Экспансия II

Глава 1

П Е Т Р Н Е С Т Е Р О В

цикл рассказов

ЭКСПАНСИЯ II

г. Калининград, 2024 год

Люди, которые впали в состояние деменции никогда об этом не узнают….

Люди, которые влюблены, не хотят знать ничего, кроме своей любви….

Человек это просто набор атомов, которые

Изучают сами себя ….

П. Нестеров

СЧЕТЧИК

Глей сидел в своем любимом кресле, в кабинете и наслаждался покоем.

Уже несколько десятков минут его никто не беспокоил, не пытался навязать свое мнение, не пытался выбрать энергии больше, чем существующие квоты или того хуже опорочить мнение оппонента.

Это было счастье. Тихое, человеческое счастье. Счастье, которое иногда неожиданно приходит к любому из нас или правильнее сказать наступает. Наступает - как наступает Новый год, как наступает время для приезда друга, как любовь наконец!

И конечно этот момент в твоей жизни конечен - Новый год проходит, друг уезжает, невеста уходит к другому (хотя отрицательный вектор последнего события - вопрос спорный).

Кресло у Глея было необычным. Говорят, что его изобрел бывший заместитель директора института по АХЧ (еще до Глея). Человек он был в принципе не обладающий, какими-то способностями или изобретательской жилкой, но зато он был человеком всем нужным (т.к. распределял административные ресурсы института) и очень упорным в своих желаниях.

Закрепить за ним право изобретения этого кресла пришлось весьма условно, потому как фактически он его не изобретал. Он просто ходил по всем многочисленным отделам института и приставал к сотрудникам с вопросами: «Дорогой, ты же помнишь, что в прошлом квартале я тебе пять гигаватт подкинул на опыты…. помнишь… это хорошо… а не мог бы ты сделать…». И вот тут проявлялся его талант – он обладал способностью крайне четко и понятно формулировать техническое задание на свою просьбу, а это поверьте не маловажно.

Вот таким образом Старина Ух (как прозвали его сотрудники института, то ли за говорящую фамилию Ухватов, то ли за междометие, «ух», которое он постоянно произносил перед каждым сказанным предложением) и собрал свое детище. И получилось оно надо сказать отлично, но обладало двумя свойствами, которые отличали его от любого другого изделия: во-первых никто в точности не знал как оно работает, а также что по итогам может делать, так как никаких чертежей не существовало в природе, а во-вторых работало оно только с избранными пользователями, точно установлены были трое – сам Старина Ух, Глей и Сенатор Снежнов. Нет, сидеть на нем мог, конечно, кто угодно, вот только для кого угодно оно не включало свои специальные функции, самой простой из которых был массаж нескольких уровней.

Кроме того, ходила легенда, что управляет креслом сам МЕГ, но это уже скорее из области фантастики (так считал Глей), хотя сам видел, как кресло трансформируется, когда в него садился Сенатор, а делал он это каждый раз как приезжал в гости к Глею и покидал он этот шедевр с явным сожалением. Несколько раз он даже не двусмысленно намекал, что пора-бы креслу переехать в его, Сенатора, кабинет, но встречая отчаянный отпор Глея, он всегда быстро соглашался и поспешно ретировался и так до следующего своего посещения.

Сейчас кресло явно работало в режиме релаксации, но при этом Глей даже не дремал, хотя бывало и такое.

Тихонько, но явственно прозвонил кабинетный коммуникатор, синие световые всполохи говорили о том, что вызывающий абонент был из числа важных и личных знакомых.

- Черт его побери, - лениво подумалось Глею, - кого там еще принесло…

Лениво проведя перед собой рукой, Глей оторвал голову от чуть вибрирующего подголовника и всмотрелся в изображение появившиеся над столом.

Увиденное его сильно удивило. Это был совершенно незнакомый ему человек. Худощавый, лысый, с оттопыренными ушами и большими грустными глазами (про такие говорят - вся скорбь мира). Одет он был в длиннополый черный плащ с нелепо и даже гротескно подбитыми ватой плечами, что делало его внешний вид крайне несуразным.

- Простите, - Глей откашлялся и постарался, чтобы голос его звучал строже, - чем обязан и почему вы выходите на связь, по личному списку, хотя я отлично вижу, что мы даже не знакомы.

