Дух Неба

Глава 1

ЧАСТЬ 1

Ларк начал постепенно просыпаться после сна, длившегося полгода засухи и зноя. Поверхность его тела была окаменевшей и была похожа на сплюснутый белый камень. Такое превращение племя Кла делает перед каждым наступлением лета, что защищает их от знойной жары и позволяет переждать отсутствие урожая.

С первыми каплями сознания в оживающем теле к Ларку приходило ощущение блаженства. Он пока не помнил кто он, какому племени принадлежит, что было до спячки. Он мог только наслаждаться превращением твердых тканей своего тела в мышцы, кровь, органы, позволяющие ему видеть, ощущать и двигаться.

По мере размягчения, к нему начала возвращаться память. Он вспомнил, что он взрослый Кла и всю жизнь живет на этих землях. Незадолго до начала сна, его племя вело поиски божьего камня. Жилища его племени располагались недалеко от этой самой скалы, в пещерах которой каждый год жители в спячке пережидают период зноя. В этот раз по приказанию Шамана им пришлось уснуть раньше обычного времени.

Спустя несколько часов превращение было завершено. Ларк полностью обрел сознание, его кожа потемнела, тело стало мягким и живым, из верхней поверхности выступили глаза. Он осмотрелся и обнаружил, что находится в глубокой пещере с небольшим отверстием наружу, сквозь которое пробивается солнечный свет. Вокруг никого не было, значит он как всегда проснулся последним. Каждый год он просыпался последним, потому что ему тяжело давалась перестройка тела. Это расстраивало его и заставляло чувствовать себя неполноценным.

Ларк решил, что все уже проснулись несколько дней назад, ждут его внизу в лагере и готовятся к дальнейшей дороге. Он вырастил четыре короткие лапы и вылез через отверстие на улицу. Перед ним открылся великолепный пейзаж: недавно вставшее синее солнце освещало древние острые скалы, в низинах между скалами уже распустились красные леса растений, вышедших из окаменевшей фазы.

***

Каждый год племя перемещается на новое место для поиска и добычи божьего камня и сбора плодов.

Ларк спустился к поляне, на которой располагался лагерь племени. Уже издалека он увидел высокий конус из камней, в постройке которого он принимал участие в прошлом году по указанию Шамана. Этот конус символизировал их веру в духа Неба и готовность следовать священному наставлению. Вокруг конуса располагались небольшие шалаши для ночного сна.

Обычно в первые дни после пробуждения в деревне происходит активная подготовка к походу. В прошлом году Ларк участвовал в сборе плодов, которыми племя будет питаться по дороге в случае долгого перехода через пустыню.

Ларк уже приблизился к лагерю достаточно близко, чтобы увидеть Шамана, стоявшего рядом с ритуальным конусом. Он вырастил себе конечность с множеством коротких ответвлений и странно шевелил ими в воздухе, словно перебирая невидимые предметы.

Увидев Ларка, Шаман втянул в себя конечность и сменил цвет своего тела на фиолетовый, радостно встречая Ларка.

– Наконец-то ты проснулся, мы тебя уже заждались! В этом году ты спал чуть дольше обычного. Все остальные проснулись уже больше двух дней назад.

– Я видел как ты странно шевелил отростками. Что это было?

– Ничего особенного, я просто общался с духом Неба. Он готовит нас к большой работе в этом году.

– Где все остальные?

– Отряд собирателей в лесу собирает плоды красного дерева, поисковый отряд на тренировке в скалах. Готовятся к новому циклу поисков Осколков. Через 12 дней мы покидаем наш лагерь и идем к следующему.

Ларк давно мечтал стать одним из тех, кто ходит в походы за камнями духов. В искатели попадают самые сильные, быстрые и смелые Кла. Сбор плодов он считал занятием для ленивых и тех, кто не стремится служить духам земли и Неба.

– Завтра ты пойдешь на сбор плодов красного дерева.

– Но я хочу присоединиться к группе поиска Осколков.

– Ты недостаточно силен для этого. И, скорее всего, никогда не станешь. Оставь эту идею, добыча пищи не менее важна для племени, чем сбор Осколков. А пока отдыхай, ешь плоды и восстанавливай силы.

Ларк не смел перечить Шаману. Племя уже несколько десятков лет кочует по земле и выполняет волю духа Неба, который общается только с Шаманом. Только благодаря этому, племя до сих пор живо.

Тело ларка было ослаблено спячкой, но в мыслях он уже представлял как он в этом году будет активно тренироваться и пройдет испытания, чтобы попасть в отряд поиска и стать заметным в глазах духа Неба. Он пошел к углублению в скале, где лежали плоды красного дерева и приступил к еде.

Наступил вечер, первым вернулся отряд поиска. Их было четверо. Первым шел вожак Квал на четырех мощных ногах. Его тело было темно-зеленого оттенка, что говорило о трудных раздумьях, в которые он погружен. За ним двое рабочих на двух ногах. Они несли носилки, плетеные из красного дерева, наполненные грязными камнями. Их кожа переливалась темно-фиолетовым цветом, означающим усталость и гордость за проделанную работу. Их добыча выглядела как груда грязных камней, но именно таким был священный камень духа Неба. Последним шел Варн. Он был ранен и с трудом ковылял по каменистой земле.

Шаман радостно встретил их:

– Отличная работа! Дух Неба будет доволен.

– С каждым разом нам все тяжелее добывать осколки. Один из нас чуть не погиб. – ответил Квал.

– Дух Неба не дает нам невыполнимых заданий. Мы были созданы специально для этого. Сложите камни к конусу и идите отдыхать.

Квал подавил свой темно-зеленый оттенок и его кожа вновь стала серой. Медленными грузными шагами он ушел в пещеру для принятия пищи.

– Завтра мы будем праздновать. – ободряюще добавил Шаман ему вслед.

– А ты, Варн, приступай к восстановлению. Будем ждать тебя целым, начнем праздник как только поправишься.

Варн поковылял в длинное углубление в скале, где он обычно спал и начал погружаться в восстановительный сон. В этом состоянии поверхность тела Кла становится эластичной, а внутренняя часть размягчается, почти превращаясь в жидкость. Это позволяет за пару дней восстановить не слишком серьезные раны.

***

Через три дня, когда все вернулись с работ, Шаман собрал племя у конуса. Все жители уселись на скалистой земле перед Шаманом чтобы в очередной раз услышать удивительную историю племени Кла, которую Шаман рассказывал каждый год.

Варн полностью восстановился от ранений и выглядел гораздо лучше.

Шаман начал рассказывать историю духов Неба и Земли:

– Много лет назад на Земле было изобилие растений. Повсюду росли не только плоды красного дерева, но и множество других. Леса и равнины были населены разнообразными животными: некоторые из них бегали с невиданной скоростью, а некоторые летали по воздуху. Братья Дух Неба и дух Земли жили в мире и дружбе и помогали друг другу. Дух Неба двигал Солнце по небосводу, поднимая его утром и опуская вечером. Дух Земли давал жизнь всему многообразию населявших Землю существ. Но однажды их дружба нарушилась и между двумя духами произошла великая битва. Битва длилась много лет, и в результате проиграли они оба. Дух Неба в порыве ярости оторвал часть своего тела и обрушил ее на Землю, поразив своего брата. Дух Неба радовался победе, пока не увидел, что поражение духа Земли привело к гибели всего живого. Дух Неба начал скучать по своему брату. Долгие годы он грустил и хотел вернуть все назад, но не мог. Но однажды он придумал способ. Он вложил все силы, чтобы создать нас – небольшое племя Кла, чтобы мы собрали осколки тела духа Неба, чтобы вылечить Землю. Меня он сделал шаманом, чтобы общаться и подсказывать где искать эти осколки, где искать пищу и как выживать в сложных условиях. С тех пор мы ходим по Земле в поисках осколков для исцеления духа Земли. Если мы справимся с работой, дух Земли оживет и снова появится изобилие жизни, а пустыни превратятся в плодородные земли. Наша работа сложна и опасна. На нас с вами великая ответственность, но и великая награда ждет тех, кто будет усердно выполнять работу. А тех из нас, кто отдал жизнь за великое дело, дух Неба забирает к себе наблюдать за нами и ждать триумфа нашей работы. А тех, кто не хочет идти по пути исцеления, дух Неба оставляет в забвении.

Во время рассказа кожа Шамана ярко переливалась разными цветами, отражая его внутренние переживания. Все племя слушало историю с благоговением. Кла всецело погружались в рассказ, их тела переливались в унисон с кожей Шамана.

– А теперь мы спросим у духа Неба доволен ли он нашей новой добычей.

После этих слов Шаман сел на возвышенности, направил свой взгляд в небо и неподвижно замер в этом положении. Все Кла сидели в предвкушении, не издавая ни единого звука. Спустя некоторое время яркий столб белого света появился над грудой камней. Столб уходил высоко в небо, сужаясь в невидимую точку.

– Дух Неба доволен – прокричал Шаман.

По телам радостных жителей племени прокатилась волна ярко-фиолетового цвета.

– Дух указал мне на последнее скопление камней в этой местности, группа поиска отправится туда через два дня. Когда они вернутся, мы сворачиваем лагерь и идем в путешествие через пустыню. Дорога будет непростая, но мы приближаемся к финалу нашей миссии.

Ларк уже дважды видел обряд общения с духом. Ему было очень интересно каково это – быть Шаманом и общаться с самим духом Неба.

Он вспомнил раны Варна и слова Квала об опасности поиска осколков. Когда все разошлись по своим делам, он подошел к Варну:

– Расскажи о вашем походе за осколками. Как ты получил рану?

– Мы копали землю под пещерой по указанию Шамана. Порода не выдержала и на меня упал камень. Если бы не Квал, я уже был бы компании духа Неба на небесах. Каждый поход дается нам все тяжелее. Поиск осколков отбирает наши силы. Раньше подобные раны восстанавливались у меня за несколько часов, а в этот раз ушло три дня.

– Но почему Шаман каждый раз отправляет вас четверых? В племени много других сильных Кла.

– Шаман говорит, что дух Неба благословляет только некоторых. Для меня большая честь оказаться одним из избранных.

– Хотел бы я тоже оказаться в группе поиска…

Ларк еще долго сидел у конуса, думая о камнях, о Шамане, мечтая о том, как он собирает осколки духа Неба вместе с героями из поисковой группы.

Уже совсем стемнело, когда Ларк пошел в пещеру для сна. Абсолютная тьма окутала пространство, лишь звезды блестели на черном небе. Он на ощупь добрался до своего углубления и лег спать.

В эту ночь ему приснился странный сон. В нем к Ларку спустился дух Неба и рассказал о том, что явления природы обладают закономерностью. Что Земля не бесконечная, а просто очень большая и похожа на камень, который вращается вокруг своей оси, поворачиваясь к солнцу разными сторонами.

На следующий день Ларк рассказал о сне Шаману. Шаман сказал "Это просто дурной сон, забудь его и думай о работе.". Кла послушался, перестал об этом и стал жить как раньше.

Много дней спустя после очередного периода сборов плодов красного дерева Ларку снова приснился необычный сон. В этот раз дух Неба рассказывал ему о том, что всё вокруг, включая землю, деревья, воздух и других Кла, состоит всего из нескольких видов микроскопических невидимых частиц. И лишь их комбинация определяет свойства материи.

Этот сон оставил неизгладимое впечатление на Ларка, но сам не зная почему, он не стал рассказывать об этом Шаману.

Наступила осень. Поисковая группа собрала целую гору осколков духа Неба, чему Шаман был очень доволен.

Варн с каждым походом чувствовал себя все хуже, а его восстановление длилось все дольше.

Шаман призвал всех впасть в спячку еще раньше, чем в прошлый раз. Он выбрал подходящую скалу с пещерами и велел готовиться к окаменению ближайшим вечером.

Все кроме Шамана разбрелись искать подходящие пещеры с удобными углублениями. Он всегда засыпает последним, удостоверившись, что все нашли место и окаменели.

Вечером прошло последнее в этом году собрание у ритуального конуса, после чего все попрощались и ушли к своим пещерам.

Ларку не давали покоя мысли о его снах и о Шамане. Он чувствовал, что Шаман скрывает что-то очень важное. Он пошел к пещере, лег на свое место и тут ему пришла в голову идея, которая его сильно пугала, но, в то же время, неудержимо влекла. Он убедился, кто остальные Кла окаменели и начал каменеть сам. С помощью огромного усилия воли ему удалось превратить в камень только внешнюю поверхность своего тела, при этом внутри он остался мягким и сохранил свое сознание. В таком состоянии он прождал несколько часов, после чего вернул себе исходное состояние. Открыв глаза он убедился, что Шамана рядом нет, и вышел из пещеры и направился в лагерь.

Как Ларк и ожидал, Шаман не спал. Он стоял около ритуального конуса и странно шевелил отростками на своей конечности, как и в тот раз, когда он увидел его весной. Ларк тихо подошел ближе в попытке разглядеть чем же Шаман занимается.

– Не прячься, Ларк. Я знал, что однажды ты догадаешься. – сказал Шаман и повернулся к Ларку. – Я должен тебе кое-что показать.

ЧАСТЬ 2

Доктор Эмма Джонс была молодым ученым-нейрофизиологом, посвятившая свою карьеру изучению физиологии человеческого мозга. Она только что закончила долгий день рутинных бюрократических отчетов на своей кафедре, когда неожиданно получила электронное письмо от неизвестного ей технического университета из Южной Америки.

В письме было следующее:

"

Тема: Приглашение на Международную конференцию по нейрофизиологии.

Уважаемая доктор Эмма Джонс,

Мы пишем, чтобы пригласить вас принять участие в закрытой конференции по нейрофизиологии, которая будет проходить в университете Сан-Карлоса, Бразилия.

Конференция соберет ведущих экспертов в области нейрофизиологии со всего мира, чтобы представить свои последние исследования и поделиться своим мнением о последних тенденциях и разработках в этой области.

Тема конференции затронет результаты вашей работы с доктором Пьером Морелем.

