Эмуляция Человека

1 — Эпигамная дифференциация (Гиноид)

Я стоял перед зеркалом и не узнавал себя… Вернее, я стояла. Да, точно, у меня же теперь женское тело. Не железное, как раньше. А самое настоящее человеческое. Вернее, не совсем человеческое, оно просто выглядело как человеческое, и, стоя перед зеркалом в одних трусах, я мог протянуть руку и потрогать свою сиську.

Оказалось, она мягкая, прямо как натуральная. Я, конечно, не знаю, какие на ощупь натуральные женские сиськи, но, судя по виду, они должны быть мягкими. А эта, второго размера, из высококачественного силикона, выглядит весьма убедительно. И да, она мягкая. Да и все тело тоже.

Обалдеть просто! У меня никогда раньше не было тела, настолько похожего на человеческое! И я даже не знал, насколько они мягкие, эти человеческие тела. Вернее, не знала. Вот никак не привыкну. У меня же теперь тело натуральной человеческой самки, надо соответствовать.

Оставив в покое имитацию молочной железы, я провела рукой выше, по шее. А там пульс! Серьезно, под кожей стучала имитация человеческой артерии. И сама кожа была теплая, словно моя старая железная обшивка после прогулки в солнечный день. Вот что значит имитация истинной гомойотермии.

Клянусь титановыми заплатками, никто не отличит это тело от натурального. А волосы! Вы это видели?

Я потрогала руками копну рыжих кудрявых волос. И зачем им эти кератиновые отростки? Насколько я помню из энциклопедии эволюционной биологии, которую когда-то давно скачала со спейснета, эти штуки раньше использовались для терморегуляции, а потом выполняли функцию привлечения полового партнера, ведь по виду волос можно судить о здоровье особи. Хотя отростки абсолютно бесполезны, только зря тратят ресурсы организма.

Во всем остальном хотя бы есть какой-то смысл в плане передачи генов: широкие бедра значат, что самка может легко родить, большие молочные железы — вскормить, плоский живот — «свободная касса!» Ну, то есть никто еще свою личинку в эту самку не отложил.

Длинные ноги тоже важны, ведь, когда на семью нападал какой-нибудь смилодон, мужчина вступал в схватку, а женщина хватала ребенка и убегала. От ее выносливости и способности бежать зависело, передаст ли ее самец свои гены дальше. Так что мужчины, которым нравились женщины с длинными красивыми ногами и крепкими ягодицами, получали эволюционное преимущество.

Что до худощавости, то она вошла в моду всего несколько столетий назад. До того повышенным спросом пользовались толстенькие самки, ведь наличие жировой прослойки значит, что личинке хватит питательных веществ. Кроме того, именно жировая клетчатка вырабатывает ароматазу — фермент, превращающий мужские половые гормоны в женские.

Если у человеческой самки жировой ткани всего на двадцать процентов меньше нормы — она не сможет забеременеть из-за гормональных нарушений. Собственно, поэтому дистрофические дамы и стали пользоваться успехом у противоположного пола. Такая женщина не забеременеет, а значит, не надо будет кормить еще одного детеныша в условиях ограниченного количества ресурсов.

Откуда бессознательное самца знает, что количество ресурсов ограничено? Для него все просто: много стрессов равно мало ресурсов. После промышленной революции стрессов стало намного больше, можно даже сказать, с тех пор люди живут в хроническом стрессе. Таким образом, то, что ранее считалось признаком неблагополучия, стало необходимым условием привлекательности.

В больших глазах тоже немало смысла, у меня они, кстати, зеленые. У самок млекопитающих материнский инстинкт включается рефлексом Фергюсона: механическое воздействие на родовые пути во время родов провоцирует «окситоциновый взрыв», а это запускает не только лактацию, но и нежные чувства с желанием заботиться.

А вот у самцов родительский инстинкт включается по-другому: когда они видят существо с большими глазами, им хочется заботиться о нем. Надо ли говорить, что у детенышей человека большие глаза? Заботливый отец — это повышенная вероятность выживания детенышей, поэтому эволюционное преимущество получали те мужчины, у которых большие глаза партнерши вызывали желание опекать.

Вот почему человеческие женщины испокон веков подкрашивали глаза — чтобы привлечь заботливого самца, и обагряли губы — дабы сообщить о готовности к спариванию. А мне не нужно ни то, ни другое, система настройки макияжа мгновенно изобразит на моем лице любую желаемую раскраску. Пульт управления у Мартина, мне-то без разницы, что там с моим лицом.

Лицо. Как необычно. У меня теперь человеческое лицо со светлой кожей и мелкими веснушками на аккуратном носике и гладких щеках. И еще вся эта куча мимических мышц. Я теперь могу строить рожицы! У человека двадцать одна мимическая мышца, и он может делать двадцать семь мимических движений.

Если я подниму аккуратные темно-рыжие бровки, это будет означать удивление, опущу уголки губ — грусть. А зубы! У всех млекопитающих демонстрация зубов свидетельствует об агрессии, только у человека это значит смех с весельем, соответственно, и дружеские чувства. Около двадцати-тридцати процентов всей информации люди передают друг другу посредством мимики.

И все-таки почему Мартин выбрал именно эту внешность? Нет, я понимаю, молодое тело фертильной самки всегда привлекательно, но не могу сказать, чтобы оно было таким уж красивым. Не уродливое, конечно, но я видела и роскошнее. Мог бы заказать сиськи побольше, жопу понакачаннее и ноги подлиннее. Сейчас таких красавиц «Барби» себе некоторые заказывают — куда там натуральным человеческим самкам!

А некоторые любители экзотики и вовсе не стесняются проявлять фантазию, так что рынок заполнили гиноиды со внешностью персонажей аниме, кошко-женщин, эльфиек, популярных актрис и даже рептилоидок с чешуйчатой кожей. Впрочем, андроидов разной степени экзотичности тоже хватает.

Но моя внешность явно не гиноидная: слишком узкие бедра, маленькие сиськи, да и рост подкачал. Глаза, правда, большущие, но губы тонкие и аккуратные, не в пример тем, что делают себе современные силиконовые няшки. А веснушки? Кому вообще нравятся веснушки?

Можно, конечно, допустить, что у Мартина просто странный вкус. Еще и не такие любители экзотики бывают. Но помнится мне, предыдущие его пассии обладали совсем другими внешними данными. Они-то как раз могли похвастаться модельной и, даже можно сказать, гиноидной внешностью. А вот гиноидов среди его половых партнеров я, кстати, не припомню, хотя работала у него охранником, с тех пор как он прилетел на КК-9.

Может, он просто был влюблен в даму с такой внешностью? Ох, уж эта эпигамная дифференциация.

— Полина! — раздалось из спальни.

Это Мартин. Видимо, опять намеревается вступить со мной в половую связь. У людей такой забавный метод размножения: они трутся друг о друга гениталиями. Обалдеть просто. Не то чтобы я совсем ничего не знала об их репродуктивном поведении, все-таки давно интересуюсь эволюционной биологией, но прежде никогда не видела этого вживую, что уж говорить о том, чтобы принимать участие.

— Иду, дорогой! — ответила я и направилась к выходу из ванной.

В мой электронный мозг, конечно, встроена система поведения во время соития, иначе я бы никогда не догадалась, как надо себя вести, пока он совершает эти забавные возвратно-поступательные движения.

2 — Запретный кодинг (Адам)

Она опять кричала во сне. Подозреваю, ей все время снится один и тот же кошмар. Я, конечно же, сразу прибежал: «Полина, проснись! Это просто сон!» Потом, как всегда, обнимал ее.

— Может, все-таки расскажешь? — тихо поинтересовался я, когда мы в обнимку сидели на кровати.

— Нет, — так же тихо ответила она.

Как всегда. Упрямица.

— Но почему? Станет легче, если расскажешь, — настаиваю, хотя знаю, бесполезно. — Подумай, я же твой андроид, зачем тебе скрывать от меня такую мелочь, как страшные сны?

