Экскурсия на Землю

Глава 1 Лёгкая башня

К обеду, несмотря на регулярно принимаемый грави-адаптоген, нормальная тяжесть ощутимо давила на марсианина. Тимофею сильно хотелось бросить пляшущие на голоэкране многомерные графики и поехать на ближайшую «лёгкую» башню, где на большой высоте были уровни с низкой силой тяжести.

Результаты многомерного анализа по всей имеющейся выборке дали очень странные итоги. Все предположения и гипотезы, которые Тимофей вместе с учителем сделал раньше, посыпались.

Промучившись ещё немного, он плюнул, встал, подхватил небольшой рюкзак и отправился к выходу.

— Рано сегодня собрался, — сказал завлаб, когда Тимофей устало прошёл мимо него.

Высокий и худой Кондратьич стоял в дверях своей выгородки:

— Грант сам себя не отработает. А что я твоим родителям тогда о стажировке напишу?

— Не могу больше сегодня Александр Кондратьич. Голова гудит, да и тяжесть ваша лунная меня утомила, поеду в башню Цзунь.

— Ладно поезжай. Да только сколько раз тебе говорил, не лунное у нас тяготение.

— Да я по привычке, космики всегда Кольца по имени планетоидов называют. Земная тяжесть, да. Не освоюсь с ней никак.

— К доктору загляни, что ли!

Крикнул ему в спину Кондратьич, когда молодой исследователь уже был у двери, которая вела из университетской лаборатории в коридор. Вообще-то, завлаб был не злым и отходчивым человеком, Тимофею Кондратьич нравился.

Первокурсник прошёл по светлым и широким коридорам университетского исследовательского блока, иногда раскланиваясь со знакомыми, попадавшимися в оживлённом людском потоке. И оказался в обширном лифтовом холле, обрывавшемся вниз пространством атриума. Сквозь большой застеклённый фасад, была видна оживлённая пятая виа.

Тимофей дождался лифт и нажал кнопку верхнего уровня, где располагалась станция метро «Университет». Был час пик, поэтому людей в лифт набилось прилично. Ему даже пришлось снять со спины рюкзак и потесниться. Лифт полетел вверх, а прижатый к стеклянной стене Тимофей смотрел на большой атриум Лунного университета, который был полон пёстрой толпой студентов и преподавателей.

За несколько минут лифт достиг верхнего уровня. Тимофей оказался на станции метро. Мысленно он потянулся к пси-интерфейсу, постоянно связывающего сознание с сетью. И сразу же узнал, что местный поезд прибывает через десять минут.

Ожидание пролетело быстро, поскольку парень напряжённо крутил в голове странную корреляцию информационных всплесков. Крепко задумавшись, он на автомате сел в ближайший вагон. С учётом всех остановок ехать предстояло около сорока минут.

Поезд тронулся, слегка покачивающийся вагон успокаивал, настраивал на спокойный лад. Постепенно мысли Тимофея перескочили с поставленной задачи на научную программу в целом. Затем он вспомнил начало своей учёбы в Российском Марсианском Университете, расположенном в огромном Марсополисе, где Тимофей успел позаниматься всего ничего.

Одарённый гимназист Тимофей Черных блестяще сдал экзамены на математический факультет, и уже через три месяца учёбы на подготовительном курсе, он подал заявку на исследования в области наномашин. Талант и представленные материалы были высоко оценены — совсем ещё юный студент смог выиграть грант Лунного университета. Важность темы лично отметил президент федерального нанотехнологического синдиката на церемонии награждения победителей.

Вот уже больше шести месяцев Тимофей Черных числится исследователем и работает в лаборатории знаменитого профессора Лыковского, которого среди сотрудников и учеников попросту зовут Кондратьичем.

Переехавшего с Марса на Лунное Орбитальное Кольцо студента встретила незнакомая жизнь с научной работой, учёбой, непременными попытками завести новых друзей и тоскливой разлукой с семьёй…

Размышляющего подростка накрыла волна тёплых семейных воспоминаний, а потом он задремал, полностью расслабившись. Проснулся Тимофей от привычно-лёгкого касания пси к разуму.

Поезд подъезжал к станции Чайна-Цзунь.

Тимофей встряхнулся ото сна и вышел. Здесь, в отличие от множества других остановок, отдельной группой располагались скоростные лифты для подъёма на «лёгкую» башню, возвышающуюся над Лунным Орбитальным Кольцом на невообразимую высоту.

Спустя десять минут он уже был пристёгнут к креслу, и летел на самый верхний уровень башни Цзунь. Скоростной экспресс-лифт сделал только одну остановку — на Венере, где вышло несколько человек, а затем помчал Тимофея на крышу мира, к Марсу.

С каждым метром набранной высоты, земная нормальная тяжесть, ставшая уже более или менее привычной, но всё равно изматывающая, отступала. На верхнем уровне, носящем имя родной планеты Тимофея, он легко вышел, чувствуя себя заново появившемся на свет.

Башня была достаточно высокой, чтобы снизить искусственную центробежную силу тяжести, создаваемую вращением громадной орбитальной конструкции. Это было одно из его любимых мест на Лунном Кольце. Здесь всегда бывало много марсиан и космиков, которые, не спеша, прогуливались по обзорному коридору, опоясывающему башню.

Тимофей присоединился к отдыхающим, наслаждаясь видами техногенных лунных пейзажей, которые нависали прямо над головой. Массивную Луну с обширными производственными комплексами на поверхности, хорошо дополнял величественный вид орбитального кольца. Оно находилось далеко внизу и убегало тонкой линией за лунный горизонт. Отсюда можно было наблюдать и другие башни, протянувшиеся еле заметными усиками вверх, к Луне.

Иными словами, пейзаж здесь был замечательный.

Многие новички пользовались услугами интерактивных гидов, рассказывающих целый ворох различных интересных фактов о Луне и Кольце через пси. Тимофей же был завсегдатаем — его интересовало здесь нечто другое. Он хотел воспользоваться комфортными для себя условиями, чтобы возобновить размышления.

Немного погуляв и подумав на вольные темы, студент оказался в гостевом зале с расставленными в уютных приватных зонах мягкими удобными креслами. Заказав огромную кружку марсиано, он в ожидании доставки развернул голоэкран на своём кармаке — карманном компьютере с функциями нейротерминала, и погрузился в работу.

Маленькая аватара Кондратьича в лабораторном чате одобрительно показала ему большой палец.

«Итак, что мы имеем...»

Тимофей собрал свои разобранные и расклеенные мысли в кучу, и снова начал считать, управляя расчётами на лабораторном квантовом искине, называемом в обиходе инком, через пси и получая результаты на голо кармака.

Как известно, наномашины делятся на две разновидности: первый тип — узкоспециализированные наниты, выполняющие строго заданную, утилитарную функцию. Подобные наниты широко применяются уже несколько столетий в композитных метаматериалах и прочих сложных веществах, где требуется задавать нетривиальные операции на молекулярном уровне. Например, на применении специализированных нанитов с лечебными функциями основаны многие лекарственные и биологически активные препараты.

Тимофей вспомнил грави-адаптоген, наниты которого внедрялись прямо в мышцы и иные ткани организма. Они укрепляли клетки и поднимали уровень устойчивости к повышенной силе тяжести. Тот же Нанотехсиндикат выпускал наниты первого типа на своих фабриках неисчислимыми мириадами штук.

А ещё существовал второй тип наномашин. Универсальные, адаптивные наниты, могли формировать сложные кластеры, выполняющие практически любые заданные функции. Такие изделия стоили дорого и выпускали их в гораздо меньшем количестве. Сложности были как в технологическом ключе, так и в вопросах безопасности — уж очень неприятными могли быть последствия их неконтролируемого применения.

Одним из самых успешных проектов был реализован в Калифорнии. Знаменитый оружейный кластер «Призрак» был, без сомнения, выдающимся достижением.

«Призрак» продавался богатейшим людям Солнечной системы — как скрытое оружие самообороны. Тонкий слой нанитов совершенно незаметно распределялся по телу хозяина. Владельцу нужно было только отдать мысленную команду через пси, и кластер собирался в руке, принимая форму компактного пистолета-иглера. Причём иглер сразу после сборки был уже заряжен тридцатью иглами-импульсерами, поражающими цель высвобождением электрического заряда.

Второй, широко известный проект реализовал Нанотехсиндикат. Под руководством учителя Тимофея профессора Лыковского в нём разработали медицинский кластер «Пирогов-НН128», который предназначался для проведения тонких хирургических манипуляций.

Одним из основных вопросов создания кластеров из нанитов второго типа заключался в решении задачи управления огромным множеством наномашин. Нанотехсиндикат, занимаясь этой проблемой, пытался отодвинуть на рынке своего главного конкурента — Калифорнийское нанотехнологическое комьюнити. В этом синдикат поддерживали власти Федерации, благодаря чему и была начата обширная исследовательская программа с раздачей грантов студентам и молодым учёным.

Почти год назад, одарённый уникальным математическим талантом студент первого подготовительного курса Тимофей Черных подал заявку на грант, он хотел заняться исследованиями систем управляющих функций нанитов второго типа.

И вот теперь молодой марсианин оказался здесь…

Компактный дрон-доставщик прервал размышления приветственным писком. Тимофей вынырнул из расчётов и увидел зависшую в воздухе компактную зализанную платформу с прицепленным грузом. Доставщик, тихо жужжа вентиляторами, аккуратно поставил на столик большую, герметично закрытую чашку и выложил свёрток с печеньем.

— Приятного аппетита, будем рады, если вы зайдёте к нам ещё, — выпалил дежурную фразу дрон, и улетел.

Тимофей взялся за перекус. С предвкушением развернул свёрток и достал оттуда две ноздреватые шоколадные печеньки — одна традиционно назвалась Фобос, а вторая Деймос.

Кондратьич каждый день ему говорит, что перерывы в работе делать, не только нужно, но и важно. Сейчас Тимофей впервые согласился с этой мыслью.

Он провёл несколько часов за расчётами и моделированием на выделенных мощностях лабораторного инка. Попытки найти систематику в обнаруженных им возмущениях низкоуровневых информационных сборок нанитов так увлекли Тимофея, что счёт времени был полностью потерян — он работал через пси и практически неподвижно замер на мягком диване.

Очередной контрольный график неспешно разворачивался в многомерном пространстве, Тимофей зачарованно смотрел на выбранные им точки, и всё более отчётливо понимал — что решение хоть и опять ускользает, но всё же находится где-то рядом...

— С тобой всё в порядке? — он услышал звонкий девчоночий голос прямо над собой, и вздрогнул.

— А, что?

— Ты здесь сидишь без движения уже больше пяти часов, вот я и решила проверить.

Его затуманенный взгляд наконец-то прояснился, и Тимофей увидел над собой взволнованно склонившуюся симпатичную девушку с живыми серыми глазами и собранными в аккуратную причёску пышными волосами.

— А ты кто? — спросил он, запоздало понимая, что ведёт себя невежливо.

— Меня зовут Янга. Я работаю администратором этого зала. Кто-то же должен присматривать за дронами.

— А, ну да, то есть ясно… В общем, я хотел сказать… — замямлил Тимофей.

— Всё-таки с тобой что-то не то, может дать воды? — улыбнулась Янга.

— Да нет, то есть, да. Не откажусь, спасибо…

Тимофею всегда с трудом давалось общение с девушками, он стеснялся, сбивался с мысли во время разговоров. В результате, в свои шестнадцать лет, Тимофей так и не подружился ни с одной. А здесь ещё сказалась усталость от расчётов, да и эти чудесные серые глаза… Парень неловко встал, и, засуетившись, чуть пошатнулся.

— Эй, ты чего? — … придержала его за локоть.

Марсианин покраснел.

— Да я так… Я здесь работал… Считал кое-что... Увлёкся. Спасибо. Меня, кстати, Тимофей зовут.

К ним подлетел дрон с водой.

— На, держи, — Янга ловко подхватила бутылку и сунула ему в руки.

— Спасибо!

Тимофей приник к горлышку, в несколько глотков опустошив бутылку. Он и не догадывался, что так сильно хочет пить. Вода освежила его, мысли приобрели более или менее стройный порядок.

— Уф-ф. Теперь мне лучше. А ты здесь работаешь?

— Помогаю, в свободное от учёбы время.

— Понятно. Спасибо за помощь, я, наверное, пойду.

— Дойдёшь? Или тебя провожать надо, чтобы не упал? — фыркнула Янга.

Тимофей снова засмущался — странно такое слышать от девушки. Он часто видел, да и читал в книгах, что обычно требуется поступать наоборот. И смущение подтолкнуло его как-то сгладить неловкость.