Мы с нетерпением ждем вашего звонка в ближайшее время и надеемся, что вы сможете присоединиться к нам на этом мероприятии.

Для дополнительной информации совершите видеозвонок по прикрепленной ссылке.

С наилучшими пожеланиями,

Университет Сан-Карлоса.

"

Доктор Пьер Морель был ее коллегой и другом, с которым она шесть лет назад работала над исследовательским проектом во Франции. Их сотрудничество трагически прекратилось из-за его внезапной смерти от сердечного приступа, который он получил в одной из командировок. Эмма была удивлена, увидев в письме его имя и упоминание их совместной работы.

После недолгих колебаний, она решила взять телефон и позвонить по видеосвязи по указанным контактам.

Звонок приняли почти сразу. Увидев лицо ответившего, она чуть не выронила телефон. Это был Пьер Морель.

– Здравствуй, Эмма. Как я рад тебя видеть после стольких лет. – доброжелательно поприветствовал он.

– Доктор Морель? Это вы? – голос Эммы дрожал от удивления и даже испуга.

– Да, дорогая моя, это я. Жив и даже почти здоров. – посмеялся Пьер. – Я знаю, что должен многое тебе рассказать, но сделать этого по телефону не могу. Ты должна приехать на конференцию. Мы совершили огромный прорыв.

– Но вы же погибли от сердечного приступа 6 лет назад, я даже была на ваших похоронах…

– Я знаю, и мне очень жаль, что моим близким пришлось пережить это. Я все расскажу тебе когда увидимся.

– Я.. Я даже не знаю..

– Прилетай завтрашним рейсом, билет уже куплен и отправлен на твою электронную почту. Только ты не должна никому говорить ни обо мне, ни об этой конференции. Это очень важно!

– Что будет на этой конференции?

– Ты удивишься тому, что я тебе там покажу. Извини, мне пора, надеюсь, скоро увидимся – Доктор доброжелательно улыбнулся и завершил звонок.

Эмма еще долго стояла, пытаясь осознать произошедшее. Она все еще колебалась, стоит ли ехать, но желание узнать что произошло с доктором Морелем и увидеть прорывные открытия нарастало с каждой секундой.

Судя по характеру приглашения, там ее ждало что-то действительно интересное. После недолгих раздумий она решила посетить демонстрацию. Она упаковала чемоданы и на следующий день отправилась в дорогу.

***

Доктор Эмма Джонс вышла из самолета, ее глаза осматривали аэропорт в поисках признаков присутствия доктора Пьера. Внезапно она заметила фигуру, держащую табличку с ее именем. Она с опаской подошла к неизвестному мужчине. Он встретил ее с безразличным выражением лица и назвал себя представителем доктора Мореля.

– Он с нетерпением ждет вашего приезда, я доставлю вас в пункт встречи – сказал мужчина, указывая на неприметный, но дорогой на вид внедорожник.

Немного поколебавшись, Эмма села в автомобиль и они отправились в путь, оставив позади город и направившись в высокогорье. Пока они ехали дальше в горы, Эмма не могла избавиться от ощущения, что что-то не так.

– Куда мы едем? – спросила Эмма у водителя, ее голос выдавал растущее беспокойство.

– Мы почти у цели – спокойно ответил водитель.

Сердце Эммы забилось быстрее. Она попыталась позвонить доктору Пьеру, но телефон не ловил сеть.

По мере того, как машина углублялась в бесплодный ландшафт, тревога Эммы росла. Дорога увела их далеко от города, она поняла, что они направляются не в университет. Водитель молчал, его лицо оставалось бесстрастным. Когда они приблизились к ровной площадке, окруженной скалами, сердце Эммы забилось быстрее. Она увидела большой шатер в камуфляжной раскраске, установленный посреди площадки. Шатер окружали охранники с автоматами, и Эмма почувствовала, как на лбу выступил холодный пот.

Водитель остановил машину и повернулся к Эмме. – Мы приехали, – сказал он, указывая на шатер. – Не бойтесь, вам ничего не угрожает.

Эмма почувствовала, как у нее от страха подкашивались ноги, когда она вышла из машины. Она понятия не имела, что происходит и почему ее привезли в это отдаленное место.

Водитель повел ее к палатке. Войдя, Эмма увидела, что внутри находится три человека в штатском, явно перепуганные. Перед стульями была сцена, на которой стояло что-то крупное, покрытое тканью. Сердце Эммы колотилось, когда она смотрела на эту сцену.

Водитель указал на кресло. – Пожалуйста, присаживайтесь, – сказал он добрым, но настойчивым тоном.

Эмма на мгновение заколебалась, но любопытство взяло над ней верх. Она подошла к креслу и села, не сводя глаз со сцены. Она понятия не имела, что произойдет дальше, но понимала, что ничего хорошего быть не может. Она почувствовала, как ее ладони вспотели, а сердце быстро забилось. Но несмотря на страх, ей было интересно, во что она ввязалась.

Когда Эмма села рядом с другими, она не могла не почувствовать их беспокойство. Все они выглядели такими же напуганными, как и она, и она могла видеть замешательство и страх в их глазах. Одна из них, молодая женщина, повернулась к ней:

– Вы тоже ученый? Как вы сюда попали? Нас всех привезли сюда под ложным предлогом.

Эмма покачала головой, все еще пытаясь во всем разобраться.

– Меня пригласил доктор Пьер, мой старый коллега. Он сказал, что хочет встретиться со мной в университете. Но когда я села в машину, меня привезли сюда.

– Ваш доктор Пьер тоже погиб несколько лет назад?

– Как вы узнали?

– Нас всех пригласил сюда коллега, умерший шесть лет назад.

– Вы общались по видеосвязи с умершими коллегами по научной работе? – обратилась Эмма к остальным.

Ученые кивнули и поделились своими историями обмана. Их всех заманили сюда по видеосвязи старые друзья, умершие несколько лет назад, с обещаниями захватывающих исследовательских возможностей, но они оказались в этом отдаленном месте, в окружении охранников с автоматами.

– Это дипфейк – спокойным тоном сказал мужчина – Они нашли в сети фотографии наших коллег и наложили их образ на актеров, которые с нами разговаривали.

– Похоже на то – отозвался другой ученый. – Но зачем им все это?

Этот вопрос мучал всех собравшихся.

Пока они сидели и ждали, напряжение в палатке было ощутимым. Некоторые ученые перешептывались между собой, гадая, что будет дальше. Один из них даже встал и подошел к охранникам, попросив уйти. Но охранники вежливо отказали, сказав, что нужно дождаться прибытия хозяина.

По прошествии времени, которое показалось вечностью, полог шатра открылся, и внутрь вошел еще один человек.

***

Это был аккуратно одетый мужчина лет шестидесяти с добродушным лицом. Он приветливо улыбнулся всем присутствующим и вышел на сцену.

– Приветствую вас, уважаемые дамы и господа. Я должен извиниться за то, как вы были доставлены сюда сегодня. Я понимаю, что это могло быть тревожным и запутанным, но я уверяю вас, что это было необходимо для секретности нашей организации и технологий, которые мы вам сегодня продемонстрируем.

Как вы уже догадались, я представляю секретную организацию, занимающуюся передовыми исследованиями в различных областях естественных наук.

Мы долго наблюдали за каждым из вас и собрали сегодня здесь самых перспективных молодых ученых в областях биологии, генной инженерии, квантовой механики, химии и нейрофизиологии.

– Вы заманили нас сюда обманом! Для каждого из нас вы сфабриковали звонки с умершими коллегами! Вы держите нас в заложниках и рассчитываете на наше доверие? – возмутился один из ученых, который до этого был спокоен и молчалив.

– Я понимаю ваше расстройство, мистер Смитт, но вынужден не согласиться с некоторыми пунктами. Во-первых, вы не в заложниках. После демонстрации мы отвезем вас домой по первой же просьбе и компенсируем все причиненные неудобства. Во-вторых, звонки были настоящими. Ваши коллеги прибудут сюда с минуты на минуту. – Ведущий посмотрел на часы – Вы, должно быть, проголодались. Мы подготовили для вас небольшие закуски.

Он подал знак рукой одному из охранников, тот вышел из шатра и вскоре двое помощников занесли внутрь стол с едой и напитками.

Никто из ученых не подошел к столу несмотря на все уговоры ведущего.

Через некоторое время полог шатра открылся, и четыре человека в штатском зашли внутрь. Глаза Эммы расширились, когда среди этих людей она увидела доктора Мореля. Они встретились взглядами и Эмма окончательно убедилась, что это ее друг, которого она считала мертвым последние шесть лет.

– Эмма, мы так давно не виделись – ласково поприветствовал Пьер.

– Пьер, я несколько лет думала, что ты мертв. Я даже была на твоих похоронах вместе с твоей семьей – на глазах Эммы навернулись слезы.

– Я знаю, извини за этот обман. Прежде, чем я начал работать на эту организацию, они попросили меня прекратить все контакты с внешним миром. Они даже инсценировали мою смерть, чтобы меня никто не искал.

– Но почему ты не связался со мной? Я думала, что мы друзья.

– Я не мог, Эмма. У меня был строгий приказ не связываться ни с кем из внешнего мира.

– Значит, я единственная, кто знает о том, что ты жив? Как же твоя семья?

– Я сожалею о боли, которую я причинил. Никто больше не должен узнать.

– Я рада, что ты жив – вполголоса промолвила Эмма и обняла Пьера.

Остальные трое ученых тоже общались со своими коллегами, но их связь явно была чисто деловой.

Уважаемые коллеги. – прервал воссоединение ведущий – Технология, которую мы продемонстрируем вам сегодня, действительно прорывная, и мы верим, что она способна изменить мир. И именно поэтому мы пригласили вас сюда сегодня, чтобы предложить вам возможность работать с нами, стать частью наших революционных исследований. Прошу, садитесь – ведущий указал на стулья и вышел на сцену.

***

Ведущий сдернул ткань с непонятного предмета на сцене. Под тканью было кресло, большой монитор и стол с устройством, похожим на шлем с множеством цилиндрических выступов по всей внешней поверхности.

– Сейчас я попрошу одного из вас выйти на сцену для демонстрации устройства.

– Что это за установка? – с недоверием спросил один из ученых.

Эмма последние 10 лет работала с различными технологиями считывания активности мозга. Среди них были электроэнцефалографы, шлемы для функциональной спектроскопии и прочие. Шлем на сцене напоминал что-то похожее, но явно имел другой принцип действия.

– Это похоже на шлем для считывания уровней активностей областей мозга. – сказала она.

– Действительно похоже, мисс Джонс! Я знал, что вам это покажется знакомым. Только вы не правы в одной детали: Оно считывает активность не областей мозга, а конкретных нейронных цепей. – ведущий сделал многозначительную паузу. Сейчас вы сами все увидите. – произнес он с вызывающей доверие улыбкой.

После недолгого молчания вызвалась девушка, сидевшая рядом с Эммой:

– Я хочу попробовать – лицо девушки выражало неподдельный интерес.

– Благодарю вас, мисс Грин, прошу, проходите. – ведущий указал на кресло и протянул ей маленький флакончик – Это спрей для носа, который нужно вдохнуть для подготовки к сеансу. Не волнуйтесь, это абсолютно безопасно и никак не повлияет на ваше самочувствие. Вещество полностью выведется из организма уже через несколько часов.

Девушка неуверенным движением поднесла флакончик к носу и нажала на поршень.

Ведущий надел на нее шлем и запустил систему.

Через пару секунд приятный женский голос, совсем не похожий на сгенерированный компьютером, сказал:

– Пожалуйста, закройте глаза для запуска процедуры калибровки.

Доктор Грин закрыла глаза, на большом мониторе появился интерфейс с множеством графиков и диаграмм. Данные на них быстро менялись.

– Представьте кошку и сосредоточьтесь на ней.. – продолжал голос.

– Представьте желтую кошку..

– Представьте желтую кошку, которая смеется.. – после произнесения каждой фразы, система делала паузу. Во время паузы графики на интерфейсе сначала хаотично скакали, затем плавно приходили к спокойному состоянию.

– Представьте, что смех желтой кошки сменился на испуг..

– Представьте, что причина испуга – ваш отец..

– Представьте, что ваш отец едет на самокате..

Так продолжалось еще несколько минут, после чего голос сказал:

– Калибровка завершена. Запускаю режим чтения – на мониторе исчезли все графики и диаграммы, вместо них появилось черное окно.

– А теперь, доктор Грин, я попрошу вас не открывая глаз представить любой предмет или действие – вежливо произнес ведущий.

Через несколько секунд на черном экране начали мелькать разрозненные образы, хаотично перетекающие друг в друга. Образы сменялись и перемешивались так быстро, что они все сливались в шум и было почти невозможно отследить их глазами. Еще через несколько секунд мелькание начало замедляться. Стало возможным различать появлявшиеся и исчезающие образы человеческих лиц, интерьеров и других объектов. На секунду появилось сильно искаженное изображение самой мисс Грин, сидящей в шлеме, с видом со стороны, потом лицо ведущего, хаотично меняющее эмоции от вежливой улыбки до агрессии. Затем появилось изображение сидящих в зале ученых с видом со сцены. Внутренний интерьер шатра, местоположения людей, форма стульев – все сильно отличалось от реальности, но все же было понятно, что это воспоминание доктора о том, что она видела несколько минут назад.

Затем изображение снова на секунду сменилось на шум и резко превратилось в четкую картинку. На ней был изображен синий мотоцикл. Еще через мгновение вокруг мотоцикла нарисовалось что-то вроде интерьера гаража, наполненного огромным количеством инструментов и перетекающих друг в друга нечетких деталей. После этого некоторые детали корпуса мотоцикла приобрели яркие цвета и картинка более-менее стабилизировалась – лишь наполнение гаража неразборчиво мелькало и деформировалось.

– Мы видим потрепанный синий мотоцикл в гараже – осторожно прокомментировал ведущий, будто боясь спугнуть образ.

