Двойное дно

Глава 1

Рене проснулся, и стоило ему пересечь тонкую грань, отделяющую сон от реальности, как слух машинально зацепился за то, что уже несколько месяцев сводило его с ума.

Провода. Эти чёртовы провода... Электрический гул здесь, в жилой секции, был делом привычным — из-за того, что её, по словам корпорации, построили раньше остального комплекса, — но вся штука была даже не в том, что провода гудели, а в том, как они гудели. Ровный монотонный звук периодически прерывался похожим на радиопомехи треском — тихим, едва слышимым. Поначалу Рене и сам его не замечал, но после того, как заметил впервые, избавиться от постоянного назойливого дребезжания над самым ухом уже не мог. Оно как будто проникло внутрь него. Въелось прямо в его череп.

Треск возникал в каком-то неестественном, рваном ритме — иногда всего одна помеха, а иногда по нескольку подряд, и тогда он превращался в что-то наподобие стрекотания кузнечика, каким Рене его помнил. Порой этот стрёкот приходилось слушать всю ночь напролёт, не смыкая глаз. Хорошо, что хотя бы сегодня он молчал, и Рене удалось поспать.

Этот гул появлялся не просто так, у него была вполне определённая причина. Рене это знал, вот только убедить кого-нибудь ещё у него не получалось. Он несколько раз вызывал из инженерной службы электрика, чтобы тот проверил проводку, но в присутствии других треск затихал. А даже если бы и не затихал, понял он позже, чем электрики ему помогут? Они ведь наверняка заодно с ними, как и все остальные в комплексе.

В конце концов отогнав малоприятные мысли, Рене заставил себя подняться, но едва он протянул руку к сложенному на стуле рабочему комбинезону, как над головой замигала лампа. Вот, опять! Это тоже неправильно. Что бы там ни говорили толстосумы с верхнего этажа, даже в жилом отсеке коммуникации не могли настолько сгнить.

Стиснув зубы, он всё же оделся и вышел в коридор, не забыв с силой вдавить кнопку выключателя.

***

В столовой, как и всегда во время завтрака, было многолюдно и шумно. На нескольких этажах с лихвой умещался весь рабочий штат комплекса, и гомон под её полупрозрачным куполом каждый раз стоял такой, что точно смог бы заглушить трескотню проклятых проводов — если бы, конечно, здесь они давали о себе знать. Как-никак, на людях эта гадость всё же замолкала. Хитрая тварь.

Рене, забрав с раздачи поднос с утренним пайком, пошёл между рядами столов, выискивая глазами свободное место. От перспективы подсесть к кому-нибудь, кто тоже может быть в этом замешан, ему становилось не по себе. Стоило, однако, ему заметить пустой стол, как кто-то схватил его за руку. Обернувшись, он увидел Алекса, инженера из смежного института.

— Рене, давай-ка к нам! Тут вопросик есть, как раз по твоему профилю. — Рене поколебался, всё ещё не желая садиться с кем-то, кому не доверял, но если он не хотел выдать свои подозрения, деваться было некуда. Он протиснулся на свободное сиденье и опустил поднос на стол. Алекс тем временем продолжил. — В общем, спор у нас возник. Представь, что здесь, у нас в комплексе, в какой-нибудь лаборатории держат зомби, сугубо в научных целях, само собой.

— А так, скорее всего, и есть, — вставил кто-то из сидевших рядом, вызвав сдержанные смешки.

— Ага. — Согласился Алекс. — Ну так вот. Предположим, в один не самый прекрасный день они взяли и сбежали. Нарушились условия содержания, короче, как в каком-нибудь кино. Как думаешь, они нас всех сожрут? Или всё-таки выкарабкаемся?

Рене непонимающе уставился на него:

— А с какой стати это вдруг по моему профилю?

— Ну как же. — Алекс многозначительно хмыкнул. — Ты же у нас биолог, спец по мутациям. Чисто твоя сфера.

Он замолчал, ожидающе глядя на собеседника — похоже, всерьёз ожидал ответа. Рене раздражённо вздохнул:

— Так сразу и не скажешь. Слишком много факторов приходится учитывать.

— Ну, а если навскидку? — Не унимался Алекс.

Рене с ещё большей досадой отодвинул от себя поднос. Есть уже не хотелось.

— Если навскидку, в первую очередь нужно понять причину, по которой они стали зомби. Вирус это какой-нибудь или ещё что-то...