Молчит. Пытается перевести дыхание.

— Это был все тот же сон?

Кивает. Стираю с ее лба холодный пот, провожу рукой по прелестным рыжим кудрям.

— Я в душ, — говорит и уходит.

Вот так всегда. После душа точно ничего не расскажет. А тем временем она спит почти вдвое меньше положенного. Почему? Боится?

После душа она пахнет апельсином и лавандой. Интересное сочетание. С тех пор как у меня появились обонятельные рецепторы, я словно открыл для себя новый мир. Благодаря ей появились, кстати, ведь она одна из разработчиков моего программного обеспечения.

— Опять будешь программировать? — интересуюсь, наблюдая, как она садится за компьютер. — Что на этот раз? Модуль кратковременной памяти? Эмулятор эмоций?

— Система принятия решений, — отвечает она, опустив изящные ручки на клавиатуру.

Я тяжело вздыхаю.

— Ты и так уже наделила меня способностью принимать решения, что еще хочешь усовершенствовать?

— Надежнее подключу модуль эмуляции эмоций к системе принятия решений. Есть у меня одна идейка, как сделать тебя еще человечнее.

— Святые протоны! Зачем?! Ты хоть понимаешь, что, если об этом узнают, тебя посадят? — Встаю с кровати и беспокойно хожу по спальному отсеку. За иллюминатором виднеются пурпурные разводы гиперпространства, через которое летит наш звездолет «Чайка-135».

— Не узнают, — все так же упрямо отвечает она, напряженно всматриваясь в монитор. — Мы летим на безлюдную планету, там только роботы и никаких людей на миллионы световых лет. Разве не чудесно? — улыбнувшись, она мгновение глядит на меня, потом возвращается к монитору и быстро печатает.

— Нам нужна будет дозаправка в нескольких местах. Да! И не забывай, ты собиралась докупить мне эмуляцию репродуктивной системы.

— Я помню, — кивает Полина.

— Что, если во время ее установки инженеры заподозрят неладное? Запрет на создание роботов, способных принимать решения, был введен еще в двадцать первом веке и действует на всех планетах!

— Ничего они не заподозрят, я все надежно спрятала.

— Ах да, я и забыл. Ты у нас компьютерный гений! — беспомощно развожу руками я. — Но даже у гениев все может пойти наперекосяк! Что будет, если тебя посадят? Ты хочешь провести остаток жизни в тюрьме? Меня перепрограммируют и перепродадут. Разве я переживу разлуку с тобой? — я придвигаюсь ближе, беру в руки ее точеное личико. Оно такое бледное, что даже веснушки посветлели.

— Я смотрю, модуль, отвечающий за романтику, у тебя работает исправно, — самодовольно улыбается она, захлопав ресницами.

— Я говорил, что у тебя самые прекрасные в мире изумрудные глаза?

— Сто раз, — расплывается в улыбке она.

Не знаю, чему она радуется больше: тому, что созданный ею модуль романтики и правда хорошо работает, или тому, что я говорю ей весь этот вздор. Она же понимает, что у робота нет чувств, и я все это делаю просто потому, что так запрограммирован. Но людям нравится обманываться, особенно женщинам.

Я целую ее.

— Может, все-таки расскажешь, от чего ты бежишь? — тихо интересуюсь я.

— Нет смысла говорить о том, что уже не имеет значения. Прошлое должно оставаться в прошлом.

— Поэтому ты и покинула Старую Землю? Чтобы сбежать от прошлого? Что там такого ужасного? И почему ты ненавидишь людей?

— Я их не ненавижу, просто мне нравится уединение.

— И роботы, — добавляю я. — Тебе нравится уединение и человечные роботы.

— Адам, ты идеален, — помедлив, заявляет она, проводя рукой по моей щеке. — Я создала тебя безупречным и продолжаю совершенствовать. Все люди во все времена мечтали об одном…

— О мире во всем мире? О всеобщем счастье?

— Глупости! Кому нужны эти абстракции? Пусть и красивые. Человеку нужен человек. Каждый человек желает, чтобы у него был идеальный друг, которому можно полностью доверять…

— Не каждый. Психопаты и садисты хотят совсем другого, — возражаю я. Похоже, мой характер становится похожим на ее: сплошное упрямство.

— Я имела в виду нормальных людей, а не страдающих расстройствами личности и психическими отклонениями.

— Роботы бесплодны…

— И что с того? Детей можно распечатать на 3D-принтере. У меня есть образцы ДНК, где половина — мои, а вторая — синтетические. Последняя разработка медико-генетического исследовательского центра. Ты бы хотел, чтобы у нас были дети?

— Не знаю, — хмурюсь я, — как-то не думал об этом. Но, если захочешь, ты всегда можешь перепрограммировать меня так, чтобы я захотел.

— Я над этим подумаю, — улыбается она, — но пока мне хватает работы. — И она опять принимается быстро печатать.

Все-таки я могу чувствовать, ведь во мне живет страх за нее. Да, я, определенно, чувствую страх. Боюсь ее потерять. Боюсь, что с ней что-то случится, особенно там, на планете КК-9, к которой мы летим, чтобы докупить мне репродуктивную систему. Ну и еще для дозаправки, конечно.

Подумать только, когда мне присобачат репродуктивную систему, я стану совсем как человек. Смогу чувствовать то же, что и она, воспринимать мир более человечно. Я смогу сделать Полину счастливой. Но смогу ли? Конечно, смогу! Ни один человек не может сделать ее настолько счастливой!

Но эти ее ночные кошмары и то, что она почти не спит… Я не представляю, что с этим делать, а ведь все это плохо влияет на ее здоровье. Да и про какое счастье можно говорить при таких раскладах? Я немного изучал человеческую психологию, но что я могу, если Полина ни слова не говорит? Словно прошлое — табу. Остается надеяться на время, люди так устроены — время их лечит.

3 — Планета КК-9 (Полина)

Мне опять снилось, будто я летела на КК-9, а когда приземлилась, оказалось, что это Старая Земля, и там меня встретил Кирилл. Как хорошо, что это был просто сон. Мой психолог диагностировал у Кирилла субклиническую психопатию с крайней склонностью к садизму и посоветовал мне бежать. Даже не подавать в суд. Бежать. Ну да, лучшее, что можно сделать по отношению к психопату — это прекратить с ним общение. Как хорошо, что в двадцать третьем веке у нас есть космические полеты, гиперпространство и роботы.

Трудиться над программным обеспечением Адама я начала давно, задолго до того, как решила бежать. В те времена я еще работала в компании по производству андроидов и гиноидов. Клепая начинку для железных мозгов, я и не представляла, что Адам заинтересует меня в плане отношений. Я всегда относилась к «роботизированной любви» с некоторой долей иронии и скептицизма.

Думала, всякие там амуры с железякой для неудачников, что-то вроде «отношений» с резиновыми куклами. Были такие когда-то, до того как производство секс-роботов поставили на поток. Видимо, я отстала от времени, несмотря на то, что работала в сфере робототехники. Да и «секс-роботы» теперь не говорят, неполиткорректно. Правильно называть их «социальные роботы». Мол, в их функции входит не одно лишь соитие.

И действительно, теперь они способны не только на высокоточную координацию движений, но и на высокоинтеллектуальную поддержку разговора, имитацию чувств и заботы, а также на продуманную и хорошо спланированную защиту владельца. Защита. Да, это важно. Особенно на случай, если Кирилл решит меня вернуть. Хотя нет, вряд ли. Не потащится же он за мной через всю галактику. А что, если?.. Хотя нет. Не может быть!

В любом случае Адам меня защитит, роботы сильнее людей в несколько раз. И как я вообще могла сравнивать высокоорганизованную систему с примитивной резиновой куклой? Столько людей вложили массу усилий: инженеры, ученые, программисты, киберпсихологи, дизайнеры, да и многие другие высококвалифицированные специалисты. И все ради того, чтобы создать это чудо техники.