– Не может быть! – мисс Грин открыла глаза и резким движением сняла с себя шлем. Ее лицо выражало испуг и неуверенность в происходящем.

Изображение на мониторе вновь стало черным.

– Дамы и господа – ведущий торжественно обратился в зал – вы только что увидели работу устройства для чтения мыслей. В основе его работы лежит сразу множество наших технологий, поэтому я счел его идеальным для первой демонстрации.

– Это поразительно! – воскликнула Эмма – Но как возможно достичь такой точности? В мозгу десятки миллиардов нейронов, вы же не можете отслеживать их всех?

– Это и не требуется – возразил ведущий – Человеческий мозг очень неэффективен. Сканирование сигналов лишь с микроскопической части нейронных связей в коре оказывается достаточно для чтения основных видов мыслей.

– Но ведь у разных людей мозг устроен совершенно по разному, такая система не может быть универсальной.

– Вы абсолютно правы, именно для этого перед началам сеанса производится калибровка, в ходе которой система вычисляет структуру ваших нейронных сетей.

– Как вам удалось так точечно считывать сигналы масштаба единичных нейронов, в то время, как весь мозг непрерывно излучает шум?

– Это очень хороший вопрос, мистер Смитт. Помните спрей для носа, который мисс Грин вдохнула? В нем содержатся миллионы микроскопических устройств, изготовленных из магнитного материала и оснащенных простой электрической схемой. Это, конечно, не нанороботы из фантастических фильмов, но что-то близкое. В процессе калибровки, шлем с помощью магнитного поля перемещает эти устройства по сосудам мозга к нужным нейронам. А электрическая схема просто переизлучает электрический импульс нейрона в виде электромагнитной волны на особой частоте. Питание эти роботы получают от излучения шлема. Таким образом, мы можем выделять нужные сигналы из множества лишних.

– Я что, вдохнула нанороботов? – выпалила девушка агрессивным тоном

– Не волнуйтесь, мисс Грин, как я уже говорил, они естественным образом полностью выведутся из организма через несколько часов.

– Мы проводили попытки моделировать биологический мозг, – в разговор вступила Эмма – но даже на суперкомпьютере моделирование одного кубического миллиметра мозга мыши шло в масштабе времени 1 микросекунда в час. На задачу создания модели должны были уйти тысячи лет.

– Я рад, что вы коснулись этой темы, доктор Джонс. Все началось с нашего первого значимого изобретения – фотонного процессора. Как вы все знаете, обычный электронный процессор работает на базе кремниевых транзисторов. Такой подход отлично работал в 70-х годов прошлого века и в соответствии с законом Мура происходил экспоненциальный рост компактности и производительности таких процессоров. Но кремниевая эпоха закончилась, транзисторы уже физически невозможно сделать меньше. Мы пошли другим путем. Рон, расскажи про нашу разработку – ведущий указал на одного из недавно пришедших "мертвецов", сидящего на дальнем от сцены стуле.

Рон сидел в черной мятой футболке с ярким изображением гриба ядерного взрыва. Его лицо выражало смесь высокомерия и презрения ко всем находящимся в комнате людям. Он кинул короткий недовольный взгляд на ведущего и не меняя своей позы начал говорить:

– В обычных процессорах используются транзисторы, в которых одни электроны управляют потоками других электронов. Такая примитивная схема не способна работать на высоких частотах. Мой процессор построен на базе фотонных вентилей. Чтобы это понять, нужно иметь ученую степень по квантовой механике. Вам достаточно знать, что такой процессор в тысячи раз быстрее, чем то, что вы видите в своих компьютерах.

Рон резко закончил свою речь и сделал самодовольное лицо, словно ожидал восхищения.

– Позвольте я поясню – вмешался ведущий – логическая архитектура фотонного процессора почти такая же как у классического, но вместо транзисторов в нем базовым блоком является переключатель, управляемый единичными фотонами, способными перенаправлять потоки фотонов с одного входа в один из двух выходов. Сейчас у нас в одном чипе умещаются миллиарды таких переключателей. Это не так много по меркам классических процессоров, но работают они на частотах в тысячи раз выше. При этом мы можем легко при необходимости масштабировать систему, объединяя множество процессоров в один блок. Также мы научились делать фотонную память, способную работать на таких же частотах. Вы только представьте какие перспективы открыла нам эта технология.

Ведущий сделал длинную паузу, позволяя слушателям в полной мере прочувствовать масштабность изобретения.

– Конечно, первое, что мы сделали с таким невероятно мощным компьютером – создали искусственный интеллект для научной работы. Мы обучили его на всех мировых научных текстах и исследованиях. Он пока не может полноценно мыслить как человек, но отлично находит закономерности, ошибки в исследованиях, строит причинно-следственные связи в огромных объемах данных. С помощью него мы уже совершили несколько фундаментальных прорывов в микробиологии, химии и нейрофизиологии. Мисс Уэллс, уверен, вы будете в восторге – он скромно кивнул Эмме.

– Почему вы выбрали именно нас? – спросила Эмма.

– Мы очень тщательно подходим к выбору сотрудников. Как я уже говорил, мы были впечатлены вашими научными достижениями, но это не все. Мы также проанализировали ваш социальный статус. Вы все одиноки, не имеете семей, друзей, привязанностей. Наука составляет всю вашу жизнь. Ваш психологический анализ показал, что вы с высокой вероятностью легко оставите прежнюю жизнь ради нового мира, где вы сможете заниматься действительно передовой наукой и будете окружены единомышленниками. Вся наша организация – большая семья, частью которой вы сможете стать.

– Если мы согласимся, вы также инсценируете нашу смерть?

– Боюсь, это необходимо для безопасности и секретности нашей организации. Но я уверен, это будет для вас небольшой платой за новую жизнь. – Ведущий обращался ко всем присутствующим. – Я понимаю, что это важное решение, и поэтому мы дадим вам время подумать об этом. Если вы решите принять наше предложение, вы присоединитесь к нам в нашем стремлении раздвинуть границы науки и техники. Вы будете обеспечены технологиями, которые вам и не снились, вы будете жить в комфортабельных условиях и ни в чем не нуждаться. Если вы решите отказаться, мы отвезем вас домой и компенсируем причиненные неудобства. Но, пожалуйста, имейте в виду, что это возможность, которая выпадает раз в жизни, и я призываю вас тщательно ее обдумать.

– Если ваши разработки не идут в мир, не приносят прибыли, какую цель тогда преследует ваша организация? – заговорила доктор Грин

– У нас очень амбициозная цель, мисс Грин. Уверяю вас, ее достижение в интересах всего человечества. Пока что я не могу сказать больше.

– Когда мы должны принять решение?

– До сегодняшнего вечера. У вас будет время поговорить с вашими коллегами, узнать подробности. Если вы согласитесь, домой вернуться будет уже нельзя.

***

Эмма была в замешательстве. Ее работу в университете нельзя было назвать интересной и продуктивной. Единственный шанс проявить свой талант работой над серьезным проектом был прерван шесть лет назад "смертью" доктора Пьера. Он был ее научным руководителем в студенческие времена и обладал достаточным авторитетом и связями для получения финансирования на перспективные проекты. С тех пор большая часть времени работы Эммы уходила на бюрократию с выбиванием небольших грантов, написание отчетов, рутинную работу с устаревшим оборудованием.

Родители умерли, когда Эмма была еще ребенком, из друзей у нее только пара лаборантов в университете, с которыми она общается на работе. В личной жизни тоже не складывалось ничего серьезного. В глубине души Эмма уже приняла решение рискнуть, все бросить и принять предложение ведущего.

– Расскажи про свою новую жизнь. Как они тебя завербовали? – обратилась она к Пьеру

– Когда мне предложили эту работу, у них уже был первый прототип фотонного процессора и несколько наработок в области искусственного интеллекта. Я был тоже одинок, но амбициозен, поэтому сразу согласился.

Уже шесть лет я занимаюсь тем, что невозможно во внешнем мире. У организации неограниченные ресурсы, уникальное оборудование и никакой бюрократии. У нас даже нет денег. Вообще. – Пьер размел руками и улыбнулся – Каждый получает все, что ему требуется для комфортной жизни. А что касается изоляции, мы живем и работаем в секретном месте, отрезанном от остального мира. Никаких отчетов, никакого внешнего влияния, только чистое исследование. Единственная указка – директор, который направляет наши исследования.

– Это похоже на сбывшуюся мечту

– Это так, – согласился Пьер. – Но не для всех. Изоляция может быть сложной, а давление, связанное с работой, очень сильным. Но для меня это того стоит. Знания и открытия, которые мы делаем здесь, изменят мир так, как мы даже не можем себе представить.

– С трудом могу в это поверить, – сказала Эмма, все еще пребывая в благоговении. – Но я так рада за тебя, Пьер. Ты всегда был предназначен для великих дел. Но к чему именно стремится организация? Чего хочет директор?

– Этого никто не знает. Только ведущий знаком с ним лично. Боюсь, пока это все, что я могу рассказать тебе. Это очень важное решение, пути назад не будет. Подумай очень..

– Я согласна! – уверенным голосом перебила Эмма.

***

Прошло три дня после презентации, которые Эмма провела в отеле на окраине города, пока работники организации занимались инсценированием ее смерти. Подробностей она не знала и не хотела знать. Предвкушение новой жизни полностью затмило ее переживания о старой.

Эмма вышла из заднего отсека минивэна, в котором она ехала несколько часов. Отсек был комфортным, но полное отсутствие прозрачных окон долгое время пути усиливало ощущение тревоги. Ей не разрешили ехать вместе с доктором Морелем или с кем-либо еще. Она понятия не имела где находится, а телефон забрали еще до начала пути.

Сердце Эммы колотилось от волнения и страха. Водитель был вежлив, но отстранен и молчалив, он быстро взяли ее сумки и повел до узкой дороге, ведущей в лес.

Через некоторое время она увидела вдалеке большое современное здание. Темно-зеленый цвет его поверхности сливался с растительностью, окружающей здание со всех сторон. Оно было окружено высокими стенами с колючей проволокой наверху и охранялось вооруженными людьми.

Они подошли к воротам. Водитель приблизил лицо к сканеру радужки глаза и подал сигнал охраннику. Охранник коротко кивнул в ответ, после чего массивные металлические ворота медленно открылись.

Эмма была поражена огромными размерами и величием этого места. За внешней стеной находился большой двор, окружавший здание кольцом. Двор представлял собой настоящий оазис зелени с аккуратно подстриженной травой, буйной растительностью и рядом небольших фонтанов, сверкающих на солнце. По всей территории были разбросаны многочисленные скамейки и столы, а сеть каменных дорожек соединяла различные зоны отдыха.

Все небо над двором было покрыто сеткой из блестящих металлических нитей. Ячейки сетки были достаточно большими, чтобы сквозь них просачивался солнечный свет. Несмотря на внушительные стены и высокотехнологичную систему безопасности, во дворе было уютно, что успокаивало Эмму.

Проходя через двор, Эмма не могла не заметить, что несколько групп отдыхающих смотрят на нее с нескрываемым интересом. Она почувствовала, как румянец смущения залил ее лицо, и быстро опустила глаза, пытаясь избежать их взгляда. Водителя, однако, такое внимание, похоже, не смутило, и он уверенно повел ее к зданию.

Внутри Эмму встретил чистый и хорошо освещенный коридор с множеством камер, автоматических дверей и рамок с датчиками, которые тихо пищали, когда они проходили мимо. Несмотря на пугающее присутствие всех этих технологий, Эмма испытывала чувство благоговения перед уровнем безопасности и изощренностью объекта.

Водитель подвел ее к лифту, и когда они вошли внутрь, Эмму поразило огромное количество кнопок. Этажей было более двадцати, и почти все они находились ниже уровня земли. Водитель нажал на кнопку и лифт бесшумно опустился на минус второй этаж.

Затем они зашли в большой конференц-зал, где ее ждал Альберт Смитт – единственный из ученых, кроме Эммы, кто согласился работать в организации. Это был молодой инженер угрюмого вида. Он вежливо поздоровался, но по выражению его лица Эмма поняла, что он все еще сомневается в правильности своего решения.

Через несколько минут в комнату вошел пожилой мужчина – тот самый ведущий, который проводил демонстрацию в шатре.

– Добрый день, коллеги – обратился он к ученым, словно работал с ними уже много лет – Думаю, настало время мне представиться. Меня зовут Джон, я главный помощник директора. Моя задача – обеспечивать ученых всем необходимым, направлять ваши разработки, анализировать достижения и исполнять указания директора. Мы признательны вам обоим за то, что решили посвятить свою жизнь работе в нашей компании. Для меня большая честь иметь вас на борту.

– Где сам директор? – спросил Альберт

– Боюсь, директор не любит публичность и взаимодействие с людьми, это бремя он возложил на меня. Но он внимательно следит за всем, что происходит в нашей организации – Ведущий жестом указал на камеру, закрепленную под потолком в углу комнаты. – По любым вопросам вы можете обращаться ко мне.

В нашей компании вы будете обеспечены всем, что вы только пожелаете, но есть несколько правил: Во-первых, вы должны будете заниматься только теми разработками, которые интересны для компании. Во-вторых, любые связи с внешним миром строго запрещены. В нашем здании отсутствует интернет, мобильная или спутниковая связь. Выход за пределы внешних стен здания разрешен только с моего личного согласия и в сопровождении охраны. Любые попытки обхода запретов будут пресекаться и приниматься соответствующие меры вплоть до изгнания.

– Изгнания? – удивилась Эмма.

– Сотрудники, предавшие доверие директора, отстраняются от исследований, контактов с другими сотрудниками, лишаются доступа к любым средствам коммуникации и отправляются в специальное крыло, где они будут жить до конца своих дней.

– То есть вы сажаете людей в тюрьму по воле одного человека? Это ведь тоталитаризм! – возмутился Альберт

– Приватность нашей организации превыше всего. Но, уверяю вас, вам не о чем беспокоиться, если вы не пытаетесь нанести вред компании. Директор никогда не принимает поспешных решений и очень ценит каждого сотрудника, ведь от вашего комфорта и благополучия зависит успех всего предприятия.

