Джу

1

Челнок приближался к станции невыносимо медленно. Временами Джу казалось, что он совсем остановился и начинает двигаться задним ходом, но мачты связи и блестящие белые фермы, проплывающие в окнах, говорили об обратном.

“Вниманию пассажиров” — ожил громкоговоритель, — “В связи с коррекцией орбиты станции, полет осуществляется по резервному плану. Ожидаемое время задержки прибытия пятнадцать минут…”

Ну вот, подумал Джу, ещё целых пятнадцать минут! Это просто нечестно. Он ждал бесконечные полтора часа полёта, просмотрел и прочёл об экзополисе всё, что нашёл в скудной бортовой библиотеке и без того уже не знал, как ещё приблизить станцию к челноку, а тут вдобавок это дурацкое промедление.

Он посмотрел на отца, но тот был предательски спокоен. Конечно, хорошо ему, летает в экзополис каждую декаду. И все эти путешествия для него не праздник, а даже скука скучная. В общем, тут поддержки искать не стоило.

Наконец, они миновали массивную диафрагму в торце станции и аккуратно вошли в обширную камеру приемной зоны. Иллюминатор в потолке на доли секунды пропустил слепящий луч и тут же поляризовался, снизив свою пропускную способность до приемлемого для человеческого глаза уровня.

Челнок остановился. Диафрагма позади медленно закрылась и кораблик начал вращаться вокруг продольной оси, уравнивая свою ориентацию с маркерами в приемной камере. Стенка помещения в иллюминаторе, двигавшаяся влево, постепенно замедлялась, пока не остановилась полностью. Когда магнитные захваты прижались к бортам, пассажиры ощутили лёгкий толчок. После этого наступила секундная тишина.

Прозвучал мелодичный сигнал, стеновые и потолочные плафоны загорелись белым светом. Люки в бортах челнока с пшиком раскрылись и разблокировались защёлки фиксирующих ремней на креслах. Пассажиры начали выбираться из челнока, придерживаясь за поручни на потолке и спинках кресел.

Отец пропустил Джу вперёд. Оттолкнувшись от кресла, тот поплыл по направлению к проходу, но не рассчитал и приземлился на пол челнока невдалеке от выхода — приёмная зона располагалась чуть ниже оси станции и нужно было учитывать почти незаметное здесь влияние центробежной силы. Кто знал, тот учитывал, кто не знал — собирал синяки и ушибы. Пролетающий мимо отец, ехидно улыбнувшись, ловко подхватил незадачливого сына за крепежную петлю комбинезона и они оказались у люка вместе.

По часам экзополиса было раннее утро — плазменная солар-нить в центре только начала разгораться, посылая тусклый жёлтый свет к внутренней поверхности цилиндрического тела станции. Они степенно спускались в матовой полупрозрачной пилюле пассажирского лифта и Джу ногами ощущал, как по мере приближения к земле тяжелеет тело и его придавливает к полу.

В зоне ожидания было безлюдно. Автоматический уборщик у них на пути старательно чистил рубчатую плитку пола из красно-желтой резины. Когда они подошли, он посторонился, пропустив людей и некоторое время провожал их взглядом. Джу показалось, что уборщик недоволен от того, что они прошли по этой плитке, но отец объяснил, что он — механизм и почти неживой, а встроенная в него “программа трекинга” заставляет его следить за проходящими людьми, чтобы не причинить им неудобств.

Они покинули здание шаттл-порта. Джу посмотрел вверх, туда где горела солар-нить и ему вдруг сделалось внутри не по себе — горло сдавило и стало тяжело дышать, перед глазами запрыгали яркие блики, а пол под ногами начал покачиваться. Он вцепился в руку отца, зажал рот рукой и зажмурился. Наклонил голову и начал считать, делая глубокие вдохи и выдохи, как учила мама перед полётом. Досчитав, кажется, до тридцати, приоткрыл глаза. Если не смотреть вверх, вполне сносно.

Отец терпеливо ждал, пока у сына пройдет приступ агорафобии. Такое случалось с большинством детей, в первый раз переместившихся из относительно небольших жилых пространств космических поселений в циклопический объем экзополиса. Почти все малыши, испытав панический страх один-два раза, с лёгкостью адаптировались к бездонной пустоте над головой и переставали обращать на неё внимание.

Вернув себе самообладание, Джу отпустил руку отца, расстегнул кнопку на воротнике комбинезона и огляделся. Было уже совсем не страшно, и даже очень интересно: люди вокруг него имели необычную яркую одежду, а с их волосами иногда происходило невообразимое — то длинные локоны радужно переливались и было непонятно, какого они цвета, то окрашенные в разные цвета волосы острыми колючками торчали в разные стороны. Все шли по своим делам, кто-то садился в кабины с большими окнами, движущиеся над магнитной полосой. Джу знал, что это осевые лифты, он встречал их в видеоролике, посвящённом экзополисам.

Отец вставил свою идентификационную карту в щель информационной колонны. На экране высветилось меню, он выбрал нужный пункт, приложил ладонь к сенсорной панели и регистрация пребывания состоялась — теперь координационный центр станции знал о том, что Джу с папой появились на станции и перемещаются по ней.

Пока отец занимался вопросами регистрации, Джу приложил свою карточку к соседнему терминалу. Опечалился, увидев совсем короткое меню из двух пунктов: “Помощь” и “Выйти”. Ни игр, ни информационных программ…

Увидев детское недоумение, отец улыбнулся:

— Да, сынок, дома и стены помогают, — потрепал по макушке. — Не расстраивайся. Сейчас сходим ко мне на работу и пойдем в одно место, где много всяких интересностей.

Джу серьезно кивнул — он решил помогать папе в его делах, чтобы как можно скорее увидеть все интересности. На самом деле, ему уже и так было очень интересно и любопытно. Но кто же будет отказываться от дополнительных интересностей?

Огромный радиальный лифт вез их по внутренней стенке станции. Пассажиры в ожидании своей остановки сидели на скамьях, прикрепленных к полу и занимались кто чем: одни глазели по сторонам, другие всматривались в экраны коммуникаторов, седой старик с алюминиевой тростью склонил голову и, кажется, задремал. Отец работал, производя расчёты на своём коммуникаторе, соединенном с сетью станции.

Джу, обхватив поручень руками и сплющив нос о толстое стекло, наблюдал, как пол, на котором они только что стояли, превратился сначала в стену, а затем и в потолок, смутно видимый за ослепительной нитью в центре, заключенной в прозрачную оболочку. Люди, двигавшиеся по своим делам, по мере удаления от лифта становились всё меньше и меньше, пока не превращались в маленькие движущиеся точки, а здания — в игрушечные разноцветные коробочки с надписями на плоских крышах.

Лифт с лёгким рывком остановился и засмотревшийся вверх Джу потерял равновесие, качнулся и припечатался к стеклу лбом. Небольшая сумка, державшаяся у него на поясе магнитными захватами, от столкновения упала на пол, раскрылась и из неё посыпались разные мелочи. Старик открыл глаза, сонно посмотрел в окно, мельком глянул на беспорядок на полу и снова впал в дремоту. Мальчик опустился на корточки, подобрал сумку и начал засовывать всё обратно. Закончив, встал, подёргал отца за рукав:

— Па, а как люди там удерживаются? — показал рукой на противоположную поверхность станции. — Почему нас прижимает к полу?

