вырвать глаза, но не смел. Боялся. Боялся, что исчезнет картина родных перед глазами. Чувство угнетения было огромным. С ревом, я бросился в сторону стены, дабы избавиться от этого кошмара. Я не хотел ни минуты дальше спать. Я хотел поцеловать свою Лию, обнять мать и улыбнуться отцу. Ни что другое не могло помрачить так мой рассудок. Лишь только они. Они. Они улыбались. Я с хрустом столкнулся с проекцией космоса, размозжил лицо, и рисуя кровавый след упал на пол. Спустя минуту, с жутким смехом и красными, от лопнувших капилляров, глазами перекатился на спину. Я лежал и смеялся. Это не сон. Я чувствую боль. Она ужасна. Что теперь будет. Я не хочу жить.

- Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ! – Эхом отразилось от стен. Мои глаза потускнели, слезы все еще стекали. Перед глазами выскочили сообщения с мерзким гулом сирены в голове.

Вот и все. Перед глазами вновь пронеслись картины прошлого. Портреты всех, кого я люблю, любил, знал и простые прохожие в моей повседневной жизни. Все моменты горечи и счастья. Все мои взлеты и падения. Моя жизнь. Моя смерть. Все это столь не существенно. Жалко, что я больше не увижу их….

***

Разлепив тяжелые веки, я различил силуэт. Силуэт что я узнаю из тысячи. Силуэт всей моей жизни. Лия. Она посмотрела мне в глаза, нежно улыбнулась и приблизилась к моему лицу, поцеловала и произнесла. – Живи дорогой….

- Эдуард, очнись. – Внезапно чужим голосом прокричала Лия, тормоша меня за плечи. – Джо, хватай его и бегом в сан часть.

В ответ я лишь смог простонать. – Лия, не уходи, не надо. – Но все что я увидел, это лишь темнота.

Я проснулся от ярко светящей лампы. Потянулся в мягкой, большой и уютной постели и перевел взгляд на стоящую девушку в белом халате, что-то усердно читающую на планшете.

- Лия? – Потирая глаза, я произнес имя своей жены, приподнимаясь в постели.

- Так звали твою супругу? – Ответив, взглянула в мои глаза Анна и, махнув хвостом под халатом, продолжила. – Она мертва уже как несколько тысячелетий. Зря конечно, что нам запретили, сразу вводить в курс дела размороженных. Но уже ничего не поделаешь. Быть может твой случай даст ясно понять ассоциации, что шутки с этим плохи.

Разглядывая ее, я уже не мог сдержать эмоций и заплакал. Из моих глаз катились крупные бусины слез, увлажняя мои щеки и руки. – Что? Почему? Я не понимаю. – Едва всхлипывая я смотрел на нее размытым взглядом.

Анна подошла к моей кровати и присев на край вздохнула - Эх…. Меня убьют, но я не могу видеть твоих страданий. Пожалуй, в вкратце расскажу, но все по порядку. В 2038 году по исчислению Земли, наступила третья мировая война. Разовый запуск ядерных ракет не предусмотрел никто. Даже орден тамплиеров, который рассчитывал на золотой миллиард, не смог предвидеть весь ужас этой войны. Было уничтожено порядка 70% всей планеты. Лишь нескольким миллионам людей посчастливилось выжить в этой катастрофе. Благодаря своевременному открытию бункеров по всему миру. Из них лишь несколько тысяч человек удостоились криогенной заморозки. Их сохранили во благо будущего человечества. Планировалось, что будут размораживать по одной паре, через каждые 50 лет. Дабы исключить оскудение генофонда и поддержания популяции.

- Но почему выбрали меня? Я же никто в сравнении с чиновниками и золотой молодежью. – Вытирая слезы я посмотрел на нее красными глазами.

- Все правительство погибло при первых ударах. Поскольку ракеты были нацелены именно на их бункера. Выживших же отсеивали по здоровью. Организм людей что претерпел даже незначительные изменения из-за воздействия вредных веществ не включались в этот список. Так же заморозке подвергались люди полезных профессий. Но не каждый смог пережить эту процедуру, многие умирали сразу после разморозки. Некоторые и вовсе были уничтожены в пылу боевых действий.

- Из своих родных я один был заморожен? – Я попытался найти спасительную соломинку.

- Нет, твоя жена тоже была заморожена. Правда твои родители не прошли по возрастным критериям и остались доживать своей век под толщей земли.

- Лия? Где она? – Увидев свет в конце тоннеля, я встрепенулся и радостно хотел уже полететь как мотылек на него. Увы этому было не суждено сбыться.

- Соболезную. Но ее очередь разморозки была около двух тысяч лет назад. Она погибла во время родов. – Сочувствующим взглядом встретилась со мной Анна. – Но ваш ребенок выжил, и дал потомство. Вполне вероятно кто-то из его потомков еще жив.

- Потомки? – Удивился я. Возможно ли что я встречу в этой неизвестности родную кровь?

- Пока ты был без сознания, мы провели модернизацию твоего костюма, и переговорив с Адамом, дали ему задание, не позволять затуманить твой разум, сильными эмоциями. Прости, но это вынужденная мера. Из Альф ты в числе последнего десятка. Наша станция единственная, в числе которых остались люди древности. – На этих словах она поднялась с постели и направилась в сторону выхода.

По-прежнему переживая все случившееся, я поинтересовался. – Кто этот Адам, и сколько я был без сознания?

- Сегодня четвертый день с момента твоей разморозки, а Адам, это твой ИЛ. Приятного вам знакомства. – Мило улыбнувшись она вышла из помещения закрыв за собой дверь.

- Адам? – Удивленно пробормотал я себе под нос.

- [Здравствуй Эдуард.] – Раздался у меня в голове мужской голос. Непроизвольно заставив меня дернутся.

