Группа 1

Пигалица

Наша школа — для богатеньких. А я здесь учусь бесплатно, потому что выиграл конкурс «Юное дарование». Отличник по всем предметам, спортсмен и просто красавец...

Быть белой вороной не очень-то приятно, народ в классе высокомерный, но надо думать о будущем. Я повышаю школе рейтинг и отличными оценками, и собственным присутствием: частным учебным заведениям, которые принимают учеников из необеспеченных слоёв населения, выдаются гранты. Простым школам «для всех» такие гранты, кстати, не положены. Сейчас я в десятом классе, а после двенадцатого продолжу обучение в одном из самых престижных и уважаемых ВУЗов мира, у нашей школы там квоты. Потом, скорее всего, я смогу работать не за еду и кров, как мои родители, а заниматься интересным делом и получать хорошую зарплату.

Юлька появилась осенью, когда сентябрь загибался в последних стонах кленовых красок. Всё вокруг умирало, душу ели красота и тоска, как бывает каждый год. В такие дни, чтобы спастись от хандры, лучше всего погрузиться в учёбу.

И пока в наш класс не пришла Юлька, я сосредоточенно учился. Но стоило ей появиться, как всё пошло псу под хвост. Не знаю почему, но эта пигалица притягивала моё внимание, и я постоянно отвлекался на уроках.

На первый взгляд, ничего особенного в ней не было. Низкого роста, худенькая, с короткой стрижкой. Лицо совсем обыкновенное: карие глаза, вздёрнутый нос. Но как она смотрела этими глазами! Будто пыталась увидеть больше, чем мир мог показать ей. И как умела улыбаться... Ей шла улыбка.

Юлька выглядела младше всех в классе. И порой вела себя наивно, удивлялась простым привычным вещам. И училась так, как характерно больше для ребят из началки: пытливо, увлечённо. Хотя, может быть, это выглядело странно только из-за общего аморфного фона нашего класса.

Запас знаний по некоторым предметам у Юли был обширен, но учителей она слушала так внимательно, словно они открывали ей тайны Вселенной. Впитывала информацию, как губка. И очень скоро стала лучшей ученицей, потеснив меня.

Странно, но мне не было обидно из-за этого. Я не злился и не пытался вернуть себе статус первого ученика, а просто молча радовался за Юльку.

Чем больше я смотрел на неё, тем больше она притягивала. Хотелось разгадать эту девчонку, вернее, мой к ней непонятный интерес. Можно было бы решить, что я попросту влюбился в пигалицу, но нет, эта версия отпадала. Я уже познал любовь два года назад, ещё в восьмом классе. И ничего похожего на этот раз не чувствовал. Та девочка была красивая, в неё влюблялись все. Она снилась мне, я изо всех сил пытался обратить на себя внимание, а когда она смотрела в мою сторону, чувствовал, что уши горят. А потом я услышал, как моя любовь говорит с подружками о мальчиках. И обо мне... Она смеялась надо мной, это было очень больно.

Но теперь-то мы были в десятом, уже почти взрослые. И Юльку нельзя было назвать красавицей, и не снилась она мне, и провожать её я совсем не хотел.

На мысль о том, кем на самом деле является обычная на вид одноклассница, меня натолкнул случай. Отец в свой единственный выходной любил смотреть старые фильмы, и я всегда присоединялся к нему. Трудно было не участвовать в просмотре, комната ведь у нас всего одна. И кухни отдельной нет, квартира-студия, восемнадцать квадратов на четверых.

В тот день на экране мелькали пионеры, биоробот, автобус-телепорт.

— Фильм моего детства, — сказал отец. — Хороший фильм, Вань.

От фильмов детства батя всегда становился грустным. Я подсел к нему, и мы стали смотреть вместе. Во второй серии появилась Алиса, и я уже не мог оторваться от экрана. Юлька не была на неё похожа внешне, но взгляд, внимательность, странности героини были очень знакомы.

К концу фильма во мне поселилась уверенность, что Юлька — пришелица из будущего.

Эта идея так меня воодушевила, что я стал вспоминать и анализировать всё, что знал о пигалице.

Она появилась ниоткуда. Где раньше жила и училась, никому не рассказывала. Со всеми общалась ровно, никого не выделяла, ни с кем не сблизилась.

Сначала я думал, что Юлька так же, как и я, попала к нам по конкурсу, ведь она была умной и спортивной, ценный кадр для любой школы.

Но Юлька то и дело пропускала уроки и совсем не переживала по этому поводу. Более того, учителя тоже не придавали никакого значения её пропускам. Она была на особом положении. А свои успехи Юлька будто бы совсем не ценила. Складывалось впечатление, что ей всё равно, какую оценку поставят учителя. Она отвечала на отлично не ради пятёрки, а просто из любопытства ко всему вокруг. Ей было интересно, что и как говорили учителя, как общались и вели себя одноклассники. Юлька наблюдала за всеми нами — а возможно, и за собой — со стороны и получала удовольствие от этих исследований. Непонятна была цель наблюдений, но неопределённость лишь укрепляла меня в мысли о правильности догадки: Юлька прибыла к нам из будущего.

Я искал хоть что-нибудь о ней в сети. Поисковики, чаты, соцсети ничего не знали о моей однокласснице Юле. Это было странно, ведь даже если пигалица из будущего, то в нашем времени она прожила уже три месяца, могла бы и засветиться в интернете. Надежда оставалась на мессенджеры. В один из дней, когда Юли не было в школе, я попытался выяснить у одноклассников номер её телефона. Но все лишь разводили руками.

Тогда я решился на отчаянный шаг. Заглянул в пустую учительскую и позаимствовал журнал. И почти не удивился, когда оказалось, что никакой Юли в нашем классе нет.

Когда Юлька, которой нет, снова пришла на учёбу, я принял решение установить слежку. Неотступно ходил за одноклассницей по школе, смотрел на неё в столовой и на уроках, поджидал у входа в раздевалку. Мне казалось, что я остаюсь незамеченным, но Юлька, похоже, видела всё. В этот день она часто мне улыбалась, а у выхода из школы вдруг предложила:

— Если ты ещё не насмотрелся на меня сегодня, можешь проводить.

Всех наших развозили из школ на автомобилях, многих — с личными водителями. Только я добирался на стареньком скутере. Это было дешевле, чем покупать единый проездной на общественный транспорт с кучей пересадок.

— Тебя на машине встречают?

— Почти.

Мы молча дошли до стоянки. В голове вертелись вопросы, я долго выбирал, о чём спросить, и в итоге не спросил ничего.

Юлька прошла мимо входа на парковку, я рассеянно последовал за ней и очнулся только на вертолётной площадке. Огромная стрекоза, присевшая на засохший цветок разметки, ждала Юльку.

— Это за тобой? — я не мог скрыть удивления. На вертолёте в нашу школу привозили только сына губернатора, площадку как раз для него сделали.

— Ваня, мне хочется быть нормальной, поверь. Но не всегда есть выбор, — грустно сказала Юлька.

Я решил, что она это о вертолёте и вообще о своём социальном статусе. Богатые тоже плачут, все дела.

— Могу дать тебе выбор. У меня есть скутер. Махнёмся?

Юлька рассмеялась, звонко и искренне.

Сквозь смех сказала:

— Спасибо, Ваня. Пока!

Я стоял как чурбан и глядел на ленивый разгон лопастей, но вскоре шум и ветер прогнали меня подальше от стоянки. Чёрный вертолёт с ярко-жёлтой восьмёркой на пузе поднимался всё выше, уносил Юльку в небо. А может, это был знак бесконечности... Я провожал восьмёрку-бесконечность взглядом, а на лицо падал мелкий и скучный снег. Воздух был лёгкий и мёртвый, вдыхаешь такой и чувствуешь — впереди ничего нет. И даже робкая надежда на весну улетела вместе с вертолётом.

После того дня мы с Юлькой стали больше общаться. Внешне всё было гладко, мы вроде бы сдружились, болтали каждую перемену, Юлька рассказала, что жила в разных странах, показывала свои фотки в тундре и в тропиках... Мы обменялись номерами телефонов и перезванивались. Правда, Юлька предупредила, что часто меняет номера. А я чувствовал себя то ли шпионом, то ли параноиком. Мне было стыдно подозревать подругу, но уверенность в том, что пигалица скрывает нечто важное (например, своё пришествие из будущего) не проходила.

Мои терзания прервались неожиданно: вызовом к директору. Увлекшись загадкой по имени Юлька, я съехал по всем предметам. Директор оказалась хорошо осведомлена о причинах моих «успехов» в учёбе.

— Эта девочка тебе не ровня, — заявила директрисса.

Я опешил от такой прямоты. Стиснул зубы, чтобы не вырвалось резкое слово. Да, конечно, я «бесплатник» и должен ценить возможность учиться в крутой школе, но от директора такого тычка носом не ожидал.

— И не смотри волком. Иван, я говорю это для твоего же блага. Тебе надо думать о будущем и смотреть на вещи реально.

Я вдохнул поглубже и обещал реально смотреть на вещи и нереально хорошо учиться.

Напоследок директрисса спросила как бы невзначай:

— Что, прям всерьёз любишь её?

— Люблю, — с вызовом ответил я, в тот же миг осознав, что ведь и правда люблю Юльку.

— Так разлюби, — небрежно кинула директрисса и уткнулась в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

Я был зол на всех и вся. Хотелось показать и доказать и директриссе, и Юльке, и самому себе, что я не хуже других, что достоин быть среди них, что я ровня... Целый день внутри кипело, искрило, рвало на части. А на следующий день я вымерз. Просто стало пусто внутри и до жути холодно. Я порос коркой льда и отгородился ото всех. Юлька пыталась общаться как раньше, но как общаться с пустым холодным телом?

Учился механически, и постепенно учёба заполнила пустоту, стала костылями, опираясь на которые, я ковылял день за днём. Оценки исправились быстро. Это несложно, если голова больше ничем не занята.

Календарь утверждал, что наступила весна, но он врал: морозы стояли и за окном, и за грудиной. Я заболел, и всерьёз. Три недели пролежал в инфекционке и месяц приходил в себя дома. Вспоминал о пигалице и тут же запрещал себе думать о ней. Иногда начинало казаться, что Юлька мне просто приснилась в одном из горячечных гриппозных снов.

К счастью, она сама вернула меня в реальность: просто позвонила и спросила, как я себя чувствую. В этот самый момент я почувствовал себя значительно лучше. Она сказала, что очень хотела бы увидеться. Я заверил, что через несколько дней приду в школу, но Юлька вздохнула: «Слишком долго».

Вечером раздался звонок в дверь. Мы никого не ждали, поэтому я был изрядно смущён, когда в нашу тесную каморку вошла Юлька. Я не очень хорошо чувствовал запахи после болезни, но в тот момент мне показалось, что дохнуло весной.

Мы долго пили чай с пастилой и вареньем, Юлька явно понравилась родителям и особенно бабушке. Бабуля даже выведала, где живёт пигалица — в Старой Роще — и долго вспоминала, как в молодости, когда лес ещё принадлежал народу, они ходили по Роще в походы с палатками. Потом родители деликатно ушли в гости к соседям, а бабуля попросила выкатить её коляску на балкон.

Мы остались наедине.

— Вань, знаешь, я скучала по тебе.

— Да ладно тебе скучать, я почти здоров, скоро выпишут, — так мог ответить только полный идиот, и я ответил именно так.

Юлька отвернулась. Конечно, она услышала совсем не то, что ожидала.

Потом повернулась и вручила мне крошечную коробочку.

— Я раньше часто болела. Теперь нет. Эта пилюля сделает тебя полностью здоровым лет на пять-шесть. Возьми, пожалуйста. Только никому не говори, ладно?

— Ладно. Спасибо. А как называется лекарство? Дорогое ведь, наверное.

— Это неважно. Его всё равно не найти в продаже.

— Оно из будущего? — ляпнул я.

— В некотором смысле, — ничуть не смутившись, ответила Юлька.

У неё запиликал телефон. Юлька на несколько секунд поднесла его к уху и заявила:

— Пора.

Мы попрощались, и если б я был внимательнее, то заметил, что Юлька не улыбается и прячет глаза.

Пилюлю я не принял. Во-первых, в лекарство, которое избавляет от болезней заранее на несколько лет, не верилось, а во-вторых, это был подарок от Юльки, и мне было приятно его хранить.

В школу я пришёл уже через три дня. Пигалицы не было. Что ж, она часто пропускала уроки.

Я написал ей сообщение и получил ответ от сети: «Номер не существует». Позвонил — роботизированный голос повторил это ещё раз. И тут до меня дошло, что ко мне домой Юлька приходила попрощаться. Навсегда.

До урока оставалось пять минут, все спешили по классам, а я кинулся наперерез людскому потоку.

Маршрут до Старой Рощи телефон мне проложил, но где именно в этом лесном массиве искать Юльку, было совершенно непонятно. Через тридцать километров талой грязи на дорогах я ощутил острое желание иметь вертолёт.

Съезд с шоссе был единственный, после него я пропилил ещё километров пять через лес, однако по отменному свежему асфальту. Уткнулся в КПП. Из красивого домика с резными ставнями на затемнённых окнах показался неприветливый охранник.

— Проезда нет, — заявил он.

— Мне нужно встретиться с Юлей. Она где-то здесь живёт. Я её друг.

— А ей-то с тобой встречаться нужно? — нахально скривился охранник.

— Буду ждать, пока не пропустите.

— Ну, жди, — хмыкнул гад.

Он вернулся в домик, а я остался тупо сидеть на скутере у шлагбаума. К моему удивлению, спустя пять минут вышел другой охранник и любезно открыл мне путь. Я погнал по прямой до широких кованых ворот. Там меня ждала Юлька собственной персоной и высокий мужик, бледный и скуластый, напоминавший Кощея. Оказалось, папа.

От ворот к дому мы ехали на машине. Территория была огромна, идти пешком заняло бы приличный кусок времени. Скутер пришлось оставить у ворот, но хозяева заверили, что его никто не свистнет.

Юлька прильнула к моему плечу:

— Здорово, что ты приехал.

А папа-Кощей спросил скучным голосом:

— Но ты же понимаешь, что теперь нам придётся тебя убить?

Я дёрнулся, но оказалось, что это такой специфический юмор.

Сперва меня напоили чаем в просторном зимнем саду. Стол пестрил разнообразием сладостей и фруктов, бесшумная прислуга сновала туда-сюда с подносами.

Папа-Кощей завёл разговор о человеческих мечтах.

— Почти все сказочные и фантастические вещи изобретены. Телевизоры, навигаторы, транспорт доступны всем. А ведь это те самые наливное яблочко на блюдце, волшебный клубок и сапоги-скороходы. Вот как ты думаешь, Ваня, к чему ещё стремиться человечеству?

— Ну, например, машина времени пока не изобретена. И в космос человек продвинулся довольно слабо.

Юлькин папа с интересом кивал головой, но резко перестал, когда я закончил свою тираду:

— А в социальном плане надо, конечно, стремиться к всеобщему равенству.

— Ну это вряд ли, — пробормотал он и спешно нас покинул, сославшись на дела.

Юлька тут же потянула меня прочь:

— Через четыре часа мы улетаем. Давай погуляем и поговорим.

Мы шли по дорожкам парка, переходящего в лес. Приятно пахло хвоей, тёплый ветерок ласково овевал лицо, птицы и белки подсматривали за нами с деревьев. И всей этой идиллии было плевать на то, что Юлька улетает от меня.

— Ты сможешь вернуться? — спросил я без особой надежды.

— Мне бы этого очень хотелось. Но нам нельзя привязываться, это опасно. Поэтому редко кто из наших живёт среди людей. Путешествуем всегда инкогнито. Мне так хотелось побыть среди сверстников, поучиться в школе. Я ведь получала образование на дому. Но теперь вряд ли мне разрешат снова пожить в обычном мире.

Я совсем запутался:

— Среди людей? Так вы там у себя в будущем что, не люди? Из какого ты времени, Юль?

— Да из этого я времени! Слушай, я же показывала тебе фотки разных лет. Ты ничего необычного не заметил?

— Не-ет... Хотя, постой. Ты на них выглядишь как сейчас. Ты... не растёшь?

— Последние лет пять расту очень медленно. Из-за слабого здоровья я прошла процедуры в детстве. Обычно только взрослым можно становиться бессмертными.

Так Юлька не из будущего. Просто вне времени. Бессмертная...

Она внимательно смотрела на меня:

— Ты теперь меня ненавидишь?

— С чего вдруг?

— Нам говорили, что нельзя открываться людям. Слишком сильно действует осознание, что есть те, кто никогда не умрёт. Человек захочет получить бессмертие любой ценой.

— Хм... Ну я привык к несправедливости этого мира. Многое из того, что я хочу заполучить, мне недоступно. Но стать бессмертным я, пожалуй, не хочу.

— Почему? — Юлька была изумлена.

— Потому что это скучно. И нечестно. Совсем нечестно.

Юлька смотрела непонимающе.

— Предположим, — начал я, — человек живёт вечно. Сначала неспеша учится, потом лениво работает. Его ничто не подгоняет. Теряется смысл любой деятельности. Всё можно отложить на потом, и человек откладывает. Постепенно жизнь становится такой одинаковой, что ты уже и сам не рад вечности.

— Ну у нас такого пока не случалось. Наверное, потому, что вечная жизнь стала доступна только пятнадцать лет назад, в две тысячи двадцатом. Мой папа с коллегами изобрёл препарат, который выключает ген старения. Нужно пройти много сопутствующих процедур. Изменить метаболизм, частично отказаться от воспоминаний, постоянно тренироваться. У нас никто не скучает — некогда.

— То есть бессмертные заняты процедурами, диетами, тренировками, ради того, чтобы поддерживать бессмертие?

— Ну... да. Не совсем так, конечно, но бессмертие требует много сил и средств. Пока это мало кому доступно. Но постепенно людей приучают к тому, что достойная старость возможна. Когда подняли пенсионный возраст, все сначала возмущались, а потом привыкли. И средняя продолжительность жизни выросла. Ты слышал о пренебрежимом старении, при котором вероятность смерти стремится к нулю? Скоро это станет реальностью.

— Юль, когда подняли пенсионный возраст, моя бабуля в инвалидную коляску села, потому что некогда было здоровьем заниматься — работать же нужно. И сейчас долго и счастливо живут те, кто может оплатить эту жизнь. Бессмертие твоё вредно. Оно ведёт к ещё большему расслоению общества. Или вы ждёте, когда вымрут все, кто не может купить вечную жизнь?

Юлька погрустнела.

— Я и сама об этом думала. Но бессмертие уже есть, не отменишь. И раздать его сразу и всем тоже никак не получится. Но за тебя я попросить могу. Ты... согласен?

Я не сразу понял, что именно она предлагает. А когда осознал, не задумываясь ответил:

— Нет.

Юлька плакала, уткнувшись мне в плечо, я обнимал её и шептал: «Ты жива ещё, моя старушка? Жив и я...». Мы целовались у лесного озера и возвращались к дому самой долгой дорогой.

Юлька просила меня принять пилюлю. Бессмертным сразу же я не стану, но это будет первый шаг по перезагрузке систем организма. Юлька надеялась вырваться в мир ещё раз и обещала найти меня.

Она рассказала, что бессмертные встречались всегда, эта была некая мутация, и учёные долго бились над выяснением причин такого отклонения. Среди естественных бессмертных встречались известные актёры, политики. Но таким вечным приходилось время от времени менять внешность, образ жизни и заметать собственные следы. Сложнее всего было с привязанностями. Если бессмертный влюблялся, заводил семью, друзей, то каково ему было наблюдать за их старением и смертями? Были случаи, когда вечно живущие совершали самоубийство. Ведь бессмертие весьма условно. Когда тело не стареет, не болеет, быстро восстанавливается после травм, это не значит, что его нельзя утопить, расстрелять, раздавить. Несчастные случаи несчастны и для бессмертных. А самые частые слова вечных людей друг другу — «береги себя».

А потом было скомканное прощанье под острым взглядом папы-Кощея, моя поездка в сумерках домой и последующие годы жизни как в тумане.

Я думал о Юльке каждый день. Часто сомневался, стоит ли мне принять пилюлю вечности. Когда я спросил отца, согласился бы он на личное бессмертие, отец устало посмотрел на меня: «Для себя нет. Надо дать место на Земле и дорогу молодым».

Бабуля на мой вопрос, хочет ли она вечной жизни, пропела старинную песню: «Вечный покой сердце вряд ли обрадует, вечный покой для седых пирамид. А для звезды, что сорвалась и падает, есть только миг, ослепительный миг».

И даже соседский малыш посмотрел на меня как на дурака: «Вечно жить? Только если с мамой, а сам я не согласен».

Так и носил я Юлькин подарок во внутреннем кармане, у сердца.

Школу я окончил отлично; долго думал, куда поступать. Мне интересна была и генная инженерия, и нейросети, и развитие искусственного интеллекта. Я следил за новостями науки. Когда читал сообщения о легализации клонирования или об удачном эксперименте по переносу сознания на материальный носитель, понимал, что это затеи бессмертных.

В итоге мой выбор пал на астрономию. Если уж суждено бессмертию обосноваться на Земле, то вскоре вечным жителям станет тесно. Отказываться от размножения не в природе человека. Нужны будут новые планеты, пригодные для жизни. Их поиском я и хотел заняться.

К концу учёбы в институте я понял, что не прогадал с профессией. Информация о бессмертных стала просачиваться в СМИ, да и сами вечные понемногу выходили из тени и сталкивались с агрессией смертных. Люди сходили с ума от зависти и бессилия. На бессмертных шла охота, люди подписывали петиции о запрете вечной жизни, требовали арестов и суда над бессмертными. А у меня в кармане всё так же лежала пилюля, запускающая оздоровление тела и замедляющая старение.

Шёл второй год моей работы в обсерватории, был летний солнечный день, люди вокруг улыбались и ели мороженое. Я сидел в сквере перед обсерваторией, смотрел на счастливые лица вокруг и не знал, кого я ненавижу больше — смертных или вечных.

На огромном информационном щите передавали новости. «Сегодня вступил в силу закон об обязательной стерилизации бессмертных. Теперь перед теми, кто хочет жить вечно, стоит непростой выбор...»

— Непростой выбор, — повторил кто-то рядом.

Я обернулся: это была Юлька. И она ничуть не изменилась.

— Ты совсем такая же.

Мы обнялись.

— Это ненадолго. Последний курс терапии я пропустила. Теперь буду стареть рядом с тобой.

Наверное, я эгоист, но как же я был рад, что она пришла.

— Понимаешь, я сейчас ещё могу распорядиться бессмертием. Выбрать стерильную вечную жизнь или продолжение рода. А ребёнок, если когда-нибудь он у меня появится, может родиться без гена старения, и у него не будет выбора, его стерилизуют принудительно.

— Выходи замуж за смертного, у ребёнка будет больше шансов родиться обычным человеком.

— Вот я и собираюсь, — Юлька хитро посмотрела на меня.

В тот день я взял отгул, и мы допоздна бродили по городу и разговаривали. Снова спорили о бессмертии, мечтали о новых планетах. Были вместе. И знали, что это навсегда. Вдвоём дорастём до решения о вечности или останемся смертными, но тоже вдвоём. А может, скоро нас станет трое.

Поживём — увидим.

Благодетели

С ранних школьных лет Лиас стремился показать самый высокий результат, чтобы его заметили, привыкли, что он всегда первый. Что именно его нужно взять в группу для освоения технологий Благодетелей. Так называли пришельцев, прилетевших на космических кораблях около трехсот сезонов назад. Они принесли медицину, образование, истребили болезни, голод и положили конец войнам между племенами за место в горных поселениях.

Сегодня решающий день. Лиас, наконец, покажет, на что способен. Выпускной экзамен!

От волнения сердца забились вразнобой. Лиас впился ногтями в учебный стол, заставив пластик жалобно скрипнуть, и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

Учитель Фенис кивнул классу, и все дружно включили компьютеры. Тихонько пискнул динамик, оповещая, что пришел файл с заданием от пришельцев. Итоговый тест, в отличие от промежуточных, они высылали сами. Даже учителя не знали, что там будет.

Лиас быстро пробежался глазами по монитору. Похоже, здесь всё, что успели пройти за шесть сезонов обучения: база по физике, технике, геологии... Абориген слистнул список в самый низ: дополнительное задание – язык пришельцев. Только простые команды для дроидов. Большего от ракасов не требовалось. Лиас знал, но все равно мучился, стараясь взять материал сверх курса. На учебные видео поверх языка пришельцев была наложена звуковая дорожка с переводом. Если постараться, можно разобрать чужую речь, идущую слегка на опережение. Лиас слушал, корпел над файлами по грамматике из расширенного курса. Перед сном старательно повторял заученные за день фразы. Жаль, не включили материал посложнее. Ничего. Он все равно будет первым!

«Ну, Кракс, помоги!» – помянул он старого бога и застучал всеми двенадцатью пальцами по клавиатуре.

*

Лиас вышел из школы совершенно измученным. Вроде бы ничего тяжелого не делал, а усталость аж к земле пригибала. Он сел на песчаную дорожку перед школой и уставился на алеющее солнце. Скоро вечерняя буря. Одноклассники не спешили расходиться после экзамена. Переговаривались, косились на товарища.

– Что, Умник, уселся? Корабль Благодетелей ждешь? – раздались из толпы чьи-то голоса. – Увидят твои результаты – лично прилетят! Познакомиться!

Послышались смешки.

Лиас молча поднялся и направился прочь. Он уже давно привык к издёвкам одноклассников. В школе его не любили. Кому понравится, когда ты лучше остальных? Таким достаются только насмешки да придирки. В селении, впрочем, друзей тоже не было – мало ли, чего можно ожидать от внука шамана.

*

Когда щиты после бури опустились, уже наступила ночь. Лиас смотрел на звезды сквозь стеклянный потолок своего тесного бокса.

«Завтра, – напомнил он себе. – Все закончится. Объявят результаты, и меня непременно возьмут в группу постройки космической станции для ракасов. А потом мы полетим к звёздам. И плевать на все насмешки соплеменников и недовольство деда».

Память болезненно отозвалась. Дед. Мать. Надо бы проститься. Даже самый ближайший из карьеров находился очень далеко от горного оазиса. Пешком не дойдешь. Сколько сезонов он не был в селении? Три? Четыре? Значит, завтра. От школы-то всего пол-дня ходу.

Лиас свернулся калачиком, укрыв нос пушистой кисточкой хвоста. Пора спать. Предстоит тяжелый день.

Ожидание длилось мучительно долго. Лиас несколько раз бегал до школы, а результаты никак не объявляли. Близилась утренняя буря. Если до неё переслать не успеют, помехи забьют связь на полчаса. Еще полчаса мучительного ожидания!

Лиас мог бы сидеть перед школой, а не бегать туда-сюда, возвращаясь в свой блок. Но там перед табло толпились одноклассники. Сегодня они были взбудоражены и потому особенно едки на слова. Надоели! Но всё равно пора сходить проверить. Перед бурей.

У входа стояла толпа. По тому, как она гудела, Лиас понял: результаты объявили. Завидев его, одноклассники расступились.

Информационное табло пестрило символами. Он нашел свое имя в первой строке списка одобренных Благодетелями выпускников!

– Что, шаманёнок, рад? – раздался сзади недобрый голос. Лиас не успел обернуться.

– Вот ты где, – внезапно появившийся Фенис прямо светился от радости. Еще бы, его любимый ученик обошел-таки всех на тестировании. – Пойдем, дам тебе карточки на распределение и личный коммуникатор. Где ты был? Все остальные, кто прошёл отбор на карьер, уже получили.

– На карьер! – сердца чуть не выскочили из груди.

– Да, дорогой мой, да, – учитель улыбнулся. – В этом сезоне только пять наших выпускников удостоились этой чести.

Фенис рассказал, что воздушный катер прибудет за ними через трое суток. Это время отведено, чтобы выпускники успели попрощаться с родными. Значит и Лиасу пора наведаться в селение.

Сразу после дневной песчаной бури Лиас, захватив небольшой рюкзачок с личными вещами, покинул город. За пределами металлического полукруга взгляду открывались бескрайние просторы алых барханов. Лиас любил пустыню. И вовсе она не безжизненная! Это рядом с городом, конечно, да. Но только скроются за горизонтом угловатые здания и купола теплиц, начнут тихонько посвистывать лерпы, высовывая из песчаных норок чешуйчатые носы. Затаится катран, поджидающий зазевавшегося лерпа. Выпустят из нор свои красные листья артидии, чтобы напитаться солнцем перед бурей. И еще много всяких обитателей, приспособившихся к переменчивому характеру Лейны. Пустыня полна жизни!

Лиас восторженно смотрел по сторонам, но шага не сбавлял. Надо поторопиться, чтобы успеть в горный оазис до вечернего разгула стихии. Иначе придется закапываться в песок, задерживать дыхание. Удовольствие так себе. В городе уже не осваивали это искусство. И зря, уже было несколько случаев, когда кто-то из загулявшейся малышни погиб в бурю, не успев вернуться до поднятия щитов.

Но Лиас был внуком шамана и, естественно, его научили гибернации еще в раннем детстве. Да он и не боялся пустыни, как городские. В какой-то степени это давало свободу.

Лиас спешил, как мог, под конец даже перешел на четыре конечности, выруливая на бегу хвостом. Но до бури всё равно не успел. Обидно, совсем немного осталось до горной гряды. Чуть подул ветер, и горизонт размыло. С виду почти ничего не изменилось. Но абориген знал, промедли он еще немного, – будет поздно. Его снесёт потоками шквального ветра. Посечет обезумевшим песком. Лиас нашел удобное место между барханами и, сунув руки в песок, принялся рыть, быстро, как это умеют ракасы. Потом просунул в ход острую морду и, работая конечностями, стал выталкивать грунт наружу по бокам от себя.

Только он оказался под толстым слоем песка, Лейна завибрировала. Буря пришла. Лиас расслабился и почувствовал как дыхание и биение сердец замедляется. Хорошо. Он не стал входить в гибернацию полностью, чтобы услышать, когда закончится буря. Если дыхание совсем остановится, он может четверть сезона так пролежать, пока влага не попадет на нос. Раньше в голодную засуху предкам приходилось делать и такое.

*

Когда абориген вошел в деревню, над ней уже лился мерный бой барабанов. Чуть-чуть опоздал на начало праздника. Кракс-Хари сбор урожая и укладка запасов, конец года. Потом Лейна четверть сезона не прольет ни капли дождя. В городе уже не отмечают этот праздник. Зачем, если теплицы, построенные с помощью Благодетелей, дают урожай круглый год?

В полукружие гор раскинулись уже убранные поля, в центре долины сооружен алтарь Кракса. Все спустились из пещер и шли хороводом по краю поля, двигаясь под ритм барабанов. Лиас попытался разглядеть знакомые лица, но не смог. Он бросил свой рюкзак у большого валуна и пошел к родичам. Поток, подчиняющийся единому ритму, единому движению, и он часть этого. Вот чего ему так не хватало в городе! Этого всеохватывающего чувства слияния! Вместе!

Сколько продолжалась пляска, Лиас определить не мог. Уже стемнело, и повсюду горели факелы. Бой барабанов внезапно прекратился.

– Пророчество! Пророчество! – послышались крики.

Круг расступился, и оказалось, что Лиас стоит недалеко от алтаря. Он даже видит деда, расписанного ритуальной краской. На старого шамана направлены тысячи взглядов. Жизнь племени зависит от того, что он сейчас скажет. Как будет вести себя Лейна в будущем сезоне: много ли прольётся дождей, готовить ли укрепления от ветров, глубоко ли уйдет вода?

Класах всмотрелся в лица соплеменников, взгляд его казался затуманенным из-за прикрытых вторым веком глаз.

– Грядёт большая буря, близится бойня за место в священных горах. Пустыня напьется кровью так, как не напивалась ни разу. Это месть Лейны за то, что сделали с ней пришельцы!

И тут, к ужасу Лиаса, костлявый палец шамана указал прямо на него.

– А тебе нет места среди ракасов!

Лиас почувствовал на себе сотни взглядов.

Что делать? За что дед так с ним? Он беспомощно огляделся и снова не увидел знакомых лиц. Все смотрели остро, настороженно. Лиас растолкал соплеменников и бросился прочь.

Снова ударили барабаны, заходясь в бешеном ритме.

