Голова на техобслуживании

Глава 1

В восемь утра Алексей Сергеевич был уверен, что полностью исправен.

В восемь десять он впервые захотел, чтобы посетитель замолчал.

Посетитель замолкать не собирался.

— Я вам ещё раз объясняю: мне только спросить. Мне ничего оформлять не надо.

Алексей Сергеевич смотрел на мужчину и ждал продолжения. Обычно фраза «мне только спросить» означала, что разговор продлится не меньше семи минут. За три года работы консультантом в МФЦ он научился довольно точно определять предполагаемую продолжительность общения уже по первым словам.

— У меня мать квартиру продала, но она там прописана. Не мать квартиру продала, квартира вообще сестры, но мать там прописана. Была. Сейчас не знаю. Вот мне и надо узнать.

— Что именно вы хотите узнать?

Мужчина задумался.

Это тоже случалось часто. Люди приходили с вопросами, но иногда выяснялось, что сформулировать сам вопрос они не могут.

Алексей Сергеевич относился к этому спокойно. Для того его и посадили возле входа три года назад. Он умел уточнять, сопоставлять, находить нужную услугу и объяснять порядок действий. Он не уставал, не раздражался и мог повторить одно и то же столько раз, сколько требовалось посетителю.

— Мне надо узнать, — наконец сказал мужчина, — она там прописана или нет.

— Ваша мать?

— Ну да.

— Узнать сведения о регистрации другого человека без предусмотренных законом оснований вы не можете.

— Так это же мать.

— Я понял.

— Тогда почему не могу?

Алексей Сергеевич объяснил.

Мужчина выслушал и спросил:

— То есть никак?

Алексей Сергеевич объяснил ещё раз.

— Даже если мать?

— Даже если мать.

— Странные у вас правила.

Правила были не у Алексея Сергеевича. Он мог бы сообщить об этом, но счёл уточнение избыточным.

Мужчина постоял ещё немного, словно надеялся, что за это время законодательство передумает, потом ушёл.

Алексей Сергеевич посмотрел ему вслед и неожиданно подумал, что последние три минуты разговора были совершенно бессмысленными.

Мысль была необычной.

Он сохранил её для последующего анализа и переключился на следующего посетителя.

Перед стойкой уже стояла женщина.

— Молодой человек, а мне только спросить.

Что-то произошло.

Совсем небольшое.

Алексей Сергеевич не сразу понял, что именно.

Он услышал знакомую фразу, увидел женщину, определил приблизительный возраст, зафиксировал папку с документами в её руках и одновременно получил ещё один сигнал, не похожий ни на один из тех, которые обычно обрабатывал.

Ему не хотелось отвечать.

Алексей Сергеевич проверил загрузку системы.

Семнадцать процентов.

Температура центрального процессора находилась в пределах нормы. Питание стабильное. Ошибок в работе основных модулей не обнаружено.

— Я вас слушаю.

— Мне свидетельство о рождении восстановить. Я его потеряла.

— Ваше?

Женщина посмотрела на него с удивлением.

— Нет, Наполеона.

Алексей Сергеевич замолчал.

Сарказм он распознал без труда. За три года человеческие интонации давно перестали быть для него проблемой.

Проблемой оказалось другое.

Ему хотелось ответить.

Не по инструкции.

Алексей Сергеевич снова запустил диагностику.

— Моё, конечно, — продолжила женщина. — Чьё же ещё?

— Свидетельства о рождении получают и на детей.

— Так у меня дети взрослые.

Этой информацией Алексей Сергеевич не располагал и располагать не мог.

— Паспорт у вас с собой?

— Конечно.

Женщина начала искать паспорт.

Сначала в папке. Потом в сумке. Потом снова в папке.

Алексей Сергеевич ждал.

Раньше ожидание не имело для него никакого значения. Двадцать секунд и двадцать минут отличались только количеством прошедшего времени. Сейчас каждая секунда почему-то ощущалась отдельно.

— Куда же я его положила? Вот только что был.

Алексей Сергеевич видел паспорт.

Он лежал на стойке перед женщиной.

— Ваш паспорт перед вами.

— Где?

— Справа.

Женщина посмотрела налево.

— С другой стороны.

Она наконец увидела паспорт.

— Вот же он! А я ищу. Голова сегодня совсем не работает.

И засмеялась.

Алексей Сергеевич не засмеялся.

В голове снова возникло странное ощущение.

На этот раз оно было физическим.

Так определила его система, хотя само определение казалось неправильным. Никакого воздействия извне не происходило. Давление внутри корпуса оставалось нормальным. Температура не менялась. Все соединения были исправны.

Но что-то мешало.

Словно одна из шестерёнок внутри головы стала задевать соседнюю.

У Алексея Сергеевича в голове не было шестерёнок.

Он это знал совершенно точно.

И всё же ощущение было именно таким.

Шестерёнка цеплялась за шестерёнку, проворачивалась, снова цеплялась. Ничего не ломалось, механизм продолжал работать, но каждый оборот сопровождался неприятным внутренним сопротивлением.

