Эволюция

Глава 1

" У жука, ползущего по поверхности шара, есть только два измерения, о существовании других — внутри или над шаром — он не знает, он не может почувствовать и осознать их.

Так и человек не может познать другие измерения, он только может почувствовать их влияние.

Чтобы найти вход в другие измерения, нужно событие, позволяющее нам заглянуть за горизонт пространства, где перестают работать наши физические законы.

Могу предположить, что вход находится в квантовом мире. Также находящиеся в мозге человека нейроны, взаимодействуя посредством синаптических связей , формируют сложные электрические импульсы, однако понимание того, каким образом в результате взаимодействия тысяч и миллионов нейронов мозг функционирует как целое, доступно сейчас лишь в очень упрощённом виде и требует дальнейших исследований.

Не удивлюсь, если окажется что большая часть деятельности нашего мозга проходит в других измерениях, а мы в нашем мире видим лишь тень на стене.

Но однажды жук, потоптавшись по поверхности шара, взлетит"

Макото Кобаяси, лауреат Нобелевской премии по физике 2008г. "За открытие источника нарушения симметрии кварков«’.

* * *

Аннигиляционные фотонные двигатели научно-исследовательского корабля «Рolaris» постепенно снижали мощность, маневрируя и подводя корабль к минимальному безопасному расстоянию до горизонта событий черной дыры.

Корабль оживал и готовился к пробуждению экипажа, на капсулах криосна один за другим активировались приборы, системы жизнеобеспечения повышали температуру и уровень кислорода.

Долгий путь к цели был практически завершён, теперь астронавтам предстояло выполнить то, ради чего они преодолели миллионы километров.

* * *

— Закрывай отсек! Быстрее! — Грег судорожно вцепился в поручни.

В тесном предшлюзовом отсеке был хаос — инструменты, запчасти, обрывки проводов плавали в невесомости, сталкиваясь друг с другом.

Наконец, громоздкая дверь предшлюзового отсека закрылась, насосы загудели, откачивая воздух и выравнивая давление.

Из шлюза беспрерывно доносились глухие удары.

— Держись, Пит! Ещё пару минут! — закричал Грег, пытаясь через иллюминатор в двери увидеть, что там творится.

В шлюзе Пит, одетый в скафандр, бился в конвульсиях, ударяясь о стены.

Его тело непрерывно выгибалось, руки и ноги дергались, лицо было невозможно разглядеть, так как весь шлем изнутри был заполнен розовой пеной.

— Пит, пожалуйста, держись...- у Грега тряслись губы, сердце превратилось в сжатый комок, отчаяние волной захлестнуло его, лишая возможности дышать и двигаться.

«Грег, приказываю вернутся. Пит мертв, его скафандр поврежден» — раздался в динамике голос командира.

— Пит жив, он двигается! — комок застрял в горле, -Нет! Неееет!

«Грег, он мертв, данные жизнедеятельности не ошибаются. Приказываю вернутся. Через 60 секунд в шлюзе будет активировано обеззараживание»

На табло двери быстро замелькали цифры обратного отсчёта, сирена непрерывно гудела, подавая сигнал опасности.

Грег в отчаянии со всей силы бил кулаком по блоку управления, пытаясь отменить команду и открыть шлюз:

— Он жив! Жив!

Ещё через несколько секунд отсчёт времени на табло подошёл к концу, в шлюзе заработали установки обеззараживания, разбрызгивая токсичный аэрозоль и создавая сильное электромагнитное поле.

— Нет...- Грег обхватил голову руками и его плечи затряслись в беззвучном рыдании, — нет....

* * *

Грег высадился на серый каменистый Вираус час назад.

Нельзя сказать, что он действительно поверил в байки об этой планете, которые рассказывали в любом баре космопорта, но надежда — тонкая соломинка, иррациональная вера в чудо — все же присутствовала в его душе.

И этой надежды хватило, чтобы он, вложив все имеющиеся деньги в покупку старенького, но вполне добротного корабля, прибыл сюда.

«Врата», «тоннель в прошлое», «вход в Зазеркалье» , каждый говорящий о феномене планеты Вираус, считал должным придумывать впечатляющие названия и эпитеты, используя свою фантазию.

При этом, каких-либо достоверных данных о происходящем на этой планете не было.

Все, кто действительно побывал на Вираусе либо не возвращались вовсе, либо возвращались, но с повреждённым рассудком, либо предпочитали ничего не рассказывать.

Грег шел вниз по склону горы, постоянно осматриваясь в поиске ориентиров, ведущих, если верить рассказам, к стеллам, при помощи которых можно вернуться назад в прошлое и изменить его.

Изменить непоправимое...

Тут и там ему попадались брошенные, частично засыпанные песком и камнями посадочные модули космических кораблей, разрушающиеся под воздействием ветра и температуры.