— А ты где-то учишься? — у него и в мыслях не возникло, что этот вопрос мог тоже оказаться бестактным, но всё обошлось.

— Космотехникум в хабаровском секторе.

Тимофей снова подвис, пытаясь сообразить — где это. А потом, мысленно хлопнув себя по лбу за тупость, потянулся к пси… И узнал. Это было недалеко как от башни, так и от университета.

— Летать будешь? — он неопределённо махнул рукой, как бы показывая космос вокруг.

— Буду, — девушка улыбнулась, — Только пока здесь помогаю, я на подготовительном курсе. Практические занятия начнутся ещё через год.

— Ух ты, сколько ещё времени, — вырвалось у Тимофея. — В смысле хотел сказать, что я тоже на подготовительном.

— Времени? Да я жду не дождусь, — девушка недовольно нахмурилась.

— Так я пойду, ладно?

— Если не свалишься по дороге, то иди, — Янга пожала плечами, развернулась в глубину зала, туда, где была барная стойка, и, не оглядываясь, направилась к ней.

Тимофей замялся, ощущая неловкость и стеснение — разговор закончился скомкано. Он тоже сделал несколько шагов, что-то мучительно разглядывая внутри себя, а потом, выдохнув, повернулся к...

— А долго ещё будешь работать? Может, я тебя провожу?

Янга обернулась.

— Серьёзно? Да ты же еле на ногах стоишь, — она улыбнулась.

— Я уже в норме, честно. Спасибо тебе за воду. Конечно серьёзно. Давай я тебя провожу.

— Ну ладно. Я заканчиваю смену через час, подождёшь? Только если опять отрубишься, тогда возиться с тобой не буду.

Взволнованный Тимофей дождался пока Янга закончит, и проводил её. Они сначала ехали на метро, потом спустились на виа и пересели на трамвай и вскоре очутились недалеко от её дома.

Янга оказалась местной и Тимофей, впервые за полгода жизни на Лунном Кольце, попал в сектор с обычными жилыми блоками. Ранее он всё своё время проводил в студгородке, или в большом Ломоносовском парке рядом с университетом, и, конечно, ещё в башню Цзунь любил ездить.

Наступил момент расставания — они стояли рядом с её домом. Тесно сжатая между жилыми блоками пешеходная дорожка утопала в зелени — от стен её отгораживали пышные кусты и невысокие, но раскидистые деревья. Янга остановилась и посмотрела на Тимофея, её лицо было скрыто в густой тени, свет ночного фонаря освещал её со спины, подчёркивая ореолом тёмную фигуру.

— Спасибо, что проводил, мне было приятно.

— Спасибо, что разрешила.

Они оба замолчали, возникла неловкая пауза. Тимофей мучительно пытался что-то выдавить из себя, но нужные слова никак не хотели появляться в пустой голове.

— Ладно, я пойду. Заходи ещё, в мою смену. Я когда дежурю, то людей почти не вижу — всю работу дроны делают. Поболтаем.

— Обязательно.

— Пока! — Янга отвернулась от Тимофея и пошла в сторону своего блока, а у самой двери не выдержала и, оглянувшись, подмигнула ему.

А он побрёл обратно, наслаждаясь ночной тишиной и густыми сумерками жилого сектора. Лунное Кольцо, как и все станции Федерации в космосе, жило по среднесолнечному времени, которое соответствовало земному часовому поясу на границе Европы и Азии.

Ночью в секторах с жилыми блоками свет приглушался, создавались густые сумерки: виа, переулки, пешеходные дорожки и парки освещались уличными фонарями, имитирующие такие же земные устройства. Люди, жившие в космосе уже несколько столетий, крепко держались за видимые признаки традиционной земной жизни.

Пустой ночной трамвай довёз его до лифта на станцию метро. А ещё через час, Тимофей был в своей комнате, в общежитии университетского студгородка.

Глава 2 Песчаные человечки

Утром воодушевлённый молодой исследователь появился в лаборатории в обычное время. Кондратьича ещё не было, поэтому просто Тимофей уселся за своё рабочее место и снова занялся цифрами и графиками.

Начинало что-то получаться.

К обеду Тимофей явно увидел системные корреляции в информационных процессах широкой выборки калифорнийских нанитов — протекающие там несанкционированные потоки данных имели множество характерных совпадений. И при этом не существовало никаких объяснимых причин этих аномалий. Сразу после достижения результата, возникла идея применить ту же методику к нанитам разработки Кондратьича.

А вскоре и профессор Лыковский также появился в лаборатории, и Тимофей поспешил к нему в небольшой кабинет, даже скорее выгородку со стеклянными стенами.

— Александр Кондратьич, у меня здесь результаты кое-какие получились. Хочу с вами обсудить, — нетерпеливо выпалил Тимофей.

— И тебе здравствуй, Тимофей! — ответил Кондратьич.

— Ах да, здравствуйте, Александр Кондратьич.

Профессор положил портфель на полку, устроился в кресле и кивнул Тимофею, огладив свою шкиперскую бородку.

— Ну давай, показывай.

— Так, вот, — Тимофей усилием мысли, через пси активировал голо и вывел на него полученные графики корреляций.

— Да, интересно. Надо проверить на предмет ошибок выборки. Ты же обрабатывал данные только по калифорнийским нанитам? Надо посмотреть наши. И вторая проблема, которую я вижу — выборка сделана по имеющимся образцам, а что будет у недоступных?

Они ещё обсудили результаты, и Тимофей ясно увидел, что даже при текущих данных модель обработки можно улучшить.

— Ладно, потом досчитаешь, — сказал ему Кондратьич, — Эт самое, пошли со мной, покажу кое-что.

Профессор провёл его в отдельную, изолированную от остальных помещений лабораторию с хитрым многокамерным шлюзом и системами очистки. Пройдя первые двери, они надели белые комбинезоны. Затем прошли ещё через один герметичный отсек, и перед Тимофеем оказался полностью закрытый стеклянный куб с размерами сторон примерно в метр. Куб одиноко стоял посреди пустого помещения.

— Ну как, — загадочно спросил профессор.

— А что это? — Тимофей с интересом посмотрел на кварцевый песок, покрывающий пол в кубе. — Это они? Наниты?

Песок вдруг вздрогнул и сформировал карикатурного человечка, потом второго, потом появился мячик. А следом человечки начали перекидывать его между собой.

— Ух ты! — Восторженно выдохнул Тимофей. — А как это работает?

— Через пси. Я отдаю команды, представляю себе результат и вот он…

Человечки рассыпались.

— А можно мне попробовать?

— Да, держи ключ.

Тимофей ощутил через пси разрешение доступа. Быстро ознакомился с инструкцией и попробовал сделать человечка.

Похожие на мельчайшие кварцевые песчинки, базовые кластеры из наномашин взметнулись маленьким смерчем и опали вниз.

— Сложно, — заметил Тимофей.

— Я долго пробовал. Обрати внимание, что они, конечно же, не летают просто так. Маленькие кластеры опираются друг на друга и могут придавать слабый импульс и движение соседям. А когда ты их соберёшь в большой, тогда можно и мячик покидать, — улыбнулся Кондратьич. — В общем, я пойду, а ты играйся. Ключ даёт сюда доступ в любое время.

Кондратьич ушёл, а Тимофей пропал, забыв обо всём. К вечеру ему через пси прилетел смайлик от Янги. Тимофей спохватился, и уже через десять минут подбежал к лифту, поднимающемуся на станцию метро, а через час они снова встретились.

— Янга, а я всё хотел спросить про твоё редкое имя, что оно означает?

Смеющаяся Янга, глядя на Тимофея, прищурила серые, с длинными ресницами глаза, и тряхнула головой так, что её пышные волосы взлетели в низкой гравитации уровня Марс, ответила:

— Папа говорит, что это старинное слово «молодость». Мы из народа далтов, это на их языке.

— Никогда не слышал, очень интересно.

— Правда? Всем давно уже плевать на далтов.

— А я не все, я всё хочу о тебе знать.

— Первая община моих предков появилась там ещё до того, как построили Кольцо, — она протянула руку вверх и указала на Луну. — Кто были эти переселенцы, и откуда неизвестно. Далты жилы на Луне столетиями и работали на заводах и фабриках. Они добывали и плавили руду, строили первый межпланетный флот, летели на Марс.

— А сейчас?

— На Луне остались малочисленные общины чудаков, все остальные давно переселились на Кольцо. Или улетели за орбиту Юпитера, в зону Далеко Далёкого. Папа рассказывал, как трудно было первым переселенцам с Луны на Кольцо. Лунная гравитация изменила их, ослабила мышцы и кости, далтам приходилось постоянно летать с Кольца обратно на Луну — для реабилитации. Работали пару недель, а потом столько же отдыхали, всё наладилось только через поколение.

— Я бы слетал на Луну, да вот никак не соберусь.

— Хочешь, я проведу тебе экскурсию в выходные?

— Конечно.

Подростки долго ещё сидели в башне и болтали, а потом решили ехать в Ломоносовский парк. Он встретил их ночным сумраком и влажным растительным воздухом. Было хорошо просто идти по дорожкам между деревьев, встречая редкие компании студентов. Иногда в темноте слышался смех или песни под гитару. Сами собой темы для разговоров иссякли, и они просто молча сели на одну из парковых скамеек.

— Я очень рад, что познакомился с тобой, — сказал Тимофей.

— И я тоже, — Янга немного покраснела, но Тимофей не заметил этого в парковом полумраке.

Наступило молчание, сначала тишина была романтичной. А потом Тимофей стал ощущать неловкость, он пытался что-то придумать, что-то сказать, но не выходило. Янга иногда поворачивалась к нему лицом и улыбалась, глядя в глаза. А парень как будто впал в паралич.

Мысли Тимофея бешено скакали, он хотел… Хотел высказать Янге всё, о чём думал, выразить ей весь океан чувств… Но не знал, что говорить. Раз за разом, уже почти открывал рот, но всё возвращалось на круги своя.

— Ты проводишь меня домой? — наконец Янга прервала затянувшуюся паузу.

— Да, конечно, — Тимофей немного расстроился, он не хотел с ней расставаться.

И здесь его поразила гениальная мысль. Тимофей мысленно хлопнул себя по лбу — немного сожалея, что раньше не догадался. И, одновременно, вновь обрёл способность нормально говорить.

— Янга, а хочешь кое-что увидеть? Интересное?

— Что?

— У меня… У нас в лаборатории… У меня есть доступ к настоящему чуду, — выдохнул он.

— К чуду? Расскажи! — серые глаза Янги засверкали любопытством.

— Это нужно видеть. Пойдём!

Парень встал и, взяв её за руку, потянул за собой.

— Давай в другой раз? — девушка вдруг начала сомневаться.

— Другого может и не быть, идём, пока у меня ключ есть. Не увидишь, потом жалеть будешь.

И они направились в ночной университет.

Негромко смеясь и болтая, поднялись на лифте и прошли по тёмному коридору к лаборатории.

— Так, сейчас, — бормотал Тимофей, млея от близости Янги и волнуясь, что доступ не будет.

Ключ сработал, открывая дорогу в первый шлюз.

— И что здесь такое? — спросила девушка.

— Лаборатория наномашин, я здесь занимаюсь исследованиями.

— Ух ты, и что будешь показывать?

— Скоро увидишь, — Тимофей держал интригу до последнего.

— А это не опасно? Я всякие ужасы читала про нанитов. И гололенты смотрела.

— Нет, здесь всё в порядке.

Наконец, он завёл Янгу в лабораторное помещение с кубом.

— Выглядит странно, что это?

— Смотри.

Из мельчайших частиц, которые, кстати, были не элементарными нанитами, а являлись субкластерами — своеобразными строительными блоками, собрался человечек. Янга охнула, а у человечка появилось примитивная рожица из двух точек-глаз и черточки рта. Затем он улыбнулся, помахал рукой и подпрыгнул. А рядом с ним поднялась лошадка. Человечек ловко залез на неё и поскакал по кругу.

— Ой, — сказала Янга, — Это из нанитов создано? А как?

— Я собрал, через пси. Силой мысли.

— Ничего себе…

Они игрались около часа, Янга загадывала новые фигурки или действия, а Тимофей их создавал. Иногда они получались, а иногда нет, рассыпаясь комьями и разлетаясь пылевыми облаками. Тогда Янга заливисто смеялась.

— Ой, мне пора, — опомнилась девушка, получив сообщение через пси. — Мама домой зовёт. Уже поздно.

