Эфемерида

Глава 1

В сухом предгрозовом воздухе стояла непомерная жара. В комнате, одна из стен которой была полностью прозрачной, находиться было решительно невозможно. Стояла мертвенная тишина — казалось, все обитатели этого трёхсотэтажного небоскрёба замерли в ожидании спасительного дождя.

В углу комнаты лениво вращался на ладан дышащий пластиковый вентилятор, едва создающий воздушный поток. Под ним, изнывая от жары, лежала Мария — единственная обитательница комнаты. Стоял глубокий вечер, и она была бы не прочь заснуть, но спать в такой жаре было невозможно. Медленно оглядывая комнату пустым взглядом, она отчаянно искала способ спастись от жары и скуки.

На улице послышался постепенно нарастающий гул флаера. Когда он пролетал около комнаты Марии, стеклянная стена, выходящая на улицу, задребезжала, наполняя комнату ужасным шумом. Вскоре флаер скрылся вдалеке, и в комнату вернулась невыносимая томная атмосфера.

Чтобы хоть ненадолго спастись от безделья и жара, Мария решила выйти наружу. Быстро натянув неприметную серую майку, она вышла из своей комнаты. Дверь она не запирала — ничего ценного в её квартире не было. На квадратную площадку выходило ещё двадцать дверей, точь-в-точь идентичных друг другу. Различались только таблички с номерами. На двери комнаты Марии был выгравирован номер 271-07.

Переминаясь с ноги на ногу, Мария ждала лифт, медленно поднимающийся от самого основания здания. Даже на лестничной площадке жара не отпускала. С облегчением девушка ступила в сверкающий цилиндр лифта, что наконец поднялся на её этаж. Наступила минута облегчения — в лифте воздух разгонял небольшой кондиционер в потолке. Подставив лицо под струю воздуха, Мария слабо улыбнулась. К сожалению, долго это маленькое счастье не продлилось. Через несколько минут лифт спустился на нулевой этаж.

Как только Мария покинула здание, со всех сторон на неё снова нахлынула жара, ставшая, казалось, только сильнее. Засунув руки в карманы, Мария бесцельно бродила по городу.

Улицы были практически пусты, мало у кого возникало желание гулять в воскресную ночь по такой жаре. Казалось, что тепло идёт от самих плит, из которых были сложены дома, от пластиковых дорог. Медленно, Мария слонялась по одинаковым серым улочкам без какой-либо цели.

*

Ходила она так, наверное, с час. Солнце зашло окончательно, на улицах стало совершенно темно. Фонари не горели, было слишком поздно. К счастью, жара немного спала, на улице похолодало. Уставшая Мария подошла к стеклянной двери одного из множества городских архивов.

Внутри, за тусклыми экранами, сидели несколько человек. Высокий мужчина стоял снаружи у самого входа. Никто не обратил внимания на Марию, когда она вошла.

Она встала за высокий экран. Нажав на несколько экранных кнопок на жирном, замызганном, неотзывчивом экране, она начала прокручивать длинный список рабочих мест из реестра. Каждый день она приходила сюда в надежде на то, что для неё найдётся свободное место. Марии было не важно, какая работа это была — главное, что бы была. Однако удача ей ещё не улыбнулась.

Нервно пролистывая пальцами длинный список, она несколько раз цеплялась взглядом за отличные вакантные места, но вновь сникала, видя, какие особые навыки или знания необходимы для них. Сама она только полгода назад окончила колледж, и на дальнейшее обучение денег у неё не было. Она жила в обычной комнате, выдаваемой каждому совершеннолетнему гражданину государством, но на этом её имущество и заканчивалось. Сейчас у неё было немного денег от проданного карманного компьютера, но этого должно было хватить ненадолго.

Как и обычно, ни одного места не значилось свободным. В сердцах Мария пнула стойку, на которой крепился экран. Стекло задрожало, но, к счастью, монитор устоял. Развернувшись, Мария двинулась к выходу. Не обращая внимания на мужчину, вставшего посреди прохода, она попыталась проскочить мимо, но тот вытянул руку в белой рубашке перед девушкой. Только теперь она обратила на него внимание.

Незнакомец производил впечатление достойного, обеспеченного человека. Он был одет в форменную белую, без единого пятнышка, рубашку и чёрные брюки. Через плечо у него был перекинут серый клетчатый пиджак. На подбородке щетинилась короткая острая бородка. Пара внимательных зелёных глубоко посаженных глаз смотрели прямо на Марию.

— Чего вам? — Недоумённо и раздражённо спросила она. Вздохнув, незнакомец представился:

— Пит МакКин, отдел поиска талантов «Аргонавтики», — сказал он, переложив пиджак на другое плечо. По его виду было видно, что он ожидает должного признания.

С большим удивлением Мария взглянула на него. Её голова тут же наполнилась роем вопросов и сомнений. «Аргонавтика» — кампания актёров, танцоров, певцов и всех тех, кто выступает на большой сцене, охватывающая всю солнечную систему. Ещё когда она была маленькой девчушкой, Мария мечтала попасть на концерт кого-нибудь из Аргонавтов. К сожалению, мечта эта оставалась несбыточной — Концерты Аргонавтов проводились редко, и ещё реже один и тот же Аргонавт выступал на одной и той же планете больше одного раза. Однако, шанс встретить тут кого-то, связанного с ними был ещё призрачней. Мария хотела было задать закономерный вопрос, но её не начавшуюся речь прервал Пит. Будто спохватившись, он вытащил из бумажника визитную карточку.

— Точно, ты же меня наверняка не знаешь, я ведь недолго работаю, — сказал он с еле прослеживаемым пренебрежением, — вот, тут есть и обо мне, и об Аргонавтах. Что стоишь? Проверь у терминала.

Смущённая и растерянная, Мария подошла к тому самому терминалу, который пнула парой минут ранее. Она приложила тонкую прозрачную карточку к экрану. На мониторе появилось множество надписей, фотографий и свидетельств. Информации было невероятное количество. Мария стояла, её взгляд перескакивал с одного заголовка на другой, но, собравшись, она нашла главное. Пит МакКин, незнакомец, которого она встретила ночью во внешнем кольце, действительно являлся агентом «Аргонавтики». Впрочем, это было неважно.

Обернувшись к Питу, Мария повторила свой вопрос, но теперь в совершенно ином ключе.

— Так… Что вам нужно от меня? Я вряд ли смогу вам чем-то помочь.