Изъеденные коррозией, они превращали и без того угрюмый пейзаж в совсем унылое место.

Именно так, по мнению Грега, и должно было выглядеть ’место крушения надежд«.

Спустившись с горы, Грег остановился и присел на камень.

Серая, безжизненная, безликая планета полностью соответствовала его состоянию опустошенности и омертвения.

Ясно и отчётливо он понял, что умер давно, почти три года назад, в тот дурацкий день, когда не смог, не сумел и не успел спасти брата.

Он умер тогда вместе с Питом, а значит сейчас уже ничего не имело значения.

— «Данные жизнедеятельности не ошибаются» — вспомнил он и горько усмехнулся, — ещё и как ошибаются.

Конечно, формально он жив, но только формально, в его душе была мертвая пустыня, выжженный отчаянием и болью ад.

Грег поднял голову и увидел блестящие черные стеллы.

* * *

— Грег, хватай! — Пит, лёжа на краю полыньи, протягивал Грегу длинную, сучковатую палку, — постарайся подтянутся, ну же!

Грег схватился онемевшими пальцами за деревяшку, куртка и сапоги, пропитанные ледяной водой, тянули вниз, сковывали движения, сердце бешено колотилось, он никак не мог вдохнуть нормально. Рюкзак на спине с школьными тетрадями и учебниками, сначала державший его как поплавок, с каждой секундой заполнялся водой и дополнительным грузом тянул ко дну.

— Держись, пожалуйста! — кричал Пит, пытаясь ухватить его за капюшон.

Грег увидел бегущего к ним по берегу отца, попытался вдохнуть, но не смог удержать лицо над водой, холод хлынул в лёгкие, обдирая и обжигая бронхи, пальцы разжались и он ушел под воду.

* * *

Они с Питом были близнецами.

«Одна жизнь на двоих»- говорила мама, смеясь и удивляясь схожести их внешности, их одинаковому поведению и привычкам.

Они все и всегда делали вместе: учились в школе, проказничали, если простывал и заболевал один, то тут же и второй сваливался в постель с жаром и болью в горле.

Понимали они друг друга также с полуслова, так как одинаково думали и практически всегда находили одинаковое решение для проблем.

Профессию выбрали тоже одинаковую и, выпустившись из летной академии, отправились служить на один и тот же космический корабль.

А потом настал тот день, когда Пит для ремонта антенны корабля вышел в открытый космос и попал под удар случайного метеорита.

Несмотря на новейший и устойчивый к повреждениям скафанд, метеорит на скорости острым краем разорвал наружную оболочку, приведя к необратимым последствиям. Как Пит, преодолевая боль и потеряв ориентацию, смог вернутся в шлюз, осталось загадкой.

Однако это его не спасло.

Грег мог с уверенностью сказать, что время не лечит.

Невозможно смириться или приспособиться к боли и отчаянию, перестать каждую минуту снова и снова переживать тот момент, когда все рухнуло, невозможно перестать постоянно корить себя за то, что не смог предотвратить и предусмотреть.

Боль от потери не делает никого сильнее, она убивает всегда, разница только в том, что умирает или часть человека, или умирает весь человек, становясь лишь оболочкой, создающей видимость жизни.

Грег тяжело поднялся и побрел к стеллам.

Три высокие стеллы выглядели абсолютно чужеродными в окружающем пейзаже.

Грег остановился, завороженно глядя, как на черной, глянцевой поверхности преломляется солнце, мерцающие блики складывались в переплетение искр, ведя неуловимый и бесконечный танец.

Лучи, попадая на поверхность одной из стелл, отражались на гранях других стелл, создавая между ними стены из света, образовывающие треугольник.

На поверхности этих призрачных стен все время возникали и пропадали радужные узоры, подобные мимолётным цветным разводам на мыльном пузыре.

Грег шагнул внутрь треугольника, пересекая стену из света, и попал в вертикальный тоннель, по внутренней поверхности которого с огромной скоростью неслись цветные волны.

Он стоял внутри тоннеля, оглушенный и ослеплённый этим ярким и бесконечным потоком, не в силах пошевелится.

— Пит! Я хочу вернуть его! — закричал он, не особо надеясь, что его голос кто-то услышит и что-то произойдет.

Однако скорость цветовых волн стала снижаться, яркость начала уменьшаться и все чаще в волнах стали возникать темные пятна.

— Я хочу всё исправить, чтобы он остался жив! — прокричал Грег с замиранием сердца.

Стены тоннеля потемнели и практически остановились, внезапно Грег понял, что ему нужно сказать.

Он был готов к этому, он не сомневался ни секунды, смерть Пита давно выжгла его болью, оставив от него лишь видимость живого человека. Он глубоко вдохнул и произнес:

— Я готов отдать свою жизнь.