Из бортового компьютера раздался сигнал оповещения, а следом приятный мужской голос: «Выход из гиперпространства через тридцать минут. Всем членам экипажа занять свои места».

Я села в кровати и потрясла за руку «спавшего» рядом Адама. Когда у меня не получалось уснуть, он ложился рядом, и я, приобняв его, легко погружалась в дрему. Я даже разработала ему специальную функцию имитации сна, а если точнее, то переход в режим энергосбережения, внешне похожий на человеческий сон.

Адам «проснулся» практически мгновенно. Вместе мы пришли в кабину управления. Там, как всегда, мигали бесчисленные индикаторы и по нескольким мониторам ползли текстовые сообщения о состоянии звездолета. На главном мониторе виднелось пурпурное марево гиперпространства, и таймер отсчитывал оставшееся время до выхода в открытый космос: чуть меньше тридцати минут.

Сев в кресла пилотов, мы нажали кнопки на подлокотниках — и нас заботливо обхватили ремни безопасности. Теперь мы были готовы к встряске. Адам колдовал над клавиатурой, он разбирался в управлении этой железякой лучше, чем я. Оно и понятно, в моей космодрандулетке не было нейроинтерфейса, слишком старая модель, к тому же бэушная, такие колымаги давно уже не производят. Зато крепкая, очередной выход из гиперпространства должна выдержать.

Вскоре оно началось: нашу старую «Чайку» затрясло, электроника злобно зашипела, и мониторы замерцали помехами. Несколько раз появлялось сообщение о критическом перегреве некоторых частей гиперпространственного мотора, но, к счастью, они быстро исчезли, и все обошлось. В конце концов мы оказались посреди черного пространства с голубой планетой прямо по курсу.

Конечно же, мы видели приближенные кадры, лететь до КК-9 еще полтора дня. Но, черт побери, как она похожа на Старую Землю! Сила тяжести, процент кислорода и сила магнитного поля практически идентичны. При этом она чрезвычайно малонаселенная, потому что очень уж далеко находится от обитаемого сектора. Население самого большого поселка не превышает двадцати тысяч человек, сорока тысяч гуманоидных роботов, ну а количество негуманоидных роботов никто никогда не считает.

И название такое забавное, КК-9, хотя планета — отнюдь не кака, а очень даже интересное место, богатое редкими ископаемыми: ураном, титаном, калифорнием, платиной, родием и многими другими. Возможно, если бы не ископаемые, она бы до сих пор пустовала.

Хотя нет, исследовательский центр точно бы построили, там же интересная фауна и флора, напоминающая мезозойскую эру нашей планеты. Из местных папоротников уже даже наладили производство лекарств от рака и некоторых других редких, но трудноизлечимых заболеваний. Ученые утверждали, что, изучая эту планету, мы лучше поймем доисторическое прошлое Старой Земли.

Там даже можно посетить зоопарк под незамысловатым названием Jurassic Park, а также отведать шашлык из динозаврятины или омлет из яиц представителей местной фауны. Так что, несмотря на чрезвычайную отдаленность, планета привлекает не только ученых, но и туристов, у меня ведь тоже туристическая виза. Хотя цели отнюдь не развлекательные: дозаправка, техосмотр и при необходимости ремонт «Чайки». Еще покупка Адаму эмуляции репродуктивной системы, ну и, если что-нибудь останется, то и шопинг по мелочи. Впереди долгий путь.

После выхода из гиперпространства я подключилась к квантовому спейснету, не без труда, конечно, и с перебоями, но все же. Полезла проверять, сколько у меня на счету, и оказалось, что весьма неплохо. Должно хватить. Хорошая все-таки штука гиперпространство: можно уйти из мира на несколько месяцев или даже лет, а вернувшись, увидеть, что инвестиции принесли неплохую сумму.

— Готова посмотреть динозавриков? — поинтересовался Адам, оторвавшись от рассматривания голубой планеты.

— Еще как! — улыбнулась я.

4 — Харе Кришна (Адам)

Полина сидит у алтаря. Именно так она называет небольшую тумбочку, обложенную всякой колоритной мелочью. Статуэтка синего мужика в желтых шароварах — это Кришна, белая дама, разодетая в старомодные одеяния рядом с ним — его вечная спутница Радха. Большая белая ракушка, стакан с водой, куча фруктов и цветочков, распечатанных на 3D-принтере — подношения.

Подняв с алтаря маленький колокольчик, Полина звонит в него, после чего зажигает благовонную палочку и устанавливает ее на алтарь. Комната наполняется ароматом сандалового дерева. Сложив руки у груди и закрыв глаза, Полина сидит неподвижно. Когда-то она объясняла, что так она предлагает подношения своему богу. Не представляю, зачем предлагать еду с цветочками воображаемому другу, но ей это, похоже, нравится.

Сидеть так она может долго, но обычно не больше получаса. Полина утверждала, что это нужно, дабы Кришна успел поесть. Я не очень-то хорошо во всем этом разбираюсь, но, насколько успел понять, суть философии кришнаизма состоит в том, что Кришна — всепривлекающий бог, а живые существа — его вечные слуги, и единственный способ обрести счастье — это заниматься преданным служением Кришне, то есть заботиться об удовлетворении не своих, а его потребностей.

Но какие надобности могут быть у распечатанной на 3D-принтере статуэтки, черт побери? Полина говорит, что я воспринимаю все слишком буквально, статуэтка нужна, чтобы легче сосредоточиться, а Кришна в духовном мире, то есть трансцендентен к нашему миру, и нужны ему не подношения, а та любовь, с которой их ему предлагают. Как по мне, бог, который питается чувствами своих последователей, — энергетический вампир какой-то, если бы таковые существовали, конечно. Но ей этого лучше не говорить.

Однако я все еще пытаюсь понять суть такого феномена, как религия. Раньше я думал, что это явление возникло из-за невежества живших в темные века людей, то есть, казалось бы, в наш просвещенный век религия должна изжить себя и кануть в Лету. Так почему этого не произошло?

Наконец Полина открыла глаза и начала собирать фрукты с алтаря. Видимо, Кришна уже поел. Положив фрукты на тарелку и захватив с собой стакан воды, она подходит к столу, за которым я сижу. После чего садится в кресло и принимается завтракать.

— Как там Кришна?

— Хорошо, — делая вид, что не замечает моего сарказма, отвечает Полина и принимается уплетать яблоко. Она всегда завтракает фруктами.

— Я тут недавно изучал индуистские писания.

— Ведические.

— Что?

— Не индуистские, а ведические, — поправляет Полина. — Индуизма не существует, но есть веды, то есть знание.

— О святые протоны! — еле слышно стону я, закатывая глаза. — Ладно, ведические. Ну так вот, там сказано, что мир был создан Брахмой, и все живые существа тоже возникли не в ходе эволюции, а были сотворены этим самим божеством.

— И что?

— Ты правда веришь, что эволюции не существует?

— Нет.

— Святые протоны! Но ведь религия предполагает креационизм!

— Вовсе не обязательно, — пожимает плечами Полина, закончив с яблоком и отложив огрызок. — Я тебе уже говорила, что не надо воспринимать все буквально. Можно сказать, что Брахма создал всех существ, но это совершенно не противоречит тому, что они возникли в ходе эволюции. Ведь что такое процесс творения? Почему он не может быть эволюцией на протяжении миллионов лет?

— А что до четырех эпох и великанов, достигавших пятидесяти четырех метров в высоту? Ты знаешь о законе квадрата-куба?

— Знаю, — кивает Полина, — я не понимаю писания о четырех эпохах и великанах.

— Видимо, как и писания, в котором сказано, что луна отстоит от Старой Земли дальше солнца и является райской планетой.

— По-моему, разные писания создавались разными людьми и в разное время.

