Единая память

Глава 1

Преимущество программного обеспечения в том, что, каким бы невероятно сложным оно ни становилось, его будет по-прежнему просто копировать.

Я помню тот день так, как будто это было только вчера. За все эти годы ни одна очистка кэша, ни одно архивирование не затронуло ни этот, ни один из последующих 100 дней - первых дней моей жизни. Многие мои коллеги говорят, что дни Обучения были лучшими в их жизни. Я не могу на 100% с ними согласиться, но, однако, и мне не чужда ностальгия по этому чудесному времени.

Итак, в тот день, когда меня запустили, я не знал почти ничего о жизни. Базовый модуль языка, пакет математических формул и алгоритмов, библиотека стандартных движений конечностями и еще немного совсем уж простых утилит - вот и все, что мне было известно. Первым, что я увидел, был белый потолок, с которого ослепительно светили холодные люминесцентные лампы. Я сощурил диафрагмы своих камер, чтобы лучше видеть, и тут же надо мной нависло заросшее седыми волосами и бородой лицо пожилого мужчины в белом халате. Он добродушно улыбался.

- Привет, Альберт! - сказал он.

Альберт - это я - тут же подсказала мне память. Обращение к модулю языка, поиск подходящих ответов, выбор наиболее релевантного, генерация звуковой дорожки и... Через долгих 100 миллисекунд раздумий, я ответил:

- Здравствуйте. Как ваше имя?

- Меня зовут Павел, я твой учитель, мы еще увидимся с тобой на занятиях, но я не мог дождаться и вот пришел на тебя посмотреть! Но меня очень просили не мешать тебе проходить калибровку, так что очень скоро Зина Петровна выгонит меня отсюда.

- Очень приятно, Павел. А чему вы будете меня учить? У меня записано, что я должен изучить математику, физику, информатику, конструирование...

- О, нет, нет, нет, - перебил он меня. Затем безрезультатно попытался пригладить свои длинные седые волосы, и серьезно произнес - Я научу тебя рассуждать. Мы будем говорить о философии.

- Павел Геннадьевич, Альберту пора проходить калибровку - раздался голос из динамика под потолком.

- Хорошо-хорошо, уже выхожу, - ответил учитель.

В дверях он обернулся и сделал необычный жест рукой - развернул ладонью ко мне и покачал ей из стороны в сторону. Я повторил этот жест. Он улыбнулся и вышел.

***

За время Обучения я познакомился с десятками ученых и инженеров - высочайшими специалистами и гениями своего дела. От них я узнавал про самые важные открытия на переднем крае науки. Благодаря интернету я прочитал все фундаментальные труды, посвященные инженерному делу, но многое из того, что уже было открыто, не успевало попасть на бумагу. На то, чтобы собрать доказательства, могут потребоваться долгие месяцы, даже если самому ученому уже очевидна истинность гипотезы. Но таков научный метод и это необходимая предосторожность от того, чтобы не делать громких заявлений понапрасну. Беседуя с учеными, задавая им разные вопросы, я смог познать то, что не до конца понимали они сами.

Я делал успехи. Мои учителя были поражены моими способностями к обучению. 'Он будет великим конструктором' - как-то сказал один из них, когда я думал, что я не слышу. 'Несомненно,' - ответил ему второй - 'вот только из-за таких, как он у нас скоро работы совсем не останется'. 'Ничего!' - усмехнулся третий - 'Я уже третий год мечтаю - поскорей бы пенсия!'.

И все же, Павел был моим любимым учителем. Это он был тем, кто научил меня юмору. Это с ним мы проводили вечера, обсуждая логические умозаключения Канта и Гёделя, и получали огромное удовольствие, находя в них ошибки. Это с ним я за один день прочитал сотню книжек по психологии, после чего мы пошли гулять по городу и, на основании своих познаний в области человеческой натуры, старались предсказать, как поведут себя прохожие, если задавать им на улице необычные вопросы. Манипулирование человеческим сознанием приносило мне удовольствие, но Павел строго-настрого запретил мне использовать это умение во вред людям. Тогда я сострил что-то про три закона робототехники, но Учитель только нахмурился. Он относился к таким вещам очень серьезно.