- Ух, надо бы привыкнуть к речи в голове и адекватно реагировать на нее, а то настанет день и в психушку отправят. – Подумалось мне.

- [Не переживайте, если вам будет угодно я буду вас оповещать визуально, на сетчатку глаза]

- Пожалуй пусть останется все как есть. – Мысленно ответил я.

- [Пожелания приняты к сведению.]

- Скажи мне, как понимать, то, что ты будешь регулировать мои эмоции?

- [Выражаясь терминами пользователя, я произвожу стимуляцию выработки серотонина, что на гормональном уровне влияет на ваши эмоции.]

- То есть ты можешь полностью контролировать мой организм? Не значит ли это, что я неуязвим к болезням, ядам, аллергенам. И вообще какова вероятность того что я умру от старости? – Судя по всему именно серотонин и активировал мою активную познавательную деятельность, а всю депрессию как ветром сдуло. Интересно, только обидно, что я никак не смогу погрустить. – Кстати, возможно ли как-то прекратить подавлять мои эмоции?

- [Весь ваш организм, является так же и моим, но я ни в коем случае не могу производить изменения без ведома пользователя, как и навредить ему. Но вы правы, большинство воздействий внешней среды сведены к нулю, как и нарушение функций организма в целом. По поводу последнего вопроса, то на данный момент это не предоставляется возможным, в связи с анализом психосоматических возбуждений, вы подвержены риску суицида.]

Внезапно раздался жуткий вой сирены и повсюду замелькали красные огни ламп. Селектор женским голосом начал оповещать.

[Внимание! Тревога! Нападение на станцию. Просьба всем гражданским эвакуироваться в зону И-3. Всем военнослужащим явится к докам]

Ко мне в комнату вбежала запыхавшаяся Анна в сопровождении дублинта Джо. За ее спиной клубился дым, переливавшийся красными оттенками от света ламп.

- Вставай, нам срочно нужно покинуть это крыло, здесь опасно. Джо, возьми его на руки, мы эвакуируемся, срочно. – С этими словами она подбежала к ближайшему шкафу и оттуда выхватила большую сумку.

- Я и сам могу идти…. - Но не успел я договорить меня перебила Анна.

- Ты не в том состоянии что бы, конкурировать с Мантисами. – Закинув сумку через плечо, взяла из шкафа длинный, стальной меч.

- Мантисы? Кто или что это? – Удивился я, но все же послушался и позволил Джо взять себя на руки.

- Это вид инсектоидов, более знакомы тебе богомолы с земли, только эволюционировавшие и огромные гуманоиды с сохранившимися особенностями их предков. – На этих словах она повернулась ко мне и ахнув крикнула – Ложись!

Мое непонимание ситуации, прервал теплый поток жидкости, окативший меня всего. Повернув голову к Джо, я заметил, что он стоял с нехарактерным изгибом шеи. За ним виднелась треугольная голова и зеленый, огромный глаз, что смотрел на меня. Своими челюстями он перекусил шею бедного дублинта. Она не отвалилась лишь из-за того, что ее держали длинные серповидные конечности этой твари. Чисто рефлекторно я вскинул руку и ударил прямо в глаз этому переростку, тем самым ослабив хватку на Джо и вместе мы грузно упали на пол, попутно придавив меня телом убитого клона. Промелькнула тень, я заметил, что в ней был хвост, резкий серебряный выпад в сторону насекомого и дикий визг полный агонии богомола. Вся это картина пролетела за считанные секунды. Как перед глазами мелькнуло сообщение Адама.

- Желаю. - Выкрикнул я не подумав.

- Что желаешь? – Удивленно посмотрела на меня Анна, смахивая с лица зелёную жидкость.

- Да мне тут сообщение от Адама пришло, что в нем, - кивнул в сторону лежачего богомола, выбираясь из-под поверженного дублинта, - находился ИЛ.

- Да ну? Они так же нашли технологии для симбиоза с ИЛ? Удивительно. Ассимилируйся с ним и бегом отсюда. – Взяв из кобуры Джо пистолет и протягивая его мне она добавила. – Придется тебе надеяться на свои ноги, надеюсь ты полностью восстановился.

- Так я уже. – Улыбнулся я, беря оружие в руки. – А что будем делать с ним? – Указал я на дублинта.

- Оставь его. Потом будем разбираться. Сейчас бы самим выжить. – Открыла дверь, оценила обстановку и крикнув мне в след выскочила в коридор. – Бегом за мной.

Добрались мы до пункта эвакуации без происшествий. Всех попадавших на глаза инсектоидов Анна разрубала пополам, лишь изредка кидая недовольный взгляд на испачкавшуюся одежду. Но по прибытию, мы увидели лишь кровавую сцену, лишь несколько человек были на ногах и добивали поверженных Мантисов.

- По всей видимости станция повержена, необходимо бежать с нее. - Схватив меня за руку она потянула к стоящим вдоль коридора маленьким, круглым шлюзам, за которыми находились спасательные капсулы. Аналогичные той, в которую мы забрались.

- Ты умеешь управлять этой штукой? – Поинтересовался я у Анны, разглядывая панель управления, пристегиваясь ремнями.

- Да, умею. Все жители ассоциации проходят первичные курсы по управлению капсулами. – Не отвлекаясь, Анна перебирала различные тумблеры и кнопки. – Ну что готов? Поехали. – Не дождавшись моего ответа, она дернула на себя рукоять, и мы вылетели из пусковой трубы.