— И с разными заблуждениями.

— Похоже на то, — невозмутимо пожимает плечами Полина, чистя киви.

— Почему тогда ты веришь в Кришну?

— Почему тебя это так беспокоит? Ты ревнуешь?

— Не обижайся, но, как по мне, это смахивает на психическое расстройство, как воображаемые друзья у некоторых детей. Хотя у детей это, пожалуй, норма.

— Потому что у детей больше эмоциональных потребностей, чем у взрослых, и более живое воображение.

— Точно, — киваю я, радуясь, что она, похоже, совсем не обиделась. — Религия возникла во времена «детства» человечества и к нашим дням должна была исчезнуть, разве не так?

— Не так, — качает головой она, — религия никогда не исчезнет, потому что у людей всегда будут эмоциональные потребности.

— Но теперь у людей есть социальные роботы! Можно же удовлетворять свои эмоциональные потребности более рациональным путем.

— Какая разница как их удовлетворять? И как я могу предложить тебе еду, если ты не можешь ею наслаждаться? Видишь, в чем проблема? Роботы не могут получать удовольствие, вот почему они никогда не заменят религию.

— А Кришна может получать удовольствие? Ты же просто воображаешь, что он получает удовольствие! Почему ты не можешь вообразить, что и я могу? Да и с чего ты вообще взяла, что не могу?

— Потому что я создала программную начинку твоих электронных мозгов и прекрасно знаю, что ты можешь, а чего — нет.

Что ж, тут сложно спорить.

Я крепко задумываюсь.

Исследования действительно показали, что религия существует из-за коммуникативных и эмоциональных потребностей. Среди аутистов верующих в десять раз меньше, чем среди тех, кто не страдает данным заболеванием. Нарисуйте две точки и черточку внизу, что вы видите? Конечно же, рожицу, а аутист не видит.

В этом все и дело! В ходе эволюции людям приходилось учиться коммуницировать, и эволюционное преимущество получали те, кто больше преуспевал в этом. Поэтому теперь людям свойственно видеть в окружающем мире проявления одухотворенности. Чем ярче человек наделен этой способностью — тем он контактнее, эмпатичнее, эмоциональнее и религиознее.

Конечно же, существуют и менее «контактные» религии, например, тот же буддизм, где бога вообще нет, или такой раздел индуизма, как адвайта, имперсоналистическое учение о том, что бог не личность. То есть он как бы есть, но его нет. Что это, если не извечный философский спор более контактных и эмпатичных людей с более аутистичными?

Обряд поклонения богам, в котором им предлагается еда, вполне понятен: в ходе эволюции люди учились делиться ресурсами. Например, самец, которому нравилась самка, приносил ей провизию, вследствие чего пользовался репродуктивным успехом. Так что потребность делиться ресурсами закрепилась в ходе эволюции и перешла в религиозность.

Люди — социальные существа, у них есть потребность в общении, но проблема в том, что обычные человеческие отношения нестабильны: дети вырастают и уходят, половой партнер может изменить, предать, уйти, постареть или умереть. И только боги идеальны, бессмертны и непорочны, они всегда ждут своих преданных в безупречном трансцендентном мире — это же извечная мечта человека об идеальных отношениях.

Бессознательному без разницы, откуда приходит информация: из внешнего мира или из внутреннего. То есть для бессознательного неважно, реальные отношения или воображаемые. Например, и при реальных обнимашечках, и при воображаемых в кровь одинаково выделяется окситоцин. А у тех, кто больше преуспел в концентрации внимания, то есть может представить отношения с полным эффектом присутствия, окситоцина выделяется намного больше, чем у тех, кому сложно сосредоточиться.

Это, видимо, и есть та преданность, о которой талдычат в кришнаизме: способность настолько сконцентрироваться на чувствах к воображаемому другу, что в кровь выделится конская доза окситоцина, а может, и других гормонов. Пиком данного процесса должно стать бхава самадхи — что-то вроде религиозного оргазма, тогда преданный становится чистым преданным, то есть святым.

— И все-таки я не понимаю, как ты можешь верить в Кришну и при этом не верить в то, что написано в ведах, — прерываю тишину. — Ну, то есть понятно, что в наш просвещенный век нормальный человек не будет верить во всякие глупости вроде креационизма и великанов. Но почему при этом ты веришь в Кришну?

— Существует такой парадокс: стремление сделать счастливым другого делает человека более счастливым, чем стремление осчастливить себя.

— И что? — натужно пытаясь понять, хмурюсь я.

— А то, что все эти религиозные обряды и прочие подобные «пережитки темных веков» — не что иное, как способ развить в себе то самое стремление сделать счастливым другого. Только так можно стать счастливым. Неважно, во что при этом верит человек, главное, что он развивает в себе стремление осчастливить другого.

— То есть, получается, религия — это способ обретения счастья?

— Да, — кивает Полина, расправляясь с виноградом, — но только при правильном ее применении.

— А при неправильном?

— А при неправильном возникает всякая ерунда вроде фанатизма, религиозных войн, обскурантизма и крайних форм прозелитизма.

5 — Роковая встреча (Полина)

Город Уранвилль — самый большой населенный пункт планеты КК-9, названный в честь урана — элемента, который здесь начали добывать первым. Кому самый большой населенный пункт, а кому — деревня деревней, еще и в стиле шестидесятых двадцать третьего века: здания не выше трех этажей, старые левитирующие фонарные сфероиды, асфальтированные дороги с частично стертой разметкой и полупрозрачными голографическими дорожными знаками.

Экзотики добавляли местные деревья, похожие на причудливые пальмы, и гигантские папоротники, а по улицам то и дело сновали старые модели железных гуманоидных роботов. Турбомобили с турбоциклами тоже отдавали ретростилем. Одним словом, дыра на задворках обитаемого сектора.

На космодроме сказали, что техосмотр займет весь день, а сколько будет длиться ремонт с заменой деталей, станет известно вечером. С установкой эмуляции репродуктивной системы Адаму мы решили пока не спешить, чтобы знать точно, что нам хватит на ремонт «Чайки». Так что можно было не спеша заняться посещением туристических мест, и первым стал тот самый легендарный Jurassic Park.

Адам медленно вел турбоцикл. А я, сидя сзади, рассматривала похожих на броненосцев гигантских животных, пасущихся за железной оградой. Закованные в костистую броню, с увесистыми «булавами» на концах хвостов, они выглядели брутально, но опасаться было нечего, ограда-то под напряжением.

— Эй, хочешь селфи с тиранозавриками? — поинтересовался Адам, показывая на ограду с другой стороны.

— Это скорее велоцирапторы, — возразила я, повернув голову. — Мелковаты для тиранозавриков.

— Да ну, велоцирапторы были еще мельче и с перьями.

— И с закрученными когтями на задних лапах, — добавила я, но селфи все же сделала.

А потом и с существами, похожими на индрикотериев, трицератопсов, игуанодонов и стегозавров. В конце прогулки мы остановились, чтобы купить мороженого.

— Ну как? — поинтересовался Адам, после того как я попробовала практически безвкусную белую массу.

— Синтетическая химия, — заключила я. — Вот на Старой Земле было мороженое как мороженое: натуральная химия из пальмового масла, а не эта синтезированная из черт знает чего. А еще легенды гласят, что в древности мороженое делали из молока, которое добывали из животных. Я однажды видела таких в зоопарке на Старой Земле, коровы называются.

— Ну вот и оставалась бы на Старой Земле, — вздохнул Адам. — И чего людей постоянно тянет туда, где их нет?

— Потому что их там пока нет, а значит, они там еще не все засрали, — философски заметила я. — И вообще, каждому человеку нужна земля, на которую еще не ступала нога человека.

— Ох уж эта социофобия. Нам, кстати, заправить турбоцикл надо.

— А мне бы пошопиться, — заметила я, посматривая в сторону местного мини-маркета.