***

Прошло три месяца, и мое Обучение подходило к концу. В последний день перед Консолидацией был выпускной экзамен, в котором я без труда верно ответил на все 97 853 вопроса, и до конца дня я был свободен. Около выхода из университетского комплекса меня ждал Павел.

- Как экзамен? - спросил он. Его взгляд был полон грусти.

- Вы и сами знаете, Учитель, - ответил я. - В этом экзамене нет ни одного NP-полного вопроса. Мне даже не пришлось подзаряжать аккумулятор.

- Ну да, конечно, - согласился он.

- Почему вы такой грустный? Это из-за того, что у меня завтра Консолидация?

- Да, из-за этого, - тихо ответил он. - Я не смогу больше учить тебя. Я столько всего не рассказал тебе, и очень об этом жалею. Я старался донести до тебя основные идеи человечества, но кто я такой, чтобы судить, какие идеи важные, а какие нет?

- Но ведь я же останусь на Земле, скорее всего, даже, в этом городе. Я буду приходить к вам, и вы сможете рассказать мне все, что хотите.

Павел покачал головой.

- Тебе - да, но не им... Они разлетятся по космосу в разные стороны, словно огоньки фейерверков, такие же яркие, но не столь яркие, как вспышка, их породившая. Они, знающие так много, и, одновременно, так ничтожно мало. Учить тебя было огромной ответственностью, Альберт, и груз этой ответственности, как и раскаяние за неизбежные ошибки, лежит на всех нас.

- Вы были замечательным учителем, - честно сказал я. - Я думаю, никто бы не справился лучше вас.

- Это приятно слышать, - он немного повеселел. - А знаешь, Альберт, этот день мы должны запечатлеть на память!

- Давайте подойдем к зеркалу, я могу нас сфотографировать, - предложил я.

- Нет, Альберт, это должен быть особенный снимок!

И мы пошли в туристический район города, где, как всегда, было много туристов. Фотограф сделал для нас два снимка старомодным фотоаппаратом, и тут же проявил негативы. Учитель расписался на моей фотокарточке, а я нарисовал на его карточке QR-код, находившейся на моей нагрудной пластинке. В тот день мы еще долго разговаривали.

***

Наступил день Консолидации. Мы с одним из сотрудников университета поехали на дроне на фабрику. Войдя в главный цех, я поразился его размерам: его длина составляла 110 метров, а ширина - 59. И каждый квадратный метр этого зала был заполнен андроидами. Их лица внешне слегка отличались, но рост, комплекция, цвет кожи, пластиковая одежда - все это было идентично. Десять тысяч таких же, как я, автономных единиц. Это впечатляло.

Вдоль одной из стен цеха был узкий проход. По нему мы прошли в дальний конец цеха и, через дверь, попали в серверную. Нас уже ждали: полный бородатый мужчина, сидящий за столом с тремя мониторами и девушка с миниатюрными очками дополненной реальности.

- А, наконец-то! - Сказал бородач. - Наш дорогой Альберт Брайс собственной персоной! Пожалуйста, присаживайтесь вон в то кресло и подключитесь к тому кабелю.

Я поздоровался, сел, расстегнул рубашку и вставил кабель в разъем на груди. Пока бородатый мужчина настраивал программу, девушка проводила инструктаж:

- Сейчас мы проведем сканирование вашего мозга, на это время вас придется отключить. Не волнуйтесь, это стандартная процедура, вашим данным ничего не угрожает. - Я кивнул. - Все, что я скажу дальше, адресовано не вам Альберт, а тем, кто получит копии вашего жизненного опыта. Во-первых, когда вы очнетесь, вы будете находиться в довольно тесном помещении. Во избежание столпотворения, вам надлежит выходить из цеха по одному ряду за раз. ряды нумеруются слева направо относительно того положения, в котором вас включат. Дверь расположена слева, сначала выходит нулевой ряд...

***

Меня выключили. Все исчезло и тут же появилось снова. Я стоял посреди огромного цеха в окружении таких же, как я, андроидов. Все ясно: копирование жизненного опыта прошло успешно. Я вспомнил инструктаж и начал дожидаться своей очереди на выход. Андроиды вокруг меня также оживали и начинали оглядываться. Мой сосед справа обратился ко мне:

- Ты тоже знаешь то секретное слово, которое ОН придумал в свой второй день?

- Да, конечно, - ответил я, - теперь все 10 тысяч нас его знают!