Отец оторвался от своих расчётов и задумался. Иногда вопросы любопытного шестилетки ставили в тупик: вроде и простые они, а ответить на них так, чтобы ребёнку было понятно — ох, как сложно.

— Ты помнишь, как работает наше колесо для ходьбы?..

Джу помнил. С младенчества каждое его утро начиналось с того, что он заплывал в это колесо, хватался за поручни и оно начинало вращаться. Через какое-то время в его теле появлялась тяжесть и тогда нужно было вставать на ноги и ходить по внутренней поверхности колеса за светящейся стрелкой. Заниматься этим было очень скучно, но папа говорил, так надо делать, чтобы избежать “атрофии мышц”, а мама — для того, чтобы ноги были крепкими и можно было отбиться от космического карлика Олли, который может схватить ребенка и утащить через иллюминатор. Все, кого знал Джу, посвящали колесу час-два в день.

Отец продолжил мысль:

— Эта станция — такое же колесо, только намного больше. Она крутится вокруг своей оси и потому нас притягивает к полу — можно сказать, мы на него постоянно падаем. Это называется “центробежной силой”. Когда будешь учиться, узнаешь об этом очень много интересного.

Джу потоптался по полу.

— А почему тогда солар-нить не падает?

— Потому что она находится в центре станции и её тянет во все стороны с одинаковой силой.

— Тогда, получается, она падает сразу во все стороны?

Отец улыбнулся и одобрил эту мысль:

— Выходит, что так, Джу.

Лифт вошел в тоннель и некоторое время двигался в полумраке, прерываемом слабыми дежурными лампочками, затем остановился около платформы. Отец взял Джу за руку, они вышли из лифта, прошли через небольшой коридор и попали в помещение с приятным жемчужным освещением и двумя дверями, на одной из которых было написано “Инженер”, а на другой — “Пункт наблюдения”. За столом с рабочим терминалом сидела красивая девушка, которая увидев их, поздоровалась с отцом и улыбнулась Джу:

— Привет! Я — Ольга. А тебя как зовут?

Джу застенчиво посмотрел на неё:

— Я Джу.

— Приятно познакомиться, Джу!

Отец подошёл к шкафу с папками, достал одну, другую, вынул из них большие листы с чертежами, разложил на столе. Потом выбрал несколько, остальные сложил обратно в папки и вернул их обратно в шкаф.

— Оля, найдёшь для Джу какое-нибудь полезное занятие? Спасибо. Мы к вам ненадолго, потом пойдём по другим делам. — он подмигнул Джу и вошёл в кабинет.

Работа отца, вопреки его обещанию, заняла довольно продолжительное время. Джу помог Ольге сшить несколько папок с документами, рассортировал все скрепки и кнопки по цветам, скормил клинеру толстую пачку использованных пластиковых листов, разложил очищенные листы по размеру, отложил в сторону пришедшие в негодность и сделал ещё несколько не менее важных дел.

Они пили чай вприкуску с печеньем, когда из кабинета в сопровождении крупного мужчины с пышной бородой вышел отец. Мужчина подошёл к Джу, наклонился, похлопал его по плечу:

— О, пират! А ты подрос — давненько мы не встречались. Приехал с папой на работу? Молодец.

Джу поморщился при упоминании пиратов, но промолчал. Отец сказал с гордостью:

— Да, помощник подрастает. Скоро, глядишь, Виктор, будет у тебя новый подчинённый.

— А что? Это хорошо. Вам удобно одним шаттлом летать, — бородач рассмеялся. — Ладно, передавайте приветы семье от меня.

— Обязательно, Виктор! Ну что, Джу, пошли, отдохнем после работы?

Почти вернувшийся в кабинет Виктор хохотнул из за двери:

— Следите, чтобы вас хорошенько прижимало к полу!

2

Следующим пунктом их остановки стал парк живой природы. Они с несколькими другими посетителями парка вошли в квадратное здание, примыкающее к большому полукруглому куполу, составленному из массивных треугольных стекол. Внутри им выдали прозрачные плащи с капюшонами и направили к выходу в противоположной стене помещения.

Джу понял — начались обещанные отцом интересности. Группа вдруг оказалась посреди настоящих джунглей. Буйная растительность заполняла всё пространство за выходом, оставляя лишь тонкую тропинку для прохода. Высокие стволы, оплетенные лианами, упирались в потолок купола. В вышине между кронами деревьев с пронзительными криками сновали туда-сюда маленькие разноцветные птички. Что-то журчало неподалёку. Воздух под куполом имел необычный запах и был очень влажным — стало понятно, зачем нужны плащи.

Им навстречу вышел юноша, одетый так же, как и посетители. Представившись гидом, он предложил группе проследовать за ним и задавать ему любые возникающие вопросы относительно живой природы и парка. Затем начал рассказывать что парк — один из множества — служит источником естественного воздуха станции, поведал о том, как были выращены эти деревья, где их родина и рассказывал ещё много о чём.

Джу почти не слушал его, направив всё своё внимание на окружающую растительность. Никогда не видел он столько зелени, собранной в одном месте. Мама, биолог по профессии, выращивала водоросли в больших стеклянных шарах. И хоть шары были огромными — в три человеческих роста — сами водоросли были малюсенькими, размером с мизинец Джу и совершенно неинтересными: подумаешь, колышет воздух какие-то невзрачные пучки зелени, что с того?

А ещё в холле их хабитата, в такой же стеклянной сфере, только меньшего размера, росло дерево. Оно было одной сплошной кроной: из бугристого, покрытого грубой серо-коричневой корой шара во все стороны торчали кривые ветки, утыканные зелёными иголками. В шар были воткнуты шланги, по которым подавался питательный раствор. Опавшие желтоватые иглы плавали в воздухе вокруг дерева. Когда их становилось слишком много, сферу продували и весь мусор улетучивался через толстую выходную трубу. Мама говорила, это дерево выращено из семечки настоящей земной сосны, прибывшей в замороженном виде на корабле во время колонизации Ожерелья.

Здесь же деревья росли из пола, покрытого почвой. Каждое имело ствол с прямыми длинными ветками, на которых были ветки покороче, а на тех были совсем короткие веточки. Иголок, как у сосны, не было, зато были листья разной формы, размера и всех оттенков зелёного цвета. На полу тоже были листья — зелёные и желтоватые. Джу приметил один крупный сочно-зеленый лист, подобрал его и положил в свою сумку. Увидевшая это старушка из их группы улыбнулась с умилением, затем снова повернулась к гиду.

Отец, наверное посещавший парк не впервые, опять что-то считал на своём коммуникаторе. Деревья и птицы его явно не интересовали.

— Пап, а почему наша сосна такая кривая, а здесь деревья ровные и высокие?

Молодой гид, только что закончивший своё повествование, перехватил его вопрос:

— Мальчик, вы, наверное, в невесомости живёте? — Джу, не ожидавший внезапного внимания, схватился рукой за пояс отца и отступил назад. Отец рассеянно посмотрел на гида и сказал, — Да, мы с “Флоры-С43”.

Гид покровительственно улыбнулся:

— Понятно. — Он сделал эффектную паузу и начал рассказывать, — Деревья изначально росли на планетах. Планеты, это, как бы, такие большие астероиды. В нашей системе нет планет, но они были там, откуда мы родом. Планета, на которой появилось человечество, называется Земля.

Он выжидающе посмотрел на Джу. Мальчик хмуро сказал:

— Я знаю про планеты и Землю.