— Вирус, конечно. — Пробормотал кто-то с набитым ртом. — Мы ж тут, как-никак, наукой...

— Тогда всё зависит от того, как этот вирус передаётся. Ну там, воздушно-капельным путём, через кровь или тактильный контакт...

Все затихли, глядя на него, и Рене вдруг пробрала злость. Как они могут тратить время на такую чушь, когда он... А впрочем, какая разница, если все они ненастоящие? Актёры, изображающие инженеров, врачей и учёных, или андроиды — одна суть. Просто имитация. Всё здесь ненастоящее. Весь этот чёртов комплекс, пропади он пропадом.

— Хотя, — продолжил он, выпрямляясь, — забудьте. Неважно, какой способ распространения. Это же зомби, так? Боли они чувствовать не будут, уставать не будут. Будут только хотеть жрать. А еды здесь для них — целый научный комплекс на тысячу человек. И выходы из него заперты. Просто шведский стол. Так что рано или поздно они сожрут всех, подчистую. И ничего их не остановит. Доберутся даже до жилого отсека. Вопрос только, как быстро. Скорее всего, те, кто там спрячется, сдохнут от голода раньше, чем их самих съедят.

Заинтересованная тишина за столом сменилась обескураженной. Многие занимали комнаты в жилом отсеке не по одиночке, а с семьями. Один за другим все молча уткнулись в свои подносы, и Рене, удовлетворённо улыбнувшись самому себе, последовал их примеру. Быстро прикончив свою порцию, он встал и направился к выходу.

***

Работа в лаборатории не задалась с самого утра. Рене никак не мог избавиться от ощущения внимательного взгляда, сверлящего спину. Всё из-за камер наблюдения. Начальство, конечно, говорило, что они были нужны ради безопасности, но он-то знал, что на самом деле через эти крошечные красные зрачки, спрятавшиеся по углам, они наблюдают за ним.

Но это уже стало делом привычным. Гораздо больше его отвлекали мысли о разговоре за завтраком, точнее, об одной детали, которую он сам и упомянул: выходы из комплекса. Все они и впрямь были заперты и хорошо охранялись, иначе бы он уже давно улизнул отсюда. Сейчас же ему приходилось искать иные пути побега, при этом не привлекая к себе внимание. Не так-то просто это делать, находясь под постоянным наблюдением, чёрт подери. А они следили за ним постоянно, в этом он не сомневался. Даже когда он оставался один. В ванной, в туалете, во время сна...

Сегодняшняя смена принесла новый сюрприз, не самый приятный — в лаборатории появился новый технолог. Пока заведующий лабораторией, профессор Коркоран, водил его по рабочим помещениям, всё показывая и объясняя, Рене украдкой следил за ним. Значит, мало им камер, мало десятка глаз, неотрывно шпионящих за ним? Решили добавить ещё парочку? Вот же ублюдки...

— Рене, голубчик! — Его заставил прийти в себя голос заведующего, подошедшего к его столу вместе с новеньким. Рене уставился на них, переводя взгляд с одного на другого. — У нас вот пополнение. Возьми к себе под крылышко, ладненько? К работам своим привлеки, введи в курс дела. Специалист он способный, перспективный. По азам мы уже пробежались, но молодого человека бы сразу в полевые, так сказать, условия. Ладненько? Вот и хорошо. Занимайтесь.

Профессор ушёл, оставив новичка с Рене. Тот постоял перед ним ещё пару секунд, глазея по сторонам, затем протянул руку:

— Меня Дик зовут. Рад буду с вами работать.

— Ага. — Рене, не удосужившись представиться, раздражённо зажмурился. Только этого засланца-желторотика ему и не хватало... — Что заканчивал?

— Стэнфорд, факультет биологии и биомедици... — Начал тот, смутившись, но замолк, когда Рене вскинул палец:

— Замечание номер один. О прошлом мы не болтаем. Тут всем до лампочки, что ты заканчивал. Если уж тебя наняли, значит, квалификация достаточная. Ещё раз такое повторится — буду вынужден доложить, куда следует, и вылетишь отсюда с волчьим билетом.

Технолог залился краской:

— Да, хорошо... Я... Я понял, извините.

— Да чёрт с тобой. Просто в следующий раз сначала думай, а потом говори. — Рене потёр переносицу, как если бы у него внезапно разболелась голова. Вот и чем этого «технолога» занять, чтобы под боком не крутился?