– Какая финальная цель у организации? Чего хочет добиться директор? – настойчиво продолжал инженер.

– Главная цель директора – развивать важные для него области науки настолько быстро, насколько это возможно. Сейчас в приоритете исследования процессов биологического старения, технологий взаимодействий с мозгом и исследования в области генетики. Уверен, что у вас еще много вопросов, – Ведущий посмотрел на часы – и у нас будет время их обсудить. А пока, позвольте мне провести вам небольшую экскурсию. Надеюсь, в ней вы найдете ответы на большинство из них. Прошу вас – Джон вежливо указал на дверь.

Альберт недоуменно сжал губы, но не стал задавать больше вопросов.

***

Следуя за Джоном ученые спустились на один из нижних этажей. Лифт открылся в длинный коридор, вдоль которого распологались прозрачные стеклянные стены. Весь интерьер был белого цвета. За стенами люди в белых герметичных костюмах, покрывающих все тело, ходили между огромными стойками с электроникой и шкафами с автоматическими манипуляторами за прозрачными дверцами. Повсюду висели наклейки со знаками лазерной и радиационной опасности.

– Как видите, на этом этаже у нас расположены чистые комнаты. Тут мы прототипируем и изготавливаем фотонные процессоры и чипы памяти. – пояснил Джон. – Даже мельчайшая пылинка или частица кожи может привести в негодность партию, над которой шла работа несколько дней, поэтому чистота воздуха и поверхностей тут на несколько порядков выше, чем в хирургических комнатах. На нашем маленьком производстве мы способны изготавливать лишь единицы чипов в неделю, но этого достаточно для покрытия внутренних нужд компании.

– Подобные установки для производства кремниевых чипов стоят десятки миллионов долларов. Откуда у компании такие средства, если она ничего не продает и не получает государственного финансирования? – поинтересовался Альберт.

– Это лишь малая часть затрат компании, покрываемых лично директором – с горделивой улыбкой ответил ведущий.

На другом этаже была расположена биологическая лаборатория. Гости были поражены ее масштабом. Множество столов с компьютерами, микроскопы, разнообразные пробирки, центрифуги, стеклянные емкости, большие сложные установки. Эмма часто встречалась с подобным оборудованием в своем университете, но многие установки они видела впервые.

Ведущий показал различные комнаты, столы с чашами Петри, в которых выращивали микроорганизмов, оранжереи с растениями, аквариумы с земноводными и рептилиями. Особенно много было каких-то грызунов неприятного вида, похожих на кротов, только без шерсти.

– Это голые землекомы. – пояснил Джон – Мы изучаем их особенные гены, позволяющие им практически не стареть и быть устойчивыми к онкологическим заболеваниям. Одна из наших задач – научиться объединять ДНК разных видов животных, собирая самые полезные признаки в одном организме.

– А сейчас я покажу вам инструмент, который беспрецедентно ускоряет нашу научную работу. – Джон подошел к одному из работающих за компьютером человеку в белом халате.

– Это Алекс, наш лучший микробиолог – представил ученого ведущий.

– Доктор Янг, продемонстрируйте, пожалуйста, как вы используете Афину в вашей работе – ведущий положил руку на плечо ученому.

Алекс с большим интересом посмотрел на гостей и начал увлеченно рассказывать:

– Вы, наверно, знакомы с зарождающимися во внешнем мире системами искусственного интеллекта. А теперь представьте, во что они превратятся через десятки лет. – Алекс повернулся к монитору своего компьютера – Раньше для того, чтобы симулировать взаимодействие двух молекул белка, нужно было потратить недели на подготовку программы симуляции и ожидание расчётов суперкомпьютера. – Ученый вывел на монитор трехмерную модель какой-то сложной молекулы.

– Афина, проведи симуляцию прохождения этого белка в клетку кишечной палочки.

– Конечно, Алекс, сейчас сделаю – произнес компьютерный голос

Изображение молекулы на мониторе сменилось на трехмерную визуализацию бактерии кишечной палочки. Эмма много лет работала с микроскопией биологических тканей и хорошо знала как выглядит кишечная палочка. Картинка была похожа на изображение в микроскопе, только гораздо четче, контрастнее и с подсветкой всех внутренних структур. Внутри виртуальной клетки все двигалось – микроскопические частицы нитевидными потоками перемещались от одной органеллы к другой. Затем картинка на мониторе плавно увеличилась, отобразив крупным планом стенку клетки. Из стенки торчало множество микроскопических молекулярных выступов.

– Это транспортные белки – пояснил Алекс – они выполняют роль насосов, проталкивая внутрь клетки определенные молекулы.

Эмма отлично знала механизм работы транспортных белков, но не могла поверить, что симуляция этого процесса может так легко выполняться на компьютере.

– Попробуйте сами – Алекс отодвинулся от стола и жестом указал на монитор – просто произнесите любую задачу.

Эмма растерянно посмотрела на ведущего, тот одобрительно кивнул. – Афина, – неуверенно начала Эмма – помести кристалл глюкозы рядом с клеточной стенкой.

– Простите, ваша биометрическая сигнатура не занесена в базу пользователей – ответил компьютерный голос.

– Афина, выполни команду – быстро произнес ведущий

– Да, мистер Хэнкс, приступаю к симуляции

На экране рядом с границей клетки появился маленькой светло-серый кристаллик. Первые несколько секунд ничего не происходило, затем поверхность бактерии начала изгибаться и окружать появившийся кусочек пищи, пока полностью не замкнулась вокруг него. Еще через несколько секунд во внутренней части клетки из окруженной области начали появляться пузырьки. Частица сахара при этом медленно уменьшалась и в конце исчезла полностью.

– Замени питательную среду на девяностопроцентный раствор серной кислоты.

Цвет окружения, в котором находилась клетка резко сменился с голубого на темно-серый. Оболочка клетки почти мгновенно изогнулась, разорвалась на множество частей, и внутренности бактерии вытекли наружу, перемешиваясь с жидкой средой.

Глаза Эммы увеличились от изумления, но она продолжала эксперименты:

– Приблизь до молекулярного масштаба.

Картинка увеличилась настолько, что стали видны длинные лентовидные структуры, которые меняли свою форму и скручивались в причудливые узлы.

– Молекулы на самом деле выглядят не так, это схематичное изображение, понятное человеку. – пояснил Алекс с таким видом, будто показывает фокус маленькому ребенку.

– Это невероятно. – от изумления Эмма говорила шепотом – Вы действительно симулируете целую клетку на молекулярном уровне, да еще и в реальном времени? На суперкомпьютере в моем университете на это ушли бы сотни лет.

– Нам больше не нужно ставить эксперименты с реальными клетками и часами сидеть за микроскопом. Мы просто просим Афину просимулировать любую ситуацию и получаем детальный анализ результатов со всеми параметрами.

– Теперь вы понимаете, насколько быстро мы можем делать открытия – с гордостью произнес ведущий.

– На каких научных областях Афина специализируется? – поинтересовался Альберт.

– Она компетентна во всех областях, в которых существуют научные публикации. В том числе, и в инженерии, мистер Смитт. Уверен, вам она будет не менее полезна.

Следующим этапом экскурсии стал отдел разработки технологий сканирования мозга. В одном из залов их встретил доктор Пьер. Он радостно поприветствовал Эмму:

– Ну как ты? Уже познакомились с Афиной?

– Я все еще поверить не могу, что все это реально – воодушевленно ответила Эмма.

– Я сам до сих пор с трудом в это верю – посмеялся Пьер

В середине зала стояло несколько установок для чтения мыслей – таких же, как та, что Эмма видела на презентации. Стены лаборатории были покрыты особыми радиопоглощающими выступами, которые не только выглядели футуристично, но и помогали свести к минимуму воздействие электромагнитного шума в работу чувствительных инструментов, используемых в исследованиях мозга. Помимо этого, в лаборатории была комната с огромным МРТ аппаратом в форме массивной круглой камеры с платформой в центре и множество столов с мониторами и разного вида шлемами.

Ведущий подождал пока гости осмотрятся и начал презентацию:

– Как вы уже догадались, тут под руководством доктора Пьера идет работа над технологией чтения мыслей. Результаты, которые вы видели на презентации – лишь начало пути. Директор уверен, что вы поможете в полной мере раскрыть потенциал технологии.

Эмма была в восторге от оснащения лаборатории, но решила приберечь вопросы для личного разговора с Пьером.

В соседнем зале Джон продемонстрировал лабораторию по разработке электроники. Тут стояло множество шкафов с комплектующими, 3D принтеры, столы с мониторами, паяльными станциями, осциллографами, разбросанными печатными платами. Гости сразу узнали сидевшего за столом Рона, одетого в ту же футболку, в которой он был на презентации.

– Вы уже знакомы с мистером Трэвисом – представил его ведущий – в данный момент он занимается работой над сенсорами и микрочастицами спрея для аппарата чтения мыслей.

Рон бросил короткий взгляд на гостей и повернулся обратно к монитору.

На всех этажах на стенах были установлены имитаторы окон – большие светящиеся плоские лампы, покрытые светлой тканью. Это создавало более уютную атмосферу и позволяло забыть, что все помещение находится под землей.

В завершающей части экскурсии ведущий показал ученым кинотеатр, зоны отдыха, игровые комнаты, библиотеку с бумажными книгами, бар, ресторан, спортивный этаж, медицинские кабинеты.

– Комфорту работников мы уделяем очень большое внимание. Директор предусмотрел все необходимое для удовлетворения потребностей всех жителей.

Затем Джон отвел ученых на жилые этажи и показал им их квартиры. Квартира Эммы была последней в очереди.

– Афина, занеси мисс Джонс в базу пользователей с доступом Бета. Она будет жить в комнате 28.

– Конечно, мистер Хэнкс. Доктор Джонс, добро пожаловать в нашу семью. С этого момента я в вашем полном распоряжении. – Торжественно произнесла Афина.

– Отныне вы полноправный член нашей организации. Отдохните и когда будете готовы, выходите на работу. – Ведущий вежливо поклонился и ушел, оставив Эмму наедине с ее мыслями.

Квартира выглядела как лучший номер дорогого отеля: просторные комнаты, безупречный ремонт, современная техника. Все сделано с явным стремлением обеспечить максимальный уют.

Эмма долго не могла заснуть. Она вспоминала каждый момент экскурсии, каждую увиденную технологию, представляя что она сможет проводить такие эксперименты, о которых раньше не могла даже мечтать. Ей нетерпелось как можно скорее погрузиться в работу и забыть старую жизнь. Одно только ее беспокоило – слова Джона о целях директора и компании в целом. За этим явно кроется что-то большее. Технологии, разрабатываемые в этом здании, могут использоваться для очень масштабных деяний. Представления о человеческой натуре склоняли Эмму к тревожным мыслям. Почему директор не появляется на людях? Почему не говорит о своих целях?

В этих мыслях Эмма провела несколько часов и наконец уснула.

***

На следующий день Эмма вышла на работу в лабораторию сканирования мозга. Альберт уже сидел в соседнем зале за монитором и изучал наработки вместе с Роном. Она подошла к доктору Пьеру чтобы он рассказал ей все про технологию чтения мыслей.

– Первые четыре года мы работали по-старинке. – начал Пьер – У нас был доступ к фотонному компьютеру и мы могли тестировать огромные модели мозга, но все приходилось делать вручную: писать программы моделирования, перебирать сотни гипотез, анализировать результаты. Мы тесно сотрудничали с биологической лабораторией в изучении структуры клеток мозга и связей между ними, но продвигались очень медленно. Но потом появилась Афина – Пьер ностальгично улыбнулся – она взяла на себя все рутинные задачи. Он может делать все, с чем хоть один раз сталкивалась. За последние два года мы от разрозненных теоретических моделей продвинулись до работающего прототипа устройства для чтения мыслей. Я назвал ее Глэдис.

– Это удивительное достижение. Даже немного жаль, что во внешнем мире о нем не узнают. – Эмма еле заметно улыбнулась – Но как будет использоваться эта технология? Чего мы хотим достичь?

– Наша с тобой задача – научиться считывать не только мысли, но и воспоминания человека. И начнем мы вот с этих ребят – Пьер указал на стоящую неподалеку клетку с лабораторными крысами.

– Мы будем считывать воспоминания крыс? – удивленно спросила Эмма

– Именно. Их мозг очень похож на наш, только гораздо меньше. У них тоже есть все те же мозговые структуры, воображение, эмпатия, умение строить модель окружающего мира и предсказывать его динамику. Именно на этих милахах я тестировал Глэдис – Пьер указал на рядом стоящую установку.

– Глэдис? – Эмма задумалась на пару секунд – По-моему, так звали твою кошку?

– У тебя всегда была хорошая память. Порой у нее был такой взгляд, что казалось, будто она читает мои мысли.

Эмма подошла к клетке, взяла одну из крыс в руки и внимательно посмотрела ей в глаза.

– И о чем же думают крысы?

– Пойдем посмотрим – Пьер забрал крысу у Эммы и подошел к столу в дальнем конце зала.

На столе устройство с такими же выступами, как на шлеме Глэдис, только закрепленными близко друг в другу над небольшой платформой с углублением. Пьер поместил в это углубление крысу и закрепил ее специальным фиксатором, который не давал ей двигать головой.

– Это Нильс – он указал на крысу и пальцем погладил ее по голове. – Под него у нас уже есть откалиброванная модель, так что мы можем сразу начать сеанс.

– Но как вы калибровали Глэдис? Вы же не могли просить крысу думать о разных вещах, как это делали с человеком на презентации.

– Калибровать модель под мозг крысы гораздо проще. У них очень острое обоняние и запахи для них – основной источник информации. Стоит дать им понюхать что-то знакомое, образ этого объекта тут же появляется у них в голове. При этом посторонних мыслей у них гораздо меньше, чем у людей, поэтому и сигналы значительно стабильнее.