— Ну что же, хорошо. У деревьев нет глаз, но они умеют определять, где верх и низ. Здесь, на “Флоре” создано искусственное тяготение, потому корни дерева тянутся вниз, а ветви растут вверх. А ровные они, потому что растут в одном направлении постоянно.

Гид увлеченно рассказывал дальше, позабыв про Джу. Без сомнения, он был влюблён в деревья и, хотя довольно молод, полон разнообразными знаниями о них и живой природе. Группа поощряла его своим вниманием, отец снова что-то считал и Джу тихонько, не привлекая внимания, сделал несколько шагов по еле заметному ответвлению от главной тропы. Его заинтересовало журчание воды.

В их хабитате, как и во всех других космических поселениях, по причине невесомости не было доступа к открытой воде. Любая жидкость, вырвавшись на свободу, при столкновении с людьми или предметами дробилась на множество маленьких блестящих шариков, которые хаотично перемещались по всему доступному пространству, забивались в щели, грозили вывести из строя электронное оборудование и причиняли много других неудобств. Вода, пригодная для питья, являлась ценным ресурсом, требующим бережного отношения: её охраняли, не позволяя выходить на волю.

На работе у отца, когда Ольга наливала чай, Джу впервые в жизни собственными глазами увидел воду в условиях гравитации. Он постеснялся просить девушку, чтобы она позволила ему поэкспериментировать с жидкостью, но был заворожен тем, как вода льется из носика чайника в чашку, какие при этом издает звуки и как её поверхность колеблется и бликует, успокаиваясь. Иногда он потряхивал свою чашку, чтобы снова взглянуть на рябь, но делать это старался, не привлекая внимания. Разглядывая чай в чашке, Джу решил, что обязательно изучит воду при первой же возможности. И вот, кажется, случай представился.

На небольшой поляне была установлена полукруглая чаша, целиком заполненная водой. По её поверхности плавали круглые зелёные листья и несколько больших и красивых цветков в белых с розовым лепестках. В центре чаши возвышалась горка из серого камня. Столб воды с шипением взлетал над ней, затем падал и рассыпался множеством искрящихся капель, сделанных словно из ограненного стекла. Брызги падали на камни и разбивались о них в мелкую пыль. В воздухе над чашей висело облако из водяной пыли, радужно переливающееся в косых лучах, пробивающихся сквозь листву. Мальчик замер при виде этого неслыханного великолепия, глаза его были широко раскрыты и полны восторга, который случается, когда видишь чудо.

— Хочешь, покажу рыбу? - Джу аж подпрыгнул, настолько неожиданно прозвучал вопрос у него за спиной, заданный тонким голоском.

Он повернулся и увидел в паре шагов от себя хозяйку голоса, худую девчонку выше его на полголовы, насмешливо сморщившую веснушчатый нос. Он даже не заметил, как она подкралась сзади, пока он любовался фонтаном.

— Испугался, что ли? - она подошла к нему, мягко подвинула и деловито заглянула в чашу.

— Н-нет… - Джу, оробевший вначале, пришёл в себя. - А что это за...

— Рыба? Она живёт в воде, под кувшинками.

Раздвинув руками зелёные листья, девчонка сложила мокрые ладони козырьком над глазами и наклонилась к воде. Джу наблюдал, как она рассматривает глубину в чаше и подумывал о том, чтобы вернуться к отцу и группе, но тут она повернула к нему голову и сказала почти шепотом:

— Смотри сюда, быстрее, вот она!

Джу тоже склонился над чашей. Он не был уверен, но, кажется, заметил смутную тень, которая, извиваясь, проплыла мимо него и скрылась в темноте под кувшинками на дальней стороне чаши.

— Не видно ничего. - он потыкал пальцем в зелёный лист.

— У тебя есть что-нибудь съедобное? — девочка пытливо посмотрела на его сумку.

Джу вспомнил про печенье, которым его угостила на прощание Ольга. Он достал из сумки бумажный свёрток.

— Это пойдёт?

— Сладкие? — выхватила одно печенье и, не успел Джу что-либо сказать, тут же закинула его себе в рот. Хрустнув, прислушалась к своим ощущениям и удовлетворённо кивнула, — Нормально. Кидай в воду.

Джу хотел было бросить в воду всё печенье, но она перехватила его руку:

— Одно кидай, дурень! Или даже половинку. А то если все сразу размокнут и уйдут на дно, много ты не увидишь.

Печенье покачивалось на воде, какое-то время ничего не происходило. Джу решил наконец потрогать воду и потянулся к ней рукой, но не успел: она вдруг всколыхнулась, раздался всплеск, из глубины мелькнула рыжая молния и приманка исчезла. Он запоздало отдернул руку и уставился на то место, где плавало печенье, но там уже ничего и никого не было, только рябь расходилась кругами, как в чашке с чаем.

— Сейчас она будет просить добавку. — девочка опять склонилась над чашей и всмотрелась в воду, — подождём немного.

Она повернулась к нему и с интересом его оглядела:

— А тебя как звать? И откуда ты?

— Джу.

— Джу? Какое интересное имя. Наверное, ты Джулиан? Или Джулиус?

— Нет, я Джу.

— Ну хорошо. Джу. — она улыбнулась, — А я Мия!

Протянула ему руку для рукопожатия. Он нерешительно протянул в ответ свою и тут же был цепко схвачен. Она так энергично потрясла ладонь Джу, что вся рука заходила ходуном и ему показалось, что она сейчас выскочит из плеча. Он немного ошалел от такого обращения, но неожиданно ощутил, что ему это нравится.

— Теперь мы знакомы! — воскликнула Мия, — Только я всё ещё не знаю, откуда ты.

Джу открыл рот, чтобы сообщить о месте своего проживания, но тут в чаше громко бултыхнулось и он почувствовал, как спину обдало брызгами. Мия засмеялась:

— Ей понравилось твоё печенье! — выхватила у него оставшийся кусочек, раскрошила и бросила в воду. — Смотри, она сейчас будет обедать.

Они налегли локтями на край чаши и стали смотреть в воду. Рыба, почувствовав угощение, поднялась из глубины и плавала кругами под расходящимися в разные стороны крошками. Выбрав одну из них, поднялась к поверхности, раскрыла рот, заглотила печенье и выпустив несколько пузырьков воздуха, ушла обратно под воду.

Впрочем, ненадолго. За первой крошкой последовала вторая, третья и все остальные. Джу достал из свертка ещё одно печенье, разломил его, половинку дал Мие, а другую раскрошил в руке по её примеру. Затем они бросили получившиеся крошки в воду и снова стали смотреть, как рыба поедает их.

Сейчас ему удалось хорошо рассмотреть рыбу. Она была бело-рыжей, размером с предплечье Джу. Почему-то вспомнился шаттл, на котором они прилетели. Форма и цвет были похожи, только у шаттла не было хвоста, плавников и усов. Он пожалел, что рядом нет папы с его коммуникатором. Получился бы отличный клип, который можно было бы показать на каком-нибудь тематическом занятии в группе развития. Да что там! Это видео могло бы послужить темой отдельного занятия…

Тут Джу подумал, не потерял ли его отец. Он не знал, сколько времени прошло с момента, когда они были вместе, но как ему казалось, довольно много.

— Мне надо возвращаться к папе. — протянул Мие сверток с печеньем. — Хочешь?..

Она вытащила одно печенье, откусила кусочек и легкомысленно заметила:

— Ты их там уже не найдёшь.