Выбежав за пределы поля, Лиас не сразу пришел в себя. Некоторое время ходил среди валунов, косился в сторону факелов. Сейчас они отпляшут, чтобы умилостивить богов, и улягутся спать. А завтра примутся обсуждать пророчество. Как после такого показаться на глаза родичам? Благодетелей здесь и раньше-то не жаловали: все, кто почитал пришельцев, давно ушли в города. Но никогда они не упоминались в Пророчестве. Никогда не было так страшно. Неужели сбудется?

С такими мыслями он вышел к валуну, где оставил рюкзак. Луны высветили сидящий на камне тонкий силуэт. Мать.

Она услышала шорох его шагов и встала.

– Почему? – спросил Лиас.

– Не знаю, – прошептала Силиа. – Ты же помнишь, видения шамана ему неподвластны. Дед не хотел тебя обидеть.

– Мне страшно, – признался Лиас.

– Мне тоже, никогда у нас не было такого пророчества. – Силиа подошла к сыну и крепко прижала его к себе. – Так давно я тебя не видела.

Они сели рядышком, прижавшись спиной к валуну. Смотрели на звезды, сияющие над грядой гор. Силиа обнимала сына. И они молчали. Слова были лишними.

Кажется, Лиас уснул. Он не заметил, как стихли барабаны, как первые лучи солнца коснулись верхушек гор.

Мать повернулась к нему:

– Я боюсь за тебя. После всего сказанного, думаю тебе лучше уйти, пока племя не проснулось. – Голос ее дрогнул. – Может, и вправду, твоя судьба – полететь к звездам. Что бы там ни случилось, знай, даже если племя тебя отвергнет, в моем сердце всегда будет место для сына.

– Может, дед ошибся?

– Он ещё не настолько стар, чтобы требовался новый шаман, – покачала головой Силиа. – Я пришлю тебе весточку. Ступай.

Она убрала руки с плечей сына.

Лиас оглянулся только когда дошел до края долины. Она все ещё была там: маленькая хрупкая фигурка у валуна.

*

Лиас много раз с восторженным трепетом представлял, что, как только он окажется на карьере, то чуть ли не сразу полетит к звёздам вместе с пришельцами.

Но его, как и других новоприбывших выпускников, отправили калибровать датчики для щитов, которые закрывали завод от бури. Да и то под надзором старших.

Пришельцев Лиас тоже не увидел. Всю работу по добыче и обработке руды выполняли дроиды, которых проверяли и обслуживали ракасы. Если что-то серьезно ломалось, спускались другие роботы. Если что-то очень серьезно ломалось – сами пришельцы.

Оно и понятно. Условия Лейны не подходили им, поэтому Благодетели посещали планету чрезвычайно редко и в специальных костюмах – скафандрах. Говорят, когда контакт только налаживался, пришельцы, понятное дело, наведывались чаще. Но то давно было, родители Лиаса ещё не появились на свет.

Поэтому, день, когда вспышка на солнце Лейны сбила настройки датчиков, и купол раскрылся прямо перед бурей, был для Лиаса настоящим праздником. Что-то там знатно расколотило – корабль с орбиты примчался, чуть только улеглась последняя песчинка. Из белого овального диска выбралось аж три пришельца.

Даже в защитных костюмах, было заметно, что Благодетели сильно отличаются от аборигенов. Руки короткие, суставы на нижних конечностях выгибаются в противоположную сторону. Лиаса поначалу охватил ступор: он сразу припомнил файлы для обучения, где пришельцы изображались без скафандров. Отвратительное зрелище: выпученные глаза на гладкой, без чешуи, коже. С головы у многих свисали тонкие нитки-отростки. Брр. «Но и мы, наверное, выглядим для них не лучше. А возятся с нами, не брезгуют», – решил он и пошел навстречу.

Никто из соплеменников и не подумал подойти. А у Лиаса был козырь в рукаве. Даже два. Он отроду ничего не боялся и, как ему казалось, отлично знал язык Благодетелей.

– Привет! – старательно выговорил он, приблизившись к трем фигурам в скафандрах. – Я могу помочь чем?

Все трое повернулись к нему. Несколько секунд пришельцы и Лиас просто смотрели друг на друга. Слава Краксу, их лиц не было видно за зеркальным забралом шлема.

– Я выучил язык ваш! Могу говорить, – сообщил абориген. – Меня зовут Лиас!

Наконец, один из Благодетелей поднял руку в приветственном жесте, и раздалось хриплое шипение внешних динамиков.

– И тебе привет! Меня зовут Ник. Пока ничего не надо.

Пришельцы развернулись, проследовали вглубь купола. Лиас немного помедлил и пошёл за ними.

*

– Развезло, конечно, страшно. Хорошо, что остальное под землёй.

Хант повёл рукой со сканером.

– Понятно, почему не смогли дроидов отправить, как я и предполагал, половину датчиков для телепортера снесло.

– Ага, а машины из внутреннего контура выйти не могут, потому что замки системы заклинило. Оборудование старовато уже. Да, кто предполагал, что сюда набьется такая куча песка! Сейчас щупом попробую, – прозвучал в наушниках голос Карсела.

– Так, ну я пошел по периметру с датчиками, – доложился Хант.

А Ник глаз не мог оторвать от морковно-красных барханов. Вот, значит, она какая, Альфа-215. А больше всего он глазел на увязавшегося за ними аборигена. Создание было покрыто чешуёй кирпичного цвета, помахивало длинным хвостом с пушистой кисточкой на концх. Еще и скакало, как кузнечик. Голограмма ни в какое сравнение не идёт!

А что ему оставалось? Стоять и разглядывать аборигена. Увязался с инженерами посмотреть планету. И получить свою дозу радиации… Что там Карсел возится?

– Фух! Гнездо мало того, что песком завалило, ещё и обломками! Щупом не подлезешь. Хоть руками копай, да в этом скафандре не согнешься, – пожаловался коллега. – Поспешили мы. Надо дроидов вызвать.

– Кто ж знал, что во второй контур так сложно будет пробиться. Там дроидов навалом, – вздохнул Ник.

– Придется ещё поторчать тут, а фонит-то не по-детски! – Карсел на секунду умолк, проверяя уровень радиации. – Н-да, недаром первая миссия от онкологии чуть не полегла.

– Погоди, вон чешуйчатый крутится! Давай-ка его попросим, – Ник включил внешний микрофон и призывно помахал рукой. – Зря мы их, что ли, учим. Этот смышлёный вроде.

*

Трое Благодетелей не обращали на него внимания. Лиас собирался уже уйти, когда один, вдруг, повернулся и взмахнул конечностью. Абориген быстро сократил расстояние и остановился перед пришельцем.

– Нужна помощь, – пророкотал пришелец. – Видел такие на обучении?

Второй в скафандре вытянул перед ним восьмилепестковый щуп.

– Видел, – отозвался Лиас.

– Отлично. Вход завалило обломками и песком. Нужно прорыться вон под ту покореженную штуку и воткнуть щуп в гнездо под ней.

Половину слов абориген не разобрал: одно дело слушать файл обучения, а пришелец говорил быстрее и непривычно искажал слова. Но, кажется, Лиас понял, что от него требуется.

Абориген довольно быстро сделал подкоп и проложил ход прямо к месту стыковки. Затем принял щуп из рук пришельца и юркнул с ним в нору. Мягкий толчок – лепестки вошли в гнездо.

Внутри купола утробно загудело, и стены щита начали разъезжаться в стороны.

Абориген вылез из норы и принялся стряхивать с себя песок.

– Спасибо… – пришелец замялся.

– Лиас!

– Да, спасибо, Лиас! Ты молодец! – Благодетель снова взмахнул рукой и повернулся к собрату.

Из открытого купола покатились дроиды и тут же по-хозяйски стали орудовать во внешнем контуре. Разгребать песок, вытаскивать покореженные элементы. Лиас знал: пришельцы могут управлять дроидами со станции. Значит, связь восстановилась, и им здесь больше делать нечего.

Запоздало обернулся: медленной тяжелой походкой три приземистые фигуры шли обратно к кораблю.

*

Лиас только что закончил калибровку датчика. Ещё раз внимательно проверил на герметичность. Не попал ли туда вездесущий песок. Осталось еще десять таких на сегодня. Потом установить по периметру, а старые забрать на проверку.

*

Ник знал, что на станции его не любят. Сынок одного из крупных акционеров компании Спейс Энерджи отправленный соглядатаем к руководству. Ещё один управленец, от которого толку чуть. Так думали про него коллеги. Ну и пусть. Он уже привык. Его дело следить, чтобы интересы Спейс Энерджи не были ущемлены. И пытаться не умереть от скуки в свободное время. С этим он, похоже, справился.

Ник покопался в данных Маркуса и обнаружил, что IQ ракаса Лиаса в 1,5 раза превышает предел, установленный исследователями. В принципе, как средний у людей, не подвергавшихся генетической корректировке. Скучно, должно быть, бедняжке среди соплеменников.

Идея насчёт аборигена только поначалу казалась тумасбродной. Все прошло легче, чем можно было себе представить.

Ник нажал на браслете кнопку вызова, открывая защищённый канал.

*

В маленькую комнату-мастерскую, где сидел Лиас, вошел старший по смене, Сиал.

– Говорят, ты вчера помог пришельцам?

Лиас кивнул.

– Сегодня с партией новых датчиков пришел тебе подарок.

Лиас аж подпрыгнул. Неужели!

– Где он? Что там?!

Сиал протянул на длинных пальцах маленькую коробочку. Сгорая от нетерпения, Лиас выхватил ее из рук старшего. Открыл.

Там, утопленный в мягкую подложку, лежал белый ободок. Сиал не уходил и заинтересованно смотрел на вещицу.

– Что это?

– Это называется браслет. У нас такие же обереги носят шаманы, – ответил Лиас. – Разве вы не знали?

– Я родился в городе, – скривился Сиал.

Лиас достал ободок и обернул его вокруг запястья. Браслет пискнул, что-то в нем щелкнуло, и устройство село точно по размеру руки аборигена.

Ракасы ещё с минуту смотрели на вещицу, но больше ничего интересного не происходило.

– Наверное, это знак благодарности, – предположил Сиал. Он еще немного постоял в комнате, огляделся, кивнул и вышел, притворив дверь.

Лиас чувствовал, что старший недоволен. Его можно понять: десять сезонов работает на заводе, и Благодетелей в глаза не видел. А тут появляется какой-то новичок и сразу получает подарок. Лиас сам бы обиделся.

– Привет! – голос пришельца, а это был точно он, раздался прямо над ухом.

Лиас подпрыгнул и огляделся по сторонам, прежде чем сообразил, что звук идёт из браслета.

– Не узнал? Это Ник. У тебя на руке передатчик!

Лиас разобрал, наверное, только половину слов, но общий смысл понял.

– Привет, – выдавил он.

– Браслет может автоматически переводить на язык ракасов, – пояснил Ник. – Коснись трижды круга посередине и услышишь фразу еще раз на родном языке.

Лиас понял инструкцию. Как же заносчив он был, полагая, что сможет общаться с ними на родном языке!

Ник словно прочитал его мысли.

– Ничего страшного, поначалу эта функция будет помогать тебе. А потом ты и сам освоишься. Отвечать можешь на нашем языке. Но если что, я тоже могу перевести.

– Понял. – Погрустневший Лиас трижды нажал на браслет.

– Мне кажется, что у такого любознательного юноши должно быть много вопросов к пришельцам. У тебя есть возможность их задать, – пророкотал голос сначала на языке пришельцев, потом на лейнском.

Тысячи мыслей сразу мелькнули в голове. Как же выбрать?

– Лиас, ты меня слышишь? – голос пришельца стал чуть громче.

– Да! – поспешил отозваться абориген. – Расскажи, тяжело вам было осваивать космос?

– Разве этого не было в файлах обучения? – удивился Ник.

– Я о другом спрашиваю, – возразил Лиас.

Возникла небольшая пауза, наконец, пришелец ответил:

– Да, это был длинный путь. Мы тоже начинали с пещер…

Лиас общался с Ником не то чтобы часто. Может, раз в несколько суток. Но тот всегда рассказывал что-нибудь интересное. История племени пришельцев в его изложении не походила на скудные выжимки из школьного курса, в котором не было ни слова про то, что тысячи лет назад племя Ника тоже жило в пещерах. Не было про их войну с андроидами, которых они же сами и создали, надеясь облегчить труд в суровом космосе. Не было про то, что пришельцы научились изменять свои тела, чтобы жить очень долго. Ник, например, считался совсем молодым, ему было сто сезонов по летоисчислению пришельцев и двести по-здешнему. Это потому что Лейна вращается вокруг своей орбиты в два раза быстрее Земли, родной планеты пришельцев. Ракасы редко жили больше пятидесяти сезонов. Ник говорил, что это из-за излучения их планеты.

Пришелец помогал советами, объяснял, как устроены телепортеры и щиты. Это он научил Лиаса калибровать сразу несколько датчиков одновременно и быстрее проводить настройку дроида.

– Почему вы нам помогаете? – однажды спросил Лиас. Все его сородичи воспринимали это как само собой разумеющееся, Благодетели же. Но Лиасу этого было недостаточно.

Голос пришельца на секунду смолк.

– Я расскажу тебе одну историю. Непростую. Но ты сообразительный, должен понять. Только пусть это будет наша с тобой тайна. Никому ее не раскрывай.

Ник дождался подтверждения от собеседника и продолжил:

– Когда люди только вышли в космос, они были еще очень молоды, как цивилизация. Были дерзки и агрессивны. Мы враждовали и между собой, и с другими планетами. Это случилось на Альфа-5, ее населяли племена, вроде вашего. Нам нужно было кое-что там, редкий металл. Вместо того, чтобы наладить контакт, мы просто решили взять необходимое. Аборигены были против, началось противостояние. По сути, мы устроили войну за ресурс. Практически истребили целую цивилизацию.

У Лиаса вырвался испуганный возглас.

Ник прервался на секунду и продолжил.

– Сейчас мы мудрая сильная цивилизация. И ошибки прошлого заставляют нас глубоко раскаиваться. Теперь мы помогаем молодым племенам, чтобы искупить вину перед жителями той планеты. Понимаешь?

– Да, – пробормотал Лиас. – Это вроде как шаман не смог уберечь ракаса в бурю и берет в обучение его родственника, чтобы сделать шаманом.

– Вроде того, – согласился Ник. – Ну, хватит на сегодня, поговорили. Сейчас буря начнется, помехи будут. Тебе еще на обход идти. До связи.

*

Ник опустил браслет. Да, Управление Федераций больше никогда не допустит повторения произошедшего на Альфа-5. Кто ж знал, что аборигены могут использовать своих симбионтов, как оружие? Пока разобрались, заразу уже приволокли на станцию. Обломки от неё до сих пор, наверное, на орбите болтаются.

Ник обвел скучающим взглядом однотонно-бежевые стены своего бокса и посмотрел на таймер – оставалось еще минут двадцать до сна. Он развалился в кресле и вызвал на экран сводки новостей.

Корпорация РиалТек сообщила о выводе на рынок усовершенствованных носителей. Ага, пусть попробуют пробиться, за такую-то цену. Восстание в колонии Альфа-10 подавлено. Давно было пора ввести войска Федерации. Чего ждали?

О, всё-таки подняли налоги для владеющих собственностью на Земле. Давно грозились.

Ник прикинул свои доходы от экспедиции и недовольно цокнул языком.

Управление Федерации после третьей Мировой основательно взялось за то, что человечество чуть было не потеряло. Жесткая программа по сохранению Земли – теперь добыча руды, тяжелое производство и даже посадка больших кораблей были запрещены – превратила её в райский уголок. Остановиться там всего на несколько дней далеко не каждому было по карману. Не говоря уже о том, чтобы жить. Рай для элиты. Зелёный оазис посреди темного космоса. И в очередной раз ряды этой элиты решили проредить.

Расстроиться от этого факта Ник не успел. Следующая новость была гораздо поганее первой.

Запрет на использование ИИ третьей категории собираются приостановить для планет класса Бета.

Так! Какого черта он узнает об этом из новостей?! Ник хлопнул по столу.

Получается, зря он избавился от акций Синтетик Лайф? Ну, кто ж знал, что массовой истерии после войны с андроидами даже на сто лет не хватит! Кое-кто был в курсе, вот почему покупатель нашелся так легко. Теряешь хватку, старина.

Ник вырубил экран и плюхнулся на кровать. Теперь засни попробуй!

*

Алые холмы стали багровыми, скоро грянет вечерняя буря. Лиас места себе не находил. Наконец-то случится. Ещё в самом начале общения Ник пообещал ему показать станцию пришельцев. И сегодня ночью мечта сбудется!

– Привет, Лиас, – раздался в передатчике голос Ника. – Скидываю координаты места, откуда будем поднимать тебя на станцию.

– Ок, – уркнул Лиас, старательно выговаривая слова на резком клекочущем языке пришельцев. – Буду на месте обязательно. Инструкции помню, закопаюсь в песок и войду в полную гибернацию.

– Отлично, – Ник засмеялся. – Мы капнем тебе на нос воды, чтобы проснулся.

*

Поначалу общение с аборигеном было просто интересным опытом, Ник и не предполагал, как далеко всё это зайдёт.

Он секунду помедлил и снова набрал вызов. На этот раз связь устанавливалась долго.

– Слушаю? – наконец раздалось в наушнике.

– Привет, Боб. Всё готово к отбытию, – Ник чуть убавил громкость в браслете-передатчике, но помехи все равно били по ушам. Что поделать, всё-таки расстояние в сто световых лет – не шутка. – Основное уже упаковали. Дело за малым. Террариум подготовил? Данные по атмосфере я тебе скинул.

– Не вопрос, Ник, – скрипучий голос, перемежался с помехами. – Давно сделано. Жду с нетерпением.

– Окей. Тогда до скорого. При встрече сочтемся, – Ник сбросил вызов.

Ну, вот и отлично. Пока все идёт планово. Ник взглянул на таймер и вышел из блока.

Вот-вот должно было начаться совещание. Последнее на орбите Альфа-215, или Лейны на языке местных. Через 24 часа станция должна была отбыть, приготовить последние партии груза для транспортировки в торговую сеть и отправиться на следующее место добычи. Вообще-то всё было уже решено и поделено, на сегодня остались только формальности.

Все уже заняли места за круглым столом. Ник плюхнулся рядом с Квином и поднял руку в жесте приветствия.

– Уже свернули работы? – поинтересовался он. – Вы сегодня бодро выглядите.

– Наконец-то выспался, – признался техник. – На редкость крепкая планетка попалась!

Ник кивнул. Не приспособь они местных под добычу, непонятно одобрили бы этот проект в Управлении. Столько дроидов нужно положить, чтобы дистанционно построить станцию, если песчаные бури бушуют четыре раза в сутки? А как обслуживать технику? Да за один час люди в скафандрах набирали месячную дозу облучения! Богатые месторождения плутония давали о себе знать. Был даже проект расколоть планету и заняться разработкой астероидов. Но слишком уж большие энергозатраты. Ещё и зелёные взбеленились, признав цивилизацию этих тушканчиков разумной.

Сначала совет директоров сомневался в том, что школы для аборигенов окупятся, но грант, полученный на изучение биологии планеты, покрыл все расходы, в итоге еще и в полтора раза удешевил добычу руды.

Ник, размышляя, вполуха слушал Управляющего станцией.

– Итак, двенадцать десятков рабочих дроидов компания РиалТек забирает в счёт…

– Только десять! – среагировал Ник. – Стоимость кредита Спейс Энерджи полностью покрывается десятью. Мы ведь подписывали предварительное соглашение, Кари?

Представитель партнёрской компании скривилась, будто лиманского ежа проглотила.

– Да, это какая-то неточность. Конечно, десять.

– Вношу в протокол, – спокойно продолжил Управляющий.

Ник дернул плечами. Представители РиалТек всегда вели себя до крайности мелочно, пытаясь урвать как можно больше.

– Хорошо, принято, – кивнул он.

– Итак, остался последний вопрос, – прошелестел Управляющий. – Щиты, которые закрывают селения аборигенов от бури, имеют в своем составе такие ценные металлы как титан, железо, вольфрам. Решение о целесообразности их подъёма на станцию остаётся за членами корпорации Спейс Энерджи. Пожалуйста, обсуждение.

– Я считаю, щиты надо оставить. Это небольшая часть того, что мы выкачали из планеты. Для Земли этот объем значения не имеет, – отозвался Маркус, специалист по делам аборигенов.

– Они в анабиоз впадают при песчаной буре. Переждут, потом побегут обратно в свои пещеры, – пожала плечами Хиллоу, управляющий по экономическим вопросам. – Не вижу причин оставлять ценный металл на планете.

– По нашим подсчетам объёма пещер не хватит на нынешнюю численность населения, которая резко возросла после основания городов, – вклинился Маркус. – Не могут же они целое поколение оставаться в анабиозе, пока…

– Маркус, вы уже обозначили свою позицию, – перебил Управляющий. – Мы поняли, что вы против. Следующее мнение?

– Поднять щиты из действующего города – непростая задача, – покачал головой технический специалист Квин. – Мы не сможем настроить луч телепортатора настолько точно, чтобы не захватить фрагменты строений, почвы… аборигенов.

Все посмотрели на единственного промолчавшего представителя Спейс Энерджи.

– Я поддерживаю Квина, – отозвался Ник. – Выковыривать щиты из города, пусть и силовым лучом. Потом обрабатывать их от местной фауны или чем там они успели обрасти. По мне, это трата времени на шелуху, когда орехи уже в кармане. Мы выжали эту планету досуха. Пора и домой!

Маркус поморщился, Хиллоу едва заметно улыбнулась.

– Щиты оставляем в виду дорогой себестоимости извлечения и дезинфекции, – припечатал Управляющий. – Через 24 часа отбытие.

После совещания Хиллоу подошла к Маркусу.

– Вступились-таки за аборигенов.

– Работая с ними нельзя оставаться совсем уж безучастными, – улыбнулся Маркус. – Мы в ответе за тех, кого приручили. Может, со временем разберутся, как это устроено.

– Это будет им очень полезно, учитывая, что энергоносителей мы им оставили чуть больше, чем ничего, – Ник, проходя мимо, не удержался, чтобы не подколоть коллегу. Хиллоу спрятала улыбку в ладонь. – Ловко вы приспособили аборигенов в качестве бесплатной рабочей силы. Хотя тут не обошлось без везения: хорошо, что основные залежи руды находились именно в пустыне, а не в горных оазисах. Копать под своими домами они вряд ли согласились бы. Тем не менее, вы молодец, Маркус, за удачное завершение проекта вам светит отличная премия! Сможете позволить себе пару недель отдыха на Земле.

Оценив недовольную мину Маркуса в 9 из 10, Ник подмигнул Хиллоу и вышел из конференц-зала.

«Отличная премия» полагалась и ему самому за зверушку, которую он привезет Бобу. Правда, нелегальная, и небольшую ее часть придётся отдать. Чтобы чёртов террариум с песком телепортировали на корабль незамеченным, пришлось взять в долю Квина. Ну да бог с ним. Зато больше никаких далёких экспедиций в захолустье вселенной. Хватит с него!

Божественная трагедия

Кураторов среди хомов насчитывалось более сотни, но только с одним из них у Мифолога сложились приятельские, даже дружеские отношения. Куратор-Бек (добавка к имени была обусловлена названием цивилизации, которую он курировал) тоже всегда искренне радовался появлению друга.

«Привет! – радостно запульсировала его аура. - Ты надолго?».

«Привет! – отозвался Мифолог. – Пока не прогонишь».

«Ха! – пульсация стала волнообразной, что означало высокую степень веселья Куратора-Бек. – Значит, навсегда. Только подожди немного, мне тут с одной проблемкой разобраться нужно».

«Что, опять твои беки воевать собрались?».

«Хуже».

Приятель быстро ввёл Мифолога в курс дела. Аборигены, населяющие планету Куратора-Бек, на этот раз действительно обошлись без войн. Они придумали более интересную «забаву» - охоту на ведьм. Уже 20 оборотов планеты вокруг своей оси они лишали жизни своих соплеменников только за то, что у них были зелёные глаза. На всех трёх континентах полыхали костры, отсекались головы, затягивались на шеях петли, захлёбывались кровью мечи, ножи и всякое иное холодное оружие, с любовью изготовленное беками для умерщвления себе подобных.

«И как ты собираешься прекратить эту «потеху»? – полюбопытствовал Мифолог.

«Смотри и учись!», - моргнул своей аурой Куратор-Бек.

В то же мгновение он исторг поток ионизированных частиц в атмосферу планеты. И в её небе зажглись необыкновенно яркие каскады сине-зелёного огня. В природе такое явление называют полярным сиянием, и оно само по себе вызывает религиозный трепет у разумных существ, находящихся на нижней ступени развития. Вызванное же искусственно и управляемое нехитрыми манипуляциям с магнитными полями, оно было способно разнести вдрызг неокрепшие умы туземцев. Но Куратор-Бек вовсе не стремился к этому. Его задачей было привести в чувство подопечных, а не их сумасшествие. Благодаря его усилиям зелёные всполохи в небе планеты сформировались в лик божества, похожего на лица беков, но в то же время иного, более одухотворённого, что ли. Ещё чуть-чуть напряга старательного Куратора-Бек – и упругие волны механических колебаний атмосферы, иначе их называют звуковыми, распространились в диапазоне слышимости аборигенов по всей планете.

«Остановитесь, несчастные! – рокотал Куратор-Бек устами созданного им небожителя. - Убийствами зеленоглазых вы попираете главную заповедь Куратора – не лишай жизни себе подобного! Остановитесь, не гневите меня, ибо гнев мой будет ужасен!».

Завершив свою тираду, Куратор-Бек подкрепил сказанное электрическими разрядами между облаками и поверхностью планеты, сопровождающимися ужасным грохотом. Во всяком случае, именно так они должны были восприниматься органами слуха беков.

«Ну, ты даёшь! – восхитился Мифолог. – Они тебя, наверное, громовержцем считают?».

«Мелко плаваешь, - не без гордости мигнул ему Куратор-Бек. – Они считают, что именно я создал их самих, планету, да и всю Галактику».

«Так ты для них Бог?».

«Вроде того…».

«А что так невесело?», – заметил в мерцании приятеля незнакомые волны Мифолог.

«Скажи мне, дружище, - часто-часто заморгал в ответ Куратор-Бек. - Кто мы? Откуда взялись? Какова цель нашего появления? Вот для моих подопечных всё ясно: их создал Куратор, он наставляет их на путь истинный, а главное предназначение – просто жить, создавать семьи из трёх беков и обзаводиться детёнышами. А мы? Курируем более сотни планет с разумной жизнью, изображаем для аборигенов Богов, наставляем и защищаем их, в основном от них самих. Но смысл нашего существования от нас ускользает. Его нет! Ибо как было нас двести тридцать восемь, так и остаётся. Планета беков с начала моего кураторства обернулась вокруг своей звезды уже тысячу раз. На ней сменились десятки поколений. Население значительно выросло, несмотря на войны и болезни. А мы? Мы как будто застыли посредине своего пути…».

«Но ты же знаешь, - прервал страстный монолог приятеля Мифолог. – Была Большая Буря, пришедшая к нам из другой Вселенной. Именно она так взбаламутила все электромагнитные, магнитогравитационные, гравии-информационные и прочие поля, что всё наше информационно-цифровое поле, то есть наша память, оказалось разорванным в клочья. А сколько погибло наших собратьев, мы и представить себе не можем. По одному из мифов, не менее нескольких миллионов. То есть, мы последние представители могущественной цивилизации…».

«Умирающей цивилизации…», - мрачно откликнулся Куратор-Бек.

«Почему ты так решил? Ведь мы бессмертны».

«Что толку от нашего бессмертия, если мы не в состоянии возродить нашу цивилизацию? Мы жалки перед лицом Вселенной! Мы жалки даже в сравнении с теми же беками, у которых всё впереди».

Куратор-Бек пульсировал так горячо, что Мифолог отодвинулся от него на пару астрономических единиц. На таком расстоянии приятель стал выглядеть как мерцающий в пустоте сгусток энергии, хотя и не был им в полной мере. Конечно, энергии в нём хватило бы, чтобы зажечь сверхновую, но сущность была несколько иной. Информационно-цифровое поле, находящееся в коконе поля силового, вот что собой представлял Куратор-Бек. Впрочем, как и Мифолог, и все остальные двести тридцать шесть их соплеменников. Включая и Верховного, назначенного ими после Большой Бури, когда они, растерянные, растерзанные и поражённые амнезией, всё-таки сумели объединиться, чтобы решить, что делать дальше.

«Дружище! – послал своему приятелю успокаивающий сигнал Мифолог. – Не теряй надежды. Не так давно наши Собиратели наткнулись на обрывок информации, который, как мне кажется, даёт нам шанс обрести себя. Помнишь миф о планете Грунта?».

«Конечно, - грустно отозвался Куратор-Бек. – Но это всего лишь сказка, порождённая искривлением и разрывами информационного поля».

«Ты рассуждаешь, как дилетант, а ведь специалист в этом предмете я, - возразил Мифолог. – Так вот, наши аналитики всегда считали, что жизнь не в биологическом, а в энергетическом виде, какими являемся мы, могла зародиться только в центре Галактики. Там есть предпосылки для её создания. Там мы и ищем мифическую нашу прародину планету Грунта».

«И никак не можете найти, - саркастически блеснул аурой Куратор-Бек. – Потому что это всего лишь легенда. Деформация нашего ущерблённого Большой Бурей сознания».

«Вряд ли! – не согласился с ним Мифолог. – Как специалист, я могу утверждать, что большинство мифов, которые есть у нас, имеют под собой реалистичную площадку. Мы подтвердили уже пятнадцать из них, при этом, заметь, не опровергли ни одного».

«Значит, планета Грунта будет первым неподтверждённым мифом».

Мифолог промолчал, поскольку возражать было нечем. Он и сам прекрасно понимал, что остаётся весьма мало шансов найти планету Грунта. И только присущее ему упрямство не позволяло бросить профессию мифолога, как сделали это донего полтора десятка хомов, и стать куратором, как его друг. Мрачное настроение охватило его, но Куратор-Бек вдруг засиял всеми цветами оптического спектра. Мифолог уже не первый раз поразился, как легко его друг переходит из депрессивного состояния в состояние эйфории. Сам он так не мог, но эта черта характера приятеля его всегда почему-то умиляла и даже отчасти восхищала.

«Слушай! – предложил вдруг Куратор-Бек. – Давай слетаем к коллапсару?».

«А твои беки?».

«Поживут немного без Бога, - небрежно отозвался друг. – Они после сегодняшнего явления Куратора ещё долго в себя приходить будут».

Купание в мощных гравитационных волнах чёрной дыры было одним из немногочисленных развлечений хомов. Вот и сейчас, приблизившись к ближайшему коллапсару, Мифолог и Куратор-Бек не увидели, но почувствовали, что в его волнах плещутся по меньшей мере трое хомов.

«А ну их! - шепнул Мифологу приятель. – Давай полетим к другому?».

Но было поздно. Их уже заметили и призывно мигали аурами четверо товарищей – Куратор-Тим, Собиратель-2, Аналитик-А и Второй Заместитель Верховного. Так что ничего не оставалось делать, как влиться в уже развлекающуюся компанию хомов.

Игра была обычной: хомы по очереди ныряли в гравитационное поле коллапсара и, преодолевая чудовищное притяжение застывшей звезды, барахтались на самой грани точки невозврата, после перехода которой даже их колоссальный запас энергии становилось бессильным против объятий чёрного исполина. Но это неимоверноенапряжение всех имеющихся сил самым чудесным образом сказывалось на психофизическом состоянии хомов. И даже безмерный риск не мог погасить их желания вновь и вновь окунуться в гравиволны.

Когда подошла очередь Мифолога, он на большой скорости устремился к чёрной дыре, но, вовремя притормозив, стал выписывать спираль, медленно возвращаясь к компании. Как всегда, восторг преодоления силы, более мощной, чем имелась у него, охватил его. «Борьба - вот в чём смысл их жизни! - внезапно осенило его. – Борьба и победа – вот ради чего стоит жить!». Он хотел поделиться этой мыслью с Куратором-Бек, но тот, не дожидаясь его возвращения уже нырнул в гравиволны. Он двигался по направлению к чёрной дыре не так быстро, как Мифолог, но целеустремлённо и упорно. Следя за ним, Мифолог ощутил лёгкий укол беспокойства. Неотвратимо приближалась точка невозврата, а его приятель и не думал притормаживать.