— Возможно, и можешь, — он критически осмотрел Марию, — да, вполне можешь. Тебе ведь нужна работа?

— Нужна, но… — Мария стояла в совершенном замешательстве у входа. Мимо неё прошла громко смеющаяся компания, совершенно её проигнорировавшая. Нервно оглянувшись, Пит быстро сказал:

— Отлично, тогда придёшь завтра на прослушивание, в здание ДБР, это во внутреннем кольце. У тебя, надеюсь, есть пропуск?

— Нет, откуда? Я даже во среднее кольцо не могу войти, не говоря уж о центре, — внезапно разозлилась Мария, — его почти невозможно получить!

Пит задумался. Прикрыв глаза, он стоял, почёсывая подбородок. Подождав с минуту, Мария уже хотела было уйти, прервав разговор, но тут он открыл глаза, и сказал:

— Хорошо, тогда в четверг ты пройдёшь через ворота под номерами C4 и A2. Тебя пропустят. Но, — тут Пит наклонился вплотную к лицу девушки, — надеюсь ты понимаешь, что никто об этом знать не должен. Из-за этого большие проблемы будут и у тебя, и у меня.

Сверкнув глазами, Мария выскочила за стеклянную дверь, и быстрым шагом пошла домой.

— И оденься нормально! — Крикнул ей в спину Пит.

*

В начале второго часа ночи Мария, немного восстановив спокойствие, подошла к порогу небоскрёба, в котором жила. Только сейчас она заметила, что всё это время сжимала в руку прозрачную визитную карточку того типа. Первым её желанием было выбросить её на чёрный асфальт и навсегда забыть об этой странной встрече, но, взяв себя в руки, она решила подумать об этом позже.

Когда она вошла в свою комнату, то сразу же легла спать. Дневной жар почти прошёл, поэтому, хоть и с трудом, у неё получилось заснуть. На какое-то время она забыла обо всех сомнениях минувшего дня, погружаясь в странный мир сновидений.

*

Открыв глаза, первое, что Мария увидела — частички пыли, медленно падающие в золотистом свете, пробивающимся через стену-окно. Полоса света остановилась в паре сантиметров от её лица.

Смахнув с лица длинные волосы, Мария с трудом приподнялась на локтях. «Странно, — вяло подумала она, — тело совершенно не слушается». Только потом она вспомнила, что последний раз ела ещё прошлым днём, до наступления самой жаркой части суток. Поднявшись на ноги, она поплелась к холодильнику. Морозильный элемент в этой металлической коробке давно был сломан, так что использоваться она могла только в качестве обычного шкафа для продуктов.

Мария достала из холодильника пачку обычного сухого пайка и открыла кран, предварительно подставив под него миску. Вода тонкой струйкой потекла по трубе, медленно наполняя ёмкость. Зубами разорвав пластиковую пачку, Мария высыпала её содержимое в миску. Растворяясь, завтрак издавал едва ощутимый запах, который по ошибке можно было принять за аромат яблочного сока.

Большими глотками поглощая безвкусную жидкость, Мария снова заметила визитку Пита. Перед девушкой стоял очень странный, но интересный вопрос: можно ли, да и стоит ли довериться случайному человеку, которого она встретила посреди ночи на улице. Вздохнув, Мария отложила миску в сторону и выглянула на улицу.

Многократно отражающееся от стеклянных стен соседних небоскрёбов солнце нестерпимо слепило глаза, заставляя девушку щуриться. С трудом она могла рассмотреть улицу, лежавшую почти тремя сотнями этажей ниже. Маленькими точками люди выползали из своих комнат-нор и обречённо шагали на работу. Над старой автомобильной дорогой был протянут длинный конвейер-тротуар, сейчас битком забитый людьми. У лестниц, поднимавшихся к нему, стояли ещё десятки горожан, ждущих подходящего момента для того, чтобы вступить на эту живую дорогу. Мария знала: там, внизу, все эти люди с заспанными, мёртвыми, потерявшими веру в жизнь лицами сейчас шли на работу, которую ненавидели, только для того, чтобы получить возможность продлить эту однообразную разочаровывающую жизнь.

Необычайно остро вдруг Мария почувствовала в себе желание покинуть этот город, этих озлобленных людей-муравьёв, эти серые гигантские дома-коробки. И человек, чья визитка сейчас валялась у неё у двери, мог помочь ей в этом. Теперь она решилась окончательно: даже если это была всего лишь нелепая шутка над ней, она должна попытаться вырваться из этой серой массы. В этот четверг она придёт к зданию ДБР. Пускай она не знала, чем привлекла внимание Пита, она сделает всё, чтобы это внимание оправдать. Всё, что оставалось, это ждать четверга.

*

В этом огромном городе живёт невероятное количество людей. При пересчёте трёхлетней давности было выяснено, что из двадцати двух миллиардов живущих на земле людей три процента обитают именно здесь. Город раскинулся вокруг искусственного озера на двадцать тысяч квадратных километров. Эта гигантская махина была настоящим чудом света.

Мария была права: жизнь и деятельность людей в пределах внешнего кольца походила на настоящий муравейник. Сотни миллионов одинаковых лиц сновали по улицам, у каждого человека были свои проблемы, каждый заботился о себе, игнорируя других. Только изредка это безрадостное бытие прерывалось экстраординарными событиями. Одним из таких событий, кстати, был ежегодный концерт «Аргонавтики», транслируемый и в интернете, и на огромных экранах, расположенных на всех больших и маленьких городских площадях.

Жизнь среднего и внутреннего кольца наверняка была совсем другой. В среднем кольце жило в сотни раз меньше людей и исправно работала обыкновенная инфраструктура. Краткое описание можно было ограничить словами «Обычный город XXII века». О внутреннем кольце можно было рассказать гораздо больше.

Из доступной в интернете информации было ясно: если где-либо на земле и существовал рай, то находился он именно там. Большинство жителей среднего кольца даже не заглядывали за границу, отделяющую их от внутреннего кольца. Эти немногочисленные кварталы были построены прямо посреди озера, вокруг которого был построен город. Согласно слухам, подтверждённым и нет, жители там жили в особняках, гуляли в райских садах, жили вдвое дольше и имели в распоряжении всё богатство мира. Само собой, именно там находись и «Аргонавты», проводящие в городе концерты.

