Гиблый лес

I. Случай в Синицыно. 1. У бабушки

Максимка безмерно радовался тому, что наконец-то едет к бабушке, в село Синицыно. Он с нетерпением ждал этой поездки весь год! Даже воспоминания о соседских страшных гусях (у самой бабули жили только курицы), от которых он не раз убегал с отчаянным визгом, а однажды – даже с дырой в штанах на попе, не портили этой безудержной радости предвкушения. Ещё бы! Ведь лето у бабушки – это значит, бухаться с разгону в сено, обливаться холодной и звонкой водицей из умывальника прямо на улице, пробуя на вкус отдающие ржавчиной капли! Кушать на завтрак и полдник бабушкины пышные оладьи с яблочным, малиновым и сливовым вареньем (у бабушки вареньев всяких – ууух! – целое подземелье), таких оладий нигде больше нет! А ещё бабушкины каникулы – это весёлый пёсик Полкаша, который никогда-никогда не укусит, всегда принесёт брошенный мяч или палку, будет глядеть на тебя радостно-радостно блестящими щенячьими глазами и вилять своим дворняжьим хвостом, словно ты один для него на целом свете! Это купание в речке, совсем непохожее на чинное плаванье в школьном бассейне, куда Максимка ходит в городе. В речке водица быстрая, журчащая, свежая, и пахнет куда приятнее! Ну и конечно – лес. Лес – это не только ягоды и грибы, как, наверное, думают несведущие городские жители. Нет, это ещё и постройка шалашей из палок и листьев, игры с беготнёй среди берёзовых стволов, через которые магическими лучами просвечивает вечернее солнце. Овраги, каждый из которых Максимка знал, как свои пять пальцев, и в которых частенько устраивал тайники и «базы». Короче, там, впереди – Максимку ждал совсем иной мир, и он был для мальчика сродни внеземному.

В первый же день, обегав и облазив каждый уголок в бабушкином доме и во дворе, удостоверившись, что всё на месте, – он обратил вожделеющий взгляд в сторону леса. На краю села располагалась, как он помнил, дача тёти Маруси – её так смешно и по-старомодному называли ребята, а она и не возражала, наоборот, ей, похоже, нравилось. Тётя Маруся приезжала каждое лето из города, выращивала на грядках у дома зелень и ягоды, ухаживала за вишнями и сливами, которые росли в её дворе. С нею приезжали две смешные девчонки: Яна и Аня, близняшки. Максимку и других ребят всегда угощали тёти-Марусиными ягодами. За её дачей культурные, ухоженные плодовые деревья переходили в дикие заросли боярышника и ранеток, а потом, постепенно, – в настоящий лес. Светлые берёзки постепенно сменялись тёмными ёлками, и в глубине его становилось по-настоящему темно и страшно – всамделишный сказочный «дремучий лес». Максимка, правда, уже вырос большой: в сказочки больше не верил и не играл. Парню исполнилось в этом году целых тринадцать лет! В таком возрасте принято интересоваться научной фантастикой, а не бабкой Ёжкой с Кощеем и Дедом Морозом. Но лес по-прежнему манил, как иная планета.

— Баб Шур! – Максимка кивнул головой в сторону шумящих деревьев, видневшихся за границей села, и, проглотив большой кусок оладья, спросил: – Можно я в лес погуляю?

Бабушка вздрогнула отчего-то, повернула к нему своё морщинистое, словно сушёный чернослив, лицо, и нахмурилась.

— Максимка. В лес нельзя, – сухо сказала она.

Мальчишка прямо с лица спал.

— Как – нельзя?! Почему?!

— Нельзя в лес, – повторила бабушка. – Никому туда теперь нельзя, можно умереть. Гиблый лес этот стал, смертью от него веет!

— Ну что ты, баб Шура. Сказками меня пугаешь, – пренебрежительно хмыкнул Максимка. – Я не маленький уже.

— А это и не сказки! – старушка подошла, склонилась вплотную к его лицу и строго, без тени насмешки произнесла: – Соседский Гоша, вон, тоже не поверил, сунулся туда – потом как начало его рвать! Лежал, бедняга, три дня больной, не вставал даже. Не знали, что за болезнь у него. И увезли его в город, к врачам. Больше никаких детей к нам не приезжало. И я твою мать отговаривала – да всё-таки приехал ты. Тогда заруби себе на носу, что в гиблый лес – ни шагу! Можешь в речке купаться, за вишнями лазить, в поле гулять – хватает забав. Зачем тебе этот лес дался? У нас в селе теперь худо… Кто может – вообще уезжает отсюда. Я-то, старая, никуда уже не денусь… Так вот, запомни: никакого леса! Если уж так тебе хочется, можем дядю Валеру попросить, чтоб свозил тебя в другой лес, что за речкою. На лодке заодно покатаешься. А туда – не ходи!