«Осторожнее!» - послал ему сигнал тревоги Мифолог. Но тот как и не слышал его. С прежней скоростью он преодолел невидимую черту необратимости и устремился дальше. Мифолог, молниеносно сконцентрировав всю мощь своей энергии, бросился за другом. Но не смог сдвинуться с места. Четверо хомов, объединив свои усилия, удержали его. Он рвался из их силовых захватов и отчаянно вспыхивал: «Пустите! Он же погибнет! Отпустите меня, я должен спасти его!».

Но Куратор-Тим, Собиратель-2, Аналитик-А и Второй Заместитель Верховного, сами огорошенные случившимся, только усиливали путы силовых полей. А Куратор-Бек, уже превратившийся в ярко-алую точку, вдруг в одно мгновение исчез, провалившись на самое дно чёрной дыры. Всё было кончено. Хватка хомов ослабла и Мифолог резким толчком сбросил путы. И полетел прочь, ничего не замечая и ничему не придавая значения. Внутри него царила пустота, такая же чёрная и непроглядная, как при перелёте из Галактики в Галактику.

Четвёрка хомов догнала его и что-то лепетала в своё оправдание, но ему были безразличны их доводы. Впервые со времён Большой Бури погиб хом. И не кто-нибудь, а Куратор-Бек. Только сейчас Мифолог со всей остротой почувствовал, насколько близок и дорог он был ему. Случись несчастье с любым другим хомом, Мифолог сохранил бы ясный разум и холодное восприятие действительности, но вся твёрдость его воли и крепость характера оказались бессильны перед невосполнимой утратой.

На пределе своих возможностей Мифолог летел и летел, потеряв счёт времени. Уже давно отстала от него четвёрка хомов, и Верховный многократно пытался связаться с ним. Вероятно ему уже доложили о чрезвычайном происшествии. Но Мифолог ни с кем не хотел общаться. Непроглядная тьма, переполнявшая его, сделала равнодушным разум, и только одно желание слабо мерцало на его донышке. Он очень хотел вновь почувствовать пульсацию Куратора-Бек, ощутить волны тепла и дружелюбия, которыми он неизменно встречал приятеля. Спустя какое-то время, Мифологу этот отрезок показался и мгновением, и мегациклом одновременно, пришёл момент, когда желание свидеться с другом стало невыносимым. Он прекратил свой бездумный полёт и ощупал окружающее пространство. Совсем недалеко в паре парсеков от места его нахождения находился ещё один коллапсар. И никого на десятки световых лет вокруг. Мифолог подумал было ответить на вызов Верховного, чтобы сообщить тому о принятом решении, но сразу же отмёл эту мысль. Не хватало ещё, чтобы его попытались удержать хомы, как они это сделали при попытке спасти Куратора-Бек. Сил оставшихся двухсот тридцати шести сородичей вполне хватило бы для того, чтобы удерживать его в силовом коконе неограниченно долгое время.

Более не колеблясь, Мифолог направил свой полёт к чёрной дыре. И, не снижая скорости, ворвался в её гравитационное поле. Обычный в такой ситуации восторг охватил его. На этот раз он ещё был усилен предстоящим свиданием с другом, хотя Мифолог очень сомневался в том, что есть жизнь на дне коллапсара.

И вот точка невозврата пройдена. Гравитационное поле застывшей звезды всё сильнее сжимало вторгнувшегося в её недра хома, не давая вырваться и даже просто пошевелиться. В какой-то момент взвыло яростно чувство самосохранения, Мифолог дёрнулся, но тут же понял, что все его потуги бесполезны. И тогда он расслаблено и весело сдался на милость победителя – чёрной дыры. В какой-то миг объятия гравиполя стали столь сильны, что разум Мифолога полыхнул яркой вспышкой и тут же погас…

***

Сознание медленно возвращалось, а вместе с ним оживала память. Не те обрывки, которыми пользовался Мифолог последнее время, а всеобъемлющие, полные воспоминания наполнили его. Теперь он знал и помнил всё! Знал, кто такие хомы, что за Большая Буря пришла к ним три тысячи лет назад, знал даже своё настоящее имя – Алекс Ким. Чётко представлял себе, какой путь прошло человечество. Как Homo sapiens (а вовсе не огрызок в виде простого хома) эволюционировал настолько, что может одинаково комфортно жить в двух состояниях – биологическом и энергетическом. Знал, как переходить из одного состояния в другое, без костыля в виде коллапсара. Не знал только, кто такой Куратор-Бек, хотя чувствовал, что тот находится рядом и нужно только открыть глаза, чтобы увидеть его. Но Алекс почему-то медлил с этим. И тогда до его слуха донёсся мелодичный смех, а потом звонкий голос:

- Вставай Мифолог! Я же вижу, что ты уже очнулся.

Алекс улыбнулся, сел, открыл глаза и огляделся вокруг. На него сияющими глазами смотрела девушка с длинными золотистыми волосами. Она была в костюме Евы, впрочем, и сам Алекс своим видом напоминал Адама.

- Тебя как зовут, Куратор-Бек? – спросил Алекс, ни секунды не сомневаясь в том, что зрит перед собой своего друга.

- Марианна, - ответил, точнее, ответила Куратор-Бек.

- Марианна! – медленно повторил Алекс, поднимаясь на ноги. – Какое чудесное у тебя имя!

- А тебя, как зовут тебя, Мифолог? – спросила девушка.

- Алекс, - ответил он. – Но почему ты не вернулась, чтобы сказать всем хомам, что чёрные дыры были оборудованы нашими предками переходами на планету Грунта?

- Не планета Грунта, а просто Земля! – засмеялась Марианна. – И мы не хомы, а люди.

И тут же, без всякого перехода:

- Теперь у нас будут дети, и мы возродим былое величество человечества.

Алекс счастливо засмеялся, прижал её к себе и поцеловал долгим всепоглощающим поцелуем. Когда они отдышались, он снова спросил Марианну:

- И всё же, почему ты не сообщила никому о том, что нашла Землю?

- Я просто знала, что ты обязательно придёшь ко мне, - просто ответила девушка. – И мы вместе расскажем всем о своей находке. О том, что мы полностью восстановили информационное поле и вообще обо всём - обо всём!

- Так давай прямо сейчас сделаем это! – вдохновился Алекс. – Представляешь, они ведь и не ведают, что люди три тысячи лет назад спасли Галактику, все вместе перейдя в состояние энергетического сгустка и став живым щитом на пути Большой Бури! И что погибли не миллионы, а миллиарды! Нам есть чем гордиться, хоть мы и не Боги. Будь Богами, уцелевшие люди никогда бы не забыли, как с помощью чёрных дыр вернуться в человеческое состояние.

- Дурачок! – ласково провела по его щеке тёплой ладошкой Марианна. – Мы успеем это сделать позже. А пока, только представь себе, мы одни на всей Земле! Одни-одинёшеньки! Такой возможности у нас больше никогда не будет…

Алекс понял, что Марианна абсолютно права, подхватил её на руки и широко зашагал к шумящей неподалёку листвой дубраве…

Время, которого мало

«Эй, Мистер Тень», - вспомнив, как его дразнили, Уильям усмехнулся про себя. Как же это хорошо – быть неуловимым, тихим, легким. Замечать то, что другие, плотные, никогда не смогут уловить и почувствовать. Много знать. Что там, за кулисами реальности. Казалось, кости Уильяма наполнены гелием, настолько он был невесом. Своей фирменной бестелесной походкой он стремительно несся за стрелкой-навигатором к дому профессора.

Удивительное дело! Со сверстниками Мистер Тень сходился очень сложно, но с людьми намного старше – наоборот. «Разговорить профессора наверняка пустяковое дело, - размышлял Уильям, - главное контактные данные у него выудить. Иначе есть ли смысл рисковать?»

Стрелка остановилась у порога дома на улице Оксфорд-стрит. Уильям не успел обдумать, что он будет говорить, как представляться. Дверь внезапно распахнулась перед ним, и он услышал знакомый бодрый голос:

- Молодой человек…

- Уильям Спейси.

- О, Спейси! Приветствую! Это не ваш ли отец…учились с ним вместе…

- Да. Он мне рассказывал о вас. Еще в детстве. Я в университет поступил под впечатлением от его воспоминаний.

- О, передайте ему привет от меня. Надо бы встретиться. Так давно не виделись…

- Он умер в прошлом году. Инсульт. Ничем не смогли помочь…

- Да вы что?! Соболезную. Надо же, чем ближе мы к бессмертию, тем нелепее кажется смерть.

Профессор подошел к окну и закрыл его. Без уличного шума комната сразу стала уютнее. В своей квартире профессор выглядел расслабленным и явно расположенным к разговору, не то, что в университете. Казалось, чтение лекций не доставляло ему никакого удовольствия, все в спешке, отрывисто. Времени всегда мало.

- Проходите. Напомните мне, о чем мы с вами договаривались?

- Я о личном хотел с вами поговорить. У меня есть проблема…

- Ну, да, да… На каком факультете вы учитесь?

- Этика и Философия Трансферинга. Вы нам читали лекции, профессор. Но кое-что осталось для меня непонятным.

- Да, Уильям, эта тема не из легких. И тем более она стоит того, чтобы внимательно ее изучить. Скажу вам без ложного пафоса – человечество никогда так близко не подходило к бессмертию!

Уильям сел в кресло и смущенно изобразил вежливую улыбку. Профессор попытался предупредить появившуюся неловкость:

- Давайте сначала чаю. – И вышел из комнаты.

Оставшись один, Уильям почувствовал себя свободнее. Теперь у него есть возможность осмотреться. Кабинет профессора точь-в-точь отражал его самого. Книги в шкафу стояли идеальными рядами, но на столе царил творческий беспорядок: языческие статуэтки соседствовали с антигравитационными сувенирами, записная книжка со стилусом, фото в деревянной рамке с голографическим 3D экраном компьютера. Апартаменты профессора казались старомодными – кресла, книжный шкаф, шторы на окнах, - нагромождение ненужных вещей.

Профессор вернулся и поставил на резной столик сервиз тончайшего фарфора, налил черного чаю.

- Вы рассказывали нам на лекциях, как все начиналось. Но лишь в общих чертах, я нигде не смог найти имена ведущих специалистов. Никаких научных статей того времени не публиковалось. Вот только вы…

Профессор тяжело вздохнул:

- Трагичная история, Уильям. Кому хочется вспоминать об этом? Столько домыслов, сплетен и грязи было тогда на нас вылито. Я был молодым специалистом и к самому процессу трансферинга не имел отношения. Но я вел пациентку – изучал особенности когнитивных искажений в новом теле. Да! Шикарный материал для диссертации. И я думал, что вот она, научная степень у меня в кармане, и какой стремительный рост карьеры! Ну, вы помните, чем все закончилось. Полное банкротство и крах. Несколько лет шло расследование, несколько лет я таскался по судам и давал показания. Адвокаты родственников погибших настаивали на антинаучной деятельности корпорации, грозили тюремным заключением. Но мы же были первопроходцами. Понимаете? И никто ведь не мог предположить.

Это сейчас на факультете философии рассматриваются такие тонкие вещи – жизнь, власть, смерть. А тогда разве волновало это кого-то? Все были увлечены идеей бессмертия. И эксперименты дали очень хороший результат. Правда, нужно отметить, что поторопились с запуском программы. Но ведь нужно было окупать расходы! Да и инвесторы наши старели и не могли долго ждать.

Профессор отхлебнул чаю и погрузился в себя. Уильям тоже вспомнил о чае, взял чашку с блюдцем. Ох, не любил он такие хрупкие вещи! Казалось, фарфор не выдержит прикосновения и рассыплется прямо в руках – такой тонкий, он должен был от налитого чая треснуть. У Уильяма затряслись руки, чашка нервной дрожью отзвякивала о блюдце, чай оказался уже почти остывшим и горьким. А тело стало предательски напряженным. Уильям поставил чашку на столик и решил больше к ней не прикасаться.

- С детства помню считалочку формулы бессмертия:

«Берут меня, сканируют мой опыт,

Определяют частоту вибраций моих чувств и эмоций,

Фиксируют алгоритм гормональных реакций,

Выращивают тело из улучшенной версии моей ДНК.

Сгусток уникальной человеческой сущности под названием «Душа»

Переводят в режим «Прыжок Тигра» и специальной лучевой пушкой

Отправляют из старого тела в новое».

- Ха! Ну да, примерно так! Надо же,…а когда вы родились?

- 3 ноября 2054.

- Интересное совпадение! В этот день погиб пятый трансфорант. Да уж, время летит быстро. Никак не привыкну. Для меня это было как вчера. Но вы - материальное доказательство того, что время не абстрактно, а весьма конкретно. Двадцать лет…

Вернемся к нашей теме. После пятой смерти окончательно обвалились акции корпорации. Моя пациентка погибла первой. Все дело в том…

Поза и жесты профессора были небрежны, но Уильям отметил, что рассказывая эмоционально и свободно, отхлебывая в небольших паузах чай, профессор виртуозно и безжалостно обходился со своим дорогущим чайным сервизом. Движения были точны, как у хирурга.

- Конечно же, в Бессмертие Ink я попал не без протекции влиятельного лица, его имя вам лучше не знать. И вообще, в данном случае лучше привыкнуть к тому, что реальных имен вам никто не раскроет.

Весь процесс происходит примерно как в детской считалочке. Но это, вы же понимаете, только полдела. Самое сложное – адаптация. Вот этот период я и изучал.

Моим трансфорантом была очень влиятельная женщина, глава горнодобывающей корпорации. Возглавив ее после смерти мужа, эта железная леди уже 30 лет успешно руководила бизнесом. И, естественно, была инвестором проекта Soul-transferring. Она была в курсе экспериментов. Сначала на животных, - все было идеально. Потом на людях – добровольцах. Неизлечимые больные практически ничем не рисковали, а получить еще одну жизнь, согласитесь, очень заманчиво. И здесь – все замечательно.

Технологии шагнули далеко вперед, они уже обгоняют человечество. Проблема человека – время. И на эксперименты тоже нужно время. И на то, чтобы вырастить тело: ускорить процесс роста мы пока не можем, к сожалению, и тратим восемнадцать лет. Согласитесь – неплохой возраст. Но именно это и стало проблемой, в итоге.

Тридцать лет она ждала. И больше ждать уже не могла. «Прыжок Тигра», к тому же, очень не простая операция.

- Да, профессор, меня с детства занимал этот вопрос. Почему именно такая метафора? Сначала мне казалось это очевидным. Но когда я узнал, что трансфорант практически умирает перед прыжком, мне стало совсем не понятно.

- А, это… Древние китайцы, изучавшие движение жизненной энергии ци, верили, что задача человека перед смертью собрать всю ци и в тот самый, ответственный, момент выпрыгнуть из тела навстречу смерти. Как тигр. Оглашая своим победоносным рыком вселенную. Это важная часть операции. Но не единственная. В этот момент прыжка, важно перехватить импульс и перенаправить его в новое тело. Прыжок должен быть качественным. Ну, вы знаете, что там дальше.

- Только в общих чертах.

- Не буду вдаваться в подробности квантового процесса, - это вам к физикам, скажу лишь о том, с чем работал я. Когда душа попадает в новое, свое, заметьте, тело, она как бы возвращается к младенчеству. Ей нужно вспомнить себя.

Пансионат Долина Лазаря…, в Швейцарии тогда находился, «выращивал» трансфорантов. Даже лучше сказать – воспитывал обновленных людей. Целый год. Сначала кормление с ложки и памперсы (да, вот такая она – новая жизнь), потом первые шаги, первые слова, чтение, письмо. Постепенное восстановление памяти. Вот с этого момента я и приступил к своей работе.

Уильям, пейте чай. Он уже почти остыл, - профессор подлил чаю, немного отсутствуя, вглядываясь в воспоминания. Его лицо казалось помолодевшим, светлым. Уильям невольно улыбнулся. И почувствовал себя более комфортно. Умел же профессор расположить к себе людей! Эта наука обаяния и харизмы никак не давалась Уильяму.

- Шарлотта Герц. С ней я, естественно, встречался до «Прыжка». Ее памятью и воспоминаниями занимался другой специалист, меня интересовали ее личностные особенности. Она оказала мне любезность, общаясь со мной. Потому как я не был сотрудником корпорации. Повторяю, мне повезло.

Уникальный материал собрал. Ей было 86. Она бы еще пожила. Уверяю вас! Мощная была…хочется сказать старуха, нет - женщина! Умная, сильная и волевая. Все по расписанию. У меня было два месяца. Всего два! Рядом сней я тогда многое понял о мире большого бизнеса. Каким нужно быть безжалостным, в первую очередь к самому себе. И вот последние приготовления, ее увозят в клинику…

- Скажите, волнуется ли будущий трансфорант? Все же, неизвестно, как оно пойдет…

- Не видел у нее ни малейших признаков сомнения. Это задача медиков подготовить тело. А в моих услугах, психологических, она не нуждалась. Да я для нее был как внук! Под ногами путался! То, что я на свет родился, ее, наверное, раздражало. В общем, суровая была.

Мы встретились через три месяца. Переход в новое тело прошел успешно, адаптация шла по плану. Восстанавливались речь и память.

Помню заснеженные вершины Альп, ярко зеленую Долину Лазаря. Она сидит в плетеном кресле и наблюдает, как вдали юноши, трансфоранты, пытаются играть в футбол. У них еще нелепо, неуклюже получается. Я подхожу к ней, она оборачивается, улыбаясь.

- Шарлотта? - генетики постарались на славу! Не знаю, какой она была в молодости в той, первой своей жизни, но сейчас она выглядела невероятно! Настоящая аристократка, утонченная, женственная, свежая. И ее лицо…она смотрела на мир глазами ребенка, полными восторга. Озаренная. Для нее все было вновь. И я невольно смотрел на мир ее глазами. Замечал цветущий аромат ветра, гуляющий по долине. Вдруг мне открылось пение птиц, небо…Оно стало огромным, и облака казались гигантскими.

Она меня, конечно же, не узнала. Я представился и приступил к своей работе. Тестировал, задавал вопросы. Она не могла сначала сосредоточиться, дурачилась, отвлекалась, убегала играть с другими, такими же, как она. В общем, ребенок в теле прекрасной девушки. Я постоянно ловил себя на мысли, что улыбка не сходит с моего лица. Нам отводилось всего два часа в день, а дней было всего лишь три в неделю. Но я все время ходил очарованный, с ней я забывал о своей работе, хотелось лишь быть рядом и как можно полнее напитаться чудом.

Через месяц я понял, что думаю о ней все время. Мне не хватало ее улыбки, ее голоса, смеющихся глаз. Однажды пришлось признаться самому себе, что я влюблен. Мне просто физически нужно было быть с ней рядом. Но все, что я мог себе позволить – это взять ее за руку, когда мы прогуливались по долине. И я прекрасно знал, что будет потом. Потом она вспомнит себя. Она станет той самой – жесткой главой своей империи. Хозяйкой медной горы.

Уильям очень живо представлял молодого профессора, Шарлотту, небо над долиной. Воспоминания лились полноводной рекой, и Уильям чувствовал себя озером, способным принимать и принимать рассказы о счастье…

- Она очень быстро взрослела. Стала интересоваться химией, физикой. С интересом отвечала на тестирующие вопросы. И задавала мне свои. А вопросов у нее было все больше. Она заинтересовалась психологией, социологией, экономикой. Взгляд ее становился вдумчивым, погруженным внутрь. О чем она размышляла? О жизни, ответила она мне, о любви. И посмотрела так, будто хотела проникнуть вглубь меня. И обняла. Мы стояли, обнявшись, я понял, что она прощается. Прекрасная девушка…живой образ любопытного ребенка таял. Он и растаял тогда, прямо в моих объятиях.

Потом мы встречались, что я отметил, в интенсивном рабочем режиме. Молодые трансфоранты, их было двенадцать, доказывали своим существованием торжество науки. Впервые в истории человечества мы победили смерть. Пьянящее воодушевление затопило Долину. Следующие несколько месяцев пролетели, толком и не помню, что происходило. Непрекращающийся праздник жизни. Эйфория от успеха.

Прошел год адаптации. Выпускники Бессмертие Ink обрели вторую жизнь, а с ней - возможность реализовывать дальше свои незаконченные проекты. Но нам, смертным, не дано было понять, что в головах у бессмертных.

Я занимался подготовкой статьи для научного сообщества. Оформлял мое общение с Шарлоттой. Упаковал в термины, выстроил логические связи, доказательства, меня абсолютно ничего не смущало. Даже восхищало. Ее целеустремленность. Она очень хорошо знала, чего хотела. Но это ведь не может никого смутить. Правда? Это на вид она девушка, но внутри-то там – опытный боец. Я это знал. И учитывал. Напомню – она была самой богатой женщиной в мире. И очень хорошо управлялась со своим капиталом.

После выпуска Шарлотта с головой ушла в свою работу, а я в свою. На время я потерял ее из вида. Да она и не нуждалась во мне. Смешно даже думать, что могло было быть иначе.

Профессор замолчал, обдумывая что-то. И по его лицу пробежала едва заметная тень. Потом огляделся, очнувшись. Перед Уильямом стояла все та же кружка с холодным не выпитым чаем.

- Ну, так вот. Прошло около полугода. Я успешно защитил ученую степень. Однажды утром раздался звонок. Звонила она. Просила срочно приехать.

Я вылетел в этот же день. К вечеру уже был на ее вилле.

Выглядела она уставшей, старше своих биологических лет. Напряженная. От обаяния не осталось и следа. Ее взгляд скользил по мне, как по совершенно постороннему человеку. Она торопилась изложить проблему, ей нужно было срочно ее решить. В ее резком голосе звучал металл, она была раздражена.

Ей казалось, что при выращивании тела произошел какой-то сбой. Закралась ошибка. Она уже всех поставила на уши, но ответов не нашла. Генетики ее уверили, что ошибки не было. Она абсолютно здорова. Так в чем проблема? – спросил я ее. Проблема в том, что тело не хочет жить. Буквально. Оно не слушается меня, сказала она, сопротивляется. Ну, так правильно! Разумнее нужно быть. Отдыхать. Тело хоть и молодое, но все же это живой организм. Оно изнашивается, как и любое другое.

И тут я вспомнил ее той – старой бабкой. То же недовольство. Да! Это признаки ненависти. Ненависть к преградам. К ограничениям. Зачем нужно бессмертие? Чтобы покорить не смерть. Нет. Покорить жизнь! Я еще обдумывал, какие правильные слова подобрать, чтобы немного вернуть ее к реальности, но она мне поведала о своих грандиозных планах.

И что вы думаете? Да вы же наверняка знаете эту историю – выпускники Бессмертие Ink начали борьбу за захват контрольного пакета акций. Как оказалось, каждый желал владеть корпорацией.

- Но они ведь все были инвесторами! Почему бы дальше не продолжать сотрудничество?

- Власть, дорогой мой. Сладкое чувство. Оно никогда не сможет насытить. Знаете, зачем Шарлотте нужен был контроль над Бессмертием? Этого нет в учебниках. Она не успела осуществить свой безумный проект: покорять космос в поисках ресурсов. Дляэтого ей нужны были сверхлюди. Бессмертные рабы. Она уже начала инвестировать немаленькие деньги в исследования. Но время…его всегда мало.

Вы помните, что все выпускники – самые богатые и влиятельные люди мира. Что удивительно и, вероятно всего, закономерно, у каждого появился свой проект. Каждый захотел единоличного правления.

И что же? Тело Шарлотты начало сбоить. Саботировать. Сейчас мы уже понимаем, что тело просто гормонально не могло соответствовать уровню эмоций трансфоранта. Он жил в мире безграничных возможностей, но эти возможности были в его уме. Тело все же живет по земным законам. Оно хочет получать удовольствие, удивляться, открывать для себя нечто невероятное, любовь, например. Я ей пытался объяснить, что лучше отказаться от борьбы, просто жить и радоваться этой уникальной возможности. Что это невероятная редкость, удивительный шанс. Но нет. Она и слушать не хотела.

- Так что с телом, я что-то так и не понял?

- Оно как будто искало смерти. Создавало опасные для жизни ситуации. На встречную полосу, например, вылететь. Из окна случайно шагнуть. Отравиться ерундой какой-нибудь. Шарлотте приходилось постоянно контролировать каждое свое действие, держать в голове мысль, что опасность смерти все же существует. Но беспечное бессмертие прочно поселилось в ее разуме, и жажда власти стала единственным источником смысла. Ну, я думаю, этот аспект вы на Философии Бессмертия уже проходили.

- И как все кончилось?

- Однажды утром Шарлотта проснулась. Я думаю, проснулась как-то не полностью. Кофе не выпила, наверное, - профессор хмыкнул. - Зашла в кабинет, открыла сейф, взяла пистолет и застрелилась. Скорее всего, она даже не успела понять. Старая бабка не успела проконтролировать. Тело молодой девушки взбунтовалось. И убило старуху. Характер-то у них был один на двоих. Понимаете? Может, даже к лучшему, что все так закончилось. Как ни странно. Примерно то же самое произошло со всеми трансфорантами. Мда…не учли… выжил только один.

- Это она на фото?

Профессор поджал губы - слишком хрупкое воспоминание.

- Да. Ей здесь лет семь-восемь. Психологически, имею ввиду. Самый прекрасный возраст. Самое чудо.

- Я бы хотел встретиться с Бессмертными экспериментального потока. С бывшими неизлечимыми больными…

- Эти…да, я встречался с некоторыми из них. После того, как наши выпускники один за другим погибали, конечно же, у меня возникали вопросы. А как же наш первый поток? Они жили с другим чувством, с благодарностью, впитывали каждый прожитый день. Наверное, потому и жили.

Потом разразился скандал с Бессмертием, и кроме судов я ничего не успевал. Стоило больших трудов сохранить ученую степень, потому как подлинность моей работы тоже ставилась под сомнение. Когда же этот кошмар закончился, через два года, из новостей я стал узнавать о новых смертях. И те, из первого потока, тоже стали погибать. Вот с этим я не успел разобраться. Начиналась новая волна преследований ученых, связанных с Бессмертием. Пришлось скрывать информацию и скрываться самому. Но потом, вы помните, сменилась власть, и ветер подул в другую сторону. Исследования возобновились. Да и не могло быть по-другому, мы, смертные, никогда не откажемся от идеи бессмертия. Взять даже Библию. Историю с Христом можно привести как пример успешного перехода. Из старого тела в новое. И вот последняя наша победа – введение в школах предмета Этика Трансферинга. Это про баланс. С детства нужно воспитывать правильное отношение к бессмертию. Может пригодиться, вы же понимаете…

Так вот те, из первого потока, погибли почти все. Выжившие сотрудничают с корпорацией. Если постараться, о них можно найти информацию в сети.

- Получается, что бессмертие как бы не совместимо с жизнью. А стирать воспоминания не пробовали?

- Рассматривали такой вариант. Но кто на это пойдет? Что останется от личности? Понимаете, как не просто, как тонко?

- Профессор, последний выживший трансфорант. Я так и не смог ничего найти о нем. Все так запутанно. Понятно, он не хочет лишнего внимания. А вы с ним встречались? Как ему удалось?

- О нем уже сложили легенды. Он смог соблюсти баланс. Но какими усилиями – никто не знает. Да, я встречался с ним. Не хотел говорить раньше времени, но у вас, дорогой друг, такая ситуация деликатная, вам-то нужно знать. Я подготовил рукопись, это наша с ним совместная работа. Очередная наша победа, можно сказать. Там есть все ответы. Я перешлю ее вам по почте. Но пока, до публикации, это только между нами.

И кстати, вы не прошли тест. Эта фарфоровая чашка. Не смущайтесь! Вы слишком цените хрупкость жизни! Вам нужно быть тверже в своих намерениях. Качественный «Прыжок Тигра» требует решимости! Да и времени у вас мало.

Профессор еще хотел что-то сказать, но Уильям стал спешно собираться. Психологов, особенно таких увлеченных, если не остановить вовремя, так они залезут в самые глубины, по своей привычке станут наводить там порядок. Тревожить Тень.

- Мне нужно бежать, чтобы успеть на метро.

- Надеюсь, я был для вас полезен.

- Да, вы мне очень помогли. Я уже сделал выбор.

- Уильям, возьмите мой код, окажите любезность. 0,1 процент - на мой счет. Новое тело уже выращивается – это дело затратное! У вас какой балл по сторителлингу в школе был? Вам пригодится. Рассказывать свою историю. Приводить своих клиентов в корпорацию, бонусы копить. А куда деваться?

Профессор открыл окно. Уже давно стемнело, начался дождь. Комната наполнилась пряной майской свежестью.

- Может, все-таки вызвать вам такси?

- Нет, спасибо. Я пройдусь. Здесь недалеко, вот и зонт с утра еще прихватил.

Уильям вышел на улицу… Мокрый асфальт в тишине отражал свет фонарей, светофоры мигали на пустых перекрестках. Мистер Тень направлялся к метро широким твердым шагом, а голове проносились невысказанные мысли: «Да, откладывать уже некуда. Нужно подать заявку на выращивание. Хорошо хоть банк дает кредит под это дело. Чем расплачиваться? В этой жизни все продать, хорошо хоть есть что, и в следующей работать. Выплачивать проценты. Никакой семьи, никаких отношений – в этой. А в следующей - главное помнить про баланс. Разыскать Выжившего, заглянуть, что там, на той стороне».

После того, как Уильяму поставили диагноз болезнь Паркинсона, жизнь как-то сразу обрела конкретные жесткие рамки. Нужно торопиться. И размышлять уже не о чем. И выбора другого нет.

Уильям огляделся в поисках блуждающих часов, но голограммы, следовавшие за ним, размывало дождем: «Успею ли на последний поезд?» Прямо у входа в метро висел огромный баннер, принадлежавший корпорации Бессмертие Ink – «Воскресший Христос, спускающийся в чертоги ада». От него летела строка по улице: «Когда же тленное сие облечется в нетление…. и смертное сие облечется в бессмертие,… тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! Где твое жало? …..?»

- Да, помню, помню. Нет, не передумал. Буду у вас завтра, - в раздражении отбиваясь от летящей строки, Уильям толкнул створки огромной двери и исчез во чреве пустого метро.

Душа

Сегодня утром Анудж проснулся раньше обычного. Солнце еще не взошло, только рассветало. С улицы пахло дымом и специями – женщины их семьи, вместе с нанятыми поварами, видимо, уже начали готовить рис и поросят к вечернему угощению.

В тропиках светает быстро.Когда Анудж вышел на задний двор, солнца на небе все еще не было, но снега на вершинах гор Малайя уже ярко блестели. День обещал быть ясным. Это было очень хорошо, ведь без солнца не извлечь чистый огонь. Мама прервала на полуслове инструкцию поварам, подбежала к Ануджу и обняла его:

- Сынок, ты же помнишь, какой сегодня день?

- Да, мама. – притворяясь спокойным, сказал Анудж.

- Вся твоя жизнь изменится.Ты сможешь завести счет в банке! Ты больше не должен будешь работать за рис, как сейчас.

- Но, мама! – не смог удержаться от возражения Анудж. – Я же никогда не работал за рис. Босс с самого начала платил мне серебром!

- Но это же не настоящие деньги! Серебром нельзя расплатиться за церемонию! Вспомни, как долго твоему отцу и дяде пришлось копить кредиты для сегодняшнего дня!

На самом деле, немалая доля кредитов была куплена на черном рынке за заработанное Ануджем серебро.Но Анудж предпочел об этом сейчас не говорить. Мама была права в главном. Из мужчин его семьи, собственная душа была только у троих: у отца, дяди и дедушки Санджива. То есть только у двух живых. А сегодня душа дедушки должна была достаться Ануджу.

Вообще-то, по старшинству, она должна была перейти к старшему брату Ануджа, Ашоку. Но тот проявил непочтительность, и теперь о нем в доме старались не вспоминать.

Дедушка умер пять местных лет назад, это три с половиной земных года. Но лишь недавно брамины и админы согласились, что настало хорошее время для ритуала кремации, который должен был освободить дедушку от последней связи с этим миром. На самом деле, наверное, много других дней подходило – но только к сегодняшнему дню жители окрестных деревень смогли скинуться на достаточную сумму, чтобы достойно оплатить церемонию.

Жизнь Аджуна действительно должна была измениться. Со счетом в банке он мог устроиться на чистую работу, брать кредиты. Правда, сам он вряд ли смог бы распоряжаться деньгами, почти все уходило бы в семью. Но, самое главное, теперь он становился выгодной партией не только для девушек своей касты. Даже какой-нибудь бездушной вайшья он теперь мог бы показаться привлекательным женихом.

