Дьявольская шахматная забава

Глава 1

Дьявольская шахматная забава

Фантастический роман

Глава 1. Часы Спасова

Михаил Талев пришёл в клуб с пакетом продуктов. Пакет порвался на лестнице, и две картофелины укатились под батарею. Одну удалось достать. Вторая, судя по звуку, нашла там компанию.

— Опять переезжаешь? — спросил Анатолий Карпин.

Он стоял в дверях кабинета, придерживая плечом папку. Из папки торчали счета.

— Нет. Это ужин.

— Богато живёшь.

— Со скидкой.

Карпин посторонился. Миша прошёл в игровой зал и поставил пакет на подоконник. В клубе пахло мокрой одеждой, растворимым кофе и старым линолеумом. Дети уже разошлись, но на первом столе кто-то оставил позицию с тремя ферзями. Миша машинально переставил одного и лишь потом понял, что партия была обычной, а лишняя фигура служила подставкой для телефона.

У окна сидел Борис Спасов. Перед ним стояли часы в чёрном металлическом корпусе. Он нажимал кнопки по очереди и прислушивался.

— Они не тикают, Борис Сергеевич, — сказал Миша.

— Я знаю. Проверяю кнопку. Иногда не отжимается.

— Дайте сюда.

Спасов отодвинул часы, но ладонь оставил на корпусе.

— Только осторожно. Отец делал.

Миша кивнул. Он помнил Виктора Спасова по фотографии над книжным шкафом: худой мужчина в пиджаке, сильно похожий на сына. Инженер, преподаватель, местный чемпион. Умер давно, ещё до того, как Миша впервые пришёл сюда с матерью.

Миша окончил инженерный факультет, несколько лет ездил по объектам, потом развёлся и вернулся в Речинск. Чинил электронику, иногда подменял тренера в клубе. На жизнь хватало, если не ломалась машина.

— Когда начал западать? — спросил он.

— Вчера. Гарри пробовал поиграть.

Миша поднял голову.

— Каспарин приезжал?

— Да. Привёз компьютер. Всё хотел посмотреть доску моего отца. Я ему её не дал.

— Правильно.

Спасов улыбнулся.

— Ты его с детства не любишь.

— Он у меня приставку взял и продал.

— Он тебе вернул деньги.

— Половину.

— Зато ты до сих пор помнишь точную сумму. Полезное упражнение для памяти.

Спасову было шестьдесят восемь. Он уже не вёл детские группы, но приходил почти каждый вечер. Миша привык видеть его у окна и однажды поймал себя на странной мысли: если кресло окажется пустым, придётся выяснять причину. Просто пройти мимо не получится.

Он перевернул часы. Вместо обычной крышки батарейного отсека снизу находился разъём, похожий на старый магнитофонный. Корпус держался на четырёх винтах. Один был сорван.

— Дома открою. Здесь отвёртка толстая.

— А завтра принесёшь?

— Завтра к семи.

Карпин выглянул из кабинета.

— Миш, останься на пять минут. Поговорить надо.

Спасов надел пальто. Одевался он долго, сначала находил рукав, потом шарф, потом снова рукав, куда шарф успел попасть. Миша помог застегнуть верхнюю пуговицу.

— До свидания. Не задерживайтесь тут до ночи.

Они проводили его до лестницы. Когда дверь внизу хлопнула, Карпин достал из папки лист.

— Нам аренду поднимают. С января. Почти вдвое.

— С чего?

— Помещение передали новой управляющей компании. Они сравнили с торговыми площадями.

Миша посмотрел вокруг. За шахматным шкафом вздулись обои.

— Ну да. Мы очень похожи на торговый центр.

— Я Гарри написал. Он обещал приехать ещё раз. Хочет турнир устроить. Реклама, спонсоры. Может, вытянем.

Миша забрал часы. На улице шёл мелкий дождь. Из магазина через дорогу вышла Ирина Полгарская, держа над головой прозрачный пакет. Увидела его, остановилась.

— Ты опять в клубе?

— Был.

— У меня папа записался в твою группу. Сказал, что хочет научиться выигрывать у меня.

— Это будет дорогая группа.

Ирина засмеялась. Они вместе учились в школе, но встречались теперь редко. Она работала в больнице и всё время торопилась. Миша предложил подвезти. Она посмотрела на его машину, потом на пакет вместо зонта.

— Давай. Только без твоего радио. Там один и тот же человек уже год объясняет, как нам стать богатыми.

В машине она спросила, что у него в пакете. Миша сказал: картошка и чужие часы. Ирина решила, что лучше дальше не выяснять.

Он высадил её возле дома, поднялся к себе и поставил чайник. Квартира была съёмная. В коридоре всё ещё стоял неразобранный чемодан, хотя Миша жил здесь восьмой месяц.

Часы он открыл после ужина. Кнопку заклинило из-за грязи. Работа на десять минут. Необычным оказался второй блок под основной платой: небольшая металлическая коробочка, залитая чем-то жёлтым. К ней шёл отдельный провод от разъёма.

Миша очистил контакт, собрал корпус и включил.

На левом экране появилось 00:00. На правом — 20:17.

Он посмотрел на телефон. 20:09.

Миша нажал левую кнопку. Вместо цифр высветилось: «Осторожно. Чашка».

Он поднёс часы ближе к глазам. Таких знаков на обычном сегментном экране быть не должно. Здесь стояла совсем другая матрица, очень мелкая, закрытая дымчатым стеклом.

Чайник выключился. Миша встал за чашкой, задел пакет рукавом, поймал его и обжёг палец о нагревшийся бок чайника. Поставил кружку на край стола, отодвинул часы и сел.

Через восемь минут телефон завибрировал. Миша потянулся к нему. Локоть задел кружку.

Она упала на пол и разбилась.

Миша посмотрел на часы.

На обоих экранах было 00:00.

Глава 2. Без зрителей

Утром он купил чашку. Точно такую же, синюю, с белой полосой. Потом весь день сердился на себя: будто её сходство с разбитой могло что-нибудь объяснить.

Часы лежали в мастерской возле паяльника. Миша проверил питание и нарисовал схему подключения второго блока. Надпись больше не появлялась. Обнаружить звукозаписывающий модуль или передатчик не удалось. На плате стояли старые детали и одна новая микросхема без маркировки.

Спасов пришёл без предупреждения, с влажным воротником.

— Готово?

— Кнопку сделал. Но тут ещё что-то есть.

Миша рассказал о чашке. Сначала коротко. Потом, увидев лицо Спасова, повторил подробнее.

Тот сел на табурет и попросил воды.

— Раньше бывало, — сказал он наконец. — Очень редко. Я думал, экран портится.

— Вы читали слова?

— Однажды было «не открывай». Я тогда дверь открыл. Сосед пришёл, попросил денег. До сих пор должен.

Он попробовал улыбнуться, но не получилось.

— Отец оставил тетради. Там про часы. Про доску тоже. Я не разбираюсь. Гарри увидел у меня на столе и стал спрашивать. Он в таких вещах понимает?