- Простите меня господин Глей. За то, что беспокою вас в такое время и за мою небольшую уловку с вашим коммуникатором. Меня зовут Мартин Фош, мы с вами действительно не знакомы, но у меня есть к вам дело, крайне важное дело и посему прошу принять меня сейчас.

Глея очень удивило это обращение «господин» давно не употребляемое, явный анахронизм, а кроме того, раздражала манера этого человека излагать свои мысли, не торопясь и постоянно, как бы жуя свои губы.

- Простите любезнейший (Глей не удержался и ввернул в свой ответ такой же анахронизм), но сейчас я избыточно занят, поэтому предлагаю вам изложить ваш вопрос секретарю и в зависимости от его важности вам будет назначено время видеоконференции с назначенными специалистами.

- Ндааа, - Фош робко и мучительно улыбнулся и странно озираясь произнес, - я понимаю господин Глей, что вы заняты, да и дело это не просто срочное, но и крайне важное для большого числа людей, да что там говорить, точнее для всех людей кого я вижу и при этом крайне конфиденциальное.

- Псих, - подумал Глей, - крайне мудреный псих, скорее всего шизо френия ((от греч. σχίζω «расщеплять» + φρήν «ум»), однако на своей логической волне, да и коммуникаторы вскрывает ловко, но время тратить не стоит.

- Простите еще раз, - голос Глея стал как гранит – блестел и высился – но мое время мне не принадлежит и я….

- Да, господин Глей вы не представляете себе как вы правы и ваше время вам действительно не принадлежит! Я хотел обратится к Сенатору Снежнову, но его сейчас нет на Земле, боюсь, что к моменту его прибытия могут произойти не поправимые события. Просто я предполагал, что вы с Сенатором близки и можете если уж не заменить его, то по крайней мере обеспечить с ним связь или вашу личную экспертную оценку и к тому же говорят, что ваш МЕГ обладает….

- Опять простите уважаемый …ммм…

- Мартин Фош, господин Глей, Мартин Фош.

- Да, господин Фош (быстро он, однако, меня приучил, подумалось Глею), - я думаю, что найду для вас время в самое ближайшее время, - после упоминания Сенатора голос Глея явно смягчился, - и все же прошу вас сообщить цель визита секретарю, для предварительной оценки ситуации.

- Не помню господин Глей, упоминал ли я ранее, но дело крайне щепетильное и конфиденциальное и я не могу его доверить никому кроме Сенатора Снежнова, либо его ближайшему другу и соратнику, директору института ФиБ, то есть вам. Кроме того, если это поможет делу, то я «Омега» из шестнадцатой Зоны, «Возвращен» полгода назад по технологии вашего института.

- Так, стоп, ни слова больше. Проходите. На входе скажите охраннику слово «Музей», и идите по синим линиям с цифрой одиннадцать, они приведут вас ко мне прямо в кабинет. По пути ни с кем не разговаривайте и на вопросы не отвечайте, если будет осуществлена попытка вас остановить поясните, что идете ко мне на личную аудиенцию, либо повторите слово «Музей». Все понятно? Жду!

- Твою мать! «Возвращенный», да еще «Омега» просится на прием! Чувствую приключения на пятую точку поднимаются сейчас ко мне со скоростью движения лифта в здании института! «Омега»! Господин Фош, чтоб он был здоров!

Дверь в кабинет плавно отъехала в стену. Фош неслышно вошел и не переставая оглядываться, практически приставными шагами направился к столу совещаний. Прямо перед столом, напротив сидящего в кресле Глея он остановился и пристально глядя Глею в глаза произнес:

- Господин Глей, я отвлеку вас ненадолго, но вопрос как я уже говорил крайне важный и щепетильный.

Тщедушный и бесцветный, вот какое впечатление произвел на Глея вошедший господин Фош (тьфу, вот приклеилось это слово «господин» того и гляди начну так своих сотрудников называть), но глаза, эти грустные глаза, вмещающие, как уже отмечалось, всю скорбь мира делали вошедшего не смотря на всю кажущуюся тщедушность – значимым, носителем тайны.

- Присаживайтесь господин Фош, на любое удобное для вас кресло.

- Спасибо господин Глей, но, если не возражаете я постою.