Она кивнула в сторону леса с таким недобрым прищуром, как на что-то никудышное и негодное смотрят.

«Вот это дела… – разочарованно подумал Максимка. – И когда это лес успел гиблым стать? В прошлом году, помню, прекрасный лес был. С грибами и ягодами, как положено. И я в нём гулял, и мальчишки тоже. И не рвало никого, разве только от немытых ягод, может».

— И давно это началось у вас? – спросил он вслух.

— Да как раз этим летом. Еще вначале ходили по лисички да по ягоды люди. А потом как лихо отвернуло: кто ни пойдёт – тем плохо, кто тех ягод ни съест – та же болезнь, – бабушка задумалась на минуту. – И главное, как странно… Вроде и не сразу, как если отравиться. А сначала вроде всё и ничего – а через несколько дней заболевают. Как бы наше село не опустело совсем…

— Так что же это, выходит, если не злое волшебство? – не унимался внук. – Какой-то яд? Или вирус? Или ещё что?

— Ай, да не знает никто! В том и самая напасть, – махнула рукой пожилая женщина.

— Ну, врачи-то что говорят?!

Снова махнув рукой, старушка удалилась в дом.

Весь день Максимка слонялся сам не свой. Обегал всё село Синицыно. И точно: никаких детей не встретил! Старики – и те хмурые ходят, будто в тоске. Многие дома стоят заколочены. Местами кажется, что попал в деревню-призрак. Как из фильма ужасов! «Это что же, я тут один весь месяц буду?! – с досадой подумал мальчишка. – А с кем играть?» Печальней всего выглядела тёти-Марусина дача. Заброшенные грядки заросли бурьяном, редкие клубничины торчали в сорняках. Вишни и сливы никто не белил от паразитов, тропинки неутоптанные едва различались среди буйствующей травы. Даже заборчик, всегда на Максимкиной памяти ровный и красивый, покосился с внешней стороны и лежал почти на боку. Краска на нём облупилась и казалась островками лишайника на сыреющем дереве. Будто бы лес захватывал новые территории, стремясь стереть дачу с лица земли. Гиблый лес…

А почему он стал гиблым? Кто в этом виноват?! Максимкино сердце сжималось от несправедливости. Никто не знает – а когда узнает?! Нетерпение не давало покоя, и хотя по другую сторону деревни по-прежнему было полно развлечений, мальчику хотелось не их. Хотелось прямо сейчас бежать в этот проклятый гиблый лес, чтобы самому во всём разобраться, не тратя зря ни минуты! Найти того лешего, что решил извести здесь людей, и надавать тому по мордасам. Или найти завод, который портит здесь воздух. Или химическую бомбу. Или… да пусть хоть что! Главное – действовать. «Вот если бы не уехал тот Гошка… я бы его расспросил, что он там видел», – мечтательно рассуждал Максимка. Целый день пробегав по селу, он долго не мог заснуть. В голове рождались всё новые гипотезы о том, что же отравило лес. Он садился в кровати и выглядывал в уже потемневшее окно. Силуэты деревьев качались под ветром, словно зазывая к себе… На душе становилось одновременно волнующе и страшно.

Наутро, позавтракав манной кашей (увы, оладушки уже кончились), Максимка выбежал во двор и увидел своего четвероногого друга, Полкашу, который что-то тащил в пасти. Пёс приволок добычу прямо на крыльцо и, разжав челюсти, призывно гавкнул два раза. Хвостик его так и хлестал по бокам. Птица, пойманная собакой, выглядела немного странно, и даже страшновато – но по ярко-красным надбровным дугам даже городской житель мог её узнать.

— Баб Шур, баб Шур! Смотри! Полкашка настоящего глухаря притащил!

Выйдя на крыльцо, бабушка придирчиво осмотрела дичь, не притрагиваясь к ней, однако, и нахмурилась.

—Это тетерев, – заключила она, пнув тушку ногой в старом ботинке. – Птица больна, не стоит нам к ней прикасаться.

— Ну вот… – Максимка разочарованно сник.

Он и сам видел, что у «глухаря» не хватало больше половины перьев, а на обнажившейся коже виднелись кровоточащие язвы – но подумал, что это просто собака его потрепала. Налившийся кровью красный глаз на вывернутой голове с раскрытым изогнутым клювом глядел на Максимку неестественным, потусторонним взглядом. По спине пробежали мурашки. Бабушка принесла огородную лопату и велела внуку выкопать яму на отшибе села, куда они сбросили птичью тушку и забросали землёй. Полкаша бегал вокруг, припадая на задние лапы, но особо не возражал: наверное, подумал, что хозяева решили приберечь птичку на чёрный день, как он иногда закапывает свои косточки. Чтобы не расстраивать собаку, баба Шура вынесла ему полную миску куриных костей во вчерашнем бульоне.

