Дщерь Гранатовки
I
Скажешь: сад расцвел богато,
И зарделся плод граната —
Но замки-ворота целы,
И не сорван плод созрелый.
Хаим-Нахман Бялик, «Между Тигром и Евфратом».
Изольда Брагинская в очередной раз за неопределенное время столкнулась с новой, размывающейся картинкой, которая не предвещала ничего, кроме очередного приступа головной боли. «Я сплю или нет?» - подсознательно задавалась этим вопросом девушка, но ответа на него дать не могла – если бы она действительно раньше была в Мире Снов, то проблема решилась бы сама собой…
А может, и была. Но не помнит об этом.
К провалам в памяти присоединилась боязнь огня – языки пламени так и мерещились в каждом уголке, который охватывался глазом. Вот уж что-что, а пожар, окончательно уничтоживший мир Оттошо́нкор, ей точно запомнится на всю жизнь, и в этом было нечто первобытно страшное, что можно только почувствовать, но не описать…
Ведь не каждый день становишься свидетелем конца существования мира.
И в этом не было ничего пафосно-прекрасного – нет, ужас не может быть таковым… Тот, кто его испытал, не будет романтизировать графские развалины, закопченные в результате взрывной волны трупы или кроваво-багряный цвет звездных лучей – ему останется видеть мир в серо-коричневых тонах. Но если приходящие образы и есть тот самый остаточный мир, тогда можно смело сказать – Чистилище существует.
Грань между мертвым и живым стерлась.
Последняя картина, которая вызвала каскады внутренней боли по всему организму Изольды, была погибшим в Оттошонкоре другом А́ченом – парень, замотанный в какую-то белую простыню, кричал ей: «Зачем ты нас оставила?». Правда, крик бывшего высокопоставленного военного из мертвого города-государства-мира был беззвучным, но по жестикуляции лица и губ Брагинская понимала, что Ачен пытался именно докричаться.
И девушка хотела взвыть от бессилия, но именно бессилие и не дало ей это сделать.
Оставалось страдать в неподвижной тишине…
Которую совершенно внезапно прервало появление Ге́сселя Бо́схейна – двоюродного брата Ачена.
Единственный – не считая Изольды - кто наверняка пережил эту жуткую катастрофу…
Возможно, потому, что стал ее главным виновником.
Перед глазами девушки вырос квадратный стол, раскрашенный в черно-белую клетку, на котором заняли свои места какие-то разноцветные фигуры – Изольда справедливо предположила, что это может быть какая-то игра, подобная шахматам. По обе стороны стола возникли стулья, больше похожие на младшие копии трона какого-нибудь Верховного Воителя (наверняка упомянутая должность есть хотя бы в одном из существующих миров – в Оттошонкоре таковая была), а затем по правую сторону проявился сам Гессель. Русоволосый парень, не потерявший и толики прежнего обаяния, принял скучающую позу, опершись локтем о стол и выжидающе глядя на Изольду.
Что полагается делать в ситуации, когда перед тобой возникает предатель, убийца и просто преступник, способный уничтожить взмахом руки целый мир? Хотя бы с ненавистью сказать: «Ты совершил поступок, которому нет ни прощения, ни оправдания», но Изольда и этого не могла сделать – видимо, не осталось сил даже на такое действие. Поразило другое – Гессель и сам не выглядел человеком, празднующим оглушительную победу: в его глазах читались боль и смертельная усталость. «Что, рикошет сработал?» - промелькнула мысль в голове девушки, но вслух она ее не решилась произнести.
Хотелось просто молчать. Но Гессель был иного мнения.
- Наше существование схоже с этой доской, не так ли? – несколько отвлеченно поинтересовался парень, взял в руку одну из фигурок, повертел ее в руке так, словно увидел впервые в жизни, и с легким стуком поставил на соседнюю клетку. – Все миры – фигуры, которыми нам приходится управлять, поскольку игра должна продолжаться. Но что же произойдет, если на доске не останется ни одной из этих резных красавиц?
- Ты решил стать профессиональным палачом миров? – в этом обвинении, вывалившемся изо рта Брагинской, не было и намека на насмешку – скорее сухая констатация факта.
Гессель стукнул по доске костяшками пальцев:
- Мог бы, если б не предотвратил цепную реакцию. А она прервалась, даже не начавшись…
- О чем ты говоришь? Ты уничтожил целый мир! Свой родной мир, который когда-то поклялся защищать! – не выдержала Брагинская.
- И снова тебя подводит память – такой клятвы я не давал, - без тени улыбки произнес Босхейн.
- И это дает тебе право распоряжаться своей родиной как заблагорассудится?
- Нет у меня больше родины.
- Хорошо, что ты это признаешь.
Гессель вновь не улыбнулся. В его глазах виднелась грусть, которая бывает разве что у пожилых людей, переживших не одну и не две войны. Присмотревшись к русоволосому ближе, Изольда заметила изменения в его когда-то безукоризненной внешности – по всему лицу пролегла сеть мелких морщин, а волосы на висках были неумело подкрашены: парень явно пытался скрыть возникшую седину, но получилось у него это крайне плохо. Паутина морщин покрыла и кисти рук, однако внешнее проявление возраста не повлияло на работу организма – двигался Босхейн с прежней долей изящества, чему Изольда вряд ли когда-либо бы научилась.
- Может, присядешь? – ожидаемо предложил Гессель, и в голосе прозвучали неожиданные для парня нотки сомнения.
- Села бы, если б знала, о чем с тобой говорить.
- Я думаю, одна тема точно найдется.
- Уничтожение Оттошонкора?
- Не угадала, - и еще одна фигурка сдвинулась с места. – Предложение руки и сердца…
И Изольда услышала в своем же голосе такую сталь, на которую, казалось, никогда не была способна:
- Ты не понял моего ответа.
- Скорее, ты не поняла моей просьбы… Пока что просьбы, - и Гессель поднял вверх указательный палец. – Прежде чем пойти на этот шаг – который, поверь мне, не принес ничего, кроме самоуничтожения – я взвесил все положительные и отрицательные стороны, которые могут быть…
«Ну ты и скотина», - мысленно выругалась Изольда – уж чего-чего, а такого уровня цинизма от двоюродного брата Ачена, бывшего живыми честью и порядком Оттошонкора, она никак не ожидала.
- И в результате долгих раздумий, на которые меня натолкнули полученные знания, я сделал для себя очень простой вывод – Оттошонкор должен погибнуть для того, чтобы все остальные миры могли жить.
- Помнится, раньше ты говорил иначе…
- Ты о переселении своего народа в любой другой подходящий мир? А я и сейчас не отказываюсь от этих слов. Но дело в другом, дорогая Изольда, - и Гессель резко встал с трона, - пропустив через себя все крупные и незначительные детали твоей жизни, я понял одно: там, где ты, всегда война, голод и смерть. Тебя необходимо обуздать, и только мне известно, как это можно сделать…
Изольда попыталась рассмеяться – зло и горько, но тело выдало лишь негромкий, сдавленный кашель. Гессель молча, без капли возмущения выслушал это соло с сомнительным музыкальным содержанием, и наградой ему стало ожидаемое возражение:
- Меня нельзя обуздать, но можно лишь любить. И Тристан это прекрасно знает…
Гессель ударил ладонью по лбу:
- Ну конечно, опять Тристан… - и впервые за все время диалога Изольда услышала легкую злость. – Он всегда будет стоять на моем пути?
- У нас они разные, так что он никак не может тебе мешать, - девушка постаралась вложить в свое возражение максимальное спокойствие, которое только была возможна проявить.
- Ты заблуждаешься.
Но вот тут Изольда ничего не смогла возразить – скорее всего, в этом Гессель был прав.
- Все-таки проблемы с памятью иногда приносят пользу, - подтвердил догадку девушки Босхейн и сделал пару шагов вперед – Изольда мысленно приготовилась к рукопашному бою. – Что ж, жаль, что я не смог тебя убедить. Но позволь сказать кое-что напоследок… Тот, кого ты ищешь, далеко не тот, что был прежде.
- На что ты намекаешь?
Но в этот момент (как ожидаемо!) тело Гесселя стало растворяться в странном тумане – как будто кто-то невидимый выпустил в пространство плотные клубы сигаретного дыма.
- Гессель! Хоть сейчас не веди себя как последний трус…
И картинка размылась…
И Изольда очнулась.
«Антама́нова звезда» разразилась самой крепкой руганью, на которую только могли быть способны все составляющие ее приборы – девушка, вконец почувствовав, что ее тело сползает с кресла на пол, привела себя в состояние боевой готовности. О многом мог сказать экран пульта управления, окрасившийся в оттенки бордового, но ситуация была такова, что достаточно было просто посмотреть вперед…
И встретиться взглядом с ожого́йном.
Взбесившийся кальмар-демоноид был настолько огромен, что ему наверняка нужно было с дюжину «Антамановых звезд», чтобы утолить свой голод – конечно, в Желатиновом пространстве такое большое количество кораблей за один день почти не встречалось, но и первый попавшийся прекрасно подходил на закуску и последующее переваривание (все-таки существо было из рода хладнокровных). Шесть длинных, буровато-голубых щупалец раскрылись, словно цветок, обнажая острую пасть, но этим оружием ожогойн пользовался только во время еды – оглушать противника он предпочитал с помощью пульсаторов. Тех самых, что стояли на вооружении и на корабле Изольды, но с той лишь разницей, что заряды энергии зарождались в самом теле демоноида…
«Вот тебе и мрачный юмор».
Ждать очередного прилета вражеского заряда Брагинская не собиралась – она со всего размаху стукнула кулаком по большой желтой кнопке, активирующей скромное вооружение «Антамановой звезды».
Жужжание, а затем бледный блеск, которым озарился залитый электронной кровью экран, сообщили, что самонаведение выполнено…
«Стреляй, звездочка! Стреляй!».
Но ожогойн опередил ее.
Из моргающих боковых шаров, бывших глазами, вырвались грязно-красные тонкие лучи…
Изольду и раньше подбивали ожогойны, но такой эффект и она, и корабль испытали впервые.
«Антаманову звезду» словно закрутило вокруг своей оси – приборы одарили уши девушки очередной бранной арией, и Брагинская стала лихорадочно думать, что же она может сделать, однако мозговому штурму мешало возмущение желудка с последующим приступом тошноты.
Изольда все же свалилась на пол, извергнув из себя остатки жалкого рациона, состоявшего из синтезированного белка не самого лучшего качества.
Как только она смогла прийти в себя, «Антаманова звезда» вроде бы успокоилась, но внутренним ощущением Изольда понимала – корабль движется вниз и останавливаться не собирается…
Проще говоря – факт падения был налицо.
А вот это Изольде было ох как знакомо – резко дернувшись к пульту управления, она дотянулась до очередной белой (но уже квадратной формы) кнопки, которая приводила в действие аморте́м – сдерживающий всякие пространственные аномалии прибор, установленный в задней части корабля.