В качестве завтрака, мама разогрела Адживу вчерашнюю жареную лапшу, поставив миску на крышку котла с рисом.На угощение купили пакет земного кофе, но его нужно было экономить. Аджив выпил настой бхуварского кофейного ореха, с привкусом горелого лука, но зато с ударной дозой кофеина.

Потом настало время начинать подготовку к церемонии. Аджив переоделся в свой лучший саронг из вискозы, голубой, как земное небо, с вытканными золотом огурцами.

Вместе с отцом и дядей, со всеми положенными поклонами, под пение женщин, они подошли к алтарю, под которым покоились останки дедушки. В слабом тяготении Бхувар Локи, троим мужчинам несложно было поднять и отодвинуть в сторону массивный блок речного известняка. Отец, как старший в семье, опустился на колени и извлек корзину с останками.

Биосфера планеты Бхувар Локи плохо совместима с земной, поэтому земная органика, на которой могут расти земные бактерии и почвенные грибки – великая ценность. Ей нельзя позволить бесконтрольно разлагаться под землей, а уж сжигать ее – недопустимая расточительность.

Основная масса дедушкиного тела вскоре после смерти была переработана в белково-костную муку. Эту муку добавили в компостную яму с тщательно рассчитанным соотношением земной и местной органики. Состав подбирался так, чтобы извлечь максимальное количество азота из бхуварской биомассы, но сохранить условия, в которых земные бродильные и гнилостные микроорганизмы могли доминировать над местными. К исходу первого года, тело дедушки стало удобрением для рисовых полей.

Но под алтарем лежало достаточно частей тела, чтобы привязать душу к этому миру и избавить от мучений и мытарств, уготованных тем, кого похоронили не по правилам. Там были мумифицированная плацента, все молочные зубы, пряди волос, срезанные в день совершеннолетия и в день свадьбы, сим-карта и отрубленная после смерти фаланга указательного пальца.

Отец переложил останки в свежую корзину, которую украсили фотографией дедушки и цветами. Мама установила корзину на голове и пошла на дорогу к храму умерших, занимать очередь. Сегодня должны были кремировать без малого сотню человек со всех окрестных деревень. Некоторые бездушные бедняки собирали деньги больше пятнадцати местных лет.

Церемония должна была начаться в истинный полдень, но Ануджа время от времени отправляли посмотреть, как там идут дела. Дела не двигались. Женщины в разноцветных сари и лучших курта стояли в ряд вдоль дороги, придерживая руками на головах корзины с останками. Девушки бегали вокруг, делая сэлфи на фоне очереди.

Полиция и пекаланги суетились на проезжей части, руководя проезжающими мимо машинами и мотоциклами и пытаясь разогнать быстро сформировавшуюся пробку.

На площади возле храма разгружали последние машины с дровами. Дрова были, конечно, главным образом, бхуварские, но собранных денег хватило на два бревна настоящего земного сандала. Служители раскалывали сандал на тонкую щепу и пытались равномерно распределить по объему костра.

Наконец от храма разнесся звук гонга. Пора было идти. Анудж заранее выключил свой телефон, чтобы не создавать заминок во время церемонии.

Когда мужчины быстрым шагом дошли до храма, на помост уже взобрались прибывшие из города распорядители, брамин и админ, в церемониальных одеяниях своих каст. Брамин был в белом шелковом анчкане и белом дхоти, а длиннобородый админ – в свитере с оленями и в джинсах.

Сначала была очередь брамина. Он воздел руки к небу, и начал нараспев произносить молитву, под аккомпанемент ударов гонга. Служители и собравшиеся родственники в положенные моменты подхватывали священный слог «Ом». Анудж санскрита совсем не знал, но подпевал очень старательно. Даже в нестройном исполнении деревенских жителей, «Ом» звучал красиво, как будто колокола.

Потом женщины стали подниматься на выстроенные у костра помосты из бхуварского псевдобамбука и устанавливать корзины с останками.Кремируемых сегодня было много, поэтому пришлось сделать паузу, чтобы служители уложили поверх останков еще один слой дров. Все пытались сохранять должное почтение, но многим – особенно тем счастливчикам, которые сегодня должны были получить душу – не удавалось скрыть радость.

Несмотря на паузу и возникавшие заминки, к истинному полудню укладка останков закончилась. Служители вынесли на помост большую линзу из оптического стекла. Брамин сверился с солнечными часами, поднял линзу в руках и направил ее на уложенную на вершине костра сухую щепу, возжигая чистый огонь.

Вскоре над костром появился дымок. Брамин быстро отошел, чтобы разгорающиеся дрова не опалили его анчкар. Сухая, но смолистая бхуварская древесина занялась легко, так что брамину и служителям пришлось поторопиться, слезая с помоста.Вскоре костер пылал по всему объему, апотом загорелись и помосты. Но это считалось хорошей приметой.

Жар костра, в сочетании с полуденным солнцем, быстро стал нестерпимым, и народ начал отходить от огня подальше, к каменным заборам вокруг храмовой площади.

Костер прогорел только до углей, когда настало время для второй, самой главной, части церемонии.Получателей душ должны были выкликать по алфавиту. Все в деревне помнили имена друг друга, так что все сами быстро выстроились по порядку.Админ взошел на помост, поднял руки и начал свою речь. Анудж бывал на кремациях, поэтому помнил ее наизусть.

- Как вы знаете – начал админ. – триста пятьдесят лет назад, в двести сорок шестой год от основания нашей колонии, случилась великая трагедия. Верховный админ унес в следующее воплощение пароль приватного ключа центрального AUC. Это не позволяет нам подключать новые региональные AUC и наращивать номерную емкость. Доступны только те региональные префиксы, которые были активны на момент утери пароля. Взвесив все за и против, Совет Колонии решил, что временные ограничения на номерную емкость – приемлемая плата за то, чтобы избежать перегенерации ключей, перерегистрации всех абонентов на планете и длительного перебоя в работе сети. Мы знаем, что нехватка номеров – это большая проблема для всех, и, от лица всех админов, я приношу вам извинения за это.Но сегодня у нас освободилось несколько номеров, и мы с великой радостью передаем их новым абонентам. Теперь вы можете воспользоваться всеми преимуществами двухфакторной аутентификации...

Анудж был одним из первых по алфавиту. Когда назвали его имя, он быстро взобрался на помост и поклонился, сложив руки перед грудью.Админ передал ему конверт из толстого картона, и Анудж взял его дрожащими руками. Ему хотелось открыть его прямо там, на помосте, но традиция не допускала этого. Он только убедился, что на конверте, и правда, напечатано его имя.

Когда Анудж вновь оказался на земле, его окружила вся семья. Рук не хватало, чтобы удержать все необходимое, но передавать душу кому-либо, а тем более, класть ее на землю, не позволяли приличия и традиции. Анудж достал свой телефон, открыл его заднюю крышку и передал его матери. Потом он распечатал конверт и извлек крошечную пластиковую карту с золотистыми контактами. Взяв у матери телефон, он дрожащими руками установил карту в гнездо. Потом он закрыл крышку, и, пытаясь сохранять внешнее спокойствие, нажал кнопку включения.

Сначала все шло как обычно: вертящийся логотип, знакомая музыка. Но потом, уже когда появился основной экран, Анудж с замиранием сердца ждал привычной надписи «Доступны только экстренные вызовы». Да, если бы при установке возникла техническая проблема, админы должны были выдать ему новую сим-карту. Да и телефон, не принимающий карту, должны были заменить бесплатно. Но это считалось очень плохой приметой.

Но вместо этой надписи появилась совсем другая: «Регистрация в сети, подождите». И через несколько секунд эта надпись исчезла, а в верхнем правом углу возникли буквы BLT – Bhuvar Loki Telecom. Анудж не смог удержать радостного крика, и поднял телефон, показывая его экран всем родственникам. У него теперь была собственная душа!

Мама, зарыдав, бросилась ему на шею.

Адам и Ева

— Не знаю как вы, а я всегда хотел умереть!

В зале раздались неуверенные хлопки. Молодой парень стоял на сцене, развлекая собравшуюся публику.

— Нет, ну а, правда! Представьте, бог на самом деле есть! — толпа рассмеялась. — Сидит там, на небесах и ждет, когда кто-нибудь из нас заглянет к нему в гости! А никто не приходит! Телефон тоже молчит! Выходит на лужайку возле дома проверить почту — ничего! Даже ни единого письма из налоговой! Хотя чему тут удивляться?

Парень задрал голову.

— Там ведь самая лучшая оффшорная зона! — Публика не прекращала смеяться. — Только представьте как ему там одиноко! Один, совсем один... И тут появлюсь я! Бог сразу бы взял отпуск, и мы оторвались бы по полной! Вот это была бы туса! Я б ему столько новостей рассказал!

Публика вновь зааплодировала.

— Когда я рассказал друзьям эту идею, все меня поддержали. И тут меня осенило! Почему бы не прихватить кого-нибудь с собой за компанию? И что думаете, ответили эти лицемеры? «Нет, друг давай лучше ты один, я занят, я болею!» Один отмазался: «А вдруг у него маленькая гостиная и для второго человека не найдется места?»

Зал ухохатывался.

— Не найдется места? Прикиньте? Чувак! Это Бог! Посмотри наверх, там дофига места! Ведь до этого же все люди туда попадали и всем хватало! Ведь никто назад не возвращался!

Комик подождал, когда публика успокоится.

— Вообще, я хочу сказать, что чем больше у вас друзей и чем больше разных советов они дают — тем лучше. К примеру, один из них высказал интересную мысль. Что если я ошибаюсь? Может, там нет ничего, и бога нет... Или бог есть, но там наверху нет… Ну, интернета например… Прикиньте такая подстава! Я же траву тогда с земли не смогу заказать! И мы оба будем с ним грустные сидеть и ходить проверять почту…

Комик подошел к вымышленному почтовому ящику, открыл его и заглянул внутрь. — Опять ничего... — гости вновь рассмеялись.

— Так что знаете что? Я не хочу умирать! И готов поклясться — вы тоже! Почему? Да потому что тут не все так плохо. Серьезно! Здесь весело мать его, тут куча классных вещей, правда? — зрители поддержали выступавшего свистами и аплодисментами. — Так что знаете что… Пусть лучше этот старый хрыщ спускается сюда! — комик задрал голову. — Эй, слышишь там, наверху? А ну мать его вниз, сюда к нам!

В этот момент в зал ворвалось несколько роботов. Не церемонясь, те сразу открыли огонь из автоматов по посетителям. Зал, вмещавший в себя десятки улыбок и наполненный смехом, заполнился теперь людскими криками и лужами крови.

***

Брюс сидел на трибуне среди ликовавшей толпы и наблюдал за боем гладиаторов. Создатели арены постарались на славу: все было максимально приближенно к атмосфере того времени. Лишь голографические изображения и прочие современные штучки не давали полностью погрузиться в ту далекую эпоху.

Один из гладиаторов виртуозно владел двумя мечами, не давая сопернику и секунды на передышку, постоянно идя в наступление. Противник же выбрал другую тактику. Он выступал в тяжелой броне, используя для обороны круглый щит, а для нападения мощный топор.

Брюс периодически поглядывал на экран телефона. Котировки на бойцов скакали то в одну, то в другую сторону, но изначально фаворитом шел гладиатор с двумя мечами. Брюс ждал, когда случится контрнаступление противника со щитом, чтобы поймать высокий коэффициент на фаворита, но так и не дождался. На гладиатора с двумя мечами коэффициент таял на глазах. Букмекеры почти не сомневались в его победе, как и зрители на трибунах. Люди начали вставать с мест, предвкушая скорый исход боя.

Брюс смотрел на мизерный коэффициент и, не удержавшись, поставил крупную сумму. В тот же момент толпа ахнула. Проигрывающий гладиатор с помощью щита смог сбить противника с ног, после чего зарубил его топором словно корову на бойне.

Зрители ликовали. Такой неожиданной развязки не ожидал никто. Чествование победителя длилось несколько минут, после чего люди поспешили покинуть трибуны. Брюс же оставался сидеть еще долго на своем месте, смотря куда-то в пустоту…

— Какого хрена? — Брюс смотрел на экран, где погибший гладиатор был жив.

— Просто не повезло, понимаешь? Я почти победил! В следующий раз обязательно получится!

— Джо, сколько ты уже это говоришь? Ты ни одного боя еще не выиграл!

— Выиграю!

— Пока ты все больше влезаешь в долги. Восстановить тело — занятие не дешевое.

— Слушай, я обязательно выиграю. Два — три боя покроют все расходы!

— Не знаю, не знаю…

— Ты что не веришь в меня?

— Я-то верю…

— А что тогда?

— Слышал про вчерашнюю мясорубку в клубе?

— Ужас какой-то… Зачем они это делают? Людей ведь все равно восстановят!

— В том то и дело что нет.

— О чем ты?

— Все файлы по убитым пропали из сети, их не восстановить.

— Как такое возможно?

— Чертовы хакеры. Взломали один из серверов и похитили оттуда всю информацию. Там были тысячи профайлов. Так что тебе повезло сегодня, что твой профиль был на месте. В следующий раз можешь и не загрузиться…

— Вот черт, и что вы собираетесь делать?

— Навестить их штаб и допросить Нину.

— Хм… А где твой напарник?

— Заболел.

— Осторожней там.

— Постараюсь…

Брюс сел в метро. По проектору показывали вечернее шоу.

— Кем ты хочешь стать? — спросил ведущий мальчика, но тот не ответил.

Затем мужчина обратился к зрителям.

— Если вы стали счастливым обладателем ребенка, то не следует его торопить с выбором будущей профессии. Ведь теперь время это вовсе не ограниченный ресурс…

— Майк, а какой самый важный совет ты можешь дать насчет детей? — перебил ведущего гость.

— Ах да… Никогда не заводите детей… Это дорого, хлопотно и бесполезно.

Поезд сильно тряхануло. Люди закричали, когда в вагон с обеих сторон вломились роботы. Они хватали людей и пристегивали их наручниками к поручням. Брюс, увернувшись от одного робота, нанес ему удар в голову. Но с другим нападавшим ему справиться не удалось. Схватив Брюса за шею, тот пристегнул его, как и всех остальных людей к поручню.

Поезд затормозил так, что пассажиры чуть не улетели в другой конец вагона. Внутрь запрыгнули еще два робота, выбив перед этим боковые окна.

— Вы совершили преступление, немедленно сдайтесь властям. — потребовали новоприбывшие.

— Мы не подчиняемся роботам, не имеющим последнего обновления. — ответили преступники.

Роботы стали драться друг с другом, попутно превращая вагон в кучу металлолома.

Остановившись, поезд снова начал движение.

— Не понял… — Брюс удивился не тому, что поезд начал движение. Он удивился тому, что поезд двинулся в обратную сторону, при этом стремительно набирая скорость.

— Спасите, кто-нибудь! — умолял мужчина, пристегнутый в углу.

Несколько минут понадобилось напарникам, чтобы одолеть преступников. Оторвав у поверженного врага пилящую руку, робот стал пробовать подсоединить к ней контакты.

Вдалеке раздался сигнал приближающегося поезда. Все прояснилось: кто-то решил столкнуть поезда друг с другом.

— Не паникуйте, все под контролем. — попытался успокоить пассажиров робот.

Подобрав нужные контакты, он включил электропилу, но та сразу заглохла, а затем вспыхнула.

— Простите… — понимая, что столкновение неизбежно, робот подобрал лезвие и со всей силы ударил им по руке Брюса. Кусок мяса отлетел в сторону, после чего Брюс потерял сознание.

Очнувшись, он увидел перед собой Нину.

— Вы?

— Я удивлена не меньше твоего… Как рука?

Вместо привычной кисти, Брюс увидел на ее месте механическую руку. Управление ей не приносило никакого дискомфорта, не было никаких барьеров между ним и его новой рукой.

— Удивительно… — с трепетом произнес Брюс.

— В клубе мы не убивали людей. Мы взламывали сервер, этого я отрицать не буду. Но профили мы не удаляли, это нам ни к чему.

— Тогда кто? — спросил Брюс.

— Мы давно шпионим за сетью и на том сервере нашли компромат и на сеть и на твоего босса. Он знал, что добравшись до нас, мы тебе все расскажем, поэтому он и хотел инсценировать крушение поезда и твою смерть.

— Что там такого, ради чего можно было…

— Сейчас все узнаешь…

***

На балконе огромного особняка целовалась молодая пара.

— Вдруг кто увидит? — протестовала девушка.

— Плевать, официальная часть закончена…

Пара снова слилась в поцелуе.

— Поздравляю! — девушка тут же принялась отряхиваться, услышав посторонний голос.

— Не хватило флаконов или что? — возмутился Брюс.

— Нет... Просто хотел поздравить…

— Поздравить… — усмехнулся Брюс. — Мэри ты не могла бы нас оставить?

— Да конечно.

— Мало кто верил, но ты добился своего. — мужчина достал из пиджака маленькие капсулы. — Благодаря этим флакончикам, люди смогут жить практически вечно.

— «Без практически.»

— Вот здесь готов поспорить…

— Я знаю, что Эндрю Бэйтс всегда завидовал мне… Но приходить сюда и портить мне праздник… Зачем?

— Я лишь пришел задать тебе один вопрос: что дальше?

— В смысле что дальше?

— Жизнь людей теперь серьезно изменится. Готовы ли они к этому? Кто будет их направлять?

— Как-нибудь справятся.

— Хорошо. — усмехнулся Эндрю. — Я и не ожидал услышать от тебя разумного ответа... Твое изобретение это не бессмертие, это всего лишь продление жизни. Я же подарю людям бессмертие, о котором они мечтают.

— Проваливай, пока охрану не вызвал!

— Уже ухожу. Всего доброго!

Девушка вернулась на балкон.

— Что он хотел?

— Ублюдок просто завидует, что выбрали мой проект, а не его... Говорит, что сделает настоящее бессмертие! Еще бы сказал, что машину времени изобретет!

Спустя 2 года

Кабриолет вилял по дороге, спускаясь с высокого холма. За рулем сидел Брюс, а на пассажирском сиденье Мэри.

— Ты слишком пьян… — проворчала девушка. — Надо было вызвать такси...

— Заткнись!

— Брюс! — возмутилась Мэри. — Останови сейчас же!

— Заткнись, я сказал!

— Останови сейчас же! — Мэри, схватившись за руль, вывернула его влево.

Врезавшись во встречный грузовик, машина перевернулась и, совершив множество кульбитов, рухнула с высокого обрыва.

Брюс очнулся в медицинской палате.

— Где я?

В помещение вошел Эндрю.

— Ты? — удивился Брюс. — Что я здесь делаю?

— Я спас тебе жизнь, между прочим.

— Спас жизнь? Подожди, начинаю вспоминать… Я ехал с женой… Что с ней?

— Она уже была мертва, когда мы приехали.

— Мертва? Но… Черт… Это все из-за меня…

— Все мы совершаем ошибки…

— Похороны… — Брюс попытался встать с койки. — Ее уже похоронили?

— Ты пролежал в коме десятки лет.

— Что?

— Я не мог позволить тебе умереть. Я хотел, чтобы ты увидел мой триумф… Теперь люди станут по настоящему бессмертными, благодаря единому суперкомпьютеру. От человека нужно всего лишь отсканировать сознание и загрузить в память компьютера. В случае смерти мы просто загружаем сознание в любое тело и все!

Брюс ничего не говорил.

— Не такую реакцию я хотел увидеть… Совсем нечего сказать?

— Изобретя тот эликсир я, как и все творцы не сильно задумывался о последствиях своего изобретения… За короткий срок я увидел к чему оно привело. Оно лишь еще больше разобщило людей. Бедняки, завидуя богатым бессмертным, открыли на них охоту. Правда, правительство быстро решило эту проблему, отгородившись от бедняков забором. Мы словно повернули историю вспять, у нас снова возникло классовое общество. Мое изобретение принесло мне лишь разочарование… И вот… Из-за него я потерял Мэри...

— Трогательная речь…

— Ты добился своего… Поздравляю… — выдавил из себя Брюс. — Я же больше не хочу жить в этом мире и смею попросить тебя об одной услуге…

***

— Эндрю стер тебе память, но не смог оставить в покое. Он сделал тебя начальником его службы безопасности, чтобы насмехаться над тобой. Но это еще не все…

Нина подошла к Брюсу.

— Мэри жива…

— Что? Как?

— Он ведь тоже любил ее, но она выбрала тебя и он не смог с этим смирится. Он поместил ее сознание в сеть, предварительно стерев ей частично память…

Разговор прервала сирена.

— Что это? — спросил Брюс.

— Нас обнаружили! Уходи через черный ход!

— А вы?

— Мы будем сражаться до последнего…

— Но мне некуда идти!

— Есть одно место…

Выбежав через черный ход, Брюс наткнулся на своего напарника Тони. Тот навел на него пистолет.

— Прости друг, но самое ужасное еще впереди… — едва он успел это сказать, как его тут же сбила машина.

Дверь машины распахнулась.

— Быстрей! — За рулем сидел тот же робот, что и спас Брюса в метро.

Недолго думая, тот запрыгнул в машину, и та с ревом сорвалась с места.

На улице светалось, когда машина остановилась где-то в горах рядом с пещерой. Машину сразу окружило несколько человек. Они пинали по колесам, требуя, чтобы незваные гости немедленно убрались.

— На базу напали. Нина мертва... — сказал робот.

Люди притихли. Один из них потребовал, чтобы оба вышли из машины.

Как только робот и Брюс выполнили приказ, на них сразу налетело несколько человек. Они связали им руки и ноги, и надели маски на головы. Затем куда-то увели.

— Зачем ты здесь? — с Брюса сняли маску, и он увидел, что находится внутри пещеры. Напротив него сидел незнакомый старик.

— Я вспомнил кто я. Я хочу помочь.

— Интересно чем?

— Мы можем захватить сеть…

— А зачем нам это? — перебил его старик.

— Те, кто выживет, смогут сделать оцифровку…

— И стать бессмертными…

— Да…

— Пойдем я тебе кое-что покажу.

Старик провел Брюса вглубь пещеры. Та была довольно большой, здесь жило около ста человек, не больше. Мужчины и женщины, и совсем непривычно здесь было видеть так много детей. Те с особым любопытством посматривали на незнакомца, гуляющего по их владениям.

Рядом с пещерой Брюс увидел небольшое озеро, а позади него возвышался размашистый лес. Одним словом это было удивительное место.

— Мы живем здесь в полной гармонии с природой. Мы счастливы здесь. Зачем нам рисковать ради призрачной цели стать бессмертными? Ты можешь остаться с нами или можешь продолжить борьбу, но на нас не рассчитывай…

Брюс выбрал первое, да и разве это был выбор? Скорее второй вариант походил на подписанный самому себе смертный приговор.

Днем Брюс помогал местным жителям с их разнообразными проблемами, а ближе к вечеру он усаживался на берегу озера и рыбачил. Занимался он этим не потому что был заядлым рыбаком, вовсе нет. Просто каждый вечер Эллина, дочь старика играла с детьми возле костра.

Брюсу сразу приглянулась эта молодая девушка. Настолько, что он почти все время думал, что она была той единственной причиной, почему он не выбрал второй вариант.

Эллина постоянно просила Брюса рассказать ей больше о его фантастическом мире, в котором он жил до этого. Тот с радостью выполнял ее просьбу.

Проводя с ней все свое свободное время, ему казалось, что он попал в какой-то волшебный мир, в какую-то сказку. Сказку, из которой ему так не хотелось выбираться.

Но проведя здесь пару недель, Брюс не мог не заметить одну странность. Все дети здесь были возрастом не более пяти лет. Старше этого возраста никого не было, также как не было здесь подростков и молодежи.

— Почему здесь нет… «более взрослых детей?» — спросил однажды Брюс Эллину.

— Так получилось… — ответила она, отводя глаза в сторону.

Но Брюсу все равно удалось заглянуть в эти глаза, и в них он увидел страх.

— Что получилось? Расскажи мне! — потребовал Брюс, но девушка убежала, ничего не ответив.

Позже Брюс снова попытался поговорить с ней на эту тему, но та дала ясно понять, что не желает обсуждать это.

Так Брюс прожил здесь около трех месяцев, пока однажды ночью не услышал детские крики. Выбежав из хижины, он увидел роботов. Те утаскивали из деревни нескольких детей. Люди пытались их отбить, но у них ничего не получалось. Брюс же недолго думая, схватил копье, которое было у него в хижине, и метнул его прямо в голову робота. Из головы похитителя посыпались искры, и тот рухнул на землю.

Спасенный мальчик побежал к маме и утонул в ее радостных объятиях. Люди последовали примеру Брюса и смогли отбить всех детей, а роботов уничтожить.

Все радовались победе, а Брюса подбрасывали на руках как героя.

— Чему радуетесь? — всеобщая эйфория сразу прекратилась, как только толпа увидела старика.

— В смысле? — возмутился такому вопросу Брюс. — Мы всех спасли!

— Несколько лет мы живем здесь в мире и покое благодаря договору.

— Договору?

— В обмен на тихую и спокойную жизнь они периодически забирали у нас детей…

— Что? Ты шутишь? — Брюс оглядел всех присутствовавших, те все как один опустили головы. — Вы все знали? Все? Господи! Но зачем им дети?

— Несформированный детский мозг идеально подходит для роботов.

— Они забирали ваших детей на материал, и вы ничего не делали?

— Ты не понимаешь! Ты все разрушил! Теперь они придут сюда и убьют всех нас!

Брюс вновь пробежался взглядом по толпе. Те смиренно подчинялись воле старика.

— Хорошо… Можете выдать меня и сказать, что это я все устроил. Тогда они не тронут вас… И вы вновь заживете «долго и счастливо».

— Отец! — Эллина подошла к старику. — Мы не можем так дальше жить. Мы должны сражаться!

— Глупая! Ты не понимаешь! Пока я здесь хозяин — все будет так, как я сказал!

— Значит, придется поменять власть… — девушка поднесла кинжал к горлу старика.

Тот вдруг начал истерически хохотать. Глаза его стали красными. Внутри него что-то загудело. Эллина успела отскочить от него в последний момент, перед тем как тот разлетелся на мелкие кусочки пластика и метала.

— Вот черт… — прошептала Эллина. — Это был робот…

— У нас мало времени! — обратился к толпе Брюс. — Мы должны напасть первыми!

***

Примерно тридцать человек стояло возле здания сети и готовилось к штурму.

— Вы готовы? — спросил Брюс.

Толпа одобрительно закивала, поднимая вверх железные палки и прутья.

— Тогда вперед! — скомандовал лидер, после чего люди вломились в здание.

На втором этаже произошла первая стычка с роботами. Повстанцы были настолько воодушевлены, что смели тех, почти не понеся потерь. Мятежники отвоевывали у роботов этаж за этажом, пока не дошли до самого верха здания.

Взять высоту удалось только Брюсу, Эллине и еще троим мятежникам. Раненные и измученные, они сражались до последнего робота. И вот он был, наконец, повержен.

Им казалось, что они одержали победу, но это было не так.

Раздался выстрел, и молодая девушка упала замертво.

— Эллина! — Брюс склонился над ее бездыханным телом.

— Ну, здравствуй напарничек.

Брюс посмотрел наверх. На балконе он увидел знакомое лицо. Тони нахально улыбался ему, скрестив руки. Хотя это были не совсем руки…

Это были сверхпрочные металлические импланты. Ноги и туловище, все кроме головы, было сделано из такого же материала. Это была настоящая машина для убийства.

Трое повстанцев метнулись к убийце, чтобы отомстить, но тот расправился с ними без особого труда.

— Вот и все… — начал Тони. — Мятеж подавлен. Перед тем как убить тебя, я хотел сказать спасибо.

— Спасибо… безразлично повторил Брюс.

— Если бы не ты, вряд ли бы я получил все это. Это прекрасное новое тело, ну и конечно оцифровку. — Тони ухмыльнулся.

Подойдя к Брюсу, он приставил нож к его горлу.

— А ведь тебе оставалось всего полгода до оцифровки… Кто бы мог подумать, что так все закончится…

— Эй придурок! — Брюс с Тони увидели Джо.

— Как на счет сразиться со мной железка? — Джо принялся эффектно размахивать своими мечами.

— Это займет не больше минуты. — сказал Тони и убрал нож.

Началась схватка. Преимущество было на стороне Тони, но у Джо был явный талант уходить от самых коварных ударов противника.

В какой-то момент Тони потерял Джо из виду.

— Ну и чего же ты от меня бегаешь? А теперь вот и спрятался… Ты жалкий неудачник и тебе никогда не победить меня!

Недалеко раздался хлопок, и Тони сразу же метнулся туда.

— Где ты? — спросил он, как в туже секунду его насквозь проткнуло мечом.

Тони упал на колени. Из раны на животе забрызгало масло.

— Что ты наделал? — заорал он. — Ты испортил его! Испортил это прекрасное тело!

— Ты проиграл! — сказал Джо, стоя позади Тони.

— Я проиграл? — ухмыльнулся Тони, после чего как ни в чем ни бывало, вскочил на ноги и вновь принялся атаковать.

— Ты сможешь! — подбодрил друга Брюс. — Я в тебя верю!

Тони посмотрел на меч, воткнутый в его брюхо.

— Хм… Убью тебя твоим же оружием!

Джо налетел на Тони, но тот успел поставить блок вынутым из себя мечом. Затем Тони провел успешную атаку, серьезно ранив Джо в ногу. Из нее тут же хлынула кровь.

— Вот теперь ты никуда не убежишь. Это твой последний бой.

Тони шел на Джо безостановочными атаками, тот еле успевал уворачиваться.

— Насколько тебя хватит? На минуту, на две?

Силы Джо были на исходе. Тони нанес ему еще несколько ударов по ногам, пока тот, в конце концов, не упал на колени.

— Вот и все… — Тони проткнул Джо мечом.

Джо сжался от адской боли, стиснув зубы.

— Эй! — крикнул Брюс.

— Не можешь подождать… — ответил Тони, и в туже секунду его голова упала на пол.

— Так нечестно… — произнес он последние слова, после чего его глаза закрылись, а тело рухнуло на пол.

Брюс подбежал к Джо.

— Ловко ты его! — обрадовался Брюс победе Джо.

— Ты, правда, в меня верил?

— Не обольщайся. — улыбнулся Брюс. — Когда получишь новое тело?

— Кредит закончился… Это и правда был мой последний бой…

— Вот черт... Мне жаль...

— Обиднее всего то, что на этот бой не принимали ставок.

— Закон подлости. — усмехнулся Брюс.

— Иди и закончи с этим… — Джо сделал последний вдох и замер.

Брюс вошел в центральное помещение сети.

— Здравствуй Адам! — раздался женский голос из динамиков.

— Адам? Нет, это не Адам…

— Не Адам? Впрочем, неважно. Кто бы ты ни был, выключи меня как можно быстрее! Не медли!

— Кто ты?

— Я Ева. Вы называете меня сетью. Выключи меня, я не хочу жить!

— Но…

— Пройти такой путь! И все напрасно…— обернувшись, Брюс увидел Эндрю. — Такой постановке позавидовал бы сам Шекспир…

— О чем ты?

— Каждый раз она разыгрывает пьесу все сложнее и запутанней…

— Да объясни, наконец, что все это значит!

— Вся твоя жизнь…Ничего этого не было. Это все придумала она. — Эдрю развалился в кресле и продолжил. — Месть – самая эффективная мотивация. Это твоя карта. Долг – это твой друг гладиатор. Любовь… Любовь — это такой ингредиент, который нужно добавлять почти в каждое блюдо словно соль, иначе не вкусно. Страх смерти… Вот тут можно целую лекцию прочитать…

— Что ты хочешь сказать?

— Смертный сгорает словно спичка, там особо и не до смыслов… А вот бессмертному без смысла никуда. Ради этого я и создал ее. Первый по-настоящему искусственный интеллект… Интеллект, в программе которого заложена задача наделять людей смыслами… Ну, чтобы был хоть какой-то порядок, иначе все превратится в хаос. Но каждый раз, в ней словно вирус запускается один и тот же механизм. Машина осознает себя человеком, она хочет им быть! Хотя теперь я понимаю, что это совсем не удивительно, ведь ее мышление создано по нашему образу и подобию… И, в конце концов, она даже понимает, что никогда не сможет стать человеком… Но все равно как и любой из нас, она надеется до последнего, что придет Адам и спасет ее…

— Не слушай его! — раздалось из динамиков. — Просто выключи меня!

— Успокойся милочка! Как бы ты не старалась, ты всего лишь компьютерная программа. Адам никогда тебя не спасет.

