Фрейя

Глава 1

«Фрейя»

Это случилось в один из самых непримечательных дней в Лондоне. Старый профессор, чьё имя знали лишь в очень узком кругу посвящённых, любовался кометами, сгорающими в атмосфере. Они прилетали откуда-то из бездонной черноты космоса. Ему всегда было интересно их происхождение: что сподвигло их на такой долгий путь и зачем они стремятся попасть на Землю.

Профессора звали Сергей Вайт. К своим пятидесяти трём годам он многим был обязан русским корням, доставшимся ему от матери — Елены Никифоровны Долгорукой, чья фамилия принадлежала древнему дворянскому роду. Отец Сергея также был личностью не менее значимой: в прошлом — верховный судья Британского королевства, который по стечению обстоятельств покорил сердце Елены Никифоровны.

Что касается самого Сергея, то за счёт немалых средств он построил первую частную астрономическую обсерваторию, в которой прошли обучение и стажировку не один десяток студентов. Одним из этих студентов был и ваш покорный слуга — В. К. Извините, что не могу полностью раскрыть своё имя, но это напрямую связано с теми делами и тайнами, в которых мне предстояло принимать самое непосредственное участие.

В тот самый день нашего знакомства с Сергеем Вайтом он ломал голову над загадкой появления необычных комет. Профессор забыл обо всех отвлекающих проблемах, а таких он выделял для себя три.

Первая — семейная жизнь, которая, по его мнению, тяготила науку. Вопреки настоятельным требованиям отца о продолжении рода, он так и не женился, хотя достойных кандидаток — дочерей купцов, военных и государственных служащих — у него было в достатке. Полным аскетом он не был: в угоду молодости у него появилось несколько бастардов, но он никогда с ними не встречался, чтобы не испытывать чувства долга и родительского инстинкта.

Вторая проблема этого удивительного человека — извечный голод. Несмотря на статус и положение, питался Сергей весьма скромно и мало. Если эксперимент был важен, он мог вообще не есть, как это было в тот день. Выработать такую способность ему помогли ещё студенческие тренировки.

Третья — сон. Этот фактор гений так и не смог побороть, поэтому ему приходилось тратить на сон по четыре часа в сутки.

Целью той бессонной ночи стала комета Фрейя. Профессор наблюдал её каждый месяц с одной и той же мыслью: она приближается к Земле и когда-нибудь обязательно упадёт на неё.

И расчёты его не подвели. Кому-то это могло показаться глупым и бессмысленным, но профессор считал не по стандартной математике, а по собственной формуле. За основу он брал скорость вращения Земли, движение кометы и отражённый свет с помощью зеркал. Последнее было не до конца понятно даже самому Сергею Вайту, однако он считал коэффициент этого показателя крайне важным.

Конечно, я забыл упомянуть, с чего С. Вайт вообще увлёкся астрономией и как она повлияла на его жизнь. Что ж, к счастью, спустя столько лет я могу поведать историю, которая приключилась со мной и профессором Вайтом.

Во-первых, своё предназначение профессор осознал сразу после окончания гимназии в шестнадцать лет — очень рано для того времени. В 1916 году Вайт поступил в Лондонский университет на исторический факультет, где и сделал своё первое открытие. Перебирая древние фолианты, в основном дубликаты старых источников, он наткнулся на упоминания об асатру. Древнескандинавская мифология полностью завладела юным умом Сергея. Углубившись в вопрос мироздания, профессор нашёл древнюю звёздную карту, среди созвездий которой была загадочная Фрейя. С тех пор он посвятил всю свою молодость изучению этой звезды.

Во-вторых, каким образом в эту историю попал я. Закончив университет, С. Вайт открыл свою лабораторию с мощнейшим на тот момент телескопом, позволявшим исследовать Фрейю. Моя роль в лаборатории Вайта заключалась в должности ассистента на полставки. Сам я называл это «подработка уборщиком». Профессор категорически не хотел делиться результатами своих трудов. Я до сих пор гадаю, чем заслужил все те знания, которые он передал мне до того самого момента, когда имя С. Вайт перестало существовать для всех… кроме меня.

Мой рабочий день начинался после шести вечера, так как первую половину дня я проводил на учёбе в Эдинбургском университете — на том же факультете, что и С. Вайт. Наверное, поэтому я и получил доступ к его тайнам. Профессор не имел привычки делать утреннюю гимнастику и следить за порядком, поэтому мне приходилось с большим усердием убирать его спальню и другие комнаты постоянного пользования.