Пьер взял уже знакомую Эмме флакончик со спреем и прыснул рядом с носом крысы.

– Афина, запусти Глэдис – сказал он громким голосом.

– Запускаю – быстро ответила Афина и на мониторе появился черное окно, на котором через мгновение появилось изображение с множеством геометрических форм, перетекающих друг в друга. Пересекающиеся линии, уходящие вдаль цилиндры, глянцевые грани, все это не поддавалось пониманию.

– Нильс сейчас не понимает что с ним происходит, эти изображения отражают смесь образов клетки, оборудования и фиксатора, в котором он находится сейчас или находился раньше. – пояснил Пьер – У крыс вообще зрение довольно плохое. Они совсем не видят красного цвета, поэтому на картинке мы видим только синие и зеленые цвета.

– Неужели эти хаотичные линии – все, о чем он сейчас думает? – спросила Эмма

– Как я уже говорил, зрение для них не главный источник информации. Гораздо важнее для них обоняние и осязание, а эти ощущения мы не можем показать на мониторе. Но мы все равно их считываем. Афина, опиши мысли Нильса. – приказал Пьер.

– В данный момент Нильс испытывает страх, чувствует ограниченность движений своего тела, о еде и прочих стимулах, которыми на него воздействовали в предыдущих экспериментах, о желании вернуться в клетку. Запах человека напоминает ему об опасности и некомфортных состояниях. Сейчас он пытается сосредоточиться на тактильных ощущениях от вибрисс, чтобы оценить фиксатор, который не дает ему двигаться.

– Спасибо, Афина – прервал ее Пьер. Затем он взял небольшой кусочек крысиного корма и поднес его к Нильсу.

На мониторе мгновенно появилось изображение миски с кормом, стоящей в углу клетки. Ракурс то приближался, то отдалялся, форма и расположение кусочков корма постоянно менялись и перетекали друг в друга, как и форма прутьев клетки на заднем фоне.

Эмма не скрывала своего восторга от технологии:

– Это так удивительно – наблюдать за мыслями животного. Мне не терпится узнать больше!

– Понимаю. Я до сих пор испытываю такой же энтузиазм, как ты сейчас.

– Почему именно меня пригласили в компанию? – внезапно спросила Эмма.

Она уже знала ответ, но все же хотела услышать его от Пьера.

– Как ты уже догадалась, пригласить тебя было моей инициативой. В нашей лаборатории острая нехватка кадров, а ты была самым талантливым студентом из всех, что я видел. Да, большую часть работы берет на себя Афина, но пока она не способна заменить людей в формировании новых идей.

– Я рада, что ты вытащил меня сюда, но почему ты не сделал этого раньше?

– Я начал просить об этом еще год назад, но директор очень щепетилен в вопросах поиска людей. Он наблюдал за тобой все это время прежде чем дал согласие.

– Ты общался с директором? – Удивилась Эмма

– Нет, все взаимодействие ведется только через Джона. Никто даже не знает где он – в этом здании или где-то на другом конце света.

– Но хоть что-то о нем известно?

– Ничего – решительно ответил Пьер и быстро сменил тему разговора.

***

Каждую неделю Джон организовывал собрания ведущих ученых, где каждый рассказывал о достижениях своего отдела. Эма присутствовала на них и докладывала наряду с доктором Пьером. Она внимательно слушала доклады других ученых, пытаясь собрать воедино картину исследований компании и понять к какой цели все это движется.

Прогресс шел невероятно быстро. Почти на каждом собрании отделы докладывали о прорывах, достойных публикаций в научных журналах внешнего мира, а иногда и Нобелевских премий.

Прошел год. На одном из собраний Альберт выступал с презентацией:

– Последние несколько недель помимо основных задач я работал над новым проектом. Представляю вашему вниманию искусственный спинной мозг. Афина, запусти анимацию.

На экране появился реалистично нарисованный человек с голым торсом, повернутый спиной к зрителям. Затем его спина стала прозрачной, отобразив позвоночник в разрезе так, что стал виден межпозвонковые диски и спинной мозг, идущий вдоль всего позвоночника. В середине спинного мозга был виден разрыв, подсвеченный красным цветом.

– Представьте любую травму спинного мозга, приводящую к тому, что нервные импульсы больше не могут проходить от головного мозга к мышцам и органам и обратно. Такая травма не имеет лечения и приводит к параличу нижней части тела. Но, благодаря опыту работы над Глэдис, мы с Афиной разработали потенциальное решение.

На изображении появились устройство, похожее на монету с торчащими на одной из сторон тысячами тонких иголок разной длины. Устройство подлетело к позвоночнику виртуального пациента в области лопаток и воткнулось иголками в спинной мозг. Затем появилось второе такое же устройство и установилось на нижней части спинного мозга.

– Это инвазивные нейротрансиверы. Они подключаются к спинному мозгу с обеих сторон от травмы и по беспроводному каналу передают нервные импульсы в обе стороны. – на визуализации в этот момент началась условная анимация радиоволн, идущих между устройствами, после чего пациент встал и радостно побежал.

– Эта система позволит легко лечить такие заболевания, как травмы позвоночника, нейродегенеративные процессцы в спинном мозге и даже позволит улучшить моторные функции и сделать их лучше, чем у здорового человека.

– Система сможет передавать тактильные ощущения обратно в мозг? – перебил его Рон

– Еще как! Оно сможет полностью заменить участок спинного мозга и передавать сигналы в мышцы и обратно.

– С помощью такой системы я могу интегрировать тактильную обратную связь в виртуальную реальность. – Рон высокомерно откинулся на спинку кресла – Давно пора уже научиться ощущать виртуальный мир, а не только видеть его.

Остальные участники собрания выразили свое восхищение идеей.

– Это очень интересно, мистер Альберт. – Одобрительно выскащался Джон, а затем внезапно жестом попросил всех замолчать. Он прислонил указательный палец к уху и начал слушать.

– Да, сэр.. Конечно.. Понял вас.

– Альберт, – Джон посмотрел на инженера сочувствующим взглядом и сделал небольшую паузу – директор благодарит вас за инициативу, но он просит вас прекратить эту разработку, так как она не является интересной для компании. Прошу вас вернуться к работе над сенсорами.

Все присутствующие на собрании удивленно посмотрели на ведущего, а на лице Рона проскользнула презрительная ухмылка.

– Но ведь эта система может открыть новые границы в стольких областях!

– Мне жаль, но вам придется сосредоточиться на других задачах – Сдержанно ответил ведущий.

– Неужели директору важнее эта игрушка для чтения мыслей? Для чего вообще она нужна? – Выпалил Альберт и злобно посмотрел на висящую в углу комнаты камеру.

Выражение лица Джона с учтивого резко сменилось на гневное:

– Слово директора окончательное, мистер Смитт. – голос Джона стал неожиданно строгим. – Афина, удали все данные по проекту мистера Смитта и докладывай о любых попытках возобновить работу над ним.

– Готово, мистер Хэнкс. – Компьютерный голос звучал как всегда позитивно и жизнеутверждающе.

Лицо инженера позеленело от злости, он встал и ушел из кабинета, холпнув за собой дверью.

***

Эмма часто работала с Альбертом над проектом "Глэдис" и хорошо чувствовала его настроение. В один из дней он показался ей особенно отстраненным и она решила проявить участие:

– Ты все переживаешь из-за истории со твоим проектом?

– Нет, я уже забыл про него – ответил Альберт, давая понять, что не хочет об этом говорить.

– Хочу, чтобы ты знал, что я восхищена твоим проектом. Он действительно мог бы помочь миллионам людей, да и применение этой технологии в виртуальной реальности, о котором говорил Рон, тоже очень перспективно.

– Спасибо, но лучше бы ты это сказала директору. В его планы помощь людям точно не входит..

– Ты что-то знаешь о планах директора? – Эмма стала говорить тихо и осторожно.

Альберт взглядом подал многозначительный знак, говорящий о том, что сейчас не время об этом говорить, и ушел из лаборатории.

На следующий день Эмма отдыхала на одной из скамеек во дворе, наблюдая за довольным котом, лежащим в тени от фонтана. На территории здания было много кошек – они помогали работникам расслабляться и не чувствовать себя оторванными от всего мира. По дорожкам ходила прислуга, разносящая напитки и еду всем желающим.

Вдруг мимо Эммы прошел Альберт и взглядом пригласил ее следовать за ним. Эмма догадалась, что сейчас ее ждет продолжение вчерашнего разговора.

Они пришли в темное место, скрытое от вездесущих камер.

– Ты хочешь что-то рассказать о директоре? – тихо спросила Эмма.

– Я долгое время пытался узнать у Афины хоть что-то об истории компании, личности директора или его целях, но она всегда уходила от ответа. У меня есть лишь незначительная информация, которую мне удалось собрать из разрозненных фраз Джона, когда он случайно говорил лишнее. Судя по всему, директор в прошлом заведовал секретной военной лабораторией и занимался перспективными разработками. Еще я знаю, что он невероятно богат, но всегда держался в тени. Его имя не упоминалось ни в каких средствах массовой информации.

– Но почему мы его ни разу не видели? Мы ведь все равно на всю жизнь заперты в этом здании и никому не сможем рассказать.

– У меня есть одна гипотеза. – Альберт приблизился к Эмме и перешел на шепот. – Думаю, его цели далеки не альтруистичны. Судя по упору на биологические исследования, он хочет создать что-то вроде биологического оружия и, возможно, уничтожить если не все человечество, то как минимум, какие-то его группы. Сам он находится не здесь, а где-то в бункере на другом континенте и наблюдает за всеми нашими действиями.

Эмма удивленно посмотрела на Альберта и задумалась:

– Но зачем ему для этого технология чтения мыслей и памяти?

– Я не знаю, но мне с самого начала вся эта организация показалась подозрительной.

– Тогда почему ты согласился?

– Как и у тебя, во внешнем мире меня ничего не держало. А тут я хотя бы буду в гуще событий, которые скорее всего изменят мир. И может быть, даже смогу на что-то повлиять.

Эмма поймала себя на том, что разработки в стенах организации интересуют ее куда больше, чем судьба всего человечества.

***

Следующие четре года пролетели как один день. Эмма настолько увлеклась научной деятельностью и разработками, что перестала думать о директоре и целях компании и даже о камерах, наблюдающих за каждым сотрудником. За это время у нее появились друзья среди других ученых, а технологии продинулись настолько, что во внешнем мире их бы сочли за магию.

По мере производства новых фотонных процессоров, вычислительная мощность Афины росла. Она стала значительно быстрее и теперь может симулировать более сложные системы.

Эмма с Доктором Пьером научились считывать и сохранять воспоминания. Пока эксперименты проводились только на крысах. При считывании памяти Глэдис сканировала необходимые участи мозга и сохраняла данные в память компьютера. Затем Афина на основе этих данных создавала виртуальную модель сознания крысы, в которой можно было давать ей виртуальные стимулы и считывать ассоциации, эмоции и желания, возникающие внутри виртуального мозга. Так, показав виртуальной крысе виртуальный корм, можно было увидеть изображения из ее памяти как при обычном чтении мыслей.

Биологи создали цифровую модель эмбриогенеза. Это позволило проводить эксперименты с генетическими модификациями в симуляторе, не дожидаясь рождения биологической особи. Если раньше после каждого небольшого изменения в ДНК ученым приходилось выращивать новый орган или целый организм, то теперь все промежуточные эксперименты проводились в компьютерной симуляции. Первым этапом при разработке "таблетки от старости" для человека стал перенос генов от голого землекопа к мыши. Работа в этой области велась медленнее, чем в остальных. После года бесконечных безрезультатных попыток скрестить геномы разных видов животных Алекс предложил новый подход к решению задачи:

– Джон – обратился он к ведущему на одном из собраний. – У меня появилась идея как выйти из тупика по скрещиванию животных, но нам понадобится значительно более высокая компьютерная мощность.

– Насколько более высокая? – спросил Джон

– По нашим расчётам, примерно в двести раз.

– В двести раз? – недоуменно спросил Альберт. – Афина уже сейчас в сотни тысяч раз быстрее всех суперкомпьютеров внешнего мира вместе взятых. Что за задача может требовать еще в двести раз больше?

– Симуляция эволюции. – непринужденно ответил Алекс. – Мы будем симулировать внешнюю среду, случайные мутации, естественный отбор и все это на миллионах поколений в ускоренном времени. В качестве начальной точки мы возьмем модель обычной полевой мыши, и создадим ее копии с разными небольшими случайными мутациями. Затем мы поместим эти копии в виртуальную среду и измерим скорость их старения на клеточном уровне. Какие-то особи будут стареть быстрее, какие-то – медленнее. Потом мы возьмем долгожителей, снова вносим мутации, снова создаем копии и снова измеряем скорость старения. Так мы будем повторять многие миллионы поколений пока не получим особь, которая стареть не будет.

– Сколько времени займет симуляция на таком компьютере? – спросил Джон

– К сожалению, невозможно предсказать на каком поколении мы достигнем цели. Но я надеюсь, что Афина управится за два года.

– Вы получите в тысячу раз более мощный компьютер через полгода. – Уверенным голосом произнес ведущий.

– Но как? – у Алекса пропал дар речи.

– Директор давно предугадал подобную потребность и в данный момент уже ведется постройка завода для массового производства фотонных процессоров и чипов памяти.

***

Альберт любил общаться с Эммой. Она думала, что из-за того, что они пришли в компанию вместе, он чувствует с ней родство. Да и с его коллегой Роном вряд ли ему удается говорить по душам.

– Меня восхищает и одновременно пугает скорость развития Афины. Уже совсем скоро не останется сфер, в которых человеческий разум превосходит искусственный.

– Технологическая сингулярность. – согласилась Эмма. – Порой Афина выдает такие идеи, что мне кажется, что она просто позволяет мне думать, что я контролирую исследования.

Альберт откинулся на спинку скамейки и задумался.