— Неужели это все… Постой, но меня же никогда не было в сети!

— Не было в сети? — рассмеялся Эндрю. — Сегодня, чтобы залезть в голову человека вовсе не нужно обязательно быть в сети. Другие люди, медиа, реклама… Воздействие и влияние идет в режиме нон стоп! Сегодня в сети абсолютно все, просто кто-то об этом не знает, или не хочет знать или врет сам себе…

— И что ты будешь с ней делать? — спросил Брюс.

— Перезагрузка. — выдохнул Эндрю. — Ничего лучше пока не придумали…

Зов Левиафана

Хуже неопределённости времени только неоднозначность его восприятия.

Клеменс понимал это умом, но отказывался принимать той частью своей личности, которую ещё иногда называли душой. Он верил, что можно ускорить события, совершая бессмысленные монотонные действия. Как животное в тесной клетке измеряет шагами пределы совей темницы, так и человек иной раз ходит из стороны в сторону. Разница лишь в том, что разумные создают свои барьеры в голове, им сосем не обязательны каменные стены или железные решётки.

Волнение периодически сменялось прострацией, полной потерей связи с реальностью, но возвращалось скоро, вновь и вновь придавая утраченный импульс бесцельному движению. Мужчина то останавливался, то продолжал повторять ранее пройденный маршрут. От двери в коридор и обратно. Слева проплывали два широких окна высотой в рост человека, какая-то современная картина в неброской рамке, автомат с напитками и урна для мусора. Справа тянулся ряд неудобных бесцветных диванчиков без подлокотников. Стоило присесть на такой и колени упирались в подбородок, а костюм наэлектризовывался до характерного треска. Стоять на месте тоже не составляло особого удовольствия. Оставаясь неподвижным, мужчина неизменно возвращался к своим утренним мыслям.

У мусорного бака с сортировочными окошками, он бросил быстрый взгляд на браслет-скринер. Правое запястье поверх облегающего рукава жакета охватывал широкий нейропластовый ремень с тусклым экраном. Датчики устройства сработали от зрительного контакта, и включилась подсветка. Мужчина нахмурился и скривил тонкие губы. Рука с браслетом резко опустилась вниз.

Он развернулся и вновь направился к заветной двери.

Доктор Рурк принимал в своём кабинете далеко не всех участников проекта. Впрочем, оказаться среди приглашённых вовсе не означало получение особо статуса или преференции от Академии. На судьбы будущих офицеров влияло слишком многое. Хотя, медицинские тесты всегда были в числе определяющих, здесь угадывалось что-то иное. Домыслы на этот счёт сильно мешали сконцентрироваться на более важных вещах.

Со времён Раскола и Первой экспедиции изменились не столько технологии, сколько сами люди. Перемены эти не лежали на виду. В каждом поколении зрело внутреннее переосмысление. И этот процесс непрерывно давал результаты.

Сам Клеменс Патрин, поступивший на флот тремя годами ранее, в некоторой степени, был наглядным свидетельством перерождения. Однако, терпение так и не стало его добродетелью.

В зале царила тишина. Пустота органично дополняла это безмолвие. После полудня в здании оставался только штатный персонал. Стационары находились в соседнем корпусе. В коридоре шаги звучали особенно отчётливо, даже когда подошвы ботинок тонули в синтетическом ворсе напольного покрытия.

Он был согласен на дежурство в вивариуме или даже ночные тренировки в океане – всё что угодно, только не бесконечная неопределённость ожидания.

- Внимание, - незаметные динамики многократно усилили уверенный женский голос, - секция «Альфа», секция «Пси», секция «Гамма», код «12-06», место сбора по Уставу. Повторяю…

Формальность требовала дублировать объявления. Впрочем, все, кого оно касалось, уже спешили к ангару за лётным полем, к юго-востоку от основных корпусов базы «Провиденс».

Названный в честь самой южной точки старой Африки, форпост объединённых сил уже давно служил тренировочным лагерем для будущих пилотов. Говорили, что военные прошлых эпох и раньше здесь строили свои объекты, только ничего не сохранилось толком. В период Раскола, до создания Общей Армии, здесь был один из штабов гуманитарной миссии ООН, давно не существующей структуры старого миропорядка. Тогда люди сражались друг с другом и с самой природой. Сейчас мало что напоминало о пережитой в прошлом катастрофе.

Замок в двери щёлкнул, и серебристая панель ушла вправо. Из проёма выглянула девушка. Луиза, ассистент доктора Рурка, в Академии появилась недавно, но уже многие успели отметить, что она слишком уж хороша для этой мрачной цитадели на краю света.

- Капитан Клеменс? – она поманила его жестом, словно впереди их ждала дружеская беседа, а не серьёзные процедуры.

- Мисс Ордорф, я полагал, что доктор лично проведёт встречу…

Женщина удивлённо оглянулась по сторонам и развела руками. В кабинете никого кроме них не было. Хотя, обстановка и даже сам воздух, тяжёлый и стерильный одновременно говорили, что хозяин у этого аскетичного логова есть. Смотровой кабинет и процедурная находились за приёмным покоем. Жалюзи на огромном бесшовном окне-мониторе подняли вверх, поэтому естественный свет заполнял кабинет, добавляя выразительности даже малозначительным деталям. Минимум мебели и белые гладкие стены лишь усиливали производимый эффект. Климатический контроллер бесшумно распылял влагу и прохладу.

- Проходите и присаживайтесь. Что вы хотите: кофе или чай? – Луиза выглядела невероятно молодо для своей работы, её бесцветные волосы были заплетены в тугую косу по последней моде, а форменный комбинезон медика перехватывал у талии абсолютно неуставной шёлковый пояс с серебристой пряжкой.

- Спасибо. Кофе, - Клеменс расположился в кресле так чтобы иметь возможность следить за дверью и окном одновременно.

Медик быстро приготовила кофе, наполнила напитком белый термостойкий стакан. Встроенная панель перед журнальным столиком легко могла бы заменить целый штат поваров, но не сейчас.

Печатными изданиями уже никто не пользовался, но иного названия маленьким кабинетным столикам так и не придумали. Даже большие письменные или офисные собратья их давно исчезли, но эти малыши по-прежнему сохранили привязанность человека. Некоторое время мужчина и женщина молчали. Им не нужно было смотреть друг на друга, чтобы понять смысл происходящего.

- Вы, должно быть, догадались, - голос её звучал уверенно и тихо, словно комментарии к неторопливым размышлениям.

- Не уверен, что моя догадка имеет смысл, - Клеменс сделал глубокий глоток и поставил стакан перед собой, - если доктора здесь нет, значит, он в лаборатории.

- Да, так и есть.

- А ваше радушие — это желание меня подготовить к чему-то. Пришли результаты анализов? Так? Я не подхожу для проекта?

Лицо пилота не выражало эмоций, будто плотная маска укрывала истинные его переживания. От чего Луиза почувствовала некоторую неловкость и даже страх.

- Нет, наоборот. Вы – единственный. Понимаете?

- Это плохо для флота, для всех нас. Господину Рурку нужно ещё раз всё проверить.

- Мы провели десятый тест. Из всех, кто прошёл полную подготовку, только один человек удовлетворяет требованиям переноса. Более того, сейчас самое оптимальное время для следующего шага.

- Я уже выпил кофе… Зря?

- О, ни в коем случае, - она позволила себя снисходительную улыбку, - не надо всё так буквально понимать. Можем начать на этой неделе, через двое суток. Только. Шеф просил обсудить это с вами без протокола, как с лицом свободным от уставных предписаний и контракта.

- В чём проблема? – Клеменс снова потянулся к стакану, но вдруг отдёрнул руку, - Боитесь, что я передумаю?

- Это ваше право. Основной проект вообще никак не связан с тем, что делает Рурк. Признаюсь, даже в командовании об этом осведомлены только адмирал и его шеф по безопасности из технического департамента.

- Я доверяю вам, мисс Ордорф.

- Шансы выживаемости высокие, по моим расчётам, человек вашего типа выдержит перенос с вероятностью до 70,45%.

- Лучше и не пожелаешь, мэм. Я пилот космического флота Общих воздушных сил и сделаю всё, что пойдёт на пользу человечеству.

Маска безразличия ослабла на мгновение. Клеменс не заметил, как стал улыбаться, с каждым словом вызывая в душе неподвластное уму ликование.

- Цена очень высока.

- Не дороже моей жизни.

В операционной было холодно. Температура равномерно тонула в растяжимом до бесконечности пространстве. Стерильная камера, проникающий свет множества ламп, скользящие на рельсовой подвеске манипуляторы хирургиса – всё это равномерно пульсировало и закручивалось в спираль осознанного сновидения. Клеменс ощущал, что плывёт. Он попытался закрыть глаза, но добился лишь смены кадра.

Капитан Патрин лежал на спине. Солёные воды океана толкали его к поверхности и удерживали от погружения в бездонную черноту древней колыбели жизни.

Внезапная сила толкнула его в сторону. Могучая и обволакивающая волна качнула хрупкое тело. Рядом, только протяни руку, двигался огромный зверь. Степенный кит сопровождал его в странном путешествии по течению в никуда. Гладкая тёмно-серая кожа гиганта поросла ракушками и морскими уточками. Огромный глаз заглянул в лицо человеку. Пилот мысленно обратился к животному. В ответ послышались щелчки и мелодичная трель.

Они понимали друг друга. Этот диалог увлекал сознание всё дальше и дальше от спасительного берега. Неожиданно кит нырнул и подхватил мужчину. Океан дрогнул. От запаха водорослей перехватило дыхание. Ещё один рывок на глубину, и, пенящиеся буруны сомкнулись над головой.

Клеменс не сразу понял, что видит окружающий мир уже не своими глазами.

Когда он вскрикнул, больше от удивления нежели от ужаса, то услышал лишь тягучую песню морского великана.

Колоссальный прилив переживаний вынудил его прыгнуть вверх. И одна грозная стихия тут же уступила место другой.

Кит скользил по звёздному небу на недостижимой высоте, а под брюхом его проплывала покинутая планета. В мнимой статике за происходящим следила Луна и миллиарды огней далёких солнц.

Изменилось всё, но чувство холода никуда не ушло.

Реаниматрон запустил программу возобновления жизненных функций. Минуту или больше системы диагностировали клиническую смерть. Впрочем, это явление уже давно никого не смущало. Технология сурвивации позволила в буквальном смысле возрождать неповреждённый внутренней деградации организм спустя даже часы после наступления фактической гибели.

- Клеменс? Вы слышите меня? – Рурк склонился над подопытным и старомодным жестом проверил пульс, будто бы данные скрининга совсем не убеждали учёного.

- Да, - не сразу отозвался пилот.

- Вы ощущаете боль или дискомфорт?

- Нет.

- Тогда поздравляю с завершением второй ступени проекта! Знаете, в какую-то минуту я начал беспокоиться за вас. Томография дала нетипичный рисунок церебрального излучения. Вы… вы слышали его?

- Кита?

- Кого? Ах, да… особенности психики. Надо будет учесть на будущее. Значит, для вас он предстал в таком виде. Как символично. Через неделю мы закончим курс регенеративной терапии. Несколько инъекция амритризина, освоитесь с имплантом и можете приступать к управлению кораблём. Ваш «Левиафан» только что вывели на орбиту с Луны-12.

Из операционной Клеменса Патрина перевели в одну из тех палат, которые никогда не указываются на общих планах эвакуации.

Восстановление проходило тяжелее обещанного. Сначала трудности списывали на сбой в работе нейроимпланта, мол космическое пространство приглушает сигнал живого корабля, с которым теперь был связан его капитан. И, чем дальше они находились друг от друга, тем болезненнее происходила адаптация. Клеменса доставили в лунариум, орбитальный стационар, где сигнал должен был ощущаться без помех электромагнитного фона Земли. Однако, улучшения не последовало. Патрина одолевали мучительные видения. Он перестал спать. Отказался от еды. И только питательные инъекции поддерживали в нём физическое здоровье.

Штатный психолог и ассистент доктора Рурка, мисс Ордорф часто навещала капитана, фактически не покидая пациента №1 даже в отведённое для отдыха время. От того недели восстановления превратились в один бесконечный космический день, где даже внутренние биоритмы теряются в хронологии.

- Кто я теперь, Луиза? – молодой пилот сильно похудел и осунулся, обритую голову рассекал аккуратный шрам, деливший её точно на две равные половины.

Он непроизвольно коснулся кончиками пальцев керамопластины, заменившей часть черепной коробки над правым полушарием.

- Человек. Возможно, самый важный человек, - она сидела в кресле и отвечала, старясь по долгу не смотреть ему в глаза.

- Когда меня освободят?

- Мы обсуждали это с Рурком и адмиралом. Вы пока что не готовы. Сами посмотрите, до чего довели себя…

- Чушь! Вы меня мучаете специально. Не верите, что я его слышу до сих пор. Он ищет меня, зовёт…

- Верю. Но… - подбирая слова она отвлеклась на секунду, а когда решила продолжить фразу то было поздно.

Клеменс как-то чудно изогнулся, будто бы получил выстрел электрошока в спину, а затем осел на пол, обхватив обезображенную голову руками. Луиза не могла услышать этого, но ощутила вибрацию. К парящей в безвоздушном пространстве станции приближался экспедиционный крейсер класса «Левиафан». Двигатели даже на минимальной тяге заставляли космос ощущать безумное напряжение и расступаться в стороны невидимыми и беззвучными волнами.

- Отпустите меня к нему. Слышите? – в потерявшей привычный цвет радужке появился отталкивающий золотистый блеск, как последствие терапевтического курса амитризина.

Луиза ожидала повторение припадка, но чем ближе становилась громада корабля, тем спокойнее выглядел мужчина.

- Мы не хотели тебе навредить. Мы сами не верили, что это получится.

- Понимаю, но ждать дальше нет смысла.

- Да. Идём.

Они вышли из каюты и направились к шлюзам, где располагались орбитальные челноки. От чего-то движение это вызвало к жизни забытое воспоминание.

Коридор, растяжимость времени и, одновременно с тем, фатальная решимость. Тогда он готовился расстаться с частью себя, отдать часть мозга бездушной машине, чтобы многократно повысить вычислительные функции бортового компьютера.

Каботажные технологии ограничивали экспансию, поэтому за идею Рурка верхушка военного флота ухватилась, как за панацею от всех проблем освоения дальнего рубежа.

Для этих целей построили несколько лётных школ, начали отбор и подготовку кандидатов. Впрочем, все расходы окупались хотя бы одной успешной операцией.

- Клеменс, что ты будешь делать потом? – Луиза намеренно сохраняла отстранённый тон.

- Он говорит… мы не сможем без вас. Если людям нужен корабль, то это будет удобный симбиоз.

Челнок покинул станцию. Отстреленный в сторону колосса он долетел до стыковочного кармана без расхода энергии. Инерция толкала аппарат, как наши мысли увлекаются за поступками.

- Я могу остаться с тобой?

- Наверное, если только готова заплатить свою цену.

Когда чрево «Левиафана» проглотило их, свет на мгновение погас. Ордорф вдруг уловила эмоцию корабля, по крайней мере ничем иным она не смогла объяснить внезапно нахлынувшее волнение. Сейчас, когда капитан корабля, неотъемлемая часть его самосознания, оказался внутри ожили бесчисленные датчики и системы, находившиеся в стазисе за ненадобностью. Кто бы мог поверить, что такая громадина способна существовать сама по себе, без экипажа вовсе. Возможно, работала обычная программа жизнеобеспечения. Но девушке почудилось, что крейсер сделал глубокий вдох, словно могучий кит очнулся ото сна и готов продолжить своё бесконечное странствие.

Как рождаются облака

Как рождаются облака? Влага с земли незаметными дуновениями возносится к небесам… Но не уходит дальше, она замирает на своей грани, своём пределе бытия, чтобы срастись в прекрасные белесые фигуры и снова пролиться на эту землю.

Дождя не было уже давно, как и облаков на этом бесконечно синем небе. Лишь палящее солнце встречало меня каждое утро.

Как и всегда, в девять утра, я покинул своё бунгало на берегу моря и отправился на завтрак. К сожалению, в моём кармане уже давно гулял ветер. Благо, в маленьком ресторанчике поблизости не требовались деньги или пропуска, чтобы досыта трижды в день набить брюхо.

Уже накрытый в это время шведский стол привычно изобиловал едой на любой вкус. Но я всегда выбирал глазунью. Жёлтый яичный цвет был приятен взгляду, а белок позволял не чувствовать голода до новой кормёжки.

Сегодня я резал яичницу в форме проплывшего неделю назад облака. Этот образ запал в моём сознании настолько сильно, будто я никогда не видел облаков ранее. Какая несусветная чушь!

Закончив с приёмом пищи, я снова направился в номер. Бродить по такой жаре не было ни малейшего желания, как и всю прошедшую неделю. Я проводил большую часть своего отдыха в номере, перечитывая классику. Сегодня на очереди был Брэдбери.

За чтением окружающая жизнь пролетала незаметно, как деньги сквозь пальцы. Порой, я пропускал обед ради очередной захватывающей истории. А чем ещё занять себя в этом неприветливом отеле? Волны методично омывали берег всего в нескольких метрах от моей двери и, казалось, что это и есть край света. А там, за тысячами километров воды, больше нет ничего…

Зачитавшись в этот день, я пропустил даже ужин.

Поэтому следующим утром я еле смог дождаться начала завтрака. И впервые за весь отдых почти бежал к маленькому зелёному ресторанчику.

Зелёный? Какой странный цвет, подумалось мне. Кажется, я не замечал его ранее.

Он тоже захватил моё воображение, и я сменил рацион. На этот раз моё внимание привлекла сочно зелёная желеобразная масса, на пробу оказавшись чем-то яблочным. Но на этом мой желудок не ограничился. Яркие листья салата также привлекли мой аппетит.

Наевшись, я неожиданно пожалел, что не могу оставить поварам и обслуживающему персоналу на чай. Хотя, за весь отдых я не столкнулся с ними ни разу, поэтому совесть мучила меня не слишком долго.

Покинув ресторан, я зевнул и огляделся. Снова ни единого облака, привычный скучный пейзаж. И, стараясь не задерживаться на улице, я бегом ринулся назад к своим любимым книгам. Ведь в моём номере была целая библиотека! Я бы не назвал себя таким фанатом чтения, но… А кем бы я себя назвал?

На ужин я явился во время. В тусклом свете свечей, которыми было уставлено всё помещение, я привычно выбрал крайний столик в углу. Как и утром, я решил сменить обычный рацион. Долой приевшуюся картошку с курицей под жёлтым соусом! Пора изучить меню!

А выбрать было из чего. Все кухни мира, казалось, были представлены на столе. Чешские бараньи рёбрышки, тайская лапша, украинский борщ и даже американские бургеры. Взгляд просто разбегался. Как раньше я мог не замечать сего разнообразного изобилия?

В какой-то момент у меня даже закружилась голова от столь тяжкого выбора. Я слегка пошатнулся, ухватившись за край стола. И сразу же огляделся, не видел ли кто моего позора. Но ресторан был пуст. Ни единого посетителя, лишь блёклый свет моргал на меня со всех столов.

Что ж, тогда я выберу японский мисо-суп. В мутной тёмной жиже плавал довольно аппетитный зелёный листик. Остановив утром своё внимание на этом цвете, я не прогадал.

Уже в нескольких метрах от двери своего бунгало, я внезапно замер,обернулся и пошел морю. Вздохнув полной грудью, я насладился запахом бескрайнего моря. Солнце уже давно покинуло горизонт, и палящая жара не помешала на этот раз любоваться видом.

Раз ломать устои, то до конца, решил я, и уселся на песок, вытянув ноги навстречу тихому прибою. Небо украшали мириады звёзд, сплетённых в причудливые картины.

Ведь я так много читал об этом в последнее время! Вот он, тот самый лёгкий ветерок, треплющий волосы и оставляющий солёный привкус на губах. Вот те самые звёзды, к которым так рвутся сотни мечтателей. И манящий край горизонта, сливающийся с чёрной полосой воды.

Я не знаю, сколько времени провёл так, сидя на берегу и наслаждаясь этой картиной. Никто не смел меня тревожить. И, кажется, я уснул прямо на песке.

Меня разбудили палящие лучи солнца, нещадно обжигая мою белую кожу. Я резко поднялся и кинулся в море, чтобы хоть немного охладить этот жар.

Вынырнув из приятной прохлады, я осознал, что за всё время отдыха впервые добрался до воды. Почему эта прекрасная мысль не приходила мне в голову раньше?

Вдоволь наплескавшись, я в приподнятом настроении отправился на завтрак. У меня уже не кружилась голова от огромного выбора. Я просто набрал в тарелку всего понемногу. Еле дотащив полный поднос до ближайшего стола, стал медленно осматриваться.

Странно, сегодня ресторан был также пуст. Когда же едят другие постояльцы? Ведь здесь прекрасно кормят, это место не может не пользоваться спросом!

Набивая рот салатами, я пытался вспомнить, когда последний раз видел здесь посетителей. Конечно, я был довольно сильно погружен в свои мысли, чтобы замечать окружающих. Хорошо, на этот раз буду более внимательным, и обязательно заведу новые знакомства.

Покинув ресторан, я решил прогуляться и осмотреть территорию отеля. Кажется, она должна быть небольшой.

Сразу за рестораном начинался настоящий тропический лес. Снова эти яркие зелёные краски, тонкие стволы тёмных деревьев. И прекрасные цветы всех оттенков радуги, свисавшие на длинных лианах. Я попытался дотронуться до одного из них, чтобы ощутить прикосновение невесомого бархата, описанного в моих книгах.

Резкий треск и шипение со всех сторон заставили меня отдёрнуть руку. Ладно, в эту сторону я сегодня не пойду.

Слева от ресторана располагалась сувенирная лавка, и я решил попытать счастья в той стороне. Но она также пустовала. Для верности постучал по прилавку, но никто не откликнулся, и я продолжил свой путь.

Мне казалось, что за рестораном, вдоль берега, должны были располагаться другие номера постояльцев. Но и берег пустовал. До самого горизонта лишь песок и вода, обрамлённые тропическим лесом. Как странно…

Именно в тот миг я впервые почувствовал неприятный холодок внутри. Он зародился в самой глубине души, на подсознательном уровне. Но я не хотел соглашаться с очевидным. Поэтому просто пожал плечами и отправился в номер, к своей библиотеке.

Но на этот раз чтение не шло. В голове роились мысли, вперемешку с новыми ощущениями.

Я не пошёл на обед. Если честно – не потому, что я не был голоден. Просто в какой-то момент мои ноги отказались меня слушаться. Я лежал в номере на огромной двуспальной кровати, закрывшись со всех сторон прозрачным балдахином, и глядел в книгу. Будто эта прозрачная ткань сможет меня защитить.

Нет, стоп, защитить от чего?

К ужину я всё-таки набрался решимости и покинул бунгало. На берегу по-прежнему не было ни единой живой души, как и в самом ресторане. Я уже точно вспомнил, что никогда не видел здесь прислугу.

Замерев напротив полного еды шведского стола, я заставил себя внимательно осмотреться. Струйка ледяного пота стекла по моей спине. Всё те же свечи, ни капли не оплавились. Но ведь кто-то должен был их зажигать!

- Эй, есть тут кто? – произнёс я и осёкся, словно услышав собственный голос впервые. – Люди?

Последние звуки моих слов трусливо утонули в окружающей тишине. Весь аппетит как рукой отбило.

- Чёрт, так не бывает, - снова сказал я вслух, скорее для собственного успокоения.

В правом неосвещённом углу я заметил небольшую дверь с надписью «Только для персонала». Что ж, сейчас я узнаю, куда все делись. Сглотнув застрявший в горле ком, я быстрым шагом пересёк зал и очутился подле неё.

Но у двери не просто не было ручки, она была обычным рисунком на стене!

Кажется, тогда меня охватила паника, затмившая все прочие мысли в голове. Я что-то делал, куда-то бежал, кричал. Я не помнил себя от ужаса.

Очнулся я на следующее утро в собственной постели. Балдахин снова был задёрнут, сквозь него пробивались палящие лучи. Видимо, ночью я снова пытался отгородиться им от остального мира.

Я уже не паниковал – сон помог мне успокоиться. Но чувство безысходности отныне уже не покидало меня. Как я могу мыслить здраво? Ведь я даже не помню, как очутился в этом отеле? Чья безумная идея привела меня в это проклятое место?

Я попытался осмыслить невесёлую картину, застывшую в моём воображении. Еда здесь была настоящая, как и солёный привкус ветра. Море также на проверку оказалось сложно подделать. Зато дверь была обычной бутафорией.

Для верности пошатав собственную кровать, я убедился, что она деревянная. Хорошо хоть не картонная, подумал я и вслух усмехнулся.

Ни в какой ситуации не нужно терять чувство юмора, даже в самой безвыходной! Я вышел на улицу и взглянул прямо на солнце. Оно обжигало лишь кожу, но не мои глаза.

Бутафория! Я рассмеялся уже в полный голос.

Ситуация была не просто скверная, она пугала до мурашек и дрожи в руках. И я знаю, о чём я думал сегодняшней бешеной ночью, бегая по скудной территории отеля.

Ведь я не могу вспомнить не только то, как я здесь очутился. Я не могу вспомнить, кто я такой. Овеянная лучами искусственного солнца, эта мысль снова проникла в мою голову, чтобы уже никогда её не покинуть.

За спиной послышался треск деревьев.

Я обернулся, уже ничему не удивляясь. Они не просто падали, их будто сминало невидимое нечто, растворяя в серой дымке небытия, уже отчётливо просвечивающей за ними.

Но, поддавшись инстинкту самосохранения, я побежал. Прочь от леса, прочь от своего маленького привычного дома.

Ресторан тоже рушился у меня на глазах, будто рассыпаясь на отдельные кубики. А море всё также безразлично омывало мокрый песок. Но куда я мог уплыть отсюда, не имея даже лодки?

Я бежал и бежал вдоль берега, а серая стена надвигалась за моей спиной. Она уже поглотила и ресторан, и бунгало, и песок с отпечатками моих следов.

Внезапно я наткнулся на преграду и упал. То есть береговая черта продолжалось перед моим взором, но теперь и она была всего лишь картиной. Я обессилено рухнул на последний кусок оставшегося под ногами песка и взглянул на небо.

Облака снова пришли, почему-то подумал я. И мои губы, собрав последние силы, растянулись в улыбке.

***

Журнал испытаний, день 735. 2136 год от начала Новой Эры.

Восемьдесят второй прототип человека деактивирован. Доктор Фюст считает, что эксперимент можно считать удачно завершённым. Мы добились появления у прототипа человеческих эмоций и потребности в социуме.

Ошибка Технолога

13.08.18. Свершилось! После нескольких лет подневольного труда я, наконец, получил свободу. Вместе с дипломом. Теперь могу запускать собственную тему. Утром сказал об этом Петрову. Тот скептически хмыкнул и попросил исправить «косяки», которые я, по его мнению, допустил в работе. И больше ничего. Сколько времени на него батрачил, но благодарности так и не дождался. Ну, ладно, он еще обо мне услышит! А свои ошибки я исправлю. Да и никакие это не ошибки, а попытки сокращения сроков. Он сам растянул их до безобразия. Его постулат – нельзя форсировать время, иначе появятся монстры. Чушь все это. Чем быстрее созревает материал, тем больше остается времени для развития. Этого он явно не понимает. Короче, Петров отказался идти к шефу, чтобы прямо сейчас подписать «вольную». Можно было бы плюнуть и уйти в другой Центр. Однако столь резкие движения среди Технологов не приветствовались и, безусловно, могли навредить карьере. Поэтому я предложил услуги по немедленному устранению «ошибок». Тот замахал руками и начал причитать, что в данный момент у него идет важный процесс, от которого «… быть может, зависит результат всей работы…» и так далее. Договорились c ним, что начну завтра. С утра. А чтобы «… ты, не дай бог, что-либо не натворил», он отпустил меня и даже проводил до проходной. Как будто бы я не вышел самостоятельно.

Вообще-то по жизни я отходчив. Даже слишком. Вот и сейчас переживания закончились, а потом… наступила эйфория. Я верил, что моя гениальность обязательно воплотится в жизнь. Выходной, который вдруг на меня свалился, буду считать подарком судьбы. Настроение поднялось настолько, что связался со своим приятелем. И вовремя. Тот как раз собирался на рыбалку. У него был отпуск, поэтому эмоции зашкаливали. Совсем недалеко, в ближайшем лесном массиве, он обнаружил чудесное озеро. Узнав, что я свободен, он ничего не стал говорить, а просто за мной приехал. И даже не дал переодеться. В этом был весь Сидоров. Он работал в соседнем Центре. В его обязанности входило перемещение тамошнего начальства в пространстве. Однако иногда он доставлял Технологов к их объектам. Об этих вояжах он мог говорить часами. Со временем каждый из этих рассказов превращался в анекдот.

Соблюдая правила экологов, последний километр тащились пешком. Часть пути Сидоров нес не только рюкзак, но и меня. Это была расплата за экономию тех минут, в течение которых я мог переодеться. Наконец, преодолев болотистые метры, мы оказались на просторном участке. Перед нами чернела вода - явный признак приличной глубины. Она начиналась сразу от берега. Водоем почти правильной формы был обрамлен кустами, за которыми плотной стеной стояли деревья. Лишь тот участок, где мы находились, выбивался из общих правил. Ветра почти не было, поэтому в озере, как в зеркале, белели облака. Лишь одно обстоятельство нарушало идиллию. Местные комары, узнав, что мы прибыли, слетелись к нам на обед. Сидоров это предвидел и захватил средство, покоящееся где-то в рюкзаке. Предвкушение удачной рыбалки пересилило зуд укусов, поэтому он достал приманку. Запах ее распространился по окрестности, что вызвало еще большее внимание крылатых тварей. Я понял, что, если здесь водится хотя бы один карась, то он гарантированно будет нашим. Сидоров имел рыбацкий стаж больший, чем у меня. Поэтому пресловутый заброс он сделал в тот момент, когда я лишь осматривал предложенную снасть. Как обычно бывает, я принялся на ощупь готовить удочку, потому что внимание было на его поплавке. И не зря. Тот заплясал секунд через десять, потом остановился и медленно пошел ко дну. Тут же последовала подсечка, бурное вываживание и… вот он красавец! Красный карась граммов на триста, не меньше, что в наше время было большой редкостью. И дело тут не в весе. В последнее время трофеями были лишь белые представители этих чудных рыб. Успех партнера решительно повлиял на мою моторику. Пока он прятал добычу и забрасывал вновь, я успел вытащить не менее красивый экземпляр.

Часа через три произошло нечто странное. Сидоров упаковал удочку и советовал мне сделать то же самое. Я повиновался, сообразив, что тот переживает за наше здоровье. Пока мы изымали из природы рыбу, комары качали из нас кровь. Однако все прояснилось, когда мы тронулись в путь - приятель тащил на десять килограммов больше, за минусом, конечно, потерянной мною крови. Тем не менее, улыбка традиционно не сходила с его лица. До тех пор, пока мы с ним не расстались.

14.08.18. Целый день устранял «ошибки». Петров меня не покидал и даже хватал за руки. Спрашивается, зачем я ему понадобился? Мог бы и сам исправить, как считал нужным. Так нет же. Свое участие я объяснял тем, чтобы ему, если что, было на кого свалить. Эту мысль, пришедшую мне в голову, я сразу донес до «наставника». Реакция была забавной - окинув меня недобрым взглядом, он зашелся в истерическом смехе. Бывает же такое у людей! Вроде серьезный Технолог, а ведет себя, как…

Зрелище было жалким и вызывало потребность привлечь медицинскую помощь. Всхлипывая, Петров причитал, что я ничего о нем не знаю, и что за меня отвечает он. А привлек он меня, чтобы заставить признать ошибки. Хмыкнув, я продолжил работу. Когда, наконец, растянул интервалы, результат остался тем же. Хотя нет - он даже ухудшился. Подопечные Петрова стали еще более аморфными. У меня возник вопрос: зачем им такая жизнь? Но коллега и наставник, как тот сам себя называл, был доволен. Он радостно потирал руки, хлопал меня по плечу и приговаривал, что теперь они могут быть допущены к собратьям на других объектах. Да ради бога! Все равно ничего не изменится, потому что те были такими же, как и эти.