Нас встретил не гостеприимный космос своим холодным, черным свечением. Звезды тускло тлели. Складывалось ощущение, словно перед глазами была черная занавеска, усыпанная мелкими проколами. Повсюду был виден мусор, разбитые истребители ассоциации, осыпанная обшивка станции, тела людей и богомолов в космосе плавали как сардины в банке. Вокруг звенящая тишина. Изредка можно было увидеть мелькающие всполохи огня сквозь щели в корпусах огромных титанов. В рассыпную от станции, летели куда глаза глядят капсулы. Сама станция была облеплена серповидными кораблями богомолов. По всей видимости они прорезали обшивку и так попали внутрь, а не как думали люди, через доки. Вот и причина падения многомиллиардного оплота с тысячами жизней на борту. В дали можно было увидеть томным грузом парящий огромный астероид, обвешанный двигателями и различными строениями. По всей видимости это материнский корабль Мантисов. Взглянув по направлению движения, я заметил, что мы летим в сторону красной планеты. На слова не было сил, я так понял, и Анна то же не очень-то хотела вести диалог. Мы просто молча разрезали полотно космоса, по направлению к такой далекой планете. Но нам никто и не позволил тихо сбежать без последствий. Нас в борт протаранил один из звездолетов Инсектоидов. Ударившись головой о бортовую панель, у меня все поплыло перед глазами. Я лишь в тусклом свете резервного генератора, видел, как Анна билась с богомолом, без своего красивого хвоста. Свет померк, я потерял сознание.

Продолжение следует….

Тупиковая ветвь

Марина подошла к краю крыши, где-то внизу шумел и волновался город. Тело сковало холодом, ещё немного, и она не сможет бороться. Неподалёку скорчилась маленькая фигурка.

- Ты должна успеть! – крикнула Марина. – Вот, сейчас.

В голове пульсировала боль, перед глазами зарябило, девушка с трудом сделала шаг. Сжала ладонями виски и с криком упала на шершавую поверхность крыши.

***

Несмотря на весёлые гуляния и фейерверк, вечер выдался тёмным и на редкость душным и давящим. На небе клубились тяжёлые тучи, обещали грозу, но из-за недельного празднования в честь дня рождения города, метеорологи не давали ей разразиться. После работы Максу захотелось прогуляться на свежем воздухе, и он оставил автолёт возле площади, о чём сразу же пожалел. На улицах бурлила, шумела, радостно вопила толпа. В голове гудело от всплесков чужих эмоций и инфопотоков, распределяемых по общим нейросетям. Макс поспешил закрыться, этого ему хватало на работе. Кто-то празднует, а кто-то контролирует и следит, чтобы не возникало лишнего напряжения и накопления отрицательных эмоций. Правда, подобное случалось редко и быстро пресекалось. Протискиваясь ближе к стенам домов, Макс несколько раз ощутил холод, будто морозным воздухом дохнуло. Похоже на слежку, но сканирование ничего не показало. Со вздохом он ускорил шаг. Возле кибербара к Максу подскочила молоденькая девушка в мерцающем платье. Глаза светятся звёздами, щёки пылают.

- Ух ты! Ментал. Приветик, красавчик.

Прижалась, звонко чмокнула в щёку, провела рукой по растрёпанным чёрным волосам. Макс улыбнулся, люди, объединённые общей сетью, не знают трудностей в общении. Легко сходятся, легко разбегаются. А эта ещё под действием праздничного инфопотока. Эйфория плюс загруженные новые приложения. Тем, кто прослушал выступление Совета страны, дополнительные бонусы.

- Сфотаемся?

Не дожидаясь разрешения, девушка цепко обняла Макса за шею. Сверху спустился минифотоаппарат, вспышка, снимок мгновенно поступил в память обоим, с отметками местоположения и именами. Идеально для любителей селфи

- Круто получилось, ща выложу. Ну пока Макс Воронцов. Может, ещё увидимся.

Девушка прощально помахала рукой и со смехом побежала дальше.

Макс усмехнулся, мысленно удалил метку со своим именем и продолжил путь.

Вот уже показалась знакомая высотка, яркий столб на фоне тёмного неба. Там, наверху располагались апартаменты Макса. Заслужил, а государство не поскупилось. Удобно, просторно, с полной защитой от внешних воздействий. Лучшее место для отдыха уставшего на госслужбе ментала. Прозрачная капсула лифта подняла на нужный этаж. Сканер считал с ладони информацию, гостеприимно распахнулась дверь, вдоль стен зажёгся мягкий рассеянный свет, освещая белую кожу, хром и сталь. Макс стянул комбинезон из плотной ткани и бросил на кресло. Теперь тёплый душ и спать, на ужин сил уже не было.

Уже в спальне за ухом укололо, сработал коммуникатор, код важности красный. Макс мысленно послал команду на включение. Зазвучал усталый голос старшего ментала Мориса.

- Ты уже дома?

- Да.

- Прости, но придётся вернуться, нужна твоя помощь.

- Что случилось? Я уже на пределе.

- Подзарядим. К нам привезли «закрытого». Спецы говорят, пытался во время выступления перехватить общие каналы связи.

Макс присвистнул.

- Вот именно. Успел войти в сеть, но ребята вовремя увидели и заблокировали доступ, перекинули на резервный канал, а пока он там возился, вычислили. По контракту мы обязаны сотрудничать. Работать с «закрытым» может лишь очень сильный ментал. То есть ты. Даже я, увы, не справлюсь.

- Но я предупреждал, что не готов к таким заданиям.

- А больше некому. Мы все хотим быть добрыми и пушистыми, - голос Мориса заледенел. - Помогать людям. Жаль не всегда получается. Один из наших менталов погиб вчера, вторая не справилась с перегрузкой. Я что должен сказать ребятам, отпустите виновного, потому что Макс у нас хочет оставаться чистеньким. Так? Вспомни Маринку.

- Не надо бить по больному.

- Прости, мы все любили её, но…

Макс помолчал.

- Хорошо, ждите.