Тимофей снова проводил её до жилого блока и… Так и не решился поцеловать…

Рано утром он был в лаборатории. Игры с нанитами в изолированном пространстве дали новые выборки, и их нужно было срочно просчитать. По крайней мере, Тимофею сильно хотелось это сделать, чтобы потом сравнить результаты со вчерашними выкладками.

А ещё он переживал, как бы его ночную выходку не заметили.

Но всё обошлось.

Кондратьич появился около десяти часов, поздоровался, полистал графики и переслал Тимофею дополнительную информацию по нанитам Нанотехсиндиката.

Теперь у него было три группы данных. В первую входили калифорнийские наномашины, использующиеся в различных изделиях по всей Солнечной системе, во вторую такие же, но производства Федерального синдиката, и в третью вошли данные по изолированным от окружающего мира экспериментальным нанитам лаборатории.

Математическая модель их поведения уже была готова и новые вычисления были сделаны практически мгновенно. Характер несанкционированных сигналов и у калифорнийских нанитов и у своих — синдикатовских, был примерно одинаков. А вот у изолированных в стеклянном кубе эти информационные всплески отсутствовали. Значит, причина, вероятно, была внешней.

Следующий эксперимент они придумали с Кондратьичем вместе. Небольшая часть изолированных нанитов была извлечена из экранированной лаборатории, после комплекса замеров выяснилось, что несанкционированные всплески нарастают со временем, но прирост очень медленный.

Также удалось установить, что дело не в пси, хотя первая мысль была, что именно всепроникающая технология связи, полностью контролируемая инками, может порождать паразитные информационные явления.

Эта теория была сразу отброшена, ведь в изолированной зоне пси работала. Наниты через неё и управлялись.

Наступил момент, когда Кондратьич, задумчиво оглаживая бородку, сказал:

— Ну что же, тебе повезло увидеть ещё одну грань современной науки в действии — нам нужно доложить результаты университетскому инспектору по этике исследований. Подготовить доклад я поручаю тебе, завтра у девять утра идём к нему. Ясно?

— Да, Александр Кондратьич, — отозвался Тимофей.

— И смотри у меня, — профессор остро взглянул ему в спину, — Больше по ночам так долго не гуляй, родители мне за тобой присматривать поручили, как-никак!

— Не буду, — вздрогнул Тимофей.

Вечером он опять встретил Янгу в башне. И они долго сидели в почти пустом обзорном зле, смотрели на Луну и разговаривали.

— Расскажешь, как на Марсе жил?

— Конечно…

Глава 3 Инквизиция

Утром Тимофей спешно готовился к разговору с загадочным инспектором. Около девяти из своей выгородки выглянул Кондратьич и крикнул в зал:

— Тимофей! Ты готов?

— Да.

— Отлично, тогда пошли.

Они вышли из лаборатории и направились к лифту. По дороге Кондратьич объяснял, что должность инспектора по этике научных исследований есть при каждом университете и любом другом подобном учреждении. Должность эта была не сильно заметная, и даже скромная — обычно на неё старались брать людей педантичных и занудных.

— А чем всё-таки они занимаются? Я помню, что у нас в Марсополисе вроде тоже был такой дядька, говорили, что он из отставных космофлотцев. И что может любому профессору всыпать.

Кондратьич засмеялся.

— Может и всыпать. Я вашего Панкратия Карловича знаю: он хоть и зануда, но в молодости был тем ещё задирой. А задача у них простая, хоть и не очень афишируемая — они крамолу ищут.

— Что?

Тимофей быстро глянул через пси в энциклопедию и узнал, что это слово в старину обозначало измену и государственное преступление. На него словно пахнуло сырыми средневековыми подземельями, а перед мысленным взором пронеслись отрывки из приключенческих исторических гололент.

— Следят, чтобы мы, учёная братия, не очень-то здесь выдумывали всякое, — усмехнулся Кондратьич.

За разговором они незаметно достигли лифта и сели в него совершенно одни — время было рабочее и людей в коридорах было мало.

— Ну что, поехали в казематы инквизиции? — спросил Кондратьич и, хитро подмигнув, нажал кнопку минус десятого этажа, самого нижнего уровня в университете.

Тимофей зябко поёжился. А потом, измученный таинственными загадками, послал запрос через пси, пытаясь выяснить — чем же, всё-таки эти инспекторы занимаются.

И выяснил.

Ответ был тривиальный и лежал на поверхности. Они следили за тем, чтобы научные разработки не затрагивали опасные для существования людей технологии, и не нарушали таким образом экстерриториальный кодекс Федерации о преступлениях против человечества.

Лифт выпустил их на мрачном техническом этаже, на перекрёстке из нескольких больших тоннелей. Все стены которых были увиты паутиной из кабелей и труб.

— Как тебе подземелье? Бывал здесь?

— Нет.

— Любят они забираться в такие места. Романтика тёмных времён, понимаешь, — зловеще проговорил Кондратьич. — Пошли, нам туда.

Завлаб махнул в сторону, указывая направление. Несмотря на то что это был самый нижний этаж, вдали виднелись идущие куда-то люди. Но Кондратьич до них не дошёл, свернул в один из боковых проходов, затем была лестница, ведущая ещё ниже.

Сразу после спуска на два пролёта, они попали в обширное вытянутое помещение, вдоль стен которого стояли столы, уставленные множеством необычных предметов. Тимофей сразу углядел похожий на часть скафандра старинный рыцарский шлем, какие-то странные плетёные вещи, пси подсказало, что они называются корзины, на столах лежали груды древних мечей и разные механизмы, а стены были полностью завешаны необычными плакатами.

Перед Тимофеем замелькали надписи: «Цирк! Цирк!», «Концерт», рисованные лица людей в старинной одежде, потом ещё один плакат: «Не болтай» …

— Интересно? — спросил его Кондратьич улыбаясь.

— Ага.

— Профессор Чжан Фа историк и реконструктор, ну и инспектор по совмещению.

Помещение закончилось дверью с большим красным полотнищем, на котором была надпись китайскими иероглифами:

«Товарищ диссидент, помни, что только кровавая гэбня может спасти тебя от справедливой народной кары!»

— А это про что? — спросил Тимофей.

— Да любит он шутки шутить на тему своей профессии. — улыбнулся Кондратьич. — С историческим уклоном.

И постучал в дверь.

Профессор Чжан принял их радушно и усадил на гостевые кресла перед своим рабочим столом. Он был не один, в обширном помещении присутствовал ещё человек, представившийся Вадимом.

В отличие от каморки профессора Лыковского, кабинет Чжан Фа был просторный — со множеством стеклянных стеллажей, на которых были размещены различные древности.

Тимофей как раскрыл рот от удивления, так больше и не закрывал.

— Хорошо устроился, Фа, — сказал Кондратьич, устраиваясь в удобном кресле.

— А я тебе говорил, что внизу места полно. Это вы там на головах друг у друга сидите. А здесь огромные пустые отсеки. Чаю или кофе? У меня есть синий чи с Марса. Тебе, наверное, будет приятно вспомнить родину? — Чжан Фа повернулся к Тимофею.

— Да, спасибо.

Инспектор кивнул, и тут же в углу, подчиняясь мысленной команде, зажужжал кухонный комбайн.

— Так о чём вы хотели поговорить? Опять ваши наномашины?

Кондратьич обернулся к Тимофею и обратился по-отечески:

— Расскажи профессору — что ты там выяснил.

Подросток немного оробел, но, уняв дрожь в руках, представил, что делает доклад на конференции и спросил:

— Инспектор Чжан, а можно воспользоваться вашим голо?

— Конечно, — кивнул тот, принимая от дрона чашки с чи и расставляя их перед гостями.

Тимофей откашлялся, встал, вытянувшись в струну, и начал.

— Наверняка вы знаете, что бывают наниты с так называемой «продвинутой» функциональностью — это когда они могут соединяться в кластеры.

— Да, это общеизвестно, — кивнул Тимофею инспектор.

— Понимаете, каждый нанит способен выполнять некоторую функцию. Причём, если, с точки зрения кластера, она простая, то, на уровне самого нанита, выполняемые им операции имеют сложную природу.

Тимофей сделал секундную паузу и посмотрел на слушателей, как бы спрашивая: «Я понятно говорю?» И продолжил.

— Это главное отличие «продвинутых» модификаций от обычных, которые окружают нас повсюду.

Он неопределённо покрутил рукой, подбирая пример, сбился и не стал заканчивать фразу.

А затем оседлал «волну», перестал нервничать и делать паузы, ожидая одобрения от собеседника.

— В основе нанита лежит выполнение многопараметрической функции, — подчиняясь мысленным указаниям, на голоэкране поползла формула.

— На входе он получает обобщённую параметрическую матрицу, которая задаёт его поведение в составе кластера. А сам кластер реализует сумму частных функций каждого входящего в него нанита.

На голо появилась новая формула.

— В общем-то, так работают все варианты наномашин, но в случае «продвинутых» модификаций обобщённая матрица имеет очень много параметров. Причём никак не ограничиваемых. Это нужно для того, чтобы собираемые из таких нанитов кластеры имели максимум универсальности. Моя же работа здесь, в университете, связана с изучением вариантов анализа и синтеза полезных структур. Можно сказать, что в лаборатории мы ищем работающие конфигурации матриц.

В общем, я проводил многомерный анализ по всей базе данных из современных образцов. И выяснил, что наниты подвержены странным информационным возмущениям.

Тимофей дотянулся до стола, взял чашку, сделал глоток горячего чи и продолжил:

— Понимаете, я смог обнаружить группы нанитов, работающих в каком-то едином ритме. Причём их информационные всплески не связаны с непосредственными утилитарными задачами. Это несанкционированная деятельность.

— То есть ты подозреваешь, что с нанитами что-то происходит? Неправильное и опасное? Поэтому вы пришли к нам?

Инспектор взял со стола стакан с водой и тоже сделал глоток, а затем продолжил:

— Я по роду деятельности могу выдвинуть следующие версии…

Он стал загибать пальцы.

— Первый вариант — кто-то несанкционированно управляет нанитами дистанционно. Второй вариант — в управляющий контур попал вирус, случайно или умышленно. И третий вариант — в наномашинах самозародился искусственный коллективный разум. А ты чём остановился? Хотя стой, есть четвёртый — чужие посылают нам сигналы?

— Я не думал, что вот так… — Тимофей растерялся от неожиданного напора инспектора, — Но я могу уверенно сказать, что чем больше кластер, или чем выше локальная концентрация кластеров в ограниченном пространстве, тем эти всплески более структурированы. Вот, например, в Калифорнии вообще максимум. Это уже не просто какие-то аномальные выбросы — там целые информационные потоки. Правда у нас по ней данных маловато.

Тимофей вздохнул и посмотрел на своего завлаба.

— Вот Александр Кондратьич считает, что вероятны ошибки выборки.

— Могут, — охотно подтвердил Лыковский, — Однако и утверждать, что расчёты Тимофея неточные я тоже не стану. Всё это настораживает. Инспектор вздохнул и сразу стал выглядеть старше.

— Конечно, когда имеешь дело с нанитами, то вспоминается история двести восьмидесятого года. Сколько лет потом мораторий действовал?

— Лет триста примерно, — вмешался в разговор Вадим.

— Слушай, парень, — Чжан Фа снова повернулся к Тимофею. — Я проверю, скидывай данные, загрузим в инк инспекции. И оформи нам отчёт о выявленных проблемах. Наш инк займётся анализом и поставит заявку на контроль. У него таких контролей несколько десятков миллионов, но справится и ещё с одним. Устроит тебя так?

— Хорошо, я подготовлю отчёт об аномалиях. Завтра утром он будет у вас.

— Вот и отлично. Если действительно что-то подозреваете, то продолжай копать сам. Ты же и так наукой в этом направлении занимаешься?

— Да. Я же сказал, что это моё исследование.

— Тогда можешь держать нас в курсе. Высылай и дальше — всё, что накопаешь интересного. И не тушуйся. Если инк увидит что-то серьёзное в твоих материалах, то мы тут же начнём принимать меры. Понял?

— Да, спасибо.

— Это тебе спасибо, за бдительность и гражданскую позицию! Провести вам экскурсию по моей коллекции?

Когда Тимофей и его учитель ушли, то Чжан Фа спросил у Вадима, который всё это время в основном отмалчивался:

— Что думаешь?

— Надо проверять, загрузим в инк, посмотрим, — пожал он плечами, — Давай-ка лучше вернёмся к нашей проблеме с контрабандой инков повышенной разумности.

После того, как Тимофей с Кондратьичем поднялись к себе, то завлаб спросил:

— Как экскурсия?