— Понимает, сколько за них могут дать.

Спасов посмотрел на Мишу.

— Тогда пусть тетради пока у меня будут.

Они договорились встретиться вечером в клубе. Миша принёс ноутбук, Спасов — доску и две тетради в клеёнчатых обложках. Доска складывалась книжкой, была тяжёлая, с грубо обработанным корешком. Под тёмными полями виднелись маленькие кружки.

— Датчики? — спросил Миша.

— Наверное. Отец делал для записи партий.

Внутри лежал провод. Разъёмы подошли к часам.

Миша включил устройство. Спасов расставил фигуры. Он любил играть белыми и всегда начинал с королевской пешки. Миша ещё в детстве пытался поймать его на одном и том же дебютном трюке. Ни разу не поймал.

Первые десять ходов прошли обычно. Затем на маленьком экране часов появилась запись: «Кс6».

Миша посмотрел на доску. На с6 он только что поставил своего коня.

— Записывает, — сказал он.

Следующая запись оказалась другой: «Лh8».

Ладья стояла на h8 с начала партии. Двигать её Миша не собирался. Он хотел рокировать.

Спасов протянул руку к пешке, но замер и откинулся на стуле.

— Борис Сергеевич?

Тот не ответил. Рот чуть приоткрылся. Пальцы соскользнули со стола.

Миша вскочил, опрокинул стул и успел подхватить его под плечи. Спасов был тяжёлый и как будто совсем чужой. Пока Миша укладывал его на пол, правой рукой он нечаянно смахнул чёрную ладью. Она ударилась о край и осталась лежать на h8.

Потом были звонок, диспетчер, Карпин в дверях, чужие команды. Миша отвечал слишком громко и ничего не мог найти: ни документов, ни телефона Спасова, хотя телефон лежал перед ним.

Ирина приехала вместе с бригадой, не в своей обычной одежде, а в рабочей куртке. Быстро посмотрела на Мишу, попросила отойти. Он отошёл к окну и понял, что руки у него мокрые.

Спасова увезли. Ирина сказала только, что он жив, и пообещала написать, когда будет известно больше.

На полу лежали несколько фигур. Миша собрал их, сел за стол и посмотрел на часы. Правый экран показывал время, которое ещё не наступило.

До него оставалось четыре минуты.

Глава 3. Что можно повторить

В больнице Миша ждал до двух ночи. Ирина вышла в коридор, сказала, что состояние удалось стабилизировать, и отправила его домой. Он спросил, можно ли увидеть Спасова. Нельзя. Тогда хотя бы позвонить завтра. Можно.

— Миш, у тебя лицо белое. Ты сам-то нормально?

— Да.

— Не садись за руль сразу. Посиди минут десять.

Он посидел двадцать. Телефон почти разрядился. На экране висело неотправленное сообщение Карпину: «Не трогайте доску».

Утром Миша вернулся в клуб. Карпин уже был там. Убирал мокрыми салфетками стол, на котором накануне разливали воду.

— Спасов как?

— Пока в реанимации. Ирка сказала, лучше.

— Я его дочери звонил. Она едет.

Карпин посмотрел на пустое кресло у окна и вытер его тоже.

Миша подключил часы. Ничего. Расставил фигуры, повторил начало партии. На одиннадцатом ходу экран погас, затем снова включился. Появилась запись: «Лh8».

Он убрал руку.

— Толя, можешь посмотреть?

Карпин наклонился, прочёл и предложил списать это на память устройства. Миша кивнул. Ему очень хотелось, чтобы объяснение оказалось простым.

Они перезапустили часы, изменили позицию. Карпин взял чёрные и начал с пешки ферзя. На экране появилось: «человек у двери».

— Ну, человек у двери, — повторил Карпин. — Так у нас клуб. Сюда приходят.

Миша положил телефон на стол и включил запись. Они ждали. Первым у двери оказался курьер с коробкой печенья. Карпин обрадовался: печенье заказала мать одного из учеников к соревнованиям. Миша спросил курьера, когда он получил заказ и кто написал адрес. Тот посмотрел на него как на человека, который ещё не завтракал.

После обеда пришёл Владимир Крамов. Его позвал Карпин. Володя работал программистом, играл хуже, чем говорил об игре, но всякий раз после поражения действительно проверял партию.

Володя снял куртку, достал маленькую камеру и спросил разрешения открыть доску. Под нижней крышкой обнаружились провода и плоский блок в медном экране. По углам стояли четыре старых конденсатора. В центре находилась стеклянная пластинка размером с ноготь.

— Это не просто датчики, — сказал он.

— А что?

— Не знаю. Сейчас скажу какую-нибудь умную ерунду, ты поверишь. Давай не буду.

Они придумали опыт. Карпин должен был уйти в коридор и бросить монету. По результату выбрать один из двух ходов. Миша и Володя не могли знать, какой.

На экране высветилось: «Сg5».

Карпин вошёл, посмотрел на доску и переместил слона на g5.

Миша попросил повторить. Второй раз часы не показали ничего. Третий — предложили другой ход, и он не совпал.

— Всё, — сказал Володя. — Одна удача, одна пустота, одна ошибка. Для чуда маловато.

Он уже собирался убрать камеру, когда Миша заметил: правый экран каждый раз показывает одно и то же опережение. Восемь минут двенадцать секунд.

Миша вернул слона, сверился с телефоном и попросил Карпина подождать.

Через восемь минут двенадцать секунд тот, которому надоело стоять, переставил именно ту фигуру, что появилась на экране. Затем спросил, почему все на него смотрят.

Володя сел.

— Монету ещё раз, — сказал он. — Только теперь никто не видит запись.

До вечера они провели семнадцать опытов. Совпали девять. В четырёх случаях экран молчал, в трёх запись не сбылась. Последний опыт пришлось прекратить: приехала дочь Спасова и попросила отдать вещи отца.

Миша протянул ей пальто и телефон. О часах умолчал. Потом, уже закрывая клуб, вернулся и всё рассказал.

Она слушала устало, без интереса к самому невероятному.

— Папе сейчас не нужны волнения. Что бы вы там ни нашли, сначала дайте ему выздороветь.

Миша обещал. На этот раз ему было важно не выглядеть убедительным, а действительно сделать, как попросили.

Глава 4. Предложение Гарри

Каспарин приехал в четверг. Машину поставил поперёк двух мест, но, заметив Мишу у окна, вернулся и переставил. Это было на него не похоже. Обычно Гарри считал, что проблемы с парковкой возникают у тех, кто приехал позже.

Он вошёл с двумя бумажными стаканами кофе. Мише протянул тот, что был без сахара.

— Помню, ты не пьёшь сладкий.

— Ты мне восемь тысяч должен. Это тоже помнишь?

Гарри вздохнул, вынул телефон.

— Номер прежний?

Деньги пришли, пока Миша снимал крышку со стакана. Восемь тысяч и ещё тысяча сверху.

— Проценты, — сказал Гарри. — Больше не вспоминай приставку. Мы уже взрослые.