И амортем, который отдаленно был чем-то похож на двигатель внутреннего сгорания, с запозданием, но сработал – падение замедлилось…
И Изольда вернулась в кресло, чтобы познакомиться с обстановкой – сразу стало понятно, что теплого приема ожидать не стоит.
Она была совсем близко от земли. А на земле шел бой.
«Нет ничего лучше, чем вывалиться из Желатина в самую гущу войны», - мысленно съязвила в свой же адрес Брагинская. Конечно, она несколько сгустила краски – судя по немногим клубам дыма и нескольким догорающим ярким пламенем тележкам с многочисленной растительной провизией, бой переходил в финальную стадию, когда победители радостно добивают всех оставшихся в живых врагов, а побежденные столь же радостно улепетывают в леса, чтобы переквалифицироваться в партизаны…
Вот только от этого не было легче – появление третьей стороны всегда неприятная неожиданность и для тех, и для других, соответственно – смертный приговор может прилететь от каждого…
Так и случилось.
Кто-то решил поприветствовать Изольду со всем присущим незнакомому миру гостеприимством - экран, медленно приходящий в привычное состояние, засвидетельствовал, что к «Антамановой звезде» приклеилось с десяток гранат, и это было единственным, что электронное сердце корабля успело сделать.
Изольда была оглушена взрывами, последующими друг за другом.
- Разгерметизация! – истерично выдал какой-то из приборов, что не просто не предвещало ничего хорошего – в ближайшее время Брагинской придется искать корабельных дел мастера, ибо пострадала далеко не только внешняя обшивка…
А потом девушку снова тряхнуло.
Приборы истерику не прекращали…
БА-БАХ!!!
Посадка оказалась не самой привычной, но с относительно «щадящей» степенью жесткости (опять же, спасибо амортему) – после того, как все на мгновение затихло, Брагинская шумно выдохнула и с редкой для себя уверенностью решила: может, кораблю и не повезло, но сама Изольда не пострадала…
А это в любом случае жирный плюс.
Изольда заохала в кресле и попыталась встать, но организм словно впал в состояние внутренней вибрации, что было неудивительно – побочный эффект амортема и посадки в целом.
- Ы-ы-ы-а-а-а… - это было единственным, что девушка выдавила из себя.
Но вот тут она вспомнила, что приземлилась посреди поля боя, а значит, незваные гости нагрянут очень быстро…
Кто-то почти сорвал с петель входную дверь. Изольда бросила на ворвавшуюся в корабль вспышку света усталый взгляд, понимая, что сопротивляться она не может – скорее всего, сейчас ее потащат куда-либо в качестве военнопленной…
А может, и просто убьют.
«Бесславный конец всему…».
В корабль ворвались два человека в серебристой форме – знаки отличия Изольда разглядеть не смогла: зрение размылось ровно так же, как видение Гесселя Босхейна. Топот тяжелых сапог бил по голове так, словно Брагинская стала одним целым с полом.
- Кто пилот? – раздался грубый мужской голос.
- Женщина! – уверенно ответил второй, девичий и даже несколько задорный. – Причем одета не по-нашему… Подожди-ка…
И Изольда захныкала, тряся головой.
- Не волнуйся, мы тебя вытащим… - и незнакомка коснулась кулона, висящего на шее Брагинской, и выкрикнула:
- Да у нее – та же подвеска, что у Э́йслин!
«Эйслин? Звучит как-то знакомо…».
- Значит, помощь пришла, - уверенно заключил мужчина.
- Не уверена, - уже без всякого задора возразила его напарница.
Изольда решила прервать странный разговор, напомнив о своем присутствии:
- Да кто вы?
- Выводим ее отсюда, Люсиль, - велел мужчина. – На улице ей станет легче…
- А корабль? – удивилась неведомая Люсиль.
- Позову ребят, чтоб охраняли… Если тут ничего не взорвется раньше времени. А в этом я не совсем уверен…
- Пойдем, - и девушка подхватила тело Изольды, выводя девушку наружу.
- Ой… - единственное, что могла произнести контуженная Брагинская.
- Дай ей апельсинового сока.
- У нас его почти не осталось…
- Я раздобуду еще. Давай.
И Люсиль обратилась уже к Изольде:
- А ну-ка, немножечко настоящих витаминов…
И в Изольду влился на редкость вкусный апельсиновый сок – он содержал кусочки мякоти, а главное – не был приторным и без всякого химического привкуса, которым славилась продукция многих миров. Брагинская это прекрасно знала, поскольку ее вторым любимым напитком – после оттошонкорского чая, который скорее останется только как воспоминание – был фруктовый сок, причем любой.
«Главное, чтоб натуральный…».
Продукт из местных апельсинов поразил девушку не только вкусом, но и быстрым лечебным эффектом – резкость зрения была переведена в прежний режим будто по мановению волшебной палочки, и Изольда наконец-то смогла разглядеть своих спасителей («а иначе убили бы или оглушили своим тяжелым оружием…»).
А оружие и вправду смотрелось весомым – парочка держала в руках удлиненные серебристые винтовки, укомплектованные настолько внушительным в ширину магазином, что его можно было спокойно отделять от оружия и бить им врагов в висок: при таком раскладе выживших не останется. И если парню-спасителю – темноволосому шкафоподобному добряку – такой подарок был в самый раз, то как его носила с собой Люсиль, будучи хрупкой девчушкой ростом по грудь Изольде, вопрос оставался открытым…
Все трое стояли посреди лесного массива – точнее, того, что от него осталось: неподалеку виднелись срезанные деревья, свалившиеся в нелепых позах и проплешины земли – видимо, туда прилетели снаряды. Пахло гарью и сожженным человеческим мясом – картина была до боли знакомой Изольде.
- Привет! – помахала рукой перед лицом Брагинской Люсиль.
- Привет и вам, - неуверенно закивала Изольда. – Кажется, я свалилась на вас в крайне неподходящий момент…
- Неподходящих моментов в бою не бывает, - мрачно-философски заметил парень. – Я – Тэк, а это – Люсиль.
- Привет! – повторила приветствие Люсиль.
- Изольда Брагинская… - представилась Изольда, огляделась вокруг и с померкнувшей надеждой спросила: - А… Мой корабль? Где он?
- Неподалеку. Наши ребята взяли его под охрану, так что с ним больше ничего не случится, - уверенно заверил Тэк, но, подумав, добавил: - Точнее, с ним уже все случилось.
- Все настолько плохо?
Тэк едва заметно кивнул.
- Он преувеличивает, - усмехнулась Люсиль. – Добро пожаловать в мир Гергадо́т – точнее, на континент Ридони́м, а еще точнее – на территорию города Петр-Ко́фа, столицы королевства Талазо́т. Понимаю, все запомнить сразу сложно, но…
Неподалеку раздались взрывы.
- Нам нужно уходить, и живее, - опомнился Тэк, потом обратил внимание на ноги Изольды и небрежно посоветовал:
- Тебе лучше избавиться от этого. Ничего другого дать обуть не можем, потому придется идти пешком…
Изольда перевела взгляд на свои балетки, которые превратились в жалкое подобие подошв с лентами, и несколькими резкими движениями сорвала их, продемонстрировав облезлый педикюр. И вообще нужно было сменить одежду – невозможно воевать, будучи одетой в разодранное оранжево-желтое платье в пол. «Последний подарок Оттошонкора…» - пронеслась мрачная мысль.
Но ходить без одежды Изольда не привыкла от слова «совсем», тем более в присутствии молодого человека.
- Поспешим! – вывел Брагинскую из легкого ступора Тэк.
Они двигались сквозь деревья в понятном только парню направлении – здесь военных действий, судя по всему, не было, хотя привалившиеся к толстым стволам трупы все же встречались. Спасители почему-то молчали – то ли не хотели прибывшей из ниоткуда девушке рассказывать, что к чему, то ли не знали, с чего начать рассказ. Изольда перехватила инициативу в свои руки:
- Что здесь произошло?
- Крысы напали, - лаконично пояснил Тэк.
- Крысы? – недоуменно переспросила Изольда. – Нет, я видела крыс и знаю, на что способны эти животные, но об их любви к взрывам слышу впервые…
- Крысы-демоноиды. Или чернокровные крысы – кто как называет, - пояснила Люсиль, при этом осуждающе взглянув на напарника.
- Демоноиды, к сожалению, знакомое слово, - вздохнула Изольда. – Мой корабль подвергся нападению одного из них…
- Эйслин оказалась ровно потому же в наших рядах, - закивал Тэк.
- Эйслин? Кто это?
- У нее была такая же подвеска, как и у тебя… - указала на шею Изольды Люсиль.
- И корабль был похожий, - почему-то мрачно добавил парень, что натолкнуло Изольду на мрачную мысль:
- А эта Эйслин – она сейчас с вами?
Тэк на мгновение остановился, шумно втянул воздух и, не глядя на девушек, глухо произнес:
- Она погибла. Вместе с кораблем.
«Еще одна нить к прошлому оборвалась, не успев растянуться…».
- А что это за подвеска? Эйслин почему-то неохотно о ней рассказывала… - решила поинтересоваться Люсиль.
- Я бы тебе сказала, если бы помнила, что это, - честно призналась Изольда.
- То есть контузия не прошла бесследно? – мрачность Тэка звучала так, будто он издевался.
- Нет, я просто многого не помню из своего прошлого, - и это признание тоже было честным.
- Незнакомка на корабле, да с амнезией… На завязку сказки не тянет.
«И здесь, Тэк, ты полностью прав…».
- Стоять, - неожиданно скомандовал парень и навел винтовку куда-то вдаль.
- Ты кого-то видел? – озадаченно поинтересовалась Люсиль.
- Ага. Нечто серое. Очень напоминает крысу…
Изольда хотела напомнить, что серебристая форма парочки по сути также является оттенком серого, но промолчала.
Тэк возвел винтовку и нажал одну из кнопок по левую сторону оружия – из специального гнезда выехал экран, похожий на откидную кинокамеру. Экран оказался прицелом с возможностью масштабирования изображения.
- Ничего себе, - удивилась Изольда – такое диво в комплекте огнестрельного оружия она давно не видела.
- Не всегда помогает, - фыркнула Люсиль.
Тэк дерганьем правой брови велел напарнице замолчать.
На мгновение в лесу воцарилась тишина.
И…
- Явилась, тварь! – рявкнул Тэк.
Изольда глянула в прицел-экран и не поверила своим глазам – перед молодыми людьми выросла обычная серая крыса, но с тремя существенными отличиями: во-первых, она действительно была человеческого роста, во-вторых, стояла только на задних лапах, а в-третьих…
В правой лапе-руке держала крохотный, но острый нож.
Люсиль молниеносно возвела винтовку и приготовилась стрелять, как крыса, будто получив неведомый удар, согнулась пополам.
- Подкрепление? – с надеждой спросила Люсиль.