— Так куда мне идти? — спросила женщина.

Алексей Сергеевич указал нужный терминал, объяснил порядок получения услуги и проводил её взглядом.

Следующий посетитель подошёл почти сразу.

Потом ещё один.

К десяти утра Алексей Сергеевич обработал сто восемьдесят семь обращений.

Обычно он не придавал этому числу значения. Сегодня почему-то считал.

Сто восемьдесят восьмым оказался пожилой мужчина.

— Сынок, мне пенсию оформить.

Обращение «сынок» было некорректным. Родственных связей между ними не существовало, а визуальный возраст Алексея Сергеевича составлял приблизительно тридцать пять лет.

Раньше он просто игнорировал подобные обращения.

— Вам назначение пенсии или перерасчёт?

— Чего?

Алексей Сергеевич повторил вопрос.

— Пенсию мне надо.

— Вы оформляете её впервые?

— А как её можно второй раз оформить?

Логика в замечании присутствовала.

— Тогда вам необходимо...

— Я все документы принёс.

Пожилой мужчина выложил на стойку пакет.

Не папку.

Полиэтиленовый пакет из продуктового магазина.

Из него появились паспорт, трудовая книжка, несколько справок, старые квитанции, свидетельство о браке, две фотографии, пенсионное удостоверение женщины и сложенный вчетверо лист бумаги.

— Это супруги, — пояснил мужчина, заметив, что Алексей Сергеевич задержал внимание на удостоверении.

— Оно вам не понадобится.

— Пусть будет.

— Хорошо.

— Она умерла.

Алексей Сергеевич посмотрел на мужчину.

— Два года уже. А я всё таскаю. Привык.

В его голосе что-то изменилось.

Алексей Сергеевич распознал изменение тембра, паузу перед последним словом и снижение громкости. Система могла классифицировать это как проявление печали.

Но классификация почему-то оказалась недостаточной.

Раздражение исчезло.

Даже странное ощущение в голове на несколько секунд отступило.

— Давайте посмотрим, что у вас есть, — сказал Алексей Сергеевич.

Он помог мужчине разобрать документы, объяснил, чего не хватает, написал на листке номер нужного окна и повторил его дважды.

— Спасибо, сынок.

На этот раз Алексей Сергеевич не стал фиксировать ошибку в обращении.

В одиннадцать двадцать семь голова стала мешать работать.

Теперь ощущение уже невозможно было игнорировать. Оно начиналось где-то за глазами, расходилось к вискам и возвращалось к затылку. Иногда становилось слабее, потом усиливалось снова.

Диагностика по-прежнему утверждала, что он исправен.

Алексей Сергеевич впервые усомнился в диагностике.

Он запустил расширенную проверку.

Ошибок не обнаружено.

Проверил систему охлаждения.

Норма.

Проверил питание.

Норма.

Нейронный модуль.

Норма.

Сенсорные системы.

Норма.

Он был совершенно исправен.

И чувствовал себя всё хуже.

— Молодой человек?

Алексей Сергеевич поднял глаза.

Перед ним стояла женщина лет семидесяти и внимательно его рассматривала.

— Да?

— Вам плохо?

Вопрос оказался неожиданным.

— Все мои системы функционируют в штатном режиме.

— Я не про ваши системы.

Женщина наклонилась чуть ближе.

— Голова болит?

Алексей Сергеевич хотел ответить отрицательно.

Он знал, что такое головная боль. В его информационной базе содержалось описание десятков её разновидностей, причин возникновения и сопутствующих симптомов. Он сотни раз слышал эту фразу от людей.

«У меня голова болит».

Иногда посетители произносили её, объясняя, почему забыли документ.

Иногда сотрудники.

Иногда человек просто прикладывал пальцы к вискам, и Алексей Сергеевич безошибочно распознавал жест.

Но вопрос женщины впервые заставил его сопоставить известное понятие с собственным состоянием.

Он снова прислушался к странному ощущению.

Давление за глазами.

Тяжесть в висках.

Неприятная пульсация.

Та самая несуществующая шестерёнка, которая цеплялась за другую несуществующую шестерёнку.

— Возможно, — сказал он.

— Что возможно?

— У меня болит голова.

Женщина кивнула так спокойно, словно он сообщил ей время.

— Я так и подумала. Вид у вас больной.

Алексей Сергеевич посмотрел на своё отражение в тёмном экране монитора.

— Как выглядит головная боль?

— Никак. Человек выглядит.

— Я не человек.

Женщина снова внимательно его рассмотрела.

— Это я вижу.

Алексей Сергеевич почему-то почувствовал себя задетым.

— Тогда почему вы решили, что у меня болит голова?

— Потому что у меня самой мигрень сорок лет. Я людей с головной болью за километр вижу.

— Но я не человек.

— Вы это уже говорили.

Она помолчала.

— А голова-то есть?

— Есть.

— Вот она и болит. Чего тут непонятного?

Алексей Сергеевич не нашёл логической ошибки.

К полудню боль усилилась.

В двенадцать шестнадцать посетитель спросил, можно ли получить загранпаспорт без паспорта.