Миша поставил кофе на стол.

Володя сидел возле доски. Гарри поздоровался с ним, спросил про работу и почти сразу заметил снятую крышку.

— Значит, увидели?

Они молчали.

— Я хотел вам показать. Правда. Просто Борис Сергеевич не давал ничего подключать.

— Откуда ты знаешь? — спросил Миша.

Гарри достал из сумки фотографию. Молодой Спасов-старший стоял возле лабораторного стола. Рядом был человек, похожий на школьного физика Каспарина: отец Гарри.

— Вместе работали. Мой отец документы сохранил. Когда он умер, мне всё досталось. Половина — отчёты, которые никто не читает, половина — железки, которые нельзя даже продать на металл. А это заинтересовало.

Он показал ещё несколько листов. На них были схемы, цифры, короткие подписи. «Контрольная задержка». «Повтор после изменения позиции». «Потеря сигнала при снятии нагрузки».

Володя попросил разрешения сфотографировать. Гарри дал.

— Я два года назад нашёл человека, который собрал декодер. Поставили его в часы, старый экран заменили. Спасову объяснил, что это для удобной записи. Он не хотел слушать про остальное.

— Ты его обманул, — сказал Миша.

— Не до конца рассказал. Прибор тогда вообще ничего не показывал. Я думал, не заработает.

Он произнёс это без обычного нажима. Миша посмотрел на него внимательнее. Под дорогой курткой была мятая рубашка, на воротнике — след от ручки. Гарри тоже плохо спал.

— И что ты хотел? — спросил Володя.

— Разобраться. У нас есть кусок информации, появляющийся раньше события. Иногда. Сначала я решил, что отец просто странно обозначил задержку. Но в его записях не задержка. Сигнал приходит раньше контрольного.

— Это мог быть сбой времени.

— Я так и подумал. Три инженера сказали то же самое. Один взял деньги и с тех пор не отвечает. Второй написал заключение на сорок страниц. Третий сделал декодер и предложил прекратить работу.

Миша спросил имя третьего. Гарри назвал Левина, пенсионера из соседнего города. Володя нашёл его номер в листах и записал.

— А турнир? — спросил Миша.

— Настоящий турнир. С призами. И демонстрация прибора для людей, которые могут дать деньги на исследование. Если мы сможем подтвердить хотя бы часть, клубу не придётся платить новую аренду. Выкупим помещение.

Карпин появился в дверях. Было ясно, что слушал давно.

— Я предварительное согласие дал, — сказал он. — Без доски. Только на турнир.

Гарри кивнул.

— И правильно. Ничего не подписывайте, пока не разберётесь.

Гарри оставил документы, предложил оплатить расходные материалы и ушёл. Через час Карпину пришло подтверждение перевода на аренду за текущий месяц.

— Он умеет сделать так, чтобы ты сам пришёл, — сказал Миша.

Володя пожал плечами.

— А если он просто помогает?

Вечером они позвонили Левину. Тот сначала отказался говорить. Потом услышал фамилию Спасова и уточнил, что случилось с Борисом. Узнав про больницу, долго молчал.

— Не держите подключённым, — сказал он наконец. — Особенно во время игры. Декодер только переводит часть сигнала. Источник находится в доске. Схему я вам пошлю. Дальше сами.

— Чем это опасно? — спросил Володя.

— Я не знаю. И Гарри не знает. Но ему очень хочется, чтобы оказалось неопасно.

Глава 5. Маленькая поправка

Спасов лежал в палате на третьем этаже. Вместо шахматных фигур на тумбочке стояли бутылка воды и баночка детского питания. Он разглядывал её этикетку, когда Миша вошёл.

— Не вздумай смеяться. Это мне дочь принесла.

— Я такое тоже ел.

— Добровольно?

— Когда зуб вырвали.

Спасов отложил баночку.

— Часы работают?

Миша сел на стул. Он собирался говорить о погоде, потом о лекарствах, потом осторожно перевести разговор. Спасов ждать не стал.

— Дочь сказала, вы что-то видели.

— Видели. Но не каждый раз.

— Отец тоже не каждый раз. Он в конце почти перестал записывать. Сидел над доской и ждал. Мать сердилась.

Миша спросил, чего он ждал.

— Не знаю. Тогда не понимал, зачем ему это. Теперь уже не спросишь.

Спасов посмотрел в окно. На стекле отражалась больничная кровать и ветка тополя.

— Один раз сказал, что можно исправить. Я подумал, партию. Он проиграл тогда человеку, которого обычно легко обыгрывал. Но, кажется, не о партии говорил.

Миша рассказал про Гарри. Спасов сразу покачал головой.

— Не продавайте. Пусть забирает свои новые детали, если хочет. Доска моя.

— Мы ничего не продали.

— И без ставок. Отец ненавидел ставки. У него в шкафу книжка была про старые шахматные запреты. Говорил, люди злились на игру, когда на самом деле злились на проигранные деньги.

На тумбочке зазвонил телефон. Дочь Спасова сообщала, что едет с супом. Он выключил звук и попросил Мишу не говорить ей про детское питание.

По дороге обратно Миша зашёл за Ириной. Она заканчивала смену. Села в машину, пристегнулась и откинула голову.

— Пять минут молчи, хорошо?

Он молчал почти до её дома. Потом она сама спросила о доске.

— Папа слышал от Карпина. Теперь уверен, что у вас там прогноз спортивных результатов. Просил узнать, когда он сможет отыграться за воскресенье.

Миша объяснил, что всё не так. Ирина посмотрела на него с сомнением.

— Ты серьёзно веришь?

— Я хочу проверить.

— Это не ответ.

Он показал записи опытов. Она взяла телефон, долго листала.

— Тут выборка маленькая. И вы уже знаете часть ответов. Когда ждёшь одно событие, остальные пропускаешь.

— Мы это учтём.

— А с Борисом Сергеевичем? Ты считаешь, мог предотвратить?

Миша посмотрел вперёд, на пустую дорогу.

— Не знаю. Там была только ладья.

— Тогда не придумывай себе то, чего не было. Он сейчас жив, потому что ты оказался рядом. Этого достаточно.

Она сказала это буднично и вышла, прежде чем Миша успел ответить.

На следующий день часы показали: «вода справа». До этого они играли с Володей почти сорок минут, и экран оставался пустым.

Справа от доски стояла бутылка. Володя убрал её на подоконник.

— Всё. Предсказание не сбылось. Записываем.

Миша отметил время. Через восемь минут двенадцать секунд наверху прорвало шланг. Вода потекла по стене, точно справа от стола. Они выключили удлинитель, успели убрать ноутбук и доску. На следующий вечер взрослые группы играли в другой комнате, где ученикам было тесно и неприятно пахло краской.

Карпин позвонил управляющей компании. Ему сказали, что виноват арендатор сверху. Арендатор сказал, что у него всё сухо.