— Как это? — Джу с недоумением посмотрел на неё.

— А вот так! Не будут же они стоять на одном месте, верно?

— Но они же не могут уйти без м-меня?.. — Ему стало страшно. Он представил себе, как папа ищет его по всем этим джунглям, потом выходит из парка, едет на лифте к шаттл-порту, садится в челнок и улетает без сына…

— Да не трясись ты так! — Мия насмешливо разбила его терзания, — Мы сейчас их догоним. Клаус всегда проходит через птичник...

— Какой такой Клаус?

— Мой брат. Вредный такой болтун и задавака. Он гид, водит вашу группу по парку. А ты от них сбежал. — она плотоядно хихикнула, — И попался мне.

Джу насупился:

— И ничего я не сбежал. Захотел посмотреть, что там булькает.

— Ладно, не сердись. — Мия примиряюще коснулась его плеча. — Пошли, лучше, птичку посмотрим. И папу твоего найдём.

Они доели печенье, бросили крошки рыбе, обошли фонтан и направились к тропинке с противоположной стороны, которая не была видна с того места, откуда появился Джу.

На краю полянки Джу внезапно остановился.

— Погоди минутку — он о чём-то задумался. — А эта рыба — она не кусается?..

Мия звонко засмеялась:

— Нет, конечно! Что она, пиранья что ли?

Джу подошёл обратно к чаше. Аккуратно отвел рукой кувшинки, вгляделся в воду. Рыбы там не было. Он осторожно погрузил руки в воду по запястья. Было приятно прохладно, как будто прикоснулся к маминым шарам с водорослями. Чувствовалось движение водяных потоков по коже — они были плотнее, чем воздух. Ощущения были приятные. Он медленно поводил руками влево-вправо, наблюдая, как появляются завихрения на месте, где они только что были.

Мия внимательно смотрела на него, потом молча подошла, и тоже засунула свои ладони в воду. Так они постояли минутку, затем Джу вынул руки из воды и задумчиво смотрел, как вода с них стекает обратно в чашу. В глубине мелькнула рыба, но выныривать не стала — очевидно, она умела точно определять, когда на поверхности воды появляется угощение для неё.

Конечный пункт их пути находился не так чтобы очень далеко от фонтана, но тропы были проложены таким образом, что создавалось ощущение обширного пространства. Они взобрались на пригорок, затем спустились с него, круто повернули, вошли в пещеру и некоторое время шли в полумраке. Он рассказал Мие о том, что никогда не видел воду, которая течёт, а она ему, что никогда не была в невесомости.

Выйдя из пещеры, они увидели длинное узкое строение из пористых астероидных блоков и небольшое скопление народа возле входа. Клаус и отец что-то обсуждали, но увидев их, замолчали и стали дожидаться, пока Джу и Мия подойдут к ним.

— Видите, всё нормально — Клаус неодобрительно посмотрел на Джу, потом на Мию. — Отсюда даже мышь не сможет выйти без нашего ведома.

Джу понимал, что отец не очень доволен его эскападой. Как и любому ребенку, ему доводилось совершать поступки, шедшие вразрез с понятиями родителей о правильном детском поведении. Обычно мама высказывалась по этому поводу первой, а отец всегда ждал, предоставляя Джу возможность привести доводы в своё оправдание. Вот и сейчас он просто молча смотрел на сына.

— Пап, ну прости... Я не подумал. Мне было интересно взглянуть на воду…

— Ты мог бы сказать мне и тогда мы посмотрели бы вместе. Я тоже воду не каждый день вижу.

— Да, но вас было... много… и мне показалось... что ничего не получится. — Джу извиняющимся взглядом посмотрел в глаза отцу. — И я думал, что на минуточку только отойду, а получилось надолго!

Отец размышлял. В данном случае проступок не очень серьёзный, но такое может произойти в другом, не очень удачном месте и тогда всё может закончиться не так хорошо.

— В следующий раз, если мы находимся там, где ты не знаешь, как самому добраться до дома, предупреждай меня обо всём. Даже если тебе кажется, что ты ненадолго или недалеко, всё равно - я должен знать. Обещаешь?

— Обещаю! — пламенно пообещал Джу, приложив руку к сердцу.

— Ну хорошо. Я на тебя рассчитываю, сынок.

В это время Клаус отчитывал Мию:

— Ты тоже молодец — умыкнула пацана. Знаешь ведь, в таком возрасте не ходят в одиночку, да ещё и не местный он. В любом случае, родители волнуются. Думать же надо головой!

— А что я? Мы недолго же. — на лице её было независимое выражение, — Сома твоего покормили.

— “Сома-а покорми-и-л-и-и,..” — перекривил он её и иронично спросил, — Ну и как там “мой сом”? — было видно, что он уже не столько сердится, сколько просто ворчит в воспитательных целях.

— Плавает. Слопал у Джу целую пачку печенья.

— А ты ему помогла, наверное? — он хитро прищурился. Мия осторожно ответила:

— Ну да, он до этого никогда не видел рыб.

— Да не другу твоему, а сому! Печенье лопать! — он засмеялся над своей шуткой, а она скорчила ему рожу и показала язык. Потом повернулась к Джу:

— А у тебя есть сестра?

— Нет, сестры нету.

— Ну ей, может быть, даже повезло. А то издевался бы так же над ней.

Джу промолчал. Он не имел сестры, но ему почему-то казалось, что он не стал бы издеваться над ней, если бы она была. Хотя, абсолютно поручиться он не мог: если допустить, что все девчонки такие, как Мия, тогда может быть всё что угодно...

Клаус предложил группе войти в строение. Внутри оказалось несколько больших клеток, в которых сидели разные животные. Мия сказала, что это “вольеры”.

— Хочешь потрогать кого-нибудь? — она открыла маленькую дверцу, бесстрашно засунула руку в неё и вытащила что-то пушистое, с большими ушами и глазами красноватого цвета. Джу опасливо посмотрел на существо:

— Н-нет. — он немного отстранился, — Сама его держи.

— Да ну, что ты? Это же кролик! Они добрые и милые. — она засмеялась, и начала тереться носом о мордочку кролика. Тот вёл себя смирно на руках, шевелил носом, принюхиваясь к чему-то. В целом он выглядел как мягкая игрушка и, кажется, был не опасен. Хотя, красные глаза наводили на мысли о Повелителе Чёрной Звезды, злодее из популярного флика для детей. Джу отважился.

— А чего у него глаза красные? — он сделал шаг к Мие и потрогал кролика пальцем.

Она скривила губы:

— Ну красные и красные, какая разница? Хочешь, достану тебе с чёрными глазами. — насмешливо посмотрела на него, — Но они все одинаковые, такие пу-у-усечки… — чмокнула кролика в нос, отчего он заворочался и затряс головой, а она засмеялась и говорила ему что-то ласковое, успокаивая.

Джу прикоснулся к спинке кролика. Она была мягкая и тёплая, гладкая шёрстка приятно пощекотала ладонь. Он осмелел и погладил кролика по голове и спине. Длинные уши затрепетали, кролик покосился на него своим красным глазом, но, скорее, как-то испуганно, чем угрожающе. В общем, Джу признал зверя не представляющим опасности.

Потом ему в голову пришла ещё одна мысль:

— А зачем ему такие большие уши?

Из за спины раздалось:

— Чтобы лучше тебя слышать. — подошедший Клаус разразился длинным рассказом по случаю. Видимо, не было вопросов, на которые у него не была бы припасена соответствующая лекция. Впрочем, сейчас Джу было интересно послушать про кролика и его уши.