- Да, да господин Фош, я выслушаю вас и постараюсь помочь в любом случае. Итак, вы «Омега» после пребывания в шестнадцатой Зоне, были «Возвращены» по методу нашего института и сейчас являетесь полноценным жителем Земли без всяких ограничений и опекунства со стороны правительства? Это так?

- Да все верно. господин Глей.

- А это в свою очередь означает, - ровным голосом продолжал Глей, - что вы прошли полное обследование в планетарном медцентре, и у вас есть заключение о полной деликтоспособности?

- Да все верно. господин Глей.

- Итак, если формальности соблюдены, прошу изложить суть дела, и, хотя, вы правы, куратором проблем, связанных с Зонами, является временно отсутствующий сейчас на Земле Сенатор Снежнов, я как руководитель ФиБа вполне компетентен.

- Нет сомнений господин Глей, нет сомнений, но у меня к вам будет небольшая просьба – не прерывайте меня, и я попытаюсь изложить все более или менее связно, примерно так как оно происходило, а учитывая суть повествования это важно.

- Уточняющие вопросы разрешены господин Фош?

- Да, без условно, но именно уточняющие.

- Договорились Мартин, - может это собьёт его с этого выражения «господин»?

- С вашего позволения господин Глей (неудача!!) я начну… Как мы уже выяснили в момент начала событий связанных с появлением Зон, я находился в городе Касабланка в Марокко (в последствии Зона шестнадцать). Надо отметить, что время от начала «Обращения» (обычный термин обывателей по отношению к проходящим событиям, многие считали, что Зоны это фактор воздействия неизвестных нам Ксеносов с целью «Обращения» жителей Земли в некую религию или чего еще хуже в подчиненное, принужденное состояние) до «Возвращения» для меня как впрочем и для других «Омега» просто не существовало. Я помню, как находясь в съемных апартаментах, я читал «Шах-наме» («Книга царей») Абулькасима Фирдоуси. Поэма, написанная одним из величайших поэтов арабского средневековья, очень увлекала меня, надо понимать, что это было редкое издание и читал я его в подлиннике.

Следующее, что я увидел - это вашего институтского оператора психо аппаратуры, который мне улыбнулся, подмигнул и внятно произнес: «Ну вот соня, теперь сам будешь о себе заботится и искать работу, а я постараюсь забыть твое унылое лицо!».

- Да это Васечкин засранец! Ну я ему устрою! Будет знать как регламенты нарушать! Отправлю его к Гра, будет там у подрастающих лягушек энцефалограммы снимать до скончания времен! – в голове у Глея кипел и плескался праведный гнев, -зря, что ли инструкции по пробуждению писаны!

- Прошу прощение за поведения нашего сотрудника, уверяю вас, что он…

Фош устало махнул рукой и опустил голову при этом стало отчетливо видно, что уши у него действительно большие и оттопыренные, а кроме того, еще и закручены немного по оси.

- Я не в претензии, господин Глей, но в тот момент действительно был несколько обескуражен.

- К лягушкам гада! В болота, на съедение к скримблам, - лихорадочно думал Глей, но внешне, сохраняя спокойствие, протяжно произнес, - надеюсь, что этот инцидент исчерпан и останется, между нами.

- Конечно, господин Глей, с вашего позволения я продолжу.

Глей кивнул и Мартин Фош продолжил.

- Вряд ли вы представляете себе, что ощущает человек, который нырнул в небытие и вынырнул оттуда и при этом абсолютно ничего не помнит. Кажется, ничего страшного не произошло, многие философы даже утверждают – что того, что не познано, просто не существует….

- Да, агностицизм - когда-то он был в моде, - промямлил Глей.

- Но эта неизвестность, эта лакуна в твоей жизни. – продолжал Фош, - она существует внутри тебя и отдельно от тебя, она давит на тебя, гнездится где-то на краю сознания и тревожно шипит как затаившаяся под камнем змея.

Я был растерян, встревожен и напуган. Почва для сумасшествия была подготовлена и, наверное, я сошел бы с ума, но тут у меня появилась цель. Цель была так непонятна, загадочна, что переломила ощущение неполноценности и позволила существовать и двигаться вперед

- Но позвольте господин (тьфу ты опять!) Фош мы предоставляем всем «Возвращенным» «Омега» специалистов психологов, а они….

