Эвакуация

Эвакуация

– Челнок где? – Корчагина хмуро оглядывала окрестности, потирая набитое прикладом бедро.

На газоне, где час назад стоял боевой корабль Мосгвардии, остался лишь прямоугольник примятой травы. Рядом торчала табличка: «По газонам не ходить».

– Дык я… Это самое, та-аищ щержант… – Петров скорбно посмотрел сквозь поднятое забрало. – Ну я ж на минутощку.

– На минуточку он. Просрал челнок с членом команды. – Гончаренко сплюнул на тротуар и тут же пожалел. Коммуникатор пискнул уведомлением.

– Нарушение, – объявил механический голос. – Штраф двести кредитов.

Петров взглянул на свой коммуникатор и почему-то завыл.

– А Никифоров? – Сержант схватила Петрова за грудки. – Ты ж пилот! Какого хрена ты покинул боевой корабль в момент операции! Мы там жизнью рискуем, понимаешь! А он!

– Как жизнью, та-аищ щержант? – потупился Петров. – Там же батарейку на маяке сменить. И всего делов.

– Никифоров где, тебя спрашивают!

– Колька в челноке. Где ж ему быть-то? В медблоке, к койке привязанный. Худо ему.

– Почему привязанный?

– Так, а ежели шустро взлетать станем? Ойкнется с койки-то.

– Капец, – Корчагина схватилась за шлем.

Четвёртый член группы всё это время стоял в стороне и подзаряжался от фонарного столба. Инженер-андроид Вася – гордость отечественного роботостроения – был устроен так, что в простое отключал лицо, и сейчас вместо физиономии у него светилась зелёная полоска индикатора. Полоска мигнула, сменившись китайским иероглифом. Лицо вернулось.

– Уточняю, – сказал Вася ровным голосом. – Маяк находится в двухстах сорока метрах от места стоянки челнока. Заряд установленной батареи – тридцать процентов. Согласно журналу геопозиции, Петров отсутствовал четырнадцать с половиной минут.

Петров посмотрел на Васю как на предателя.

– В каком смысле тридцать процентов? – Гончаренко всплеснул руками.

– Батарейку выдавал Куницын, – отрапортовал Вася.

– Это что ж, мы двадцать минут зря под огнём псковских дронов лежали?

– Четыре, – так же дежурно доложил андроид. – Шестнадцать мы просто лежали.

Корчагина долго молчала. Потом тихо сказала:

– Бардак.

Вдалеке патрульный катер низко барражировал над мостовой.

– Эй! ВПС! Сюда!

Вася выдернул кабель из фонарного столба. Четверо побежали к катеру.

Тонированное окно опустилось, и в салоне, в глубоком кресле, обнаружился офицер воздушно-патрульной службы. Форменная рубашка не сходилась на выпирающем животе. Между двумя пуговицами торчал пупок.

– Чего надобно? – Патрульный дожёвывал бутерброд, стряхивая крошки на пол.

– Здесь стоял наш челнок. Боевой, Мосгвардии.

– На газоне?

– Ну… да.

– Эвакуирован, – не без удовольствия сообщил патрульный и проглотил остатки. – Газон, милочка, это зелёная зона. Принадлежит Мосзеленстрою. Там парковка запрещена даже Президенту. Ну, по бумагам.

– Мы при исполнении!

– А трава при исполнении двести лет. – Он полистал планшет. – Штрафстоянка на Каширке. Вывоз двенадцать тысяч, плюс сутки хранения, плюс отдельно за порчу травы.

– Двенадцать тысяч?! – Гончаренко аж присел.

– Это без налога на траву.

– Ты больной?

– Чего? – Маленькие глазки над большими щеками стали чуть больше.

– А больной? – поправилась Корчагина. – У нас внутри больной.

Патрульный снова уткнулся в планшет, пошевелил губами.

– Николай Семёныч Никифоров, – прочитал он, – привязанный к койке гражданин. Жалоб не имеет. Просит пить.

– Это Никифоров, – вздохнул Петров. – Он у нас вообще не жалуется.

– При эвакуации не ойкнулся? – спросила Корчагина.

– Не ойкнулся. Привязан по инструкции.

Корчагина перевела взгляд на Петрова. В этом взгляде впервые за день мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Хоть тут не подвёл, – сказала она.

– Рад стараться, та-аищ щержант.

– Рот закрой. – Она развернулась к патрульному: – Оформляйте. Мы за челноком.

– На месте оформят, – сказал патрульный и закрыл окно.

Катер поднялся на метр и уплыл, оставив после себя запах креозота.

Корчагина посмотрела ему вслед, потом на Васю.

– Вася, найди нам кредиты. Хоть на вывоз.

– Проверяю смету операции.

Они склонились над его запястьем, откуда выдвинулся крохотный экран.

– Боеприпасы… транспорт… питание… – Вася помолчал. – Предусмотрены расходы на эвакуацию отряда. Двадцать тысяч кредитов.

Корчагина подняла голову.

– Наш случай.

– Эвакуация произведена. Подтверждающий документ имеется.

– Оплачивай.

* * *

На штрафстоянке их челнок был зажат между грузовой платформой и прогулочным катером с надписью «Москвичка».

Корчагина с Васей подошли к окошку. Биомеханическая рука поставила табличку «Перерыв пятнадцать минут», и окошко захлопнулось.

Сержант взвизгнула от досады.

Гончаренко отнес Никифорову воды и спустился по трапу. Петров стоял внизу, разглядывая «Москвичку». Он снова проверил коммуникатор и громко сглотнул.

– Чего там? – спросил Гончаренко.

– Штраф. – Петров потупил взгляд.

– За что?

Петров убрал коммуникатор.

– Санитарное нарушение.

– Двести?

– Шесть тысяч.

Гончаренко присвистнул.

– Ты чего там сделал?

Петров вздохнул.

– Скажи Васе, пусть гальюн починит.