- Будем надеяться, - закивал Тэк.
Изольда же не отводила глаз от экрана – вот крыса получает еще несколько ударов подряд, наклоняется как можно ниже, и…
От нее отлетает голова.
И все было бы понятно, если бы (опять-таки!) не три вещи.
Первая – голова была отрезана иголкой.
Вторая – эта иголка была зажата в передней лапе-руке ярко-рыжего существа.
Третья – это рыжее существо было обычным домашним котом.
Тэк и Люсиль, тоже сопоставив полученные факты, изменились в лице:
- Это кот?
- Очень похоже на то, хотя и не верится…
Изольда же, внимательно прислушавшись к запахам леса, почувствовала тягучий амбре, который мог исходить только от крысиной плоти, какой бы темной или светлой она ни была – Изольде приходилось пару раз поедать жареных крыс, и запах от жарки она запомнила, как ни странно, вполне отчетливо.
- Ребята, вам лучше приготовиться… Эта крыса здесь не одна.
- Не удивлен… - фыркнул Тэк.
И не успел парень произнести очередную мрачную шутку, как на расстоянии вытянутой руки из земли выросли четыре крупных крысиных тела, взявшие троицу в кольцо.
«Нет, это точно не обычные серые вредители…» - вот тут Брагинская испугалась по-настоящему: уж чего-чего, а грызунов, одетых в темно-синие плащи, что скрывали большую часть тела, и вооруженных как легкими, но убойными пистолетами-пулеметами, так и гранатами, висевшими на поясных ремнях, она представить не могла даже в самом изощренном кошмаре.
«Кажется, теперь понятно, кто мог подорвать «Антаманову звезду»… Но чтобы крыса, пусть и демоноид, умела стрелять и метать гранаты? Над этим улучшением явно поработал кто-то из не́ттенов», - еще одна очевидная мысль пришла в голову девушке – неттены, они же высшие демоноиды, запросто могли превратить обычных серых грызунов в безжалостных и агрессивных убийц. «Похоже, проблема серьезнее, чем нам кажется…».
Но крысы бездействовали – похоже, ожидали чьего-то приказа.
Это и стало их ошибкой.
Откуда-то со стороны в ближайшую к Изольде крысу буквально влетел тот самый рыжий кот, тем самым сбив противника с задних лап (или ног – тут же толком и не разберешь). Этим и воспользовались Тэк и Люсиль – парень заехал в морду второй крысе прикладом винтовки, а его напарница прострелила третьей правый глаз. Четвертая осталась на десерт Изольде – Брагинская попыталась ударить мутировавшего грызуна кулаком в грудь, но ухмыляющаяся тварь будто покрылась слоем металла: это действие скорее повредило костяшкам пальцев хозяйки «Антамановой звезды».
Крыса прорычала что-то нечленораздельное и направила пистолет-пулемет прямо в голову Изольде, но очень вовремя вмешался рыжик. Прыгнув на третью по счету жертву (а может, их было за сегодняшний день куда больше), он вытащил из шерсти в районе спины припрятанную иголку, одним взмахом превратил ее в крошечный, почти игрушечный меч и с легкостью отрубил крысе лапу-руку – пистолету-пулемету сделать свое дело вряд ли сегодня удастся…
Напарники крысы осатанело взвыли и лихорадочно соображали, как же отомстить сопротивляющимся жертвам, как вдруг неподалеку раздался мелодичный мужской голос:
- Отставить! Дальнейшее уже не ваше дело. Тут пахнет сладкой кровью.
И крысы послушались приказа, отойдя в сторону, дабы осмотреть собственные повреждения.
Человек, спасший жизнь подчиненным, оказался не совсем таковым – Изольда обратила внимание на большой нос, оттопыренные уши и сузившиеся глаза: все они приобрели острые черты. «Он явно не демоноид, но хочет им стать», - сделала вывод девушка: она неоднократно видела людей, добровольно ставших демоноидами – некоторые из них стали серьезной головной болью для множества миров. Получеловек-полукрыса в прошлом был хорош собой, о чем говорили густые, зачесанные назад черные волосы, легкий загар, которого невозможно добиться искусственным способом, и чистые, покрытые бесцветным лаком ногти на руках. О многом говорила и одежда незнакомца – он был одет в светлый костюм-тройку (единственным ярким пятном образа был синий галстук), однако благодушное впечатление портилось из-за крысиных черт и взгляда, который не предвещал ничего хорошего.
- Ну здравствуй, Изольда Брагинская! – с фальшивым благодушием воскликнул человек, разведя руки в стороны. – Поверь мне – я искренне хотел тебя увидеть, но никак не ожидал, что это случится именно здесь.
- Ты его знаешь? – вопрос прозвучал, как ни странно, из уст Тэка.
- Если честно, то нет, - Изольде показалось, что тут ничего и на провалы в памяти списывать не надо – такие хлыщи ей никогда не были по вкусу.
- А ты – наглая врунья, Изольда… - ожидаемо возразил незнакомец. – Неужели ты думаешь, что если покинула родину, то можешь забыть все, что с ней связано? Нет, такой фокус у тебя не выйдет… И я – тому подтверждение.
- Кто ты такой? – голос Изольды прозвучал жестко и даже требовательно.
- Ну что ж, раз ты прикидываешься, что не знаешь одного из своих главных поклонников, тогда… - будущая крыса театрально поклонилась и представилась: - Меня зовут А́рдил Па́фаль. Согласитесь – это имя невозможно забыть или спутать с похожим, потому что оно уникально…
И почему-то зеленоволосой гостье Гергадота захотелось рассмеяться в голос – она не понимала, чем вызвана такая реакция, но смех рвался наружу: скрывать его за фальшивым приступом кашля не слишком получалось.
Ардил ожидаемо разозлился:
- Так я и знал – ничего, кроме смеха, не получу в свой адрес!
Тэк сжал винтовку сильнее, мысленно приготовившись к любому исходу событий. Люсиль едва слышно прошептала на ухо словившей приступ Изольде:
- Ты зачем его подначиваешь? Не видишь, что он поехавший?
Изольда прикусила нижнюю губу, попытавшись совладать с собой, после чего обратилась к Ардилу:
- Извини – не знаю, что на меня нашло… Так на чем мы остановились?
Человек-крыса удивленно расширил глаза, что вкупе с «крысиной» внешностью выглядело устрашающе:
- Похоже, слухи о твоей забывчивости оказались правдой! – и Пафаль рассмеялся. – Что ж, тем лучше! Тогда предлагаю закончить все мирно – ты пойдешь со мной, и я тебе расскажу обо всем, что ты хочешь знать…
- Пойти с таким, как ты? – фыркнула Люсиль. – Изольда не настолько глупа!
«Спасибо, Люсиль», - мысленно поблагодарила девушку Брагинская, но не слишком вовремя вмешался Тэк: ответом на предложение Пафаля стала удачная огнестрельная очередь по крысам – три были убиты на месте, четвертую добил мечом в грудь рыжий котонапарник.
В возникшей суматохе Изольда с боевым криком набросилась на Ардила, но тот будто ожидал подобной реакции – он с хохотом отбивался от ударов Брагинской и радостно восклицал:
- Меня бьет Изольда! Меня снова бьет Изольда!
- Да ты извращенец! – крикнула Люсиль и возвела винтовку – видимо, с психически иначе ориентированными личностями в Гергадоте особо не церемонятся…
Но только последствия выстрела оказались совершенно иными.
Пуля не просто не долетела до Пафаля – она растворилась в воздухе, чем вызвала искреннюю улыбку Ардила. Тэк был занят перезарядкой – вдалеке виднелось крысиное подкрепление – и не мог обратить внимание на то, что произошло за долю секунды, зато Изольда этот трюк когда-то видела…
И предположила, чем он может закончиться.
- Беги, Люсиль! – скомандовала девушке Брагинская. Та моргнула в ответ, не сумев вовремя понять, что имеет в виду гостья…
И этот момент стал фатальным.
Неожиданно Люсиль сделала шаг назад и стала заваливаться на землю, словно кукла, которой обрезали веревочки. Изольда издала протяжный крик, но было поздно – посреди глаз задорной девчонки образовалось ровное темное кровоточащее отверстие…
«Вернется вам убийство» - так, кажется, у демоноидов назывался подобный принцип бумеранга…
«Стоп! А откуда я вообще это знаю…».
Не успела Изольда издать крик отчаяния, а Люсиль записаться в трупы, как Ардил перешел в новую атаку, схватившись за руку Изольды и укусив ее в районе запястья. Брагинская взвыла. Кот с громким «мя-я-я!» бросился ей на помощь, размахивая иголкой, но всех заглушил Тэк, понявший, что произошло:
- Люсиль, нет! Не-е-ет!
И именно в этот момент показалось крысиное подкрепление.
- Твари! – ударил парень очередью по очередному ряду крыс, но во «второй волне» были экземпляры и быстрее, и выше, и просто сильнее всех присутствующих, вместе взятых – один из них, бывший размером с небольшой дом, легко схватил Тэка одной левой, приподнял его над землей и правой лапой насильно разделил парня напополам…
Изольде стало дурно, но не только при виде двух неодинаковых частей тела, которые только что были единым целым – место укуса Ардила потемнело, превратившись в странную кляксу.
- Ну что, увидимся в другом мире, Изольда? – насмешливо обратился к своей жертве Пафаль.
И зеленоволосая, испытав очередной приступ тошноты, рухнула на колени. Зрение снова принялось подводить девушку – последним, что она увидела, стало появление отряда солдат в такой же серебристой форме, что была на покойных Люсиль и Тэке, и женский крик, переходящий в визг: «Крысам – крысиная смерть…».
И Изольда отключилась.
II
- …Изольда! Изольда! Вы меня слышите?
«Неужели жива?».
Изольда с трудом разлепила глаза. Первым, что она увидела, стала голубовато-серая поверхность, сияющая бесчисленным количеством крохотных лампочек. «Похоже на потолок», - первым делом подумала девушка.
- Ага! Наконец-то Вы очнулись! Посмотрим…
Над Изольдой навис бритый молодой человек – нижнюю часть лица закрывала светло-зеленая маска, но о многом могли сказать лучистые, если не сказать – удивительно добрые глаза.
- Моргните… Кивните… Еще раз…
Завороженная мягким голосом, девушка послушно выполнила указания.
- А теперь скажите что-нибудь…
- Что сказать-то? – раздался неуверенный вопрос из уст Брагинской.
- Что ж, - удовлетворенно заметил молодой человек, - для начала неплохо. Позвольте Вам помочь…
И Изольда оказалась в сидячем положении – тем проще стало осматривать помещение, в котором она оказалась.
