Гадус Сапиенс

Глава 1

1.

– Так, - сразу весомо сказал Калачев, спускаясь с трапа спецрейса, своим встречающим, – мне нужна полная картина по заражению. Документы с собой?

– Да-да, Евгений Дмитриевич, – и одновременно все засуетились, ему протянули руки для рукопожатия, а потом сразу же - толстую папку, кто-то заботливо прикрыл зонтиком от моросящего дождя и распахнул дверцу губернаторского лексуса, стоявшего почти у трапа.

– На месте, я так думаю, поговорим, – сказал первый заместитель министра здравоохранения области и тоже поспешил сесть в свой бентли и отъехать первым.

Калачев сел в машину и тут же углубился в изучение документов. Рядом сидел интерн Богданов, приехавший вместе с профессором Калачевым в роли ассистента, и смотрел в окно.

В Архангельске он никогда не был и поэтому хотел хоть краем глаза посмотреть на город. Пока смотреть было нечего, одни березки под моросящим дождем вдоль дороги.

На переднем сидении справа от водителя вполоборота к Калачеву сидела усталая невзрачная женщина, вроде бы местный главный эпидемиолог и пыталась ввести Калачева в курс дела. Все, что она рассказывала, Калачев вкраце уже знал и поэтому слушал ее в пол-уха, пропустив и как ее зовут и ее регалии, все внимание сосредотачивая на бумагах из папки.

Ситуация по словам женщины была следующая.

В конце августа в областной инфекционной больнице выявили обычной гистологией, что впоследствии подтвердили гастроскопией, первого больного анизакидозом, тоесть зараженного личинками Псевдо-терранова Деципиенс, или, говоря по-простому, личинками трескового червя. Опрос родственников больного показал, что тот, будучи заядлым рыбаком, две недели до госпитализации вышел на лодке с товарищами к Зимнему берегу…

– Где это, Зимний берег? – сразу решил уточнить Калачев, подняв глаза на рассказчицу.

– Это там, спра-а-ва, – она задумалась и почему-то неопределенно помахала рукой в заднее окно машины, в сторону аэропорта Талаги и Калачев с Богдановым по инерции оглянулись и посмотрели на колонну машин, едущих за ними, - от Архангельска справа и выше в Белом море, – заторопилась с объяснением рассказчица.

– Ясно, – сказал Калачев, хотя ему было абсолютно не ясно, и он снова углубился в документы, в пол-уха слушая женщину.

Она продолжила:

– Так вот. Они наловили свежей трески и тут же на ближайшем берегу ее стали чистить и солить. И вполне возможно, что сырая рыба, плохая гигиена…

– Ну это понятно, – поморщился Калачев, - а когда появились симптомы заражения?

– На седьмые сутки. Сначала тошнота, рвота, боли в животе, лихорадка, диарея. На момент поступления в больницу – лейкоцитоз, острая язва, желудочный гельминтоз, некроз стенок желудка. Сейчас капаем второй цикл курса альбендазола, не помогает. Без улучшений. Состояние критическое.

– А остальные? – спросил Калачев, имея в виду товарищей рыбака.

Женщина прекрасно его поняла. Она помолчала, вздохнула и кивнула на папку:

– Седьмая страница. Там ведь не только эти рыбаки, Евгений Дмитриевич. Вам сказали по телефону о нескольких. Но сейчас у нас более пятисот зараженных и число растет. (Богданов в этом месте присвистнул, а Калачев нахмурился). Это секретная информация, боимся паники. А что делать не знаем. Потому и позвали Вас.

2.

К больнице подъехали достаточно быстро. Калачев успел за это время лишь просмотреть гистологию и лабораторные исследования вскрытых личинок от первого пациента и червя от одного из следующих. И только-только углубился в химический анализ, как их колонна проехала через какое-то КПП и стала выстраиваться на заднем большом дворе пост-советского здания, оставшегося карантинником от эпидемии короновируса и когда-то еще задолго до того служившее роддомом.

Все вышли, сгрудились и молча посматривали на Калачова и замминистра.

Замминистра молча махнул рукой словно Ленин, указав направление в сторону задних дверей больницы и все двинулись туда. Дружно протопали в ординаторскую и уже в ней Замминистра заговорщицки строго всех оглядел, словно пересчитал, а потом скорбно и торжественно начал представлять всех друг другу, начиная с долгожданного Калачева, на которого все очень уповали:

– Калачев Евгений Дмитриевич, – торжественно представили Калачева, – профессор. Паразитолог. Гельминтолог. Доктор биологических наук. Заведующий кафедрой биологии МГУ, автор научных открытий по микроморфологии и эволюции тканей паразитарных червей … – и профессор замахал рукой, давая понять, что список регалий, трудов и открытий слишком велик для перечисления.

Все закивали головами, давая понять Калачеву, что им и так понятно, что Калачев в паразитологии – бог.

– Богданов Петр Ильич, – представил замминистра всем следующего, – ученик Евгения Дмитриевича…

– Можно просто Петр, – перебил Богданов и стушевался под осуждающими фривольность молодежи взглядами.