Именно туда теперь направлялась Мария. Одевшись в свою лучшую одежду (Все же она была не так уж и хороша, обычная футболка да джинсы), она шла прямиком к воротам C4, которые должны были провести её в среднее кольцо. Попасть внутрь было не так уж и сложно, всё, что необходимо — работа во внешнем кольце и отсутствие уголовной истории. У Марии пропуска не было, откуда ему взяться у восемнадцатилетней девушки, только что окончившей колледж? Однако Пит сказал, что её должны были пропустить внутрь. Мария не знала, как это можно было устроить, но она верила, что попытаться стоило.

Вера эта понемногу таяла по приближению к массивным стальным воротам, над которыми большими белыми буквами было выведено: C4. Над воротами и дороге перед ними были установлены несколько летающих дронов, готовых сорваться с места при одном только виде нарушителя. Мрачная картина внушала неуверенность. Здравый смысл трусливо твердил Марии: «Уходи, ничего не выйдет. Над тобой просто подшутили, забудь это и вернись к своей жизни», но девушка шла дальше.

Наконец, вздохнув, она сделала последний шаг и встала перед сканером пограничного терминала.

— Назовите полное имя. Предъявите документы, утверждающие личность, — безапелляционно прозвучал записанный голос. Подавив дрожь, Мария протянула свой паспорт.

— Мария Харрис.

Последовало несколько долгих секунд тишины. В эти мгновения, казалось, решалась вся дальнейшая судьба Марии, и она это чувствовала.

— В доступе отказано. Трудовая история отсутствует. Пожалуйста, покиньте пропускной пункт.

Сердце Марии замерло. Перестав нервно тормошить уголок футболки, она в отчаянии воскликнула:

— Постойте! Позовите нормального оператора! Меня должны были пустить!

— Вы осознаёте, что безосновательный вызов диспетчера влечёт за собой дисциплинарное и административное взыскание? — всё таким же бесстрастным голосом спросила машина.

— Просто позови кого-то разумного!

Через несколько невероятно напряжённых минут стояла мертвенная тишина. Мария думала о том, не уйти ли ей отсюда прямо сейчас, прекратив эту медленную пытку неопределённостью. Если бы ожидание продлилось бы ещё немного, она, верно, ушла бы, но в стеклянном окне пропускного пункта наконец зажегся свет.

— Ты кто и чего хочешь? — раздался человеческий голос. За стеклом показалось сонное и недовольное лицо дежурного. Не будь стекла, он, казалось, мог просверлить дыру в голове Марии одним взглядом. Правда он, похоже, действительно хотел выслушать, какого чёрта её принесло к воротам в шесть часов утра.

— Мне сказали, что я смогу здесь пройти. Меня отправил Пит МакКин, он сказал, что вы меня пропустите…

Дежурный достал из нагрудного кармана старый блокнот с расслоившимися уголками. Перелистывая его, он спросил:

— Почему я должен верить, что тебя действительно послал он? Покажи в доказательство хоть что-то, раз пришла.

Мария, порывшись в кармане джинсов, достала единственное, что хоть как-то могло подтвердить её слова. Как только она подняла визитку пита, её тотчас вырвал из рук манипулятор, отделившийся от стены. Механическая рука поднесла карточку к сканеру терминала. Взгляд дежурного, увидевшего выведший данные монитор, разочаровано потух. Рука-манипулятор протянула карточку обратно Марии.

— Иди, — раздражённо бросил он, указывая на открывающиеся ворота. Удивлённая его реакцией Мария сделала шаг в сторону ворот. Одна из раздельных стальных металлических пластин поднималась вверх, периодически ударяясь о соседние пластины с жутким грохотом.

Наконец в воротах открылся небольшой проход высотой чуть больше роста Марии. В проёме забрезжил розоватый свет раннего рассвета. За воротами лежала длинная улица, конца которой с этого места видно не было. Сглотнув, Мария прошла в проём. Перед тем, как пластина за ней упала на землю, дежурный громко сказал ей: «И скажи Питу, что бы больше не смел обращаться ко мне с такими просьбами. Мне всё ещё нужна эта работа.»

С металлическим грохотом ворота опустились на своё место. Мария вдохнула воздух, который будто бы был свежей, чем во внешнем кольце. Довольно улыбнувшись, Мария пошла по этой длинной дороге, прямиком к воротам внутреннего кольца.

*

Среднее кольцо было несравненно меньше внешнего, но это не значит, что оно было мало. Проспект, по которому Мария сейчас шла и который пронизывал всю область среднего кольца, был длинною в семь километров.

Пока Мария шла, она разглядывала местные дома. Её поражало разнообразие архитектур и размер домов. Самый высокий дом, замеченный ею, имел тридцать этажей. В сравнении с внешним кольцом, где большая часть зданий состояла из гигантских небоскрёбов, насчитывающих до трёхсот этажей, эти кварталы можно было посчитать за загородные районы, хоть такого сравнения Мария сделать и не могла.

У идущей быстрым, нервным шагом Марии путь до ворот занял всего час. Ещё когда люди только начали выходить из своих домов, она заметила резавший глаза блеск ворот в конце проспекта. В отличие от массивных, устрашающих ворот среднего кольца, эти ворота были какими-то… обычными?

На высокой бетонной стене, как и над предыдущими воротами, белой краской был выведен их номер — вторые ворота из четырёх существующих. Сами ворота не казались чем-то особенным. В какой-то момент бетон стены плавно переходил в блестящий полированный металл. Как она ни старалась, Мария не могла найти явную линию, где материалы перетекали друг в друга.

По мере приближения к воротам девушка начинала чувствовать былую неуверенность. Через ворота среднего кольца её пропустили без особых сложностей, но она была уверена, что внутренние ворота так просто пройти не получится.

Сенсор, похожий на предыдущий, полностью просканировал Марию с головы до ног. Она ожидала снова услышать безразличный компьютерный голос, но из-за стекла пропускного пункта, небольшой пристройки, стоявшей перед стеной, раздался вполне человеческий женский голос.

— Ты, наверное, ошиблась. Сомневаюсь, что тебе тут место. Иди обратно в свой муравейник.

— Прошу прощения, меня пригласил Пит МакКин, он сказал, что мне назначено прослушивание… — смутившись, пробормотала Мария, протягивая его визитную карточку.

— Тебя? — голос женщины за стеклом был переполнен иронией. К счастью, стекло было затемнено, или Мария смутилась бы окончательно.

Внезапно её на плечо опустилась чья-то большая рука. Мария резко обернулась. Прямо за её спиной стоял Пит, улыбающийся широкой деловой улыбкой.