- Господин Глей, - Фош поднял на меня свои скорбные глаза, - сейчас я скажу вам то, что является не только моей тайной, но тайной многих тысяч людей и никогда не подтвержу этого официально. Почти все «Возвращенные» «Омега»либо обладают какими-то необычными способностями, либо болеют болезнями, не входящими в справочник медицинских заболеваний человека.

- Мартин. Внимание. Вы только, что сообщили мне, что на планете эпидемия, а мы об этом ничего не знаем!?

- Господин Глей, упокойтесь, со времени окончания событий прошло уже достаточно много времени и никакого распространения эти явления не получили, что означает полное отсутствие контагиозности этих явлений, а кроме того, не способности эти явления диагностировать методами доказательной Земной медицины.

- Однако это не отменяет того факта. Что при развитии ситуации в этом направлении…

- Господин Глей, прошу вас осознайте то, что вы просто не можете диагностировать эти состояния ни при аппаратном исследовании, ни при лабораторном иначе вы выявили бы их при получении «Возвращенными» «Омега» уже упомянутого вами заключения о полной деликтоспособности, после полного обследования в планетарном медцентре, я не ошибаюсь?

Выражение лица Глея в этот момент нельзя описать литературным языком. Вытаращенные глаза, полуоткрытый рот, приподнятая и застывшая рука с неоконченным движением пальцев. В этот момент Глей явно не был похож на руководителя самого крупного на Земле института, да еще работающим с самым крупным на планете искусственным интеллектом.

На несколько минут воцарилось полное молчание, прерываемое мягким, спорадическим жужжанием кресла, которое видимо почувствовав пограничное состояние Глея вдруг активировалось и стало импульсами нагонять ток крови в шейном отделе.

- Постойте Мартин, вы хотите сказать, что…

- Я хочу сказать господин Глей, что один такой «Возвращенный» «Омега», стоит перед вами, имеет вышеуказанное заключение поб окончании полного обследования в планетарном медцентре и при этом обладает некими способностями, что расскажи он о них высокой комиссии, то мы с вами вряд ли увиделись бы. Еще раз хочу подчеркнуть, что полное отсутствие контагиозности этих явлений защищает человечество и их гостей Ксеносов вполне уверенно. И я прошу дать мне возможность продолжить, а то вопросам не будет конца, а вот ответов не предвидится. Хотя я и сам участник событий, так сказать, но в целом скорее (пока по крайней мере) зритель и никаких оценок происходящего у меня нет, собственно, за этим я к вам и пришел.

- Все, все – нем как рыба, внимательно слушаю.

- По сути, господин Глей, происходящее со мной не так уж и необычно, я бы даже сказал несколько утрировано, по сравнению с теми особенностями «Омег», о которых мне поведали некоторые «Возвращенные».

Дело в том, что глядя на человека я вижу рядом с его головой, обычно чуть выше и справа, некие цифры и эти цифры означают количество дней, которые осталось ему прожить на этом свете…..

- Ну, и это все? – спросил Глей, брови его при этом вопросительно вздернулись, - вы уверены, что видимые вами цифры означают именно это?

Тон Глея стал скучающим и безликим, стало понятно, что сейчас его начали одолевать мысли о шизофрении и бездарно потраченном времени «…даа, ванны и кислород попробуйте… Профессор Стравинский».

- Что вы господин Глей, я проверил это точно, насколько это возможно! Я искал людей, у которых эти видимые мной цифры максимально малы и пытался проследить их судьбу. Это не всегда удавалось, но по статистике, а это абсолютно точная математическая наука, совпадение девяносто семь процентов. Конечно, существует некая флюктуация значений, но в одном случае, такой флюктуации, мне удалось понять почему значения отличались, я выяснил, что Образец (так я называю тех за кем наблюдаю) около трех лет прожил на Сукле (планета Гра), а там сутки и год имеют другие значения и при пересчете все значения совпали. Я, как вы уже успели заметить, господин Глей, вполне себе неплохой программист и создал программу, которая позволяет мне автоматически переводить значения дней, увиденных мной до конца жизни Образца учитывая примерное место проживания, в случае несовпадения события Ухода со временем, увиденным мною.

- Да, да это поистине удивительно, то есть вы хотите сказать, что можете предсказать время смерти, или как вы говорите «событие Ухода» с большой точностью?

- Я ничего не предсказываю господин Глей, я просто вижу числа и я….