— Очень интересно, я бы хотел у него в исторической секции позаниматься. Это так здорово — сделать какую-нибудь старинную вещь своими руками.

— Записывайся. Думаю, он не откажет.

Вечером в парке Тимофей взахлёб рассказывал Янге об увиденном в музее Чжан Фа.

— Сколько интересного у вас в университете, — отметила она, — А у нас космос только через год начнётся.

— Зато потом столько всего в Солнечной системе посетишь.

— Конечно, пока ты там будешь кабинетную пыль глотать, — рассмеялась Янга.

Когда Тимофей проводил её к дому, то опять не решился поцеловать, хотя ему казалось, что Янга ждёт этого.

Постепенно все переживания прошлых дней забылись, а следующая неделя пролетела как в волшебной сказке. Тимофей словно поймал какую-то волну — радость от общения с Янгой гармонично сочеталась с успехами в исследованиях. Парень, словно вытягивая за ниточку, нащупывал всё больше и больше закономерностей в многомерных математических моделях.

Поздним вечером три человека сидели в баре, расположенном в самой глубине верхнего уровня башни Цзунь. Они медленно потягивали привезённую с Ганимеда дорогую старку, а на закуску к ней были выставлены хрустящие солёные огурчики «По-волжски». Если бы Тимофей увидел эту компанию, то сразу бы узнал своего учителя завлаба Кондратьича, руководителя клуба реконструкторов историка Чжан Фа и Вадима.

Но он их не видел, потому что в это же самое время снова стоял вместе с Янгой у обзорного панорамного иллюминатора и рассказывал ей о жизни в Марсианских куполах. А трое сидевших в баре хорошо видели их обоих — поскольку заведение «На оси» располагалось точно в геометрическом центре башни, и с определённых ракурсов из него была видна обзорная галерея.

— Тимофей очень одарённый математик, — сказал Кондратьич, — Когда вырастет, станет одной из ярчайших звёзд в нашей науке. Он как-то умудряется вытянуть из хаотических процессов стройные многомерные закономерности. Я так не могу, у наших лучших инков так не получается. Мне остаётся только наблюдать за результатами. В общем есть потенциал, да.

Кондратьич опрокинул в себя рюмку ганимедской старки и хрустнул огурцом.

— Я с ним вожусь уже полгода, но парень очень подвержен настроению. Точнее его способности. Чуть больше двух месяцев топтался на месте, абсолютно безо всяких результатов. А потом встретил её, — профессор кивнул на девушку, — и как будто проснулся. За несколько дней создал работающую модель. Знаете, я настолько боюсь нарушить его внутреннюю гармонию, что даже сделал вид, будто не заметил, как он Янгу водил в секретный лабораторный бокс. Лишь бы результаты были…

— И каковы они, эти результаты? — спросил Вадим, тоже хрустя очередным крепким огурцом.

— Тревожные. Все, кто занимается нанитами, сразу вспоминают двести восьмидесятый год. А ведь точка эль-три до сих пор закрыта на карантин. В последних продвинутых модификациях нанитов наблюдаются автономные информационные процессы, особенно сильно это видно в Калифорнии. И судя по всему когда их много в одной точке, то процессы синхронизируются.

— Каким же образом? — спросил историк Чжан Фа.

— Так по общественным каналам связи. Каждый универсальный нанит имеет внешний интерфейс, а кластеры всегда собирают в своём массиве приемопередающие устройства. Связь — это основа управления продвинутыми нанитами, фундаментальная часть их архитектуры.

— Надо полагать, защитные механизмы предусмотрены? Иначе это уже преступление.

— Конечно, Фа. Все эти моменты строго согласовываются с вашими. И даже в Калифорнии, хотя она в федерацию не входит. Там своё агентство по надзору.

— Да знаю, я знаю, — Фа успокаивающе протянул руку, — так, к слову, пришлось.

— Так что предлагаешь? — Вадим разлил по маленьким рюмкам ещё по тридцать грамм старки.

— Думаю, пора сообщить по вашей линии туда, — Кондратьич махнул рукой, указывая на потолок, и взялся за свою рюмку.

— Я свяжусь с генералом Ма, — сказал Вадим.

— Свяжись, — поддержал его Чжан Фа, — А пока, я бы рекомендовал вам съездить в Калифорнию с научным визитом. Опытом с ними обменяйтесь, или совместную образовательную программу проведите.

— Я и сам об этом подумал. — Ответил Кондратьич, — Завтра отправлю запрос доктору Родригесу.

— Вздрогнули! — произнёс Чжан Фа древний тост, до которых он был большой любитель, и поднял свою рюмку.

Когда они через пару часов сели в лифт, то Чжан Фа сказал Кондратьичу:

— Эта девушка, Янга. Она же как муза у него. Возьми и её с собой. Пусть поддерживает его тонус.

— Отличная мысль Фа. Завтра запрошу про неё все справки.

— Не трудись, Кондратьич, — улыбнулся Вадим, — Я уже выяснил. После того как он её сводил в закрытую лабу. Сам понимаешь, служба такая. Янга Валемирова учится на подготовительном в Космотехникуме, я её отпрошу. И с работы тоже.

Глава 4 Путешествие

В пятницу после обеда, когда большинство населения Лунного Кольца спешило с мест работы и службы на выходные, Тимофей с Янгой встретились в парке. Рано утром в субботу они планировали сесть на челнок и слетать с экскурсией в старые лунные города. А сейчас они просто гуляли и внезапно, среди парковых дорожек, наткнулись на Кондратьича, Чжан Фа и Вадима.

В последние пару дней завлаб куда-то пропадал, и Тимофей обрадовался встрече.

— Здравствуйте, молодые люди, — кивнул Кондратьич. — А у нас к вам разговор.

— К нам? — удивлённо спросила Янга.

— Да, к вам. Присядем?

— Александр Кондратьич, конечно присядем, — сказал Тимофей.

Они заняли ближайшую свободную скамейку.

— Тимофей, эт самое, мне нужно с тобой поговорить, да и Янге полезно будет послушать, — начал завлаб, — Тем более она уже в курсе, чем мы с тобой занимаемся. Водил ведь на экскурсию?

Кондратьич улыбнулся и подмигнул покрасневшему Тимофею.

— В общем, мы с профессором Чжаном обдумали твои результаты и на инке их ещё раз погоняли. Пришли к выводу, что ситуация тревожная. В калифорнийских универсальных нанитах идёт какой-то процесс.

Тимофей весь превратился в слух.

— Мы не можем открыто вмешиваться в калифорнийские дела, это приведёт к международному скандалу, — добавил Чжан Фа. — А Сенат Венеры только и ждёт повода, чтобы усилить своё влияние на Земле.

— Да, ребята, это действительно так, — кивнул Вадим, — Кстати, Тимофей, в прошлый раз нам не удалось как следует познакомиться. Я Вадим Александрович Трифонов, глава отдела безопасности корпорации Нанотехсиндиката.

Он протянул руку, и Тимофей пожал её.

— Мы решили провести разведку в Калифорнийском нанотехнологическом комьюнити, по вашей научной линии. Пообщаться с коллегами, попытаться собрать информацию, возможно поделиться нашей. Надо выяснить, что там происходит.

— Но почему вы говорите это мне? — спросил Тимофей, а потом поправился, посмотрев на Янгу. — Говорите нам? Так откровенно?

— Потому что мы не планируем спецоперацию, пока не планируем. А хотим предложить тебе отправиться туда чисто с научным визитом. Вместе с профессором Лыковским. И считаем, что будет полезно, если Янга будет с тобой. — сказал Чжан Фа.

Тимофей завис.

— Но почему? Зачем? Что я там смогу сделать?

— Ты талантливый математик, Тимофей. Наверняка и сам это хорошо понимаешь. Наши коллеги там, — Чжан Фа махнул рукой в неопределённом направлении, — на Земле. Пристально следят за научными работами. Они с радостью примут у себя одного из победителей грантовой программы.

Вадим кашлянул и добавил:

— Мы хоть и конкуренты, но для научного общения нет границ. Есть небольшой шанс, что вам с Александром Кондратьичем удастся что-нибудь там выяснить, и им надо воспользоваться. Возникла пауза, Тимофей напряжённо думал.

— Хорошо, я согласен. Возможно, мне действительно удастся узнать что-то новое, и, может, буду полезен. А ты Янга? Полетишь?

— Но зачем вам я? — удивилась девушка.

— Мы решили просто сделать вам обоим приятное, — ответил Кондратьич, — Да и мне понравилось то, что ты не болтушка. Когда этот безответственный балбес провёл тебя в секретную лабораторию — ты проявила редкостное благоразумие, никому не став рассказывать.

Тимофей густо покраснел.

— Мы надеемся, что ты его там будешь удерживать от импульсивных поступков, — добавил Вадим.

— Но я же учусь, да и дома…

— Я в Космотехникуме договорюсь, не беспокойся. И с родителями тоже что-нибудь придумаем, — сказал Вадим.

— Тогда я согласна! — Янга с блестящими от восторга глазами посмотрела на Тимофея. — Буду его там направлять куда надо!

— Янга… — Тимофей засмущался ещё больше.

Через неделю Тимофей, Янга и Александр Кондратьевич стояли на посадку в следующий на Землю лайнер. Родители Янги попрощались с ними в зале вылетов. Её отец, седоватый и ещё не старый, выглядевший лет на восемьдесят, мужчина крепко пожал руку Тимофею. И высказал напутствие — поручив приглядывать за дочерью и строго наказав, чтобы они не занимались в поездке никакими глупостями.

Наконец, путешественники в посадочном шлюзе и медленно продвигаются в очереди среди других пассажиров. В лайнере была тысяча мест, поэтому посадка, хоть и осуществлялась одновременно через двенадцать шлюзов, всё равно была небыстрой.

Выстояв очередь, они прошли в один из салонов и устроились на своих местах. Ряды кресел занимали весь уровень, а в центре располагались лестница и лифт, пользуясь которыми можно было попасть в другие салоны лайнера. Постепенно суета улеглась, а затем был объявлен старт. На обзорных голо можно было наблюдать за окрестным пространством, чем Тимофей с Янгой и занялись.

Лайнер вздрогнул, потом пассажиры ощутили толчок и сразу наступила невесомость, о которой предупреждала дежурная по салону стюардесса, когда требовала застегнуть ремни. Корабль был пристыкован к Лунному Кольцу вертикально, сообразно ориентации искусственной силы тяжести — поэтому люди часто представляли его в виде многоэтажной башни. Отстыковавшийся от вращающегося кольца лайнер получил боковой импульс, направленный по касательной к окружности, и начал удаляться от причальных захватов.

На голо транслировались не только сигналы с камер лайнера, но и с Кольца. Тимофей и Янга, замерев от восторга, наблюдали, как башня корабля величественно поплыла в сторону, отдаляясь от их космического дома. Они же, находясь внутри, самого движения не ощущали, чувствуя лишь невесомость.

Спустя некоторое время, плывущая в пространстве башня лайнера мягко развернулась по направлению движения, последовал рывок и пассажиров слегка прижало к полу — появилось ускорение. Ниже голокартинки на статусной полётной строке вывелось сообщение, что идёт увод космического корабля от Кольца на химических ускорителях. И через тридцать минут будет стыковка с основным двигательным термоядерным блоком.

Тимофей вспомнил свой прошлый космический перелёт. Тогда он путешествовал с Марса сюда, в Лунный университет. Кораблям с термоядерным двигателем запрещалось стыковаться с орбитальными кольцами и жилыми космическими станциями. Большой межпланетный транспортник в грузо-пассажирской модификации оставил своих пассажиров на пересадочной станции-дебаркадере. Дебаркадер летал в пространстве вокруг первой точки Лагранжа между Землёй и Луной.

После высадки с межпланетного корабля Тимофею пришлось добираться до конечного пункта назначения на маленьком космическом челноке-орбе. Сейчас же им купили билеты на прямой рейс, лайнер летел непосредственно с Лунного Кольца, при этом для безопасности термоядерный двигательный блок стыковался после старта, на удалении.

В комфортабельных креслах было удобно, а болтать с Янгой увлекательно. Тимофей совершенно не заметил, как пролетели полчаса до стыковки с основным двигателем. Их лайнер опять дёрнулся, и, спустя ещё десять минут, начал ощутимо набирать ускорение. Пассажиров придавливало к креслам всё сильнее и сильнее, пока, наконец, лайнер не набрал одну единицу.

Первая половина полёта к Земле началась. Около двух часов корабль шёл с ускорением, чуть меньшим одного «же», а затем отключил двигатель. Снова невесомость, разворот дюзами вперёд и постепенный набор обратного ускорения для торможения.