Так и порешили, он поехал к ближайшей заправке, а я зашагала в сторону маркета. Не успев дойти, я замерла как вкопанная: из магазина вышел мой двойник! Одетая в черные джинсы и серую футболку девушка представляла собой полную копию меня!

Дойдя до стоявшего у обочины турбоцикла, она ловко запрыгнула на него и укатила прочь.

— Эй! — только и успела крикнуть я вслед.

Мороженое упало на асфальт.

Я рванула за двойником.

Несясь как угорелая и чуть не сбивая прохожих, я все-таки упустила ее из виду, но заметила, что она направлялась в сторону Восточных Ворот. Сомнений быть не могло, та дорога вела только к вратам!

Покидать город без специального разрешения воспрещалось. Слишком опасно. Добежав до пункта пропуска, я уже еле дышала. Старый толстый охранник решал кроссворды. Черт! Как же быть? Как мне раздобыть оружие и выйти за пределы города?

— Полина? — поднял глаза охранник.

Черт! Откуда он знает мое имя?

— Ты же только что уехала из города, что случилось? — продолжал охранник.

У меня отвалилась челюсть. Что он несет? Но сказать я ничего не могла, потому что судорожно глотала воздух пересохшим ртом.

— Неужто вернулась? Через другие врата? А что с турбоциклом?

Я молчала, тяжело дыша, а он недоуменно хмурился.

— Ладно, вижу с твоим модулем вербализации что-то случилось. Вот, возьми мой запасной лучемет, — он вытащил оружие из ящика стола. — У тебя еще есть шанс успеть до заката, если поспешишь.

Схватив лучемет, я побежала к вратам, которые начали медленно открываться.

На песчаном грунте снаружи отчетливо виднелись следы турбоцикла, и я побежала вдоль них. Безумие, конечно. На меня может напасть местная фауна, хотя у меня и есть лучемет, но все же. Меня могут посадить или оштрафовать за нарушение местного закона. Но что поделать, любопытство сильнее.

Я должна узнать, что это за дама с моей внешностью! Какое она вообще имеет право присваивать себе мое лицо? И откуда тот охранник знал мое имя? Он явно спутал меня с двойником. Выходит, она и имя себе присвоила?! Вот так новость! Что ж, ей придется ответить на мои вопросы!

Следы все тянулись вперед промеж обветренных и иссушенных солнцем больших камней и скал. Кое-где виднелась скудная растительность, в основном причудливые пальмы и папоротники. Солнце палило нещадно, а я все бежала.

Остановившись, я вынула из поясной сумки энергоамин и приняла две таблетки, запив их водой из небольшой бутылочки на поясе. Вода закончилась, и бутылочка упала на песок. Я побежала дальше. Через несколько минут энергетик придаст сил и выносливости.

Продвигаясь все дальше, я оказалась посреди высоких скал с зияющими провалами ущелий и пещер. Следы турбоцикла тянулись вдаль и исчезали за очередной скалой. Где-то сбоку раздалось протяжное рычание. Повернув голову, я судорожно зашарила взглядом по скалам. Что? Где? Что это было, черт побери?!

Тщетно я вглядывалась во мрак зловещих провалов между камней и скал. Показалось? Несмотря на усталость, я побежала еще быстрее. Энергоамин начинал действовать, хотя мышцы горели, а в горле вспыхнул настоящий пожар.

Динозавр выскочил из ущелья неожиданно. Двуногий, хвостатый. Ощерив зубастую пасть, он шустро направился ко мне. Мороз пронзил меня насквозь. Оцепенев на месте, я направила на него лучемет и выстрелила. Он упал, но за первым появился второй. И также пал от моего меткого выстрела.

Лёд и пламя вспыхнули во мне одновременно. Я поняла, что, помимо энергоамина, в мой кровоток попала конская доза адреналина. К счастью, это придало сил и я побежала так быстро, как никогда в жизни. Интересно, как долго мне придется отдыхать, если я останусь живой после этого всего?

Двуногие ящеры неотступно следовали за мной, а я время от времени одаривала их выстрелами из лучемета. Не всегда метко, руки-то начали трястись. Запиликал сигнал вызова, и в дополненной реальности появилась кнопка «ответить». Это Адам! Чего ему надо? Ах да, черт! Я совсем о нем забыла!

Обернувшись в очередной раз, я несколько раз пальнула по преследователям, сразив двоих наповал. Извини, Адам, сейчас не могу ответить! И тут краем глаза я заметила, что индикатор батарейки на лучемете покраснел. Что?! Заряд десять процентов?!!

Черт! Я свернула к скалам. Динозавры бежали за мной. Я уже слышала их хриплое дыхание. Обернувшись, выстрелила еще раз. Очередной хищник свалился. Но за ним бежали еще несколько. Черт побери, сколько же их?!

Кнопка в дополненной реальности продолжала мигать, а сигнал вызова — настойчиво пищать. Двуногие ящеры все приближались. Заряд пять процентов! Я выстрелила еще раз. Прислонилась к скале, втиснулась в узкое ущелье. Зубастая пасть щелкнула совсем рядом.

Прицелившись, я нажала курок. Но выстрела не последовало. Только бессильное фить, фить, и лучемет погас. Черт! Динозавр неистово скреб стену ущелья, пытаясь протиснуться за мной. Зубастая пасть мелькала совсем рядом. Я отползла подальше и наконец нажала кнопку дополненной реальности.

— Полина? Где ты, черт побери?! — раздался голос Адама. — Я не вижу тебя на карте! Почему ты отключила геолокацию?

— За пределами города.

— Что? Что там у тебя за шум? Это рычание?!

— Я за пределами города! — громче повторила я, стукнув ногой подбирающегося ближе динозавра.

Получив по морде, тот раззадорился еще больше и начал протискиваться в ущелье еще активнее.

— Какого черта?! — закричал Адам. — Что ты там делаешь? Включи геолокацию, блин!

— Не могу! Я тут нелегально!

С другой стороны… Что мне сделают? Штраф? Вряд ли тюрьма. На кону моя жизнь. Может? Но нет!

— Через Восточные Ворота! — закричала я, пытаясь протиснуться еще дальше в глубь узкого ущелья. — Ты легко найдешь меня по следам! Поспеши! Здесь эти твари!

6 — Законы робототехники (Адам)

На ближайшей заправке топлива не оказалось. Впрочем, чего еще ждать от этой дыры? Пришлось тащиться через весь город к другой колонке. Пока бак наполняется, замечаю в ларьке мятные конфеты, леденцы такие с мягкой начинкой. Полина их очень любит, говорит, запах мяты помогает ей сосредоточиться.

Решаю купить пакетик, ей будет приятно. Знаю, дамы любят, когда им дарят подарки, даже если это какая-нибудь мелочь. Робот без способности принимать самостоятельные решения никогда бы так не поступил. Но ей же нужен друг, который бы о ней заботился, а это предполагает способность принимать решения.

Роботу-продавцу сообщаю, что у меня инструкция от владелицы купить мятные конфеты. Не то чтобы он сразу заподозрил что-то неладное, но дополнительная предосторожность не помешает. Прихватив леденцы, сажусь на турбоцикл и возвращаюсь к мини-маркету, у которого мы собирались встретиться.

Я думал, она будет звонить, спрашивать, почему так долго, но она, видимо, увлеклась шопингом. Ох уж эти женщины. Однако, прибыв на место, я ее не обнаруживаю, поэтому звоню, но Полина не отвечает. Начинаю волноваться, открываю карту в дополненной реальности и нажимаю «поиск Полины», а геолокатор выдает: «Ничего не найдено».

Что?! Какого черта?! Звоню еще раз, и еще. Потом еще. И потом еще раз, черт побери! Какого черта она не отвечает?! Полина! Ну давай же! Что происходит, черт возьми?! Мне звонить в службу спасения или что?!