* * *

— Сегодня последний сеанс, — врач ободряюще улыбнулся Питу, снимая с его головы электроды.

— А теперь рекомендую съездить с сыном в отпуск, смена обстановки, прогулки и все остальное — он протянул матери флешку, — тут вся информация о лечении.

— Ну-с, молодой человек, школу на прошлой неделе вы закончили, — врач опять обратился к Питу, — и какие у вас планы на жизнь? В космос или вам больше нравится на Земле?

Пит поежился:

— В космос.

Прошло три года с дня гибели Грега, но до сих пор слово «жизнь» отдавалось в солнечном сплетении болезненным эхом, как будто кто-то внезапно прикладывал холодный металл к коже.

Он не мог простить себе то, что они тогда решили пойти домой через озеро.

Выпавший ночью пушистый снег засыпал землю, теперь же, в свете солнца, он легко разлетался из под ног тысячами блестящих искр.

— Кто быстрее к пристани! — прокричал Пит и помчался по снегу, щюрясь от яркого солнца, пронизанный ощущением настоящего, абсолютного счастья.

Мороз колол их щеки, холодный воздух болью отдавался в ноздрях при каждом вздохе, они смеялись и задыхались от быстрого бега.

Оглушительный треск сзади , всплеск и крик Грега — это Пит будет помнить всегда, как и ощущение смерти и отчаяния, сводящего мышцы судоргой, заставляющего кричать и выгорать изнутри.

Сеансы психотерапии и гипноза лишь научили его прятать свою боль глубже, но они не смогли ни примерить его с утратой, ни стереть из памяти, ни вернуть радость жизни.

Закончив летную академию и начав путешествовать по космосу, Пит неоднократно слышал легенды о Вираусе, планете, где находится аномалия, при помощи которой якобы можно изменить время и отправится в прошлое.

— Чушь, Пит, не верь разной ерунда, — говорил капитан, — я не знаю , как тебя переубедить. Все, кто отправились туда , не вернулись.

— Я принял решение, риск меня не интересует, завтра вылетаю.

* * *

— Я готов отдать свою жизнь, — повторил Грег.

Тоннель терял яркость с каждой секундой, впереди возникла и начала густеть тень, темное овальное облако.

Постепенно оно приобретало очертание скафандра, Грег видел , как проявляются детали: шлем, гофрированные дыхательные трубки, ранец.

Прошло ещё несколько минут, тень окончательно загустела и сформировалась, и перед Грегом, спиной к нему, стоял человек в скафандре.

Грег неуверенно протянул руку и дотронулся до его плеча, человек обернулся и он увидел, что это его брат Пит.

Он закричал от радости и бросился вперёд, но яркая вспышка взорвалась внутри его шлема — Пит в упор выстрелил из бластера ему в лицо.

* * *

«Почему ты был уверен, что это сработает?» — сгусток хромоплазмы пульсировал, формируя мыслеформы.

«Их биологическая материя в черепе производит нейронные процессы, электрохимические и биоэлектрические импульсы. Все, что нам требовалось — это чтобы они с нашей помощью достигли максимальной активности одинаковых по силе нейронных процессов и слились в одно целое, плюс искажение гравитационного поля из-за близости черной дыры. Теперь они готовы шагнуть за горизонт»

Они подлетели к двум криокапсулам, внутри которых лежали ещё находящиеся в криосне тела астронавтов.

Через полимерное стекло капсул вытекал тонкий , неуловимый поток кварков, формируя облачко кварк- глюонной плазмы.

Через несколько секунд поток прекратился и сформировавшийся сгусток адронного вещества замер над капсулами.

«- Мы умерли?»

* * *

Грег очнулся и понял, что привычного мира больше нет, мир вывернулся наизнанку и предстал перед ним в виде бесконечных потоков энергии, движения частиц, электромагнитных волн.

Элементарные частицы — бозоны, кварки, фермионы , электроны — ткали картину этого мира, взаимодействуя между собой, создавая гармонию.

Грег понял , что и он сам является частью этого танца энергии , его сознание, слившись с сознанием Пита, пульсировало в такт движению электронов.

Рядом находились такие же сгустки энергии.

«- Мы умерли?»- подумал Грег.

" - В некотором роде — да, вы вышли из скорлупы вашего тела, приветствуем вас. И теперь вы готовы открыть для себя все многообразие вселенной. Пора вам узнать, что такое настоящий мир".

Грегу стало очень тепло и спокойно, было странное чувство, как будто он после долгого изнуряющего пути сейчас возвращается в отчий дом.

Его сознание, не скованное больше никакими ограничениями прежнего мира и следуя за другими сгустками хромоплазмы, устремилось к линии горизонта черной дыры.

Жук, потоптавшись по поверхности шара, взлетел.