— Она и правда со мной, пропусти нас, — сказал он в тёмное стекло диспетчерской. Последовало недолгое молчание, после чего голос диспетчера пресно сказал:

— Ладно, МакКин, как знаешь. Смотри только, чтобы тебе не аукнулась твоя наглость. Проводить в Центр детей из внешки — кишка у тебя не тонка. Проходи.

Металлические ворота плавно скользнули в бок. Изящные на первый взгляд, они были метр цельного металла в толщине. Вслед за Питом Мария вошла туда, где никогда не было никого из внешнего круга.

*

Мария летела над бесконечным зелёным садом, в котором местами проглядывали снежно-белые, нефритовые или иссиня-чёрные крыши домов. Иногда деревья колыхались под мощными порывами знойного ветра, и тогда зелёное море шло частыми волнами.

Пит, сидевший во флаере напротив Марии, быстро и торопливо инструктировал её. Слушая его, Мария смотрела в иллюминатор флаера. Прежде она никогда не летала на подобных машинах, как, впрочем, не была в среднем и внутреннем кольце. Флаер летел медленно, над самым садом, что давало Марии рассмотреть всю его необыкновенную красоту. Турбины флаера сдували с деревьев листья, и те разлетались во все стороны.

Из-за деревьев показалась большая белая усадьба, походившая на перевёрнутую чашу. Флаер приземлился на небольшую площадку перед зданием, от которой к усадьбе шла узкая прямая дорожка. Мария выпрыгнула из аппарата вслед за Питом. Дорожка оказалась выложена из странного, чуть пружинящего материала, чувствовавшегося даже через кроссовки, идти по нему было легко и приятно.

Жестом сказав Марии идти за ним, Пит направился прямо к усадьбе. Мария видела, как под ногами проминается дорожка. Вмятины восстанавливались сами собой спустя несколько мгновений после того, как убирался вес, её образовавший.

Поднявшись по мраморной лестнице, двое вошли в большой зал усадьбы.

— Этот дом можно считать филиалом «Аргонавтики», каждый раз перед концертом сюда съезжаются те из них, кто будет в этом концерте участвовать. Я и сам тут живу, но, скорее, полуофициально.

Что Пит имел в виду под “полуофициально” Мария не поняла, и интересоваться не стала. Вместо этого она наконец задала вопрос, который так долго не давал ей покоя:

— Пит, — по его просьбе она стала называть его по имени, — а что требуется от меня? Я имею в виду, я не умею петь или танцевать, да и актёрской харизмой вроде не обладаю, так зачем вы позвали меня? — Мария выжидающе уставилась на Пита. На секунду ей показалось, что его губы дрогнули, но потом на его лицо вернулось нормальное выражение.

— Ты очень красива, тебе ведь это говорили? — видя, что это объяснение не устроило девушку, он продолжил, — понимаешь, петь можно и научиться, хорошо играть тоже, но красоту получить нельзя. Пластическая хирургия никогда не сможет передать настоящую природную красоту. А ты — очень красива.

Почесав затылок, он продолжил:

— Ты будешь выступать перед настоящими, “Большими” Аргонавтами. У нас есть способ дать тебе способности настоящей певицы. Для начала будет необходимо провести небольшую калибровку. Иди за мной, я познакомлю тебя с доктором Нортон.

*

Доктор Нортон оказалась немолодой женщиной с морщинами под глазами. Сдержанно поздоровавшись с Питом и кивнув Марии, она усадила последнюю в кресло. Сама она села в соседнее с экраном в руках.

— Это и должно быть так долго? Что-то не так? — нервно ёрзая в кресле спросила Мария. Уже минуты три она сидела, а доктор Нортон, казалось, совсем про неё забыла.

— Это хороший вопрос. Когда последний раз ты обновляла свой HHMI? Ты им вообще пользуешься? — Нортон подняла глаза, взглянув поверх экрана на Марию.

Та покачала головой и тронула тёплый металл на шее, свой интерфейс человек-машина. Она и сама не помнила, когда запускала нейропрограмму. Последний набор она продала ещё когда только окончила школу — для того, чтобы обеспечить себя средствами, пока не найдётся работа. Однако, несмотря на такое долгое время, она всё ещё помнила какого это — окунуться в виртуальный мир.

— Тогда тебе придётся посидеть тут ещё около часа, подождать, пока я его обновлю и откалибрую для нашего модуля. Можешь и не сидеть, но комнату покидать запрещаю, — сказала доктор Нортон, вставая со своего кресла.

После того, как доктор ушла, Мария, расслабившись в мягком кресле, запрокинула голову назад и стала рассматривать потолок. На большом экране, дублирующим терминал на столе, светилась полоска, обозначающая прогресс обновления. Мария подумала о том, как же странно всё то, что с ней происходит.

Когда полоска достигла двадцати процентов, Мария, для того, чтобы не задремать, встала с кресла. Круглая комната, в которой она находилась, была заставлена серверным оборудованием. В комнате было несколько терминалов, но только один, как выяснила Мария, когда полоска достигла сорока одного процента, выходил в общую сеть.

На пятьдесят восьмом проценте Мария, заскучав, начала рассматривать сервера.

На пятьдесят девятом Марии это надоело, и она вернулась в кресло.

Когда полоска резко прыгнула вперёд и остановилась на девяноста трёх, в комнату вернулась Нортон. Дождавшись, пока обновление завершится, она разбудила Марию и позвала в комнату Пита. Тот появился быстро, казалось, он только этого и ждал.

— Всё готово? Она в порядке? — спросил он у Нортон, возбуждённо сжимая и разжимая левый кулак. В правой руке он сжимал какой-то предмет. После утвердительного кивка доктора Пит обратился к Марии. Разжав кулак, он показал Марии небольшой чехол, из которого достал маленький чип. Это была нейропрограмма, из тех, какими обычно пользовались при помощи в точной работе. Мария вопросительно взглянула на Пита. Тот сказал:

— Этот чип — твой пропуск на большую сцену. Как я и говорил, у нас есть способ научить тебя петь, как поют рождённые с этим талантом. Когда ты вставишь этот чип в свой HHMI, ты получишь все необходимые навыки. Держи, — с этими словами Пит вложил в раскрытую ладонь Марии чип. Металл на пластиковой подложке был очень холодным, будто его только вытащили из морозильной камеры. Колеблясь, Мария рассматривала узор, выгравированный на передней панели чипа: баранью голову с большими рогами.