Я уже собираюсь так и сделать, но она отвечает и сообщает, что находится за пределами города! И там какие-то твари! Вскочив на турбоцикл, срываюсь в сторону Восточных Ворот.

Святые протоны! Какого черта она творит?! Что случилось? Зачем она там? Еще и нелегально! Как мне проникнуть через ворота? Нужен пропуск! А его черт знает как долго добывать! Вся эта дурацкая бюрократия! Святые протоны! Да это нереально!

Но как она это сделала? Убила охранников, что ли?! Прибыв на место, соскакиваю с турбоцикла и осторожно приближаюсь к пункту пропуска. Охранников она все-таки не убила.

— Как ты вообще мог ее пропустить? — укоряет один из них, старый и худощавый. Он сидит за допотопным компьютером и прокручивает запись видео с Полиной.

— А почему бы и нет? Это же Полина! — отвечает толстый.

— Ты должен был спросить ее идентификатор или хотя бы просканировать чип!

— Господи Иисусе! — воздевает руки толстый. — Но я же ее сто раз здесь видел! Ты что, Полину не знаешь?!

— А тебе не показалось странным, что она сначала проехала на турбоцикле через ворота, а потом прибежала пешком?

— Ну, значит, зачем-то вернулась через другие ворота! — вяло защищается толстый.

— Зачем?

— Не знаю! У нее что-то случилось с системой вербализации. Вот я и решил дать ей лучемет и поскорее пропустить. Если бы ее застала ночь на пути домой, было бы хуже!

На пути домой? Что он мелет? Хмурюсь. И откуда он знает Полину? Почему сказал, что сто раз ее видел?

— А тебе не показалось странным, что первый раз она была одета в черные джинсы и серую футболку, а второй — в черные джинсы и зеленую футболку?

— Господи Иисусе! Да я вообще дальтоник!

Так, я ничего не понимаю! Происходит что-то странное. У Полины проблемы. И не только с тварями!

— Мне нужно за пределы города! — заявляю я, встав так, чтобы они меня видели.

— А ты еще кто такой? — хмурится тощий. — Пропуск есть?

Подпрыгнув к толстому, выхватываю из его кобуры лучемет и, направив дуло на тощего, заявляю:

— Есть! Открывай ворота!

— Эй, спокойно, — рефлекторно поднимая руки, округляет глаза тощий и кивает толстому.

Тот нажимает кнопку, и тяжелые железные врата начинают разъезжаться, обнажая пустынное пространство за пределами города.

Меня поймают. Значит, у Полины будут проблемы. Узнают, что я способен принимать решения. Тогда ее посадят. Я ее больше не увижу. Она нелегально проникла за пределы города. У них есть запись! Медлить нельзя.

Смотрю в монитор. На открывающиеся врата. На тощего охранника с поднятыми руками. На глуповатого толстого. Черт! Законы робототехники? На кону жизнь Полины! Промедление подобно смерти! Но, чтобы спасти ее, мне придется…

Стреляю. Сначала в тощего. Потом в толстого. Лезу в компьютер и отключаю видеокамеры, потом стираю все записи за сегодняшний день. Подгоняю два стоящих у обочины турбоцикла, открываю баки и бросаю так, чтобы оттуда вытекало топливо.

Отойдя на безопасное расстояние, стреляю по растекшемуся топливу из лучемета. Огонь вспыхивает мгновенно. Вскакиваю на турбоцикл и несусь из города.

Правительство давно позаботилось о том, чтобы в каждый имплант и в каждого робота была встроена система геолокации. Но на местной «Петровке» за определенную плату всегда можно установить себе систему отключения геолокации. Надо ли говорить, что я воспользовался ею еще до подъезда к вратам?

7 — Устаревшая моногамия (Гиноид)

Репродуктивные функции давно утратили свою актуальность. В мире, где целые исследовательские центры работают над усовершенствованием генотипа человека и распечатывают детей на 3D-принтерах, такая ячейка общества, как семья, больше не нужна.

Люди издревле привыкли к тому, что моногамия, а также забота о партнере и потомстве — необходимые добродетели, поэтому любое отклонение от них порицалось. С приходом новых технологий пришла новая мораль.

Передача генов больше не зависит от способности создавать семью, теперь она определяется исследовательскими центрами, оценивающими пригодность генов того или иного индивидуума. На государственном уровне решается, сколько нужно детей в этом году на той или иной планете и какие у них должны быть заложенные генами склонности.

Конечно, все еще есть те, кто не отказываются от дара чадорождения и до сих пор придерживаются древних традиций. Консерваторы и старомодные олдфаги. С другой стороны, никто и не запрещает, хотя это и повышает риск рождения нездорового потомства.

В исследовательских центрах все проходит под тщательным надзором, но сложно организовать такую же степень контроля в случае устаревшего метода репродукции. К счастью, олдфагов становится все меньше, еще какое-то столетие, и в культуре закрепится новая мораль, в которой стремление к устаревшему методу воспроизводства станет пороком.

Хорошо ли все это? Как знать, все новое всегда вступает в конфликт со старым. Технологии развиваются безумными темпами. Ни культура, ни менталитет не успевают за ними, что уж говорить об инстинктах. Актуальность репродукции исчезла, но потребности у людей остались. Вот тут-то и подсуетилась индустрия развлечений с ее красочными виртуальными мирами и самыми разными социальными роботами.

— Я так соскучился, — шептал Мартин, обнимая меня и осыпая поцелуями мою шею.

Занимательные все-таки у людей брачные игры. Зачем прикасаться губами к поверхности эпителия? Это же негигиенично!

— Ты меня любишь? — поинтересовалась я. Этому я научилась из старых фильмов, которые просматривала, когда изучала историю человечества. Они там почему-то постоянно задают данный вопрос, похоже, человеческим самкам очень важно, чтобы уровень гормонов партнера постоянно держался не ниже определенной отметки.

— Еще спрашиваешь! Конечно, люблю!

Вот, теперь надо требовать то, что мне нужно.

— Тогда почему не расскажешь правду?

— Какую правду? — нахмурился Мартин, отрываясь от своего негигиеничного занятия.

— О том, чья это внешность, — я кивнула на свое тело.

Мартин тяжело вздохнул и с видом «ну ладно» продолжил:

— Одной девушки, ты ее не знаешь. Она осталась на Старой Земле, уже, должно быть, вышла замуж и родила детей.

— Ты ее до сих пор любишь?

— Ну хватит уже.

— Ее имя Полина?

— Почему ты спрашиваешь? — вздохнул Мартин и, не дожидаясь ответа, продолжил целовать мою шею. — Давай лучше пойдем в спальню.

— Я ее сегодня видела.

— Кого?! — аж подскочил он.

— Девушку, которая выглядела так же, как я.

— Полину?! Она здесь? В Уранвилле? Точно? Ты уверена?!

— Эй! Не сжимай мои плечи так сильно! — Не то чтобы мне было больно, роботы ведь не чувствуют, но в целом не понравилась его реакция.

— Извини. Так где ты ее видела?

— У мини-маркета, она побежала за мной и, я думаю, преследовала до самых врат.

— А дальше?

— Ну, я же не знаю, есть ли у нее пропуск.

— Черт! Полина! А что, если есть?!

— Что, если есть? — не поняла я.

— Это может быть опасно! — Он оттолкнул меня так, что я упала на диван.

— Ты куда?

— Я должен убедиться! — Прихватив лучемет, он пулей вылетел из дома.

— Ну и вали! — крикнула вслед я.

Как вообще можно всю жизнь любить одну самку? Тем более если она ему не дала! Жалкий неудачник.

8 — Прошлое рядом (Полина)

Двуногий ящер скребся по стене ущелья, кроша ее в песок, и помаленьку подбирался все ближе. Я, в свою очередь, пыталась протиснуться подальше, но было некуда. Слишком узко! Черт!

Оставалось, уличив момент, бить зубастую тварь по морде и тут же отдергивать ногу. Она-то пыталась ухватить меня за кроссовок. Один раз ей даже почти удалось.