Пока они ругались, Миша смотрел на запись в тетради. Она не говорила, откуда появится вода. Только где. Можно было считать это совпадением. Но он заранее выключил электричество и теперь представлял, что произошло бы, если бы оставил всё как было.

Володя пришёл со схемой Левина. Они подключили считывание напрямую к ноутбуку. Большая часть сигнала выглядела как шум. Изредка появлялся нечёткий кадр: кусок стола, фигура, светлая полоска.

— Декодер ищет в этом знакомые объекты, — объяснил Володя. — Поэтому выдаёт слова. Это не кто-то нам пишет.

— А изображение откуда?

— Хороший вопрос.

Он убрал ладонь от доски. На экране возникла ладонь с пластырем на среднем пальце. У Володи пластыря не было.

Через семь минут он порезался о снятую металлическую крышку. Миша достал из ящика аптечку.

Они заклеили порез. Володя молча повернул руку так, как она была показана в кадре.

Миша сделал фотографию экрана и руки. Только после этого оба выдохнули.

Глава 6. На восемь минут раньше

Левин приехал сам. Позвонил из автобуса, попросил встретить возле вокзала и предупредил, что ему надо будет успеть домой до темноты.

Это был невысокий седой человек с маленьким рюкзаком. Он не пожал Мише руку, пока не снял перчатку. В клубе сразу спросил, где розетка с заземлением. Карпин показал удлинитель. Левин посмотрел на него и попросил просто найти розетку.

Он привёз прибор, несколько кабелей и пакет с пирожком. Пирожок положил на салфетку, прежде чем открыть доску.

— Я не физик, — сказал он. — Не ждите объяснения устройства мира. Делал только приёмник и обработку сигнала. Излучатель пытался повторить. Получилась вещь, которая греется и ничего не делает.

Миша спросил, кто изготовил оригинал.

— Спасов и Каспарин. Старшие. Там ещё человек был, фамилию не помню. В бумагах об этом почти ничего. Часть материалов закрывали по внутреннему приказу предприятия. Это не значит, что там открыли путешествие во времени. Тогда закрывали даже плохую краску, если она предназначалась для хорошего начальства.

Левин нашёл разъём под медной крышкой. Попросил Володю не трогать стеклянную пластинку.

— Она одна. Что внутри, не знаю. Я однажды поставил похожую. Разница оказалась полной.

Они начали опыт по его правилам. Камера снимала руки и стол. Карпин выбирал карточки в коридоре. Володя записывал время, не глядя на экран. Миша поворачивал доску после каждой попытки. Левин отмечал температуру блока.

Совпадения снова появились. Не все. Но когда экран показывал отчётливый фрагмент, его время опережало событие ровно на восемь минут двенадцать секунд.

— Он смотрит сюда? — спросил Миша, указав на доску.

— Примерно в радиусе стола. Лучше воспринимает то, что близко. По крайней мере, я дальше не получал ничего внятного.

— А если мы видим и меняем?

Левин достал листы с графиками. На одном было три кривые.

— Тогда иногда сигнал ломается. Иногда появляется новый. В моих опытах сохранялись оба. Первый мог не сбыться. Второй показывал изменённое событие. Что это означает, я не знаю. Не называйте это будущим, пока нет способа отличить от другого процесса.

Слово «будущее» он всё-таки произнёс. Оно повисло над столом, и некоторое время никто не пытался его убрать.

Карпин принёс чай. Поставил чашки подальше от аппаратуры. Затем признался, что утром дал Гарри разрешение на демонстрацию через неделю.

— Я его проверил. Компания существует. Есть договор со спонсором. Деньги на призы уже перечислены.

Левин закрыл рюкзак.

— В тот день подключать не надо.

— Почему?

— Они захотят отчётливый сигнал. Для этого Гарри предложит поднять питание. Он уже пробовал. У меня на столе сгорели два конденсатора.

Миша посмотрел на блок.

— Это можно ограничить.

— Можно. Только он будет убеждать снять ограничение. Скажет, что на минуту.

Карпин нахмурился.

— Я директор клуба. Без меня никто ничего не снимет.

Левин не стал спорить. Доел пирожок, убрал салфетку и попросил Мишу отвезти его на вокзал.

В машине он рассказал, что Гарри вложил в исследования свои деньги и занятые. Прибор должен был сначала помогать анализировать партии. Потом Каспарин решил, что его можно использовать на соревнованиях. Левин отказался. После этого они расстались.

— Он не дурак, — сказал старик. — И не злодей из телевизора. Просто каждый раз думает, что ещё немного — и всё получится. Поэтому у него никогда не наступает момент остановиться.

Миша помог ему вынуть рюкзак. На платформе Левин вдруг обернулся.

— Вы меня кстати позвали. Я тоже уже начал думать, что это мне показалось.

По дороге обратно Миша заехал в магазин, купил хлеб и молоко. Домой не хотелось. В квартире лежали часы, провода и новая синяя чашка. Ему казалось, что обычная жизнь пока держится, но каждую вещь в ней теперь приходится рассматривать дольше.

Глава 7. Пробная партия

Гарри предложил сначала маленькую демонстрацию. Без гостей, без повышенного питания. Один человек играет, другой видит обработанный сигнал. Обычная тренировочная партия, которую можно остановить в любой момент.

— Только чтобы понять, есть ли практический смысл, — сказал он. — Сейчас у нас кружок удивлённых людей. Для финансирования этого мало.

Миша согласился с условием: запись получит Спасов, прибор не выносят из клуба. Карпин должен присутствовать. Володя записывает весь опыт целиком, включая ошибки.

Противником стал Сергей Алехов, тренер из областного центра. Он был выше Миши, говорил негромко и всё время искал место для своей большой сумки. В ней лежали доски, книги и термос. Гарри представил его как знакомого мастера.

— Я никаких фокусов не умею, — предупредил Сергей. — Если вы хотите красивую комбинацию, надо было другого звать.

Ему сразу показали устройство и объяснили, что Миша будет получать подсказки, природа которых пока неясна. Алехов пожал плечами.

— У меня ученики с телефоном за пазухой играют. Посмотрим, что у вас лучше.

Миша сел белыми. Экран ноутбука был повёрнут к Володе. Гарри предложил передавать записи короткими сообщениями, чтобы не отвлекать соперника. Алехов попросил делать это вслух: ему тоже интересно.

Первые ходы совпадали с обычным дебютом. Миша почти не смотрел на экран. Сергея он не знал и предпочёл сначала разобраться, как тот играет.

На двадцать первой минуте Володя сказал:

— Чёрная ладья на е8. Потом белый слон исчезает.

Алехов посмотрел на свою ладью и улыбнулся.

— Уже не поставлю.

Запись рассыпалась в серые квадраты. Миша сделал обычный защитный ход. На экране появилась другая позиция: его конь стоял у чёрного короля. Он попробовал приблизиться к этому расположению. Сергей сразу заметил угрозу и защитился.