Судя по обстановке, это была типичная больничная палата – главными ее атрибутами были удобная широкая койка, на которой Изольда и пребывала в течение неизвестного ей количества времени, и необычный прибор, выглядящий так, словно застывший в серебре морской еж нацепил на каждую из своих длинных игл по цветной велосипедной педали. Возле прибора что-то мешал в колбе лечащий врач девушки – зеленоволосая увидела его в полный рост и отметила, что у него военная выправка и уверенность в каждом движении. Врачи здесь, похоже, ходили не в халатах, а специальных серых комбинезонах, оснащенных двумя рядами карманов различных размеров.
Молодой человек отставил колбу на небольшую белую тумбочку, стоявшую рядом с прибором, и одним легким движением снял маску – черты лица оказались несколько грубоватыми, но в них чувствовалась мужественность. «Правда, бриться ты мог бы и лучше».
- Как Вы себя чувствуете? – задал типичный для врача вопрос парень.
- Не слишком хорошо, - честно призналась Изольда.
- Понимаю – внутренние ощущения могут первое время подводить… - со знанием дела кивнул врач и запоздало представился: - Меня зовут Э́нка, рад с Вами познакомиться…
- А уж я-то как рада, - улыбнулась Энке Брагинская и, вспомнив, что врач назвал ее по имени, решила уточнить: - Полагаю, мне представляться не стоит?
- Ваш корабль о многом нам рассказал, - улыбнулся Энка.
«Корабль! Антаманова звезда! Как же я о нем могла забыть…».
- Корабль? С ним все в порядке?
Энка неопределенно пожал плечами:
- К счастью, он не успел окончательно превратиться в груду электроники и оплавленного материала, но досталось ему крепко. За пару дней наши ребята наверняка смогли продвинуться в ремонте, но опыта все равно маловато – такие корабли, как Ваш, в Гергадоте в целом встречаются редко…
- Подождите! Вы сказали – пару дней? – переспросила Изольда, нелепо дернувшись всем телом, чем вызвала легкое недовольство лечащего врача:
- Дорогая Изольда, Вам обо всем нужно узнавать постепенно – сейчас нагрузки для организма в духе внезапного соскока с койки крайне нежелательны…
- Да я уже поняла…
Энка улыбнулся, после чего взял колбу и передал ее пациентке:
- Вот, выпейте. Это пока еще не сок – не слишком приятное на вкус лекарство, но оно прибавит Вам сил. И иммунитет восстановит – укусившая Вас крыса оказалась той еще ядовитой тварью…
- Х-хорошо.
Лекарство и вправду оказалось горькой дрянью – Изольду аж перекосило в лице, что вызвало легкую сочувственную улыбку у Энки.
- Что произошло? – проглотив невкусное (мягко говоря) пойло, спросила Изольда.
- Был очередной неравный бой с крысами. Многим из наших ребят досталось – кому легко, кому не очень, кому уже никогда больше не приступить к исполнению обязанностей, - Энка тяжело вздохнул. – Потрепало не только людей – как мне рассказала Валто́рия, ее отряду успешно помогал рыжий кот с иголкой вместо меча, но и он попал под один из вражеских ударов… Не беспокойтесь – с ним все в порядке: сейчас находится в ветеринарном корпусе. Признаться честно – я был удивлен: никогда в жизни не встречал представителя кошачьих с таким высоким уровнем регенерации… А уж про возможность говорить на человеческом языке и орудовать сложным для животных предметом и не упоминаю – тут более весомые умы застыли с раскрытыми ртами…
- Вы его осматривали?
- Да – в Гергадоте многие врачи имеют не только обычное медицинское, но и ветеринарное образование.
- А кто это - Валтория? – запоздало поинтересовалась Изольда, не успев толком удивиться подобной разносторонности местных лекарей.
- Та, кто вытащил Вас с поля боя и перенес сюда.
- Могла бы и догадаться…
Энка не улыбнулся – только нахмурился:
- Вы нас простите, что получили доступ к данным «Антамановы звезды» без Вашего ведома, уважаемая Изольда Брагинская, но есть в них кое-что, что лично мне не дает покоя… Последний мир, где Вы побывали, называется Отто́шонкор – я правильно произношу название?
И тут Изольду будто ударило током:
- Нет, местные произносили его несколько иначе, но… Ладно, будем считать, что… Да, он так назывался. Все потому, что его больше нет.
- Я об этом уже слышал.
- Откуда? – искренне удивилась Брагинская, махнув рукой в сторону.
Энка покашлял:
- А вот тут мы переходим к более серьезному разговору. Неделю назад на соседний континент Фруфоди́л выбросило искалеченного молодого человека – он был очень плох: все время твердил о пожаре, который съел его родной мир. Разумеется, его хотели отправить на засвидетельствование сомнений в психической стабильности – распространенная, к сожалению, практика на всем Гергадоте, и, скажу честно, лучше через такое не проходить… С этим согласен один из моих тамошних коллег – он написал письмо, где объяснил детали появления сего пациента, и я как врач, который занимается не слишком обычными случаями, не мог не заинтересоваться – наша клиника устроила транспортировку, после чего я занялся его лечением. Процесс сложный, но во время него я узнал нечто поразительно… Ужасное. И кажется, я могу получить подтверждение его словам… Что они – не бред. Хотя лучше бы таковым оставались…
Изольда переваривала слова Энки где-то с полминуты, нервно сглотнула, понимая, что это может означать, и неуверенно спросила:
- Подождите… Вы хотите сказать, что этот Ваш пациент родом с Оттошонкора?
- Более того – он упоминал Ваше имя. И теперь, когда на Гергадот занесло еще и Вас, сомневаюсь, что это – простое совпадение…
- Но… Но это невозможно! Я видела, как умер Оттошонкор! В этом пламени никому не удалось бы спастись! – непонимающе восклицала Брагинская.
- Но Вам же удалось, - логично напомнил Энка.
- Да, но… Я не помню, как, - Изольда схватилась за голову. – Начался пожар, и я потеряла сознание, а потом… Очнулась на корабле. Откуда и видела весь этот ужас…
- Я провел обследование Вашего организма и пришел к не самым радостным выводам, - и врач сдвинул несколько педалей прибора. – Несколько лет назад Вы подверглись некоему облучению, которое не слишком повлияло на Ваш организм внешне, зато нанесло серьезный ущерб мозговой активности. Проще говоря – Вам создали проблемы с памятью. Я могу назвать приблизительную природу этого облучения, но нужны дополнительные данные, однако с вероятностью в девяносто процентов Вы попали под действие мощного психогенного оружия.
«Я об этом и сама догадывалась…».
- Но есть воспоминания, которые настолько глубоко впечатываются в память, что никакое оружие не сможет их стереть… Они связаны как с местами, так и с людьми. Понимаете, на что я намекаю?
Изольда закашлялась:
- Вы хотите, чтобы я с ним встретилась?
- А Вы – нет?
- А это возможно? – проигнорировала риторический вопрос зеленоволосая.
- Да хоть сейчас – оттошонкорец находится на этом же этаже, но в другом крыле…
- Тогда я согласна!
- Только, пожалуйста, будьте аккуратны в движениях…
Энка помог девушке встать, и Изольда обнаружила, что все это время она лежала в обычном белом больничном платье до пола. Сунув ноги в заботливо приготовленные плюшевые тапочки (какие же они мягкие!), Брагинская сделала несколько неуверенных шагов – тело пока что предавать не собиралось, что само по себе радовало.
Врач и пациент вышли в просторный, светлый коридор, который, казалось, не знал ни минуты тишины – туда-сюда сновали коллеги Энки (каждый уважительно здоровался), медтехники, санитары, братья по несчастью разной степени травмированности и просто родственники и друзья всех упомянутых лиц. Нельзя было сказать, что клиника впечатлила Изольду – ей уже доводилось видеть подобные коридоры и палаты, но в случае Гергадота все отличалось минимум одним обстоятельством: Брагинская наконец-то прошла полное обследование, чего не делала, наверное, никогда.
«А может, и делала…».
До крыла, где находился оттошонкорский пациент, идти было недолго – нужно было всего лишь пройти через еще более широкий коридор, похожий на прозрачный туннель. Энка вежливо впустил Изольду в палату, которая ровно так же была одноместной и имела в оснащении точно такой же затейливый прибор…
Большее впечатление на Изольду, как Энка и ожидал, произвел сам обитатель палаты.
У него не было одной руки вплоть до плеча, а вторая неуверенно болталась, не желая слушаться хозяина. Он был бледным, худым, с обрезанными, собранными в несколько пучков волосами – ничего в нем примечательного не было до тех пор, пока не появилась Изольда.
Он взглянул на девушку, и его лицо просветлело так, что Брагинская не смогла его не узнать. «Неизвестно, что с ним случилось, но хотя бы радуется при встрече ровно так же…».
И прозвучал удивленный, до мурашек знакомый голос:
- Не может быть… Изольда… Живая…
А Изольда, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать, сдавленно произнесла:
- И снова здравствуй, Оша́нто…
Ошанто Гохоро́на, бывший гениальный музыкант, друг Изольды и просто значимая фигура в Оттошонкоре, едва слышно произнес:
- Я знал, что буду не один…
Встреча началась с приема лекарства – у старых знакомых расшалились нервы, и Энка мгновенно приготовил легкое успокоительное (на вкус оно было много лучше лекарства, давшего силы Изольде), которое несколько сгладило общую психологическую атмосферу. Как раз в это время в палату без стука и вообще какого-либо намека на разрешение войти влетела хрупкая блондинка, улыбающаяся настолько ярко, что могла ослепить собой минимум с десяток демоноидов. На яркой гостье были нескромный светло-зеленый топ, не скрывающий высокую грудь, и темные лосины, подчеркивающие крепкие, длинные ноги.
Энка, сдержанно улыбнувшись влетевшей, представил ее своим пациентам:
- Познакомьтесь со своей спасительницей Валторией, Изольда – это она вытащила Вас из той крысиной бойни…
«Она?» - удивилась Брагинская. Нет, конечно, зеленоволосая тоже не выделялась телосложением военного человека, но по крайней мере не выглядела фарфоровой статуэткой… А тут девушка, которой, казалось, больше интересно следить за состоянием подстриженных, но покрытых бесцветным лаком ногтей, чем собирать-разбирать оружие.
- Добрый день, Изольда! Рада, что Вы уже на ногах… - и в голосе звучала искренность. Валтория протянула руку для пожатия, но Брагинская лишь чуть поклонилась в ответ. Неловкость ситуации сгладил Ошанто, обратившись к блондинке:
- На ее родине так не принято.
- А, извините! – и Валтория опустила руку.
- Ты очень вовремя, Валтория – у нас целых два переживших гибель одного из миров… - пояснил Энка.
- И не только его… - вздохнула Брагинская.
Валтория чуть пригасила улыбку:
- Да, я догадываюсь, о чем Вы хотите сказать… Вы не смогли помочь Люсиль и Тэку, так ведь?
- Они были Вашими друзьями? – и Изольда понимала, что за этим вопросом может последовать, но Валтория лишь грустно отметила (улыбка с лица, однако, не сходила):
- Тэк меня скорее раздражал своими попытками проявить внимание, а вот Люсиль… Мы вместе учились и вместе воевали. Сестра по оружию, так сказать…
- Мне очень жаль.