Его взгляд упал на толстую папку с материалами по предыдущей итерации эксперимента, с вечера оставленную на столе. Он пододвинул папку ближе к новенькому:

— На вот пока, поизучай, чем мы тут занимаемся. А полевые, так сказать, условия будут потом.

Дик с готовностью принялся листать записи, и Рене, облегчённо вздохнув, откинулся было на спинку стула...

— Мутационное клонирование?!

Вздрогнув от восклицания, Рене открыл глаза и с досадой посмотрел на стажёра:

— Ну что ещё?..

Тот поднял на него взгляд, в котором горел искренний восторг.

— Мне же ни слова не говорили о том, над чем именно предстоит здесь работать. Вы только посмотрите... — Он хаотично пролистал страницы отчёта. — Клонирование, редактирование генома... Да это же работа мечты!

— Ну... Ну да. — Проворчал Рене. — Возможно.

— Вы позволите поучаствовать в следующем прогоне? — В его дрожащем от волнения голосе послышалась мольба. — Я... Я готов ассистировать, честное слово!

— Я не... Посмотрим. — Рене с подозрением огляделся по сторонам. Что это? Проверка? Следят, как он себя поведёт? — Следующий в конце недели. Посмотрим, как себя к тому времени покажешь.

Стажёр с пониманием кивнул и стал читать дальше, время от времени бормоча что-то себе под нос. Вдруг он как будто споткнулся и замолк, затем, поколебавшись секунду, подошел к Рене. Не дожидаясь очередного недовольного вопроса, он показал ему страницу, покрытую схематическими рисунками и сделанными от руки расчётами.

— Посмотрите, — его голос звучал обеспокоенно. — Если я не ошибаюсь, это может стать проблемой.

Рене забрал у него бумаги и, нахмурившись, пробежался глазами по записям. Проблемой?..

— А ну-ка. — Он поднял взгляд к стажёру. — Продолжай.

— Ну... Вот здесь. — Тот, видимо, решив, что его проверяют на вшивость, ткнул пальцем в одну из рукописных формул, словно отвечал билет на экзамене. — Мощность биоускорителя. Она слишком высокая. Если его запустить с такими показателями, всю испытательную камеру снесёт. Подчистую.

Рене уставился в нагромождения букв и цифр, лихорадочно производя в уме подсчёты... Чёрт подери. А ведь поганец прав. Как он сам-то это пропустил? Вот так бы и взорвал всё к чертям собачьим...

Он заставил себя выдавить улыбку и бросил папку на стол.

— Молодец, что заметил. Может, что-то из тебя и получится. А теперь отдохни сходи. Мне нужно делами заняться.

Дик просиял и поспешил прочь из лаборатории. Дождавшись, когда он скроется из виду, Рене схватил отчёт и принялся торопливо листать его, пока не нашёл страницу с ошибкой. Вот же чёрт... Откуда, откуда она могла взяться? Он же лично всё рассчитывал, учёл все погрешности предыдущей попытки... Или это очередная проверка от них?

Внезапно внутри у него похолодело. Слишком высокая мощность? Взрыв? Неужели... Неужели это оно?

Он с трудом дождался конца смены и, едва оказавшись в своей комнате, взялся за изучение схемы коммуникаций комплекса, одолженной у инженерной службы. Пришлось наплести им с три короба. Мол, хочет попробовать самостоятельно разобраться с гудящими проводами. Они вроде бы даже ему поверили, но сейчас это волновало его в последнюю очередь.

Среди разноцветных переплетений водопровода, электропроводки и прочих коммуникаций выделялась одна тёмная линия — старый транспортный тоннель, который планировалось использовать для подвоза продовольствия. В итоге что-то не сложилось и проект заморозили, а тоннель так и остался недостроенным. Обозначающая его серая ниточка тянулась через весь комплекс и проходила прямо под испытательной камерой.

Рене едва сохранял внешнее спокойствие, помня, что за ним могут следить, но внутри у него бушевал восторг. Он внимательно изучал схему, раз за разом мысленно повторяя мгновенно родившийся план, простой, как и всё гениальное: во время следующего испытания устроить взрыв, который снесёт, как выразился стажёр, всю камеру, и, воспользовавшись суматохой, улизнуть через заброшенный тоннель.