В итоге так и получилось, как сказал Клаус: уши кролику нужны в основном для того, чтобы слышать лучше всех и не стать чьей-то едой. Он рассказывал ещё про то, что кролик с помощью ушей избавляется от тепла при погоне, но Джу этого не понял: за кроликами никто не гонялся, они мирно сидели в клетке, которая могла их защитить от других животных.

Мия к тому моменту поместила своего кролика обратно в вольер, прошла в дальний конец строения и начала звать Джу:

— Иди сюда, я покажу тебе птичку!

Джу подошёл ближе и увидел птицу. Та топталась на стойке, сделанной, видимо, специально для неё, большущая, зелёного цвета, с красной головой и горбатым костяным носом.

Мия погладила птицу по голове, потом скормила ей что-то из руки. Птица важно взяла подачку носом, который оказался одновременно и её ртом. Мия сообщила, что это клюв, он есть у всех птиц.

— Попугайчику тоже нра-а-авится, когда его гладят! — она подкрепила свои слова поглаживанием птицы, отчего та начала активно приседать и выпрямляться на своей перекладине.

Джу доверчиво протянул руку, собираясь погладить попугая. Тот повернул к нему голову боком, внимательно посмотрел большим серым глазом и вдруг запрокинул голову, раскрыл свой клюв и закричал, оглушительно и страшно. Джу поспешно отскочил на безопасное расстояние. Мия заливисто захохотала, потом начала успокаивать то ли попугая, то ли мальчика:

— Не бойся! Он тебя не укусит! — дала птице ещё порцию корма и приглашающе взглянула на Джу, — Ну, иди сюда! Он любит, когда к нему прикасаются.

Но дураков уже не было и попугай остался неглаженным.

Сдав плащи на выходе, все начали прощаться. Отец с улыбкой что-то говорил пожилой паре и пожимал руку мужчине, а женщина снова улыбнулась Джу, как тогда, когда он подобрал лист. Мия положила ему руки на плечи и доверительно сообщила:

— Ты мне нравишься. Приезжай ещё.

Джу растрогался. В его группе мальчики дружили только с мальчиками, а девочки — с девочками. Отношения у двух фракций были нейтральные и ни одна девочка не проявляла к Джу внимания больше, чем к любому другому мальчишке. Он не думал, что с ними может быть так приятно, весело и интересно.

Покопавшись в своей сумке, он из кучи разных предметов вытащил сосновую шишку и протянул её Мие:

— Вот. Тебе. На память.

Она взяла шишку и стала её крутить в руках, рассматривая:

— Ого. Это же настоящая сосна. Спасибо! — глаза её сияли, — Где ты её взял?

— У нас в хабитате растёт такое дерево. А моя мама — биолог. Может вырастить всё, что захочешь.

Мия помолчала, потом сказала:

— Погоди минутку, я сейчас вернусь. — и побежала обратно в джунгли. Клаус посмотрел ей вслед и улыбнулся Джу:

— Мало кто может угодить нашей Мие, но ты — смог. Потому, держись. Сейчас она тебе пальму, наверное, притащит. Настоящую!

Отец с сомнением заметил:

— Пальма в челнок точно не поместится...

— Придётся грузовым вывозить, — Клаус смешливо посмотрел на папу и Джу подумал, что они с сестрой очень похожи, — Нельзя просто так взять и отказаться от подарка Мии.

Несколько минут они говорили о разном. Клаус поведал о том, что учился в кластере “Фауна” на зоолога (кролики, кстати, оттуда), затем вернулся на станцию “Флора” и поступил работать в парк живой природы, одновременно получая биологическое образование. Вообще, это только начало, говорил он, в его планах была революционная научная деятельность в области биологии и зоологии. Отец одобрительно кивал головой, иногда задавал вопросы по теме. Джу знал, папа занимается системами, которые создают воздух, используемый для дыхания и вопросы биологии ему тоже близки.

Из дверей выскочила запыхавшаяся Мия. Она что-то несла в руках, локти её были ободраны, на коленях и животе — какие-то полосы. Она подскочила к Джу и сунула ему в руки овальный предмет:

— Вот! Это тебе от меня. — потом оглянулась на брата и поправилась, — От нас с Клаусом. И от нашего парка. Приезжай ещё!

Клаус присвистнул:

— Залезла на пальму! Ты теперь должен будешь на ней жениться.

Мия зарделась и ткнула его кулаком в бок:

— Скажешь тоже! Он мне шишку подарил! У тебя есть шишка? А у меня теперь есть! — Отец и Клаус рассмеялись, а Мия покраснела ещё больше и отвернулась.

— Ну что же, спасибо вам, было очень здорово. Мы обязательно приедем при первой возможности. — папа пожал руку Клаусу на прощание и они отправились к остановке лифта, а Клаус с Мией — в здание парка. У входа Мия повернулась и помахала Джу на прощание.

3

День близился к концу. Солар-нить из молочно-жёлтой постепенно превращалась в оранжевую, чтобы затем стать тёмно-оранжевой и окончательно угаснуть на несколько часов условной ночи экзополиса. Иногда лучи света пересекали продолговатые пятна, медленно перемещающиеся в высоте по разным направлениям и тогда на короткое время становилось чуть темнее и, кажется, прохладнее.

— Пап, а что это за большие штуки там летают? — Джу показал рукой на предмет своего интереса и выжидающе посмотрел на отца. Тот, по обыкновению уткнувшийся в свой коммуникатор, повернул голову в указанном направлении и какое-то время не мог понять, о чём спрашивает сын, но потом его лицо прояснилось:

— А-а, это?.. Метеокомпенсаторы, сынок. — он нажал кнопку на торце коммуникатора и положил его в карман. — Они позволяют регулировать влажность и температуру воздуха.

— А как они это делают? — Джу внимательно рассматривал метеокомпенсаторы. Отец снова задумался над простым детским вопросом:

— Солар-нить внутри станции дает не только свет, но и тепло. А снаружи станция нагревается от света звезды. Из-за того, что у станции сложная форма, она греется неравномерно — где-то больше, где-то меньше. Временами в каком-то месте становится жарко и тогда метеокомпенсаторы летят туда и заслоняют поверхность от света солар-нити. От этого температура в том месте немного снижается. А ещё они распыляют водяной пар, чтобы воздух был достаточно влажным и людям было приятно дышать.

Джу задумался. Его иногда удивляло, как у людей получается измысливать такие вещи. Вообще, он собирался стать инженером как папа, но, видя иные изобретения, немного сомневался в себе — ведь ему тоже придётся постоянно что-то выдумывать и считать на коммуникаторе.

— А как это придумали? — Джу требовательно посмотрел на отца.

— Когда-то люди жили на планете и у них были облака. — Папа с мечтательной улыбкой посмотрел вверх. — Такие белые или серые, похожие на вату. Они медленно парили в небе и иногда закрывали землю от солнца. Почти как эти метеокомпенсаторы...

4

В зоне ожидания “В” было многолюдно - терминал явно не успевал отправить обычное количество пассажиров в их пункты назначения. Вероятно, это было связано с коррекцией орбиты. Но администрация не выказывала никакого беспокойства и ситуация не выглядела чрезвычайной. Всё как обычно, просто больше ожидающих.