- Успокойтесь господин Фош, я вас ни в чем не обвиняю, абсолютно ни в чем. Думаю, что это просто совпадение, а вот увиденные вами числа это конечно серьезная проблема, - голос Глея был максимально расслаблен и поучителен, гудение от супер кресла стало значительно тише, зато ощутимо слышимым стало пыхтение гостя, - я думаю вы слышали теорию согласно которой если дать обезьяне пишущую машинку, тонну бумаги и пару миллионов лет, то по итогам может получится «Война и Мир»? Однако зрительные галлюцинации это никак не объясняет.

Выражение лица гостя изменилось. Он наклонился вперед, поднятые вверх брови сошлись на переносице и теперь назвать его взгляд «вселенской скорбью» точно бы не получилось.

- Вижу юмор у вас в чести господин Глей, и свое суждение вы уже сформировали, - голос Фоша стал скрипучим и как наждак отдавался в голове Глея, уши-крылья стали красными и еще больше довернулись по оси, - однако я скажу еще две вещи: во-первых по пути сюда я встретил хорошенькую девушку и ее число стремится к нулю и когда вы оторвете свой зад от этого мастурбирующего вами кожаного чудовища и просмотрите видеофиксацию моего к вам пути, то вы легко узнаете кому осталось жить считанные минуты, а во-вторых я смотрю на Вас Глей (он впервые назвал меня просто Глеем!), а если быть точным, то Александр Глей (оппа, никто не знает моего первого имени, даже Лойли) и вижу ВАШИ цифры!! Не хотите их узнать!

Стоп! Он сказал «хорошенькую девушку», а ведь сегодня в институт из отпуска вернулась Лойли! Однако!

- Извините Фош, давайте не будем горячится. Вы сказали девушка? А не могли бы вы ее описать?

- Ого, господин Глей да вы, однако, увлечены, и ваша жизнь вам менее интересна, чем судьба вашей сотрудницы, однако! Вижу я вас заинтриговал! Между тем вы только-что подвергали мою теорию насмешкам, а меня, судя по всему, представляли себе шизофреником, вопреки всем заключениям ваших же комиссий!?

- Простите, мне нужно срочно, кое-что установить, одну секундочку…. минуточку подождите… мы сейчас продолжим уважаемый Фош… сейчас еще чуть чуть….

Произнося все это, я пытался сообразить, когда примерно этот странный Фош пришел в институт и как сформулировать запрос системе безопасности, чтобы понять, какой промежуток времени отсмотреть дабы понять с кем он встретился в этот промежуток времени. Тело отказывалось слушаться. Руки тряслись. Я понимал, что встреча с Лойли в этом секторе явление весьма вероятное! Давай, давай, мать твою, пароль доступа давай! Он выпал из головы как монетка в дырку, в подкладке пиджака – ты ее нащупать можешь, а достать нет! Ах ну да, ее день прилета! Теперь ежедневная идентификация и наконец-то допуск! ХРЕН там! Пропустил, что-то! Того кто изобрел многоуровневую верификацию надо казнить! Я же директор, почему нельзя настроить прямой доступ! Сразу! Прямо по биометрии! Неттт! Мне еще помнится история с корпусом Хамелеонов! И ни один человек в Правительстве (а особенно Сенатор Снежнов) мне этого не позволит! Ну вот и все. Срочно, просмотр… вводим время…. и место иии…. вот он господин Фош шлепает своими калошами, чиркая по полу… вот подходит к двери кабинета…. вот открывает ее… Ааааа, господин соврамши! Решил, значит, меня взбодрить! Ну я тебе сейчас устрою райскую жизнь! Счас живой «Возвращенный» «Омега» превратится в невозвращенный труп!

Я был крайне, прям до озверения, возмущен! Конечно, это был всего лишь примитивный страх за Лойли! Это Фош меня так взвинтил!Никакой встречной девушки не существовало в природе! Мерзкий лгун!

Внутри все клокотало! Я поднял на ненавистного мне Фоша глаза и встретил понимающий, сочувствующий и все так же по-вселенски печальный взгляд.

Боже, а ведь он не врет! Тогда почему….

Я ввел запрос на повтор и тут же все понял: вот Фош подходит к двери кабинета…. вот открывает ее, а наверху у самого края изображения проскакивает тень.