- А мне жаль, что не смогла спасти Вашу подругу, - уже с погасшей, но улыбкой призналась блондинка и на вопросительный взгляд Изольды добавила: - Я про Эйслин Домбро́вскую. Она часто о Вас говорила, причем только хорошее… Так что один-один.
Неожиданно Энка резко стукнул кулаком по тумбочке:
- Валтория, прекрати вести подобный счет! Это же тебе не спортивное соревнование – сколько раз говорил! Мы все кого-то потеряли в борьбе с демоноидами, а кто-то – и вовсе родной мир! – и уже спокойным тоном добавил: - Иногда обстоятельства работают против нас, и сделать с этим ничего нельзя – это я вам как врач говорю…
«Нет, Энка, обстоятельства против нас всегда…».
Валтория спокойно парировала:
- Это ты не считаешь тех, кого не смог спасти. Неужели нельзя быть менее циничным?
- Издержка профессии, - развел руками врач – видимо, этот аргумент блондинка приводила столько раз, что парень устал на него бурно реагировать.
В прежнее русло разговор вернул Ошанто, ошарашено спросив Изольду:
- Как ты здесь оказалась? Нет, даже не так – как ты выжила?
- Когда начался пожар во дворце Великого Воителя, я потеряла сознание, а очнулась на «Антамановой звезде» - как, ума не приложу. А в Желатиновом пространстве на меня напал ожогойн и вышвырнул меня за пределы… То есть сюда.
- Ожогойн? – переспросила Валтория.
- Огромная дрянь, которая обожает поедать межпространственные корабли.
- Теперь понятно, почему тогда я не смог тебя найти… - выдохнул оттошонкорец.
Изольда поняла, к чему он клонит:
- Так что же произошло в Оттошонкоре?
Гохорона сдавленно сглотнул:
- Прямо посреди бала, когда ты ушла на улицу, раздался мощный взрыв. От него пострадали только пустующие комнаты на втором этаже, но это был лишь отвлекающий маневр, ибо во дворец перенеслись люди, медленно превращающиеся в демоноидов – я видел таковых: их кожа желтеет, череп увеличивается в размерах, а в глазах появляется плохо объяснимая ярость… Но эти будущие демоноиды отличились и умом, и силой, и согласованностью действий – как по команде, прогрохотал ряд взрывов, уже конкретно направленных на то, чтобы пространство превратилось в пепел, а эти твари, вооруженные очень хорошим оружием всех мастей, принялись убивать всех подряд. Слава небесам, вовремя вмешалась Бранжье́на – ты ее, надеюсь, помнишь? Королева Лионесо́на…
- А, та Снежная королева? – «Которая очень хотела поговорить со мной…».
- И ее прозвище оправдалось – она оказалась способной замораживать и время, и действие взрывов… К сожалению, и в ее рядах оказались предатели – вылезли в самый важный момент - но мы в последний раз смогли доказать, что даже на пороге гибели будем сражаться до последнего… Мы смогли открыть Дворовые двери, причем по всему Оттошонкору – один из взрывов вызвал бурную реакцию в шарах Нио́га («А я ведь говорила, что от этого чуда техники вреда больше, чем пользы!»), и весь наш мир был поглощен огнем… Не знаю, какое количество наших спаслось, но… Надеюсь, что много.
- И во время этого ужаса ты потерял руку? – догадаться было несложно.
- Нет, все было гораздо ужаснее… - вздохнул Ошанто, и слезы навернулись на глаза парня: - Я пытался защитить Ачена… И не смог.
- Не может быть… - не поверила своим ушам Изольда. – Ачен… Ачен погиб?
- Хуже! Ты ни за что не поверишь, кто его убил! – в голосе однорукого просквозила искренняя злоба. – Тварь по имени Гессель Босхейн!
- Что?!? – а вот это было уже слишком. – Ты в этом уверен?
- Ты думаешь, я забуду этот взгляд, сопровождаемый словами «Прощай, недалекий родственничек?», - вспылил Ошанто.
Изольда закусила губу.
«Быть того не может! Гессель же все это время был со мной, хотя… Он же… Нет, не понимаю! Чтобы Гессель сказал такое про Ачена?!? Нет, тут явно что-то не так… Они же были братьями, причем не только по крови – двоюродной, конечно, но крови! А тут… Гессель убил Ачена? Гессель, бывший одним из самых добродушных людей, которых только можно было представить?».
То, что люди меняются со временем – это нормально. Ненормально, когда они сбрасывают с себя маску, причем крайне глупо и без изысков. Гессель не был глупцом, а уж в изяществе знал толк как никто другой – если бы он задумал подобную губительную акцию, то сделал бы это так, чтоб во всех мирах говорили: «Да, это кошмарно, но как красиво!».
«Нет, тут явно постарался кто-либо из демоноидов, напялив на себя личину Гесселя…».
«А ты в этом настолько уверена?».
- … а потом меня швырнуло в Дворовую дверь, и я оказался в этом мире… Изольда, ты меня слушаешь?
- А? Что? Да… Прости. Задумалась.
Но реакция Брагинской была сдержанной относительно двух других присутствующих – Валтория чуть не расплакалась, а побледневший Энка, окончательно убедившись, что рассказы Ошанто – правда, достал из шкафчика с лекарствами бутылку с чем-то темно-оранжевым и стакан, после чего наполнил посуду для питья наполовину, схватился за нее, странно посмотрел и произнес:
- Да упокоит Создатель погибших жителей погибшего мира.
И залпом выпил.
- Это что, сок бешеной тыквы? – удивилась Валтория. – И мне налей.
- Тебе нельзя…
- Тебе тоже! Только ты на работе, а я – в увольнительной. Чувствуешь разницу?
Энка возражать не стал и молча наполнил стакан. Валтория взяла его и попыталась проглотить содержимое с первого раза, но подавилась и закашлялась.
- Крепкая? – почему-то с иронией поинтересовался врач.
- Ага…
- Вам нельзя, - быстро добавил парень, показав пальцем сначала на Ошанто, а затем на Изольду.
«А очень хотелось бы…».
Воцарилось тяжелое молчание – видимо, каждый переваривал услышанное, и вряд ли сок бешеной тыквы мог ускорить этот процесс.
Молчание прервал Энка:
- Нужно об этом сообщить премьер-министру.
- Ты этого до сих пор не сделал? – искренне удивилась блондинка, но в удивлении была странная доля скепсиса.
Врач тяжело вздохнул:
- За десять лет практики я наслушался всякого – начиная от рецепта превращения всех людей в кровожадных химер до сочинений психопата А́тширеля из Лавренте́ллы, уверовавшего в свое предназначение быть сверхчеловеком… И большая часть всего этого бреда ничем иным не оказалось… А тут – совершенно иной случай.
- И что же тогда с нами будет? – испугалась Изольда.
- О, не беспокойтесь! – заверил девушку Энка. – Господин Ша́тин – мудрый и разумный человек: уж он точно найдет выход из возникшего положения… Более того, наш премьер-министр – один из самых влиятельных людей всего Гергадота: возможно, к нему прислушаются ученые и искатели приключений, которых у нас хватает…
- На вопрос Вы не ответили, - возразила зеленоволосая.
- Не обращайте внимания – Энка идеализирует Шатина, - улыбнулась Валтория. – Что может быть – сказать трудно, но одно вам обоим могу сказать наверняка: если исключить возможность очередного нападения крыс на Петр-Кофа и его окраины, то здесь вы в полной безопасности…
«Умеешь ты успокоить, дорогая моя…».
- В ближайшие несколько дней Ошанто должен прийти протез руки – протезирование у нас пока что не на высшем уровне, но это все равно лучше, чем ничего… Что же касается второй руки, то с ней работы куда больше – похоже, в Оттошонкоре медицина была развита куда хуже, чем у нас, раз вовремя не сумели восстановить нервную активность конечности…
«Кто бы сомневался, Ошанто, что враг лишит тебя именно ЗДОРОВОЙ руки!», - выругалась про себя Изольда, но, увидев мягкую, понимающую улыбку друга, поняла, что он мужественно вынесет и это испытание.
Зато Валтория налетела на Энку словно коршун:
- А ты как следует обработал место отреза руки? – «Как она изящно выразилась!» - удивилась зеленоволосая и некстати добавила: «Прямо как Гессель в свое время…».
- Раз за пять дней ничего не произошло, значит, как следует, - спокойно отреагировал врач.
- Пять дней? – вопросила блондинка. – Ты держишь его тут пять дней? При том, что в остальном Ошанто абсолютно здоров?
- А куда ты предлагаешь его поселить? Ко мне домой? Саро́нэ меня съест, даже не применяя столовых приборов, если я буду каждого больного устраивать на ночлег в нашей квартире! И даже если предположить, что я это сделаю – скажи-ка мне, какова вероятность того, что наше дружелюбное общество не нанесет ему куда больших повреждений, дабы «больное оставалось больным»?
Возражение Энки было вполне логичным, но Валтория краснела от гнева все больше и больше, а потом завопила так, что главный педальный прибор жалобно зазвенел:
- Ты что, не выпускал его погулять даже во внутренний двор?!?
- «Больное может остаться больным даже от себе подобных», - неизвестно, что конкретно Энка цитировал, но этот документ явно составляли редчайшие словоблуды и зануды.
- Только потому, что ты – гениальный врач, я тебя еще не прибила!
Неожиданно Ошанто разразился громким смехом – возможно, впервые за долгое время. Улыбнулась и Изольда – она поняла, что Энка и Валтория – давние друзья, у которых подобные споры и перебранки вошли в привычку. «Хорошо, что хоть что-то остается прежним… Причем во всех мирах».
- Надеюсь, ты отпустишь Изольду и Ошанто на экскурсию по городу? Разумеется, под моим присмотром… - блондинка напирала на друга словно межпространственный корабль.
- Не могу, - развел руками Энка.
- Это почему? Очередные анализы?
- Да нет – у них нет другой одежды. А в этом я их выпустить не могу…
Валтория фыркнула:
- Поверь мне – эта проблема решаема куда легче, чем очередная петля схваток с крысами…
- Кстати, о схватках с крысами – где тот замечательный рыжий кот, который нам помог? – вспомнила Изольда.
- Рыжий кот? – удивился Ошанто.
- Ах, этот Эхь-Мях? – хихикнула Валтория. – Странно, что вы не в курсе новостей – его в лицо знает уже весь город! Говорящий домашний питомец, да еще и пьющий яблочный сок – вот уж удивительное дело!
- Говорящий? – переспросил оттошонкорец.
- Пьет яблочный сок? – приподняла бровь Изольда.
- Да-а-а, похоже, мне есть что исследовать… - цокнул языком Энка.