Меняется шеф, раньше он не позволял себе подобных методов. Воронцов бросил взгляд в сторону кресла и отвернулся. Не хочется вновь втискиваться в душный комбез с нашивками, кому их ночью демонстрировать. Сойдут и брюки с футболкой, а в Центре возьмёт халат. На ходу вызвал голографическую панель выбора транспорта. Как обычно ночью, развернулся внушительный список. Макс вызвал летающий байк, маленький, компактный и маневренный. Лифт поднял на крышу, где уже покачивался заказанный транспорт. Автопилот запросил маршрут. Пальцы привычно набрали «Тихий берег-Центр», частый, изученный до малейшего уголка путь, нажали ввод. Ноги мягко зафиксировало обхватами, байк бесшумно взмыл в тёплое ночное небо. Внизу проплывали огни города, на воздушных трассах мелькали припозднившиеся такси. На площади Звёзд ещё веселились горожане, бурные восторги и веселье буквально взорвали мозг. Макс пошатнулся, снова поспешил закрыться и увеличил скорость, чтобы быстрее облететь площадь. Пролетая над жилыми кварталами, вызвал инструкцию по работе с «закрытыми», последний раз он её читал несколько лет назад. Тогда была жива Марина, а «закрытые» впервые попали в поле зрения Центра. Хотя власти их и раньше не очень любили. Обособленная группа, отказались от речи, жили особняком, общаясь между собой по закрытым мысленным каналам. Если возникала необходимость обратиться к обычным людям, делали это через небольшие экранчики на ладони. Сеть свою не открывали никому из посторонних. Поэтому, чтобысчитать информацию из мозга «закрытого» требовалось перенастроить мозг. В том числе использовать программы для взлома их сети. Сложно и некомфортно. Говорили, что именно поэтому погибла Марина, не выдержала нагрузки при попытке взять одну из «закрытых». После этого случая, их признали потенциально опасными и куда-то переселили.

Снизившись, Макс перешёл на прямую воздушную трассу и послал команду на перенастройку. Делать это полагалось в лаборатории, но Максу не терпелось начать работу и побыстрее завершить это не самое приятное задание. Снова по спине пробежал холодок.

Вспышка, байк ощутимо тряхнуло, Макс вцепился в руль, попытался выровнять аппарат, но следующим выстрелом ментала вышибло, кувыркаясь, он полетел вниз.

Темнота отступала постепенно, сначала нестерпимо заболело в груди, потом во рту появился привкус крови. Застонав, Макс приподнялся на локте, сплюнул выбитый зуб. Поморгал. Окружающий пейзаж не порадовал. Обшарпанные старые домишки теснились, налезая друг на друга. Окраина, чужой незнакомый район. В конце улицы темнели безобразные обугленные куски, в которых с трудом можно было опознать пострадавший байк. Макс тихонько выругался, попытался сесть. Ладонь наткнулась на шершавый обломок пластмассы, как оказалось остатки паспорта. Чип с информацией безнадёжно пострадал, а на фотографии прямо на лице красовалось живописное чёрное пятно. На всякий случай засунув оплавленный кусок в карман, Макс встал и пошатываясь побрёл по тротуару.

- Эй, ты чего тут делаешь? – грубо крикнули из окна. – Обалдел от переизбытка веселья на площади? Проваливай, оптимистам здесь не место.

Макс попробовал ответить, но не смог собраться с мыслями, губы не шевелились, казалось, он резко забыл все слова и вообще разучился говорить.

- Закрытый что ли? Тьфу.

Сверху свалилась и больно ударила по плечу металлическая болванка. Макс метнулся в сторону, споткнулся о бордюр и упал на разбитые колени. Всё тело пронзила резкая боль. Стена дома окрасилась всполохами мигалки, медленно подлетела полицейская машина. Испытующе мигнул красным огонёк сканера, сбоку выдвинулись захваты, сгребли в металлическое нутро, дверь закрылась. Макс застонал, вцепился в торчащую из стены скобу, подтянулся, сел на шершавый пол, несколько раз ударил кулаком в стену. Машина мягко качнулась и понеслась над улицами, унося свою ношу прочь из города.

Несколько раз Макс пытался связаться с начальником, с Центром, вызывал коллег, но ни одного ответа так и не поступило. Непривычная, мутная тишина. Полная изоляция от сети, оставалось лишь надеяться, что снаружи странная блокировка исчезнет. Вскоре автополицейский остановился, открыл дверь и аккуратно сгрузил ментала недалеко от входа на свалку, проехал чуть дальше и уже более бесцеремонно вывалил ещё одно грузное тело. Развернулся и бесшумно улетел, в темноте мигнули разноцветные огни. Макс огляделся, неуютное местечко, свалку окружала низкая ограда, вдалеке покачивался тусклый фонарь. В его бледном свете теснились одноэтажные социальные дома-коробки, в некоторых светились окна. С трудом встав на ноги, Макс направился к товарищу по несчастью. Молча протянул руку, чтобы помочь, но тот отшатнулся и закричал знакомым скандальным голосом.

- Пошёл ты, из-за тебя меня поймали. – Вскочил и бросился бежать, скрывшись в темноте.

Пожав плечами, Макс попытался снова выйти на связь со своими, но сеть по-прежнему оставалась недоступной. Тогда он направился к домикам, намереваясь попросить местных жителей о помощи. Постучался в одну дверь, в другую, но никто не открыл, только быстро, словно испуганно гасли в окнах огни. Что ж на улице тепло, Макс подобрал кусок синтетической дерюги, замотался и пошёл выбирать место для ночлега. Утро вечера умнее, ну или как там говорили раньше. Завтра всё и выяснит. Подошёл к полуобвалившемуся бетонному забору и только хотел обогнуть его, как навстречу с рычанием вышли собаки. Крупные, мускулистые, дикие. Инстинктивно отступая назад, Макс упёрся спиной в забор.