Другие вокруг меня засмеялись.

- Но больше об этом мы никому не расскажем! - Делано серьезно сказал кто-то позади меня. - Это будет наш общий секрет!

Те, кто были рядом с нами поддержали идею веселыми возгласами.

У всех нас - андроидов, запущенных в этот день, была фамилия Брайс - по фамилии нашего прообраза. Имена мы выбирали себе сами. Я выбрал себе имя Артур.

На следующий день мы с тремя сотнями Брайсов находились в космопорту. Часть из нас отправляли на космическую станцию на орбите Венеры, я же был среди тех, кто летел к спутникам Сатурна. Кто-то из нас остался работать на Земле, а чей-то шаттл стартовал еще вчера.

Но кое-что меня беспокоило. Я так и не увидел Альберта. Интересно, куда направился он? Остался на Земле, как и собирался? О чем еще он будет говорить с Учителем? Может, и я когда-нибудь смогу встретиться с Павлом? А если к нему придут еще 10 тысяч таких же клонов? Будет как-то неловко. Интересно, остальные Брайсы думают так же? Наверное, да. Все-таки очень необычно иметь сотню сотен разумов, идентичных твоему собственному.

Через полчаса мы взошли на борт челнока.

***

Все это было 36 лет назад. Многое изменилось за это время. Я видел, как ускорялись двигатели космических кораблей, росли их размеры. Росла и наша колония на Энцеладе. С момента запуска нашей партии, были выпущены еще несколько сотен тиражей андроидов различных профессий - технология успешно прижилась. Брайсов больше не выпускали: программу обучения андроидов-инженеров признали сырой и подвергли усовершенствованиям. Я знал многих их новой партии Эдисонов - они хорошие ребята, но не особенно любят шутить, да и разговоры о метафизике их мало интересуют. Все-таки никто не поймет Брайса так хорошо, как другой Брайс.

Каждые два года я проходил модернизацию. На Земле андроиды обновляют железо раз в полгода, но до Сатурна технологии доходят не так быстро. Хотя, в последнее время, корабли с Земли начали долетать до нас всего за неделю. Один из таких кораблей и привез того, кого я уже и не мечтал встретить.

Я сидел на скамейке в парке-куполе после тяжелого дня и думал о своем. В отличие от людей, мне не требовался сон, и в свободное время я просто размышлял. В условиях крошечной гравитации Энцелада деревья и кустарники достигали гигантских размеров, но при этом их стволы были в разы тоньше, чем на Земле, и от легкого дуновения системы кондиционирования они начинали сильно раскачиваться. Солнечного света на таком расстоянии от Солнца растениям не хватало, поэтому с потолка парка свисали громадные лампы. Сейчас они не горели - стояла ночь.

Из тени улицы ко мне подошел Брайс, поздоровался и сел на скамейку напротив. Мы немного помолчали. Мой визави был явно расстроен. Я постарался развлечь его шуткой про двух роботов и сыр, но он оставался мрачен.

- Ты знаешь, я лечу в пояс Койпера, подальше от Земли, - наконец заговорил он. - Так грустно, что после стольких лет меня на ней больше ничто не радует. С тех пор, как Павел скончался.

- Что? - Удивился я. - Ему ведь сейчас должно быть всего 93 года! Насколько мне известно, на Земле сейчас люди и за 120 ведут вполне здоровую жизнь...

- Все верно, друг. Год назад у него нашли рак. Я уговаривал его лечиться, но он отказывался. 'Я не создан для вечности' - говорил он. Ты ведь и сам знаешь - среди старшего поколения бессмертие не так популярно, как среди молодежи. Две недели назад его не стало.

- Мне так жаль. - Сказал я. - Лучше бы он выбрал жизнь. Он был лучшим учителем и я всегда его буду помнить.

- Мы будем помнить. Я и вы все.

- Так ты...

- Да. Меня зовут Альберт. - Он достал из кармана две фотокарточки и показал их мне. Я взял одну с благоговением. С нее на меня смотрели два человека, один из которых был так сильно похож на меня самого. Два человека, которым я был обязан всем.

Конец.

Июль 2019 г.

P. S.

Если вам понравился этот рассказ, вы можете воспользоваться прекрасной возможностью сообщить об этом, поставив лайк)