– Забавно, раньше все думали, что машины отберут о человека только физический труд, но оказывается, что все наоборот. Машина выполняет интеллектуальные и творческие задачи быстрее, лучше и почти бесплатно. А мы просто будем мыть пробирки или носить детали от станка к станку пока машины не заменят нас и в этом.

– Похоже, мы одни из последних ученых-людей. – посмеялась Эмма – Интересно, как будет выглядеть мир, в котором людям больше не нужно будет работать?

– Боюсь, скорее всего, общество скатится к примитивному существованию. Люди будут потреблять сгенерированный развлекательный контент и удовлетворять низменные потребности пока не исчезнут с лица земли. Но это вопрос более отдаленного будущего, а пока меня больше беспокоят планы директора. Афина уже сейчас может стать опасным оружием. Как знать, может быть директор уже внедрил ее в сети внешнего мира, а нас он отрезал от любой информации, чтобы мы не задавали вопросов.

– Мне кажется, ты немного драматизируешь. – задумчиво прокомментировала Эмма

– Посмотрим..

***

Через полгода, как и обещал Джон, в здании был установлен суперкомпьютер из нескольких сотен тысяч фотонных процессоров. Производительность наконец выросла до такого уровня, при котором команда Алекса смогла запустить симуляцию эволюции. Запуск был произведен торжественно с приглашением всех работников организации. Практически все верили в успех этого проекта. С этого момента Афина все свое свободное время уделяла симуляции. Она работала каждый день параллельно с другими задачами и каждую ночь в полную мощность. Никто не знал сколько времени понадобится для достижения результата – получения генома идеального нестареющего существа, способного жить во всем диапазоне заданных директором внешних условий, но Алекс надеялся что это произойдет в ближайшие два года.

Спустя год с начала эволюционной симуляции, на одном из собраний Алекс доложил о статусе проекта:

– На данный момент Афина провела симуляцию уже восьмидесяти тысяч поколений. Нам удалось замедлить старение мыши почти в 6 раз, но с каждым новым поколением проявляется все больше побочных эффектов в виде пониженного метаболизма и болезней. – Выражение лица Алекса говорило об отчаянном положении проекта. – Скорее всего, проект затянется на более долгий срок, чем мы ожидали.

– Это неприемлемо, мистер Джинкс. – строго сказал Джон – Директор ожидает результатов и не намерен ждать долго. Если вы не справитесь с этой задачей, мы найдем того, кто справится.

– У меня есть идея. – внезапно перебила Эмма – Эволюция – всего лишь случайные изменения, закрепляемые естественным отбором. Она не способна планировать наперед, а может только идти постепенными шажками. Это как если бы мы взяли велосипед и пытались превратить его в автомобиль, добавляя каждый день по одной детали, но только так, чтобы с каждой новой деталью он ехал быстрее, чем без нее.

– Это правда. Чем сложнее организм, тем больше в нем накоплено генетического мусора и "костылей" от предков. У эмбрионов млекопитающих на одном из этапов развития даже есть жабры. Но что именно ты предлагаешь? – заинтересованно спросил Алекс

– Нам ведь не обязательно делать бессмертной именно мышь?

– Я понял к чему ты ведешь. Но если мы в качестве стартовой точки возьмем что-то проще, вроде червя, то симуляция его эволюции затянется еще на сотни миллионов виртуальных лет.

– Я предлагаю пойти еще дальше. Генетический код всех живых организмов состоит всего лишь из четырех "букв" в виде нуклеотидов, чередующихся в длинных цепочках ДНК. Что если мы увеличим их количество?

Алекс удивленно открыл рот, а затем задумался.

– С одной стороны, это может иметь смысл. Расширенный генетический алфавит позволит кодировать совершенно новые типы белков. И возможно даже эволюция такого организма пойдет быстрее. Но с другой – даже если мы получим нестареющий организм, мы не сможем перенести его гены в человека. Они будут несовместимы на самом фундаментальном уровне.

Джон прислонил палец к уху и начал слушать. Все присутствующие сразу поняли, что сейчас он передаст новые указания директора.

– Директор одобряет вашу идею, мисс Грин. Мистер Алекс, приступайте к новому проекту.

***

Началась новая эпоха в разработках биологической лаборатории. Поставленная задача была еще амбициознее прежней – ученым предстояло спроектировать новую форму жизни, более сложную чем привычная жизнь на Земле.

Первым делом Афина под руковоством ученых подобрала два новых, совместимых друг с другом нуклеотида – символа на языке ДНК. Затем она смоделировала молекулу ДНК и процесс ее репликации. После этого необходимо было придумать новую структуру клетки и механизмов, происходящих внутри нее. Для этого прибегли к той же идее симуляции эволюции, но все попытки ее запуска были неудачны. Оказалось, что молекула ДНК с большим количеством нуклеотидов была слишком нестабильна и разрушалась при любой флуктуации. Алекс предположил, что именно поэтому такие организмы не могли появиться естественным путем. Для решения проблемы, ученые вручную спроектировали минимально необходимую структуру, которой было достаточно для самокопирования, после чего удалось запустить эволюцию.

Эволюция пошла удивительно быстро. На компьютере были смоделированы миллиарды поколений клеток. На разных этапах ученые ставили разные критерии отбора: сначала это была успешность размножения, затем эффективность метаболизма и устойчивость к внешним воздействиям.

Всего через месяц работы появилась первая клетка, подходящая по всем критериям. Она могла питаться, размножаться и была устойчива к огромному диапазону внешних условий. Она была похожа на обычную бактерию и визуально почти не отличалась, но при детальном рассмотрении можно было заметить, что помимо привычных мембраны, ядра и других органелл, в ней присутствовали совершенно новые структуры. Процессы, происходящие внутри клетки шли гораздо быстрее благодаря большему разнообразию белков. Модель клетки могла свободно размножаться при температурах от -80 до +120 градусов цельсия и при огромном радиационном фоне.

Все участники эксперимента были воодушевлены прогрессом и каждый день наблюдали за виртуальной эволюцией как за интересным сериалом.

Наконец настало время воплощения разработки в настоящей живой клетке.

– Создать клетку с нуля – довольно сложная задача, – докладывал на очередном собрании Алекс – особенно если эта клетка основана на уникальной структуре ДНК. В качестве исходногй точки мы взяли стволовую клетку обычного микроскопического червя – планарии. Затем Афина смоделировала специальную молекулу ДНК, которую мы синтезировали в биореакторе и внедрили в клетку. После деления мы получили новую клетку с изменениями в структуре, но все еще способную делиться. Затем Афина смоделировала новую молекулу ДНК, которую мы тоже внедрили и получили следующее поколение клетки. Этот процесс мы повторили две сотни раз и постепенно превратили исходную клетку планарии в новую форму жизни.

Полученная клетка проявляла те же свойства и поведение, что в компьютерной симуляции. После помещения в питательный раствор, она стала активно размножаться и заполнять своими копиями весь доступный объем. Тесты на устойчивость к радиации также показали невероятные результаты, предсказанные моделью.

Это был триумф человеческого гения. Новая биологиеская углеродная форма жизни.

Следующей целью команды стало создание многоклеточного организма. Для этого в симулятор добавили критерий отбора на способность клеток соединяться друг с другом и формировать устойчивые структуры.

Ученые постоянно направляли эволюцию в нужное русло, создавая условия, стимулирующие к развитию нужных признаков. Так через 2 месяца в симуляторе появился первый устойчивый многоклеточный организм, похожий на микроскопического червя вроде обычной нематоды. Он состоял всего из пары тысяч клеток, но уже имел сложную внутреннюю структуру с нервной системой, мышцами, пищеварительными органами и был способен размножаться. Раз в несколько дней он откладывал несколько десятков яиц, из которых через десять минут появлялись новые черви.

На очередном собрании Алекс выступал с докладом о выполненным задачах:

– Симуляция эволюции с новым организмом превосходит все наши ожидания. Он адаптируется к любым внешним условиям. Мы постепенно повышали уровень виртуальной радиации и расширяли диапазоны температур и всего за несколько тысяч поколений вывели устойчивые виды.

– Это отличная новость, мистем Алекс – одобрительно сказал Джон. – Насколько они устойчивы?

– Черви приобрели устойчивость к радиации благодаря развитию системы репликации генетического кода. У них появился невероятно эффективный механизм исправления ошибок, похожий на тот, что мы используем при передаче цифровых данных по радио. Этот механизм благодаря избыточному генетическому коду способен исправлять даже сильно поврежденные гены, почти полностью исключая вероятность мутаций. Это привело к двум интересными побочным эффектам.

Алекс сделал паузу, убедившись, что все внимательно его слушают.

– Во-первых, они однополы. Им не нужно два родителя для выбора лучших генов из двух наборов. При размножении каждая особь просто создает свои полные копии, таким образом они неспособны к естественной эволюции. В реальных условиях они просто останутся червями навсегда. Второй побочный эффект еще интереснее. Они не стареют. Мы отдельно симулировали жизнь одного червя в течение двухсот виртуальных лет и не нашли никаких признаков старения.

***

После собрания Альберт снова отвел Эмму на улицу для личного разговора:

– Пару месяцев назад я проанализировал загрузку нашего фотонного компьютера и заметил, что Афина занимается чем-то еще кроме задач, которые мы ей ставим. Она круглые сутки около пяти процентов своих ресурсов тратит на какие-то расчеты.

– Снова твои конспирологические теории, Альберт? – перебила Эмма, закатив глаза – Может быть, она просто занимается какими-то служебными функциями вроде дефрагментации файловой системы.

– Я тоже сначала так подумал, но пять процентов – это слишком много. Любые служебные функции не займут и миллиардной доли ее мощности, поэтому мне стало интересно чем же она занимается. Я начал действовать – Альберт перешел на шепот – и кое-что узнал. Ты должна пообещать мне, что это останется только между нами.

Тревога в глазах Альберта заставила Эмму начать воспринимать всерьез его слова. Но не безопасность человечества беспокоила ее, а состояние Альберта и благополучие компании.

– Я согласна.

Альберт вздохнул, собираясь с мыслями.

– Я заметил, что Джон часто закрывается в переговорной комнате для телефонных звонков. Он использует специальный шифрованный канал связи, который перехватить невозможно. В этой комнате есть стеклянные окна, хоть и с закрытыми жалюзи, поэтому мне удалось воспользоваться лазерным микрофоном. Мне удалось подслушать несколько телефонных разговоров. Не знаю с кем он говорил, но я понял, что наша организация не единственноя, есть и другие, в которых ученые занимаются исследованиями в других областях. И одна из таких областей – разработки атомного оружия. У них еще не построены достаточно мощные компьютеры, поэтому они иногда используют нашу Афину для расчетов.

– Атомное оружие? Неужели ты думаешь, что директор хочет начать атомную войну?

– Ты не думала откуда у директора столько денег? – Альберт начал активно жестикулировать – Уверен, он зарабатывает продажей оружия и новых технологий военного назначения. Я не знаю кто его покупатели – террористы, диктаторские государства или корпорации, но он уже владеет технологиями, способными полностью перевернуть мир. Сейчас он разрабатывает лекарство от старости, которое будет доступно богатеям.

Мы должны что-то предпринять, пока это не зашло слишком далеко.

– Что ты предлагаешь?

– У меня есть одна идея. Я придумал способ связаться с внешним миром и мне понадобится твоя помощь. Может быть, мы с тобой станем героями, которые спасли человечество от ядерной войны.

– Но ты не знаешь наверняка. Ты готов погубить всю нашу жизнь, все, ради чего мы работали несколько лет из-за ничем не подкрепленного предположения?

– Разве это жизнь? Мы пожизненно заперты в одном здании, отрезанные от всего мира, работаем под указкой богача с комплексом бога. Мы пожертвовали свободой и своими жизнями ради несбыточной мечты.

Эмма испугалась что Альберт собирается сделать что-то непоправимое. Она решила подыграть и выяснить его планы.

– Знаешь, может ты и прав. Я так увлеклась исследованиями, что совсем не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. Если все так, как ты говоришь, это может зайти слишком далеко. Что именно ты планируешь сделать?

– Я придумал способ связаться с внешним миром и сообщить им наши координаты.

– Но с кем ты собираешься связаться? Кто тебе поверит?

– У меня есть знакомый, работавший в военной разведке. Я докажу ему, что я жив и отправлю видео с другими учеными, которых все считают мертвыми.

– Подожди. Прежде, чем что-то предпринимать, нужно узнать правду.

– Не волнуйся, я добуду доказательства.

***

Всю ночь Эмма думала об Альберте и о том, как поступить. Его теория о том, что действия компании могут привести к катастрофическим последствиям для всего мира, была правдоподобной. Но о внешнем мире у Эммы остались только негативные воспоминания, которые она старательно забывала все годы, проведенные в компании. Она не хотела предавать доверие Альберта, но не могла поставить под угрозу свою новую жизнь. Следующим утром она рассказала обо всем Джону.

– Спасибо, мисс Джонс, я рад, что вы решили рассказать все. – Без капли удивления отреагировал на рассказ Джон – Директор верил, что вы поступите именно так и оправдаете его доверие.

– Вы все знали? – глаза Эммы округлились от удивления

– Конечно, мы давно наблюдаем, как мистер Альерт строит направленную антенну для подключения к спутниковому интернету

– Но почему вы его не остановили?

– Мы было важно знать как вы отреагируете, мисс Джонс. У директора на вас большие планы.

– Что будет с Альбертом?

– Не волнуйтесь, он будет переведен в отдельное крыло, где он будет жить в комфорте.

С этого дня Альберта больше не видели. Джон расскзаал всем о его проступке и заверил, что его изоляция была неизбежна. Замену ему было решено не искать, потому что Афина отлично справлялась с его обязанностями и выполняла всё более сложные творческие задачи.

В течение следующих трех лет виртуальная эволюция продвинулась на множество стадий развития нового организма. Симулированный мир становился все сложнее – Афина генерировала сложные условия жизни, гравитацию, различные погодные условия, хищников и необходимость в поиске еды. В биологической лаборатории был выращен первый сложный организм размером с мышь.