Ещё через два часа, началась стыковка с пересадочной платформой на орбите Земли.

— Уже долетели? — профессор Лыковский с видом бывалого путешественника проспал весь перелёт и проснулся только перед стыковкой.

— Да, — ответил ему Тимофей.

Он и Янга, не отрываясь, смотрели через голо на огромную голубую Землю, нависающую над лайнером.

Кондратьич обратил на это внимание и сказал:

— Ладно молодёжь, пропустим рейсовый орбитер. Свожу вас на обзорную палубу.

— Ура!

Янге, хотя она и поступила учиться в Космотехникум, ещё ни разу не доводилось летать куда-нибудь кроме Луны. И она искренне радовалась каждому новому впечатлению. Всё оставшееся до стыковки время девушка ёрзала как на иголках, желая побыстрее своими глазами, не на голо, увидеть Землю вблизи.

Когда открыли переходный шлюз, Кондратьич, глядя на светящуюся энергией девушку, улыбнулся и отпустил их:

— Бегите без меня. Я пока позабочусь о нашем багаже. Увидимся потом.

Янга вскочила с кресла и потянула Тимофея за собой:

— Давай быстрее!

Они протолкались через пассажиров к выходу из салона, впрочем, их попутчики, видя нетерпение молодых людей, охотно пропускали Янгу и Тимофея вперёд себя. А дальше всё было быстро — переходный шлюз, зона прибытия, где им не нужно было забирать багаж, несколько станционных коридоров. И огромный зал со стеклянным куполом, где можно было просто висеть в невесомости и бесконечно смотреть на прародину человечества.

Тимофей с Янгой взялись за руки, отключили магнитные подошвы и зависли перед огромной голубой планетой.

— Красота, даже не верится, что скоро будем внизу.

— Да, не пока это сложно представить, спасибо, что поехала со мной. Зачем мне одному такая красота?

Янга повернулась к Тимофею и внимательно посмотрела в его глаза.

— Это ты что сейчас сказал?

— Я? Ну это… — Тимофей застеснялся.

— Я что-то услышала, про красоту и… Я правильно поняла?

— А… Что? Подожди, — рука Тимофея крепко сжала пальцы Янги, и он, выдохнув, произнёс, — Я влюбился в тебя.

— Ой, — теперь пришёл черёд девушки краснеть, — И я тебя…

Их губы неловко встретились.

Через пять часов они сели в орб и перелетели на Калифорнийский орбитал. Тимофей, изрядно оглушённый прорвавшимся сквозь его внутреннюю плотину потоком чувств, практически не обращал внимания на дорогу. Поэтому и не заметил, как они оказались пристёгнутыми к ложементам челнока.

Перелёт на Землю почти завершился. Опять рывок и спускаемый корабль отстыковался от платформы…

Спустя три с небольшим часа, пассажиры стали выходить из салона. Янга уже никуда не торопилась, поскольку они с Тимофеем попросту устали от почти шестнадцатичасового путешествия. А вот выспавшийся в дороге Кондратьич был вполне бодр.

— Эт самое, устали? — усмехнулся он, глядя на то, как его молодые спутники ковыляют между рядов ложементов к выходу.

— Да, Александр Кондратьич.

— Остановимся в гостинице при космопорте, я уже оплатил номера. А завтра нас ждут в Гигаполисе…

Через шлюз они перешли в длинную переходную трубу, ведущую в пассажирский терминал. Им так и не удалось увидеть выжженное солнцем голубое небо Невадского космодрома сразу после прилёта. Космическая техника опасна даже на Земле, и пассажиры покидали челнок через герметичные переходы.

Ещё около получаса они ждали робоплатформу с багажом. Янга даже начала дремать на плече Тимофея, отчего он замер в неудобном положении, боясь пошевелиться. А потом, через череду коридоров, эскалаторов и траволаторов оказались в гостинице Спэйси Джамп.

Утром Тимофей проснулся в отличном настроении и с чувством предвкушения новых приключений. Он каждой клеткой своего тела ощущал, как целый мир зовёт его... Его и его любимую девушку. Пока он умывался, через пси звякнуло сообщение от Кондратьича:

— Встречаемся за завтраком через полчаса. Берите вещи, потом на поезд.

А сразу следом, сообщение от Янги тёплой волной окутало разум:

— Доброе утро! Проснулся?

— Доброе! Да! Собираешься?

— Почти собралась!

— Скоро встретимся!

Через двадцать минут Тимофей вышел из номера и сразу же заметил, как открывается соседняя дверь. Янга вышла с сумкой и поставила её на ожидающую их робоплатформу носильщика.

Тимофей увидел её густую копну волос и сразу понял, что соскучился.

— Идём? — весело сказала Янга.

— Конечно!

Она протянула ему руку и они, чуть ли не вприпрыжку, направились к лифту. Тимофей даже не обращал внимания на слегка давящую земную гравитацию.

А после завтрака они впервые оказались под открытым небом Земли. Это было нечто! Марсианин Тимофей был достаточно привычен к пространствам — купола на Марсе были прозрачные. А вот Янга…

Если бы не аптечка, чутко отработавшая её стресс введением соответствующего адаптанта, то коренная жительница замкнутых пространств космического кольца потеряла бы сознание. На них обрушилась целая гамма новых ощущений — бесконечное синее небо, сияющее солнце, сухой ветер, земные запахи, оглушающая жара.

Пустыня штата Невада, где располагался главный космодром Калифорнийской народной республики, была великолепна.

Поезд-маглев преодолел расстояние в пятьсот сорок километров, разделяющее космодром и станцию Силикон Вэлли, за час. Троица путешественников сошла с поезда, а затем вышла с закрытой платформы и оказалась на оживлённой улице Тихоокеанского Гигаполиса, протянувшегося вдоль западного побережья Северной Америки более чем на тысячу километров — от района Энсенада на юге до Бодега Бэй на севере.

— Куда нам теперь? — спросил Тимофей учителя, вытирая пот с лица и с интересом разглядывая оживлённое уличное движение.

— Сколько здесь мобилей, — протянула поражённая Янга, — Я, конечно, читала и смотрела, но всё равно это ошеломляет!

На Лунном Кольце, как и во многих других космических поселениях личного транспорта практически не было, и ей было непривычно видеть плотный уличный трафик.

— Я вызвал такси. Кстати, вот и оно, — Кондратьич показал рукой на ярко-жёлтый мобиль.

Тимофей и Янга, не сговариваясь, тут же, через пси стали уточнять, что это такое.

— А я видела в гололентах, — заметила Янга, обмахивая своё лицо в попытке освежиться, — Здесь необязательно на метро или скутере ездить, можно нанять мобиль!

— Да, точно, на Марсе есть подобное. Люди берут вездеходы для путешествий по поверхности, или мобили, чтобы ехать по межкупольным тоннелям. А богатым даже доступны летающие машины! Но у нас это называется «взять напрокат».

С одуряющей уличной жары, что тоже было в новинку людям, которые всю жизнь находились в искусственной атмосфере, путешественники с удовольствием погрузились в прохладный салон мобиля.

— Едем в Кей Эн Си Кэмп, я связался с Родригесом, он нас ждёт, — напутственно сказал профессор и мобиль рванул по улицам Гигаполиса.

Они проехали несколько перекрёстков. Тимофей и Янга только успевали крутить головами по сторонам и охать от новых впечатлений. Движение стало ещё плотней, мобиль теперь ехал медленно, то и дело останавливался.

Вот они встали прямо у перекрёстка, ожидая, когда загорится зелёный цвет, чтобы пересечь очень широкую дорогу. На Марсе такие тоже встречались. А вот Янге это было в новинку — в том числе и ширина дороги. Ни одна виа на Лунном Кольце не могла с ней поспорить!

— О, смотрите!

Кондратьич показал рукой на большой грузовой мобиль, пересекающий перекрёсток по одной из дальних полос поперечной улицы.

Глава 5 Шторм

— Этот биггитрэк принадлежит нашим коллегам. Смотрите — на борту есть надпись Кей Эн Си Нью эбилити оф ау лайв.

— Да, видим! — ответила Янга и улыбнулась Тимофею.

Внезапно кузов биггитрэка вспучился изнутри огромным пузырём, центровка нарушилась, и он начал переворачиваться на бок. Сидящие в салоне такси путешественники смотрели, как грузовик упал прямо на вздувшийся из фургона пузырь и подмял его под себя. От удара вспучившаяся обшивка лопнула с громким треском, после чего из-под грузовика взметнулась какая-то рыжая туча. Взметнулась и быстро осела вниз, не оставляя после себя в воздухе видимой пыли.

Мобили, окружающие биггитрэк, встали как вкопанные. Скорее всего их бортовые инки вовремя смогли отреагировать на аварию.

— Ой, что это? — взволнованно спросила Янга.

А побледневший Кондратьич уже действовал. Сначала он попытался скомандовать инку такси сдать назад, чтобы развернуться и уехать. Но с той стороны они уже были заперты другими мобилями и ничего не вышло. Тогда профессор рванул дверь и громко сказал, почти крикнул:

— Это универсальные наниты Кэй Эн Си, надо скорее уходить. Все наружу!

Он выскочил первым, а потом стал подбадривать своих отстающих спутников:

— Быстрее, быстрее!

Тимофей сначала оцепенел, пытаясь осознать происходящее, но крики учителя привели его в чувство. Он выбрался на улицу и протянул руку Янге. Ему ещё не было до конца понятно что происходит, однако слова учителя внушали изрядную тревогу, да и увиденное тоже.

«Наниты взломали грузовой отсек изнутри? А что дальше будет?» — он задавал себе много вопросов и пока не знал как на них ответить.

Янга быстро выскочила из мобиля вслед за Тимофеем и оказалась на горячем, нагретом солнцем дорожном покрытии. Она понимала, что происходит что-то опасное, сразу вспомнив смешных человечков в лаборатории.

— Быстрее, за мной! Сумки не брать!

Кондратьич решительно взял её за руку и потянул за собой, подальше от аварии. В тоже время вокруг них множество людей неспешно выбирается из мобилей, а некоторые даже идут в сторону перевернувшегося грузовика. Обратив на это внимание, он начал предупреждающе кричать:

— Эй, люди! Все назад, там опасно!

Импланты позволяли ему спокойно разговаривать на калифорнийском диалекте англо-испанского языка, и окружающие всё понимали. Но почему-то не спешили двигаться. Профессор проталкивался через толпу, образовавшуюся из пассажиров, остановившихся в заторе мобилей, и повторял:

— Там опасно, опасно! Всем нужно отойти подальше.

А потом с перекрёстка донёсся дикий крик боли, и сразу за ним второй и третий, а затем их стало много. И собравшаяся толпа отшатнулась, в панике побежав прочь.

Тимофей оглянулся на крики и увидел, как на перекрёстке из рассыпавшейся нанопыли собирались человекоподобные фигуры и сразу же прыгали на ближайших зевак, с ходу нанося страшные смертельные удары.

К грузовику подбежал полицейский антрос. Выхватив иглер, он начал стрелять по собравшимся в кластеры нанитам. Искусственный разум антропоморфного серва быстро сообразил, что наиболее эффективным будет применить иглы-импульсеры с электрическим зарядом.

Пылевые люди, почти такие же, как в аквариуме лаборатории, только больше, сыпали искрами и распадались. А потом собирались обратно, теряя какую-то часть себя в виде разлетающейся пыли. Выстрелы антроса только задерживали их продвижение, но не останавливали.

Несмотря на малый урон, полицейскому удалось сбить первый порыв и, тем самым, дать возможность оставшимся в живых бежать. Пока он стрелял по собранным в псевдолюдей кластерам нанитов, к его ногам подползли несколько псевдозмей. Они, струясь, обвили антроса, после чего он упал и замер.

Кондратьич не стал ждать завершения сражения полицейского антропоморфного серва с нанитами, и после первых выстрелов увлёк своих спутников в сторону от злополучного перекрёстка, перейдя на бег. Точно также бежали и все окружающие их люди. Тимофей протискивался между остановившимися в пробке мобилями, крепко держа за руку Янгу, чтобы не потерять её в толкучке. Профессор следовал за ними.

Людей становилось всё больше — из остановившихся мобилей выбирались новые беглецы. Иногда приходилось закрывать распахнутые двери, перегораживающие дорогу.

Дальше от перекрёстка не всем ещё было ясно, что произошла катастрофа. Стали попадаться пассажиры, всё ещё сидевшие в салонах и просто глазевшие на происходящее. Кондратьич на ходу стучал в окна, и кричал осипшим голосом, чтобы они спасались. Кто-то слушал, а кто-то так и продолжал сидеть, словно в ступоре.