— Баб Шура, – спросил Максимка за завтраком. – Тетерев заболел той самой болезнью, что и люди, которые ходят в гиблый лес?

— Ох, не знаю. Вполне возможно, – отвечала старушка. – Кто знает, как оно передаётся. Лучше поостеречься.

Вчера Максимка постеснялся, но теперь твёрдо решил расспросить людей в селе. Проще вышло бы, если бы среди них были дети… Но мальчик лишился покоя с того самого часа, как услышал о гиблом лесе. Надо было решиться и заговорить со взрослыми, а то ведь он снова ночью не заснёт. И эти зловещие колышущиеся деревья в окне… И Максимка решил подкатить к дяде Валере, своему знакомому – с ним вроде не так боязно.

— О, кого я вижу! Макс! – бородатый дядька с брюшком, одетый в высокие рыбацкие сапоги и камуфляжный костюм, развёл руки в стороны, добродушно улыбнувшись пострелёнку. – Какой здоровый вымахал! Ты, верно, скоро бороду отрастишь, как у дяди Валеры? И давно ли в наших краях?

Он, похоже, только что вытащил лодку из воды и привязал её, перевернув кверху днищем. В ведре ещё били хвостами несколько рыбёшек: похоже, успел порыбачить с утреца. Большая, пахнущая рыбой ручища взъерошила вихры у Максимки на макушке.

— Вчера только приехал, – прижмурив глаза и сразу снова взглянув на рыбака, признался Максим.

Дядя Валера вынул из кармана пакетик и, сунув туда пару мокрых, ещё трепещущих и разевающих рты рыбин, вручил пареньку.

— На-ка, пусть Шура рыбки пожарит тебе. Хочешь, небось, на лодке прокатиться? Я угадал? Давай на завтра утром условимся? О-окей? – он прищурился и потешно растянул «модное» иностранное словцо.

Максим не удержался от смешка.

— Спасибо, дядь Валера. Только… я не совсем за этим… – он собрался и, следуя за дядей в сторону села, осторожно спросил: – Вы ходили… в гиблый лес? Видели, что там такое?!

Мужчина сразу посерьёзнел.

— Нет. Не видел. А кто видел – того в живых уже нет. Шарапов, наш сосед, туда за грибами ходил. Одним из первых ещё. Когда только пошла вся эта мутотень… Пришёл вроде нормальный. Говорил… да ни к чему тебе знать, Макс. Ни к чему. И думать забудь про лес про этот… Потом начал блевать. А потом… его и увезли на скорой. Умер он. И дом его пустой стоит.

— Умер?! А… А Гошка?! Он тоже умер, что ли?! Баб Шура говорила… – Максим так и замер с вытянувшимся лицом.

— Мальца в город увезли, ничего мы не знаем…

Оказывается, от этой болезни ещё и умирают! Теперь не мудрено, что все так боятся.

— А может, он просто старенький был, ваш Шарапов? От старости, может, умер? – с вкрадчивой надеждой в голосе переспросил Макс.

Дядя Валера только кисло усмехнулся вместо ответа.

— А что он рассказывал? Про гиблый лес? Ну расскажи, дядь Валера! – не унимался мальчик.

— Ладно… Расскажу, только затем, чтобы ты сам не удумал соваться туда. Мамку свою пожалей! Представь только, тебя в больницу повезут, кровью блюющего – как она испугается?

«Ещё и кровью!» Ему вспомнился разинутый клюв облезлого тетерева… измазанный запёкшейся багровой грязью. Наверняка не раз ещё будет сниться в кошмарах.

— А говорил он… что лес погибает, – продолжал тем временем дядя Валера. – Деревья, мол, там в чаще пожелтели и высохли. И трава – тоже. Насекомые ползают, а зверей не видно. Точнее, живых зверей. Зато то и дело попадаются… мёртвые. Зайца, вроде, мёртвого он подобрал. И у того кровь изо рта будто шла перед смертью. И шерсть вылезала. Клочками валялась вокруг.

«Точно, как наш тетерев!» – ужаснулся Максимка.

— У деревни вроде лес и нормальный, а если зайти подальше – там всё сухое и гиблое, нет жизни там. И животные, и птицы умирают, – рассказчик глянул ещё раз на юного слушателя из-под кустистых бровей пугающим взглядом. – И люди.