Гарри попросил не обсуждать записи. Алехов согласился, но потребовал сохранить исходное видео. Теперь Володя писал Мише на бумажке. Через восемь минут на доске действительно возникало то, что было показано раньше. Однако часто это означало ошибку самого Миши. Однажды он увидел потерянную пешку, стал её защищать и вместо пешки потерял слона.

— Подсказка не делает тебя сильнее, — сказал Сергей после партии. — Она только добавляет работу. Ты рассчитываешь за двоих: за себя и за того себя, которого увидел.

Миша проиграл. Гарри остался доволен: в двух случаях получилась последовательность из четырёх ходов с точным совпадением.

— Это надо обработать. Потом повторить. И всё показать нормальным людям, которые умеют ставить эксперименты.

Алехов спросил, можно ли взять копию записи. Володя согласился. Гарри возразил: до демонстрации материалы закрыты.

Сергей перестал убирать фигуры.

— Мы о таком не договаривались.

— Понимаю. Просто спонсор хочет получить первый показ.

— А я хочу понимать, во что меня позвали.

Некоторое время они спорили спокойно. Потом Гарри начал говорить быстрее и употребил слово «конкуренты». Алехов надел куртку.

— Игра понравилась. Компания не очень. Видео пришлите. Без него больше не приду.

Когда он ушёл, Миша попросил Карпина показать договор. Тот вытащил из ящика папку. В договоре говорилось о турнире, презентации и возмещении расходов. Ни доски, ни закрытых материалов там не было.

— Второй документ ещё готовят, — сказал Гарри.

— Кто?

— Люди, которые финансируют.

— А нам когда покажешь?

— Завтра.

Миша собрал часы и отсоединил провод.

Гарри посмотрел на него, но на этот раз не пытался остановить.

Вечером Миша спросил у Володи, осталась ли запись. Тот ответил, что сделал три копии.

— Одну отправь Спасову. Одну Алехову.

— Гарри будет сердиться.

— Будет.

Через полчаса Каспарин позвонил. Миша не взял трубку. Потом сам перезвонил: неприятный разговор всё равно предстоял, а до утра он ещё успел бы придумать слишком много оправданий.

Глава 8. Чужие расходы

На следующий день Гарри приехал один и впервые без кофе.

— Ты мог сказать, — произнёс он с порога.

— Я говорил. Запись принадлежит всем участникам.

— Это наш опыт. Я за декодер заплатил. За аренду заплатил. Сергей ничего не вложил.

— Он пришёл играть. Мы обещали ему запись.

Гарри прошёл к окну. Там стояло пустое кресло Спасова. Он оглянулся на него и сел на подоконник.

— Я не могу ещё полгода платить за всё. У меня деньги заканчиваются.

Миша молчал. Он слышал от Гарри разные просьбы, но редко такую.

— У тебя же фирма.

— Есть. И долги. И два человека, которым я должен зарплату. Фирма — это не банкомат.

Он достал телефон, показал несколько сообщений. Миша не стал читать дальше первого. Там были сроки возврата денег и очень неприятный тон.

— Зачем полез сюда?

— Потому что оно работает. Ты сам видел.

— Ты ещё не знаешь, что работает.

— А ты знаешь, сколько может стоить даже такой сигнал? Восемь минут. Не день, не год. Восемь минут иногда достаточно, чтобы не разбить машину. Или не открыть какую-нибудь дверь. Это можно исследовать нормально, если дадут деньги.

Он говорил устало.

— Тогда договор должен быть понятный.

— Будет. Я принесу сегодня.

Гарри вернулся вечером вместе с человеком по фамилии Соколов. Тот оказался молодым, в простой куртке, с обычным рюкзаком. Представился Павлом, попросил показать данные и почти час задавал вопросы Володе.

Миша слушал. Соколов понимал электронику, но не притворялся, что знает природу устройства. Он предложил деньги на помещение, измерительную аппаратуру и независимую проверку. Взамен хотел исключительное право на применение декодера в течение трёх лет.

— Оригинал принадлежит Борису Сергеевичу, — сказал Миша.

— Его согласие необходимо, — ответил Соколов. — Без согласия никакой сделки.

В приложении к договору стояла большая сумма. Миша перечитал её дважды.

Но дальше было условие: если заявленные характеристики не подтверждаются в назначенный день, все предварительные расходы возвращает организатор. Организатором значилась фирма Гарри. Гарантом аренды и местных работ — клуб.

Карпин взял лист, побледнел.

— Мы такого не подписывали.

— Пока не подписывали, — сказал Павел. — Поэтому и обсуждаем.

Гарри смотрел в стол.

Миша понял, почему тот так торопится. Если прибор не получится показать, помощь клубу превратится в долг. Чтобы избежать долга, нужно показать прибор. Если сигнал слабый, надо сделать его сильнее. Всё уже стояло в ряд, хотя первый шаг выглядел просто добрым.

Они попросили два дня на изучение. Павел согласился. Гарри вышел следом за ним.

Володя тем временем проверял аппаратуру. Включил доску всего на минуту, чтобы выгрузить запись. На экране возникло изображение ладони. Чужая рука лежала на краю стола. На запястье — ремешок Ирининых часов. Рядом темнело что-то, похожее на кровь.

Миша наклонился ближе.

— Сохрани.

Володя сохранил. Сигнал исчез. Они посмотрели на время: восемь минут до предполагаемого события.

Миша позвонил Ирине. Она не отвечала. Тогда он написал: «Ты где?» Ответ пришёл почти сразу: «У вас под дверью. Твой телефон занят».

Она вошла с контейнером супа для Спасова. Дочь попросила забрать его из больницы, а Ирина ехала мимо клуба. Миша увидел часы на её запястье и попросил снять куртку, посидеть.

— Что случилось?

Он показал кадр. Она долго разглядывала.

— Это не обязательно моя рука.

— Ремешок такой же.

— Половина больницы с такими.

Миша убрал со стола отвёртки, нож и снятую крышку. Ирина посмотрела, как он это делает, и взяла телефон.

— Хорошо. Я посижу. Чтобы ты перестал.

Они ждали, не разговаривая. Володя сделал чай. Карпин выглянул из кабинета, спросил, что происходит. Миша сказал: очередной опыт.

Когда прошло нужное время, никто не порезался. Ирина поднялась, взяла контейнер. Из-под неплотной крышки вытек красный борщ.

На экране было именно это: её ладонь возле тёмного пятна на столе.

Миша выдохнул и засмеялся слишком громко. Ирина не смеялась.

— Ты меня напугал, — сказала она.

— Извини.

— Не из-за руки. Из-за того, как ты смотришь на эту штуку.

Глава 9. Тетрадь в клетку

Ирина согласилась отвезти Мишу к Спасову в субботу, но поставила условие: без аппаратуры. Он оставил часы дома, а через пять минут вернулся проверить, выключил ли питание.

В машине она ничего не сказала. Это было хуже замечания.

Спасова перевели в обычную палату. Он уже пытался играть с соседом и жаловался, что тот двигает коня куда придётся. Сосед объяснял, что в армии их учили именно так. Обоим нравился спор.

Миша показал договор. Спасов прочёл первую страницу, потом попросил очки.