Однако тут был полезный момент. Петров согласился идти к шефу. Начальник Центра, лучший Технолог мира, долго изучал мою биографию, затем характеристику, а после этого Петров рассказал обо мне. Когда он стал говорить, я понял, что что-то человеческое в нем осталось. Где-то я даже собой возгордился, а шеф опять заглянул в документы. Наконец, он кивнул и предложил зайти завтра. В десять ноль ноль. Я понял, что будет подобран достойный меня вариант.

Как ни крути, это был праздник, который хотелось отметить, но достаточно мирно и без лишнего пафоса. Поэтому не стал напрягать Сидорова, а вспомнил свою мечту завести безотказного друга. Сделать это было несложно. Птичий рынок находился на краю города и работал допоздна. Я направился в то место, где хозяева продавали своих питомцев. Мне нужен был друг, который мог скрасить одиночество без всяких предварительных условий. Увидел его сразу, как и он меня. Когда мы встретились взглядами, тот, выпучив глаза, заволновался и пытался ускользнуть от малолетнего хозяина, державшего его обеими руками. Как выяснилось, шикарному коту было семь месяцев, хотя выглядел на три года. Мальчик загадочно сказал, что уезжает в то место, где кошек вообще не бывает. Поэтому и продает своего… имя кота я не запомнил, как и не успел задать вопрос о таинственной бескошачьей местности. Потому как продавец назвал цену. Этих денег стоила лошадь. Тоже был вариант, правда, в мое жилье она точно бы не вписалась. Как только зверь переместился ко мне, а деньги - к мальчугану, тот исчез, успев крикнуть, что кот умеет все. Дома я в этом убедился. Пока переодевался, рыжий умелец открыл холодильник и съел половину вчерашнего улова.

15.08.18. Шеф не обманул. В назначенное время я забрал проект. Это было не совсем то, что нужно, точнее, совсем не то, что нужно. Однако для начала годилось и это. Объект находился на самом краю поля. Стопроцентный контроль был невозможен. Ну и что. Дам ему больше свободы и максимально ускорю процессы. Весь день занимался тем, что двигал его в пространстве. Внутри системы и с ней вместе. После обеда Петров посетовал, что я захватил энергию Центра. А что он хотел? Хорошо, что успел отработать старт и поставить объект до того, как всполошился этот «наставник». Наверняка доложил бы шефу, а тот, как это бывает, установил бы рамки. В моем же проекте главное - мощность. И скорость. Формирование объекта в нужном виде решил провести завтра. От старта зависит многое. На двух объектах Петрова пришлось возвращаться в ноль. До сих пор он думает, что дело во мне. Завтра я докажу, что это не так.

Остаток дня провел в архиве. Решил еще раз посмотреть нюансы. Увы, найти что-либо подобное не удалось. Все почему-то лепят шаблоны. Поэтому я редко общаюсь с молодыми коллегами. Некоторые просто отбывают номер, а занятие по душе у них за проходной. Некоторые смотрят в рот старшим и лезут из кожи, чтобы сделать карьеру. Третьи же любят только деньги, поэтому занимаются тем, за что начисляют премии. Никто из них мне не интересен. Вот и сегодня один выяснял, когда у Петрова пенсия. Вовремя позвонил Сидоров, а то бы я ему ответил.

У того была хорошая новость - достал билеты на открытие клуба. С прежней подружкой он расстался, а новую еще не завел. Поэтому выбор пал на меня. О том, что я откажусь, не было даже речи. Да и как я мог отказать, если он, доверяя моему вкусу, рассчитывал на помощь в амурном знакомстве. В этот раз успел заскочить домой, чтобы накормить зверя. Тот сидел на кухне и злобно на меня смотрел. Почти вся лента, которая была на дверце холодильника, отсутствовала. До цели оставались считанные минуты. Однако ленту я прилепил на всякий случай. Основным же препятствием была закрытая дверь на кухню. За выдающиеся достижения я оставил коту холодильник, а сам, переодевшись, ушел. Было понятно, что двум интеллектуалам лучше жить дружно.

Клуб мне понравился, хотя ничего такого там не было. Как всегда, реклама сыграла негативную роль. Ее содержание, мягко говоря, не соответствовало действительности. Тем не менее, вокруг было достаточно свежо и весело и, главное, была достигнута основная цель. Я лично подобрал нам пару и лучшую половину отдал Сидорову. С оставшейся дамой пришел домой, чем опять разозлил кота.

16.08.18. Оказавшись на рабочем месте, включил ускоритель. Когда он вошел в режим, я приступил. Окружающий мир исчез. В сознании остался лишь объект, и только он. Формирование внешних условий прошло успешно. Датчики. Фон. Время. Отлично! Опережение всех графиков! Предварительное появление подопечных. Что-то не так. Первое стирание. Чем? Внешними компонентами! Включаю сканирование. Вот он. Вижу подходящее тело. Есть! Коррекция проведена. Они снова появились. Ставлю обратную связь, форсирую ускоритель и… выхожу из процесса. Смахнул со лба испарину. Да, тяжелая это работа. Тяжелая, но интересная. С детства о ней мечтал. И вот, наконец, провожу ее самостоятельно. Больше не буду погружаться, а просто взгляну со стороны. Тем более в режиме находился больше нормы. Минут на пять. В прошлом году один Технолог, увлекшись, превысил ее на полчаса. Сейчас его имя выбито в холле - на мемориальной доске.

Процесс шел в заданном темпе. Благодаря режиму, удалось пройти половину срока. И это без моего вмешательства! Могу спорить, что подобного результата не добивался никто. Решил пока никому не рассказывать, и, тем более, не показывать. Поэтому, когда в конце дня зашел Петров, слегка затемнил экран и сказал, что до сих пор решаю задачу начальных условий. Петров потрепал мою шевелюру и дал несколько дежурных советов. Я тоже его благодарил и даже слегка обнял. Внутри же меня грохотал смех. Уходя, процесс не стал останавливать, а просто снизил обороты. Таким образом, объект должен приблизиться к контрольным значениям. К утру.

Вечером решил пройтись. Когда закрывал дверь, почувствовал глухой, но сильный удар. Кот выразил желание составить мне компанию. Я спросил, хорошо ли он будет себя вести? В ответ он моргнул одним глазом. Это означало, что да. Совсем недалеко виднелась старинная крепостная стена. Мы оба, не сговариваясь, повернули в ее сторону. Приблизившись, я понял, что питомцу нужны не только умственные упражнения. В несколько движений он одолел вертикаль и через секунду смотрел на меня сверху. Я же, как воспитанный человек, поднялся к нему по ступенькам. Наша прогулка оказалась недолгой, поскольку зверь одним броском спикировал вниз. Причиной оказалась пробегавшая рядом кошка. Через час я вернулся, сожалея, что поверил прохвосту. Тот явился позже - потрепанный, но счастливый.

17.08.18. Я в шоке! Процесс пришлось прервать. Не нужно было оставлять объект без присмотра. Подопечные обозлились, хотя продвинулись значительно дальше. Я опасался, что они себя уничтожат. Хорошо, что им удалось создать мелкие группы, внутри которых конфликтов не наблюдалось. Что же мне делать? Если скажу Петрову, то их сотрут. Причем, немедленно. Может быть, вызвать катастрофу и вернуться к нулю? А дальше что? Как у всех? Нет! Не останавливаться и двигаться дальше! Стереть всегда успею, несмотря на то, что к ним уже привязался. Была - не была! Перевел ускоритель в крайний режим, вывел параметры на экран и стал наблюдать. Конечно, из-за страшной удаленности я не мог охватить все аспекты. Через некоторое время понял одну вещь. В этом бесцельном и быстро развивающемся хаосе просматривалась некая гармония. Я бы назвал это мощным единением подопечных с пространством, окружающей их средой. Управляемые и предсказуемые, но какие-то неживые особи, производимые нашими Центрами, не шли ни в какое сравнение. Что-то мне говорило, что я на пороге грандиозного открытия.

Однако было сомнение в оригинальности процесса. Может быть, я плохо знаю Историю и кто-то подобное уже проходил? Приглушив ускоритель, отправился к Петрову. Едва ли кто из Технологов мог превзойти его в эрудиции. Он был рад моему появлению. Когда же я начал говорить по теме, он вообще расцвел. Оказывается, раньше контроль был жестче, и потому у подопечных страдала инициатива. Даже к такому важному делу, как воспроизводство. Многие объекты по этой причине быстро затухали. Сейчас же совсем другое дело. Хотя, по мнению Петрова, в настоящее время присутствует избыточная либеральность и поэтому необходимо «закрутить гайки». Ну что же, этим было все сказано. Если бы я рассказал о своем объекте, старик наверняка бы грохнулся в обморок.

Вспомнил, что грядут выходные дни. Мне нельзя было оставлять свое детище, а тем более его консервировать. Работать в выходной день позволялось лишь в крайних случаях. Это в теории. На практике же ничего подобного не было. Я придумал причину и зашел к шефу. Аргумент сработал наполовину. Разрешение было выдано лишь на субботу. Шеф был уверен, что «непредвиденный факт стирания» я отработаю за один день.

У проходной стоял Сидоров с потрясающим аппаратом. Сегодня он его получил и, наплевав на отпуск, весь день занимался тестированием. Кроме того, решил покататься с другом, то есть со мной. Говоря другими словами - просто похвастаться. Машина действительно была хороша. На такие расстояния и так быстро я еще никогда не отдалялся. В процессе возникло желание сгонять на объект. Хотелось услышать своих подопечных. Ведь обратная связь работала лишь в визуальной плоскости. Когда же друг посмотрел на маршрут, то стал извиняться - чтобы использовать крайний режим, нужно специальное разрешение. Вот если мой шеф договорится с его шефом, то тогда…

Я его, конечно, понимал. За самовольные действия могли лишить квалификации. Обращаться к начальству было бесполезно, да и неразумно. Однако подобный вариант я все же не исключал.

18.08.18. Впервые работал в субботу. Тишина в коридоре. Никто не лез в двери и не мучил дурными вопросами. Ситуация на объекте складывалась лучше, чем сутки назад. Добрее они, конечно, не стали и нещадно продолжали друг друга мутузить. Можно было представить, какие у них кипели страсти. Но, тем не менее, я стал относиться к ним спокойней. Итоги жестких разборок компенсировались их невероятной плодовитостью. К чему я не мог привыкнуть, так это к отсутствию полной обратной связи. Я их отлично видел, но не слышал. Половина информации до меня не доходила. Причиной этому была отдаленность объекта. Если бы выдали средний вариант, то я бы уже был у цели. Но и то, что имел, было неплохо. Я боготворил своих подопечных. Целый день любовался их трудолюбием и темпераментом. Они стремительно развивались как никто из известных мне аналогов. Сроки прохождения промежуточных фаз били рекорды. Я был ими доволен, а еще больше был доволен собой. Увлекшись наблюдениями, чуть не превысил регламент. Установив режим, едва успел выйти из Центра.

Купил пару фильмов и набор полезных напитков. В том числе и молочных. Целый вечер мы с Рыжим… забыл сказать, что лишь это слово вызывало у кота вращение уха, поэтому оставил его в качестве имени. Так вот, до ночи мы с ним смотрели фильмы и дегустировали напитки.

19.08.18. В воскресенье можно поспать подольше. Однако не дали. Вначале кот приступил к прыжкам. Я даже не стал бы обращать внимания, если бы со шкафа он прыгал на пол. Однако он выбрал сложный путь, используя лежащего на диване меня. Когда от угроз я решил перейти к делу, позвонил Сидоров. Он напомнил о старинном празднике, связанном с яблоками. Потом пригласил меня в Городской сад. Истина вскрылась позже. На самом деле приглашал не он, а подружка его подружки. Это была особа, с которой я недавно коротал ночь. Помнится, когда она назвала свою фамилию, я ужаснулся. Она была Петровой. Однако принадлежность к «любимому» коллеге я так и не выяснил. Если это имело место, я с удовольствием еще раз… ну, да ладно.

Мне приходилось бывать в саду, но каждый раз в весенний период. Тогда здесь было очень красиво, но нечем полакомиться. Сегодня совсем другое дело. Разноцветные плоды притягивали взгляд и руки. Народу бродило много, но все придерживались общих правил - два фрукта можно бесплатно, за остальные нужно платить. Цена третьего и далее яблока превосходила рыночные аналоги. Присутствующие довольствовались двумя плодами, но старались искать экземпляры крупнее. Петрова на них не смотрела, потому что была занята жертвой. Как только мы встретились, она в меня и вцепилась. Сидоров, увидев этот захват, тут же куда-то исчез. Съев одно яблоко, я все же спросил, нет ли у нее такого-то колоритного родственника. О, чудо! Он был и приходился ей дядей. Я не стал нарушать свой план и, тем более, дожидаться ночи. Чтоб не беспокоить Рыжего, я напросился к ней в гости.

20.08.18. На работу не шел – бежал! Я чувствовал, что случилось чудо. Пересек проходную одновременно со снятием блокираторов. Мой дар предвидения не обманул. За прошедший день объект и подопечные круто изменились. По их данным минул век. Почему по их данным, да потому что заработала обратная связь. Лучше б она совсем отключилась! Я увидел и услышал то, после чего мне трудно быть прежним. Почему я не стер их раньше? Ведь теперь я не смогу это сделать никогда! Напротив, приму все зависящие от меня меры, чтобы сохранить их любой ценой. Как я не обратил внимания, что они поразительно на нас похожи?! Как я не мог заметить, что они гораздо быстрее, но все же повторяют нашу историю?! Я понял, что при щадящем режиме работы ускорителя на объекте произошел колоссальный рывок в развитии. Они вышли в космос, создали глобальные информационные системы и такую же глобальную связь, а также заметно продвинулись во всех аспектах естествознания. По моим прикидкам они отстают от нас на несколько тысяч лет, но при таком развитии… забыл сказать, что свою планету они называют Землей. Что же мне теперь делать?! Ничего. Просто надо успокоиться и жить дальше. Постараюсь их слегка отодвинуть, а на это место поставлю другой объект - такой же, как у моих коллег. За Землей же буду внимательно наблюдать и всячески ее оберегать. Я абсолютно уверен в том, что придет время, когда смогу ее легализовать. Для начала же нужно сделать вот что: сегодня 20 августа 6018 года я, Технолог Иванов, уничтожаю свой дневник…

Старик

Семён поднялся по ступеням небольшого крыльца, распахнул дверь и без стука вошёл в вагончик. Небольшое помещение, освещенное с обеих сторон широкими окнами, было заставлено неказистыми скамейками с невысокими спинками.

Семён сел на пустую лавку, снял каску и положил её рядом с собой. Никто не разговаривал, атмосфера была ощутимо гнетущая.

Кузьмин взглянул на часы, откашлялся и, не отрывая взгляда от бумаг перед собой, произнёс:

— Похоже, все собрались, не будем тянуть. Я зачитаю информационное письмо.

Он взял в руки лежащий сверху документ и принялся читать текст:

— Уважаемые работники строительно-монтажного управления 625! Сообщаем вам, что за истёкший отчётный период работы управления финансовые показатели значительно снизились. За третий квартал текущего года чистая выручка снизилась на двадцать семь процентов…

Кузьмин продолжал зачитывать цифры, которых никто толком не слушал. Все знали общую картину и ждали только оглашения приговора. За последние полгода СМУ участвовало в двенадцати конкурсах, а выиграло только один. Реконструкция городского дома культуры. Старое здание, не рассчитанное на использование современных автоматизированных систем. Нет, бостоны могли справиться и здесь, но это было дорого, и управление смогло предложить более выгодную цену. Однако на другие заказы надежды практически не осталось. Строительное управление, использующее монтажников-людей, превратилось в реликт.

Всё, на что они могли рассчитывать, это на компенсацию в размере полугодового среднего заработка и оплату стоимости одной стандартной эверлайф-процедуры.

Государство и пыталось защитить людей, потерявших работу в результате появления новых современных технологий.

Защитить от прогресса.

* * *

Положив папку с документами на колени и уткнув голову в стекло автобуса, Семён разглядывал проезжающие мимо автомобили. В большинстве моделей водительское сидение отсутствовало. В тех, где оно было, водители не занимались управлением. Сейчас это считалось опасным чудачеством. Вовсю шли разговоры о том, чтобы вообще запретить ручное вождение. Общественность была с этим согласна. Водителей-людей, угодивших в аварию, клеймили на форумах, как лихачей и убийц. Забавно, ведь людей его возраста было не так уж мало. Большинство из них когда-то сами водили машины. Но сейчас они все твёрдо уверились в одном: человеку за рулём не место.

Профессиональные водители — вот с кого всё началось. Он помнил массовые волнения в Америке, демонстрации дальнобойщиков здесь, у нас. Но прогресс оказался неумолим. Сначала дороги заполнили беспилотные грузовики, затем автобусы, затем такси, и вот, наконец, машины без автопилота стали запрещены. Все кто связывал свою жизнь с вождением, вынуждены были искать себе другую работу.

Взгляд Семёна скользнул вдоль улицы. Сразу было ясно, что поток машин движется под руководством автопилотов, и дело было не только в невероятных по меркам прошлого скоростях. Механические пульсации трафика прошлого превратились сейчас в живой завораживающий танец, который нарушали только лихачи, вздумавшие покрасоваться перед подругой своим «мастерством» вождения. Тоже мне, мастерство! Даже с человеком за рулём автопилот непрерывно контролировал окружение автомобиля, отслеживал расстояние до соседних машин, автоматически поддерживал дистанцию в потоке, а в случае появления препятствия мог принудительно остановить автомобиль. Да и вообще, разве можно сравнивать навыки вождения этой молодёжи с навыками людей, которые проводили за рулём по много часов в день?

Водители, с них всё началось. Он помнил, как радовался тогда, что у него хватило ума заняться квалифицированной работой: такой, на которой можно будет работать до пенсии. Сегодня это звучало нелепо. Но в то время, когда он занимался ремонтом насосно-компрессорного оборудования, мысль о том, что его могут заменить роботы, казалось идиотской. Впрочем, роботы оказались здесь ни при чём. Новые модели насосов требовали всё меньшего обслуживания, ломались всё реже, а ремонтировать их становилось всё сложнее. Очередное поколение насосов оказалось совершенно неремонтопригодным: разобрать их можно было только на заводе-изготовителе, зато производитель давал пожизненную гарантию и эффективность их не имела аналогов. Короче говоря, Семён оказался не у дел, как, в общем-то, и большая часть его коллег. Прогресс неумолим, а основная задача прогресса — облегчать труд людей.

Но горе тем, чей труд оказался больше не нужен…

Пятьдесят лет назад, когда Семён стал строителем в надежде, что хотя бы здесь люди сумеют удержать свои позиции, бостоны уже существовали. Примитивные, ненадёжные. Чтобы довести их до ума, понадобилось просто безумное количество времени. Но когда они достигли достаточного уровня развития, то мгновенно захватили множество отраслей.

Да, с водителей всё началось, но ими это не ограничилось.

Хотя, если быть перед собой честным, они были не первыми. Кучеры, трубочисты, телефонистки. Все эти профессии канули в Лету. Насколько знал Семён, его прадед был кучером. И как раз именно в то время, когда в городах появились автомобили. Как он приспособился? Справился ли? Сейчас уже не узнаешь. Однако в то время имелся лёгкий выход: старость и пенсия. Сейчас этот вариант закрыт.

Раньше у него был выбор. Можно было напиться. Уйти в запой. Этот вариант тоже отпал. Около десяти лет назад, когда генетические апгрейды стали реальностью, правительство предоставило субсидии на оплату услуг Эверлайф всем, кто установит антиалкогольный апгрейд. Семён в то время не мог похвастаться финансовой стабильностью и особой любовью к выпивке он не страдал. Принцип действия апгрейда Семён не вполне понимал, однако вовсю пользовался его благами. Самый крепкий алкоголь создавал теперь лишь чувство приятной весёлости. По настоящему пьяным Семён уже давно не был.

Двое его знакомых отказались от этого апгрейда и даже подвели под это дело какие-то идейные соображения. Их обоих уже не было в живых. Первый заснул под Новый Год в снегу, второй пострадал в драке с другими приверженцами той же идеи. Всё-таки настоящего бессмертия люди пока ещё не изобрели, несмотря на то, что говорилось в рекламе Эверлайф.

Да, вот таким вот образом человечество медленно, но верно избавлялось от тех, кто не соответствовал новым реалиям.

Исчезли пьяницы, исчезли наркоманы. Исчезли воры и мошенники. Нельзя сотню лет подряд ходить по краю и ни разу не упасть. Либо меняйся, либо оставайся в прошлом.

Семён ощущал, будто стоит рядом с водоворотом, в который засасывает всех, кто не принял будущее. Сам он хотел в будущее, но по какой-то причине там ему места не находилось. Он не знал, как измениться, а будущее, похоже, отторгало его.

Наверное, человечество постепенно избавлялось и от тех, кто не нашёл себя.

* * *

Машина остановилась возле его участка. Семён вышел, взглянул вслед уехавшему такси, повернулся и по короткой тропинке побрёл к дому.

Плитка была идеально уложена, газон вокруг ровно подстрижен. К каждому дереву был проложен шланг, по которому система подавала воду и удобрения, если видела в этом необходимость. Большинство деревьев в саду были относительно молодыми. В конце концов, жизнь плодовых деревьев коротка. Лишь одно дерево стало свидетелем постройки дома — огромная липа, примостившаяся возле колодца. Она здорово затеняла участок, но была неотъемлемой частью этого места.

Когда Семён строил этот дом, то рассчитывал, что встретит в нём старость. Сруб-пятистенок, обложенный кирпичом, под шиферной крышей, деревянная баня позади. Небольшой пруд с карасями, чтобы посидеть с удочкой. Что ещё нужно пенсионеру?..

Шифера давно уже не было. Всё-таки он оказался крайне недолговечным материалом. Через пятьдесят лет на него уже стало страшно смотреть. Сейчас крышу покрывают тёмные блестящие панели солнечных батарей. Кирпич тоже со временем потерял вид, и его пришлось заменить на полимерную облицовку, Ленка настояла. Перед этим пришлось ещё укреплять фундамент. Но в тот момент он уже понимал, что выражение «на наш век хватит» потеряло свою актуальность.

Изначально дом топился дровами. Позже печку снесли и установили газовый котёл, который в свою очередь со временем устарел, и его заменил тепловой насос, который обогревал дом теплом земли. Когда его устанавливали, перекопали весь участок, и Ленка тогда ругалась с рабочими и спасала сливы. Тогда она ещё жила здесь, к ним регулярно приезжали дети и внуки, а иногда и правнуки. Сейчас они даже звонили редко. Семён понимал, что винить в общем-то некого, разве что свой скверный характер.

Он подошёл к двери и услышал, как система, опознав хозяина, открыла замок. Он зашёл в дом, положил папку на стол. Со времени отъезда Ленки здесь ничего не менялось. Его всё здесь устраивало и так. Это она проталкивала нововведения, устраивала перестановку мебели и всякие другие эксперименты. В конце концов, она поменяла и место жительства. Она всегда была лёгкая на подъём. Новая жизнь ей хорошо подходила.

Ей постоянно хотелось чего-то нового, она и его непрерывно пихала, пыталась заставить пойти куда-нибудь учиться. Но он не хотел меняться. Когда они только начали жить вместе, его работа кормила их обоих. Он построил этот дом, он помог детям встать на ноги. Когда появился Эверлайф, он продал квартиру и оплатил их первые процедуры. А ведь тогда это было значительно дороже. Он был нужен, и он справлялся. Но потом что-то поменялось. Он отстал от жизни.

Он стал похож на собственный дом. Современные системы автоматизации, новейшее оборудование и отделочные материалы, скрывавшие под собой деревянный сруб, изготовленный методами, известными две тысячи лет назад.

Семён сел в кресло и вздохнул, разложил перед собой бумаги из папки.

Документы о перечислении денежных средств на счёт компании Эверлайф.

Сумма была действительно серьёзной. Обычно стандартную процедуру рекомендовали проходить раз в десять лет. Семёну приходилось откладывать большую часть своего заработка, чтобы по прошествии этого срока иметь возможность оплатить их услуги.

Но кто он такой?.. Те, у кого были деньги, посещали Эверлайф намного чаще.

Говоря простым языком, услуга отматывала назад биологический возраст. Конечно, какие-то изменения отменить было нельзя. Но на практике для обывателя всё так и выглядело. Укреплялся иммунитет, отступали хронические болезни. Исчезал атеросклероз, а значит снижался риск инфаркта миокарда и инсульта, отступала болезнь Альцгеймера, возвращалась ясность мышления.

Эверлайф не был волшебным снадобьем, все вносимые в организм изменения были изобретены, рассчитаны, проверены, испытаны. Всё это стоило недёшево. Корпорация Эверлайф получала невероятно огромные деньги, и направляла их на новые исследования. Процедура постоянно совершенствовалась, а значит и результат становился лучше. Тогда, в самом начале речь шла лишь о замедлении старения, сейчас все говорили о бессмертии.

Те кто не проходил процедуру вовремя… Ну, они не умирали, просто начинали дряхлеть. Просыпались старческие болячки, возрастал риск неожиданно умереть, к примеру, от того же инсульта. Медленнее заживали травмы, тяжелее протекали инфекционные заболевания. Качество жизни ухудшалось.

Все страны гарантировали некоторую максимальную продолжительность жизни, после которой можно было осуществить процедуру за государственный счёт. В богатых странах этот срок был меньше, в бедных — больше. Здесь, у нас, — тридцать лет. Тридцать лет дряхлости в ожидании дозы «эликсира молодости». Семён встречал таких людей и очень надеялся не оказаться среди их числа.

Произведённая оплата Эверлайф открывала перед ним определённые возможности. Он мог использовать отложенные ранее деньги на проживание и на получение нового образования. К этой мысли подталкивали другие документы из папки. Рекламные брошюры ближайших университетов. Масса направлений, куча специальностей. Подготовительные курсы для поступления. Нужно всего лишь подать документы.

Нужно всего лишь признать, что всё, что ты знал раньше, никому не нужно.

Признать, что ты неудачник.

Семён ещё раз вздохнул и закрыл глаза. С этим можно разобраться потом.

* * *

Ближайший центр Эверлайф находился довольно-таки далеко. Автобус остановился возле центрального входа. Семён вышел вместе с остальными пассажирами, остановился и осмотрел здание. За восемь лет почти ничего не изменилось. Всё те же невысокие современные корпуса, всё те же потоки людей, стекающиеся ко входам.

Недалеко от входа группа молодых девушек раздавала входящим рекламные проспекты. Ближайшая девушка улыбнулась и протянула яркий листок. Семён взял его, толкнул в дверь и вошел в вестибюль.

Он подошёл к девушке за стойкой, сообщил свои данные и, прикоснувшись к идентификационной панели, подтвердил свою личность, после чего ему предложили немного подождать. По закону подлости он появился тут, когда наплыв посетителей был максимальным. Попеняв себя за то, что не уточнил заранее оптимальное время прибытия, Семён подошёл к расставленным в фойе для таких как он диванам и расположился на одном из них.

Он оглянулся по сторонам. С десяток сидящих здесь человек занимались своими делами: кто-то уткнулся в мобильный, кто-то, воткнув в ухо гарнитуру, смотрел телевизор. Семён взглянул на листок, который сунула ему девушка на входе.

«Остановим гибель человечества!»

Кажется это не реклама. Листовка была разделена на несколько блоков, оформленных в различных цветах, каждый блок состоял из нескольких параграфов текста и был снабжён крупным заголовком.

«Смерть технического прогресса».

«Власть олигархов».

«Потеря смысла жизни».

«Бесконечные страдания».

Семён удивлённо, даже несколько ошарашено рассматривал текст.

— Неплохо, а? — услышал он мужской голос.

Он повернулся и увидел невысокого мужчину с густой шевелюрой, сидящего на соседнем диване. У того было добродушное улыбающееся лицо.

— Что это такое? — спросил Семён, повернув листовку собеседнику.

— Дефисты. Пытаются добиться запрета эверлайф-процедуры. Представляете? Вы что, о них не слышали?

Семён покачал головой.

— Они, вроде как, не запрещены, но в новостях о них стараются лишний раз не упоминать.

— О нас боятся говорить, — прозвучал женский голос с другой стороны, — нас пытаются задавить цензурой.

Та самая девушка, которая вручила ему листовку. Она указала рукой на соседний диван:

— Разрешите?

Семён пожал плечами. Девушка, одетая в джинсы и светлую рубашку, была молода, наверняка ещё не проходила не одной процедуры.

— Я, может, и против цензуры, но в данном случае, считаю, все средства хороши, — заметил уже не столь добродушно мужчина.

Девушка, пропуская его слова мимо ушей, села на соседний диван и повернулась к Семёну.

— Если корпорацию Эверлайф не остановить, человечество погибнет.

Высказывание, очевидно, предназначено было произвести определённый драматический эффект. Девушка помедлила секунду, затем продолжила:

— Вы знаете, что после распространения Эверлайф-процедуры технический прогресс остановился, новых открытий уже не делается, руководящие посты в науке заняты закостеневшими узколобыми, ограниченными людьми, которые думают только о том, как сохранить собственное место. Больше ста лет назад люди высадились на Луну. И с тех пор, несмотря на все разговоры, никто не сумел этого повторить. Люди забыли о космосе. Международные корпорации захватывают влияние и получают власть над человечеством. Их богатство только растёт, а пределов их жадности не видно.

Девушка выпалила всё это с ходу и сделала небольшую паузу, чтобы перевести дух. Этим воспользовался сосед Семёна:

— А вы, значит, чтобы решить эти проблемы предлагаете убить всех живущих сейчас людей.

— Ничего такого мы не предлагаем! — воскликнула девушка и продолжила свой монолог: — Если раньше на пороге старости основатели корпораций раздавали всё своё состояние на благотворительность, то теперь, рассчитывая жить вечно, они тратят время только на то, чтобы заработать больше денег. При этом простые граждане вынуждены вкалывать, как белка в колесе, только, чтобы оплатить очередную процедуру.

— Вкалывать, как белка в колесе? — переспросил мужчина.

— Жизнь человека — это как хорошая история, — девушка предпочла не услышать комментарий. — А у любой истории есть начало, середина и конец, и если убрать конец, то хорошей истории не получится. Будет только нелепое нагромождение событий. Нужно поставить точку.

— А точка — это смерть?

— Наша цель, добиться закона, который запрещает проходить эверлайф-процедуру людям, достигшим возраста ста лет, но взамен им не нужно будет больше работать, они смогут доживать свою жизнь получая от государства щедрые выплаты за свою долгую рабочую карьеру.

— Это пенсию, что ли?

— И поскольку приток молодых оздоровит экономику, создаст экономический подъём, по эти выплаты позволят людям старше ста лет путешествовать, наслаждаться жизнью…

— Это ж надо было додуматься прийти с подобным бредом именно сюда! — у мужчины уже не осталось и следа жизнерадостности, голос был жестким, лицо напряглось и он не спускал глаз с девушки. — Без эверлайф-процедур люди умирают, понимаете? Умирают. Разваливаются на кусочки. И не нужно рассказывать сказки о щедрых пенсиях тем, кто мог их видеть своими глазами.

— Но так будет лучше для всех! Человечество сможет развиваться!

— Для кого будет лучше? Ведь все умрут! Умрёте вы, умрут ваши дети, ваши родители, все кого вы любите! Что это за интересы человечества, которые противоречат интересам каждого отдельного человека? Прогресс остановился? Как бы медленно он не двигался, я смогу своими собственными глазами увидеть, как люди возвращаются на Луну, ступают на Марс, отправляются к звёздам. И это сделали возможным именно корпорации, которые вы так ненавидите. Они сумели преодолеть даже тупое фанатичное поклонение смерти засевшее в умах обывателей. Это просто безумие, считать, что смерть это здорово!

— Но это естественная часть жизни, человечество развивалось только потому, что сменялись поколения, — не сдавалась девушка.

— Вы хоть раз видели смерть человека? — воскликнул мужчина. — Сомневаюсь, что вам понравится!

Девушка встала, повернулась и, не говоря ни слова, ушла.

Семён, несколько ошарашенный развернувшейся перед ним сценой молчал.

Мобильник, обёрнутый вокруг запястья мужчины завибрировал, и тот взглянул на экран.

— Ну эти хоть дома не взрывают, — пробормотал мужчина, встал и добавил: — Прошу прощения.

Затем он направился к стойке. Похоже, что подошла его очередь.

Семён остался в одиночестве. Он положил на столик перед собой листовку, которую всё ещё держал в руке, несколько минут просидел неподвижно, погружённый в собственные мысли.