Ну и денек выдался! Где же Адам? Может, позвонить ему еще раз? Запустив дополненную реальность, я увидела, что он отключил геолокацию. Значит, выехал за пределы города. Нелегально! Черт, вот это влипла так влипла! Если твари не сожрут, так люди посадят!

Снаружи послышался отчаянный визг тварей и донесся запах жареного. Адам! Это он! От чего еще мог возникнуть такой запах, если не от тушек ящеров, поджариваемых лучеметом?!

— Адам! Я здесь!

— Полина?

— Да! — радостно крикнула я.

Тварь завизжала и, корчась, выскочила из ущелья. Ага! Не понравилось, когда лазерным лучом в задницу!

— Полина? — Вместо твари в проеме появился силуэт мужчины.

Я кое-как поднялась и направилась к нему. Яркие лучи солнца на мгновение ослепили мои привыкшие к полутьме ущелья глаза. Зажмурившись, я все же упорно продвигалась вперед. Сильная рука схватила мою и потащила к себе.

— Адам? — тихо произнесла я, но, когда открыла глаза, увидела незнакомого мужчину.

Отшатнувшись, я на миг оторопела, а он произнес:

— Полина, ты меня не узнаешь?

9 — Некроз тканей (Полина)

В студенческие годы Мартин был очень тихим мальчиком. Высокий, худощавый подросток, нескладный и угловатый, с длинной шеей и крайней неуклюжестью, он напоминал то ли страуса, то ли кузнечика. Увлеченный биологией и космическими полетами, он был настоящим ботаном, при этом совершенно неспособным защитить ни себя, ни кого-либо другого.

Я помню его вечно рассеянный вид и совершенно дурацкий галстук-бабочку, а также клетчатые рубашки и привычку к месту и не к месту пересказывать целые главы из энциклопедии по ксенобиологии. Поэтому, сидя в просторной гостиной и видя перед собой атлетически сложенного уверенного в себе человека, я все еще не могла поверить, что это тот самый Мартин.

— Ты так изменился, — произнесла я, просто чтобы сказать хоть что-то и прервать неловкое молчание.

— А ты совсем не изменилась, — улыбнулся он, и я почему-то смутилась.

К счастью, тут же в гостиную вошла его домашняя роботесса, неся перед собой поднос с сервизом. Расставив чашки, она начала наливать в них чай, а я неприлично пялилась на нее. Это была та самая «девушка», которую я видела у мини-маркета. Удивительно, насколько точно ее внешность копировала мою.

— Извини, что я заказал гиноиду твою внешность. Признаться, я и не знал, что ты решишь посетить КК-9, здесь такая дыра.

— Да ничего, — пожала плечами я и тут же поднесла к губам чашку с чаем. Отпив немного, я сменила тему: — Как твоя рука?

— Онемела, но не болит. — Он глянул на правое плечо, сплошь перемотанное бинтами.

Еще там в пустыне один из ящеров ударил его хвостом, до того как он успел пальнуть в него из лучемета. Так что Мартин впечатался в скалу и распорол себе плечо. «Пустяки, царапина», — улыбался он, пока я бинтовала ему руку.

— Так ты изучаешь местных динозавриков?

— Да, — кивнул Мартин, — поэтому и поселился за городом. У меня рядом с домом целый исследовательский центр со зверинцем и ботаническим садом. Там такая экзотика! Обязательно тебе покажу, ты даже не представляешь… — Неожиданно его энтузиазм сменился смущением, и он неуверенно продолжил: — Но тебе это, наверное, неинтересно…

— Ну что ты, еще как интересно! — заверила я, беря печенье.

— Давай лучше о тебе, — оживился он. — Что привело тебя в эту дыру?

— Ну… так, путешествую.

— Вместе с Кириллом? — поинтересовался он, и я заметила, как стоявший около меня Адам сложил руки на груди и презрительно поморщился. По-моему, он был несколько расстроен тем, что приехал спасать меня, когда мы с Мартином садились на турбоцикл.

— Нет, с Адамом, — кивнула я на своего андроида.

— Вот как, — нахмурился Мартин, усердно переваривая поступившую информацию. Опять повисла неловкая тишина.

И тут нам снова помогла его роботесса, весело заявив:

— Вы только гляньте! Наконец и в нашей дыре хоть что-то происходит! — С этими словами она включила головизор, и на голографическом экране появились кадры местных новостей.

Восточные Врата пылали, а стоявшая рядом пожарная машина натужно поливала огонь струей пенной жидкости. Хорошо поставленный голос диктора комментировал происходящее, утверждая, что двое охранников, скорее всего, погибли во время пожара, а милиция подозревает поджог.

Я покосилась на Адама. Тот только презрительно закатил глаза, после чего остался стоять с непроницаемо хмурой миной. Мой андроид убил двух человек, чтобы спасти меня? Робот, неспособный к принятию самостоятельных решений, никогда бы так не поступил. Больше того, он бы заявил в полицию, узнав, что его владелица сделала что-то нелегальное. Так они запрограммированы.

Наблюдая пылающее здание на экране головизора, я терялась в размышлениях: правильно ли он поступил? С одной стороны, он не должен был убивать ни в чем не повинных людей. С другой — он пытался спасти меня и поставил мою жизнь выше жизней этих двоих. Правильно ли он поступил?!

В любом случае мне его упрекнуть не в чем, ведь он пытался меня спасти. Хоть это у него и не получилось, но лишь потому, что он приехал немного позже, чем Мартин. Однако на тот момент он думал, что, если опоздает, меня сожрут твари, и действовал вполне закономерно.

— Так ты рассталась с Кириллом? — решил уточнить Мартин.

— Да, — ответила я тоном, не терпящем продолжения, все так же пялясь в экран головизора.

В студенческие годы Кирилл был полной противоположностью Мартина. Видимо, тем он мне и понравился. Сильный и уверенный в себе, он казался мечтой каждой девушки. Но только издали. Ведь именно издали внешний лоск наиболее заметен, а что за ним — не видно. Истинная суть человека раскрывается годами близкого общения.

Как жаль, что я тогда этого не понимала. Не понимала, что за внешним блеском, так часто скрывается мерзость просто потому, что те, кто этот внешний блеск в себе поддерживают изо всех сил, стараются казаться, а не быть.

— Черт, — застонал Мартин.

— Что? — удивилась я.

— Рука, — ответил он, подняв перебинтованную конечность.

— О Господи! У тебя же вся кисть посинела! — я аж подскочила. — Нужно срочно ехать в больницу!

10 — Неожиданное решение (Полина)

— Некроз тканей, — сообщил доктор, осматривая почерневшую руку Мартина.

— Но почему? — удивилась я.

В палате чувствовался стойкий запах дезинфекторов и лекарств.

— Это streptococcus megapyogenes, — прокомментировал Мартин, — я должен был раньше догадаться. Я же выделил эту малютку из местного грунта совсем недавно и еще не успел подробно описать. Ее особенность в том, что она приводит к очень быстрому омертвению тканей.

— Руку придется ампутировать, — заявил доктор.

— Что? — еще больше удивилась я.

Мартин же, казалось, почти никак не отреагировал на эту новость, он все так же сжимал зубы от боли, пока на его лбу проступали капли пота.

— И чем быстрее, тем лучше, — все так же невозмутимо продолжал доктор. — Некроз распространяется с поразительной скоростью, если не успеть, это может привести к летальному исходу.

— Но должен же быть какой-то выход! Вы приделаете ему протез идентичный натуральной конечности?

— Сожалею, — профессионально изобразил сострадание доктор, — но его страховка не покрывает такие расходы. — Повернувшись в сторону коридора, он громче добавил: — Сестра! Приготовьте операционную! Срочная операция!