— Подписывать не буду.

— Мы тоже не будем. Пока.

— Не пока. Сначала пусть объяснят, что берут. У меня здесь написано: право воспроизведения. Они понимают, что воспроизводят?

Миша ответил, что, скорее всего, нет.

Спасов отложил документ.

— В верхнем ящике моего стола ещё одна тетрадь. Серая. Прочти. Я всё откладывал.

Он дал ключи. Дочь знала, что Миша зайдёт, и оставила на кухне пакет с чистым бельём для отца. Квартира Спасова была на первом этаже. На балконе стояли банки с шурупами, в комнате — старый письменный стол и две доски. Обычные, без проводов.

Серую тетрадь Миша нашёл сразу. Первые страницы занимали расчёты. Потом записи пошли другим почерком — поспешным, с пропусками слов.

«Увидел повреждённую ладью. Не ставил на стол. Лена уронила с полки».

«Показало уход Б. Не говорил. Позвонил ему. Всё равно ушёл, но позже. Изображение изменилось».

«Нельзя работать одному. Начинаю следовать сигналу, даже когда не понимаю».

Лена была женой инженера. Миша вспомнил её фотографию рядом с Виктором: маленькая женщина с короткой стрижкой. Дальше в тетради говорилось о её болезни, но записи обрывались. Несколько страниц были вырваны.

На последнем листе стояло: «Отключил. Надо жить, пока не знаешь».

Миша перечитал фразу.

Ирина сидела на кухне. Миша принёс ей тетрадь. Она прочла записи и спросила, сколько времени инженер проводил с прибором.

— Не знаю.

— Спроси у Бориса Сергеевича.

— Он ничего не объясняет.

— Может, не понимает. Это нормально — не понимать, что делал твой отец у себя в комнате.

Миша сел напротив. В квартире было тихо. На лестнице кто-то несколько раз дёрнул заедавшую дверь.

— Ты считаешь, надо всё отключить?

— Я считаю, тебе нужно спать. А исследования проводить так, чтобы у них был конец рабочего дня. Вчера ты четырежды мне звонил после этого борща.

— Хотел узнать, доехала ли.

— Четырежды.

Он опустил глаза.

— Я понимаю, как выгляжу.

— Не уверена. Ты думаешь, заботишься. А я сижу на работе и должна доказывать, что со мной ничего не произошло.

По дороге назад они договорились об ограничениях. Не включать устройство ночью. Не использовать для чужих дел без согласия. Не звонить Ирине только потому, что на экране появилась рука.

Она попросила произнести последнее условие вслух. Миша произнёс. Это было неловко, и потому он запомнил.

Вечером Володя прислал новый файл. В нём повторялся один и тот же фрагмент: дымчатое стекло часов, отражённый потолок и лицо Гарри. Лицо было перекошено. Изображение дрожало, будто стол трясли.

«Когда записал?» — спросил Миша.

«Только что. Но Гарри в Москве. Я ему звонил».

Восемь минут прошли. Гарри не приехал. Володя поставил в журнале пометку: «Не совпало».

Миша долго смотрел на кадр. Потом закрыл ноутбук. Впервые за неделю он смог оставить запись без объяснения и лечь спать.

Глава 10. Подготовка

За три дня до турнира Карпин отменил презентацию. Сам турнир решил провести: люди уже подали заявки, родители оплатили дорогу, призовой фонд лежал на отдельном счёте. Гарри долго слушал его по телефону, потом попросил встретиться.

Приехал поздно. Миша и Володя ещё сидели в мастерской. Сняли доску с клубного стола, подключали ограничитель питания. Левин согласился проверить их схему, но сам больше не приезжал.

— Соколов согласен убрать гарантию клуба, — сказал Гарри. — Он понял, что характеристики плавают. Нам достаточно показать повторяемый результат. Не обязательно шахматную победу.

Миша не отрывался от платы.

— Мы не знаем, когда будет результат.

— Вот поэтому не надо отменять заранее. Сядем, попробуем. Не получится — так и скажем.

— Ты так и скажешь?

Гарри посмотрел на него.

— А что мне ещё сказать?

Миша повернул ноутбук. На экране стоял кадр с его лицом. Гарри замолчал.

— Узнаёшь? — спросил Володя.

— Да. Это у Левина. Два года назад. Стол качнулся, я придержал прибор.

Он назвал цвет стен и расположение лампы, которых почти не было видно в записи. Миша почувствовал облегчение, а потом злость.

— Значит, здесь старые файлы.

— В декодере есть память. Обучающие материалы. Я вам говорил: он ищет знакомое изображение.

— Ты не говорил, что показывает знакомое изображение вместо нового.

Гарри подошёл к столу. Володя не позволил ему трогать ноутбук.

Они нашли папку с несколькими десятками коротких записей. В них были руки, фигуры, лица, разлитая вода. Часть использовалась для распознавания. Некоторые фрагменты декодер выдавал, когда сигнал оставался нечётким. Левин оставил предупреждение в инструкции, но Гарри принёс только схемы.

— Я сам не знал, что он выводит это на экран, — сказал Каспарин.

Володя открыл журнал переписки. Левин писал об этом дважды. Гарри отвечал: «Да, уберём».

Тот присел на край стула.

— Хотел убрать. Потом перестало показывать вообще. Я вернул прежнюю сборку.

Миша положил отвёртку.

— Ты хоть понимаешь, что мы делали после твоих картинок?

— Понимаю.

— Нет. Ирину я заставил сидеть тут, потому что увидел пятно. Спасова мы могли напугать. Ты дал прибор и не предупредил.

Гарри выглядел так, будто ему сейчас скажут больше, чем он способен выдержать. Миша остановился.

Володя удалил автоматическую подстановку. Часы стали показывать только необработанные сигналы, а на ноутбуке появился маленький серый прямоугольник. В большинстве случаев — пустой.

— Значит, всё было обманом? — спросил Карпин.

Он вошёл, когда они уже спорили, и теперь стоял у дверей.

— Не всё, — ответил Володя. — Я снимал порез. Такого файла в памяти нет. И карточки мы выбирали случайно. Но часть результатов испорчена. Надо начинать заново.

Карпин потёр лицо.

— Презентации не будет.

Гарри попросил десять минут. Достал новый договор, показал изменённые условия. Деньги на аренду возвращать не надо. Соколов берёт расходы на себя. Оплата исследования зависит от независимой проверки, срок не ограничен одним днём. Встреча с учёными возможна отдельно от турнира.

— Это нормальные условия, — сказал Володя после чтения.

— Почему ты не принёс их сразу? — спросил Миша.

— Потому что сам согласился на прежние. Думал, справимся.

После его ухода они провели ещё шесть опытов. Два совпали, остальные не дали отчётливого изображения. В последнем на экране появился край тёмного стола и белый рукав. Карпин посмотрел на свою серую рубашку и пожал плечами.

Через восемь минут Миша начал собирать провода. Карпин снял рубашку, испачканную кофе, оставшись в белой футболке. Сел у стола и положил на него руку.