Коридор этого сектора института слишком широк, а камера показывает довольно узкий участок. Надо посмотреть с другого ракурса. Заставить себя сделать эти простые манипуляции стоило мне огромных усилий. Так. Надо перевести просмотр изображения на камеру четыре. Это просто. Надо нажать на символ… а потом на цифру четыре… давай делай…Сердце глухо застучало и все то бесконечное время пока я тянулся к цифре четыре, оно просто не сокращалось.

Ого! Гора упала с плеч! Это не Лойли! Это Мари Дюваль! Новенькая, стажерка. Уфф! Пронесло! Сердце опять забилось. Выступила испарина. Господи, как я счастлив.

Я вновь поднял глаза на Фоша. И увидел все тоже самое: понимание, сочувствие и все тот же по-вселенски печальный взгляд.

Кого пронесло!? Лойли? А Мари Дюваль! С ней то, судя по всему, ничего хорошего не случится! Надо, что-то делать, надо вызвать сейчас ее сюда, надо позвать специалистов, надо вызвать врачей!.... Стоп. Каких специалистов, по каким вопросам специалистов? Каких врачей? По каким направлениям медицины?

Я опять смотрел в глаза Фошу. Понимание. Сочувствие. И вселенская печаль. Безысходность.

- Я так понимаю господин Глей, что вот так не торопясь мы с вами добрались до «Принятия» или уже до «Понимания»? Хотя нет для понимания у вас сейчас, как у камеры, слишком узкий сектор обзора.

- Вы знали, - голос хрустел как папирусная бумага, во рту пересохло, но говорить было надо, судорожно сглотнув, я продолжил, - вы все знали.

- Про девушку? Нет, не знал. Просто предположил. Видели бы вы себя со стороны. Шикарный диафильм получился. Но полностью проблему вы не осознаете. И основа этой проблемы – жить ей осталось совсем немного. Судя потому, что вы не вызвали врачей и спецов вы поняли, что вторая часть проблемы — это неизвестность угрозы. Собственно, это и есть то зачем я к вам пришел.

- Давайте поговорим Фош, спокойно поговорим. Однако первое, что я хочу знать, возможно-ли сделать, что-нибудь для Мари?

- Если позволите Александр, я присяду, теперь мне нет необходимости нависать над вами «дамокловым мечом». И налейте чего-нибудь выпить, переживать мы с вами, сейчас, будем не лучшие времена.

- Вам виски или водку?

- Пожалуйте ром, желательно Доминиканский или Гватемальский, если есть Солера.

- Однако вы гурман.

- Был им до «Зоны», я ведь профессор в прошлом, а сейчас как вы знаете «Возвращенный» «Омега».

- Но ведь память и знания вернулись?

- Память и знания – да, а вот интерес этим заниматься пропал.

Я открыл спрятанный в нише бар (который держал в основном из-за плебейских привычек Сенатора Снежнова), разлил на два пальца в широкие стаканы двадцати трех летнюю «ZAСAPA» солера, протянул Фошу и задумчиво спросил: - Так все таки, мы можем сделать, что-то для Мари?

- Надежда. Говорят, она умирает последней. Вы так радовались, что обречена не ваша любимая, что первое время забыли о Мари, но совесть вас догнала и теперь вы обратились к Надежде.

- Да Мартин (после того, что происходило в этом кабинете в течении последнего часа обращение к Фошу просто по имени стало естественным и даже домашним), ты прав к сожалению, мы всегда сначала думаем о себе, говорят, что даже люди совершившие героический поступок с непоправимыми последствиями в минуту смертельной опасности вспоминают своих самых близких людей.

- Не утешай себя Александр, никакой смертельной опасности тебе не угрожало, это просто человеческий эгоизм, но то, что ты быстро осознал свою ошибку, делает тебе честь. И нет. Мы ничего не сможем для нее сделать. Это неизбежно, к сожалению, - он мимолетно посмотрел на свой доисторический хронограф и с грустью произнес, - тем более, что это уже произошло, примерно двенадцать минут назад.

- Постой, но мне бы уже….

Раздался резкий звонок вызова, напоминающий сирену скорой помощи. Это означало, что обращение срочное, высшего приоритета.

- Слушаю.

- Директор! Срочное сообщение! У себя в лаборатории найдена, без признаков жизни, наша новая стажерка из отдела мнемотехники Мари Дюваль. Вызваны специалисты по реанимации, она перемещена в медблок, жду указаний.