Навстречу пробежали ещё несколько патрульных антросов. Послышались сирены, над улицей, в сторону упавшего грузовика, пролетели два полицейских флайкара, обдав людей внизу тугими струями воздуха из укрытых в корпусах вентиляторных колодцев.

Это было крайне необычно для жителей кольца, да и для Тимофея, ранее жившего в марсианских куполах, было в диковинку. Поэтому увидев флайкар в живую, не по голо, и ощутив силу порождённого винтами воздушного потока, подростки остановились чтобы проводить взглядом удалявшиеся летательные аппараты. Боковые люки флайкаров были откинуты, из них свешивались вооружённые антросы.

— Ребята, быстрее! Надо выбираться из пробки. — Кондратьич подтолкнул их в спины.

Тимофей отвернулся от флайкара и обомлел, оглядевшись. Мобили плотно заполнили перекрытую улицу на несколько кварталов. Было видно, как люди вдали стоят на дороге и пытаются рассмотреть, что происходит впереди. А кое-кто из них даже лезет на высокие крыши грузовиков.

— Быстрее! Нужно добраться до перекрёстка!

В это же время, через пси стало транслироваться сообщение от местных властей. Территория вокруг кэмпа объявлялась запретной зоной, а всем гражданским предписывалось эвакуироваться. Поведение людей сразу стало меняться, движение толпы приобрело более упорядоченный вид.

Они побежали дальше, но двигаться становилось труднее, спасающихся от опасности людей было всё больше. Уже многие поняли, что нужно уносить ноги. Дорога была односторонней с узкими тротуарами — плотный людской поток нёс их всё дальше и дальше от опасности.

Наконец, они достигли перекрёстка, он был удивительно пустым, хотя по всем четырём направлениям стояли мобили. Поперечная улица имела движение в обе стороны и здесь сразу стало свободнее — было куда сворачивать. Из-за угла резко приблизились сирены, на перекрёсток выскочил полицейский мобиль, а сверху пролетели в сторону взбесившихся нанитов ещё три флайкара. Одновременно с этим, от опрокинувшегося грузовика донёсся звук взрыва, а потом послышались частые выстрелы.

— Это уже не из иглеров, — заметил взволнованный профессор. — Ходу, ребятки!

Ещё через квартал стояло полицейское оцепление. Антросы перегородили улицу своими мобилями, и пропускали людской поток только в одну сторону — наружу. Тут же несколько полицейских оказывали помощь нуждающимся. Эвакуационное оповещение транслировали уже не только через пси, но и выводили на рекламные голощиты, сопровождая звуковыми объявлениями.

— Куда теперь? — Беспокойно и немного испуганно оглядываясь, спросил учителя Тимофей, когда удалось миновать оцепление.

— Я бы с удовольствием дождался первого орбитального челнока федерации со спасателями, чтобы отправить вас обратно, — ответил Кондратьич.

— Со спасателями? — Уточнила Янга.

— Я уже связался с друзьями. За нашей миссией наблюдали.

— Трифонов? — догадался Тимофей.

— Всё верно, ты сделал открытие, насторожившее многих. Поэтому мы здесь и нас подстраховывают. Жаль, что не успели разобраться. Ведь только что мы увидели экспериментальное подтверждение. Не вовремя.

Учитель показал в тень, отбрасываемую холлом ближайшего здания. Они чуть отошли от полноводной людской реки, спасающихся от катастрофы.

— Никто кроме тебя, так и не смог понять, что с нанитами есть проблемы. Я только что связался с нашим местным коллегой. Родригес говорит, что у них паника. Не из-за опасности, там всё спокойно — лаборатория удалена от основных производств комьюнити и хорошо охраняется. Они не могут разобраться в причинах, поэтому мы должны им помочь. Ты должен им помочь, Тимофей. — вспотевший после бега на жаре Кондратьич посмотрел на своего ученика.

Подростку было страшно, мимо безостановочно двигались люди, спасаясь от гибели, он же пытался сделать выбор. Посмотрел на Янгу — а девушка также молча глядела на него, ожидая...

«Отказаться в её присутствии? Невозможно!»

Тимофей кашлянул и решительно ответил:

— Я согласен, Александр Кондратьич. Что от меня потребуется?

— Нас заберёт флайкар лаборатории. Эт самое, поднимаемся на крышу. — голос учителя прозвучал заметно бодрее.

— А Янга? Может всё-таки на челнок?

— Не дождёшься! — ответила девушка, крепко сжав ладонь — он всё ещё держал её за руку. — Я с тобой!

Учитель только глянул на эту сцену, одобрительно улыбнулся и молча направившись внутрь здания. Судя по всему, оно было конторским — местные называют такие офис-билдингами. Навстречу им попались несколько взволнованных, и даже паникующих, людей в деловой одежде. Охраны нигде не было, пропускные турникеты просто распахнуты, редкие местные сотрудники проходили сквозь них наружу. Кондратьич уверенно вёл к лифтам.

— Эй, приятель! — из открывшихся дверей вышел очередной местный работник. — Объявили эвакуацию, нужно покинуть здание. Ты куда?

— Дело есть, — ответил Кондратьич, и не останавливаясь проскочил мимо.

А следом за ним в лифт юркнули Тимофей и Янга, также не обращая внимания на доброхота.

— Не переживай ты так, приятель. Всё нормально! Уходи сам! — Сказал Кондратьич в закрывающиеся двери.

Они поднялись на верхний этаж, прошли по пустому коридору. Профессор уверенно вёл их к лестнице на крышу, пользуясь картой, которая транслировалась прямо в мозг через пси. Дверь оказалась заперта.

— Сейчас.

Тимофей увидел, как учитель устало прикрыл глаза, явно уходя в пси. А спустя несколько минут замок щёлкнул.

— Родригес связался с местными властями. Наверх.

Поднимаясь по лестнице, Тимофей спросил, что было бы, если Родригесу не удалось бы связаться.

— Тогда, дверь бы выбили те, кто прилетит за нами на флайкаре. Без вооружённой охраны его не пошлют в такое время.

Наконец, они выбрались на крышу.

Прохлада и полутьма лестницы сменилась ярким и жарким солнцем. От кровельного покрытия поднимались незнакомые запахи нагретых строительных материалов. Тимофей и Янга на миг замерли, впитывая новые ощущения.

Кроме солнца, на них обрушились крики людей, звуки стрельбы, полицейских сирен, эвакуационных оповещений и виды разворачивающейся катастрофы.

Кондратьич не зря выбрал именно это место. Восьмиэтажный офис-билдинг был одним из самых высоких в районе, застроенном преимущественно пяти-шести этажными домами. На крышу было удобно садится флайкару, а ещё с неё было хорошо смотреть по сторонам.

Рядом с местом, где перевернулся грузовик с нанитами, поднимался густой чёрный дым — там явно что-то горело. Были слышны выстрелы. С крыши хорошо было видно, как к злополучному перекрёстку летят с разных сторон ещё несколько флайкаров, а вот пролетевших ранее не было видно.

Несмотря на яркий солнечный день, на них можно было разглядеть вспышки сине-красных световых сигналов. А ещё, высоко в небе, кружились несколько летающих машин гражданского вида. Тимофей решил, что это, скорее всего, местные стримеры — он часто смотрел такие сцены по голо.

— Вон там! Видите? Производственные корпуса кэмпа. — Кондратьич показал на несколько коробок каких-то промышленных строений, возвышающихся над городским пейзажем.

— Там ведь много нанитов на складах? — спросила Янга.

— Уж наверняка, — ответил профессор.

К производственным корпусам кэмпа также летели около двух десятков летающих машин.

— И туда вызвали полицейских, — показала на них Янга.

А затем одно из этих зданий взорвалось.

Все трое инстинктивно упали за парапет, а следом до них донёсся и звук этого взрыва. Однако до кэмпа было далеко, поэтому никаких особых последствий больше не было, и они почти сразу же поднялись обратно.

На месте производственного комплекса поднималось большое тёмное облако. Примерно половина летевших туда флайкаров, из тех, что находились ближе всего к эпицентру, исчезла.

А остальные продолжали полёт, резко меняя траекторию. Оставшиеся в воздухе флайкары уже не стремились долететь по прямой до цели, а стали огибать поднятое взрывом облако по дуге.

— Что там случилось? — прошептала Янга.

— Родригес ничего не знает, — почти сразу ответил ей профессор, который, очевидно, поддерживал связь по пси.

Они молча смотрели, как пылевое облако распухает, а потом постепенно, потеряв плотную форму, начинает оседать и разноситься ветром.

— Наш флайкар, — оживился Кондратьич, показывая на приближающуюся к билдингу гражданскую машину. Впрочем, как и на ранее попадавшихся полицейских, один из боковых люков был открыт, а из него торчал вооружённый антрос-охранник.

Янга продолжала наблюдать за последствиями взрыва, не отвлекаясь на подлетающих посланцев из лаборатории. Прямо на её глазах несколько полицейских флайкаров, летящих через остатки пылевого облака, закувыркались вниз.

— Что это?

— Что там случилось? — Кондратьич оглянулся на девушку.

— Там, там… несколько летающих машин попали в это облако, и почти сразу упали вниз. Как такое возможно? Там какой-то яд? — взволнованно заговорила Янга.

— В патрульной полиции Гигаполиса только антросы, отравление бы на них не подействовало.

— А что тогда…

— Наномашины, — прервал Янгу профессор. — Мы уже видели, как наниты выводят из строя антросов.

— Это облако из нанитов? Но как? Почему они взорвались?

— Я бы не говорил «они», Александр Кондратьич, — вмешался Тимофей, — Я бы сказал «Оно». Теперь очевидно, что калифорнийские наниты самоорганизуются, образуя единую систему! Как я раньше не понял. Вот смотрите…

— Постой, доберёмся до лаборатории расскажешь и покажешь. А сейчас ждём посадки, — учитель Тимофея прервался, наблюдая за облаком, — Посмотрите, как оно рассеивается по большой площади вокруг эпицентра. Возможно, они… или оно устроило этот взрыв, чтобы распространится? Нам нужно в лабораторию…

Посланный из комьюнити флайкар завис над крышей, разметав в стороны мелкий мусор струями воздуха от своих шестнадцати винтов. Антрос, почти висевший в открытом люке, махнул рукой, показывая, что нужно держаться в стороне.

Летающая машина пошла на посадку.

В полуметре от крыши флайкар завис, антрос-охранник выпрыгнул и крикнул:

— Быстрее внутрь!

Ожидавшие эвакуации путешественники не заставили себя долго ждать. Первой в салон забралась Янга, потом Тимофей и Кондратьич. Антрос тут же запрыгнул обратно, затем флайкар начал набирать высоту, и одновременно уходить в сторону от офис-билдинга.

В салоне сидел смуглый человек с тонкими усиками на молодом лице.

— Приветствую вас, я помощник доктора Родригеса. Меня зовут Мигель.

Он протянул руку сначала Кондратьичу, а потом и Тимофею с Янгой.

Флайкар быстро летел в сторону кэмпа, минуя разворачивающуюся внизу перестрелку. Подростки прилипли к окну и во все глаза смотрели, как одни антросы-полицейские отбиваются от наседающих на них других патрульных. Нападавшие были укутаны в своеобразные шлейфы из нанитов. Тимофей, которым овладели противоречивые мысли и сомнения в правильности выбора, то смотрел в окно, то переключался на расчёты, выполняемые им через кармак.

— Они каким-то образом берут управление на себя, — заметил Тимофей вслух. — Заражают антросов. Могли и те флайкары попытаться захватить, но видимо неудачно.

— Формируют зонды и подключаются к системным линиям данных, а также напрямую к управляющим оптоядрам, — ответил ему Мигель.

— Вы это точно знаете?

— Предполагаем. Доктор Родригес пытается разобраться, но пока ничего не выходит. Нет образцов для исследования.

— Что произошло у вас на производстве? — Кондратьич кивнул в сторону широко разлетевшейся и быстро оседавшей тучи.

— Тоже пока неизвестно. Они сначала взяли под контроль всю систему наблюдения, а потом случился взрыв. А мы уже ничего не видели. С подконтрольных нам датчиков, находившихся достаточно далеко от событий, был зафиксирован быстрый разогрев производственного корпуса. А потом всё взорвалось.

— Оно, — поправил его Тимофей.

— Что? Оно?