Вдоль зоны ожидания ходила девушка в униформе службы наблюдения и предлагала помощь гражданам, испытывающим затруднения. Там женщине, давно не бывшей в условиях нормального тяготения, стало как-то нехорошо, а тут группа подростков-экскурсантов из соседнего кластера находилась в смятении и нерешительности по причине задержавшегося где-то встречающего. Джу изнывал от скуки: в этой бесконечной очереди решительно нечего было делать.

На некотором удалении от зоны ожидания “В” и параллельно ей, к посадочной зоне тянулась стеклянная труба зоны ожидания “А”. Там было практически пусто: несколько человек сидели на комфортных креслах, один с недовольным лицом что-то выяснял у колонны стационарного терминала, служащий шаттл-порта катил тележку с напитками и закусками.

— Могли бы часть людей пустить через “А”, — произнесла толстая женщина в потертом комбинезоне утилитарного покроя, восседавшая на одной из скамеек зоны ожидания и разглядывавшая трубу соседнего терминала с недовольным прищуром. — Вот почему нет, а?..

Её спутница, внешне была почти полной её копией и лишь немного отличалась от неё чертами лица и цветом волос. Она также разглядывала зону “А”, но как-то равнодушно, без агрессии — челюсти её мерно двигались, занятые жевательной резинкой.

— Галь, ну ладно тебе, — миролюбиво произнесла она, — вон, и пройдём скоро...

Джу ходил вокруг отца муравьиным шагом, приставляя пятку к носку, в миллионстотысячный раз озирая зону “А”, толстых тёток, пожилого шарообразного дядьку, стоявшего в очереди перед ними, вход в посадочную зону, который был таким близким, если пройти к нему шагами, пусть даже небольшими, но таким далеким во времени, потому что перед ними ещё много людей должны сесть в свои челноки, целых пять или даже восемь...

— О, тебя ещё куда несёт-то, милый?… - отреагировала женщина-комбинезон, глянув в конец очереди. Джу посмотрел в том же направлении и оторопел: к ним приближался самый настоящий Гражданин Империалз.

— И в самом деле, шёл бы в свой коридор… Зачем к нам, убогим, сюда лезть? - поддержала комбинезон жевательная резинка.

Чем-то раздосадованный Гражданин шел по центру дорожки вдоль зоны ожидания, бросая вызывающие взгляды на тех, кто отходил недостаточно быстро. Полноватый молодой человек среднего роста, он был одет в стильный пиджак, переливающийся оттенками красного, и широкие чёрные штаны. В ушах его были блестящие капли, под которыми играли всеми цветами радуги и меняли форму полупрозрачные голографические узоры, на шее с левой стороны была татуировка с личным идентификатором, блестящие волосы на голове были собраны в причудливую форму, напомнившую Джу фонтан из парка живой природы... Он подумал, что империалз выглядит красиво.

Очередь не разделяла его мнения и старалась уступить дорогу побыстрее, поскольку два дроида-охранника щедро дарили бело-голубые электрические разряды тем, кто не успел вовремя оказаться на безопасном расстоянии.

Женщины, при виде приближающегося Гражданина притихли и даже как-то уменьшились в объёме. Отец посторонился и на всякий случай прижал Джу к себе. Империалз прошёл мимо, зыркнул на обладательницу комбинезона, что-то сосредоточенно рассматривающую на полу, скабрезно подмигнул жевательной резинке, испуганно хлопнувшей глазами, мазнул взглядом по Джу и отцу, затем внезапно уткнулся в спину пожилого толстяка перед ними, который не обращая ни на что внимания, листал страницы в электронной книге.

Для Гражданина, привыкшего проходить через толпу как нож сквозь масло, было немного неожиданно встретить такую живую преграду. Удивительно, но дроиды не прореагировали на препятствие должным образом. Империалз с легким удивлением потыкал пальцем в круглую спину:

— Мужчина, посторониться не желаешь? Тут Гражданин идёт.

Толстяк оторвался от электронной книги, повернулся и секунд пять разглядывал его с доброжелательной улыбкой, после чего миролюбиво заметил:

— Здесь достаточно места, молодой человек. Таких как вы, ещё десятка полтора пройдёт.

Возмутительно! Никто не смеет унижать Гражданина при прочих таким бесцеремонным образом. Требовалось проучить наглеца. Империалз слегка наклонил голову вбок и прищурился:

— Так-так… дяденька у нас, значит, храбрец, — хрюкнул он, но тут же усмешка его превратилась в злобную гримасу, он крикнул, срываясь на фальцет, — Угроза Гражданину! Обезвредить! — И резво отскочил назад, едва не повалив отца Джу, находившегося на линии отхода.

Дроиды метнулись к толстяку, зашли с обоих боков, их манипуляторы, предназначенные для захвата и обездвиживания чего-либо, имевшего размеры человеческих конечностей, успешно справились со своей задачей: мужчина озадаченно оглядывался, но двигаться не мог — не позволяли жёстко зафиксированные за спиной руки. Книга упала на пол, защитное стекло экрана хрустнуло и раскололось от удара.

Толстяк посмотрел на Гражданина и тяжело вздохнул:

— Ну зачем вы так, молодой человек? Издеваетесь над стариком. Я ветеран Реформы, между прочим… — лицо его скривилось от боли — дроиды, повинуясь мысленному приказу, усилили захват. — Отпустите уже меня, будет вам забавляться.

Женщины, всё это время недвижимо сидели на скамейке, боясь шелохнуться, однако, комбинезон, воспользовавшись тем что империалз стоит к ней спиной, делала страшными глазами знаки отцу Джу, показывая то на мальчика, то на вход в зону ожидания. Отец тихонько отошёл на несколько шагов и мягко направил сына за спинку соседской с дамами скамьи.

Гражданин расхаживал перед обездвиженным толстяком, злобно рассматривая его и нервно потирал кулак одной руки ладонью другой. Очевидно, тот не боялся поссориться с Гражданином Империалз. Это вносило неопределенность: нельзя наказать страхом этого тупицу, а причинение ему физического вреда могло иметь непредсказуемые последствия — всё-таки, несмотря на принадлежность к Империалз, за вопиющие по общечеловеческим понятиям поступки могло последовать вполне осязаемое возмездие.

Наконец, что-то надумав, он посмотрел в лицо толстяку, набрал в лёгкие воздуха и зловеще прошипел:

— Я ещё не закончил... с тобой… забавляться… ветеран. — Тут дроиды начали медленно подниматься вверх, увлекая тучное тело и мужчина захрипел от боли.

Поднявшись на высоту роста толстяка, остановились.

— Х-хх.. — шипел мужчина сквозь стиснутые челюсти, тяжело пританцовывая на пальцах ног, — Я же вам ничего не сделал…

— Ты мне дерзил, этого вполне достаточно, — тон империалз был назидательным. — Никто не смеет дерзить Гражданину Империалз!

Он вперил в толстяка взгляд, полный превосходства, но было непонятно, произвели на того какое-либо впечатление произнесённые слова или он корчился только лишь от боли.

— Ну отпустите же меня! — взмолился толстяк. — У меня плохое сердце...

— Будешь висеть, пока не поумнеешь!

Толстяк вдруг конвульсивно задергался и обмяк, безжизненно повис на манипуляторах дроидов. Глаза его закатились, из уголка искривленного рта потянулась тягучая слюна, оторвалась и упала на пол розоватой капелькой.

После небольшой паузы один из дроидов выпустил диагностический щуп, прикоснулся к виску на безвольно поникшей голове, некоторое время удерживал его, затем втянул обратно.