2. Дух гиблого леса

Солнце ещё только начинало всходить, окрашивая небо над селом розовыми и оранжевыми огнями, когда Максимка уже стоял возле леса, задрав голову и с суеверным трепетом в душе наблюдая за колышущимися на ветру кронами деревьев. Лес призывно шумел, где-то ухали ночные птицы… Он казался огромным бесформенным существом с ненасытной утробой, которое поджидает свои жертвы, заманивает к себе, лишая покоя и сна, чтобы потом высосать душу и убить… Мальчик взял с собой только перочинный ножик да бутылку воды, рассовав всё это по глубоким карманам спортивных штанов. На себя он напялил резиновые сапоги, куда заправил штаны, и олимпийку с капюшоном, из-под которой торчал козырёк бейсболки. На всякий случай закрыл рот и нос высоким воротом свитера. Вдруг смертоносный вирус распространяется по воздуху? Не противогаз, конечно, но хоть какая-то защита… Главное ничего в лесу не трогать – рассудил Максимка. Может быть, если он не будет касаться ни земли, ни травы, а уж тем более собирать здесь грибов или ягод – это уменьшит риск заражения? Ни в чём нельзя было быть уверенным, и это пугало до трясущихся поджилок. Но одновременно неизвестность манила его, как родник.

Собрав всю волю, он заправил олимпийку в штаны для большей герметичности своего «костюма» и решительно шагнул вперёд, под сень лиственных деревьев. Он не раз уже бегал здесь в прошлые годы и хорошо знал, где какие места: где земляника, а где малина. Где какой овраг и где есть удобные деревья, чтобы строить шалаш. Сейчас, конечно, было не до игр. На всякий случай, чтоб не заблудиться и не пропасть, он помечал стволы некоторых деревьев, делая зарубки ножиком. Вроде бы, все пугающие рассказы касались лишь тех, кто вернулся и заболел, о пропавших в лесу ничего не говорилось – но осторожность не бывает лишней.

Сперва лес казался вполне нормальным. Максимка узнавал знакомые места. Деревья шелестели, птицы пели в их ветвях, кусты зеленели вокруг, а в траве проглядывали то листочки земляники (ягоды уже прошли), то трилистники кислицы, то топорщащиеся своими салатовыми щётками плющи. Но вдруг на глаза попалось нечто необыкновенное. Простая вроде бы берёза – только листья её были сплошняком жёлтыми, словно лишь для этого дерева уже наступила осень. Пройдя немного глубже в лес, Максимка подмечал всё больше и больше «осенних» деревьев, и в конце концов будто совсем перенёсся в иное время года. Погода, хотя, оставалась по-летнему жаркой. Рассветная прохлада уже отступила, и в своей плотной экипировке мальчик потихоньку начал потеть. Небо над головой было пасмурным и хмурым. Трава под ногами становилась по мере углубления в чащу всё более и более сохлой. Зелёные оттенки исчезли, сменившись желтизной, рыжим и коричневым цветами заката природы.

Под ногами попалась мёртвая полёвка. Потом ёж. Синички. Мёртвых животных было подозрительно много… Максимка осторожно принюхался через вязаную ткань, не решаясь убрать воротник с лица: никаких подозрительных запахов, обычные ароматы леса. Носки его сапог начали уже зарываться в опавшие коричневатые листья, словно перемещение во времени продолжалось, и осень вокруг всё больше клонилась к зиме. Постепенно начали появляться совершенно голые деревья. Ветви их, странно искривлённые, напоминали жилистые, узловатые руки старых ведьм, точно заломанные в предсмертной мольбе.

Мальчик остановился. Впереди, бестравный и высохший, лежал абсолютно голый лес. Хмурое, потемневшее небо проглядывало сквозь безлистные ветви, ветер свободно гулял меж стволов, заунывно воя. А в стороне, всего в нескольких шагах от Максимки, неподвижно лежала целая туша оленя. Сердце заколотилось, и первобытный ужас склизким комком подступил к горлу. Тело охватила непроизвольная дрожь, а ноги как будто приросли к земле. Вокруг царила смерть. Гиблый лес.

Максиму показалось, будто за ним наблюдают. Странное чувство незримого присутствия: хотя ведь вокруг будто и негде укрыться. Быть может, это тот самый вероломный дух, убивающий здесь путников? И вдруг… мальчик услышал голос. Высокий и тонкий, он словно принадлежал ребёнку и доносился одновременно с разных сторон, шёл будто издали. Сперва Макс не понял, что именно он говорил, а потом с изумлением осознал, что говорят… по-английски! «Уходи, – перевёл про себя Максим. – Ты умрёшь». Ещё что-то незнакомое… «Уходи!» Он отступил на шаг и поймал глазами странный символ, накорябанный на лишённом коры участке голого дерева. Раскрыл рот… Мозг, скованный страхом, работал плохо, но всё же, ему удалось задать на английском один вопрос:

— Ху… а ю?!