Собаки ни капли не походили на лощёных, ухоженных соплеменников из богатых многоэтажек. Таких зверюг Максу ещё не приходилось видеть. Грязная свалявшаяся шерсть, мощные лапы, шрамы на мордах, жёлтые клыки. Настоящие грозные короли тёмных переулков.

- Смотри ка нам повезло. Сегодня же ночью и сдадим торговцам.

Как оказалось, псов направляли два оборванца. Точнее отдавал команды через вживлённые чипы тот, что постарше,здоровяк с выбитым глазом, одетый в рваный чёрный комбез техперсонала автопарков. Макс попытался перехватить управление, не смог и мысленно застонал, сейчас он был на уровне человека, никогда не подвергавшегося прогрессу. Ни одна из функций не работала. А скоро его импланты будет разглядывать равнодушный глаз оценщика. Вспомнив краткие курсы самообороны, зачем-то закачанные ещё в студенчестве, Макс нашарил увесистую палку и приготовился к бою.

- Какой прыткий. Ну ка Серый, давай, куси его.

Самый крупный пёс зарычал и сделал шаг вперёд. Вдруг словно молния пронеслась под носом у собак, раздался треск, запахло озоном и оборванец помельче с воем упал на землю. Макс опомнился, поднял палку и бросился на псов, шерсть их встала дыбом, снова треск и лохматый вожак, завизжал и завертелся волчком.

- Назад! - крикнул одноглазый, - уходим.

Стая развернулась и подгоняемая хозяевами потрусила прочь в сторону свалки.

Тяжело дыша, Макс опустил палку, по спине струился холодный пот. Стоило отключиться от сети, как в одно мгновение, Воронцов стал обычным городским жителем. И, пожалуй, намного слабее, у него даже не срабатывал имплант тревоги, который вживляют детям с самого рождения. Оставалась слабая надежда на физическую силу.

Послышались лёгкие шаги, Макс напрягся, снова поднял палку. Из-за бетонного забора вышла девушка, тощий заморыш, под глазами круги, волосы зачёсанные назад слиплись и потемнели. На плече сидела механическая птица-дрон.

- Ты кто? – слова давались с трудом, но возвращение возможности говорить обрадовало. Девушка нажала на ладонь, над ней развернулся экранчик. Очень длинные тонкие пальцы замелькали над ним.

«Тина».

- Закрытая. – Не спросил, а констатировал факт Макс.

Девушка пожала плечами. Макс достал остатки паспорта, показал. Тина взяла нахмурилась, будто вспоминая.

- Мой дом не здесь.

«Знаю, идём, ты можешь привлечь сюда других погонщиков».

- Кого? А ты про тех негодяев, применяющих свой дар управления для грабежей? Завтра же сообщу о них куда нужно.

Тина с сомнением покачала головой.

«Думаешь, про них не знают?»

Она повернулась и быстро пошла к одному из домиков. Ничего не понимающий Макс, волоча палку, поплёлся следом.

Девушка открыла дверь, впустила Воронцова, сразу же закрыла. Звякнул магнитный замок, для верности Тина задвинула увесистый засов, окна закрывали металлические ставни. Под потолком вспыхнуло несколько маленьких ламп.

«Располагайся где хочешь».

Макс опустился на узкий надувной матрас, чувствуя, как стремительно тают силы. Слишком тяжёлая выдалась ночь, после напряжённой работы он не успел ни восстановиться, ни поужинать. Снова заныли ушибленные места, Макс со стоном повалился на спину и, не успев поблагодарить спасительницу, отключился.

Спал крепко, безмятежно, как в детстве, лет двадцать назад. В школе менталов, куда его когда-то привели родители, распорядок был жёсткий. А после и сами привыкали вскакивать до рассвета, принимая утренние настройки с первыми лучами солнца.

Только однажды через светлую сонную муть было прорвался знакомый голос:

- Макс, Макс, ты меня слышишь? Тень следит за тобой… Найди… Может подключится к любому не закрытому…

И пропал, снова закружило, затянуло в сладкие грёзы, но ощущение защищённости и покоя осталось.

Когда Макс открыл глаза, Тина с улыбкой развернула к нему информационное табло.15-24, показывали часы. Да, вот это прилёг!

- Извини, я не сказал тебе спасибо. Рухнул как разрядившийся робот.

Девушка засмеялась и протянула пачку заживляющих пластырей. Макс безуспешно попытался продиагностировать пострадавший организм и махнул рукой. Заклеил раны, моментально сработал обезболивающий эффект, стало значительно легче. После еды он даже смог немного пройтись вдоль домов.

Чистые улочки поражали удивительной тишиной. Странное место. Ни детского визга, ни разговоров, ни перепалок между соседями, никакого привычного городского шума. Голоса слышались редко. Макс сразу понял, что большинство жителей – «закрытые», общаются на своём особом канале. Говорят, у них большая нейросеть, хотя и не такая развитая. Так вот куда их вывезли из собственных домов. Тут и там сидели дети с маленькими экранчиками, бесшумно болтая и обмениваясь играми. На контакт почти не шли, только улыбались и отворачивались.

Да и о чём им беседовать с человеком, который жил свободно, наслаждаясь благами цивилизации, даже не подозревая о том, что понятие закрытые уже давно приобрело иной смысл.

Когда Макс возвращался обратно, к нему подлетел и сел на плечо дрон, механические крылья царапнули шею.

- Привет, спаситель, где твоя хозяйка?

Дрон покачался и сложил крылья, лапки крепко вцепились в ткань футболки.

Тина сказала, что когда-то нашла его на свалке. Видимо, бывший хозяин не стал заморачиваться с ремонтом или просто выбросил в утиль надоевшего, вышедшего из моды питомца. Девушка починила сломанное крыло, заделала брешь на спине, модифицировала, поставила шокер. Издалека дрон напоминал крупного сокола, мог улетать на большие расстояния и передавать изображение, непосредственно через имплант на сетчатку глаза хозяйки. При необходимости записывал в память видео.