Володя молча сверил кадры. Потом позвонил Левину и спросил, может ли память сохраняться внутри самого блока. Левин ответил, что не знает. Попросил больше не менять две вещи одновременно: иначе они никогда не поймут, что именно повлияло на результат.

Миша записал это на бумажке и приклеил над столом.

Глава 11. Последний опыт

Турнир начинался в воскресенье в десять утра. В субботу Спасова выписали. Он попросил довезти его до клуба, но Светлана сказала «домой» так, что Миша даже не попытался вмешаться.

У подъезда Спасов задержался.

— Доску забери пока к себе. Потом решим.

— Мы отдельно исследование проведём. Без зрителей.

— Гарри там будет?

— Будет. Это всё-таки и работа его отца.

Спасов кивнул.

— Только не верьте ему потому, что он хочет помочь. У него это обычно вместе с другим.

Миша посмотрел на Светлану. Она не слушала, перекладывала сумки, но потом вдруг сказала:

— Папа про всех так говорит. Про тебя тоже.

Борис Сергеевич сдался и пошёл в подъезд. Миша помог донести вещи. В квартире уже пахло супом, приготовленным заранее. На столе лежали лекарства по дням. Увидев их, Спасов вздохнул.

— Привыкай, — сказала дочь. — Это теперь твой дебют.

Вечером Миша отвёз доску в мастерскую, но не включал. Перебирал детали, чинил принесённый кем-то электрочайник. Работа была простая, руки наконец делали то, что он понимал.

Володя пришёл около девяти с согласием Левина на отдельную встречу. Принёс и список замечаний: источник питания заменить, корпус не открывать при включении, температуру записывать. В конце стояло подчёркнутое: «Любое изображение — информация для проверки, не указание к действию».

— Он видел, как ты часы держишь, — сказал Володя.

— Я уже понял.

Они решили провести один опыт перед тем, как убрать аппаратуру. Володя заранее составил двенадцать возможных положений фигур, поместил их в конверты и перемешал. Миша должен был выбрать конверт после появления сигнала. Выбор определялся бросками двух монет. Ни Гарри, ни Карпин не знали содержимого.

На экране возникли две фигуры: чёрный конь на d4, белая ладья на с2. Они записали время. Володя повернул ноутбук экраном вниз, чтобы не подглядывать.

Через восемь минут двенадцать секунд Миша вытащил конверт. В нём было именно это положение.

Он первым предложил ещё раз. Володя сказал, что надо остановиться: они договорились об одном опыте. Миша рассердился. Потом увидел часы на стене и понял, что почти час обсуждает слово «последний».

— Ладно. Убираем.

Пока он снимал коня, необработанный сигнал снова появился. На сером прямоугольнике была рука Гарри, касавшаяся металлической крышки. Затем вспышка. Кадр исчез.

Володя сразу проверил память декодера. Старых вставок там уже не было. Время указывало восемь минут двенадцать секунд вперёд.

Они переглянулись.

Гарри должен был приехать за рекламными стойками. Его машина появилась под окном через три минуты. Он вошёл быстро, с рулоном плакатов и коробкой переходников.

Миша сразу сообщил, что они видели, и попросил не подходить к столу. Гарри остановился.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Дай мне отключить.

Доска лежала далеко от розетки. Миша взялся за шнур. Володя придержал часы. Гарри поставил коробку на стул и поднял руки, показывая, что ничего не трогает.

Экран погас. Сигнал не обновился.

Они прожили оставшиеся пять минут в странном молчании. Гарри стоял возле двери. Миша проверял температуру блока. Володя снимал всё на телефон.

Ничего не произошло.

Когда время истекло, Гарри сел, вытер ладони о джинсы и попросил воды.

— Приятная вещь, — сказал он. — Раньше я хотя бы сам выбирал, чего бояться.

Миша подал стакан. Его собственные ладони тоже были влажными.

Опыт с конвертом оставался подтверждённым. Следующее событие они, возможно, предотвратили. Или оно никогда не должно было случиться. Но в обоих случаях Гарри оказался здесь, и Миша не мог отмахнуться от увиденного.

Они составили акт отключения, как предложил Левин. Володя снял источник питания. Корпус обклеили бумажной лентой, поставили подписи. Часы отсоединили от доски. Ключ от мастерской оставался у Миши.

Уходя, Гарри сказал, что завтра придёт просто на турнир.

— Можешь у меня карманы проверить.

Миша не стал.

Глава 12. Воскресенье

Утром в клубе было тесно. Приехали дети из двух соседних городов, взрослые участники, родители. На лестнице спорили, куда поставить коляску. В раздевалке не хватило вешалок, и Карпин принёс из кабинета сломанный стеллаж.

Миша помогал расставлять столы. Ирина пришла посмотреть на отца, который участвовал в любительской группе. Он сразу подозвал её и попросил принести кофе. Она показала на автомат в коридоре. Отец сказал, что всё понял, но ещё минуту оставался сидеть: противник только что ошибся, и уходить было жалко.

Доска Спасова лежала в запертой мастерской. На турнире стояли обычные электронные часы, взятые у областной федерации. Никаких экранов с подсказками.

Гарри встречал гостей. На его столе были договоры, объявления, бутылки воды. Соколов приехал с женщиной, которая долго снимала клуб на телефон. Оказалось, её интересовала покупка помещения. Гарри не хотел заранее говорить: боялся снова пообещать лишнее.

Миша попросил Карпина самому обсуждать цену. Тот кивнул и ушёл с ними в кабинет.

Первый тур прошёл спокойно. Взрослые заняли длинный зал, дети — соседнюю комнату. Миша играл с мужчиной из Электрогорска. Тот извинился за насморк и поставил рядом с доской целую коробку салфеток.

Без необычных часов думалось легче. Миша знал только то, что стояло перед ним. Пропустил слабость в позиции, защищался, выровнял игру. На тридцать шестом ходу предложил ничью. Соперник согласился и немедленно спросил, где здесь горячий чай.

Во втором туре Мише выпал Алехов. Сергей приехал всё с той же сумкой. Видео получил, разобрал и теперь хотел просто поиграть.

— Сегодня без аппарата? — спросил он.

— Без.

— Жаль. Я ему хотел претензию предъявить. В вашей записи он угрожал мне матом, а партия была выиграна.

Миша засмеялся. Сергей расставил фигуры.

Партия получилась тяжёлая. Алехов медленно усиливал давление, и Миша несколько раз ловил себя на желании посмотреть вправо, туда, где на опытах стоял ноутбук. Потом перестал.

В середине тура за дверью что-то упало. Миша поднял голову. В коридоре промелькнул Володя.

Миша нажал кнопку часов, подумав, что сделал ход. Алехов посмотрел на доску.

— Ты ничего не передвинул.

Миша извинился, восстановил время с судьёй и попытался вернуться к позиции. Но Володя уже стоял в дверях и смотрел на него.

— Что? — тихо спросил Миша.