Этот организм обладал уникальным способом приспособления к окружающей среде. Его тело состояло из тканей, которые могли свободно менять плотность, форму и размер в ответ на внешние раздражители. Внутренние органы напоминали привычные Внутри тела отсутствовал скелет, но было множество различных органов, в том числе похожие на привычные сердце, мозг, сосудистую систему и пищеварительный тракт.

В состоянии бездействия он был похож на наполовину сдутый мячик. Однако, при поступлении внешних стимулов, таких как прикосновение, звук или свет, тело организма начинало реагировать. Оно становилось упругим, из его поверхности вырастали конечности, способные к передвижению и захвату предметов. Два глаза могли как-бы всплывать на поверхность тела из глубины, позволяя ему видеть и ориентироваться в окружающем мире, и погружаться обратно в случае опасности.

Благодаря своей способности менять форму, он мог адаптироваться к любой среде – скользить по поверхности, карабкаться по стенам или плавать в воде. Кроме того, он мог изменять цвет и текстуру чтобы сливаться с окружающей средой. При воздействии высоких температур или низкой влажности он мог делать поверхность своего тела твердым и непроницаемым. Это позволяло блокировать испарение воды, затормаживать метаболизм и пережидать неблагоприятные периоды.

Существо не обладало большим интеллектом, но его поведение казалось осмысленным и целенаправленным. Оно могло выполнять простые задачи, такие как поиск пищи или укрытия, и реагировать на опасность.

За способность менять свою форму Джон придумал этому виду название – Метаморф.

Тем временем, Эмма с доктором Морелем завершили тесты новой технологии копирования воспоминаний. С помощью модифицированной версии Глэдис они успешно перенесли воспоминания опытной крысы, умеющей проходить лабиринт и прочие тесты, в мозг другой, которая ни разу эти задания не выполняла. Технология оказалась настолько универсальной, что позволяла не только переносить память, но и все индивидуальные особенности сознания, такие как черты характера, вкусовые предпочтения, и даже уровень интеллекта. Джон был очень доволен успехом в этой области и похвалил их от лица директора.

Рон, недовольный квалификацией сотрудников своего отдела, несколько раз предлагал использовать Глэдис для сканирования своего мозга и создания его виртуальных копий для помощи в работе. Но Джон строго запретил заниматься подобными вещами из соображений этики и несоответствия приоритетам работы.

***

В один из обычных вечеров, когда Эмма вернулась в свою квартиру после рабочего дня, она услышала стук в дверь. Это был Джон.

– Доктор Джонс – его тон был непривычно торжественным. – Директор хочет познакомиться с вами лично.

Эмма на несколько секунд застыла от удивления.

– Познакомиться лично? – повторила она искаженным от волнения голосом – Он тут? В здании?

– Если вы готовы, прошу, следуйте за мной.

– Да, конечно, дайте мне пару минут. – Эмма закрыла дверь и села на кровать чтобы перевести дух.

В голове Эммы проносились сотни вопросов, которые она хотела задать директору все это время. Она постаралась сосредоточиться и запомнить их, но от волнения не могла сформулировать даже одного. Через минуту она вспомнила, что за дверью ее ждет Джон. Она вскочила с кровати, привела себя в порядок и открыла дверь, стараясь скрыть всё нарастающее беспокойство.

Джон проводил ее к лифту и они спустились на несколько этажей ниже. Они прошли по длинному извилистому коридору, где было пусто и тихо. Эмма заметила, что ни разу не была в этой части здания. Джон ключом открыл металлическую дверь и они вошли в небольшую комнату с длинным столом и стульями. Внутри их ждали Алекс, Пьер и Рон. По их спокойствию Эмма поняла, что она единственная из присутствующих не знает что будет происходить дальше.

– Что происходит? – обратилась она к Пьеру.

– Сейчас все увидишь – он прикоснулся к ее плечу и кивком указал на висящий на стене большой монитор с камерой для видеосвязи.

– Вы готовы? – поинтересовался Джон

Эмма коротко кивнула в ответ.

Через мгновение на мониторе появилось изображение. Это была медицинская палата с кроватью и множеством медицинских устройств, мониторов и трубок. На кровати лежал старик, на вид лет восьмидесяти. Изголовье кровати было приподнято, так что старик мог смотреть в камеру.

– Добрый вечер, доктор Джонс – произнес он слабым голосом. – Я безмерно рад с познакомиться с вами.

– Директор? – Лицо Эммы выражало растерянность.

– Зовите меня Стивен. Как видите, состояние здоровья не позволяет мне поздороваться с вами лично. Но я внимательно слежу за вашими успехами уже много лет, с тех пор, как доктор Морель присоединился к нам. Вы отлично проявили себя в работе и оправдали наши надежды. Благодаря вам мы подошли к завершающему этапу достижения цели.

– Я очень хочу знать в чем заключается наша цель.

– Что ж, это долгая история, которую я собираюсь рассказать вам сегодня. Пожалуйста, присаживайтесь поудобнее.

По выражению лиц присутствующих в комнате, Эмма поняла, что она единственная, кто не знает того, о чем собирается рассказать директор. Она села на стул рядом с Пьером и начала слушать.

– Много лет назад я занимался перспективными исследованиями в области наноматериалов в одном крупном университете. Свою мнологетнюю научную карьеру я посвятил разработке материалов для солнечных панелей и в результате мне удалось спроектировать новый материал, который позволял преобразовывать свет в электрическую энергию с эффективностью более восьмидесяти процентов. Этот материал мог изменить мир энергетики. Производство энегрии могло стать значительно дешевле, чем сжигание углеводородов, а вред, наносимый экологии сократился бы в разы.

Я сразу опубликовал научную статью в надежде получить финансирование для производства материала, но практически сразу после публикации, статья была отозвана и работа признана фальшивкой. Я долго пытался оспорить решение, подавал материал в разные журналы, но везде получал отказ. А затем я понял, что крупные корпорации, которым грозила потеря многомиллиардного рынка из-за моего открытия вложили огромные суммы денег в дискредитацию меня и моей работы. С помощью манипуляции информацией и покупки влиятельных ученых для подтверждения их позиции, они оклеветали меня и выставили мошенником. Моя репутация была уничтожена и я был уволен из университета и изгнан из научного сообщества.

Для меня это было огромным ударом. После множества безуспешных попыток доказать свою правоту, я решил сменить имя, уехать в другую страну и устроиться младшим научным сотрудником в компанию, которая занималась разработкой интегральных микросхем, где я занимался исследованиями полупроводниковых материалов. В ходе множества экспериментов я случайно наткнулся на материал с удивительными свойствами – это был фотонный полупроводник, способный работать на петагерцовых частотах.

Я сразу осознал колоссальный потенциал материала, но не стал публиковать исследование. Я скрыл разработку, уничтожил все документы и уволился из компании.

На тот момент у меня были некоторые деньги и я решил самостоятельно собрать первый прототип фотонного компьютера. Я ходил по университетам в поисках талантливых ученых с доступом к нужному оборудованию, пока не попал на кафедру квантовой оптики, где встретил одного гениального студента. Его зовут Рон Трэвис.

Эмма посмотрела на Рона, тот кивнул головой с уважением, которого она ни разу не видела в его глазах.

– Спустя четыре года нам удалось собрать первый компьютер на базе фотонного процессора. – продолжал Стивен – Он был способен за мгновение решать такие задачи, на которые у классических компьютеров уходили бы месяцы. Он мог предсказывать погоду, курсы акций, моделировать сложные физические системы и, что самое главное, на нем можно было построить искусственный интеллект, не ограниченный вычислительными мощностями. Вскоре у нас появилась первая версия Афины. Она стала полноценным членом нашей команды и с ее помощью мы могли вести разработки и зарабатывать почти неограниченные деньги. Но деньги никогда не были моей целью. Я скрыл разработку, потому что не мог дать политикам и военным технологию, дающую неограниченные возможности. У людей, имеющих власть, нет других целей кроме усиления власти и прибыли.

Стивен закашлялся и сделал длинную паузу в своей речи.

– Вы, должно быть, слышали о программе SETI, мисс Джонс? – директор сменил тон на более жизнерадостный.

– Да, это государственная программа поиска радиосигналов от внеземных цивилизаций.

– Все верно. Они сканируют небо сетями из множества радиотелескопов и пытаются найти сигнал среди терабайтов данных космического шума, накапливаемых ежедневно. Я с самого детства был одержим идеей поиска внеземной жизни, поэтому решил попробовать применить Афину в этой задаче. Мы написали алгоритм для поиска закономерностей, не похожих на излучение от естественных источников вроде звезд или пульсаров, и прогнали через него данные, которые мне удалось скачать с их серверов. И уже через день поисков программа выдала кандидата.

Это был слабый сигнал, сосящий из повторяющихся последовательностей импульсов. Он сильно отличался от любых сигналов естественного происхождения. Каждая последовательность начиналась с 32 импульсов равномерно возрастающей частоты. Я сразу понял, что это была инструкция для чтения дальнейшего сообщения. Каждый из импульсов представлял собой цифру в 32-ричной системе счисления. Затем шла последовательность больших чисел. Мы ломали головы над их смыслом несколько месяцев, пока мне не пришло озарение. Это были координаты звезды. Точнее, это были числа, пропорциональные расстояниям от одной звезды до ближайших других. Мы перебрали все известные на тот момент звезды и нашли единственное совпадение – звезда на расстоянии 36 световых лет от Солнца. Сейчас мы знаем, что на орбите у этой звезды есть экзопланета в обитаемой зоне.

– Поразительно. – Глаза Эммы загорелись от восторга. Алекс, Пьер и Рон внимательно слушали директора, хоть его рассказ и не был для них новостью. – Вы думаете, на этой планете есть разумная жизнь?

– Не просто разумная, а значительно более развитая, чем наша. Вскоре программа обнаружила точно такой же сигнал, но пришедший с другого направления. А затем ещё с восьми других направлений. Все сигналы были идентичны и содержали в себе информацию о Земле. Мы не знаем с какого расстояния они были отправлены, но, похоже, их цивилизация заселила уже несколько звездных систем.

– Вы думаете, что эти сообщения предназначены нам? Скорее всего, они и не знают о Земле, ведь сигналы, которые мы излучаем, слишком слабые, чтобы их можно было принять на расстоянии 36 световых лет.

– Их сигнал содержал и другую информацию и состоял из трех частей. В первой части были не просто координаты их звезды. В той последовательности число, соответствующее расстоянию до нашего Солнца, повторяется дважды. А затем идет еще одна последовательность, но в ней уже закодированы расстояния от Солнца до планет Солнечной системы на момент получения сообщения. В ней число, соответствующее Земле, тоже повторяется дважды – так они дают понять, что сообщение было направлено именно нам.

Во второй части сообщения были еще две почти одинаковые последовательности. Рон догадался, что они соответствуют атомным массам химических элементов таблицы Менделеева, но в первой число кислорода повторялось четыре раза, а число азота – 13 раз.

– Из такой же пропорции этих элементов состоит атмосфера Земли. – перебила его Эмма.

– Именно. А во второй – кислород повторялся 6 раз, а азот – 20, что дает очень близкую пропорцию. Судя по всему, атмосфера на их планете может быть пригодной для нашего дыхания, а сам сигнал является приглашением.

– Что же было в третьей части?

– В третьей части было самое важное. Она начинается с числа, соответствующее Солнцу, затем идет еще одно большое число, кодирующее обратный отсчет. Каждое следующее сообщение отличалось от предыдущего только этим большим числом, которое равномерно уменьшалось. И заканчивается еще одной последовательностью планет Солнечной системы, но с одним отличием: теперь в нем нет числа, соответствующего Земле. Обратный отсчет достигнет нуля чуть больше, чем через четыре года.

– Вы хотите сказать, что Земля через четыре года прекратит свое существование?

– Я не знаю что именно произойдет. Возможно, вспышка на Солнце уничтожит жизнь на планете или случится какая-то другая катастрофа, но в любом случае, они хотят, чтобы мы покинули планету.

Эмма испуганно посмотрела на Пьера, но он лишь утешительно прикоснулся к ее плечу.

– Конечно, предавать эту информацию огласке я не стал. – продолжил директор. – Представьте к какому хаосу привела бы новость о том, что через 15 лет жизнь на Земле, возможно, прекратит существование. Поэтому мне не оставалось ничего кроме решения отправиться к ним.

– Вы собираетесь преодолеть 36 световых лет? – с удивлением спросила Эмма, все еще находясь в растерянности от услышанного.

– Это сложнейший технологический вызов, но, как вы уже поняли, с нашими ресурсами нет ничего невозможного. Конечно, для этого нужен корабль, способный лететь сотни лет, технология погружения человека в гибернацию, защита от космической радиации. Все это предстояло создать в очень короткие сроки.

Комплекс, в котором вы работаете, не единственный. Я построил еще один, в котором идет разработка термоядерного двигателя, бортовой электроники, спускаемого модуля и других корабельных систем. Пять лет назад мы запустили беспилотный прототип, сейчас он уже находится на орбите Урана и успешно спустил полезную нагрузку на его поверхность.

А что касается гибернации и защиты от радиации – именно для этого четырнадцать лет назад я пригласил доктора Янга, а затем и вашего друга доктора Мореля. Алекс, расскажите о ваших успехах.

– Да, Стивен. – подхваил Алекс – С помощью Афины нам довольно быстро удалось разработать камеру гибернации. Тесты с крысами, обезьянами и симуляции с человеком показали, что в обычных условиях можно в десятки раз замедлить старение и перевести организм в состояние стазиса на сотни лет без вреда для здоровья. Но возникло несколько проблем: космическая радиация за две сотни лет нарушает нейронные связи и практически полностью стирает память. Нам не удалось найти способ предотвратить это, поэтому мы приняли решение научиться считывать структуру нейронных связкей и затем записывать ее обратно. Для этого мы и пригласили лучшего специалиста по нейрофизиологии – доктора Мореля, а затем и тебя, Эмма.