— Ну всё, довели человека… — с громким ужасом прошептала тетка в комбинезоне.

Гражданин расслышал её слова, но никак не отреагировал — у него вдруг появилось ощущение, что он начинает падать спиной вперёд в шлюз, раскрытый в космос. Так в стародавние времена казнили убийц и насильников. Теперь его уже точно не погладят по голове и надо что-то делать: для начала, хотя бы связаться с Эмиссаром на этой станции…

Сделать он ничего не успел. Неуклюжее тело, всё так же удерживаемое манипуляторами дроидов, вдруг словно само собой начало двигаться. Выпрямилось, стало длиннее и массивнее за счет пластин, на которые разделилась бывшая ранее монолитной грудная клетка. Одежда на руках и ногах с треском разошлась: басовито скрежетнули активирующиеся сервоприводы, руки расщепились и их стало четыре, каждая нога обрела дополнительный сустав. Мягкую обувь прокололи титановые когти-крюки-опоры и трансформация в боевое состояние завершилась.

В тот же момент висевшие на нём дроиды были расплющены друг о друга двумя парами рук, способных рвать броню десантных катеров. Смерть из иссиня-чёрного металла с гротескной головой толстого человека с плохим сердцем раскрыла глаза и пристально посмотрела в самое нутро Гражданина Империалз.

Из грудной клетки монстра, усиленные резонаторами громкой связи, прозвучали первые шесть нот Гимна Прежней Гвардии и стихли, оставив вязкое эхо. В наступившей тишине звякнула, ударившись о пол, какая-то железяка, бывшая частью дроида и закатилась под скамейку. Биомех, в котором уже нельзя было различить того прежнего толстяка, начал вещать жёстким, внушительным голосом:

— Вы совершили нападение на легионера класса “Кварц” специальной биомеханизированной логистической бригады общевойскового формирования “Флот Миракьюлар-6”. Согласно статута 8 Реформы года 592-го Системы Ожерелье, данное преступление карается смертью, будучи совершённым во время ведения активных боевых действий или в Пределе Империалз, либо бессрочной ссылкой на территорию кластера “Основа” в прочих случаях.

Легионер сделал паузу, давая возможность осмыслить сказанное им. Гражданин, ни жив ни мёртв стоял, вытянувшись в струну, опасаясь шевельнуться или даже вздохнуть глубже, чем нужно для поддержания минимально требуемого количества кислорода в крови. Шутка ли — нападение на легионера. Да ещё и биомеха.

Легионер продолжил:

— Согласно статута 9 года 92 Реформы, легионер бригады в некоторых ситуациях может осуществлять административные функции, в том числе обязанности арбитра, полевого судьи и прочие смежные, в рамках необходимости принуждения к исполнению законов Империалз на территории Системы Ожерелье. Гражданин Империалз, я уведомляю вас о начале ускоренного процесса согласно данного уложения, по обвинению в посягательстве на честь, жизнь или физическую целостность легионера. Можете ли вы сказать что-либо в опровержение предъявленного вам обвинения?

Империалз побледнел и поник. Плантации и рудники Основы явно не входили в его планы. Он, такой успешный и всесильный ещё буквально минуту назад, сейчас оказался один, без охраны, перед лицом самого одиозного порождения прошедшей безумной эпохи глупых и непонятных нынешнему поколению войн за идеалы. Кто бы мог подумать, что в толстом лысом старикане скрывается чёрный демон? Собрав всю свою волю, он начал мямлить:

— Э.. Гражданин… прошу... у вас... прощения… предлагаю уладить наш конфликт… взаимо… пониманием… готов компенсировать ущерб… нанесенный Вам… моим… — окончание фразы далось ему тяжело, это чувствовалось даже сквозь панику. — недостойным… поведением. — наконец, закончил лепетать он.

С надеждой взглянул на грудь нависающего над ним монстра, не смея поднять глаза выше. Легионер проскрежетал:

— Всё, сказанное Вами, как не является опровержением предъявленного вам обвинения, так и не содержит смягчающих обстоятельств. Суд переходит к вынесению вердикта. Гражданин Империалз, персональный код AN86…

— Пощадите!!! У меня мать… сестра-а-а... - Империалз упал на колени, закрыл лицо ладонями и зарыдал, фальшиво и безутешно, как существо, никогда и ни по кому не проронившее ни одной слезы, но вдруг враз осознавшее, что наступает трагический и безвыходный финал его драгоценного бытия.

Страшилище с четырьмя руками неподвижно стояло и смотрело как плачет Империалз. Затем по его лицу скользнула тень и оно, негромко лязгнув, вернулось в прежнее обличье толстяка, в лохмотьях и останках обуви. Помолчав немного, легионер обратился к подавленному, хлюпающему носом гражданину Империалз:

— Думаю, происшедшее должно послужить уроком, юноша. Я не буду предъявлять вам официальное обвинение, даже не прошу возместить стоимость одежды. А вы, в благодарность за мою доброту, подумайте вот над чем... Что сказала бы ваша мать, если бы узнала, что вы своими игрушками довели почти до смерти другого человека?

После этих слов, потеряв к Гражданину интерес, он наклонился к своей книге, подобрал её. Попытался включить, но она не запускалась. Огорчённо вздохнув, бросил её в ближайшую урну с отходами.

Напряжение спало. Люди отворачивались от места происшествия, обсуждали событие между собой, кто-то начал негромко пересказывать случившееся в коммуникатор. Гражданин Империалз, утерявший весь свой лоск и теперь не выглядевший сколь-нибудь грозно, поднялся с колен, вытер лицо лацканом переливающегося красным пиджака, бросил хмурый взгляд на останки дроидов и побрел к почти пустой зоне ожидания “А”.

К толстяку подошёл наблюдатель и предложил принести форму шатл-порта взамен его изорванной одежды. Тот было согласился, но затем взглянул на близкий вход посадочной зоны и передумал:

— Спасибо, молодой человек, справимся. Мне тут недалеко уже, как-нибудь доберусь.

Наблюдатель коротко поклонился и вернулся к своим обязанностям. Джу, всё это время стоявший за спиной отца, подергал его за край куртки:

— Пап, а дедушка вправду настоящий легионер?

Отец неуверенно улыбнулся:

— Ты же сам всё видел. Кто ещё может превратиться в легионера, кроме самого легионера?

Джу смотрел на толстяка. Ничто не указывало на то, что он - полумашина из сказок, которые любила рассказывать воспитательница из его группы развития.

— Пап. А легионеры злые? Или добрые?

Толстяк, явно слышавший диалог мальчика с отцом, повернулся к Джу.

— Добрые, малыш. Если их не обижать сильно. — выражение его лица было серьёзным, но глаза улыбались — А с теми, кто их не обижает, они даже дружат. Держи пять.

Он протянул мальчику ладонь для рукопожатия, но Джу юркнул за спину отца. Тот потрепал сына по голове, смущённо сказал:

— Он у нас стеснительный. Никого не обижает, но и знакомится не сразу.

— Да, ничего страшного. Дети в этом возрасте такие. Я уж знаю. — он улыбнулся, — Я, как с войны вернулся, старшая дочка моя такого же возраста была как ваш, а младшая только родилась. Не заметил, как все выросли, замуж повыходили... А сейчас-то — уже четверо внуков...