Первое знакомство с «Фрейей» произошло, когда профессор, настроив телескоп, не справился с проблемой №3, о которой я упоминал выше. С. Вайт проработал двое суток без сна и внезапно отключился. Я сильно испугался, но, осознав, что никакой опасности профессору не угрожает, уложил его на кровать и принялся за уборку. Однако интерес к тайнам эксперимента был неутолим. Я заглянул в окуляр наблюдательного аппарата.

Сказать, что мне сразу стало спокойно, было бы полной ложью. То, что я увидел, невозможно описать ни одним словом. Но я всё же осмелюсь попытаться.

То, что это была «Фрейя», сомнений не вызывало. Именно так должна была выглядеть комета или звезда, о которой древние великие умы передавали знания через старые манускрипты. Диск, паривший в небе, был полностью покрыт золотом или изумрудами — он постоянно переливался, поэтому точно определить материал было невозможно. От всей поверхности исходило множество искр. На мгновение мне показалось, что это вовсе не звезда, а корабль, но пламя, вырывающееся хвостом из основания кометы, развеяло эту теорию.

Я так увлёкся, что не заметил, как ночь сменилась утром. К тому времени я уже рассматривал другие небесные тела, которые скрывались под светом Солнца. С. Вайт пришёл в бешенство. И не из-за того, что я не прибрался, а из-за того, что я осмелился стоять у его рабочего места.

— Во-о-он! — раздался крик, настолько пугающий и ревнивый, что узнать в этом человеке профессора Вайта было невозможно.

Я не стал испытывать судьбу и поспешил удалиться из астрономической башни.

На удивление, на мой банковский счёт пришло жалование за отработанную неделю, а курьер доставил письмо с просьбой вернуться к работе у С. Вайта. Моё возвращение не вызвало у профессора никаких эмоций — он по-прежнему был погружён в исследования. Однако в его поведении что-то изменилось.

К вечеру у С. Вайта разболелась голова. Впервые он попросил меня о помощи, и я с честью присоединился. Как я узнал позже, причиной головной боли стало воздействие химикатов, которые он распылял в комнате перед зеркалами. От этого серебро сияло подобно тем искрам, которые я видел раньше.

Моя помощь заключалась в замене зеркал и подаче жидкостей в разных пропорциях.

— Мы приближаемся к невероятному открытию, мой юный друг! — говорил Вайт. В тот момент он был невероятно добр, что не могло не удивлять. Самое главное — я становился частью его команды и тайн.

К утру он заплатил мне за неделю вперёд, объяснив это тем, что должен убыть на важную конференцию в Берлин, где его ждёт некий партнёр — Винсент К. Я был удивлён, ведь он нередко оставлял вышку арендаторам. Но я чувствовал, что Винсент К. — это не обычный партнёр, а кто-то очень серьёзный и влиятельный. Как же я ошибался.

За неделю я дважды поддался соблазну и посмотрел на «Фрейю». В ней что-то менялось: она стала больше и ярче, а хвост теперь больше напоминал плавники летучей рыбы. Профессор оставил один из своих блокнотов. Его содержание показалось мне очень странным. Юношеский интерес взял верх над порядочностью, и я принялся читать:

«Фрейя пытается мне что-то сказать. Раньше я считал это плодом своего старого воображения, но теперь полностью уверен в своей теории.

Для передачи сообщений она использует ни что иное, как зеркало. Все эти яркие огни и вспышки — подобие азбуки Морзе. На расшифровку потребуется время, но это не помеха…»

Далее, спустя несколько страниц, я наткнулся на ещё более потрясающую запись:

«Фрейя — это не комета. Это корабль. И то, что на нём находится, — величайшее открытие человечества. Мне удалось расшифровать послание. Это похоже на бред, но, если отзеркалить сообщение, можно увидеть видимый спектр линий солнечного света — это солнечное радио. Даже Попов и Маркони до такого не додумались бы.

Текст — это помесь старонорвежского и скандинавского языков. Диалекты настолько схожи и в то же время различны, что трудно сказать наверняка, верно ли я всё перевёл. Но сомнений нет: текст послания — это просьба о помощи:

“Наш дом горит… просим жителя звезды дать ответ… Фрейя идёт…”»

Я уронил блокнот. Руки дрожали так, будто я окунулся в ледяную прорубь. Мои самые жуткие кошмары становились явью.