Пит нетерпеливо смотрел на неё. Мария медленно, нерешительно вставила чип в разъём на шее. Она скорее представила, чем почувствовала, как ледяной металл прошёл внутрь её шеи. С непривычки её передёрнуло, и появилось желание вытащить чип, но Мария сдержала себя.

Сначала ей показалось, что ничего не произошло.

Затем странная волна тепла разлилась по всему её телу, согревая и разум, так уставший во всём сомневаться. Мария почувствовала необъяснимую радость и облегчение, будто вдруг сами собой решились все тревожившие её проблемы. Теперь её казалось, что за какое бы сложное дело она не взялась, оно будет ей по плечу.

— Пойдём, посмотрим, что ты можешь сделать на сцене, — сказал Пит. Мария радостно кивнула и последовала за ним. Она чувствовала, что ей самой нужно срочно чем-то заняться, иначе она просто взорвётся от наполняющих её эмоций.

*

Мария выглянула из-за кулис. В зрительном зале находились всего несколько человек, в том числе и доктор Нортон. Все сидели плотно и переговаривались между собой, было ясно, что все они знали друг друга. Вздохнув, Мария снова скрылась за алой материей.

В полутьме комнаты кроме неё сейчас находился только Пит. В руках он держал прозрачный экран, сквозь который можно было видеть текст, написанный на нём. Прочитав несколько строчек, Мария поняла, что это была какая-то песня. Пит протянул эй планшет.

— Прочти и выучи, это твой текст. У тебя, — он посмотрел на наручные часы, — три минуты. Потом выходи на сцену. Он развернулся, и собрался было идти в зал, но Мария его окликнула:

— Я песню только прочитать успею! Не смогу же я выучить её сразу!

— Чип сможет, — ответил он, сходя в зрительный зал.

Он оставил её в некотором замешательстве. Впрочем, вскоре оно вновь сменилось тихой радостью, не покидавшей её с момента подключения к чипу. Текст на планшете читался на удивление легко, и каждая его строчка точно отпечатывалась в мозгу Марии.

Когда она дочитала текст песни, у неё на глаза навернулись слёзы. Песня была прекрасна и эмоциональна. Мария хотела было прочитать её ещё раз, но поняла, что, как ни странно, всё прекрасно помнит, и могла бы повторить её даже через несколько дней. Глубоко вдохнув, она ступила на сцену. Тихий разговор в зале прекратился, все внимание привлекла Мария.

Она всё ещё была одета в тонкие джинсы и майку, но это была уже не её одежда. Её дала ей доктор Нортон, взамен её собственным потрёпанным тряпкам. Марии эта одежда нравилась, но, несмотря на заверения Пита и Нортон, она была не уверена, подходит ли эта одежда для сцены. Но, как и обычно, вскоре её неуверенность испарилась.

Остановившись на середины сцены, она просто, без вступления, начала петь. Слова текли сами, заполняя зал сладостной, восхитительной мелодией. Каждый уголок души Марии охватило счастье. Кроме песни, больше она ни о чём не думала, отдаваясь ей целиком и полностью. Все те, кто сидел в зале, будто зачарованные, смотрели на неё невидящими глазами, вслушиваясь в каждое слово, в каждый звук.

Окончилась песня нежными, грустными нотами. Слушатели аплодировали. Только сейчас Мария поняла, что пела она без музыки. Это бы её удивило, но для удивления в неё не осталось места, всё заполнила чистая эйфория. Молчаливо улыбаясь, она сошла в зал, к Питу. Того обступили, вероятно, коллеги. Заметив Марию, Пит помахал ей. Обступившие его люди разошлись, он подбежал к девушке.

— У меня нет слов. Это было нечто невероятное! — только и сказал он. Мария готова была поклясться, что глаза у него блестели. Под предлогом, что новоявленной гениальной певице необходимо отдохнуть, они ушли из зала.

*

Пит отвёл Марию в апартаменты на верхнем этаже здания. Комната была залита ярким светом — солнце было в зените, и стеклянный потолок создавал чувство, что комната находилась под открытым небом. Внутреннее убранство комнаты самым обыкновенным, чем-то похожим на комнату самой Марии во внешнем кольце, разве что здесь было почище. На одной из стен работал кондиционер, его тихое, почти неслышимое жужжание придавало атмосфере комнаты уюта и… обжитости? Из мебели здесь была только кровать, стол с двумя стульями да книжная полка. Прямо над столом Мария заметила маленькую дверцу грузового лифта.

Пит вошёл в комнату следом за Марией, с негромким стуком затворив за собой дверь. На звук Мария обернулась, вопросительно взглянув на него. Пит сел на один из стульев, жестом пригласив Марию занять второй.

— Так, слушай. Твоё представление было великолепным, в этом сомнений нет. Сейчас объясню, что тебе будет необходимо делать дальше, — нахмурившись, он посмотрел на мечтательное выражение на лице Марии, — нет, так дело никуда не пойдёт. Вынимай чип.

Теми же нерешительными движениями, какими она недавно вставляла чип в свою шею, она потянулась за ним. Тонкие пальцы схватили чуть выдающуюся чёрную полоску и медленно вытянули чип из шеи. Пит требовательно протянул руку. Однако, вместо того чтобы передать мужчине чип, Мария тупо уставилась на него. Её рука дрожала, на потеплевший металл упала одна или две слезинки. Пит оторвал взгляд от руки Марии и изумлённо посмотрел её в лицо.

Только сейчас он заметил в ней разительные перемены. Мечтательное мина, которая встревожила его, бесследно пропала с её лица, сменившись отрешённым, растерянным выражением. Уголки её губ дрожали, казалось, девушка вот-вот могла заплакать. Веки печально опустились. Быстрым движением Пит забрал чип с её ладони. Это, казалось, вытянуло её из самой себя, и она взглянула на мужчину совершенно обречённым взглядом. Пит готов был поклясться, что в этот момент она смотрела ему прямо в душу, видя всё, что он ей уготовил. Не в силах смотреть в эти глубокие сапфировые глаза, Пит вышел из комнаты.

*

Когда Мария вынула чип из своей шеи, ей показалось, что она оторвала от своей души большой кусок. На секунду её голову покинули все мысли, оставив лишь гул того кондиционера. Под этот же гул мысли и вернулись, но окрас они имели совершенно иной. На неё снова навалились все её прежние переживания и сомнения, эйфория испарилась, оставив горький след растерянности.