(«Кто ты?»)

Он не особо надеялся, что дух ему ответит. Голос вышел изломанным и хриплым от страха. Он искал его глазами, этого незримого за голыми, облезлыми стволами англичанина, и иногда ему казалось, будто что-то мелькает промеж них – но никак не удавалось поймать это нечто в поле чёткого зрения.

— Илия, – вдруг отчётливо прозвучало одно слово.

— А я – Максим… – на автомате, заплетающимся языком отозвался Максимка.

«Илья?! – мысленно поразился он. – Илюша?» И снова – «Уходи». Этот английский Илюша говорил что-то ещё, голос по-прежнему доносился как будто со всех сторон, но Максим плоховато знал язык, чтобы всё разобрать… Наконец, дрогнув, он развернулся и сломя голову бросился прочь. Раскат грома прогремел с небес прямо над головой, и тучи набросились на гиблый лес яростными потоками дождя.

Максимка бежал до самого дома. Спотыкался, падал в грязевое мокрое месиво, пачкая одежду, поднимался и снова продолжал бежать. Когда он появился на пороге, бабушка успела уже проснуться и неслабо испугаться отсутствию в здании внука. И вот он тут как тут: стоит на дощатом полу прихожей, и ручейки воды текут с насквозь промокшей одежды, собираясь в грязную лужу. А лицо вытянутое, бледное, с чумазыми разводами на лбу и щеках… Точно парень увидел привидение!

— Максимка! Ты где был?!

— На… на речку ходил, – ляпнул он первое попавшееся, не сообразив, насколько глупо оно звучит.

— В таком виде?! Максимка, ты что же… Ты что же, в лесу, что ли, был?!

Бабушка кинулась было к внуку, но тот вдруг лихорадочно забормотал и принялся стаскивать с себя мокрые тряпки.

— Подожди, подожди, одежда… Он что-то про одежду говорил… Дурацкий английский!

Он скинул всё прямо в лужу на полу, оставшись в одних только трусах, и посмотрел на бабу всё ещё расширенными от возбуждения глазами.

— Наверное, одежду надо… закопать?! Как того тетерева?

— Что?.. Что ты такое несёшь? Кто говорил? – ничего не понимала баба Шура.

— И… лия.

— Илия?.. – старушка прикрыла рот рукой, сорвавшись на шёпот. – Это же пророк святой!

— Да какой пророк? Он же – мальчик! Баба Шура, дай телефон! Мне загуглить надо…

Но баба Шура ухватила Максимку за плечо и потащила в ванную. Становилось понятно, что расположение духа у неё отнюдь не благостное.

— Залазь! – грубо буркнула она, кивнув ему на ванну. — И помойся! Как следует, с мылом. Чумазый, как леший! Из леса явился, значит… Думаешь, умный такой?! А о родных своих не подумал? Пророки ему мерещатся! Да я же перед мамкой твоей отвечаю, ты слышишь?! Мойся и в спальню! Не медля!

Максимка стоял перед старухой в одних трусах, обхватив обнажённое туловище тонкими руками, и слушал гневные потоки нравоучений.

— Надо позвонить доктору… Да ведь суббота! Надо Ришке позвонить! Надо…

Бормоча, она кинулась прочь из ванной комнаты, видимо, поспешив за телефоном. «Ришкой» баба Шура называла свою дочь Арину, Максимкину мать. Дело принимало на редкость дурной оборот. Пока мылся, Максим лихорадочно думал. Что бабушка скажет маме? Если та узнает, что он здесь подвергся опасности, наверняка велит возвращаться домой! А как же… Илюша? Он ведь там, в проклятом лесу… И что он там делает? Кто он такой? Действительно дух, или?.. Может, конечно, это дух погибшего мальчика? Но почему он англичанин?! В нашем-то селе… А если он не дух, а настоящий мальчик? Тогда значит, он тоже может заболеть! И давно ли он уже сидит в этом чёртовом лесу? Максимка побывал там, чтобы разрешить загадку – но в ответ нахватал столько загадок, что стало ещё любопытнее! Там, среди умирающих деревьев и воющих ветров, ему сделалось страшно – но сейчас страх как будто пропал на время, уступив место лихорадочным размышлениям. Любопытство, как раскалённый уголь, сжигало изнутри! И теперь, значит, его просто отправят восвояси? Всё так и закончится?..