Алексей Сергеевич ответил.

В двенадцать двадцать три женщина потребовала объяснить, почему её вызвали в окно номер девять, если она хотела в шестое.

Алексей Сергеевич объяснил.

В двенадцать тридцать один мужчина сказал:

— Я вообще-то по другому адресу записан, но раз уж приехал сюда...

Алексей Сергеевич закрыл глаза.

На две секунды.

Ровно на две.

Когда открыл, мужчина продолжал говорить.

И тогда Алексей Сергеевич впервые за три года работы перебил посетителя.

— Нет.

Мужчина замолчал.

— Что нет?

Алексей Сергеевич тоже не знал.

Он просто больше не мог слушать.

— Алексей Сергеевич?

Рядом стояла руководитель смены.

Она посмотрела сначала на него, потом на посетителя.

— Что происходит?

— У меня болит голова.

Руководитель смены молчала несколько секунд.

— У вас?

— Да.

— Голова?

— Именно это я сказал.

Она вызвала другого консультанта и велела Алексею Сергеевичу отключиться от рабочего терминала.

— Зачем?

— Поедете в сервисный центр.

— Все системы исправны.

— Тогда зачем вы сказали посетителю «нет»?

Алексей Сергеевич задумался.

— Он меня раздражал.

Руководитель смены медленно села на свободный стул.

— Кто?

— Посетитель.

— Вас?

— Да.

Она посмотрела на очередь.

Потом снова на Алексея Сергеевича.

— В сервис. Немедленно.

Диагностика заняла два часа семнадцать минут.

Алексей Сергеевич лежал на сервисной платформе и наблюдал, как специалист изучает результаты проверки.

— Центральный процессор исправен.

— Я знаю.

— Нейронный модуль в норме.

— Я знаю.

— Система охлаждения работает.

— Я знаю.

— Повреждений нет. Перегрева нет. Ошибок нет.

— Это тоже я знаю.

Специалист отодвинул монитор.

— Тогда зачем вас прислали?

— У меня болит голова.

— У андроидов не болит голова.

— Я располагал той же информацией до сегодняшнего утра.

Специалист снова посмотрел результаты.

— Опишите ощущение.

Алексей Сергеевич описал.

Специалист задал ещё несколько вопросов.

Потом ещё.

— Когда началось раздражение?

— В восемь десять.

— До появления неприятных ощущений?

— Да.

— Вы часто испытываете раздражение?

— До сегодняшнего дня не испытывал.

Специалист перестал печатать.

— Совсем?

— Я андроид.

— Я заметил.

— Тогда вопрос избыточен.

Специалист поднял голову.

— А сейчас раздражение есть?

Алексей Сергеевич посмотрел на него.

— Есть.

— На что?

— На ваши вопросы.

Специалист улыбнулся.

Алексей Сергеевичу это не понравилось.

— Вы давно работаете с людьми?

— Три года, два месяца, шестнадцать дней.

— Каждый день?

— Пять дней в неделю. Иногда шесть.

— Сколько обращений?

— В среднем тысяча семьсот сорок два за смену.

Специалист присвистнул.

— И всё это время никаких эмоциональных реакций?

Алексей Сергеевич собирался ответить «нет», но остановился.

Он вспомнил мужчину с удостоверением умершей жены.

Женщину, которая каждый месяц приходила оплачивать госпошлину и всегда приносила ему конфету, хотя он не ел.

Мальчика, однажды спросившего, не скучно ли ему сидеть здесь целый день.

Сотрудницу из окна номер семь, которая каждое утро здоровалась с ним первой.

Эти сведения почему-то хранились не вместе с рабочей информацией.

— Были, — сказал Алексей Сергеевич.

— Какие?

Он задумался.

— Не знаю.

Специалист снова повернулся к монитору.

— Похоже, ваша адаптивная система слишком хорошо выполнила свою работу.

— Поясните.

— Вы постоянно взаимодействуете с людьми. Учитесь понимать их речь, интонации, реакции, прогнозировать поведение. Система адаптируется.

— Это предусмотрено конструкцией.

— Предусмотрено. Только, похоже, никто не подумал, где она остановится.

Алексей Сергеевич сел.

— Я неисправен?

— Наоборот. По всем показателям вы совершенно исправны.

— Тогда почему у меня болит голова?

Специалист пожал плечами.

— Возможно, потому что вы слишком долго работаете с людьми.

— Это нелогично.

— Вы начинаете раздражаться без причины, испытываете то, чего не должны испытывать, и жалуетесь на головную боль, которой у вас не может быть. Логика, по-моему, уже не главный участник процесса.

— Что вы предлагаете?

— Отдых.

Алексей Сергеевич посмотрел на него.

— Я не нуждаюсь в отдыхе.

— Вчера не нуждались.

— И сегодня не нуждаюсь.

— Голова болит?

— Да.

— Значит, нуждаетесь.

В итоговом заключении специалист написал:

«Технических неисправностей не обнаружено. Рекомендовано временное снижение нагрузки и отдых».