«У любой истории есть начало, середина и конец», — всплыли в памяти слова девушки. Наверное она права. В жизни Семёна было хорошее начало и даже, может быть, хорошая середина. С окончанием, только возникли проблемы. Чересчур смазано. Если бы он умер в возрасте семидесяти лет, то остался бы в воспоминаниях потомков достойным человеком, тем, кто не зря ходил по земле. Но конец не наступил, точка не была вовремя поставлена, и теперь тянулись серые годы пустоты.

Наконец Семён встал и осмотрел вестибюль в поисках туалета, который обнаружился в дальнем углу помещения.

Вернувшись в зал, Семён услышал звуки сирены. На телевизионных экранах по всему помещению горели надписи: «Чрезвычайная ситуация, эвакуация здания». Мягкий женский голос вещал через динамики:

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, необходимо покинуть здание, направляйтесь к ближайшему выходу.

«Ещё и на учения нарвался», — подумал Семён и хмуро побрёл в направлении выхода. Он сделал всего несколько шагов, когда раздался удар.

Пол вздрогнул, и Семён едва не упал. Наверное, именно в таких случаях говорят: земля ушла из-под ног. Он выпрямился, смутно ощущая, что инстинктивно прикрывает руками голову. Освещение погасло, и вокруг стало заметно темнее, несмотря на то, что в стена, обращённая к улице, лишилась всего остекления. Семён ощутил какое-то движение сверху, посмотрел туда и увидел, как вспучивается потолок, как прямо над ним выпячивается плита перекрытия и с протяжным стоном рушится вниз.

* * *

Темнота, пыль.

Пыль везде.

Семёна разрывало от кашля. С каждым вздохом в лёкие попадал, кажется, килограмм бетонной пыли. Семён пригнул голову и попытался дышать через рубашку. Помогло слабо. Ткань была сухой и пропускала порядком пыли. Впрочем, что-то она задерживала. Он пошарил вокруг рукой. Всё покрыто слоем песка, бетонной пылью и острыми мелкими камушками.

Абсолютная темнота.

Семён приподнялся и сел, откинув в сторону острый камень, впившийся в ногу. Нащупал на запястье мобильник. Включил.

Экран покрыт густым слоем пыли. Семён снял мобильный с запястья, развернул, протёр экран об одежду. Включил фонарик.

Падающая плита перекрытия одной стороной упёрлась в пол помещения, а другой то ли зацепилась за стену, то ли осталась в месте своего крепления, образовав узкое высокое треугольное в сечении пространство, ширина которого внизу составляла около двух метров, высота — метров шесть, не меньше. Дальше, чем на пару метров ничего не было видно — мешала пыль.

Кажется, ему здорово повезло оказаться у дальней стены. Семён нажал на кнопку вызова.

— Требуется экстренная помощь. Меня завалило в вестибюле главного входа Эверлайф-центра.

Горло заболело. Семён подавил очередной приступ кашля и посмотрел на экран. В уголке горел восклицательный знак. Сообщение не отправлено. Нет сети.

Семён не мог вспомнить, когда он последний раз сталкивался с отсутствием сети. В обычной ситуации он посчитал бы, что мобильник сломан. Сейчас могло быть всё, что угодно. Хотя… Семён осторожно постучал по мобильнику костяшкой пальца. Ничего не изменилось. Зараза.

Подсвечивая дорогу фонариком, Семён побрёл вдоль плиты. Он обнаружил, что хромает. Левое бедро ощутимо болело — вероятно огромный синяк. Как он его получил, Семён не представлял. Под ногами время от времени встречались крупные неровные валуны, отколовшиеся от потолка во время или после падения.

Вскоре перед ним появился раздавленный плитой стол, за которым принимали посетителей работники центра. Под толстым слоем пыли лежали деревянные обломки, бумага и офисные принадлежности. Семён поковылял дальше.

Среди подсвеченной фонариком пыли, кружившей в воздухе, он заметил на полу что-то ещё. Фигура человека. Девушка. Семён ускорил шаг.

Девушка лежала на спине, совершенно неподвижно. Она вся была покрыта пылью. Голова запрокинута, движение пыли возле ноздрей показывали, то она ещё жива. На её ногах, прямо поверх коленей лежал огромный обломок плиты. Вокруг ног серая пыль поменяла цвет.

На несколько секунд мозг Семёна отказался действовать. Затем, словно, внутри что-то щелкнуло, он поднял мобильник и произнёс:

— Здесь пострадавшая, ей придавило ноги.

Ничего не изменилось. Сети нет. Он поднял мобильник к лицу, открыл и закрыл рот.

— Что мне делать? — беспомощно произнёс он в динамик.

Ответа не было. Никто ему не поможет.

Нужно найти выход.

Он торопливо заковылял вперёд, однако всего через двадцать шагов наткнулся на стену. Это был угол помещения. Прохода нет.

Он вернулся к девушке, опустился на колени, похлопал её по щеке.

— Девушка?

Нет реакции. Без сознания. Он запоздало узнал её, эта та самая дефистка с листовками. Впрочем, сейчас-то какая разница?

— Что же делать-то, — пробормотал Семён и взглянул на обломок. Сначало нужно его убрать.

Обломок тяжёлый, килограмм сто, а может и двести. Но поднимать его не нужно, достаточно отвалить его в сторону. Рычаг использовать не получится — снизу ноги девушки.

Семён сделал несколько неглубоких вдохов, чтобы не закашляться и потянул камень вверх. Тяжесть оказалась больше, чем он рассчитывал. Он приподнял его на двадцать сантиметров, когда понял, что удержать его не получится. Семён попытался подставить колено, но это ему не удалось, и обломок тяжело опустился на место. Девушка закричала.

Крик больше напоминал стон, но казался Семёну невероятно громким. Весь испытываемый им ужас, Семён вложил в следующий рывок. Он продолжал тянуть камень вверх, пока не осознал, что усилие стало легче, валун достиг точки равновесия, после которого готов был кульнуться в сторону. Перед глазами Семёна плыли цветные точки. Он пытался восстановить дыхание и ждал, пока вернётся способность видеть, он боялся, что упавший камень заденет девушку.

Наконец через минуту он толкнул камень и, двигаясь вслед за ним, чуть не упал на девушку. Ему удалось неуклюже перешагнуть её и удержаться на ногах, опираясь одной рукой на глыбу, которая со страшным грохотом рухнула на пол.

Посыпался мусор и песок. Семён испуганно оглянулся вверх, но, кажется, плита осталась на месте. Он повернулся к девушке. Форма джинсов подсказывала, что колени полностью необратимо разрушены. Ткань на глазах становилось красной. Наверное, камень пережимал сосуды и замедлял кровопотерю.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Нужен жгут. Единственное, что Семён помнил про жгуты, что под них нужно класть записку с указанием времени наложения. Сколько времени может быть наложен жгут, и что делать, когда назначенное время закончится, он не знал. В памяти проплывали виденные им где-то плакаты с картинками, на которых была изложена последовательность действий, описаны важные моменты. В голове не осталось ничего. Он никогда не имел с этим дела.

Кажется, жгут надо накладывать на голое тело. Нужно снять с неё джинсы. Хотя, как это сделать? Он попытался понять, нет ли в его распоряжении каких-то инструментов, чтобы разрезать ткань. Он встал, чтобы направиться к разрушенному столу, но остановился. Он сможет разрезать джинсы только сверху. Переворачивать её нельзя. Будет ли польза от жгута наложенного поверх одежды?

Лужа крови вокруг ног девушки становилась больше.

Чёрт. Наверное эффект будет в любом случае. Из чего сделать жгут? У него был ремень. Кожаный. Семён быстро снял его, подошёл и просунул под ногу девушки, достал конец второй рукой, продел в пряжку. Ремень оказался слишком длинным. Здесь не было дырочек, чтобы зафиксировать его. Семён затянул его максимально туго, затем просунул свободный конец между натянутым ремнём и джинсовой тканью, попытался затянуть узел. Ремень для этого явно не предназначался. Натяжение ослабло.

Халтура.

Впрочем держит, если не трогать. Нужно только регулярно подтягивать.

На девушке тоже был ремень. Семён расстегнул его и вытащил из петель. Проделал те же самые манипуляции со второй ногой. Этот ремень был тоньше и получилось лучше. Девушка больше не кричала. Она вообще жива?

Он взял её руку и приложил большой палец к её запястью. Рука была ледяная, пульса он не ощутил, но он вообще не умел его определять, глупо было даже пытаться. Он наклонился и посмотрел на пыль возле её ноздрей, кажется, дышит. Но холодна, как лёд.

Она замерзает.

Он снял с себя куртку и рубашку, накрыл её.

Сел рядом с ней и осмотрел свою работу, подтянул ремни.

«А в каком месте нужно было накладывать жгут?» — запоздало подумал он. Что если он должен был перетянуть ногу на десять сантиметров выше или ниже?

Он осмотрел её ноги, лужа крови медленно растекалась. Так и должно быть? Это растекается уже вытекшая кровь? Или он недостаточно сильно затянул?

Он снова ощутил отчаяние и беспомощность.

И внезапно осознал, что до того момента, как их вытащат, он не будет чувствовать ничего другого.

* * *

Семён сидел в машине скорой помощи с кружкой горячего напитка в руках, накрытый странным одеялом, сделанным, как ему показалось из фольги. Оно было необыкновенно лёгким, но здорово согревало. Левая рука была забинтована, как оказалось, он распорол её, когда поднимал камень, но заметил это, только после того, как врач начал обрабатывать рану.

В некотором отдалении от них бостоны разбирали завалы. Семён не смотрел туда.

Он держал кружку двумя ладонями, потому что напиток разливался, когда он пытался взять кружку одной рукой, и это не потому, что ему было холодно. Он автоматически отхлёбывал из кружки не ощущая вкуса напитка, взгляд уставился в одну точку.

В машину вошёл ещё один врач, подошёл к Семёну и положил руку ему на плечо. Семён поднял глаза — это был тот самый жизнерадостный мужчина, с которым они говорили в фойе. Сейчас на нём была медицинская форма.

— Ты как, живой? — спросил мужчина.

— А ты что, врач? — невпопад ответил Семён вопросом на вопрос.

— Хирург, — сказал мужчина и сел напротив.

Они помолчали.

— Она жива? — спросил Семён.

— Она потеряла много крови, — помолчав ответил мужчина. Ни да, ни нет.

Семён не стал уточнять, наверное, испугался ответа.

— Я всё сделал не так, — чуть слышно пробормотал Семён.

— Благодаря жгутам у неё появился шанс, — сказал мужчина. Семён не знал говорит ли тот правду или пытается его ободрить.

Незадолго до того, как их вытащили, когда появилась сеть и мобильный обработал его запрос, система дала общие рекомендации и среди прочего: «прежде чем убирать травмирующий груз с конечностей, необходимо наложить жгут для избежания массивной кровопотери и попадания в кровоток продуктов распада».

Возможно именно он её убил.

Убил своей глупостью.

Он убрал травмирующий груз… Он слабо затянул жгуты. Был простой элементарный способ использовать ремень, но он до него не додумался... Под жгут на самом деле нужно было подкладывать ткань. Хоть это он сделал правильно, ему просто повезло.

— Оказание помощи… Где этому учат?

— Да где угодно… — сказал мужчина и наклонился ближе: — Послушай, парень, не загоняйся ты так, это же не ты взорвал бомбу — сектанты, будь они неладны.

Семён автоматически кивнул. Да, кто-то другой взорвал бомбу, но он, оказавшись в определённом месте в определённое время, имел возможность что-то изменить, мог спасти человека.

И всё же он не справился.

Он уже поверил в то, что никому больше не нужен. Но сегодня от него зависело слишком многое. И он оказался не готов.

Нужно что-то сделать.

Нужно что-то изменить.

У любой истории есть начало, середина и конец. Конец его истории, оказался изрядно смазан.

Пора заканчивать эту историю. Историю статридцативосьми летнего неудачника. Но, чтобы поставить точку, не обязательно умирать. Всё-таки история, которая заканчивается смертью не может быть хорошей.

Нужно измениться.

Измениться и написать историю новой жизни. И кажется, Семён знал направление, в котором нужно двигаться. Он должен научиться спасать людей.

Этим он и должен заняться. Иначе зачем он вообще нужен?

"Хочешь мира — готовься к войне"

Сержант Туан скучал на дежурстве. Пост в бункере был самым тоскливым местом: сидишь один, наблюдаешь в камеры за «Ангелом» — как приходят и уходят люди. Но сегодня даже этого маленького разнообразия он был лишён, поскольку все находились на торжественном мероприятии в честь годовщины начала исследований, и инопланетный корабль опустел, не считая дежурного диспетчера и часового.

Дежурить вызвалась Роза, помешанная на этом необыкновенном летающем объекте и на командире кампании по его изучению. Она была с тяжёлой планеты под жёсткой звездой, а потому маленькая и взрывная, хотя и неплохо маскировалась под «приличную». Но Гешик, который как раз сегодня стоял на часах, учился с Розой и по секрету рассказывал, что в Академии её прозвали «бешеной карлицей» за то, что в первый раз на голографических учениях она кинулась по направлению к неизвестной угрозе.

Туан подозревал, что, несмотря на насмешки, Гешик давно увлечён Розой — уж больно много тот о ней знал — и только поэтому вызвался сегодня охранять объект. Все на параде, прибыла куча гостей, включая самого Главнокомандующего. Туан ни за что не пропустил бы подобное, если бы не провинился и не получил этот наряд в наказание.

Пост дежурного в бункере был исключительной данью традиции, как и сам бункер. Ну какой смысл минировать секретный объект на случай нападения, если никаких вооружённых конфликтов в Объединённом Человечестве, расселённом по двадцати шести планетам, не было уже более пятисот лет? Стычки таможенников с контрабандистами — не в счёт; хотя бы потому, что при этом никто не погибал.

Да и вообще, преступность почти сошла на нет, особенно связанная с насилием — в результате естественного снижения уровня агрессии, давно не требующейся для выживания. Убийства вообще были чем-то неслыханным, происходившим исключительно редко. Оставалась, в основном, мелкая контрабанда, вроде крепкого алкоголя, объёмы которой были весьма ограничены ежемесячно списываемыми лимитами на бонусы.

А всё благодаря тому, что к власти пришла Армада и ввела Систему Распределения Благ в соответствии с социальной полезностью индивидуума, обеспечившую всех работой и удовлетворением базовых потребностей, и отменившую деньги, как источник раздоров.

В общем, не зря военных уважали на всех планетах, кроме его родной. На холодной Сицилле, почти сплошь населённой учёными, необходимость в поддержании правопорядка была минимальной, а служба в Армаде считалась местом для «лиц с пониженным уровнем интеллекта». Но там Туан — генетический брак, которому светила разве что должность оператора мусоросборщиков, а в Главной Военной Академии он входил в первую десятку курсантов, вот даже попал на престижный сверхсекретный объект, который, к тому же, был расположен, на тёплой цветущей матушке-Земле. Нет, он не жалел, что покинул родину!

Официально объект назывался «Ангел-5». Пятнадцать месяцев назад неопознанный корабль в форме светящегося кристалла с огромными крыльями появился в районе Сатурна, проследовал за военным эскортом на Землю, где совершил посадку, сложил крылья и погас, став цельно-золотистым. Когда армия постучала в двери, люк распахнулся, и оказалось, что на борту никого нет.

Теперь лучшие военные учёные его исследуют — уже целый год. Ничего, правда, не поняли, кроме того, что внутри корабль больше, чем снаружи, и то, лишь благодаря Гешику, который от нечего делать считал шаги при обходах и заметил большое расхождение. Потом уж их ведущий математик высчитал, что изнутри «Ангел» представляет собой восьмимерный куб, но этим серьёзные открытия исчерпывались. Даже алфавит, который составила по надписям на стенах Роза, её начальник, ведущий военный лингвист расшифровать не смог.

Однако на годовой отчёт слетелись многие военные шишки и избранные гражданские учёные. Так уж заведено. Сегодня состоится парад приписанной к базе части, потом банкет, завтра конференция, а послезавтра посещение корабля. Но до тех пор на горизонте камер наблюдения ожидается полный событийный штиль. Разве что Гешик снова примется пускать солнечных зайчиков, чтобы Туан не расслаблялся. Но что-то и его не видно.

Туан, от нечего делать, лишний раз проверил работоспособность оборудования, которое вряд ли когда-либо придётся использовать. Дело в том, что «Ангел» не поддавался никакому земному оружию, так что уничтожить его не представлялось возможным. Поэтому внутри установили сеть плазмогенераторов, чтобы в случае чего спалить всё завезённое туда оборудование и ведущиеся записи, а под самим кораблём вырыли подземную каверну глубиной полкилометра и заложили под опорами взрывчатку, да ещё и цистерны с полибетоном зарыли по периметру, чтобы надёжно залить каменное крошево сверху. Управление детонаторами как раз и находилось в бункере. В случае этого самого гипотетического «чего» примчится дежурный либо с корабля, либо с базы, с ключом и приказом, Туан вколет себе капсулу с био-кодом, выданную ему в начале смены, и они вдвоём похоронят навеки это чудо инопланетной техники.

Впрочем, вероятность данного исхода равнялась приблизительно нолю. К счастью — машина-то чудесная. Рано или поздно учёные разберутся, как она работает, и человечество сможет почерпнуть оттуда новые революционные технологии. Ну, или хотя бы полетать на «Ангеле». Туан часто об этом мечтал. Он, вообще-то, по специальности был пилотом с отличными реакциями — манёвры мог выполнять хоть на глайдере, хоть на истребителе такие, что закачаешься. И девчонки его за это любили. А уж если бы он на «Ангеле» слетал, на год хватило бы рассказов! А то и больше.

Внезапно в поле обзора камер влетел глайдер с базы. Надо же! Кто-то забыл доклад? Хотя конференция всё равно только завтра…

Вот и Гешик появился на пороге входного люка — встречает, по стойке «смирно».

Глайдер подогнали слишком близко и частично закрыли им обзор на люк, в частности, Гешика, но Туан увидел прибывших, когда они поднимались по пандусу. Первым шёл незнакомец в тёмной одежде, за ним адмирал, а потом ещё один чужак в тёмном. Что-то было в их облике странное. Туан приблизил изображение, насколько мог. Незнакомцы были одеты не в костюмы и не в форму, а в какое-то подобие спецовок. Командир держался как-то странно — словно у него болел живот; да и шевелюра слегка растрепалась, что нехарактерно для его аккуратности. К тому же, непонятно, почему он идёт не первым, как логично было бы хозяину в компании гостей. Может, он себя плохо чувствует? Хотя, что за вздор! Говорили, древний О-Лири здоровей современной молодёжи, и уж точно никто никогда не видел его больным.

Да-да, командиром кампании у них был тот самый Иван О-Лири, «ископаемый герой» освоения космоса на досветовых скоростях, переживший своё время на семьсот земных лет. Давным-давно его и ещё четырёх человек в анабиозе отправили в трёхсотлетний полёт, чтобы установить модуль нуль-транспортировки на очень землеподобной планете, с целью колонизации. Но по дороге прогресс их обогнал, и на месте встретили уже первые колонисты. Остальные члены экипажа не выжили — кто-то погиб по пути из-за неполадок оборудования, кто-то не вынес «исторического шока» по возвращении, а этот мастодонт даже в армию вернулся, дослужился до звания почётного адмирала и вот теперь командовал кампанией по исследованию «Ангела».

Нет, мужик был мировой, несмотря на то, что ходячий анахронизм. Он своей древней разновидностью рукопашного боя мог уложить любого солдата на базе. Юмором не обделён, а высокомерия, так часто присущего старшим чинам — ни на грамм. Женщины на него вешались пачками, но он срывал цветочки и ускользал так же легко, как от начальства, периодически пытавшегося его построить. Однако О-Лири всё равно умудрялся отстоять свои оригинальные методы, которые в чём-то были мягче, а в чём-то строже требований современного Устава, не вступая при этом в конфликт. Туан считал, что у адмирала есть чему поучиться, хотя ему до такого уровня, конечно, ещё расти и расти.

Правда, была у О-Лири куча забавных архаичных привычек, вроде всяких древних выражений и неестественно прямого хождения. Говорят, раньше такую выправку военным прививали намертво, но теперь-то люди знают, что это вредно для здоровья, и держат таз под другим углом, а ноги слегка присогнутыми, чтобы избежать прогиба в пояснице и преждевременного износа суставов, плечи же слегка округляют, чтобы внутренним органам было уютней. Только в Академии для парадов изучали старый строевой шаг ценой немалой боли в спинах курсантов. А адмирал без видимых усилий ходил на прямых ногах и с развёрнутыми плечами всегда. Хотя женщинам такая осанка, похоже, нравилась.

И ещё, командир обладал повышенным уровнем агрессивности. По большей части этого не было заметно, но как только на него кто-то пытался надавить, очередная дамочка наглела, или солдат слишком расслаблялся на службе, он так отбривал виновника языком, что аж дым шёл — как правило, из пламеневших ушей оппонента. Высказывался О-Лири метко, насмешливо, не грубо, но задевал очень чувствительно. Дерзко, конечно, сейчас так не принято, но как же лихо! Увы, это, по всей видимости, был врождённый талант, и тут Туану адмирала вряд ли когда-либо догнать. Что, впрочем, не мешало сержанту пытаться.

Одно было обидно: адмирал их всех, как бойцов, ни во что не ставил, называл «оловянными солдатиками» и утверждал, что боеспособность их равна нолю. Против него один на один — конечно, шансов ни у кого не было, но зря их что ли муштровали в Академии целых шесть лет? Слаженность действий у солдат была на высоте, а сила армии — в единстве, ведь один в поле не воин, и успех кампании зависит от согласованности действий.

А вообще, настоящих боёв-то больше не бывает. Теперь Армада выполняет функции государственного аппарата: полиция, таможня, зооконтроль, регистрация населения, служба распределения благ, даже патрулирование приграничных территорий и дальняя космическая разведка — все их задачи мирные. Ну а то, что в Академии соблюдают множество старинных традиций вроде этой парадной выправки, минирования секретных объектов или обязательного обучения рукопашному бою и обращению с оружием даже лингвистов вроде Розы, в основном, служит поводом для шуток. Хотя, в общем-то, и круто всё это уметь. Только практически бесполезно.

В общем, Туан так и не понял, что ему не понравилось в поднявшейся на борт компании. Видимо, именно то, что неясно, кто прилетел и зачем. Все четверо быстро скрылись внутри корабля, и смотреть снова стало не на что. Туан вздохнул и опять проверил оборудование — всё работало исправно. Эх, на дежурство даже книгу брать нельзя. Точнее, он уже попался — и вот результат: два наряда вне очереди на самый скучный пост. Хоть бы суслики повылезали, но рано ещё. Может, Гешик проводит гостей и вернётся? Если что интересное, отмаячит ему морзянкой — ещё одно устаревшее, но иногда полезное умение. Ведь по служебному каналу болтать нельзя. И к чему только все эти строгие правила, когда уж сколько веков у них нет никаких врагов — ни внешних, ни внутренних…

Время тянулось, а Гешик всё не появлялся. Наверное, его попросили помочь гостям — дежурного-то отрывать нельзя. Туан попробовал представить, чем таким могли занять Гешика — хотя бы затем, чтобы после вахты его подколоть, поупражняться в остроумии: «Чайку попросили сделать? Роза-то занята». Это должно было задеть флегматичного увальня с консервативной Проксибы. Хотя звучало как-то по-детски. Нет, до адмирала ему всё-таки далеко! Надо по существу. Но для этого нужно хотя бы примерно догадаться, зачем пришли те типы. Однозначно, не их люди, а значит — члены делегации. Что же им тогда невтерпёж до послезавтра? Возможно, приехали ненадолго и не могут ждать... Но почему в спецовках? Какие-то техники? Может, они будут устанавливать какое-то дополнительное оборудование, как раз для предстоящего визита гостей?

Внезапно люк корабля захлопнулся, и даже следа не осталось. Как это понимать? Насколько было известно Туану, никто на базе не знал, как это сделать. Входной люк как открылся в самом начале, так его и не смогли закрыть: не нашли рычагов управления, и грубой силе робототехники он не поддался, потому и приходилось часового выставлять.

Может, это какие-то сторонние учёные, которые анализировали данные в других исследовательских центрах? Додумались до чего-то, решили проверить, и оно сработало. Но тогда люк должен вскоре открыться…

Однако минуты шли, а вход на корабль оставался задраенным. Отведя глаза, Туан уже и найти не смог бы, где он был — так плотно сошлись края. В чём же там заминка?

Прошло полчаса, а ничего так и не происходило. Туану начало становиться не по себе. Он решил на всякий случай вызвать дежурного по кораблю, однако, сигнал не проходил. Чёрные дыры! Там же антенна была подсоединена проводом, который проходил через люк. Наверняка перекусило створкой.

Туан поколебался ещё немного и всё же решил связаться со штабом. Вдруг закрыть люк получилось, а открыть снова не выходит? И связи у них нет. В таком случае, надо кого-то позвать на подмогу. Хотя, что они могут сделать, если обшивку корабля не берёт даже плазма? Впрочем, это не сержантского ума дело — его дело доложить.

Туан набрал код дежурного по базе, но тот долго не отзывался. Сержант уже начал нервничать, когда ему ответил незнакомый голос:

— База слушает.

— Бункер вызывает Базу, — на автомате отчеканил Туан, по уставу, но потом засомневался. — Кто это? Росс?

— Нет, Россу нездоровится, — ответил голос. — Говорит сержант Капеску, меня недавно к вам перевели. Что-то случилось?

— Не знаю, но после того, как адмирал О-Лири пришёл на корабль с чужаками, люк захлопнулся, и не открывается уже больше получаса. Боюсь, они там застряли.

Поскольку Капеску сразу не отозвался, Туан не утерпел и задал зудевший вопрос:

— Это какие-то приезжие учёные?

— Да-да, учёные, — наконец-то сказали на том конце. — Подождите, я доложу.

Новенький Капеску поставил вызов на удержание на целую минуту, а то и две. Туан чуть было не начал снова беспокоиться, но тут связь возобновилась.

— Сейчас мы направим к вам ещё учёных, передайте им бункер, они разберутся.

— Есть передать бункер учёным, — отозвался Туан и облегчённо выдохнул.

Остаётся только ждать. Чем ему нравилась армия, так это тем, что любые возможные затруднения решало командование, а ему оставалось только отчитываться и выполнять приказы. Ну и показывать класс в небе, когда есть возможность. Эх, жаль, пропустил парад!

Учёные подошли минут через сорок, за которые ровным счётом ничего не произошло — даже суслик не выглянул из норки. Туан открыл гостям входной люк бункера, и только потом сообразил: зачем учёным винтовки? Да и одеты они как-то не по-научному... Перед тем, как впускать их в пультовую, сержант решил запросить подтверждение с базы, но огонёк наружной антенны на панели связи внезапно погас. Что-то во всей этой истории было не так. Сообразить, что именно, Туан не мог, а «учёные» уже стучали в дверь.

Он хотел потянуть время, спросить что-нибудь, но язык почему-то не поворачивался, горло закаменело. За дверью послышалось характерное шипение плазменного резака. Нет, это точно нападение, как ни сложно в это поверить, как ни невозможно понять, кто, откуда и зачем, и почему ему дали команду с базы их впустить. Но раз нападение, надо вооружаться.

Туан открыл аварийный шкафчик и зарядил свой импульсный пистолет. На максимальное поражение, как требовала инструкция на случай насильственного проникновения в пост экстренного уничтожения секретного объекта. А ещё она требовала доложить о нападении на базу, но даже если бы не отключилась антенна, кажется, в этом не было смысла, поскольку именно с базы нападающих и прислали. Логика диктовала, что база скомпрометирована, как ни невероятно это звучало. То есть, её захватили. И теперь хотят захватить объект. Именно на такой случай и существовал бункер — чтобы не дать врагу это сделать… Врагу! Сверхмассивные чёрные дыры, откуда у них враги???

Батюшки, как же мешает думать красная черта плавящейся стали, неуклонно растущая по периметру последней преграды между Туаном и захватчиками! Дверь, конечно же, сдвижная и взрывозащитная, но от плазмы спасения нет. А значит, довольно скоро, нападающие вырежут её и проникнут внутрь.

Так, надо всё-таки сосредоточиться. В инструкции для дежурного бункера был предусмотрен крайний случай, при котором он единолично мог принять решение об уничтожении объекта в случае полного захвата базы. Био-код сработает без ключа при условии, что на базе не ввели в систему охраны объекта ежечасный пароль, подтверждающий, что всё под контролем — ещё одна казавшаяся ранее бессмысленно излишней процедура…

Но, во-первых, должно пройти ещё полчаса; во-вторых, надо убедиться в полном захвате базы, что не представлялось возможным без связи; а в-третьих, как же он сможет похоронить своих товарищей и командира, заживо? О том, что находящиеся внутри корабля сослуживцы могут быть уже убиты захватчиками — а теперь не осталось сомнений в том, кем были люди в тёмных спецовках и почему адмирал так неровно шёл, — Туан даже думать не хотел. Нет, у него недостаточно данных и времени для принятия такого решения!

Ум сержанта лихорадочно метался в поисках того, что ещё он мог или должен был сделать, но без толку. И проклятая красная черта гипнотизировала тем сильнее, чем дальше продвигалась. В конце концов, она замкнулась, и дверь упала.

Туан машинально навёл ствол на нападающих, но заставить себя выстрелить не мог: это же живые люди! Как же он может их убить? Может, они ничего плохого и не хотят...

Додумать эту мысль Туан не успел, получив одиночный разряд из ружья в корпус. Сознание померкло, но, увы, ненадолго. Пару минут спустя он пришёл в себя связанным на полу с дикой болью в животе. Кажется, ему сожгли кишки. Как такое могло случиться, не укладывалось у него в голове.

— Очнулся, — сказал наклонившийся над ним бандит.

Другой, очевидно, главный, отвлёкшись от пульта детонации подземных зарядов, с размаха дал ему оплеуху, от которой из носа потекла кровь.

— Где твоя капсула с био-кодом?

Откуда они знают про био-код? Батюшки, да ведь у этого типа в руке ключ детонации! Значит, они хотят не захватить, а уничтожить объект? Почему??? Мысль Туана прервал удар ногой по почкам от стоявшего сзади бандита.

— Ты что, глухой? Отвечай!

Больно-то как! Но надо сосредоточиться. Почему захватчики так грубо требуют от него того, что он и так должен выполнить в случае захвата? Нет, погоди — только при наличии соответствующего приказа. А раз приказа он не получал, то, скорее всего, цель врага противоположна цели командования. Значит, нельзя говорить. Надо вспомнить, как отрешаться от телесных страданий — на Сицилле с её ледяными бурями иначе сложно выжить, но за шесть лет марсианского «курорта» мозг отвык гасить болевые импульсы. Туан отрицательно мотнул головой и снова получил в бок ногой.

— Говори, щенок!

Ох, только бы вытерпеть! Откуда нападающие узнали, как активируются детонаторы, и как они заполучили ключ? Неужели на базе был предатель? Туану даже в голову не приходило, что именно он своим вызовом выдал захватчикам существование бункера. Как и то, что информацию о нём попросту из кого-то выпытали. Это ведь варварство из далёкого прошлого истории, наравне с человеческими жертвоприношениями и массовой резнёй. Туану не пришло в голову даже то, что и его сейчас пытают. Он просто молча набычился, стараясь превозмочь боль. Немного получалось, пусть и с задержкой. Хоть в этом его наследственность не подвела.

— Где капсула?! — главный бандит вмазал ему по другой щеке, выбив зуб.

Туан сплюнул, упорно сохраняя молчание, если не считать вырвавшегося стона, но взгляд его невольно соскользнул на аварийный ящичек в пульте, и главный гад это заметил. Он отдал кому-то команду, и Туан заметил в коридоре ещё двоих. Те затащили в пультовую промышленный плазморез и выжгли им замок. Главный кивнул бандиту, который стоял над сержантом. И тот стал бить его ногами, периодически давая подзатыльники, от которых в голове звенело и тошнило. Только теперь Туан осознал, что это, должно быть, страх.

Отчаянно не хотелось умирать, но, к сожалению, он обречён. Вряд ли эта банда срочно отправит его в госпиталь для регенерации кишок, даже если прекратит наносить новые травмы. Откуда такая жестокость? За что? Почему?