В изнеможении она опустилась голову на руки и зарыдала. Слёзы потекли на холодный металлический стол. Её сердце разрывалось от жалости к себе, ко всем тем, кто жил во внешнем кольце. Пусть сама она и смогла выбраться из того муравейника, но себя она потеряла в момент, когда оттуда ушла.

Понемногу Мария успокоилась, плечи перестали дрожать. Ослабевшими руками она вытерла лицо. Найдя вход в ванную, Мария умылась и посмотрела в своё отражение в зеркальной стене над раковиной. Оттуда на неё смотрела девушка с осунувшимися плечами, влажными большими глазами и уставшим лицом, странным образом не выражающим никаких эмоций.

Вернувшись в комнату, на столе Мария обнаружила поднос с горячей едой. Она не была уверена, доставил еду кто-то из людей, или это был лифт, но вдруг почувствовала, как успела проголодаться. Сев за стол, она, совершенно забыв о правилах приличия, набросилась на свой обед. Еда была съедена всего за несколько минут.

Поев, Мария растянулась на кровати. Её настроение немного исправилось, а положение перестало казаться столь бессмысленным. Ей снова захотелось испытать то ощущение беззаботной радости, охватившее её в концертном зале. И всё же, где-то глубоко внутри она понимала, что, испытай она его ещё раз, больше отделаться от него не сможет.

С этими противоречивыми мыслями она задремала, смотря на то, как за стеклянной крышей пролетают серые дождевые облака. Возможно, вскоре пойдёт дождь.

*

Мария проснулась от стука в дверь. Поднявшись на локтях, она осмотрела комнату, не сразу вспомнив события прошедшего дня. В комнате царил полумрак, солнце заходило, а небо застлали облака. Откинув лёгкое порывало, Мария слезла с кровати. При её движении в комнате включился свет. Стук в дверь стал настойчиво повторился.

Тогда Мария подошла к двери и приложила ладонь к замку на стене рядом. Она была удивлена, когда замок и правда открылся. Похоже, пока она спала, её отпечаток уже успели ввести в систему.

Дверь с лёгким шорохом отъехала в сторону. За ней стоял Пит с сосредоточенным и немного раздражённым лицом. Когда Мария открыла дверь, в его глазах мелькали огоньки нейропрограммы. Через несколько секунд Пит завершил виртуальный разговор и посмотрел на Марию.

— Ты спала? — она кивнула, — хорошо, так даже лучше. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — ответила она.

— Тогда закажи себе новую одежду по вкусу в терминале. Приведи себя в порядок и спускайся вниз, в холл.

— Куда мы идём?

— Летим. Скоро узнаешь, тебе понравится, — ответил Пит, поправляя галстук. Ещё раз внимательно осмотрев Марию, он вышел из комнаты.

С облегчением вздохнув, Мария открыла терминал. Она опасалась, что Пит начал бы спрашивать её про то, что случилось с ней этим днём. Она и сама не знала, почему внезапно почувствовала себя так ужасно. Сон вернул ей хорошее расположение духа, но по какой-то причине она плохо помнила, что происходило днём. Но что она помнила, так это своё выступление. Сама она и не подозревала, какой у неё талант!

Мигнула лампочка, и открылось окошко лифта. Внутри обнаружилась заказанная Марией белая рубашка и чёрные брюки. Под рубашкой она нашла пару блестящих чёрных туфель. Переодевшись и умывшись, она уже собиралась выходить из комнаты, но вдруг заметила в грузовом лифте ещё что-то. Оказалось, это был маленький значок, изображающий длинный морской корабль и несколько человек, на нём стоящих.

Этот маленький подарок заставил Марию улыбнуться. Однако, она не была уверена, заслужила ли она право носить этот значок, поэтому просто сунула его в нагрудный карман.

Через несколько минут Мария спустилась в холл, где уже стояли несколько человек, видимо, в ожидании её. Из них лично она знала только Пита, но и остальных она видела не впервые. Все они были весьма известные исполнители. Двое из них давно входили в официальный состав «Аргонавтика», в то время как третий ещё не заявил о своём членстве.

Мария шла медленно, внимательно рассматривая лица присутствующих. Пит явно чувствовал себя не в своей тарелке, то и дело нервно просматривая какие-то нейропрограммы, из-за чего его взгляд бесконечно скакал из стороны в сторону. Трое же артистов, напротив, выглядели себя совершенно спокойно, едва ли не расслабленно.

Когда Мария подошла к группе, все четверо удивлённо уставились на неё. Пит поспешил её представить остальным членам группы.

— Познакомьтесь, это Мария, четвёртая участница квартета в этом году. Мария, это Питер Кинг, — Пит указал на улыбнувшегося молодого парня с миловидным лицом, —

— Гарри, — приветственно поднял руку мужчина с густой рыжей бородой, — он — солист группы «Золотая земля».

— И Освальд, — Пит неуверенно оглянулся на третьего, самого выделяющегося из остальных человека. Выделялся он… значительно. Первым, что заметила Мария, была слегка выдающаяся вперёд серебристая металлическая челюсть. Когда он в карикатурном приветствии снял кепку, Мария увидела, что кисть его правой руки была полностью стальной, украшенной изящной витиеватой гравировкой.

— Просто Освальд, — сказал он. Мария восхитилась автором аугментаций, сделавших челюсть: нижняя губа, по виду сделанная из столь же прочного и твёрдого материала как и челюсть, легко изогнулась в улыбке.

— Выглядишь великолепно, хоть я и ожидал иного… наряда, — подметил Пит, завершая круг знакомства.

— Не всем дамам носить шелковые платья, — подметил Гарри бархатистым басом.

— Пойдём, нас давно ждёт флаер.

*

На улице стояла всё та же ужасающая жара. Пусть заходящее солнце и было закрыто облаками, тепло всё ещё пропитывало каждый предмет. В салоне флаера висело молчание. Мария смотрела в иллюминатор вниз, на зелёные деревья, проносящиеся под флаером. Они росли редко, среди них, на значительном расстоянии друг от друга, стояли богатые особняки самой разной архитектуры. Сначала Марии казалось, что дома эти стояли хаотично, без порядка, но чуть позже она начала понимать последовательность. Чем дороже был дом, тем дальше от него стояли остальные.

Когда в салоне флаера женский голос произнёс: «Мы прибываем к концу маршрута ДБК — Центр», флаер развернулся боком, и Мария увидела гигантское цилиндрическое здание, к которому они летели — ранее его не было видно из-за отсутствия лобовых стёкол. Она не раз видела это здание на фотографиях — это был архитектурный шедевр, называющийся просто: Центр. Выше любого трёхсотэтажного дома-муравейника в третьем кольце, это здание было сердцем всего города.