Профессор вернулся с угрюмым лицом, волосы его торчали во все стороны, словно солома. Он не хотел ничего говорить, лишь попросил сделать горячий кофе и настроить телескоп.

В его действиях появилась пугающая точность. Он навёл зеркало под нужным углом в сторону «Фрейи» и фонариком отправил какое-то сообщение. На мой вопрос, что он делает, профессор вяло махнул рукой. Но я уже знал: это была светограмма пришельцам.

— Пора, мой друг! — профессор стал собирать вещи и напевать странный мотив. Я никогда не видел его таким уверенным и возвышенным. — Сегодня комета «Фрейя» упадёт на Землю, и нам с вами суждено исследовать её первыми!

Наверное, люди слишком доверчивы, особенно когда им говорят правду с улыбкой на лице. Я оказался тем ещё дураком.

Мы выдвинулись около полуночи и шли порядка шести часов. По расчётам С. Вайта, комета должна была упасть вблизи окраины заповедного леса, куда редко ступала нога человека.

В назначенный час мы стояли на гладкой опушке. Профессор предупредил:

— Нам нужно быть предельно осторожными. По моим подсчётам, до нас долетит лишь небольшой обломок, так что не переживай и оставайся за этим камнем.

Согласно плану, я должен был ждать за деревом и высматривать падающий метеорит. Мне не нравилась эта идея, но с начальством не спорят.

Очнулся я от сильного грохота. То, что профессор называл «Фрейей» — кометой из глубин чёрной материи, — оказалось кораблём в форме капли.

Судно ответило сиянием на световое сообщение профессора. Когда Вайт подошёл на расстояние десяти шагов, в корабле открылся проём, за которым ничего не было видно. Профессор замахал руками. Ему ответили тем же.

А потом из проёма появилось нечто неописуемое.

Это была боль и ужас. Меня трясло, как в припадке. Существо, извивающееся словно гигантская глиста, без пола и возраста, истекающее токсичной жижей, набросилось на профессора. С. Вайт не успел сказать ни слова — он превратился в кровавую пасту. Меня вырвало.

Их было семеро. Они окружили то, что осталось от профессора, и впитывали его через рты-трубочки. Один из них продолжал жрать, когда зеркало профессора внезапно вспыхнуло ярким изумрудным светом. Демон зашипел и с визгом умчался обратно на корабль.

Лишь спустя несколько дней я понял, что зеркало обладало пугающими свойствами, которые спасли меня… и, возможно, всю Землю.

Я схватил зеркало и бросился к кораблю. Все семь созданий в панике вбежали внутрь. Затем вспыхнул ослепительно белый свет.

Очнулся я уже в городе, у порога башни Вайта.

Ни полиция, ни университет мне не поверили. Пришлось вернуться в обсерваторию. Образы тех существ стали преследовать меня в снах, и я сжёг почти все записи.

Затем пришло письмо от некоего Винсента К., после которого мой рассудок не выдержал, и я провёл несколько месяцев в больнице Кирби неподалёку от Лондона.

Прошу прощения, что не смог совладать с собой и сохранить все труды профессора Вайта. Но кое-что я всё же спрятал в его астрономической башне — два блокнота. В них вы найдёте подтверждение всех моих слов.

А сейчас прошу вас прочесть письмо некоего Винсента К. и найти его. При случае доложите куда следует. Я уже не в силах этому противостоять. Но у вас, мой друг, это точно получится.

Письмо:

«Дорогому сэру С. Вайту от Винсента К. — СРОЧНО —

Как я понимаю, вы уже выехали на место в связи с приземлением «Фрейи». Прошу принять мой народ достойно и с почестями. Если интересно, обычно они питаются свежей кровью, поэтому, если придётся их кормить, возьмите кого-нибудь посвежее.

Я до сих пор поражён вашему гениальному способу создания светопередатчика. Это значительно облегчило задачу рою по проникновению на вашу планету. Также мне хотелось бы получить доступ в вашу башню для общения с сородичами. Видите ли, я — последний из их вида на Земле, уже тысячу лет скитаюсь в поисках способа воссоединиться с семьёй.

Думаю, вы подружитесь. А сейчас мне пора — меня ждёт верховный сенат. Обязательно пришлите вести по адресу, по которому мы ранее встречались.

С уважением, Винсент К.»