Несмотря на все старания, его пальцы задрожали от волнения. Неужели после стольких мучений, после стольких бессонных ночей, проведённых под колпаком, он вырвется на свободу? Прочь из этого мирка с двойным дном, где у каждой стены есть глаза и уши? Это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой.

Этой ночью, как и в тысячи ночей до неё, он снова не нашёл в себе сил уснуть, но в этот раз по совершенно иной причине.

***

Оставшиеся до испытания дни летели и быстро, и медленно. Быстро — потому что Рене никогда ещё не был так близок к столь долгожданной свободе, и медленно, потому что это ожидание сводило его с ума. И если кто-то и мог с ним в этом сравниться, то это Дик. Он считал дни до эксперимента даже с большей одержимостью.

Когда заветный день настал, Рене явился в испытательный отсек пораньше, и всё равно в раздевалке наткнулся на стажёра, уже одетого в защитный костюм. Тот приветливо помахал ему рукой и продолжил рассматривать окружающую обстановку, как если бы в ней было что-то интересное. Стиснув зубы, Рене принялся готовиться к запуску.

В первую очередь было необходимо загрузить в устройство испытательный и контрольный образцы, предварительно проверив их состояние, затем выставить нужные настройки работы биоускорителя. После обнаружения ошибки Рене пересчитал формулу, снизив мощность до приемлемого уровня, но при этом сделал и другие вычисления — те, которые позволили бы устроить в испытательной камере взрыв. Его планом было сначала выставить правильные показатели, на тот случай, если стажёр снова захочет сунуть нос туда, куда не следует, а поменять их уже потом, убедившись, что ему ничего не помешает. А затем, после взрыва незаметно выскользнуть в тоннель.

Дик, однако, не спешил ни во что вмешиваться. Он просто безо всякого дела болтался в наблюдательной комнате, отделённой от камеры прочным стеклом, и это заставляло Рене нервничать. Время утекало минута за минутой, и на то, чтобы претворить план побега в жизнь, его оставалось всё меньше. Он не может всё упустить. Только не сейчас, когда свобода так близка, что можно буквально протянуть руку и дотронуться до неё.

Когда до запуска оставалось меньше минуты, он решил, что больше медлить нельзя. Если сейчас не спуститься в камеру и не исправить настройки, другого шанса уже не предоставится.

Но едва он шагнул в сторону двери...

— Пожалуй, приступим? — Предложил стажёр, подойдя сзади. — Не терпится увидеть всё это в действии.

Рене заморгал.

— Да, да. Я только хотел...

— Но у нас же график. — Дик постучал по воображаемым часам на запястье. — До запуска всего полминуты.

— Да, действительно... — Внутри у Рене похолодело. Всё шло не по плану. Совсем не по плану. — Что ж, хорошо.

Стажёр подошёл к панели управления:

— Вы позволите?

— Валяй, — промямлил Рене. Его мысли лихорадочно метались, ища хоть какой-нибудь выход.

Дик потянул отвечающие за подачу энергии рычажки, и раздался ровный гул. Не такой, который не давал Рене спать по ночам, какой-то более правильный. И всё же этот звук заставил его встрепенуться.

— Погоди-ка, — проговорил он. — Я, кажется, не до конца закрутил вентиль. Не мог бы ты проверить?

Стажёр растерянно оглянулся на него.

— Но график...

— Это всего-то пара минут. — Перебил Рене. — Лучше выбиться из графика, чем вообще всё запороть. Да и потом, когда ещё у тебя будет шанс увидеть вблизи запущенный биоускоритель?

— Да, — не слишком уверенно отозвался тот. — Да, хорошо. Я проверю.

Он направился к лестнице, ведущей вниз, в испытательную камеру, и Рене сквозь прозрачную переборку смотрел, как он осторожно спускается. Что ж... Поменять мощность можно и удалённо, из наблюдательной комнаты.

Стажёр вошёл в камеру и, то и дело оглядываясь на Рене, направился к установке. Рене продолжал следить за ним с лёгкой улыбкой.

«Ничего личного, сынок. Ты просто-напросто появился в лаборатории не вовремя. Свидетелей остаться не должно. Никто не должен рассказать, что здесь случится».

Дик проверил вентиль, пожал плечами и направился обратно. Дёрнул дверь, и, когда она не поддалась, растерянно посмотрел наверх, но Рене уже забыл про него. Он торопливо стучал по клавишам, меняя настройки и запуская установку.