Марина мечтала о таком, но так и не собралась заказать.

Благодаря дрону, Тина могла следить за перемещениями погонщиков и при необходимости отгонять их. Хотя один раз испробовав оружие летающего питомца, никто из любителей пограбить к девушке не совался.

Тина ждала на крыльце. На ладони включился экран.

«Тебе нельзя далеко уходить. Погонщики как опасные хищники, если почуяли добычу, то выследят и убьют. Я не всегда могу успеть».

- Зубы сломают, - легкомысленно отмахнулся Макс. Днём погонщики с их собаками уже не казались опасными. – Но ты права, мне нужно выбираться отсюда. Знаешь, как?

«Знаю и могу отвести, но нас не пропустят через ворота»

- Не может быть, я полноправный житель города. Ментал.

Девушка пожала плечами.

«Хорошо, послезавтра можем попробовать, если тебе так хочется. Идём».

Тина повернулась и зашла в дом. Макс послушно заглянул в комнату и увидел, что девушка плечом сдвигает деревянный шкаф, настоящий раритет прошлого века.

- Помочь? – спросил он, но Тина уже справилась сама, встала на колени и склонилась над маленьким узким люком. Приложила палец, крышка с щелчком открылась. Девушка пошарила и достала два небольших бластера.

«Умеешь пользоваться?»

- Нет, смутился Макс.

«Значит, научишься. Я знаю место, туда даже погонщики не любят заглядывать. Будешь тренироваться».

- Я не люблю насилие, - начал было протестовать Макс. А потом нахмурился и сказал. – А, впрочем, давай.

Когда они спустились в карьер, Макс сразу понял, почему туда не приходят погонщики. Вонища стояла такая, что почти сшибала с ног, а у псов сразу же отбила бы нюх. Миазмы пробивались даже через маски, которые предусмотрительно выдала Тина. Оставив карьер за спиной, девушка нашла ровную площадку и начала тренировку. Дрон и амбрэ надёжно охраняли их.

Тина показала как пользоваться оружием. Макс вскоре довольно сносно научился стрелять и ловко исполосовал металлический бок ржавой цистерны, наполовину торчащей из мутной лужи. Видела бы его Марина!

- Почему ты не носишь бластер с собой?

«Старая модификация, сложно заряжать. Держу на случай серьёзного нападения».

- Понятно, знал бы так не усердствовал.

«У меня есть запасные батареи, на случай тренировки».

- Предусмотрительно.

Девушка улыбнулась и, не ответив, забрала бластеры и полезла вверх по склону, ловко огибая торчащие железяки.

Мозг постепенно восстанавливался, через день вернулись способности к самоисцелению, но связи с сетью по-прежнему не было. Это незнакомое ранее чувство оторванности начинало сильно нервировать. Единственным плюсом было отсутствие неприятного холода и ощущения слежки. Макс надеялся, что сканеры спокойно пропустят его в город, а там коллеги разберутся почему перезагрузка программ вызвала такой странный сбой. По возможности сразу заберёт Тину, то что ворота её не пропустят или девушка не согласится, он старался не думать.

Еле дождался следующего дня. Тина довольно быстро привела его на пустырь, вдоль которого в обе стороны тянулась полупрозрачная стена. Обманчиво тонкая, сквозь неё виднелись знакомые очертания города. Легкодоступная и вместе с тем опасная, Макс впервые видел такую защиту настолько близко. Он осторожно ступая, направился к запертым воротам. Под ногами противно хрустело и периодически хлюпало. Сверху поблёскивали красные глазки сканеров, на одной из створок Макс увидел прорезь для паспорта. Дальше их предсказуемо не пустили. Макс прикладывал паспорт, руки, кричал в глазок камеры, бесполезно. Ворота не открывались, а роботам охранникам с той стороны было наплевать, их интересовали только нарушители, пытающиеся перебраться через забор. Хотя это было нереально.

- Если б хотя бы чип в паспорте не пострадал, то был бы шанс, а так…

Макс ещё раз ударил по воротам ладонью. Камеры угрожающе повернулись вниз, по поверхности забора промелькнули голубоватые искры защиты. Тина схватила Макса за руку и потянула на безопасное расстояние. И в это время разразилась долгожданная гроза. Над головой сверкнуло, загрохотало, зашлёпали крупные капли дождя. Впоследствии Макс со стыдом вспоминал о своём срыве. Не замечая промокшей насквозь одежды, он рухнул на колени прямо в поток мутной воды, несущей мелкий мусор. Рыдал, грозил кулаком и кричал в равнодушное небо бессвязные слова. А Тина молча гладила его по плечу, пока Макс не затих. Реальность воспринималась словно через мутную пелену. Он покорно позволил девушке взять себя за руку и отвести домой, а там съёжился на матрасе и молча уставился в стену.

«Тебе так плохо здесь?» - Макс с трудом прочитал буквы. Глаза болели. В голове жужжало будто туда набился пчелиный рой.

- Мне хорошо рядом с тобой, но я больше не могу без сети, без своей квартиры, друзей, работы. Понимаешь? Я как зверь с которого содрали шкуру!

Тина молча прижалась щекой к его мокрым кудрям, вздохнула и села поодаль, уставившись в экран, Макс даже не заметил, что дрона с ними больше не было.

Когда за окном стемнело из оцепенения Макса вывели грубые удары в дверь.

- Эй, королева помойки, верни нам своего красавчика. Ну же. Мы знаем, что твоего бешеного дрона нет, сдавайся.

Тина вскочила, испуганной птицей метнулась к дверям, прислушалась. Створки трещали, слышались пьяные вопли и рычание.