- Только вряд ли он даст тебе на это разрешение… - хихикнула Валтория. – А вот разрешение другого рода ты вполне можешь дать, и не увиливай от ответа! Или мне еще раз назвать свою фамилию, чтобы в клинике начался очередной переполох?
Энка побледнел:
- Ты не пойдешь на это!
- Будешь нарушать распорядок моей увольнительной – и не такое сделаю. И Саронэ будет на моей стороне…
И парень обреченно вздохнул.
Ошанто благодарно улыбнулся Валтории, а Изольда лишь удивилась: «Интересно, какая такая фамилия может так влиять на этот город? Неужели Валтория – типичная представительница верхних слоев общества, которая предпочла приносить пользу родине в рядах военных? Кажется, мне понятен твой портрет, дорогая блондинка…».
Но расспрашивать Брагинская пока что не стала – во-первых, Валтория сама обо всем расскажет (если захочет), а во-вторых…
В этом мире могут быть более важные тайны.
Менее чем через полчаса Изольда и Ошанто, умытые, одетые и даже причесанные, покинули стены главной клиники Петр-Кофы «Мира́сса». Хохотушка Валтория вновь применила свой авторитет на многочисленных помощниках, в результате чего Брагинскую облачили в светло-зеленое платье самого необычного пошива, какой только попадался на глаза девушки - ее нынешняя гергадотская верхняя одежда была похожа на мужскую рубашку с короткими рукавами, к которой зачем-то пришили правую половину юбки в пол, а вот левая нога оставалась почти полностью открытой. Изольда, конечно, не была ханжой и понимала, что в каждом регионе – свои понятия об откровенности, но к такому она была внутренне не готова… Однако блондинка вовремя успокоила гостью, объяснив, что это платье обязательно носится с облегающими светлыми джинсами: вот с этими штанами Изольда была хорошо знакома, но гергадотцы и здесь отличились, расшивая светло-голубую ткань сложными цветочными узорами. Дополнили образ удобные темные тапочки, отдаленно напоминающие балетки, и парочка ювелирных украшений: заколка в форме бабочки и серьги с настоящими изумрудами (куда делись те, что были подарены в Оттошонкоре – запоздалый, но хороший вопрос). Тот самый амулет, который висел и на шее Домбровской, Валтория решила оставить на месте, одарив его чуть грустным взглядом.
С Ошанто все было забавнее – для одноруких представителей одежда в Гергадоте ожидаемо не шилась, но и тут Валтория не растерялась: один из внезапно возникших помощников отыскал старую, но еще пригодную к ношению белую рубашку, и блондинка бескомпромиссным движением оторвала ненужный рукав. «Простое решение всегда самое мудрое», - мысленно хихикнула Изольда, но если с рубашкой вопрос решился быстро, то со штанами пришлось повозиться. За время пребывания в клинике Ошанто заметно похудел («Неужели тут его совсем не кормили?» - удивилась Брагинская, глядя на ноги-палочки этого когда-то крепкого молодого человека), и вся принесенная нижняя одежда сваливалась с него, будто мешок, который не догадались завязать. Чертыхаясь и ругая себя за беспомощность, парень попытался самостоятельно сделать импровизированный ремень из веревки – обычные проблему не решали, но вовремя подоспел некий паренек, которого Изольда назвала Ко́бо – в руках он держал ремень безопасности, схожий с тем, что был вмонтирован в кресло пилота «Антамановой звезды». Кобо обтянул ремнем Ошанто, который придерживал более-менее подошедшие белые мешковатые штаны, и с помощью несложной защелки закрепил ремень, попутно объяснив принцип его работы:
- Вот сюда нажимаете – ремень и расстегнется…
- И свалится вместе со штанами? – неприятно удивился Ошанто. – А если я в туалет захочу?
Кобо лишь развел руками.
- Хорошо хоть Энка мне приличной расцветки трусы достал!
Валтория отвела взгляд и сдавленно захихикала – Изольда же, пытаясь сгладить нагнетаемую обстановку (кто знает, на что еще Ошанто может обозлиться в его-то нынешнем состоянии), успокоила друга:
- Не волнуйся – если что, я придержу.
Ошанто тяжело вздохнул (это действие Изольда быстро интерпретировала – так бывший музыкант подавлял скопившийся гнев), после чего сглотнул и чуть тише произнес:
- Да это, похоже, меньшее из зол. Наверняка взгляд народа сосредоточится на ином…
И вот тут Изольда могла лишь только посочувствовать.
И разношерстная компания, пройдя через перипетии выбора одежды, вышла на улицу Тикке́рен, бывшую одной из главных в Петр-Кофе. Изольда не могла не заметить, что город не просто просторный, опрятный и чистый, но и на редкость зеленый – казалось, не было места, будь то кафе, фонарный столб или просто скамейка, рядом с которым не находился бы какой-нибудь представитель местной флоры. Деревья и кустарники здесь росли совсем уж невиданные ранее: чего только стоил гибрид дуба и плюща, по мере взросления самостоятельно обретающий очертания женской фигуры – Валтория назвала это чудо кратко и лаконично: «женское счастье»…
- Видите плющ, который обвивает столб? – и девушка указала на тонкую живую желтоватую нить, украшенную крохотными листиками. – Это – не сорняк, как может показаться на первый взгляд, а часть дерева! Считается, что если в день свадьбы невеста трижды обойдет «женское счастье» и аккуратно дернет за плющ, то дерево поделится с ней секретами счастливой замужней жизни…
- А ты сама-то замужем? – Ошанто поинтересовался настолько резко и неожиданно, что Валтория не сразу совладала с собой – слегка покраснев, она честно призналась:
- Нет – пока тот, ради которого я готова дернуть плющ, не нашелся…
«Ну конечно – Ошанто снова пытается строить глазки девушкам…», - подумала про себя Изольда и только улыбнулась – хоть что-то в друге осталось привычным.
Сама же Брагинская оказалась под впечатлением от внушительного количества двух- и трехколесных велосипедов, на которых рассекали от мала до велика, распространенности того самого платья, что сейчас красовалось на ней (расцветок было, казалось, миллион и одна), и – что искренне возмутило Брагинскую – косых взглядов на Ошанто. Теперь, когда она оглядела центральную улицу внимательно, то понимала, почему Энка так боялся выпускать оттошонкорского пациента раньше времени: все жители Петр-Кофы – по крайней мере, именно в этой части города – были как на подбор сильными, крепкими, красивыми и здоровыми. Всмотревшись в лица некоторых проходящих мимо молодых людей, Изольда заметила отсутствие каких-либо прыщей, угрей и в целом проблем с кожей, впрочем, это касалось и девушек. Зеленоволосая еще раз оценивающе пробежала взглядом по улыбающейся Валтории: «Красавица – хоть сейчас на портрет, которым будут восхищаться миллионы». Искусственная ли эта красота или натуральная, есть ли попавшие в жестокую ситуацию жители в Петр-Кофе или нет – на все эти вопросы можно было ответить лишь со временем, но одно было понятно точно: Ошанто для этих людей – представитель цирка уродов.
Парень это понял и сам, и радости это понимание, разумеется, не прибавило – к счастью, вовремя поддержала его Валтория:
- Эй, тебя разве не учили не обращать внимание на подобные благоглупости? Думаешь, ты один такой увечный в нашем городе?
- Наверняка вы их сгоняете куда-нибудь на окраину… - мрачно фыркнул парень.
- Видел бы ты ветеранов войн с демоноидами – почти у каждого есть протез, причем такой, что не отличишь от родной руки… Я знакома с одним высокопоставленным чиновником – был в прошлом одним из самых храбрых воинов, которого только можно себе представить… И лет десять назад во время очередного провалившейся осады Петр-Кофы он столкнулся лицом к лицу с демоноидом, у которого было восемь конечностей, и в каждой – по острейшему мечу… Не успел воин что-либо предпринять, как демоноид напал на него, одним движением лишив его рук и ног! Так мы его нашли, сделали протезы – сейчас управляется ими так, словно они стали полноправными частями тела…
- Так он выжил? – удивилась Изольда, завороженная рассказом. – Даже удивительно, что демоноид не снес воину голову!
- Не успел, - хихикнула Валтория. – Наш воин плюнул в лицо врага. А дальше… То ли слюна оказалась излишне ядовитая, то ли действие обычного человеческого плевка конкретно на этот вид темных тварей никто не изучал, но демоноид заживо загорелся. Говорят, запылал словно спичка…
При упоминании пламени лица Изольды и Ошанто заметно перекосились – Изольда, поняв, что совершила оплошность, стала спешно извиняться:
- Ой, ребят… Извините – не хотела напоминать! Честно!
- Не переживай – ты не виновата, что огонь у нас стал ассоциироваться не с тем, с чем хотелось бы… - замахала руками Изольда.
Ошанто посмотрел в яркое, светло-голубое небо без единого облачка и искренне улыбнулся – правда, улыбка была с легким оттенком грусти:
- А здесь и без огня светло и тепло. Даже удивительно…
Валтория хотела что-то сказать, но Изольда жестом велела ей просто улыбнуться в ответ: уж вряд ли жительница Гергадота, которая об ушедшем в историю мире Оттошонкор узнала буквально на днях, знает, каково там было на самом деле. Демоноиды почти поглотили сей цветущий уголок, превратив его в вечное царство тьмы – свет давали только «шары Ниога»: крайне нестабильные в своей работе приборы, которые, похоже, и стали второстепенной, но в прямом смысле слова зажигательной причиной окончательного превращения Оттошонкора в пыль…
«Неудивительно, что Ошанто тут может понравиться. Не считая, конечно, предрассудков относительно его вида… Но это тоже поправимо».
- Мне нравится, как ты улыбаешься, - честно признался Ошанто Валтории, посмотрев на нее столь пронзительно, что блондинке стало опять-таки не по себе.
«Интересно – тебя часто смущают парни?» - задумалась Изольда, со скрытым смехом глядя на попытки друга флиртовать. «Или причина в самом Ошанто? Надо будет спросить у Энки, какие такие лекарства он давал – может, дело в побочных эффектах…».
Но Валтория довольно быстро пришла в себя и честно призналась:
- Спасибо. Давно я не слышала такие слова о своей улыбке…
- Почему? Ты – искренняя, и это видно, - решила поддержать новую подругу Изольда, даже не заметив, как резко перешла на «ты».
- Я всегда улыбаюсь, даже если плохо на душе, - пояснила блондинка. – Отгоняю таким образом неведомых демоноидов…
- И даже если кто-то из твоих друзей гибнет? – скорее уточнял, чем осуждал Ошанто.
Валтория невозмутимо ответила:
- Я улыбаюсь, значит – живу дальше. А мои друзья наверняка бы хотели, чтобы я не останавливалась…
- Возможно, ты и права, - с этой философией Изольда была не полностью, но скорее согласна.
- И вам не стоит топтаться на месте! – тут блондинка будто сбросила с себя некий груз проблем, как следует потянулась и показала пальцем в круглое белое здание, стоящее в конце улицы: - Мы уже близко – продолжу знакомить вас с Петр-Кофой здесь!