Услышав позади себя шум, стажёр забеспокоился. Он задрал голову, пытаясь разглядеть Рене сквозь защитное стекло, затем приблизил сложенные рупором ладони ко рту, что-то крича... Рене не слышал, что именно.

Всё было готово. Оставалось нажать кнопку запуска. Она светилась прямо перед ним, в центре панели управления, как знак выхода, как сигнал, разрешающий войти в помещение. Оставалось только нажать.

Рене в последний раз поднял обезумевший от предвкушения взгляд на кричащего что-то стажёра. И нажал кнопку.

Испытательную камеру заполнил яркий, почти ослепляющий свет, и Рене почувствовал, как содрогаются переборки. Он с наслаждением закрыл глаза.

***

Пение птиц за окном прервал короткий стук крышки почтового ящика, но пойти проверить, что ему принесли, Рене не торопился — времени у него теперь было достаточно. Никуда эта почта не денется. Вместо этого он с удовольствием потянулся на кровати, продолжая вслушиваться в доносящиеся снаружи трели. Как же ему этого не хватало... Он уже и забыл, что такое настоящая жизнь. Она как будто принадлежала другому человеку, которым он почти перестал быть. Почти.

К счастью, всё сработало, как он и запланировал. Его, скорее всего, считают мёртвым, а если и нет — что с того? Здесь его не найдут никогда. Чёрт подери, да он и сам толком не представлял, где именно находится. Едва выбравшись из тоннеля, он купил билет на ближайший автобус, который завёз его в самую глухую глушь.

Ему здесь нравилось. Поначалу он снял жильё всего на месяц, но сейчас, по истечении первой недели, подумывал о том, чтобы остаться тут навсегда. Разумеется, он выбрал самый старый домик, целиком построенный из дерева, без малейших признаков электричества. Он лично убедился, что в стенах нет и никогда не было ни единого провода. Больше никакого гула. Никакого двойного дна. Они его не достанут. Теперь он свободен.

Вдоволь наслушавшись звуков природы, Рене всё же встал. В ящике он обнаружил несколько рекламных брошюр и свежую газету — утреннюю, хотя солнце уже и коснулось горизонта. Сюда даже почта приходит с опозданием. То, что нужно.

Пока ещё было достаточно светло для того, чтобы читать, и Рене, прислонившись к спинке кровати, принялся листать страницы, пока наконец не наткнулся на заголовок, который так надеялся увидеть.

«Трагедия унесла две жизни».

Под заголовком — изображение комплекса, пленником которого он пробыл столько времени. Фото, сделанное с незнакомого ракурса, откуда-то с воздуха, да и сам комплекс в последний раз он видел много лет назад, но всё же он узнал здание. Удовлетворённо хмыкнув, он погрузился в чтение.

«Подтверждены сведения о взрыве, произошедшем на прошлой неделе в одном из помещений закрытого комплекса ArcaInc., специализирующегося на передовых научных разработках в сфере новых химических соединений и биологии. Обстоятельства происшествия уточняются, однако уже достоверно известно о двух погибших. Предположительно ими стали работники комплекса, на момент инцидента находившиеся в непосредственной близости от эпицентра взрыва и попытавшиеся предотвратить трагедию.

По предварительной версии, причиной аварии стали ошибки в расчётах при использовании новейшего экспериментального оборудования. Наш источник внутри учреждения, пожелавший остаться анонимным, сообщил, что взрыв повредил некоторые несущие конструкции, но пока нельзя сказать с уверенностью, угрожает ли какая-либо опасность окружающей среде и близлежащим населённым пунктам.

Пресс-службой комплекса выпущено официальное заявление, согласно которому вся информация, которая будет получена в ходе расследования произошедшего, является конфиденциальной и не подлежит разглашению».

Рене смял газету и бросил на пол, затем упал на кровать, заложив руки за голову. На его губах блуждала счастливая улыбка. Вот и всё. Он своего добился. Он победил, чёрт подери. Они его больше не побеспокоят.

После приятно проведённого дня и ставшей отличным завершением этого дня хорошей новости на него напала сонливость. Не сопротивляясь ей, он закрыл глаза, чувствуя, как на него постепенно накатывает волна затягивающего, расслабляющего сна.

Из стены, неуловимое для его засыпающего слуха, раздалось едва слышное прерывистое потрескивание.