Сидя в своей комнате, завёрнутый в одеяло, хмурый Максимка выслушивал продолжение бабушкиных нотаций. Его подозрения подтвердились.

— Если я и так еду домой, и мне нельзя гулять, верни хотя бы телефон, – попросил он наконец, когда поток нравоучений поиссяк.

Обыкновенно, мальчику запрещали гаджеты на время пребывания в деревне, дабы поспособствовать здоровому времяпрепровождению на природе. Бабушка сбегала в недра жилища и, вернувшись, швырнула заветный смартфон на кровать.

— На! Развлекайся! Лучше уж гаджеты, чем в опасные авантюры ввязываться, – выплюнула она и ушла, хлопнув скрипучей дверью.

Оставшись один, Максим сразу схватился за телефон, попытался найти перевод с английского хотя бы некоторых слов «лесного духа», которые успел запомнить, пока они ещё не выветрились из головы – но из этой затеи ничего не вышло. По-прежнему только «уходи» и «ты умрёшь», «одежда»… Остальное не давало вразумительных результатов, видимо, плохо расслышал. Погуглил на предмет имени Илия. Действительно: библейский древний пророк, предсказавший пришествие Христа… религиозная мутотень. Едва ли этот пророк имеет какое-то отношение к детскому голосу из леса.

Тогда Максим вскочил и принялся шарить по столу в поисках принадлежностей для письма. Откопав газетку и карандашный огрызок, он зарисовал таинственный знак, который видел накорябанным на дереве. Кружок в центре и три «лепестка», похожих на лопасти пропеллера… В голове вроде всплывали какие-то ассоциации – но мальчик никак не мог ухватить их за хвост. Знак выглядел, определённо, знакомым… Закончив свой рисунок, Максим навёл на него объектив смартфона… и стукнул себя по лбу! «Точно! Это же знак радиационной опасности!» Пальцы сами забегали по виртуальной клавиатуре.

— Радиация… Точно, Илюша так и говорил! Как только я сразу не понял! – приглушённо зашептали губы. – Радиация… Лучевая болезнь… – он жадно глотал глазами статьи из интернета. – Тошнота и рвота, слабость… то же самое, что у людей, пришедших из леса! И как только врачи не поняли, они что, дурачки?! Блин…

Глаза полезли на лоб от возбуждения, а рука прикрыла рот, словно сдерживая крик. «Чёрт… Подожди. Что же делать?» Сейчас приедет мама, увезёт его в город… О радиационном заражении территорий наверняка надо куда-то сообщать. В МЧС? И что они будут делать? Эвакуируют село и закроют всю округу, как Чернобыль? «Тогда я точно не смогу больше встретиться с Илюшей!» – почему-то именно это волновало Максима больше всего. Ему во что бы то ни стало хотелось снова проникнуть в гиблый лес и выяснить, чей голос он слышал. Дух там или не дух, казалось, что ему может потребоваться помощь, что его нельзя там бросать. Он даже за своё собственное здоровье так не боялся, как за того, кто остался в лесу…

И всё-таки он прислушался к своему самочувствию, опасаясь последствий. Вроде и действительно какая-то странная слабость… И с желудком что-то не то: есть не хочется, как будто и подташнивает… «Да я нахватался уже! – всплыла ужасная мысль. – Всего ничего ведь там пробыл, и ничего не трогал. Какие же там дозы, страшно представить! Даже если я выживу, лезть туда снова? Ну нет, это безумие! И всё же, я должен его встретить…» Ситуация казалась безвыходной, и в конце концов Максимка повесил нос. Но ни бабушке, никому из спецслужб про радиацию не сказал ни слова. Только одежду свою, в которой в лес ходил, засунул в большой полиэтиленовый чехол из-под брючного костюма и запрятал под крыльцо. Закопать, к сожалению, не удалось: баба Шура ни под каким предлогом не соглашалась выпустить его из дома до приезда родителей.

3. Пожарные

— Максим, где твоя куртка?! Ну, ветровка где? И спортивные брюки? – заглядывая в глаза сыну, повторяла мама.

Мальчик только морщился и крутил головой.

— Не знаю… Потерял.

— Как – потерял?!

Баба Шура суетилась, собирая вещи внука. Заглянула в ванну и перерыла кучу грязного белья.

— Неужели я в стирку не закинула? Нету… Странно, оно всё грязное было, он ведь в ливень прямо в лес тот намылился! Представь?! – раздражённо ворчала она.

Мать приблизилась, взяла лицо сына в ладони и пристально на него уставилась.

— Шут с ней, с одеждой. Ты как себя чувствуешь? Не тошнит?!

— Нормально, – отвечал мальчик, сдержав рвотный позыв.