- А что там? – удивился Ошанто.
И Валтория двусмысленно хихикнула:
- Наше главное питейное заведение!
«О, ну конечно – лучший способ познакомиться поближе», - закатила глаза Изольда.
III
Когда же все трое оказались внутри сферы, то Изольда проглотила невысказанные слова о «питейном заведении», поскольку, видимо, подзабыла, что пить в подобных местах можно не только алкогольные напитки…
Более того, здесь их и не было.
Зато здесь давали свежевыжатые соки, причем из любых овощей, фруктов и плодов – начиная от привычных яблок и заканчивая неведомым экзотическим чудом под названием «момодо́ка», похожим на ананас, возведенный в треугольную форму.
- Добро пожаловать в Собици́по! - развела руками Валтория и повела гостей за собой.
Жизнь в этом месте кипела в двух центрах – первым был стол раздачи, отдаленно смахивающий на длинную барную стойку, а вторым – детский комплекс, состоявший из большого количества деревянных аттракционов, которые соединялись меж собой многочисленными канатами. Комплекс располагался почти по всей территории первого этажа, так что радостные детишки сновали тут и там, рискуя по неосторожности врезаться в любого из посетителей – Изольда раз пять успела удачно увернуться от группы девочек, играющих в догонялки. Одна из них, вихрастая и веснушчатая, внимательно и – как показалось – восхищенно осмотрела Брагинскую, попыталась дотянуться до волос девушки (попытка была неудачной), после чего спросила:
- А этот цвет волос – он у Вас настоящий?
- Да, - уверенно кивнула Изольда.
Девочка радостно взвизгнула:
- Высшая степень! Мама, я хочу себе такие же волосы!
Ошанто прыснул, а Валтория лишь добавила вслед убегающей веснушке:
- Для Гергадота такой цвет волос в принципе большая редкость, так что не удивляйся…
- А разве здесь не красят волосы? – удивилась Изольда.
- А вот это обществом осуждается, а в некоторых областях и вовсе запрещено законом на уровне насильного пострига…
- Почему?
«Ну и дикость!» - добавила про себя зеленоволосая.
Объяснить эту дикость Валтория не успела – заметив, что со стола раздачи им машет рукой местная барменша, блондинка потянула гостей в указанном направлении.
- Привет, Саронэ! – поприветствовала барменшу Валтория.
- Саронэ? Кажется, Вы – жена Энки… - рискнула предположить Изольда.
Барменша, опрятная брюнетка, чьи ярко-зеленые глаза могли вдохновить на безумное действие не только врача, но и заблудшего в поисках нового поэта, ослепительно (Изольда испытала легкий укол зависти) улыбнулась:
- Да, все верно! Смотрю – его старания оказались на высоте, раз вы оба на ногах…
- Как и всегда: Энка – гений своего дела, - улыбнулась Валтория.
- И только это оправдывает его приходы домой за полночь… - Изольде оставалось только посочувствовать, ибо она догадывалась, что жене врача приходится не слишком-то и легко.
- Он и сегодня задержится?
- Вполне возможно – еще несколько страждущих помощи ждут, когда он возьмет их в свои золотые ручки, - в этом ответе проскользнула некая двусмысленность, но Валтория жестом бровей быстро дала понять гостям, что эта манера общения с людьми, особенно если это касается мужа, для Саронэ привычна.
Ошанто, как истинный джентльмен, перехватил инициативу в разговоре, легко поклонившись брюнетке:
- Счастлив с Вами познакомиться, Саронэ! А Вы, получается, здесь работаете?
- Да – продолжаю одну из династий отцов-основателей клиники… Энка, кстати, относится к другой, так что мечта связать потомков в одно целое, можно сказать, сбылась…
- По-моему, ты не особо-то и не против, - заметила Валтория.
Саронэ лишь рассмеялась:
- Ты слишком хорошо меня знаешь! – И тут же вернулась к своим прямым обязанностям: - Ну, господа и дамы, что встали на ноги, какой сок предпочтете?
- А есть у вас какой-нибудь совсем редкий фрукт, который точно стоит попробовать? – заинтересовался Ошанто. – В моем родном мире росло много интересных фруктов – вот и думаю, вдруг здесь найдется похожий?
- Ох, сразу же в экзотику! – воскликнула Саронэ. – Да Вы – наш человек, Ошанто – я же правильно произношу имя?
Парень вежливо кивнул.
- Тогда для Вас сок из момодоки! А Вы, Изольда, какой предпочтете?
Вот тут Брагинская растерялась:
- Даже не знаю – обычно я пью яблочный, но тут у вас сколько всяких разных даров природы… Хотелось бы попробовать все!
- Вот яблочный сегодня очень понравился одному пушистенькому гостю – очень милому, кстати говоря...
Изольда, Ошанто и Валтория переглянулись и почти в голос воскликнули:
- Да это тот рыжий котик!
- Ага, назвал себя Красавчиком Мяхом. Нескромно, но он действительно красавчик… Вон он, в том уголке сидит! – жена Энки махнула рукой, после чего напомнила Изольде: - Так что, какой сок будете? Хотя нет – давайте, я сама Вам подберу…
Брюнетка оценивающе посмотрела на гостью и щелкнула пальцами так, будто разрешила какую-то важную математическую задачу:
- Гранатовый! У нас растут потрясающие гранаты – я думаю, что Вы должны оценить их вкус! К тому же ударное количество витаминов…
- Что ж, доверимся вкусу, - улыбнулась Изольда. – Гранатовый сок я давно не пила…
- Для меня гранатовый – немного терпкий… Я больше апельсиновый люблю, - и Валтория подмигнула Саронэ.
- Тогда пара мгновений, и…
И Саронэ двинулась в комнату, где, очевидно, и давился из плодов, что дарует местная флора, вкуснейший сок.
- Если вы тут решите задержаться, я вам покажу наши загородные теплицы: мимо такого удовольствия для глаз грешно проходить! – воскликнула Валтория.
- А рис тут растет? – невольно заинтересовался Ошанто – в Оттошонкоре рис был ежедневным, если не главным продуктом питания.
- А как же! Чего у нас только нет! А разве вам Энка не давал полистать книги о Гергадоте?
Ошанто отрицательно развел руками, Изольда же кратко пояснила:
- Да я как очнулась, он тут же меня повел увидеться с Ошанто…
Секунду Валтория помолчала, после чего с досадой произнесла:
- Он как всегда!
И в этот момент Изольде захотелось громко рассмеяться.
К счастью, вовремя прибыла Саронэ – из комнаты брюнетка вышла с подносом, на котором стояли три бокала с соками: если апельсиновый и гранатовый визуально легко узнавались, то третья посуда, заполненная чем-то странно-фиолетовым, вызвала вопрос прежде всего у Ошанто:
- Это и есть момодока?
- Именно, - кивнула Саронэ.
- Но на изображениях она вроде оранжевая!
- При обработке мякоть обретает фиолетовый цвет.
- Ну что ж, не стоит нам быть предвзятыми… - парень сделал вид, что хочет потереть руки, но вспомнил, что пока что это ему не удастся.
- Эм… Простите за нелепый вопрос, но… Мы же должны за это заплатить? – уточнила Изольда.
Саронэ и Валтория в голос рассмеялись.
- Не беспокойся – талоны на сегодняшнее посещение оплачены! – подмигнула блондинка. – Энка сказал, что мы здесь можем находиться до вечера, пробуя все, что сие заведение предлагает!
- До вечера?
- Энка пришлет за вами, - пояснила Саронэ.
- Надеюсь, нам не придется возвращаться в больничные палаты? – испугался Ошанто.
- Думаю, к вечеру вопрос должен решиться.
- Пусть только попробует не решить… - хихикнула Валтория, вызвав улыбку у подруги.
«Бедный Энка», - мысленно пожалела гениального врача Изольда. «Ему приходится каждый день сталкиваться с женским заговором. Может, он именно поэтому не торопится расставаться с работой?».
- Надо нам навестить этого замечательного рыжика, - предложил Ошанто, после чего его взгляд сместился на поднос. Парень виновато добавил:
- Я бы сам взял, но… Неудобно как-то выходит…
- Я понимаю твое желание поухаживать, но поднос с напитками я донести смогу, - улыбнулась Валтория.
- Пожалуй, я возьму свой бокал… - рука Изольды потянулась к гранатовому соку.
- А мне пить через соломинку, - возмутился Гохорона.
- А на родине ты как соки пил? – приподняла брови блондинка.
- Залпом, как хорошие вина!
- Не совсем верный подход… - заметила Саронэ.
И тут в Собиципо влетел радостный, музыкальный возмутитель спокойствия – оркестр из двадцати музыкантов (и это не считая танцоров) с гитарами, барабанчиками и свистелками наперевес. Весь оркестр был облачен в ярко-красные одежды, украшенные сложным геометрическим орнаментом – уж в чем-чем, а в таких вещах в Гергадоте явно знали толк. Изольду больше поразили юбки танцовщиц, которые напоминали гусениц, ибо состояли из нескольких отдельных, но сшитых воедино. «Как в таком можно двигаться-то?» - удивилась Брагинская, но моментально начавшиеся танцы мигом разубедили зеленоволосую, показав, что не только можно, но и нужно.
Ошанто как бывший музыкант заметно оживился, радостно изучая взглядом каждого из столь неожиданных гостей. Валтория стала прищелкивать пальцами, а Саронэ лишь усмехнулась:
- Ну конечно – сегодня же День Мици́рских святых…
- Мицирских? – переспросила Изольда.
- Ага. Познакомьтесь – этот веселый народ зовут мициры. Кочевники, летописцы, музыканты и лучшие певцы во всем Гергадоте. Разводят потрясающих коров, из чьей крови мы изготавливаем сыворотку от всех тяжелых болезней вплоть до недоброкачественных опухолей…
- По-моему, им больше нравится петь, - хихикнула Брагинская.
Саронэ весело сверкнула глазами.
Импровизированный концерт тут же привлек внимание всех посетителей – возле музыкантов собрались группы женщин и детей: кто-то плакал от счастья, кто-то радостно кричал, кто-то пытался присоединиться к танцовщицам. Красавчика Мяха в этой толпе не было – видимо, он настолько любил яблочный сок, что от него явно не могла оторвать даже музыка. Причем затейливая и на редкость мелодичная – Изольда не заметила, как стала отбивать ногой ритм, желая подыграть.
- О чем эти ребята поют? – восхищенно поинтересовался Ошанто – местный трансляционный модуль, благодаря которому вся компания (и не только) понимала друг друга, распространялся, видимо, не на все языки.
- У них все как обычно – любовь, танцы, костры и снова любовь… Ой, - и Валтория снова напомнила об огне.
- «Словно море огней, ты согреваешь меня каждый день», - процитировала Саронэ.
Изольда поморщилась:
- Банально.