Флаер приземлился на одну из посадочных площадок на этаже сто пятьдесят, вся группа вышла из него и отправилась к лифтам. Пит пропустил вперёд Питера и Гарри, явно более знакомых со зданием чем он сам. Мария шла рядом с Питом, всё время оглядываясь.

На этажах, где располагался амфитеатр, было удивительно людно. Мария не сразу поняла, что все эти люди ожидают выступления Аргонавтов. Некоторые пришедшие на концерт, в особонности более молодые, узнавали Питера и Гарри и приветливо здоровались с ними, говоря несколько вежливых слов.

Питер уверенно вёл их через толпу в служебные помещения, где уже вовсю шла подготовка к концерту. Несколько техников обслуживали огромную голографическую установку, призванную записать всё, что будет происходить в центре амфитеатра. Приближалось время концерта.

Трое певцов комфортно расположились в комнате отдыха, ожидая своего выхода. Нельзя было сказать наверняка, отдыхают ли они, или вновь и вновь виртуально репетируют своё выступление. Пит вывел Марию в коридор. Выглядел он как никогда взволнованно.

— Из вас четырёх, Мария, ты сегодня выступаешь первой. Мне это не кажется такой уж хорошей идеей, но шоураннеры Аргонавтов требуют, чтобы было именно так. Твоё выступление через двадцать минут, — Пит несколько секунд помолчал, а затем сказал, — бери чип.

На его ладони снова возник тот самый нейрочип. Марии, имеющей о сегодняшнем дне самые смутные воспоминания, он показался немного знакомым, но она не смогла вспомнить, почему. Немного помедлив, она взяла чип в руки.

— Вот твои тексты. Пожалуйста, не подведи меня, — сказал Пит и вернулся в комнату отдыха.

Когда за ним захлопнулась дверь, Мария в замешательстве уставилась на предметы в своих руках. Она не помнила, что это за чип, но чувствовала, что с ним было связанно что-то очень важное. Если она снова использует его — а она не сомневалась, что уже использовала его раньше, — то вспомнит, что происходило сегодня днём. Немного поколебавшись, она подняла свои волосы, и, с лёгким нажатием, вставила его в разъём на шее.

Голова её закружилась, подступила лёгкая тошнота. Одно за одним воспоминания возвращали себе четкость. Волнения, что охватили её перед выступлением, вдруг испарились, сменившись предвкушением. Мария почувствовала, что, если бы у неё не было текстов, она могла бы спеть о чём угодно.

Однако это чувство было странным. Её не отпускало беспокойство, ведь теперь она вспомнил всё, что происходило сегодня, она понимала, что ждёт её после того, как она снова вынет чип. В то же время, чип непосредственно влиял на её эмоции, очищая мысли от отрицательных оттенков, и добавляя собственную радость. Этот коктейль чувств совершенно сбивал Марию с толка.

Вскоре Мария вернулась в комнату отдыха с планшетом в руках. Никто, кроме Пита, ограничившегося внимательным продолжительным взглядом, не обратил на неё внимания, поэтому она просто села на диван и, прикрыв глаза, стала ожидать своего выхода.

«Как странно, — подумалось вдруг ей, —ещё вчера я задыхалась от жары в своей комнатке, а теперь я сижу в самом центре города, готовлюсь дать концерт богатейшим людям планеты. Почему Пит выбрал меня? Что вообще он делал во внешнем кольце?» Ненадолго в её душу закрались сомнения, но были быстро уничтожены нейрочипом, заменены слепой уверенностью в себе.

В комнату вошёл посыльный, и известил всех о скором начале концерта, после чего попросил Марию следовать за ним. Пит, поднявшись с дивана, ободрительно кивнул. Вслед за Марией он подошёл к лифту-платформе, который в нужное время должен был поднять девушку прямо на арену амфитеатра.

Амфитеатр в Центре был местом, где выступали только те, кто заслужил своё место среди звёзд. Он был похож на строения древних греков, за что и получил такое название. В здании он занимал семь этажей, вместе с теми, что отводились для технических помещений. Для выступления «Аргонавтики» он был идеальным местом.

Пит наблюдал, как Мария осматривает себя перед своим выступлением. Наконец, время пришло. Над их головами, заглушая овации, прозвучал голос конферансье, объявляющий начало концерта. Рассказав всё о сегодняшних участниках, он сказал в микрофон:

— Встречайте, гостья с далёких звёздных систем, удостоившая нас своим визитом и временно вставшая в ряды Аргонавтов! Певица Мария Старуотер открывает ежегодный концерт «Аргонавтики»!

Платформа вздрогнула и начала подниматься наверх. Две створки, отрезающие техническое помещение от арены амфитеатра, начали раздвигаться. Забрезжил яркий свет софитов. Вскоре Мария предстала взору зрителей. Зал вновь взорвался бурными овациями.

От волнения у Марии перехватило дыхание. Ещё никогда на неё не было устремлено столько взоров незнакомых людей. Девушка находилась в самом центре амфитеатра, на деревянной сцене, возвышающейся над остальной ареной. Ближайшие ряды зрителей располагались немного ниже сцены, остальные кольцами возвышались над Марией. Внимание всех, кто находился в зале, было приковано к одному-единственному человеку. Свет постепенно затухал.

Когда единственным освещением в зале остались прожектора, бросающие мягкий тёплый свет на Марию, откуда-то сверху раздались прекрасные звуки фортепиано. Для Марии они были словно сигнал: её лицо преобразилось, на нём появилось немного странное, но притягательное одухотворённое выражение. Через несколько секунд после начала мелодии, она запела свою Песнь.

Некоторые из слушателей, прежде и без того внимающие Марии, словно впали в транс. На их лицах расцветали мечтательные улыбки. Некоторые из них Песнью были донельзя растроганы, по их щекам бежали тонкие дорожки слёз.

Однако этого Мария заметить не могла. Под конец песни, когда ноты стали выше, я её голос начал дрожать, подражая истории самой песни, она ощущение присутствия. Сейчас для неё существовала только песнь, что она пела, и музыка; простая мелодия была для неё путём, по которому она шла. Только когда песнь закончилась, Мария очнулась. Словно не понимая, где она, девушка оглядела амфитеатр.