- Я знаю… В смысле продолжать выполнять все положенные в таких случаях мероприятия, связаться с мировым институтом медицины Земли, держать свободными все «Джи камеры» ФиБ. В том числе грузовую. Докладывать мне лично. Отбой.

- Прискорбно, - голос Фоша звучал сухо и отрешенно, - для меня это уже сто первый случай сбывшегося наблюдения за «Образцом».

- Мартин как ты можешь! Это была прелестная девушка, умница, красивая и добрая, а ты – «Образец»! Да еще сто первый случай, прям концерт «Depeche Mode»!

- Ты в курсе Александр, как проявляется профессиональная деформация у сотрудников силовых ведомств и врачей? Для того, чтобы не сойти с ума они стараются относится к трупам как к неодушевлённым предметам (в каком-то смысле это, так и есть). Они понятно этого не афишируют, но это правда. Вот поэтому хирурги стараются не оперировать близких родственников, с лишком сложно абстрагироваться.

- Послушай Мартин я не могу понять одного, как ты узнал? Как ты узнал, что это уже случилось? Ведь позвонили мне позже?

- После того как я в первый раз увидел «Образец», между нами, я так думаю, устанавливается некая связь и когда случается «Уход» у меня в голове как бы проносится яркая молния различной интенсивности.

- Но, по пути в институт ты встретил множество людей и будешь встречать их каждый день. Чисто теоретически у тебя молнии должны проскакивать с частотой неимоверной!

Фош молча посмотрел на меня, выпил порцию рома и протянув мне бокал, тихо сказал: По началу так оно и было….

- И как же ты живешь с этим со всем?

- Все просто, поляризационные очки. Специальные. Они отсекают у меня инфракрасное излучение. Я ношу их постоянно и снимаю только когда готов принять информацию, то есть увидеть число.

- И в институте снял.

- Да, мне важно было знать, есть ли у тебя время вникнуть в мою проблему и помочь мне.

- Крайне цинично, Мартин, крайне. Ну и как, есть у меня время?

- Да, и думаю его хватит.

- Не очень позитивно.

- Да уж как есть.

Мы еще немного выпили в тишине.

Происходящее не укладывалось у меня в голове. Еще каких-то два часа назад я был совершенно другим человеком. Да я существовал в сложном мире, в сложное время, но все это было несколько дальше, чем моя чувствительность, дальше, чем моя нервная система, как-бы понарошку, не в серьез. И вдруг с приходом ко мне в кабинет этого странного человека вся боль мира, вся его конечность и итоговая смертность придвинулась ко мне в плотную – «…можно быть рядом, но не ближе, чем кожа…».

- Послушай Мартин, а что ты хочешь от меня? Чем я могу тебе помочь?

- Я хочу, чтобы ты был мужественным и смог принять решение без оглядки на других, взять ответственность на себя, как это смог бы сделать Сенатор Снежнов будь он на месте….

Я сел в кресле почеркнуто прямо. Хлебнул побольше рома и сказал: - А давай! Наваливай! Чего там твоей душеньке угодно! Сдюжим!

- На самом деле мне нужно не так уж и много: во-первых, персональный, неограниченный допуск к МЕГу, во-вторых, допуск к материалам межзвездных Пионерских экспедиций и наконец допуск к материалам конференций с Ксеносами, без ограничений по секретности.

Я поперхнулся и попытался встать, кресло довольно громко зажужжало и мне показалось, что даже обхватило меня боковыми упорами.

- Ты, что это Мартин, заболел!? Белены, как в старь говорили, объелся! Это даже для меня слишком! Да, что там для меня – Снежнову, поверь, это тоже не под силу! Дать такие превенции кому попадя! Хотя почему это - кому попадя? «Возвращенному» «Омега»! Вот кому!

Наоравшись, я вдруг остановился, выдохнул, перестал бороться с креслом и обмяк в его глубине. Все вдруг показалось мне напрасным и бесполезным.

- Позволь хотя бы узнать зачем тебе все это?