— Да, корректнее говорить «Оно». Наниты действуют в единой системе. И эта система, по каким-то причинам, обрела волю к убийствам. Можно было бы говорить «она, система» или «сущность», однако кем бы не была эта сущность, пола у неё нет. Поэтому я предпочитаю говорить в третьем роде.

— Ясно, спасибо. А кто вы такой? — спросил удивлённый Мигель. — Вы же студент, прибывший с образовательной экскурсией?

— А у вас тут есть что показать, — усмехнулся Кондратьич, пресекая расспросы. — Образовательная экскурсия с экстремальными развлечениями.

— Ааа, — Мигель замялся.

По корпусу флайкара что-то застучало, его сильно тряхнуло, машина потеряла горизонтальное положение. Пассажиры повисли на ремнях.

— Нас обстреливают из дальнобойного огнестрельного оружия. Вероятно, это пулемёт MG-1500-Police. — бесстрастно доложил антрос.

— Повреждение двух вентиляторов на правой стороне. Ухудшение возможностей по набору высоты, скорости и стабилизации полёта. Рекомендую совершить аварийную посадку. — в звуковом диапазоне, с дублированием через пси, прозвучало объявление от автопилота.

Мигель, судорожно схватившись за подлокотники, испуганными глазами смотрел на Кондратьича, как на самого старшего.

— Нельзя садиться, там внизу нас ничего хорошего не ждёт. Пусть тянет в сторону кэмпа, сколько получится.

Флайкар ещё раз несколько раз тряхнуло, а затем полёт стабилизировался, и даже крен более-менее уменьшился, хоть и не вернулся окончательно в норму.

— Почему по нам стреляла полиция? — спросил через некоторое время Тимофей.

— Скорее всего полицейское оружие попало к заражённым нанитами антросам, — ответил учитель.

Кондратьич через пси дал команду развернуть в кабине большой обзорный голо. Флайкар, вихляя в воздухе, продолжал лететь над улицами. На голо было видно, как внизу, между брошенных мобилей, быстро движутся несколько заражённых антросов и пылевых псевдолюдей. Как от них убегает группа местных жителей, и кто-то на ходу даже пытается отстреливаться.

— А ведь в этих домах много людей. — сказала Янга, показывая вниз, — Их кто-то будет спасать?

— Местные власти уже объявили полномасштабную тревогу и собирают сюда все силы.

— Так быстро?

— Я же говорил, что наши друзья держат руку на пульсе, они оперативно и доходчиво разъяснили ситуацию президенту Калифорнийской народной республики.

— Ва… Ваши друзья? — спросил удивлённый Мигель.

— Да, мы здесь не просто так. Федеральный космофлот сейчас готовится начать спасательную операцию. Угроза слишком велика, чтобы оставлять с ней Калифорнию наедине.

— За нами летит полицейский флайкар. — прервал их антрос, повернувшись внутрь салона. — Вероятно, захваченный противником.

А потом он начал стрелять. Его длинноствольный тяжёлый иглер был заряжен взрывающимися демолиторами. Люди в салоне замерли, наблюдая по голо как кабину преследующего их флайкара перечеркнули вспышки небольших взрывов. Но даже точные попадания не дали никакого эффекта.

Захваченный флайкар нагонял, двигатели полицейской машины явно были мощнее.

— Попытаемся сделать вертикальный манёвр, и я спрыгну на него сверху. — сказал антрос.

— Ты заразишься. — возразил Кондратьич.

— Такая вероятность есть, но мы летим быстро. На скорости снаружи флайкара наниты отсутствуют — их просто сдует. Поэтому основная опасность там внутри. Я выведу из строя часть вентиляторов и флайкар упадёт. У вас будет шанс долететь. Осталось недалеко.

К удивлению присутствующих в салоне людей, Кондратьич проявил к антросу редкостную заботу:

— Отключи своё оптоядро командой жёсткой блокировки, когда будете падать. Так у тебя сохранится шанс вернуться.

— Благодарю за совет, — всё также бесстрастно кивнул антрос.

Флайкар резко взмыл вверх, ещё больше заваливаясь на один бок — повреждённые вентиляторы не тянули. Затем машина сбросила скорость, и они оказались над преследователем. Лабораторный флайкар летел практически на боку, стремительно теряя ход, но антросу хватило одной секунды такого полёта.

Он не глядя сунул свой иглер Кондратьичу, вылез наружу и прыгнул, практически мгновенно оказавшись на корпусе заражённого полицейского флайкара.

Сразу после, не теряя времени, антрос начал бить своими руками и ногами по несущим машину вентиляторам, которые были спрятаны в туннелях, пронизывающих обтекаемый корпус. Полетели искры и обломки, флайкар завалился, потом стал быстро снижаться, дёргаясь по курсу.

А затем, полностью потеряв управление, врезался в стену одного из зданий.

Инк лабораторного флайкара отработал заданный манёвр и попытался выровнять полёт. Слабо управляемая машина, летя под углом в пятьдесят градусов, зацепила повреждённой стороной крышу оказавшейся на пути пятиэтажки и перевернулась.

Нагнетаемые вентиляторами потоки воздуха начали ещё больше прижимать флайкар к плоской кровле, поэтому инк немедленно отключил двигатели. Флайкар на высокой скорости проехался по крыше, перевалил через ограждение, перелетел со снижением через улицу и, врезавшись в стеклянный фасад верхнего этажа ещё одного офис-билдинга, исчез внутри.

От удара Тимофей потерял сознание.

Глава 6 В лабораторию

Когда же он очнулся, то почувствовал сильную головную боль, перед глазами всё плыло. Тимофей сунул было руку в карман, пытаясь нащупать взятую с собой туристическую аптечку, но обнаружил, что куртка разорвана и аптечки нет.

«Расчёты…» — запаниковав, что кармак тоже потерян, он хлопнул себя по другому боку и расслабился — компьютер был на месте.

А потом, сразу перед собой, увидел, что передняя часть салона, где сидели Мигель и Кондратьич разворочена и смята. И оба взрослых, судя по всему, мертвы.

— Янга, ты жива? — Тимофей неуклюже повернулся в её сторону.

Девушка висела вниз головой, удерживаемая в кресле ремнями и была без сознания, по крайней мере Тимофей очень на это надеялся. Спустя полминуты ему удалось отстегнуть ремни и буквально выпасть из кресла вниз.

Аптечка лежала прямо перед его носом.

Тимофей схватил небольшую плоскую коробочку и встал, оказавшись рядом с Янгой, прислушался — дышит! Обрадовавшись, не теряя времени, он приложил коробку автоматической аптечки к шее.

Янга вздрогнула и открыла глаза.

Потом Тимофей помог ей выбраться из удерживающих ремней, и вот, наконец, двум подросткам удалось покинуть салон разбитого флайкара. Огляделись — летающая машина находилась в просторном офисном зале, со множеством столов и врезалась в капитальную колонну. От удара часть салона смялась — как раз та, где сидели профессор Лыковский и Мигель.

В зале было тихо, только с улицы раздавались приглушённые сирены и редкие выстрелы.

Тимофей с Янгой растерянно оглянулись.

— Может, им ещё можно помочь? — спросила девушка.

— Давай проверим.

К сожалению, живых им найти не удалось, а то, что они увидели среди разорванного и перекрученного корпуса…

— Это ужасно, — тихо сказала Янга, когда ей удалось справиться со своими чувствами.

Тимофей же замер в ступоре, глядя на погибших. Янге пришлось тряхнуть его, приводя в чувство. Очнувшись, он ощутил боль утраты, смешанную со страхом и острым одиночеством.

За более чем полгода совместной работы, завлаб Кондратьич стал ему близок. Незаметно для себя Тимофей начал воспринимать его как родственника.

— Пойдём отсюда, — Янга увлекла его в сторону, заодно прихватив тяжёлый и неудобный иглер антроса. — Нас всё ещё могут преследовать. Надо посмотреть, что на улице.

Она осторожно подошла, а скорее даже подкралась к окну, и, прикрываясь рядом расположенными столом и какими-то обломками, выглянула. В воздухе было чисто, а вот по улице двигался антрос в пылевом шлейфе.

Заражённый антрос.

Янга замерла, опасаясь, что он её заметит — всё-таки датчики антропоморфных сервов более совершенны, чем человеческие органы чувств. Однако всё кончилось несколько иначе — на пустой улице неожиданно громыхнул выстрел и окутанный пламенем антрос рухнул. Девушка сначала испуганно отпрянула вглубь помещения, а потом расслабленно выдохнула.

— Там был один заражённый нанитами, но его пристрелили, — сказала она тихо стоявшему в глубине помещения Тимофею, — Давай всё-таки будем выбираться отсюда.

— Да, хорошо! — он внезапно очнулся от своих переживаний. — Надо в лабораторию, других вариантов нет. Да и задача, которую мне хотел поручить Александр Кондратьич, по-прежнему не решена.

— А нас туда пустят?

— Свяжусь с Вадимом.

— Это который в университетском парке был?

— Да.

Они направились в сторону лифтов, а когда Тимофей нажал кнопку вызова, то Янга, опомнившись, сказала:

— А ты умеешь стрелять?

— Из иглера? Нет.

— Скачай инструкцию.

Она постучала пальцем ему по виску, подразумевая пси, после чего от её прикосновения у подростка голова пошла кругом — и это было совершенно не к месту.

Янга, видя, что Тимофей ведёт себя странно и заторможено, не стала дожидаться реакции, а сама занялась иглером. А Тимофей просто стоял в двери лифтового холла, переживая сразу — и утрату, и тревогу за их будущее и касание девушки.

— Вот, я уже качнула инструкцию. Если тебе сложно, то я буду нести. И выстрелить смогу!

— Хорошо, — согласился Тимофей.

— Давай по лестнице? — предложила Янга, пристраивая длинноствольный иглер на спине. — Думаю, что так лучше, вспомни инструкции по безопасности.

— Хорошо, — опять согласился Тимофей.

Они быстро миновали лифты, игнорируя открывшиеся створки одной из кабин, и, открыв дверь, вышли на лестничную площадку. Здесь было тихо. Начали спускаться: семь этажей — это не так уж и высоко. Оказавшись внизу, они осторожно выглянули в холл, потом подобравшись к стеклянным дверям, осмотрели улицу.

— Ну что, идём? — Тимофей посмотрел на Янгу.

— А кто там стрелял по антросу? Не видно?

— Нет. Надеюсь, что кто бы это не был, в людей не будет.

— Хорошо, пошли. Карту глянул?

— Да, напрягся, но получилось. Голова, правда разболелась. Нам нужно пройти четыре квартала по этой улице, а потом свернуть на перекрёстке и почти на месте. Останется пройти через парк и доберёмся до лаборатории.

— Главное — не нарваться на этих. Выходим!

Они вышли на пустую улицу, ещё раз осмотрелись, и, не заметив никого, направились в нужную сторону. И только сейчас Тимофей увидел, как ему в пси идут запросы от Вадима.

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Тимофей? Вы где? Мы потеряли с вами связь…»

«У нас беда. Александр Кондратьич погиб, Я и Янга оказались внутри закрытого сектора, одни».

«Значит, вы по крайней мере живы, это хорошо. Наномашины рядом?»

«Нанитов или заражённых пока не видно. Идём в лабораторию доктора Родригеса. Нужно, чтобы нас встретили».

«Скинь мне ваши точные координаты».

Через пси получить их было невозможно, но у Тимофея остался рабочий кармак. И он сразу отправил нужные данные Трифонову.

«Принял, пока вокруг вас тихо, но это ненадолго. Бегите к парку. Я сообщу Родригесу, чтобы вас встретили. И держитесь, через полчаса начнётся высадка космопехов. Прямо к лаборатории».

Тимофей сразу же пересылал все получаемые пси-сообщения Янге. Прочитав последнее, девушка не стала дальше ждать:

— Давай за мной! — И она побежала небыстрой, экономной трусцой.

Минут через десять, когда они преодолели уже половину пути до парка, пришёл ещё один вызов.

Пси-сообщение от Р. Родригеса:

«Тимофей Черных? Это доктор Рамон Родригес. Где вы?»

«Идём к вашей лаборатории».

Тимофей опять скинул метку.

«Хорошо, вход в лабораторный комплекс безопасен. Пересечёте парк и сразу увидите крыльцо и застеклённый холл. Я вышлю охрану для встречи. Что у вас произошло, где профессор Лыковский и Мигель?»

«Погибли, наш флайкар был сбит».

«Ясно. Будьте осторожны, мы до сих пор не понимаем, что происходит».

Тимофей замедлился и сказал Янге в спину:

— Давай чуть передохнём.

Янга перешла на шаг.