Володя не ответил вслух. На телефоне показал сообщение: «Мастерская открыта. Гарри подключил. Иди».

Миша посмотрел на доску. У него была трудная, но ещё вполне живая позиция. Сергей ждал хода.

— Я снимаюсь, — сказал Миша.

Алехов встал.

— Что случилось?

— Потом объясню.

Судья подошёл, записал результат. Миша убрал коня, которого уже взял в руку, и вышел.

Гарри сидел в мастерской. Рядом стояли Соколов и двое людей, которых Миша видел впервые. На столе лежала доска. Бумажная лента была разрезана.

— Что ты делаешь?

Гарри повернулся.

— Дверь была открыта. Я только показываю. Без игры.

Миша увидел источник питания. Другой, в серебристом корпусе. Крышка блока была снята.

— Отключай.

— Миш, спокойно. Это лабораторный. У него защита.

— Ты вчера согласился не подключать.

Соколов отступил от стола.

— Я не знал, что у вас запрет. Гарри сказал, всё проверено.

Один из незнакомых людей представился инженером. Объяснил, что хотел только измерить выходной сигнал. Миша не слушал. На экране ноутбука уже возникала светлая ладонь возле крышки. Но часы показывали не прежнее опережение. Цифры менялись, и до указанного времени оставались секунды.

У Гарри дрогнуло лицо.

— Опять?

Миша двинулся к розетке, но Володя опередил. Нажал выключатель. Ноутбук потемнел, изображение исчезло. Блок на доске продолжал гудеть.

Инженер посмотрел на индикатор.

— Здесь конденсатор держит. Подождите.

Гарри хотел убрать крышку, чтобы никто её не задел. Миша схватил его за рукав.

— Не трогай.

В тот же момент из блока вырвался резкий белый свет. Не пламя — короткая вспышка, после которой что-то сухо щёлкнуло. Гарри отдёрнул руку, ударился локтем о шкаф и сел на пол.

Миша тоже отступил. Володя дёрнул шнур из розетки. В комнате запахло перегретым пластиком.

Несколько секунд все стояли неподвижно. Потом инженер взял деревянную линейку и отодвинул блок от края стола. Из-под медного экрана поднималась тонкая струйка дыма.

Гарри смотрел на ладонь. На большом пальце вздувался маленький ожог. Миша позвал Ирину.

Она пришла, оценила руку, отправила его к холодной воде. Затем спросила, зачем прибор работал.

Гарри ничего не ответил.

В коридоре продолжался турнир. Кто-то просил ручку, ребёнок плакал из-за потерянного ферзя. Судья объявил, что до следующего тура двадцать минут.

Миша закрыл дверь мастерской. Ему хотелось сесть. Он сел прямо на пол, рядом с Каспариным, и некоторое время не мог заставить себя заговорить.

Глава 13. Обычные часы

Турнир доиграли. Миша помогал судьям собирать результаты и старался не попадаться на глаза Алехову. Сергей нашёл его сам, возле гардероба.

— Ты мне расскажешь?

Миша рассказал. В двух словах сначала не получилось, потом получилось слишком подробно. Алехов выслушал, поставил сумку на пол.

— Руку сильно обжёг?

— Немного.

— Значит, нормально ушёл. Я партию для разбора сохранил. Пришлю.

Он пожал Мише руку. Результат отменять никто не предлагал. В таблице так и осталось поражение. Вечером Миша нашёл запись и впервые не почувствовал желания объяснять, почему это не считается.

Соколов отказался от коммерческого договора на устройство, но согласился оплатить независимую экспертизу. До неё доску запечатали. Уже нормально, с фотографиями, перечнем деталей и двумя свидетелями. Спасов дал разрешение. Ему объяснили всё, включая повреждение и руку Гарри.

— Я говорил, без меня не трогать, — сказал он по телефону.

Миша извинился.

С Гарри они ещё дважды встречались. Первый раз тот пытался объяснить, почему источник питания должен был быть безопасным. Второй раз принёс список расходов и написал обязательство возместить ремонт доски. Откуда возьмёт деньги, не сказал. Миша тоже не спросил.

Карпин признался, что сам дал ему ключ от мастерской. Там лежали запасные стойки и коробка документов. Разрешение касалось только их, но Гарри решил, что раз спонсор уже здесь, можно показать прибор без лишнего обсуждения.

После этого Карпин поменял замок. Ключи выдал тем, кому они требовались. Мише отдельно сказал, что клуб не лаборатория, и если исследования продолжатся, пусть ищут для них другое место.

Новый арендодатель согласился продлить договор на полгода с меньшей прибавкой. Карпин показал доходы клуба и расписание, договорился сдавать свободную комнату по утрам.

Через неделю Спасов пришёл на занятие. Светлана привезла его и предупредила Мишу: не больше часа. Тот усадил тренера у окна, подал чай. Спасов осмотрел новые часы.

— Эти хорошие?

— Обычные.

— Значит, хорошие.

Они сыграли две короткие партии. Первую Миша проиграл, вторую свёл вничью. Борис Сергеевич пожаловался, что слишком быстро устает. Потом спросил, нашёл ли Миша серую тетрадь.

— Нашёл. Почему вы раньше не дали?

— Хотел сначала сам понять. Там многое о матери. Я не люблю, когда чужие люди читают такое.

Миша кивнул. Теперь тетрадь лежала в отдельном конверте, её не включали в технические материалы. С исследованием она была связана, но принадлежала не исследованию.

Экспертиза началась через месяц. Володя ездил туда по субботам. Никаких сенсаций пока не обещали: один блок был повреждён, сведения о составе стеклянной пластинки найти не удалось. Миша помогал с документами, иногда проверял схемы. Вечером выключал компьютер. Не всегда сразу, но выключал.

Ирина перестала спрашивать, сколько он спал. Однажды сама позвала его на прогулку. Они прошли от больницы до реки. Миша рассказал, что в сильном режиме задержка сигнала почти исчезла: на записи перед вспышкой часы опережали настоящее всего на несколько секунд. Значение времени зависело от питания, и первые восемь минут нельзя было считать постоянным свойством прибора.

— Узнали хоть что-то, — сказала Ирина.

Миша согласился. Потом убрал телефон в карман, хотя Володя прислал сообщение.

Они дошли до моста. Внизу стоял рыбак, долго возился с леской. Ирина смотрела на воду. Миша хотел взять её за руку, но не решался. Никакой экран не подсказывал, чем это закончится.

Она сама взяла его под локоть.

В понедельник он пришёл в клуб раньше обычного. На первом столе снова стояли три ферзя. На этот раз Миша ничего не поправил. Дождался мальчика, который оставил позицию, и спросил, как так получилось.

Мальчик объяснил всю партию, с самого начала. Рассказ получился долгим. Миша слушал, проверял ходы и поймал себя на том, что ему интересно.

Из кабинета вышел Спасов. Увидел их, спросил, не пора ли начинать занятие.

— Ещё минуту, — ответил Миша.

Он действительно имел в виду одну минуту.

Конец