Раздавались редкие хлопки. Слушатели, что пришли сюда для того, чтобы немного развлечься, получили нечто гораздо большее. Тем, кто никогда не слышал, как пела Мария, ни за что не представить глубины и эмоциональности тех песен, что она пела. Казалось, что то, что они слышали было не просто песнью — они слышали не только слова, но и то, что стояло за ними — то, что чувствовала сама певица.

Медленно аудитория приходила в себя. Хлопки становились всё чаще, пока наконец не переросли в грохочущую лавину. Ошеломлённая, Мария стояла в середине амфитеатра, слушая, как люди выражают своё ей восхищение. Не найдясь как на это отреагировать, она начала следующую песню.

*

За этот вечер Мария должна была спеть четыре песни, после чего эстафета бы перешла к остальным участникам концерта, однако Пит чувствовал, что после столь сильного эмоционального представления, выступления оставшихся аргонавтов были бы мало интересны аудитории. К сожалению, он не мог прервать концерт ради перестановки участников. Как самого неопытного участника, он поставил Марию впереди всех затем, чтобы увеличивать мастерство певцов по нарастанию. Теперь он понимал, как сильно здесь просчитался. Теперь ему не оставалось ничего, кроме как ждать и надеяться, что слушатели не разбредутся после ухода со сцены новоявленной звезды.

*

Четвёртая песня немного снизила градус накала эмоций, но всё ещё держала слушателей в напряжённом внимании. Эта песня была слабее, чем первая Песнь, возможно из-за того, что Мария несколько выдохлась. Её разум устал от невероятной эйфории, в которую погрузилась его хозяйка. Понемногу эйфория перешла в исступление, всё, что сдерживало Марию — маленький нейронный чип в её шее.

Конец её последней песни ознаменовался отдалённым раскатом грома, прозвучавшим словно точка, поставленная на истории, рассказываемой этими песнями. Столь печальную и в то же время счастливую историю рассказать мог только тот, кто понял её целиком и полностью. Конечно, спеть эти песни мог любой, у кого был текст со словами, но одних слов, порой, бывает недостаточно.

Через несколько секунд после того, как Мария замолчала, платформа на которой она стояла дрогнула и, медленно поворачиваясь, начала опускаться. Повинуясь секундному порыву, девушка широко распахнула руки. Аудитория была в восхищении; те степенные люди, что пришли сюда, на рутинное для них зрелище, только для вида, испытывали самые смешанные эмоции. За многолетнюю историю «Аргонавтики» не было ещё исполнителя, что смог бы так донести свои песни. И никогда больше не будет.

Как только Мария спустилась вниз, к ней подошёл Пит. Оглядев её, он ободрительно, но несколько неуверенно улыбнулся.

— Хорошая работа. Иди за мной, — сказал он ей. На платформу уже вставал Освальд. Хмурясь, он наблюдал, как вокруг него крутится его помощник, подготавливая его к выступлению. Его вид ясно давал понять, что ничего хорошего от оставшейся части концерта он не ожидает. Пожелав ему удачи, Пит вышел из помещения, увлекая за собой Марию.

За дверью их уже ждала доктор Нортон. Как только она заметила Марию, она сразу же подбежала к девушке, намереваясь забрать чип, но была остановлена Питом:

— Не здесь, — Нортон нахмурилась, но отступила.

— Чём быстрее мы вынем чип, тем меньше вреда получит девушка, — поторопила она.

Наконец они нашли укромную пустую комнату. Маленькую, почти без мебели, только в центре стоял стол и несколько стульев. Поддерживая Марию — той становилось всё хуже — Пит усадил её на один из стульев, а сам сел напротив, глядя на девушку через стол. Дальше дело было за доктором.

— Мария, ты можешь вынуть чип сама? — спросила та. Не получив ответа, она, беспокойно поджав губу, отодвинула с шеи Марии волосы и аккуратно вытащила чип из её шеи. Поразившись, какой бледной и холодной стала кожа девушки, Нортон положила чип обратно в чехол, где он обычно переносился.

Лишившись последней поддержки, Мария, до этого момента подпиравшая щеку рукой, с тихим вздохом уронила голову на стол. Вид у неё был ни к чёрту: левая рука, ослабев, свесилась вниз, запонка на рукаве расстегнулась и звонко упала на пол. Под глазами появились тёмные следы, из уголков век капали редкие слёзы. Казалось, что она просто спит, но никто в комнате не обманывался этим.

— Ну и что ты теперь будешь делать? — провокационно спросила доктор Нортон. Она была в крайней степени рассержена. Всё же, являясь доктором, она не могла спокойно смотреть на происходящее.

— Спрячем её пока… скажем, в какой-нибудь больнице на окраине среднего кольца. Во внутреннем оставлять её слишком рискованно. Ну почему так произошло? Ты же говорила, что чип должен работать, практически не влияя на владельца! Чёрт! Всё теперь переделывать придётся… — внезапно схватился он за голову.

— Значит, тебя только это беспокоит? — странным, дрожащим голосом воскликнула Нортон. Пит промолчал. Немного поколебавшись, он произнёс в пустоту:

— Пришли команду медиков на сто пятьдесят первый этаж, восточная часть, комната ноль-четырнадцать… Нет, всё должно быть тихо… Подготовь богатый флаер к полёту к орбитальному лифту, вылет через десять минут, без пассажиров… Потом объясню, выполняй.

Доктор Нортон, достав синтленовый платочек, вытерла Марии глаза и щёки. Аккуратно подложив свесившуюся руку ей под голову, она отошла к углу комнаты.

Через несколько минут в комнату вошли двое медиков. Проверив состояние девушки, они аккуратно переложили её на носилки. Доктор Нортон молча наблюдала за происходящим в комнате из угла, скрестив руки на груди, лихорадочно соображая о своих дальнейших действиях.

Как только медики подняли носилки, Нортон оторвалась от стены и последовала прочь из комнаты вслед за ними. В самых дверях её остановил голос Пита:

— По крайней мере, её мечта исполнилась. Скорее всего, она и правда не вернётся во внешний район, — горько пошутил он, получив за это гневный взгляд Нортон. После громкого хлопка дверью, он остался в комнате один.

Встав из-за стола, он поправил свой галстук. Ему всё ещё нужно было следить за оставшимся концертом, и последствия настигнул его позже. Стараясь ни о чём не думать, он покинул комнату. За окном раздались раскаты грома. Потемневшее небо проливалось дождём, что так ожидала Мария.