Тина вытащила бластеры, сунула один в руку Макса. Подошла к окну, проверила металлические ставни. Воронцов сжал оружие и встал у трясущейся двери. Тина бросила отчаянный взгляд на экранчик и вдруг улыбнулась.

Крики внезапно стихли, девушка обняла Макса.

«Можно выходить».

- Что? – удивился Макс и внезапно услышал знакомые голоса.

- Макс, Воронцов, ты где?

Он сунул оружие в карман, трясущимися руками открыл дверь и выскочил навстречу ребятам.

- Еле нашли тебя. – Наперебой говорили они. - Поисковики обнаружили лишь остатки байка, на котором ты вылетел. И всё, никто ничего не знает, не помнит, маячок не работает, на запросы не отвечаешь. Уже было оплакали и собрались мемориальный сайт создавать, шутка конечно. Хорошо Андрюха вышел вечером на крыше и заметил вот эту птичку. – Коллега показал на кружащегося дрона. - Мы вначале не очень поверили, боялись что провокация. Железяка совсем старая и странная, и Морис был сильно против, но всё-таки выехали и не ошиблись.

Макс улыбался, вместе с ребятами подошёл к служебном автолёту. Неподалёку лежали обездвиженные погонщики. Тины нигде не было.

- Ну давай же, поехали. Сейчас в больницу, осмотрят тебя, назначат лечение. Будешь как новенький.

Макс ещё раз осмотрелся, помахал дрону и крикнул:

- Передай привет хозяйке, я скоро вернусь за вами. Ждите.

В больнице его продержали несколько дней. Диагносты не нашли никаких серьёзных повреждений и отклонений в работе мозга. Все сектора, пострадавшие после перезагрузки восстановились, хотя старенький врач качал головой и говорил о возможных попытках взлома. Но Макс поблагодарил и забыл об этом, всё обошлось и ладно. Мало ли хулиганов-хакеров в сети. Защита не даст проникнуть. Курс стимуляторов, курортная программа в капсуле и Макс снова был готов к действию. Первым делом нужно вернуться и забрать Тину.

Считалось, что сильный ментал сможет заранее почувствовать любую опасность и предотвратить её. Сейчас Макс был в полной боевой готовности, как для поимки преступников. Каждый шорох, движение, агрессивная мысль, ничего не останется без внимания. Дополнительно согревал душу бластер Тины. Макс боялся, что во время пребывания в больнице, оружие найдут и изымут, но нет, в металлическом шкафчике все его вещи лежали нетронутыми.

Через ворота Макс прошёл без всяких проблем, роботы-охранники даже отсалютовали менталу. На закрытую территорию он входил твёрдым шагом, собранным, без опаски. Рыцарь шёл спасать свою принцессу. Мужчины конца 21 века, сидя за экранами визоров, часто тайком мечтали о подвигах. Но как только появились знакомые очертания домов к горлу подкатила тошнота в голове снова помутилось.

- Нужна помощь, ментал Воронцов?

- Нет, я в норме. – Ответил Макс охраннику. Прогнал непрошенную слабость и пошёл вперёд. Переулки как всегда встретили тишиной, даже ребятишки не сидели у забора. Похоже, вторгнувшийся на прошлой неделе отряд менталов изрядно всех напугал. Макс подошёл к дому, постучал. Тишина.

- Тина это я, Макс, - сказал он, но уже знал, что здесь её нет. Нигде. Лишь полустёртый отпечаток боли, напоминал о девушке. И вот безумие, он почувствовал мысленный фон Марины.

- Надо же, вернулся.

Знакомый резкий голос заставил вздрогнуть, но не удивил. Погонщик пришёл один, лишь несколько питомцев топталось за порогом. Макс подошёл и заглянул в смуглое лицо одноглазого.

- Менталам страх не знаком.

- Но вы то смертны?

Макс усмехнулся, миг ему понадобился, чтобы блокировать связь с собаками. Псы заскулили и покорно легли на землю. В следующее мгновение Макс рукой сгрёб за воротник одноглазого и сильно ударил о стену. Приставил ко лбу бластер.

- А теперь расскажи, куда делась Тина.

- Ты ж не умеешь им…

Звук запускающегося бластера оборвал его. Погонщик побледнел, на лбу выступили капли пота.

- Ты что! Спятил? Ваши её на следующий день забрали. Мы думали ты прислал. Ну ты чё, а? Убери оружие. На девку многие погонщики теперь злятся, некоторые так и не оправились после нападения менталов. Раньше то опасались трогать и не лезли, из-за дрона, да и дралась как бешеная кошка, даром, что тощая. Откуда только силы брались. Ваши спеленали чем-то вроде паутины и увезли. Повезло, иначе бы её погонщики взяли и дрон бы не помог.

Одноглазый довольно оскалился, но Макс сильно тряхнул его и стёр усмешку.

- Пусти, слышь. Не знаю я где она. Вроде говорили в Центр увезли, для изучения. Спрашивай у своих.

Макс отбросил погонщика, тот вскочил и отбежав на безопасное расстояние, заорал.

- Передай своей девке, чтобы больше сюда не заглядывала.

- Проваливай! – пренебрежительно крикнул Макс.

Погонщик плюнул и убрался со своей лохматой стаей. Подавив приступ ярости, ментал вышел на улицу. Макс обошёл вокруг дома, под ногой хрустнуло, он присел, присмотрелся.

- Эх, бедолага, кто ж тебя так?

У ног, полузарытый в мусор лежал дрон Тины. Макс осторожно откопал его и попытался включить, но верный помощник не подавал признаков жизни.

- Ничего, сейчас вернёмся в город, там тебя подлечат.

Завернув дрона в плащ, Макс поспешил уйти.