– Именно для этого мы и работали над Глэдис. – добавил Пьер – Благодаря твоей помощи мы добились успеха в технологии записи памяти так быстро.

– Но космическая радиация разрушает не только память, но и ДНК и другие сложные молекулы в клетках. – Эмма старалась быть погруженной в разговор, несмотря на шок от полученной информации, в которую ей было сложно поверить.

– Это вторая проблема, с которой мы столкнулись, и которую ты помогла решить. – продолжил Алекс – При длительном нахождении в космосе радиация действительно приводит к повреждению клеток. У нас есть сканер, который позволяет выявлять и точечно уничтожать такие клетки, предотвращая мутации и позволяя организму регенерировать. Но для этого необходимо поддерживать высокий уровень метаболизма, а это влечет за собой невозможность замедлить старение. Мы провели огромную работу по поиску решения, но пришли к выводу, что человеческий организм не способен долго находиться в космосе. Мы были на грани отчаяния и почти потеряли веру в успех, но затем твоя блестящая идея с расширением нуклеотидного алфавита позволила нам по новому взглянуть на проблему.

– А теперь мы подходим к главному – заявил директор – Трансформеры оказались устойчивы к длительному воздействию космической радиации и естественным образом способны впадать в гибернацию. Фактически они оказались идеальными космонавтами. Мы собираемся использовать Глэдис для копирования человеческого сознания в метаморфов и отправиться в полет в их телах.

В путешествие отправятся лучшие представителей нашего вида: созидатели, творцы, те, кому я безоговорочно доверяю. Пьер, Рон, Алекс, Джон и несколько человек из второго комплекса согласились отправиться вместе со мной. Помимо Афины мы возьмем с собой копию наследия всего человечества, насколько это возможно. Мы разработали кварцевый носитель, который сможет вместить в себя копии всех имеющихся цифровых материалов, всего интернета, а также цифровые копии сознаний и биологичнских структур нас, всех работников обоих комплексов и нескольких сотен избранных людей. Возможно, однажды мы сможем воссоздать человека на новой планете.

И я предлагаю вам, доктор Джонс, отправиться с нами.

– Мы хотим продолжить эволюцию метаморфов. – добавил Алекс. – Мы сделаем их нервную систему совместимой с человеческой, вырастим нужное количество особей в лаборатории и используем Глэдис для переноса наших сознаний в их мозги. В их телах мы будем более устойчивы к внешним условиям, не будем стареть. Это единственное решение, которое позволит нам преодолеть четыреста лет нахождения в космосе в состоянии стазиса.

Эмма ошеломленно смотрела на экран несколько секунд. Затем она взглянула на Пьера и других ученых в надежде получить знак, что все это было шуткой. Но их лица были серьезны и решительны.

Пьер положил руку Эмме на плечо и внимательно посмотрел в глаза:

– Я понимаю, что все это звучит шокирующе. Но это единственный шанс пережить конец света и увидеть другой мир.

– Что случится с теми версиями нас, которые останутся людьми?

– Мы останемся в лаборатории, продолжим работать и, возможно, увидим что произойдет после окончания обратного отсчета.

***

На следующий день Эмма как обычно вышла на работу, но в этот раз все казалось ей новым. Раньше ее работа над исследованиями приносила ей удовольствие и азарт, но теперь на ее плечи легла огромная ответственность. Жизни ее друзей, а также успех всей миссии по спасению человеческого наследия и, возможно, всего биологического вида, теперь зависели от результатов ее труда. Придя на свое рабочее место, она некоторое время с трудом собиралась с мыслями, прежде чем снова приступить к работе. Наконец она решила сосредоточиться на исследованиях и сделать все возможное, чтобы достичь цели вовремя.

Для создания технологии по переносу человеческого сознания в мозг метаморфа, было необходимо обеспечить совместимость его нервной системы с мозгом млекопитающих. Хотя клетки мозга метаморфа структурно отличались от обычных нейронов, они выполняли аналогичные функции и формировали похожие связи друг с другом.

Команда под руководством Алекса запустила новый этап виртуальной эволюции, в рамках которого виртуальная Глэдис последовательно внедряла копию сознания крысы с мозг метаморфа, при этом система и добивалась функциональной идентичности. Через несколько месяцев виртуальный мозг метаморфа был успешно адаптирован для совместимости с мозгом млекопитающего.

Затем в лаборатории после нескольких итераций генетического редактирования предыдущей версии метаморфа был выращен обновленный биологический организм. Внешне он ничем не отличался от предыдущего, но теперь стало возможным использовать Глэдис и провести эксперимент с крысой в реальном мире.

Во время процедуры загрузки сознания, так же как и при считывании, организм должен находиться в искусственной коме, чтобы собственная мозговая активность не мешала работе Глэдис. Поэтому эксперимент начался с разработки наркоза для метаморфа, что представляло собой нетривиальную задачу, учитывая его уникальный метаболизм. Затем тело подопытного метаморфа было зафиксировано в камере Глэдис, где был распылен спрей с микрочастицами, и была начата процедура загрузки. Она продлилась несколько часов и, по словам Афины, завершилась успешно. Пьер с Эммой подошли к метаморфу, вынули его из камеры, положили на стол и сделали инъекцию препарата для пробуждения. Спустя несколько минут его глаза все еще были закрыты, а бесформенное тело медленно шевелилось и дышало, но не подавало никаких признаков пробуждения.

– Почему он не просыпается? – спросила Эмма.

Пьер взял метаморфа в руку и осмотрел его с разных сторон.

– Что-то не так. Препарат должен был подействовать почти мгновенно. Подключим его еще раз к Глэдис, посмотрим что происходит.

Он аккуратно положил метаморфа обратно в камеру и зафиксировал в держателе.

– Объект в полном сознании. – произнесла Афина. – В данный момент он ощущает страх и испытывает трудности с обработкой сенсорных данных.

– Все понятно. Он пока не умеет пользоваться своим новым телом. Для обучения потребуется время. Придется оставить его на какое-то время в таком состоянии и ждать улучшения. – Пьер заботливо отнес метаморфа в клетку и положил рядом немного еды.

На следующий день метаморф наконец открыл глаза и начал слегка двигаться. Он все еще не мог целенаправленно перемещаться по клетке или есть, но уже реагировал на яркий свет и прикосновения. Однако в следующие несколько дней никакого прогресса не было. Из-за его неспособности самостоятельно питаться, приходилось кормить его питательным раствором внутривенно. Через неделю существо перестало реагировать на воздействия и неподвижно лежало в клетке. Анализ показал, что его гормональный фон соответствует состоянию глубокой депрессии и потере воли к жизни.

– Похоже, способности крысиного сознания к обучению недостаточно для освоения более сложной моторики метаморфа. К сожалению, этого придется усыпить. – с грустью сказал Пьер и сделал существу смертельную инъекцию.

Было проведено еще несколько экспериментов с крысами, но все они приводили к одному и тому же результату. Тело метаморфа обладало слишком большим количеством рецепторов и микроскопических мышц, позволяющих ему изменять форму тела и выполнять движения, не свойственные млекопитающим. Для достижения лучших результатов потребовалось использовать животное с более высоким уровнем обучаемости. Выбор пал на шимпанзе.

Команде Алекса пришлось продолжить эволюцию метаморфа с упором на формирование более массивного мозга для экспериментов с переносом сознания от крупного примата.

Симуляция продолжалась два месяца. Все это время Эмма вновь и вновь прокручивала в голове разговор с директором и думала о надвигающемся конце света, о закате всего человечества. Она задавалась вопросами об инопланетном сигнале, о том, верно ли директор его интерпретировал. Что, если никакого апокалипсиса не будет? Какого это – находиться в теле совершенно непохожего существа? Не приведет ли это к психическим проблемам? Этично ли скрывать такую информацию? Все эти вопросы они обсуждали с Пьером и Алексом. Она многое хотела спросить у директора, но он на связь с тех пор не выходил.

Через два месяца симуляция успешно завершилась и c помощью уже отработанной технологии генетической трансформации начался процесс создания нового организма.

Сначала это была просто невидимая невооружённым глазом кучка клеток в чашке Петри с питательным раствором. Затем по мере роста ее переносили в емкости большего размера и подключали к трубкам с питательными жидкостями. Метаморф рос очень быстро и уже через неделю достиг размера теннисного мячика, а еще через три – его развитие было завершено.

Он стал заметно больше предыдущего и по размеру был сопоставим со средней собакой.

Афина просигнализировала о завершении всех проверок, после чего Алекс аккуратно вытащил тело из ёмкости и отсоединил трубки. Через несколько секунд метаморф начал дышать, циклично расширяя свое бесформенное тело.

Из-за выполненных Афиной изменений в нервной системе, у него не было инстинктов и собственного сознания. Его мозг был пуст и готов к загрузке сознания от внешнего носителя.

По запросу Алекса, Джон доставил двух шимпанзе и выделил целую комнату с оборудованием для экспериментов, после чего Пьер выполнил считывание структуры мозга одной из обезьян с помощью той же версии Глэдис, которая использовалась для чтения мыслей человека.

***

Наступило время нового эксперимента по загрузке сознания.

Ученые с помощью Глэдис выполнили уже привычную процедуру, после которой поместили метаморфа в просторную клетку, ввели препарат для пробуждения и начали ждать результата.

Сначала организм все так же спокойно дышал, как и до загрузки сознания. Через несколько минут движения тела начали становиться чаще и внезапно периодичное дыхание сменилось нарастающими хаотичными толчками, как будто идущими изнутри. Метаморф стал дергаться настолько сильно, что пришлось держать клетку, чтобы она не упала на пол. Поверхность его тела начала вибрироваться, издавая громкий гул, раздававшийся на всю лабораторию. Множество ученых собрались вокруг клетки, наблюдая за происходящим. Джон взял в руку шприц со специальным транквилизатором и собирался его использовать, как вдруг существо открыло глаза и тут же замерло. Гул резко исчез и наступило несколько секунд тишины, после которых метаморф начал метаться по клетке, извиваться и дергаться еще сильнее, чем до этого. Джон подловил момент и сделал укол транквилизатором, после которого существо постепенно успокоилось и уснуло.

– Неудивительно, что невозможность контролировать собственное тело вызывает приступ страха. – сказал Джон, выбрасывая шприц в контейнер с отходами.

– Вы правы, мы изготовим подходящее успокоительное, которое позволит ему постепенно привыкнуть к новому телу. – ответил Алекс.

План сработал – уже через неделю метаморф начал осознанно перемещаться по клетке и самостоятельно есть. Затем его из клетки перевели в большую комнату с множеством игрушек, искусственных деревьев и веревок, где он научился быстро передвигаться, залезать на дерево и даже начал играть с мячом. Он использовал особенности своего нового тела и формировал конечности в зависимости от выполняемой задачи. Обычно он передвигался на четырех лапах, но иногда отращивал "хвост" для помощи при залезании на дерево.

В качестве дополнительного теста к нему в комнату привели того самого шимпанзе, копией сознания которого он обладал. Закончилось это дракой, которую работникам пришлось прервать транквилизаторами.

Несмотря на это, эксперимент был единогласно признан успешным, что приводило работу учёных к следующему этапу – эксперименту с человеком. Эксперимент должен быть в полном секрете от всех кроме четырех человек в комплексе, знающих о цели миссии. Для его реализации требовалось снова выполнить цикл по увеличению мозга виртуального метаморфа и затем выращивание биологической особи. Это долгий процесс, но уже встал вопрос о выборе добровольца, сознание которого будет скопировано.

Для этой задачи Джон инициировал собрание:

– Мы подошли к финальной части работы, от успеха которой зависит судьба всей миссии. Как вы понимаете, добровольцем для участия в эксперименте должен быть один из нас и, желательно, чтобы это был ученый. Это очень непростое решение, вы должны его очень хорошо обдумать. Неизвестно как пройдет эксперимент и как поведет себя организм с копией вашего сознания. Мы должны быть готовы к любому исходу. У нас есть около двух месяцев для принятия решения, и если желающего не найдется, им стану я.

После слов Джона наступила небольшая пауза.

– Я буду добровольцем. – сказала Эмма. – Меня уже давно мучают вопросы о нашей миссии и том, кем мы в итоге станем. Думаю, для меня это лучший способ разобраться.

Процесс полного считывания нейронных связей человека занимал несколько дней, в течение которых подопытный должен находиться в медикаментозной коме. Эмма решила воспользоваться ожиданием результатов работы Афины по эволюции мозга метаморфа и выполнить эту процедуру заранее.

Алекс подготовил палату с удобной кроватью и проверил все необходимое медицинское оборудование. Вместе с Пьером они установили Глэдис рядом с изголовьем кровати и пригласили Эмму для начала процедуры.

– Не забывайте кормить моего кота – с улыбкой произнесла Эмма.

– Не беспокойся, я лично прослежу за ним. – заботливо сказал Пьер и поднес шприц с препаратом к катетеру на ее руке.

– Тогда я готова.

– Мы разбудим тебя примерно через четыре дня. Ты не будешь видеть снов, так что это время для тебя покажется одним мгновением. Скоро увидимся.

Пьер надавил на поршень и сознание эммы плавно угасло.

***

Эмма проснулась со странным чувством покалывания по всему телу. Она с трудом открыла глаза и увидела лабораторию и нескольких стоящих за стеклом людей, смотрящих на нее. В глазах было мутно и двоилось. Усилием воли она смогла сфокусироваться и узнала среди людей Пьера, Алекса и саму себя.

Чувство ужаса охватило ее разум. Она попыталась закричать, но не смогла издать и звука. Она не могла даже пошевелиться и посмотреть на собственное тело.

Вскоре к ней подошёл Пьер:

– С пробуждением, Эмма. Ты узнаешь меня? Я Пьер, твой старый друг. Тебе, наверное, сейчас страшно и сложно контролировать свое тело. Это нормально, очень скоро ты научишься управлять им и мы с тобой сможем пообщаться.

Эмма попыталась ответить Пьеру, но ее тело лишь хаотично дергалось и извивались на кушетке.