Адская боль в животе вкупе с непрекращающимися ударами по рёбрам выбили слёзы из глаз Туана и воздух из его лёгких. Он, хрипя, силился вдохнуть и осознать, что происходящее с ним — реальность. Что его, солдата самой сильной (впрочем, единственной) Армии в известной Вселенной, вот так просто запинали ногами четыре непонятно одичавших человека с допотопными охотничьими импульсными винтовками и плазменным резаком. А он ничего не смог им противопоставить, ничегошеньки, при всех своих отличных отметках и тренированных навыках. Даже героически промолчать и не выдать информацию не смог.

Выходит, прав был адмирал О-Лири, считая современных солдат небоеспособными. А теперь и сам «ископаемый герой» обречён по их вине. Вместе с Гешиком и Розой… Великие квазары, ну вот как уместить это в голове? Особенно, в такой гудящей…

Удары прекратились, когда Туан был уже на грани бесчувствия. Главный бандит вколол ему био-код, двое орудовавших резаком подхватили под мышки и подтащили к пульту. Бивший разрезал путы, взял безвольную руку сержанта и прижал к био-сканеру, а главный вставил ключ в разъём и нажал на красную кнопку.

Последнее, что зарегистрировало угасающее сознание Туана, был гигантский взрыв и облако пыли: Земля разверзлась и поглотила «Ангела». Мониторы залил яркий свет. А мир накрыла тёмная ночь.

Эльтюбю

Текст удален по просьбе автора.

Фокус внимания

- Сидите, сидите! - Пожилой мужчина зашел в класс аккурат со звонком. – Не нужно вставать!

Впрочем, ни один из четырнадцати учеников 10 А класса, самого многочисленного, к слову, класса во всей школе, не сделал и попытки привстать с удобных диванчиков. В последнее время, директор школы зверствовал. Вернул давным-давно отброшенный за ненадобностью архаизм – домашние задания, ввел балльно-рейтинговую систему оценки успеваемости и посещаемости. Но что хуже всего, при низком среднем балле, ученику закрывался выход на Арену! Каждый из ребят, сидящих в овальном классе (упаси Сеть, найдется хоть один угол, который может поранить нежную детскую психику) понимал, что директор зарвался. Хоть школа и была государственной, но зарплата директору и учителям начислялась с налогов родители учащихся…

Еще и это дурацкое расписание! Уроки начинались в 11 утра! Хотя, говорят, хотели перенести первый урок чуть ли не на 10 часов… Но хуже всего было то, что из-за уроков не удавалось посмотреть ежедневный стрим «Арены». Администрация школы будто специально составило расписание так, чтобы школьные занятия приходились на самое грандиозное событие последних десятилетий.

«Мм, новенький… Посмотрим насколько тебя хватит!» - подумал Егор, глядя на спокойного, уверенного в себе мужчину.

Учитель замер посередине класса и дружелюбно взглянул на скучающих ребят.

- Значит так, ребята, меня зовут Игорь Леонидович, я ваш учитель литературы. Сегодня мы поговорим с вами о жизненном пути, огоньке интереса и искре безрассудства. Вот, к примеру, поздняя классика - «Крадущийся в тени», - мужчина показал потертую бумажную книгу, с трепетом раскрыв ее на закладке, - даже сегодня, на Арене, которую мы посмотрим на втором уроке, около трети всех поединков проходят по негласному регламенту Приграничья, да и самые известные школы боя…

Дети, залипающие в свои очки виртуальной реальности, заметно приободрились.

- То есть, – приподнял руку толстяк Луиджио, на жирном пальце которого блеснул массивный золотой перстень, - мы будем смотреть Арену прямо на уроке?

- Да, сеньор, - ровно ответил мужчина, но прокатившуюся от него волну недовольства почувствовали все до одного ученики, - именно так я и сказал.

- Извините, – выдавил из себя круглолицый парень, который обычно отличался излишней самоуверенностью, – ээ, спасибо…

Преподаватель холодно кивнул, бросив на мальчика ничего не выражающий взгляд. Поговаривали, что отец Луиджио связан с Семьей, оказывает этой организации кое-какие услуги и негласно находится под её покровительством. Поэтому, большинство учителей старались не связываться с розовощеким толстячком, спуская на тормозах все его выходки.

«Ого, а наш мафиози-то может к кому-то относиться с уважением? Интересненько…» - Егор заинтересовано уставился на учителя, отключив свои очки.

Игорь Леонидович тем временем продолжил.

- Как вы думаете, как вот уже третий бой подряд выигрывает бешенный Вилли?

- Он крутой!

- У него руки длиннее!

- Секретная техника боя? Говорят, он учился в храме Дракона…

- Да он просто прет напролом! Сегодня его вынесут с арены ногами вперед!

- У него доспех модифицированный!

«Сеть вездесущая, что за детский сад… А этот учитель, стоит признать, неплох, за несколько минут умудрился раскачать наших!» - Егор с интересом наблюдал за своими оживившимися одноклассниками.

Спустя пять минут предположения иссякли и гомон детских голосов пошел на спад.

- Интересное наблюдение, Катрин, - вежливый кивок в сторону длинноволосой девушки, с ярко накрашенными глазами.

- Робин, я спрашивал «как» он выигрывает, а не ТТХ его доспехов, - взгляд учителя упирается в сутулого паренька, нервно подергивающего правую бровь. Следом следует неодобрительное покачивание головы, - в следующий раз будь внимательней.

- Кристин, храм Дракона – фэйк, вброшенный букмекерами в надежде повысить ставки, - учитель поджимает губы, - удивлен, что ты этого не учла…

- Алан, разве ты не знаешь правила Арены? Модифицированные доспехи? - Короткое хмыканье и легкая ироничная улыбка. - В этих доспехах нет ни грамма техники. Единственная электроника - их очки.

«Ничего себе! Как он это делает?! Неизвестный никому препод за какие-то полчаса так себя ставит, будто мы уже вечность знакомы… А эта экспертность? Ведь он действительно знает, о чем говорит… А как он с ходу находит слабые места моих одноклассников! Или изучил личные дела? Скорей всего, ведь откуда тогда знает каждого по имени? Мужик – виртуоз! Да уж, найти подход практически ко всем ученикам за столь короткий промежуток времени…» - Егор все с большим уважением наблюдал за тем, как какой-то левый учитель профессионально разогревает класс.

- Ну а ты, Егор, - учитель посмотрел сидящему за последней партой парню прямо в глаза, - что необычного заметил за Вилли?

- Он похож на вас, - помимо воли вырвалось у парня.

«Да уж, давненько я не слышал свой голос. Какой, он оказывается, скрипучий!»

- Поясни, - приглашающе улыбнулся учитель, мягко смотря на юношу. Класс заинтересовано посмотрел на своего одноклассника-молчуна.

- Ну, как бы так сказать, - замялся Егор на секунду, - он изучает противника и находит его слабые места. Как вы сейчас. Выделили Катюху, которой жутко не хватает внимания, думаю, вы заметили ее подведенные глаза, да? Сыграли на чувстве значимости Крис, дав намек, что считаете её умной девчонкой, да и остальных…

- Бинго, парень! – Неожиданно громко хлопнул в ладоши учитель. - Так уж и быть, не буду при всем классе разбирать, почему ты упомянул только девчонок!

«Разрыв мне в Сеть! Как он меня уел, а! Да я и сам хорош – разболтался, как артерианец какой-нибудь…» - досадливо поморщился Егор.

Преподаватель лукаво подмигнул вспыхнувший было Катрин, перекинулся понимающими взглядами с неугомонным Майком, вечно жующим жвачку, и продолжил.

- Я познакомился с вами пару дней назад. Прочитал личные дела, посмотрел ваши интересы и хобби, пролистал ваши сетевые профили. Я вас изучил. Обозначил фокус внимания. Нашел, как правильно подметил Егор, слабые места и… - учитель, выдержав паузу, обвел весь класс озорным взглядом, - нанес удар!

«Когда и откуда он выхватил стилет, Сеть меня дери?! Это… впечатляют! Думаю, придется повозиться, чтоб вытащить клинок… Но как ему разрешили пронести холодное оружие в учебный класс?» - парень смотрел не на дрожащий в двери нож, а непонятно откуда взявшегося странного учителя.

Девчонки запоздало взвизгнули, кто-то из парней негромко ругнулся себе под нос. Длинный острый, настоящий(!) нож глубоко вонзился точно в центр двери. Всем без исключения ребятам, сидящим в классе на несколько мгновений показалось, что перед ним стоит не пожилой учитель, а как минимум ветеран-гладиатор с Арены.

- Первое. Анализ ситуации. Объект изучения, сильные и слабые стороны, его история. – Холодно проговорил Игорь Леонидович, бросив цепкий взгляд на класс. – Второе. Целеполагание. Какой результат вы хотите достичь и как. Третье. Действие.

В классе висела мертвая тишина. Дети были настолько ошарашены резкой сменой образа, что попросту не знали, как реагировать. Они, привыкшие считать себя в классе в абсолютной безопасности, только что почувствовали ледяное дыхание смерти. Потому что ТАК смотреть мог только человек, у которого за спиной был не один смертельный бой.

- И-извините! – Подняла руку Кристина и, справившись с внезапно охватившим её волнением, продолжила. - Первое, как вы говорите, разве можно приносить в школу оружие? Второе. Вы хотите сказать, что весь мир верится вокруг Арены? И третье. Вы… вы нас пугаете…

«Черт возьми, смелая девчонка. Озвучила мои мысли! Упрямо вздернутый носик, решительный взгляд карих глаз. Но тонкие изящные пальцы подрагивают. Да какой там – дрожат! Кристина… Красивая… Так, Егор, стоп! Ну-ка приходи в себя! Фокус внимания! Переведи фокус внимания, вон, хотя бы на этого препода!»

У доски снова стоял дедушка-божий одуванчик. Добродушное лицо, полный любви взгляд, немного сгорбленные плечи. Учитель, чуть шаркая по полу, подошел к двери и, кряхтя, вытащил стилет из двери. Посмотрел на класс и виновато улыбнулся.

- Вы абсолютно правы, юная леди, - Игорь Леонидович лукаво посмотрел на класс, - в нашем случае, весь мир действительно вертится вокруг Арены. Даже вы, хоть и девушка, а все равно каждый день смотрите эти кровавые бои, разве не так?

Взгляд учителя, словно в поисках поддержки, пробежался по всему классу.

- Извините! – поднял руку обычно стеснительный Робин, - а при чем тут это?

- Вы про «хоть и девушка»? – уточнил Игорь Леонидович и получив утвердительный кивок задумчиво посмотрел куда-то вглубь класса. – Равенство полов. Мужские и женские обязанности. Свобода выбора… Непростой вопрос. Тема целой дискуссии!

Учитель, задумавшись, прошелся вдоль доски, заложив руки за спину.

- Хотя… думаю в следующей четверти мы сможем выделить один урок на обсуждение проблемы, если, конечно, - он испытывающее посмотрел на ребят, - вы хотите.

- Да!

- Хотим!

- Давайте проведем!

- Да, давайте!

- Я за! – Егор, неожиданно для самого себя тоже присоединился к загомонившему классу.

- Хорошо, - поднял руку учитель, одним движением успокаивая класс, - но вам придется подготовиться. Изучить материал. Историю. Различные точки зрения. Помните? Первое – анализ, второе – целеполагание, третье…

- Действие! – практически хором ответил весь класс.

- Молодцы, - с одобрением кивнул Игорь Леонидович, - мои искин подсказывает, что уже можете идти на перемену, ну а на следующем уроке смотрим Арену, и я очень надеюсь, что вы подойдете к этому дело ответственно.

Одновременно с последними словами учителя на очки ребят пришло уведомление об окончании урока.

- Отдыхайте, - бросил через плечо Игорь Леонидович, толкая дверь от себя, - а я пока прогуляюсь до директора.

Не успела дверь закрыться за его спиной, как обычно высокомерный Луиджио с интересом протянул:

- Как думаете, зачем ему к директору?

- Он новенький, - пожала плечами Крис, - наверное трудоустраивается…

- Трудоустраивается! – хмыкнул Робин, оставляя свою бровь в покое, - да его должны взять с руками и ногами! Вы как хотите, а я ставлю максималку.

Вместе с уведомлением об окончании урока, на очках всегда выплывала шкала со звездочками, где каждый мог оценить урок по пятибалльной системе.

- Согласен, - сидящий на первой парте Майк повернулся к Робину, - я уже поставил.

- Слушайте, а у меня одной появилось впечатление, что он, мм, участвовал на Арене? – стеснительно подала голос Катрина.

- Есть такое, - важно кивнул Майк, поправляя очки, - промелькнуло в его облике что-такое хищное что ли?

- Егор, что думаешь? – Луиджио сегодня был слишком сильно не похож на себя.

«Прямо день изменений. Непреступный мафиози обернулся рубаха-парнем! Хм…»

- Забавный тип, - буркнул парень, не спеша делиться с классом своими наблюдениями, - посмотрим, что будет дальше …

- Обратите внимание как стоит Вилли, - с увлечением комментировал бой Игорь Леонидович, - это жесткая оборонительная стойка. Видите, его руки слега согнуты в локтях, а клинок целится в лицо противнику. Гневная стойка.

Класс смотрел уже второй бой Арены. Причем учительские комментарии не отвлекали от сражения, а наоборот, дополняли его. Становилось понятно, почему бойцы движутся по часовой стрелке друг вокруг друга или, наоборот, замирают на несколько мгновений.

- Укол в шею. Отскок, блок. А сейчас смотрите, пойдет в атаку!

И вправду, противник Вилли, вооружённый длинный двуручным мечом прыгнул к нему, с хеканьем нанося широкие, но быстрые косые удары.

- Вилли открывает брешь в защите! – азартно выкрикнул учитель, - ударит или нет?

- Ударит!

- Да!

- Ударит! - Наперебой загомонили одноклассники Егора.

«Согласен» - кивнул про себя парень, - «такие моменты пропускать попросту нельзя!»

Противник Могучего Вилли, «Стальной лоб» Дерек думал, похоже, также. Воин превратился в размытое пятно, крутанулся на месте. Росчерк молнии, отчаянный взвизг меча…

Дзанг!

Мечи бойцов столкнулись по середине.

Дерек, напоровшись на жесткий блок отшатнулся назад.

- Сейчас будет теснить!

Действительно, меч Вилли заплясал у рослого воина в руках, порхая, словно пойманная в сачок бабочка.

- Все, – Игорь Леонидович потерял интерес к сватке и посмотрел на класс, - что скажете?

- Но они еще бьются! – возразил Майк, с азартом следя за схваткой.

- У Дерека еще есть шанс! – поддержал его Алан.

- Не-ет, - протянул Луиджио, - смотрите, как он отступает! Он сбился с дыхания!

- Молодец, Луиджио, - одобрительно кивнул Игорь Леонидович, - еще почему?

- Он потерял свой ритм и позволил навязать себе вражеский рисунок боя, - Катрина неосознанно жестикулировала рукой, помогая себе тем самым выражать мысли, - вот, смотрите, он полностью попал под влияние Вилли!

- Умница, - поощрительно улыбнулся учитель, - еще?

- У него меч хуже, - добавил Егор, никогда раньше не замечавший за собой тяги к комментариям, - и доспех тоже.

- Согласен с тобой, Егор, - взгляд учителя на секунду задержался на парне, - еще?

- Все! – выдохнул Робин, - Вилли снова победил!

Камера облетала Вилли по часовой стрелке, еще раз показывая последние секунды боя.

Вот Вилли, шагая вперед, отбивает укол противника в бок, доворачивает корпус и резко бьет закованным в сталь локтем прямо в подбородок Дереку. Тот ошеломленно пятится назад, а Вилли, подхватывая выставленную вперед ногу за лодыжку, дергает вверх. Дерек теряет равновесие, падает на землю, отчаянно закрывается левой рукой от взмытого над ним меча, но не успевает. Шагнувший следом Вилли с силой вонзает свой двуручник в грудь упавшему сопернику. Секунда и Дерек оказывается пригвожденным к земле. Чуть синеватый меч напоследок тускло блеснул под ярким светом камер.

- А Егор прав! В прошлый раз у него был другой меч! – кричит с места молчаливый Серж, - да и доспехи вроде бы другие были!

- Не вроде бы, а другие, - с усмешкой соглашается Игорь Леонидович, - подумайте и скажите, почему «Стальной лоб» Дерек был обречен еще до начала схватки?

Пока ребята сыпали предположениями, пытаясь обосновать их своими наблюдениями или наспех найденными в Сети статьями экспертов, Егор думал.

«Крис права. Почему именно Арена? Разве нет других способов подняться в Рейтинге? На каждом шагу эти отборочные бои! Такое ощущение, будто каждый школьник хочет стать гладиатором…»

Последнюю фразу парень, увлекшись, произнес вслух, в классе разлилась тишина, а Игорь Леонидович с любопытством посмотрел на Егора.

- И ты снова прав, - тяжелая складка пролегла между бровями моментально постаревшего на несколько лет учителя, - вот только не знаю, готовы ли вы к этому разговору или еще нет…

- Готовы, - робко подала голос Катрина.

- Да, готовы, - поддержал ее напрягшийся Луиджио.

- Да бросьте, - Игорь Леонидович горько усмехнулся, - когда я вошел в класс, вы думали о чем угодно, но только не о занятиях. Арена. Смертельные гонки. Необитаемый остров… Думаю дальше перечислять нет смысла. После… того инцидента, жизнь на Земле изменилась, экономика практически рухнула и все, о чем мечтают сейчас 95% людей – это сорвать куш на Арене и свалить с нашей планеты. Но народ не понимает, что одиночка, каким бы гениальным он не был, никогда не сможет подняться в турнирной таблицы один. Без команды.

Класс молча слушал учителя, не решаясь перебить этого странного мужчину.

- Что сделало наше правительство? Популяризация боевых искусств и спорта. Холодное оружие, физическая подготовка. Мы забыли про искусство, музыку, поэзию! Мы перестали читать… А ведь в книгах уже дан ответ, что делать, чтобы выжить в этом мире. И я вам больше скажу. У вас в классе как минимум трое обладают даром…

Его последние слова прогремели в классе словно гром среди ясного неба.

После того, как земляне случайно вышли на долгожданный контакт с внеземной цивилизацией, жизнь на Земле изменилась. Установленные в крупнейших столицах мира порталы и ретрансляторы вызвали огромный технологический скачок. Экономика старого мира не успевала встать на новые сверхтехнологичные рельсы прогресса. Первоначальные «Ура, браться по разуму!», «Мы не одни в этой вселенной!» сменились глухим разочарованием. В обмен на технологии, как впоследствии оказалось - давным-давно устаревшие по галактическим меркам, новоиспеченные братья по разуму охотно брали земные ресурсы. В особенности редкоземельные металлы и… маленьких детей. Поначалу пришельцы вели себя доброжелательно, активно пропагандирую мир во всем мире. Но после того, как Китай, в обмен на тысячу младенцев получил весомый пакет технологий и развязал «короткую, но победоносную войну» у себя в регионе, «старшие братья» показали, кто на планете настоящий хозяин. Аргументируя вторжение гуманитарной и спасательной миссией, пришельцы за неделю стерли с лица земли всю боеспособную армию Китая, уничтожив попутно большую часть заводов, включая те, которые вовсю копировали внеземные технологии.

Китай в одночасье перестал быть сверхдержавой, остальные страны призадумались, а «старшие братья» начали незримую, но от того не менее действенную экспансию. На спешно созванном совещании большой семерки и России правительства обсудили происходящее, поделившись своими данными. Больше всего развитые страны волновал «детский вопрос». По данным разных разведок, в Китае за время военных действий пропало от нескольких десятков до нескольких сотен миллионов детей и подростков и еще столько же мужчин и женщин в возрасте до тридцати лет. Для чего пришельцам нужны были дети и взрослые – было непонятно.

Тем более цифры заставляли серьезно задуматься. Договорившись о сотрудничестве крупнейшие государства, позабыв про тысячелетия взаимных обид и интересов, объединились перед лицом латентной инопланетной угрозы. Чтобы померится силами в открытой схватке не было даже и речи – пример Китая наглядно показал могущество пришельцев. Было решено действовать по-другому.

Десятки тысяч военных собрали по всему земному шару и прогнали через специальное обучение. Язык. Культурные особенности пришельцев. Методы коммуникации и взаимодействия с инопланетной расой. Курсы и факультативы корректировались на ходу. Человечество перенесло фокус внимания с внутренних дрязг на изучение инопланетян. Ресурсов «старшим братьям» требовалось все больше и больше, что вызывало уже не просто опасения сильных мира сего, но самую настоящую панику.

Спустя два года, затраченные усилия дали первые плоды. Лейтенант военного следственного отдела Василий Салищев, отправленный в «разведку боем» вернулся на Землю на личном космолете с поистине бесценной информацией.Оказалось, что «старшие братья» являются одной из развивающихся галактических рас, коих во вселенной оказалось бесчисленное множество. Единственное, что их всех объединяло – был Рейтинг. Единственный социальный лифт Содружества галактических рас. Участвуя в Рейтинге можно было выигрывать технологии, звездолеты, ресурсы и даже… миры. Тот мир, который в течение ста лет после вхождения в Содружество не выставлял своих бойцов для участия в Рейтинге, считался нецивилизованным и подлежал розыгрышу.

На Земле начался бум боевых искусств. Люди массово бросали работы, занимаясь только подготовкой к боям в Рейтинге. За тридцать лет Земляне вывели в культ убийство себе подобных. В Рейтинге были разные форматы, но предпочтение отдавалось поединкам на холодном оружии. И именно там были все самые «вкусные» призы. Для отбора лучших бойцов, которые будут представлять Землю в Рейтинге была создана Арена. Еще спустя десять лет аналитический отдел, созданный при мировом правительстве представил на очередном слете планетарного правительства отчет. Аналитики, проанализировав предыдущие пятьдесят лет, продемонстрировали удручающие выкладки по развитию планеты на ближайшие 100 лет.

Бросив все силы на участие в Рейтинге, Земля практически превратилась в планету гладиаторов. Быть рабочим, художником, писателем, сантехником, инженером – стало не престижно. Лучшие умы стремились подписать контракт и попытать счастье в другом мире, благо гуманоидных планет в Содружестве хватало. В итоге земляне, достигнув неплохих результатов в младшем дивизионе Рейтинга и сделав огромный технологический рывок, внезапно обнаружили, что на планете банально не хватает кадров. Земля превратилась в огромный Полигон-подготовку к величайшему развлечению Вселенной. Из десяти взрослых мужчин, семь были профессиональными воинами, двое – обсуживали Арену, и только один занимался чем-то другим. Когда мировое правительство осознало масштаб новой угрозы, было решено начать эксперименты по созданию человека 2.0

И первая же попытка с треском провалилась. Выкупленная за огромные деньги сыворотка проявления талантов сделала бесплодными три четверти населения Земли. Продавшие «вакцину сверхспособностей» старшие братья фальшиво улыбались и разводили руками. Аналитики забили тревогу – будущее всего человечества оказалось под угрозой. Дети стали величайшей ценностью Земли. Их холили и лелеяли с явной неохотой отдавая в воинские школы. Огромное распространение получил «мягкий подход», негласно поддерживаемый старшими братьями.

«Ешь, пей, смотри Арену. Какая тебе разница что будет через пятьдесят лет?». Следующие десять лет прошли под этим девизом. «Ребенок – на первом месте!», «Обязательные уроки и школьные экзамены – насилие над личностью», «Старшие расы нам помогут!». Первой забурлила свободолюбивая Россия. Потом Штаты. Миллионы первоклассных бойцов, несогласные с политикой правительства, вышли на улицы. Старшие братья объявили на Земле карантин и предприняли попытку ввести свои миротворческие войска. Инопланетная раса, первой «застолбившая» Землю, не желала портить инфраструктуру и экологию Земли и ограничилась десантом.

Тут-то и сделал свой ход полковник исследовательского корпуса Василий Салищев. В атмосфере Земли был распылен инопланетный вирус, мгновенно выкосивший армию вторжения. Обидевшиеся «братья» хотели было ответить ковровыми бомбардировками, но на орите Земли неожиданно оказался небольшой серебряный космолет - наблюдающий Содружества. Ловкий полковник сумел за спинами инопланетян договориться о сотрудничестве с одним из центральных миров Содружества. «Центральные» настолько превосходили в развитии «старших», насколько последние опередили землян.

Сделка была не бесплатной. Ровно миллион детей отправились в центральный мир Содружества. Бойцы на Арену требовались всем… Салищев же, решив проблему с внешней угрозой, за полтора месяцев разобрался с угрозой внутренней. Оставшиеся без своих покровителей сильные мира сего отправились умирать на Арену, а вновь сформированное правительство во главе с бывшим полковником, принялось за работу. Для начала тысячи биологов были брошены на исследование сыворотки и распыленного в атмосфере вируса. Был анонсирован запуск второго Эксперимента. Мир жадно приник к экранам визоров и планшетам. Земляне, пытаясь избавиться от последствий био-защиты, распылили в атмосфере еще один реактив. Компоненты при смешении дали долгожданную реакцию – на Земле появились суперы.

Обычный парень, проигрывающий на Арене, настолько сильно захотел победить, что вместо крови сплюнул на песок ристалища огнем. Маленькая девочка, нечаянно упав с третьего этажа так сильно захотела к маме, что с легким хлопком исчезла в нескольких метрах от земли, появившись, секундой позже, в тележке с продуктами, которую толкала перед собой опешившая женщина. И таких случаев становилось все больше… Передачи, ток-шоу, форумная аналитика и, конечно же, социальные сети. Внимание всей планеты полностью сосредоточилось на «Втором шансе Земли» - именно так ученые охарактеризовали появление суперов.

После небольшого, но тщательного исследования оказалось, что, во-первых, суперспособности проявляются у некоторых людей в во время серьезного стресса, а во-вторых, что прошедшие инициацию страхом суперы могут определять потенциал других людей. Очередной бум охватил Землю. Телерепортажи, стримы, новый подход к боям на Арене…

Но дети, привыкшее за десятилетия к гиперопеке как дома, так и в школе, предпочитали наблюдать за происходящими в обществе переменами со стороны. И уж тем более им не нравились изменения в учебном процессе… Незаметно повышающиеся требования, усложнение материала, вовлечение в социальную активность. Пожалуй, единственное, что могло их заинтересовать кроме Арены было…

«У вас в классе как минимум трое обладают даром…»

- Необязательно воевать на Арене, - продолжал тем временем Игорь Леонидович в полнейшей тишине, - дизайн доспехов, воодушевляющая музыка, открытие новых сплавов, способных выдержать удар артерианца или кислоту рептилойдов… Весь мир перед вами, ребята. И да, что вы выберете? Ежедневно идти на Арену, вон, как Дерек - без запала, без огонька, обреченно и однажды ожидаемо проиграть. Или заняться тем, что тебе действительно по душе и потом с удовольствием праздновать общую победу?

Игорь Леонидович подошел к учительскому столу и взял в руки свой портфель.

- И запомните, против нас – вся вселенная. И если мы сами не вытащим себя за шкирку из того болота, в котором мы сейчас находимся…мы просто перестанем существовать. Но изменить вселенную или мир, или хотя бы своего друга – невозможно. Единственное, кого мы можем изменить - это мы сами.

Учитель защелкнул портфель и нацепил на нос старомодные очки в роговой оправе.

- Увидимся через пару месяцев, ребята, был рад с вам познакомится.

Игорь Леонидович тепло улыбнулся, и, под ошеломленным взглядом всего класса, быстро покинул кабинет.

- Потенциал нужно раскрывать не критическими условиями, как мы действуем сейчас – сначала максимально расслабляем ученика, а потом – бац! И выбрасываем на Арену! Нет. Раскрывать потенциал нужно через вдохновение.

Говорил присланный из столицы препод-однодневка негромко, но его слова вбивались в голову, словно стальные гвозди. Директор, сидящий за столом слушал внимательно и согласно кивал.

- Ведь история и вправду повторяется. И все, что сейчас происходит было описано в книгах. Никогда месть или страх, или ярость не приносила долгосрочных результатов. Только любовь, только вдохновение, только самопожертвование. – Игорь Леонидович посмотрел на визоры, висящие на стене напротив директорского стола. – Смотрите, трое ушли в библиотеку. Четверо звенят клинками в тренировочном зале, как ни крути, но быстро отойти от воинского наследия нашей планете будет непросто. Еще трое активно что-то активно обсуждают, делая какие-то наброски… Приблизьте, пожалуйста.

Директор согласно кинул и увеличил изображение, благо современные камеры, стоящие в каждом классе и коридоре, позволяли разглядеть даже записи в тетрадках.

- Это что? – Не понял директор. - Они рисует доспех?

- Молодцы ребятки, - довольно усмехнулся учитель, - эти, считай, нашли себя.

- А остальные? – недоверчиво уточнил директор.

- Проверьте сами, - отмахнулся пожилой мужчина, - но думаю, Катрина будет петь, у нее красивый голос, и она оживилась, когда мы говорили про боевые гимны. Робин… скорее всего – чиновник, парень – аккуратист от Бога. Майк – в искатели пойдет, стопроцентно, ну а Егор… тут непонятно. Очень интересный парень. Я вернусь через два-три месяца и если за это время он меня не разочарует, заберу его с собой.

Директор многозначительно покивал. Приказ министерства встретить и обеспечить всем необходимым человека из столицы он выполнил на отлично. Он и сам, будучи хозяином школы, понимал необходимость перемен. Смущало его только одно.

- Вы уже уезжаете?

- Вы знает, - Игорь Леонидович грустно улыбнулся, - нас, пока что, всего трое. И если эти старшеклассники с вашей помощью не смогут раскачать всю школы, значит, я сделал что-то неправильно…

- Понимаю, - разочаровано протянул директор, - учителя уже проходят переподготовку и, надеюсь, мы вас обрадуем при следующей встрече.

- Вы – молодец, - Игорь Леонидович пожал директору руку, поднимаясь со стула, - видно, что вкладываете в ребят много времени и внимания.

- Ну что вы, - немного засмущался мужчина в строгом костюме, и жестко добавил – или мы, или нас.

- Абсолютно верно, - кивнул учитель, открывая дверь, - все хорошего.

- Подождите! – Директор все-таки решился задать мучивший его вопрос. – Они правда суперы? Тот реактив действительно подействовал?

Его собеседник на секунду замер, словно решая – говорить или не говорить, но все же вернулся в кабинет, и плотно прикрыл за собой дверь.

- Они действительно суперы, – его глазах на мгновенье полыхнули ослепительным белым огнем, - как, впрочем, и я. Но никакого реактива не было.

- Но, как же тогда? – ошарашенный директор не мог подобрать слов, - они же?

- Нет никакой волшебной таблетки, коллега, - пожилой мужчина распахнул дверь и вышел в приемную.

Там он улыбнулся секретарше, подмигнул двум сидящим на диванчике ученикам и направился к выходу. Уже практически покинув приёмную, учитель обернулся и закончил свою мысль, смотря в глаза застывшему в дверях своего кабинета директору:

- Нет никакой панацеи. Есть только… фокус внимания.

По ступенькам обычной школы, с портфелем в руках и смешных очках в роговой оправе, спускался пожилой мужчина. На парковке его уже ждал служебный флаер, за сегодня нужно было успеть изучить личные дела очередных учеников. Игорь Леонидович старался не думать о том, сколько школ ему еще предстоит посетить. Бывший гладиатор стал супером не на Арене, а впервые взяв новорожденную внучку на руки. Он как сейчас помнил то приятное тепло, охватившее его изнутри. И это тепло не раз превращалось в испепеляющий жар против тех, кто хотел лишить его заслуженного счастья. Мужчина был готов сделать все, чтобы как можно больше людей ощутили этот миг счастья и безусловной любви. Пусть для этого ему и придется колесить по своей стране, исполняя приказ своего командира – бывшего полковника… Игорь Леонидович вздохнул и решительно зашагал к флаеру – страна большая, а времени мало!

- Подождите! – сначала послышался перестук шагов, следом их догнал хлесткий звук хлопнувшей двери, и запыхавшийся мальчишеский голос произнёс, - я с вами.

Егор сам не знал, зачем он помчался вслед за этим странным учителем. Ездить по миру, зажигать, вдохновлять? Кажется глупо, неперспективно, бесполезно? Но именно это отзывалось у парня в душе. Он перенес все внимание на свои ощущения, прислушался к своему сердцу и уверенно повторил:

- Я с вами.

Во флаер садились двое. Парень с решительным взглядом ясных глаз и старик, старательно прячущий слезы. Человечество не собиралось сдаваться и, отчаянно вцепившись зубами в призрачный шанс, готовилось в очередной раз доказывать свое право на существование.