— Но стоять не будем, идём дальше.

— Ладно. Родригес вышел на связь, нас будут встречать.

— Ну хоть что-то, — Янга обернулась, взглянув на отставшего Тимофея и заодно оглядев окрестности. — Всё-таки надо идти. Догоняй.

Ещё через пятнадцать минут они оказались на границе парка. Вдали за деревьями, виднелись здания нанотехнологического комплекса.

— Смотри, там кто-то движется, — Янга указала в сторону лаборатории.

— Это охрана, идём.

Подросткам оставалось пройти около пяти сотен метров. По тихому и пустому парку.

Когда они собирались сделать первый шаг в парк, то пришло новое сообщение.

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Тимофей, вам нужно как можно быстрее добраться до лаборатории. Вокруг множественные прорывы нанитов. Вы в центре урагана».

Они перебежали улицу, отделяющую парк и, экономя время, решили перелезть через невысокую чугунную ограду, установленную на гранитном парапете. Оказавшись на верху, Тимофей хорошо разглядел группу вооружённых охранников, стоявших на крыльце лабораторного корпуса.

— Стоят, — Тимофей указал Янге на охрану и замер.

Вдали приглушённо застучали выстрелы, стеклянный фасад лаборатории за спинами вооружённых антросов стал осыпаться. Охранники открыли ответный огонь, но куда они стреляли было не видно — обзор закрывали деревья.

— Ух ты, — проговорил Тимофей, когда от одного из обороняющихся протянулась самая настоящая молния, — Это лазерный разрядник?

— Похоже, — ответила Янга.

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Судя по сводкам, на местности разбрелось много заражённых нанитами антросов и военмехов. Только что такая группа выскочила на охрану лаборатории, постарайтесь не попасться, калифорнийцы высылают прикрытие».

Пока Тимофей глазел бой охранников с невидимыми им заражёнными, Янга не теряла бдительности и внимательно смотрела вокруг, контролируя окрестности.

— Надо уходить в парк, здесь мы как на ладони, — нервно сказала она Тимофею.

— Но отсюда всё видно. Как узнаем, чем там закончится.

— А друг твой на что, — она махнула в небо и спрыгнула с забора на парковую траву. — Вниз!

Тимофей последовал за Янгой.

— Куда теперь?

— Давай в те кусты, а потом посмотрим. — Янга показала на невысокие насаждения, которые несколькими рядами отделяли газон от широкой парковой аллеи, ведущей в сторону лаборатории.

Они перебежали открытую поляну и опустились на траву среди веток и листвы. Из-за кустов открывался хороший вид на пересекающую парк аллею. Вдали продолжали мелькать фигурки охранников. Тимофей через пси обратился к Трифонову:

«Вадим, что происходит у лаборатории? Куда нам идти?»

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Охрана отбивает нападение. Местные силы безопасности пытаются вас прикрыть тем, что есть под рукой. От производственных цехов в вашу сторону движутся крупные силы заражённых, вам нужно успеть добраться до лаборатории».

— Как это сделать, когда там стрельба? — Тимофей прокомментировал ретранслированное Янге пси-сообщение.

А потом они услышали громкий нарастающий звук. Из-за зданий быстро вылетели два боевых атмосферных самолёта. Спустя мгновение, они с рёвом прошли над их головами, и, быстро оказавшись на другом конце площади, начали делать разворот. Из-под крыльев самолётов разлетались в стороны какие-то чёрные точки.

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Бегите к входу в лабораторию, дроны вас прикроют».

— Быстрее! — на этот раз Тимофей потянул Янгу за руку.

Самолёты скрылись. Сброшенный ими груз оказался роем активно маневрирующих снарядов, которые на высокой скорости также быстро исчезли из виду.

Раздалась серия сильных взрывов.

Подростки бежали что есть сил к лабораторному комплексу. Единственный оставшийся целым антрос охраны ждал их на засыпанном стеклом крыльце. Тимофей с Янгой преодолели уже половину расстояния через парк, когда за спиной снова раздался шум реактивных двигателей.

Запыхавшийся Тимофей остановился, чтобы посмотреть на самолёты, потому что чувствовал — грозный облик боевых летающих машин придаст сил. Подняв голову, он снова увидел, как двойка самолётов, сопровождаемая раскатистым гулом двигателей, вылетела из-за линии домов, окружающих парк.

А потом на крышах поднялись несколько фигур, и у них в руках что-то сверкнуло.

Прикрывающие дорогу к лаборатории боевые атмосферные дроны практически одновременно взорвались почти над головой.

— Ложись, — крикнула Янга и потянула его вниз.

Тимофей в обнимку с Янгой вжался в парковую дорожку, покрытую каким-то пружинящим материалом серого цвета. Где-то рядом раздались ещё взрывы.

— Это были люди или антросы? — Почему-то шёпотом спросила девушка.

— Я не разглядел, — ответил Тимофей.

Янга оттолкнула руку, которой он закрыл её сверху, перекатилась на спину и взяла иглер.

— Они могут выстрелить и по нам. — Янга направила оружие в сторону пустых крыш, где только что мелькали фигуры стрелков.

— Давай в те кусты. — Тимофей потянул её в сторону с парковой дорожки.

— Думаешь, нас там не заметят?

— Хоть что-то.

Пока они пытались решить, что же делать дальше, снова вышел на связь Вадим.

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Вы живы? Самолёты сбиты, судя по всему, недалеко от вас заражённые военмехи. Постарайтесь уйти по-тихому».

— Мы в парке, видели какие-то фигуры на крыше, но не поняли кто это. После выстрела нападавшие исчезли.

— Бегите, скорее всего, это военмехи и были, если вас обнаружат, то шансов спастись не будет.

Тимофей скинул сообщение Янге.

— Это были не люди и не антросы? Боевые мехи, похожие на людей? — спросила она.

— Похоже, что так.

Тимофей начал вставать и протянул было руку Янге, но она быстро вскочила без его помощи. Девушка первой рванула к лаборатории, а Тимофей за следом.

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Десантные модули уже входят в атмосферу. Местные запустили для прикрытия рой камикадзе, но их активно сбивают. Надеюсь, что хоть что-то долетит».

Уцелевший в перестрелке антрос-охранник по-прежнему ждал их, не отдаляясь от входа и внимательно оглядывая окрестности. Тимофей отвлёкся буквально на миг, читая сообщение Вадима, а антрос уже прицелился иглером куда-то им за спину и начал стрелять.

Янга молча толкнула Тимофея сбоку, направив в сторону, он вломился в кусты, запнулся и свалился на землю, сверху пролетела Янга.

— За дерево.

Тимофей попытался было встать, однако где-то недалеко раздались громкие пулемётные выстрелы, и он, испугавшись, упал на траву.

— Быстрее, надо туда. — Янга остановилась недалеко, укрывшись за ближайшим толстым деревом, и показывала на текущий в низине ручей. Чуть дальше он нырял в бетонную арку причудливо изгибающегося моста.

Тимофей, не рискуя вставать, дополз на четвереньках до дерева. Потом они вместе перевалились через невысокий заборчик, который огораживал ручей. И с размаху плюхнулись в воду, сразу намокнув. Где-то за кустами продолжался бой, кто-то в кого-то стрелял.

— Давай под мостик, — Янга пригнувшись, пошла прямо по руслу.

Тимофей задержался, оглядываясь по сторонам. А когда поднял голову, то увидел несколько снижающихся огненных шаров.

— Летят, они летят! — обрадованно зашептал он Янге.

— Дождёмся их здесь или всё-таки спрячемся?

Тимофей забрался к ней, стоя по щиколотку в воде. Мост был достаточно широким, и пространство под ним напоминало бетонную трубу. Здесь выстрелы звучали гораздо глуше, что вместе с журчанием воды создавало иллюзию безопасности. В любой другой обстановке подростки, всю жизнь прожившие в искусственной среде обитания, впитывали бы каждый бит новых ощущений. Только сейчас было не до этого.

— А с той стороны что?

Тимофей решил не терять времени на восхищение необычной обстановкой и прошёл к противоположному концу тоннеля — выглянул и испуганно отшатнулся назад.

С другой стороны моста парк почти заканчивался — ручей, вытекая из арки, весело бежал по открытому травянистому лугу. Затем он достигал дороги, огибающей парк со стороны комплекса лабораторных зданий, и исчезал в очередной трубе, ведущей куда-то под землю.

А через дорогу возвышалось длинное здание лаборатории, у входа отстреливался антрос.

— Что там? — насторожилась Янга, воинственно держа в руках иглер.

— Охранник с кем-то сражается.

Янга тоже приблизилась к выходу из тоннеля, вместе они осторожно выглянули наружу и успели заметить, как антрос дёрнулся от попаданий и упал на засыпанное битым стеклом крыльцо.

Стрельба смолкла.

Подростки настороженно замерли. Всё их внимание было сосредоточено на входе в лабораторию, где только что был застрелен последний охранник. В тишине, наступившей после того, как прекратилась стрельба, отчётливо послышались всплески шагов по ручью, донёсшиеся до них откуда-то сзади.

— Военмех, — Янга дёрнулась, отчаянно пытаясь прицелиться иглером в появившуюся на входе в тоннель бронированную человекоподобную фигуру.

Смысла в этом не было никакого, иглер был бесполезен против этой боевой машины. Тимофей ещё только пытался сообразить, что происходит, когда девушка с силой вытолкнула его из тоннеля:

— Беги в лабораторию! — прилетело ему пси-сообщение.

Тимофей неуклюже упал на берег ручья, прямо рядом с входом в тоннель. А Янга, развернувшись, решительно и обречённо направила иглер на заражённого боевого меха.

После удара о землю Тимофей моргнул, а когда он, лёжа на спине, открыл глаза, то увидел, как сверху промелькнула какая-то быстрая тень. И сразу после этого в тоннеле раздался взрыв, выбросивший Янгу наружу.

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Тимофей? Ты меня слышишь?»

Через пси настойчиво стучался Вадим, но у оглушённого Тимофея никак не получалось сосредоточиться. Он пытался стряхнуть с себя накатившую слабость и дурноту, чтобы подняться. Ему очень нужно было встать и обязательно найти потерявшуюся Янгу.

Тимофей очнулся от бежавшего по венам огня и открыл глаза… Открыл глаза и в ужасе попытался оттолкнуть возвышающуюся сверху бронированную фигуру. — Парень, спокойно. Всё нормально, — неожиданно раздался обычный человеческий голос.

Тимофей пригляделся и понял, что перед ним не военмех, а человек в боевом костюме космопехоты — бронированную махину венчала обычная человеческая голова.

Стоявший перед Тимофеем космопех был со снятым шлемом.

— Где Янга? Что случилось? — хрипло спросил он.

— Девушка в тяжёлом состоянии, пострадала от взрыва дрона-камикадзе. Пытаемся помочь, но… — человек развёл руками, больше похожими на боевые манипуляторы.

— Где она, пустите меня!

Тимофей начал вставать и увидел лежащую неподалёку окровавленную и изломанную Янгу. Рядом с ней склонились двое космопехов и что-то делали.

— Не мешай. Ты же Тимофей, верно?

— Да, ей надо помочь!

Пси-сообщение от В. Трифонова:

«Тимофей, ты меня слышишь?» «Да, вы сможете забрать Янгу на орбиту? Ей нужна помощь».

«Боюсь, что она не переживёт перегрузки. Мне доложили о её состоянии».

«Но что же делать?» — Тимофей был готов упасть и забиться в истерике, от срыва его удерживало только одно желание — найти спасение.

«У нас есть единственный шанс. Калифорнийское комьюнити купила у нас медицинский комплекс Пирогов-НН128. Он тоже начал проявлять признаки нестабильности, и по нашему требованию час назад его законсервировали».

Тимофей замер, осмысляя сообщение так, словно цеплялся за каждое слово, обдумывая и вникая.

— Тимофей, пора идти!

Тем временем космопехи погрузили искалеченную Янгу в полевую медицинскую эвако-капсулу. И ожидали Тимофея.

— Тебе нужна помощь? Сможешь идти?

— Что? Да, — Тимофей вышел из транса.

— Тогда пошли. Нас уже ждут, — космопех с открытым шлемом махнул в сторону входа в лабораторию, где в разбитых дверях показались несколько человек.

Столкнувшийся с тяжёлыми испытаниями и трагедией подросток решительно кивнул космопеху. А затем, направился к эвако-капсуле с покалеченной взрывом девушкой.

Пси-сообщение от Т. Черных:

«Вадим Александрович, мне кажется, я знаю, что надо делать».

апрель 2023 — октябрь 2023