– М-да-а, - задумчиво произнес наконец замминистра, не превыкший к тому, чтобы его перебивали какие-то студенты, и начал представлять остальных, в том числе ту самую женщину, которую в машине Калачев называл мысленно главным эпидемиологом, и почти угадал.

Здесь были все ответственные лица, кто мало-мальски мог быть полезен в решении ситуации, кроме министра здравоохранения и губернатора, которых вызвал на ковер по этой же ситуации в Москву Сам и которые обещали быть завтра с утра.

Все представились, пожали друг другу руки со словами «рад», «очень рад», «давно хотел познакомиться» и уселись вокруг столов, сдвинутых вместе в центре кабинета, достали блокноты, ручки, разложили документы (у кого они были) и уставились на замминистра.

Замминистра, которого, как оказалось, звали Игорь Николаевич, постучал ручкой по столу, словно подавая сигнал к началу заседания, и произнес:

– В области сложилась критическая ситуация…

3.

Заседали они часа три. Продуктивно и по делу.

Видно было, что собирались они уже так не раз и все информацию успели чуть ли не выучить наизусть. Сейчас же все повторялось специально для приглашенного профессора, чтобы он мог все услышанное проанализировать и придумать выход из ситуации.

– Откуда столько заражений? – спросил Калачев, обращаясь сразу ко всем и ни к кому одновременно.

– Мы сами хотели бы знать, – за всех ответил ему Игорь Николаевич и мрачно уставился на Богданова. Богданов раздражал замминистра своим слишком беззаботным видом.

Обсудили изъятие из общепита и торговли всей морской рыбы и моллюсков, закрытие на карантин тралового флота и введение полного запрета на рыбалку.

– На всякий пожарный, – безаппиляционно ответил Игорь Николаевич удивленно поднятым бровям Калачева.

По итогу договорились, что Калачев сегодня же сразу после обеда лично перепроверит все взятые пробы, возьмет новые, осмотрит самых сложных больных и опросит персонал, а Богданова провезут по городу по точкам, где могло произойти заражение, в том числе водорослевый завод и он возьмет пробы с оборудования там. Если будет что сообщить из разряда вон выходящего – звонить сразу же, хоть ночью, а так в обычном порядке сбор всей группы завтра в это же время тут же и хотелось бы от Евгения Дмитриевича уже что-нибудь ободряющего услышать.

– Попробуем, – пообещал Калачев и все облегченно вздохнули.

4.

Калачева и Богданова повезли устраивать в гостиницу и кормить обедом.

И там на обеде в ресторане при гостинице Пур-Наволок профессор с интерном с аппетитом обсуждали обструкцию и эозинофильные гранулемы кишечника, вызываемые анизакидами, личинками злополучного трескового червя, что почему-то очень смутило остальных посетителей и нисколечки – двух паразитологов.

После неоднократно услышанных слов «кишечник», «червь», «личинка» и «паразит» посетители стали рассасываться и скоро вокруг маститого и начинающего ученых образовался человеческий вакуум.

– Ведь он, Евгений Дмитрич, – распалялся Богданов, пытаясь сделать какой-то свой особый вывод, отличный от вывода учителя , – не вирус или бактерия. Чтобы попасть от одного человека к другому личинка должна пройти инкубационный период ( Калачев согласно кивнул и ткнул вилкой в блин). Тоесть все эти люди заразились не от друг друга, а от соответствующего количества порций сырой рыбы или морепродуктов одновременно. Словно у них тут фестиваль пожирания сырой трески был.

– Видишь ли, Петя, - отечески тепло возразил Калачев, - для того чтобы нейтрализовать паразита в рыбе, рыбу надо термически обрабатывать не менее двух часов. Не менее! – и он поднял вверх палец, - однако народности, исторически связанные с рыболовством и у которых именно рыба была заместо хлеба, например поморы или карелы, обрабатывают рыбу слабо, почти поверхностно, чтобы не изменить вкуса рыбы. Несмотря на Правила обеззараживания в течении двух недель в соответствиии с санитарным законодательством. Чукчи, саами, ненцы хотя бы длительно вымораживают рыбу и едят строганину.

– Да уж, - выразил неодобрение Петя поморам, - а успеем посмотреть город?

– Ты как дитя малое, - вздохнул Калачев и позвал официантку расплатиться.

Они вышли из гостиницы, вход которой, похожий на нос корабля, упирался в красивую каменную Набережную, маня пройтись.

Но оказалось, что лексус все это время ждал их. Водитель терпеливо сидел за рулем, и смотрел на шумных чаек над Северной Двиной, переливающейся серебром.

5.

К моменту возвращения Калачева в больницу все утренние заседатели рассосались по своим неотложным делам. Калачева отвели в лабораторию тут же при карантиннике, где стояли центрифуги и холодильники с пробирками, столы с микроскопами и всевозможный инструментарий. Калачев открыл папку и сверяясь с записями и номерами пробирок произвел личные вычисления и замеры.

– Не может быть, – через какое-то время растерянно произнес Евгений Дмитриевич, – этого просто не может быть….

(продолжение следует)