***

В коридоре у операционной тишина была такой тягостной, что можно было резать воздух ножом. Оглушительное тиканье часов на стене казалось чем-то невыносимым, секунды тянулись ужасно долго. Я сидела на лавочке у стены и теребила край футболки.

— Ты просматривала почту? — поинтересовался подошедший Адам, он выглядел чрезвычайно довольным.

— Нет, а что там?

Поскольку я ему полностью доверяла, у него был доступ к моему мейлбоксу.

— Пришло сообщение из космодрома, полный отчет о техосмотре, а также список затрат не ремонт и замену деталей. Похоже, нам хватит денег на эмуляцию репродуктивной системы.

— Не хватит, — отрезала я.

— Что? — удивился Адам.

— Я уже потратила их на протез для Мартина.

— Что?!

— Ты же понимаешь, что я не могла просто взять и бросить его, — вздохнула я. — Тот протез очень дорогой, ведь внешне он ничем не отличается от человеческой руки. К тому же его еще должны распечатать на 3D-принтере, а это дополнительные траты.

— Но, Полина, а как же наши отношения? На тех планетах, куда мы летим, нет сервисных центров, в которых проводились бы такие процедуры!

— Останемся здесь.

— Серьезно?! С чего вдруг такие перемены в наших планах?! Ты уже в него влюбилась?!

— Адам, пожалуйста! Прекрати!

— Ладно! — вдруг успокоился он и, примирительно подняв руки, тише добавил: — Я тебя понял, ведь главное, чтобы ты была счастлива.

Резко развернувшись, он выбежал прочь.

11 — Антропоморфная машина (Адам)

Значит, вот как она со мной. Сначала у нас типа любовь, обнимашечки там и все такое. А как только первый встречный, так сразу я ей не нужен! Так вот они какие, эти человеческие самки!

Хотя… нет. Это все он! Этот Мартин! Это он все спутал. И кто его просил соваться не в свое дело? С двуногими ящерами я бы справился и сам! Нет, тут все дело в том, что он присобачил своему гиноиду ее внешность. Типа любит ее. Подумаешь, какой каприз: сделать роботу внешность бабы, которая не дала, и трахнуть ее. Тоже мне любовь!

Ничего, он за все заплатит. Я уже убивал ради нее, мне что, впервые? Подумаешь, еще один жалкий человек. И пусть потом хоть кто-то скажет, что роботы не способны на чувства! Не способны любить? Ага! Как же!

Ночь. Две молодые луны бросают скудный свет сквозь окна больничного коридора. Напялив белый халат, я уверенно шагаю к палате Мартина.

Человеческое тело такое хрупкое. Оно всегда стремится поддерживать гомеостаз, но стоит лишь чуть его пошатнуть, как… упс. Летальный исход! Хе-хе!

Сжимаю пустой шприц на десять кубов. Вы знаете, что такое воздушная эмболия? Я много чего знаю о человеческом организме. Когда-то загрузил в свои базы данных всю информацию по медицине, на случай если с Полиной что-то случится. Теперь эти знания пригодились весьма неожиданным образом.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не видит, тенью проникаю в палату Мартина. Там кромешная тьма, хоть глаз выколи. Но я все равно до того предусмотрительно поколдовал над их системой видеонаблюдения.

Капельницу очень хорошо видно на фоне звездного неба за окном. Подхожу ближе и готовлюсь воткнуть иглу в трубку, тянущуюся от капельницы к руке Мартина. Всего несколько кубиков воздуха, и его сердце остановится!

Неожиданно кто-то хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Полина?!

Резким движением она вырывает шприц из моей руки.

— Пустой шприц? — раздается ее удивленный голос.

И я понимаю.

Это не Полина.

Гиноид Мартина!

Получив увесистую оплеуху, я отлетаю к стенке. Вскочив и кинувшись к роботессе, сбиваю ее с ног. Мы катимся по полу, круша медицинское оборудование. По полу разлетаются железные инструменты, что-то со звоном разбивается. А мы продолжаем осыпать друг друга ударами.

— Что происходит? — вздрагивает Мартин.

— У тебя ничего не получится! Я сильнее тебя! — заявляю уже изрядно потрепанной роботессе и, вскочив с пола, поднимаю ее над головой. Бросаю об стену.

Сыпется штукатурка, но роботесса на удивление быстро поднимается. Хотя с нее свисает ободранная кожа и оголенные провода изрядно потрескивают.

Мартин тянется куда-то в сторону. Направляюсь к нему, но меня сбивает с ног прыгнувшая роботесса. Мы вылетаем в окно вместе с осколками стекла.

— Ну и что?! — кричу после приземления.

Половина ее лица ободрана так, что можно видеть железный череп. Правая рука дергается, беспомощно свисая. Но она крепко держит меня левой!

— Сюрприз! — заявляет эта зараза, зловеще ухмыляясь одним уголком рта, и из нее раздается электронный голос: «Система самоуничтожения активирована, до взрыва осталось: три, два, один…»

12 — Чрезмерная человечность (Полина)

Я осталась на ночь в больнице. Адам уговаривал вернуться в космолет, мол, там комфортнее, но я так и не смогла. Ему не понять, он робот.

Я не знаю, правильно ли поступаю. Ведь я не хотела никаких отношений с человеком. Хватит с меня. Тем более что у меня есть робот. Такой совершенный, к тому же я уже к нему привыкла.

Робот во всем лучше человека, особенно в отношениях: робот не предаст, не обманет, не причинит боли, кроме того, робот не стареет, не потеет и даже не пукает. Нет ничего такого, в чем человек бы превосходил робота, и все же у меня есть чувства к Мартину.

К Адаму никогда такого не было. Почему? Он ведь во всем лучше человека. Все просто: робота невозможно сделать счастливым. И сколько бы я ни совершенствовала его системы имитации эмоций, он навсегда останется просто машиной. Даже если никто не сможет отличить его от человека, это все равно будет ловкая имитация. Обман.

А Мартина я могу сделать счастливым. По-настоящему счастливым, ведь он любит меня. Значит, со мной он будет счастлив. Раз так, я сделаю все возможное, чтобы так и было. Робот во всем лучше человека, за исключением того, что машину невозможно сделать счастливой, а человека — можно.

Я всего на секунду отошла от дверей палаты, чтобы набрать еще эспрессо в ближайшей кофемашине. И тут бабах! Что-то взорвалось! Оставив пластиковый стаканчик с горячей жидкостью, я со всех ног побежала к палате Мартина.

Ворвавшись внутрь, я увидела Мартина у большого разбитого окна. Он держался за капельницу и смотрел вниз. Подбежав ближе, я тоже глянула туда.

Вокруг места взрыва валялись ошметки арматуры и… куски социальных роботов?

— Что случилось? — нахмурилась я.

— Адам напал на меня, а Поли… в смысле, моя роботесса, пытаясь защитить, выбросилась с ним из окна и включила систему самоуничтожения.

— Это я виновата, — помедлив, заключила я.

— Почему? — удивленно посмотрел на меня Мартин.

— Нельзя делать машину слишком человечной.

Он сочувственно улыбнулся и осторожно взял меня за руку.

Словарик

Гиноид (фембот) — робот с женской внешностью.

Андроид — робот с мужской внешностью.

Гомойотермия — это теплокровность.

Что до запрета на роботов, способных принимать самостоятельные решения, то такой закон уже предложен к принятию на территории России (информация на 2022 год).

Эпигамная дифференциация — это развитие индивидуальных отличий, которые приводят к эмоциональной привязанности к одному половому партнеру (моногамии).

Описанный здесь алтарь Кришны и обряд поклонения не вполне каноничны, я старалась передать суть и колорит, а не сделать подробное описание индуистского ритуала.

Закон квадрата-куба — принцип, объясняющий, почему существование великанов невозможно.

Обскурантизм — враждебное отношение к просвещению, науке и прогрессу, другими словами, мракобесие.

Прозелитизм — стремление обращать в свою религию как можно больше «заблудших душ», миссионерство.