«А если врачи в городе окажутся умнее? А если узнают про лучевую болезнь, сообщат, куда следует? И всё, Чернобыль?!» – размышлял он про себя.

Пока ехали в машине, он чувствовал себя плохо, но постепенно уснул. А дома вроде и полегчало. Даже обед обратно не просился. Тревога, однако, не отпускала. И за себя, и за того парня… что в лесу. Наутро проснулся совсем уже свежим. «Это у меня этот… как его… Латентный период! А что дальше-то будет…» – подсовывал беспокойный мозг инфу из интернетных статей.

Дни шли своим чередом, и события роковой поездки почти уже стёрлись из памяти. Одним самым обычным утром за завтраком появился папа и внезапно предложил взять сына с собой на работу! Вот это была шикарная новость! Вам, возможно, показалось, что для такого большого парня восторгаться простому визиту к папочке на работу – это слишком. Это вы просто не знаете, кем работал Максимкин папа. А работал он – пожарным. Ну, конечно, тушить пожар его с собой бы не взяли. Но ведь воочию увидеть пожарную станцию с настоящими пожарными машинами, снаряжением и формой – это уже означает прикоснуться к прекрасному! Мир опасных подвигов манит любого мальчишку, и Максимка не являлся исключением. И папа для него был героем. Тем более что о своём собственном опасном приключении в гиблом лесу он почти уже забыл.

К счастью, день у пожарных выдался спокойным. Максимку накормили в столовой, где едят папины сослуживцы, разрешили побегать по коридорам и заглянуть в подсобные помещения, где хранятся спецкостюмы, обувь и снаряжение. У мальчика сверкали глаза!

— Здесь у нас запасный выход, куда эвакуируются в случае пожара, – показал ему папа. – Таких есть по два на каждом этаже.

— А зачем их столько? У пожарных, выходит, тоже может быть пожар?!

— Ха-ха-ха! Конечно, – посмеялся отец.

— А зачем эвакуироваться? Вы же пожарные, вам тушить как раз надо! – не понял Максимка.

— Ну, во-первых, здесь ведь не только пожарные. Есть администраторы, уборщики, телефонные диспетчеры, вон, в столовой повара, – объяснил ему папа. – А во-вторых, чтобы тушить – надо быть к этому готовым: надеть форму, взять пожарный рукав. Голыми руками ведь не тушат, правда?

— Правда! – улыбнулся мальчик.

Наконец, его привели в обширное гаражное помещение внизу, где стояли пожарные машины. Пока он с восторгом рассматривал сверкающую пожарную лестницу, длиннющие, свёрнутые в кузовах машин пожарные рукава и прочее снаряжение, в гараж заехала фура, и водитель, выйдя из кабины, протянул пожарному какой-то документ.

— Вот, распишитесь. Приехала ваша радиозащита.

— Что, неужели РЗК привезли? Мы уж и не надеялись! – просиял Максимкин папа.

Грузчики извлекали из кузова фуры громоздкие жёлтые «скафандры» с чёрными экранами на местах лиц. Максимка засмотрелся на новенькие блестящие костюмы. Судя по тому, как их перетаскивали, по одному да вдвоём, «скафандры» весили немало.

— К ним и баллоны имеются? – спросил пожарный, подписавший документы.

— Имеются, полная комплектация, – ответил доставщик. – Воздуха хватает на два часа работы.

— У-у-у! – впечатлился пожарный. – С лихвой, с лихвой… Больше двух часов работать– это ж ничего не останется.

— Можем теперь спокойно пожар на АЭС тушить! – сказал Максимке папа. – Надеюсь, не пригодится!

И они с товарищами хором засмеялись.

«АЭС…» – эхом отозвалось тут в Максимкиной голове. Недавние воспоминания всколыхнулись в мозгу, ещё не совсем растворившиеся в реке времени. «Радиация… Да это же радиозащитные костюмы! Настоящие…» Такое невероятное совпадение, шанс, который никак нельзя упустить! Как заворожённый, Максим подошёл и провёл рукой по прорезиненной ткани костюма. А потом обернулся, придав лицу столько жалобности, сколько мог. Сердце ёкнуло, но губы заговорили сами.

— Папа… А можно мне такой примерить?

С мгновение пожарные молчали.

— Да ведь великоват будет, – усмехнулся, наконец, отец.

— Тяжёлый он.

— Да бросьте, я высокий, – Максимка театрально подбоченился, расправив спину.

— Молодец!