- Ну вот Александр, слышу конструктивные нотки. Поверь это минимум миниморум. Мне нужна статистика. Я должен понимать точно, сколько «Образцов» «Уходят» в точности в соответствии с наблюдениями. Есть ли отклонения и чем они объясняются. Можно ли видеть «Число» в условиях трансляции межзвездного путешествия. Кстати, есть люди, у которых я не вижу «Числа» и это все «Омега», но есть люди не «Омега», но «Числа» я все равно не вижу. Я вижу символы у Ксеносов, но разобрать их пока не могу. Изменится ли «Число» если я в межзвездном путешествии. И потом важно: срок «Ухода» определяется болезнью (как сегодня) или несчастным случаем. Если болезнью, то это часть диагноза. Если случаем, то это - фатум. Судьба! Как видишь вопросов у меня слишком много, а ответов – чуть. Именно поэтому мне нужен МЕГ, поэтому мне нужен оперативный уровень доступа!

- Послушай, как ты себе это представляешь!? Каким образом я передам тебе эти права!? Сделаю тебя Сенатором? Так я при всем желании этого сделать не смогу! Говорю же тебе!

- Зачем Сенатором, - задумчиво сказал Фош, - просто назначь меня своим заместителем по науке и главным по контактам с Ксеносами, вот и все.

- Вот и все!? Ты думаешь это так просто, думаешь я могу просто подписать приказ, а ты пойдешь….

Тут я замолчал и понял, что это может быть именно так. Директор ФиБ ни с кем не согласовывал кандидатуры на назначения в пределах института. И человек занимавший определенную должность получал все допуски и превенции автоматически, ну конечно кое-какие документы пришлось бы дополнительно подтвердить, но в основном приказ о назначении это главное, тем более что он вроде профессор в прошлом.

- Ты изначально этого добиваешься?

- Ну, в общем, да. Пойми Александр, мне кажется, это очень важно не только для меня, но и для всех людей. Как образовались эти Зоны - неизвестно, кто их инициировал (если это не природное явление) - неизвестно, последствия продолжают накапливаться, а мы не чешемся. Возможно, эти мои изыскания дадут ключ, не только к механизму моего личного экзотизма, но и ключ к системе происходящего в целом?

Вот так нехитро, он собака взвалил на меня все человечество и это поверьте было очень тяжело. Кресло углубилось, по ощущениям, еще больше и стало меня баюкать.

- Ладно! Черт с тобой, приказ подпишу, оформишься на восемнадцатом этаже, доступ к тебе поступит сразу после инициации МЕГа на приоритетный канал, с Ксеносами позже разберемся. Изыди! Но отчеты мне будешь каждый месяц отправлять! Понял! Каждый месяц!

Фош молча встал, посмотрел на меня своим этим «всемирным» взглядом целую минуту, плавно развернулся и пошёл к выходу своей шаркающей походкой. У самого выхода он обернулся и спросил:

- Послушай Александр, а у тебя нет еще такого кресла или это мне презентуй? А?

- Ага, много вас таких. За Снежновым будешь в очереди на это кресло и то после моей смерти. Надеюсь, ты ее сейчас не видишь…

P.S. После приезда Сенатора у нас с ним по поводу Фоша состоялся долгий и не лицеприятный разговор. Сначала Сергей был просто взбешен, но после нескольких часов прений и изучения материалов правильность принятых мною решений вынужден был признать. При этом произнес, что-то типа: «не ожидал от тебя такого быстрого и верного анализа ситуации». Дело было сразу им засекречено по самым высоким стандартам, Фош получил рабочий позывной «Счетчик», а мне он посоветовал забыть об этом деле навсегда. Впрочем, отстранить меня от взаимодействия с МЕГом он не мог и кое-какие сведения мне все-таки поступали. Примерно через десять месяцев Фош записался в Пионерскую экспедицию к дальним пределам Галактики в смешанном (с Ксеносами) экипаже. Экспедиция довольно успешно достигла цели, вполне себе безопасной планете с широким диапазоном климатических условий. Однако позже начали происходить события, которые так же были засекречены Комиссией под грифом «Кракен». Часть экспедиции погибла (включая двух Ксеносов), а малая часть успешно установила и откалибровала «Джи камеру». К сожалению, «Счетчик» - Фош исчез при довольно странных обстоятельствах. Помню, что просмотрев материалы по экспедиции и особенно по моменту исчезновения Фоша, Сенатор сказал мало понятную мне тогда фразу: «Ну, да «Личинка» сработала, очень характерные для нее обстоятельства…».