Джу немного успокоило, что у железного четырёхрукого человека есть внуки и он наполовину вышел из за спины отца, наблюдая за легионером. Затем решился:

— Дедушка, а у ваших внуков тоже четыре руки, если их обижают?

Отец смутился, а толстяк раскатисто засмеялся.

— Джу, ну что ты такое говоришь? Думать надо! — отец укоризненно посмотрел на него.

Отсмеявшись, легионер махнул рукой:

— Да что вы! Просто милый детский вопрос. Сообразительный мальчик. — Он сел на корточки перед Джу, — Нет, дружище. Мои внуки такие же, как ты. Две ручки, две ножки, любопытный носик. У кого-то хвостики на головах. Да и я стал таким.. четырехруким уже в Легионе.

Он сделал паузу, задумавшись. Потом продолжил:

— Когда-то я был клерком. Ты знаешь, что такое “клерк”? — мальчик отрицательно покачал головой, — Впрочем, неважно. Я брал лист бумаги, ставил на нём красивую блестящую печать и клал в стопку слева. Затем, брал следующий лист бумаги, ставил на нём другую печать и клал в стопку справа. Вот чем я занимался целый день.

Джу кивал, хоть местами и не понимал, что говорит толстяк, но всё равно слушать было интересно.

— А потом я заболел. Такой страшной болезнью, от которой нет лекарства. Как азотная лихорадка, только хуже. И должен был умереть, а мои девочки остались бы одни. — Это воспоминание его расстроило.

Очередь продвинулась и он поднялся с корточек, чтобы сделать пару шагов. Не стал снова опускаться, но смотрел на Джу, хотя рассказывал уже, скорее, его отцу.

— Я не понимал, что делать. Лечение было, но у меня не имелось средств, чтобы получить его — молодые клерки мало зарабатывают. И тогда доктор в общественной клинике, к которому я ходил, посоветовал мне вступить в Легион.

Он посмотрел на отца Джу, тот понимающе кивнул.

— Изначальный план был таков: я должен был служить в Легионе всю жизнь, затем выйти на пенсию и мой долг за операцию считался бы погашенным. Не бог весть какие перспективы карьерного роста, но и не скорая и довольно мучительная смерть, да?.. — он усмехнулся. — Правда, Легион решил мою проблему по-своему: они предложили мне вместо дорогостоящей операции гражданского образца стать биомеханизированным легионером…

— Па, а что такое “биомеханизированный”? - подал голос Джу.

Отец рассеянно объяснил:

— Это когда тебе делают новую часть тела, если ты потерял старую.

Джу повернулся к толстяку и спросил:

— Дедушка, так вы - механизированный?

Тот рассмеялся:

— Ну да! Я именно об этом и говорю. — он перевёл взгляд на отца Джу, — И я стал легионером. Подумал тогда немного, с женой обсудил. Что мне было терять, в конце концов? Либо я голова на колёсиках с пластмассовыми руками после гражданской операции, либо легионер — уважаемый член общества. Ну и на пенсию военнослужащие выходят раньше, чем штатский персонал...

Мимо них бесшумно пронёсся почтовый контейнер, следуя маршруту вдоль сенсорной линии, идущей параллельно зоне ожидания. Легионер задумчиво проводил его взглядом.

— Никто не ожидал всей этой заварухи с Советом и Капитанами. Все думали, тот порядок не пошатнуть и он будет вечно. А про Империалз, так вообще, ничего не знали, кроме того, что это была просто странная секта на полудюжине астероидов, собранных в кучу. И вот, гляди-ж ты…

Старый солдат задумчиво посмотрел на свои, выглядевшие почти обычными руки и хмыкнул со смесью досады и веселья:

— Вообще, когда со мной происходит что-то подобное — я испытываю ужас от осознания того, что я с собой сотворил при участии Легиона. Я ведь по натуре очень спокойный и неконфликтный человек. Отпусти меня напыщенный олух до того, как я потерял сознание — всего этого не произошло бы. Но спесь его подвела. Биомехи слишком живучие — вся эта штуковина, в которую я вставлен, не позволит мне помереть каким-нибудь дурацким способом вроде сердечного приступа. А психостимулятор поможет выкрутиться из пикантной ситуации как та, что вы видели... - он ухмыльнулся, - ...просто взяв на себя контроль над телом, пока мозг в отключке. Это весело — открыть глаза и узнать, что ты осудил кого-то на пожизненное ковыряние астероида. Хорошо хоть, я не боевая единица. Иначе парень не отделался бы слезами.

Подошла его очередь. Старик кивнул отцу, улыбнулся Джу, пожелал им удачно добраться и через арку зоны ожидания вошёл в лифт, идущий к челноку.

5

В узком иллюминаторе из многослойного стекла проносились ажурные фермы комплекса связи экзополиса. Челнок ускорялся и геометрические фигуры из белых палочек сначала превратились в блестящую рябь, а затем сменились чернотой космоса с разноцветными блёстками звёзд. Судно покинуло пределы станции и через небольшое время перешло в свободный полёт. Система безопасности отключила захваты кресел пассажиров, оставив только ремни, удерживающие людей на их местах. Тусклые желтые плафоны погасли и включилось мягкое фоновое освещение. Пассажиры оживились, занявшись кто чем. Прибытие в пункт “Флора-С43” ожидалось через полтора часа.

Отец откинул кресло до упора, принял расслабленную позу и закрыл глаза. Джу, устроившись поудобнее на своём месте, открыл сумку и аккуратно достал её содержимое, “повесив” его у себя перед носом. Пёстрая кучка детских ценностей начала дрейфовать по ходу челнока - сказывался сброс ускорения.

Он выхватил печенье, видимо случайно выпавшее из кулька на станции и сунул его в рот. Затем взял зелёный лист, зажал подбородком, быстро засунул остальные вещи в сумку, закрыл её и прикрепил к поясу. Потом ухватил лист кончиками пальцев и начал задумчиво его рассматривать, смакуя крошку, откушенную от печенья.

Лист был толстый и приятный на ощупь - с одной стороны темно-зеленый, гладкий и отбрасывающий жирные белесые блики, с другой стороны матовый, салатного оттенка и бархатно мягкий. От основания листа расходились розовые прожилки, истончаясь и сливаясь с зеленью у краёв.

Может быть так только казалось, но лист вроде как пожелтел с момента, когда был подобран. Будет жаль, если он испортится. Хорошо, что мама — биолог и разбирается в растениях. Наверное, она засунет его в колбу с каким-нибудь специальным раствором и после этого Джу сможет только разглядывать свой лист, без возможности подержать в руках. Но лучше так, чем никак.

Он аккуратно положил лист в сумку, доел печенье и откинулся на спинку кресла. В квадратном иллюминаторе над головой висели неподвижные звёзды. Иногда проскакивали всполохи от ионизации, когда челнок захватывал редкие облака газа. Он подумал — чем, интересно, занимается Мия сейчас. Наверное, караулит у фонтана очередного туриста с печеньем. Или гладит своего попугая.

Он не заметил, как задремал под убаюкивающий равномерный гул системы вентиляции. Снился ему толстый лысый старик, улыбающийся маленьким мальчикам и девочкам с четырьмя руками, сидящим на его коленях и что-то ласково им рассказывающий. Большая рыжая рыба, летящая в космосе из жидкой воды, заполненная пассажирами из сладкого хрустящего печенья. Фонтан, разбрасывающий блестящие пригоршни капель во всех направлениях…

— Джу, просыпайся. Мы дома.