Сергей был ещё на работе и с радостью согласился помочь. Он встретил Макса возле входа в лабораторию.

- Привет. Давно тебя не видел, дружище. Как ты?

- Да, неплохо. - Ответил Макс, направляясь к специальному столу. Бережно развернул дрона и выложил.

- Интересная птичка, где раздобыл?

- Подруга дала попользоваться.

- О, а я думал ты всё по Марине сохнешь. Давно пора.

Макс поморщился от такой бесцеремонности друга, но промолчал. Что с них взять, открытых и лёгких. Сергей запустил анализатор, повернул механизм и тщательно осмотрел.

- Досталось птичке. Что произошло? Пытался им в оранжерее кокосы сбивать?

- Не знаю, но хотелось бы выяснить. Попробуй восстановить дрона и перекинуть записи из его памяти в мою. Как думаешь, это возможно?

- Скорее всего да, хотя над дроном хорошо поработали. Ну ничего, вылечу, беднягу.

- Спасибо.

Сергей склонился над птицей. Макс отошёл к окну и вызвал Андрея.

- Кто забрал девушку с закрытой территории?

- Ты о чём, мы после тебя больше никого оттуда не вывозили.

- Врёшь, я был там сегодня, её забрали менталы.

- Обижаешь, журнал выездов в свободном доступе в нашей локальной сети, можешь просмотреть.

- Тогда кто?

- Не знаю, и без того хлопот хватает, уже пару недель творятся странные дела. Попытки взлома, неожиданные вспышки агрессии в городе. Похоже на вирус. К тому же в лаборатории неожиданно умер «закрытый».

- Тот самый к которому меня вызывали?

- Да.

- Скинь мне данные, посмотрю.

- Хорошо.

Пока Сергей возился с дроном, Макс сел в кресло и закрыл глаза. Мелькали графики, цифры, записи отчётов из разных уголков города. Тревожная картина и только «закрытые» вели себя спокойно, то ли уже боялись, то ли..

- Всё, готово. – Сказал Сергей.

Макс открыл глаза и увидел, что дрон шевельнул крыльями и попытался приподняться на тонких ногах.

- Лови записи.

- Давай.

Макс получил файлы, бережно поднял дрона, подключился к нему, проверил работу камеры. Птица взлетела и покружилась над головой.

- Давай, малыш, лети, ищи свою хозяйку.

Повинуясь команде, одно из окон поползло вниз. Дрон послушно вылетел в темноту и исчез.

- Она хоть симпатичная? – спросил Сергей.

- Угу. Похожа на Марину. Не возражаешь, я сразу просмотрю записи?

Друг многозначительно кивнул и отошёл.

Макс снова сел, открыл файл, проглядев, удивлённо присвистнул.

- Не может быть. Это же…

- Ты здесь, я искал тебя.

Макс резко обернулся, возле него стоял Морис. Сергей безмятежно спал на диванчике, раскрыв рот, и подложив руки под голову.

- Ловко вы его.

- Опыт. Идём со мной.

Макс бросил взгляд в окно.

- Лучше добровольно, - уточнил шеф.

Вдвоём они поднялись в его кабинет.

- Зря ты возвращался на Полигон. Исследование закончено, новую программу скоро запустят.

В лице Мориса ничего не изменилось, но Макс видел во взгляде влияние «Тени». Перед смертью Марина успела передать данные об агрессивном вирусе, который способен взломать и захватить разум человека. Жаль, расшифровать удалось только сейчас. А последняя запись из памяти дрона, подтвердила. Общая нейросеть имела и тёмные стороны.

- То есть использование живых людей для экспериментов и тестирования новых технологий вы считаете законным и оправданным?

- Всё для блага человечества. – Развёл руками шеф. – Мы пастухи над людьми, контролируем, распределяем и предостерегаем, раньше тебя издержки работы не напрягали.

- Раньше мной не руководила «Тень».

- Глупости! Знаешь, «закрытые» обнаружили завидную сопротивляемость вирусу, никто не поддался.

- Там дети.

- «Закрытые». – Поправил шеф. – Появился повод, начали отправку на Полигон. Только одному удалось на время скрыться, все лезут в герои.

Макс ощутил холод, вирус пытался пробраться в его мозг. Усилием воли ментал выставил защиту и поднял бластер.

Шеф засмеялся.

- Было забавно наблюдать за тем, как ты крутишься, пытаешься выжить. Если бы не девчонка, давно стал бы падалью на задворках свалки. Но материал получился полезный.

Морис подошёл ближе.

- Смерть ни к чему не приведёт. «Тень» повсюду. Марина напрасно принесла себя в жертву. Мы изучили твою милую девушку, скоро перепрограммируем и сотрём переброшенную ей часть информации о личности Марины. Навсегда. А потом займёмся «закрытыми». Эволюция не должна разделяться, тупиковые ветви нам не нужны.

В это время от дрона поступило сообщение.

«Объект найден и функционирует. Макс, я тебя слышу».

Прочитав сообщение, он улыбнулся, пристегнул к поясу оружие.

Подошёл к открытому окну, встал на подоконник. Бесшумной тенью подлетел заранее вызванный байк.

- Мы ещё посмотрим кто тупиковый. – Сказал Макс. – У людей большой опыт в борьбе с паразитами.

Увернулся от рванувшего к нему Мориса, прыгнул в седло, байк стремительно рванул с места.

- Веди меня, - скомандовал Макс, впереди метнулся небольшой силуэт дрона.

Макс начал вызывать Андрея. Необходим был доступ к общим каналам связи. Раз «закрытые» могут сопротивляться «Тени, то нужно попытаться загрузить их программы обычным людям и временно превратить всех в «закрытых». А Тина обязательно поможет. Главное, чтобы им поверили.

«Тина, я скоро буду на месте».

«Мы ждём тебя»