Посмеиваясь, пожарные помогли мальчишке влезть в здоровенные сапоги, повесили ему на спину баллон со сжатым воздухом и натянули сверху жёлтый балахон. Герметичные застёжки сошлись на боках. Наконец, голову накрыло явно большеватым капюшоном, и Максим начал видеть всё вокруг затемнённым. Маску респиратора, правда, ему надевать не стали, она так и болталась под обшивкой костюма где-то у плеча. «Ни фига себе он тяжёлый!» – заценил Максим, сделав пару шагов и подвигав руками. Движения давались с немалым трудом. «Но я должен… Илюша… Я должен!» Пожарные сперва хохотали вокруг, а потом отошли, похоже, чтобы проверить комплектацию прочих костюмов. Они не заметили, как мальчишка отошёл к лестнице, крадучись, насколько это было возможно в таких «одеждах». «Запасные выходы…» – лихорадочно вспоминал его мозг. И как раз, когда фура, доставившая спецкостюмы, покидала пожарную станцию, Максов кулак в чёрной тяжёлой перчатке со всей силы шибанул по красной тревожной кнопке на стене.

Один из запасных выходов, тот, что на лестничной площадке, был совсем рядом. Мальчику удалось скользнуть за дверь прежде, чем отец кинулся искать сына. Пожарный осмотрел все углы гаражного помещения и прилегающую лестницу, зовя Максимку по имени, потом догадался всё-таки выглянуть наружу – но тот уже притаился в нише здания. Как только отец затворил за собой дверь, Максим потихоньку добрался до угла и был таков.

«Надеюсь, папу не накажут?» – печально размышлял Максимка, сидя в рейсовом автобусе, который неспешно двигался по улицам города. Тяжесть уменьшилась, опершись о сиденья транспорта, хотя у Макса уже успели разныться мышцы. Баллон за спиной мешал как следует устроиться. А вот тяжесть на душе всё сильнее давала о себе знать. Отстегнув капюшон, мальчик смотрел на вывески магазинов и кафешек, проплывающие за окном.

— Смотри, это настоящий РЗК! – донёсся чей-то шёпот с соседних мест.

— Чё, правда, что ли?! – зашипели в ответ.

«Я привлекаю слишком много внимания». Максу захотелось провалиться сквозь пол вместе с этим радиоупорным монстром. Слава Богу, окраина города была уже близко.

— Мальчик, – обратилась тут к нему сидевшая впереди бабка. – Это что, авария где-то?

«Блин, бабуся, на аварию разве едут в автобусе?» – про себя огрызнулся Максимка, а вслух лишь сказал:

— Нет… Это просто папин костюм.

— А-а-а…

Неужели такой ответ её удовлетворил?! Наконец, кое-как выбравшись из автобуса, Максим побрёл пешком. Он рассудил, что пожарные наверняка станут искать его и костюм, сообщат в полицию, так что, пользоваться дальше общественным транспортом станет небезопасно. Поэтому он ковылял вдоль дороги, как одинокий космонавт на родной планете, покуда хватало его сил. «И как в этом костюме тушить огонь, когда и без пожара впору свариться?!» – обливаясь потом, думал он. Убрав с лица слипшиеся мокрые лохмы и протерев глаза, он замер на обочине и вытянул руку. Первый же грузовик остановился, и оттуда выглянул пучеглазый небритый мужик с сигаретой.

— Это что? Химическая атака?! – пришиблено пробормотал он.

— Дяденька… Подвезите, пожалуйста… до Синицына.

Мужик пацана впустил, но с самого начала косился на него с нескрываемым подозрением.

— Зачем едешь, мальчик?

— Костюм вот папе везу, – снова заладил Максимка прежнюю песню.

— А папа твой кто?

— Пожарный. А можно радио выключить? – попросил тут мальчик.

Ещё не хватало, чтобы по радио объявили на него ориентировку. Примета «мальчик в костюме радиационной защиты» звучала бы на редкость отличительно. Похоже, что и мужик догадывался о его мотивах, потому что коситься продолжал до самого Синицына – но в полицию всё-таки не позвонил. Может, дела у него были важные, груз, там, везти, и не хотелось тратить времени? Но перед тем как ссадить своего пассажира на требуемой остановке, он низко к нему наклонился и заговорщически прошептал:

— Мальчик. Ты смотри, ничего не натвори опасного. И костюмчик-то папе верни. Такие костюмчики не одну сотню тысяч стоят.

— Конечно! – искренне улыбнулся Максимка. – А вы думаете, для чего этот костюм? Для бе-зо-пасности!

— Надеюсь, поджигать ничего не собираешься?

— Кто ж в костюмах поджигает? В костюмах только тушат!

— И впрямь. Чушь какую-то сморозил.

-------------------------------------------

Конец ознакомительного фрагмента.

Полный текст повести вы сможете найти по ссылкам в моей авторской группе ВК: https://vk.com/fenix_antureas