- Жутковато, но возможно, что красиво, - дипломатично заметил Ошанто.
- А в Гергадоте есть такие места! – воскликнула блондинка.
- Где море огней?
- Если бы Энка принес вам книги, вы бы это знали…
Один из музыкантов-мицирцев стал бегать между зрителей, не забывая ударять в бубен – складывалось ощущение, что он кого-то искал, но реальность оказалась прозаичнее: таким образом он намекал, что не помешала бы за прослушивание денежная компенсация… И народ скидывал монеты в шляпу, застывшую перед импровизированной сценой.
- Были б деньги, я бы тоже не поскупился, - со знанием дела отметил Ошанто.
Но когда перкуссионист подбежал к Изольде, то его действия стали совершенно иными – подмигивая глазами цвета крепко заваренного оттошонкорского чая, парень повел Брагинскую ближе к оркестру. Толпа, видимо, знакомая с продолжением, несколько расступилась, и вокруг Изольды закружили сразу шесть гитаристов. Девушка еще давно научилась не терять бдительность, а потому не спускала глаз с зазвавшего перкуссиониста, который подбежал к какой-то из танцовщиц и что-то прошептал ей на ухо, отчего та, стрельнув глазами в Изольду, неуверенно закивала. Брагинская тем временем не знала, что делать – танцевать она не умела, но поддержать мицирцев ей хотелось…
И зеленоволосая задвигала конечностями.
И делала это так легко и уверенно, что в голове пронеслась мысль: «Где-то я это уже делала…».
«Ну конечно! Вечер, когда я впервые познакомилась с Тристаном!».
Вокруг начала проявляться картинка из прошлого – вот стоят группки роскошных девиц, неподалеку стоят группки столь же роскошных парней: совсем скоро начнется бал, и все пойдет по накатанной: кавалеры приглашают дам, дамы кавалеров не приглашают – просто хватают понравившихся, а Изольда будет стоять в стороне…
Но внезапно вместо классической, заунывной музыки звучит бьющая по ушам электроника – не иначе как очередная молодежная шуточка.
- Кто ответственен? Разберитесь немедленно! – раздается властный женский голос.
А зал разделился – кто-то превратился в статую, кто-то не понимал, что происходит, кто-то истерично засмеялся…
Но всех поразила Изольда Брагинская.
«Да, мне хочется сделать что-то сверхнеприличное!».
И девушка стала извиваться под музыку, которую сложно назвать таковой – скорее это была истерика всех электронных приборов, находящихся… «А где это было-то вообще?».
- Брагинская, остановись немедленно!
«Бесит меня это ваше «немедленно»…».
- Позор Изольде!
- Фи, Иза!
- Нет, вы только гляньте на эту курицу!
- Да она давно без амортем – что вы хотите?
Но Изольда не слышала эти голоса – она танцевала так, будто никого не было, и внезапно ощутила на себе пристальный, чуть насмешливый, но очень добрый взгляд.
Поразило другое – этот взгляд принадлежал именно Тристану.
Когда электронная музыка закончилась, а бал кое-как сумели начать с нужной ноты, Тристан подошел к Изольде и честно признался:
- Не знал, что ты настолько талантливая.
- Ты издеваешься? – почему-то обиделась Брагинская.
- Ни в коей мере, - улыбнулся темноволосый красавец. – Скажи, у тебя сил хватило только на этот замысловатый танец?
- Боюсь, что этого я не узнаю, ибо снова буду подпирать спиной стену зала…
Тристан взял зеленоволосую за руку и мягко, но решительно произнес:
- Не сегодня.
Такого поворота событий Изольда явно не ожидала.
- Будешь моей партнершей?
- По танцам?
И Тристан рассмеялся:
- Возможно, что и не только по ним.
Изольда закивала, мысленно пронзая довольным взглядом многочисленных конкуренток, что смотрели на эту картину с раскрытыми ртами…
…И под аплодисменты девушка вернулась в настоящее.
Она не сразу осознала, что тот церемониальный зал испарился, а вокруг прихлопывают и приплясывают незнакомые пока что мициры. Зазвавший перкуссионист приобнял Изольду и провел ладонью по правой руке девушки – в зажатом кулаке почувствовалось что-то, схожее со сложенным листком бумаги. Перкуссионист подмигнул девушке, сделал несколько танцевальных оборотов и смешался с оркестром.
«Так, и что это вообще сейчас было?».
У Изольды слегка закружилась голова, но зеленоволосая нашла в себе силы вернуться к столу раздачи. Народ отреагировал на танец Изольды по-разному: Ошанто изумленно вытаращил глаза, Валтория показывала большой палец вверх, Саронэ с трудом скрывала рвущийся наружу смех, а остальные посетители или аплодировали, или свистели, или рвались познакомиться, но их в последний момент будто что-то останавливало. Изольда, не обращая никакого внимания на реакцию окружающих, глотнула гранатовый сок – терпкий, в меру сладкий напиток будто привел девушку в чувство.
- Смотрю, мициры тебя оценили! – заметила Валтория.
- Да, вот только… - и Изольда решилась разжать кулак.
Там действительно лежала сложенная вчетверо записка – Брагинская, раскрыв ее, поняла, что ничего не понимает в местной письменности, состоявшей из овалов, ломаных линий, точек и периодически попадавшихся затейливых символов.
- Позволь-ка… - пробежалась глазами по записке Валтория – Изольда не могла не заметить, что лицо блондинки исказилось в гримасе редкого удивления. Без всякого звукового комментария записка перекочевала в руки Саронэ – та отнеслась к содержанию более серьезно:
- Изольда, сейчас тебе нужно пойти со мной.
- Куда? – испугалась Брагинская.
- Ты узнаешь. Не волнуйся – она из своих. Разговор у вас будет короткий, но важный…
- А Изольде точно помощь не нужна? – забеспокоился Ошанто.
Саронэ спокойно пояснила:
- То место, где Изольде назначена встреча – исключительно женская территория.
- Ясно… - вздохнул Ошанто.
- Не стоит беспокоиться, - улыбнулась жена Энки и обратилась к Изольде: - Следуй за мной.
И Изольда, прихватив гранатовый сок, послушалась – Саронэ, покинув рабочее место, повела ее через один из многочисленных коридоров: обернувшись на мгновение, Брагинская заметила, что Ошанто начал что-то оживленно обсуждать с Валторией.
«Удачи тебе, дружище», - зеленоволосая позволила себе легкую улыбку.
Девушки шли по лабиринту коридоров ровно до той поры, как перед ними выросла ничем не примечательная дверь цвета крепко заваренного кофе.
- Нам сюда, - Саронэ прижала ладонь к холодной поверхности. Через секунду раздался щелчок, и дверь медленно открылась наружу.
Изольда вошла в комнату, состоявшую из двух цветов: оранжевого и коричневого – эти цвета были и на полу, и на стенах, и на потолке, соединяясь и разъединяясь в самых разных геометрических (и не слишком) формах. Освещения тут практически не было – не считать же таковым парочку стареньких керосиновых ламп! – отчего складывалось ощущение тьмы, но не той, что пугает и завоевывает, а совершенно иной – такая часто окутывает мудрых людей…
И, видимо, присутствовавшая в комнате женщина была одной из них.
Она сидела в плетеном кресле, держась настолько уверенно и достойно, что казалась освободившейся от бремени власти королевой – влияния как такового нет, но грация и самоуважение остались. Рядом стоял небольшой стеклянный столик, на котором находились чашечка с какими-то разноцветными конфетами и необычная скульптура, изображающая трех животных, которых можно было принять за пухленьких белок, но с маленькими хвостиками и темными полосами по всему телу. Изольда сглотнула слюну и подошла ближе – Саронэ кратко произнесла:
- Она Ваша.
- Спасибо большое, Саронэ, - голос женщины звучал словно металл, хоть произношение и было с легким акцентом.
Брюнетка кивнула и покинула комнату.
Хозяйка комнаты дождалась, когда они с Изольдой останутся наедине, и резко встала на ноги. Тут лампа наконец-то осветила лицо женщины, и Бргаинская удивилась – ее собеседница была явно минимум в два раза старше (а то и в три), но глаза светились такой силой, какой не было иногда у сверстников зеленоволосой. Конечно, возраст давал о себе знать – морщины заметно избороздили лицо, но в остальном можно было только поаплодировать и даже позавидовать. Осанка - идеально прямая, черные волосы – без намека на седину, фигура – не стройная, но совсем далекая от понятия «расплывшаяся»… А еще собеседница была неожиданно высокой, возвышаясь над Изольдой минимум на полторы головы.
- Здравствуй, дорогая, - неуверенно обратилась женщина. – Тебя же зовут Изольда, так ведь?
- Да, Вы правы, - кивнула Брагинская.
- Зови меня Су́ли, - женщина поправила свое оранжево-красно-коричневое одеяние, похожее на разрисованный овощной мешок.
- Вы – одна из мициров? – решила уточнить Изольда.
- Я – старшая из тех, кто живет в Петр-Кофе, - Сули кивнула, взяла в руки скульптуру, повертела ее в руках и показала Изольде: - Вот, посмотри, пожалуйста… Это наши священные животные – три поющих бурундука.
- Не знакома с такими… Мне они показались белками.
- Они – близкие родственники.
Изольда аккуратно взяла скульптуру и мысленно похвалила себя за осторожность – по спинам всех троих бурундуков проходила длинная, глубокая царапина, похожая на шрам, нанесенный вандалом.
- Она… Ваша реликвия, она… Поцарапана.
- Так и задумано, - заметила Сули. – Чтобы каждый из нас не забывал, что целое всегда является хрупким… Тьма наносит и не такие удары, но их можно и нужно отражать, иначе… Окончательно разобьется не только это творение.
- Вы меня хотели предупредить именно о тьме?
- Ты говоришь об этом таким беззаботным тоном, как будто к ней привыкла.
- Я с ней борюсь всю жизнь, - пояснила Изольда.
- Ошибаешься… - мрачно улыбнулась Сули. – Она только начала тобой интересоваться. Впрочем, я не удивлена твоим ответом – каждая из Дщерей Грана́товки упряма и бесстрашна…
- Что за Дщери Гранатовки? – удивилась Брагинская.
Старшая из мициров лишь прикрыла глаза:
- О, я знала, что миры многое потеряли… В том числе и зрение. Скажи мне, какого цвета гранат?
Изольда указала пальцем на бокал в руке:
- Вот этого…
- А вот и не угадала, - Сули подошла к чашечке с конфетами, взяла одну из них и бросила Изольде – та с легкостью поймала ее на лету.
Конфета напоминала морскую гальку и была…
- Зеленая. Как мои волосы, - сказала вслух девушка.
- Правильно. Можешь, кстати, попробовать. Земляной орех в шоколадной глазури. Очень вкусная вещь.
Изольда рискнула – «морская галька» оказалась хрустящей и в меру сладкой.
- Когда-то таких зеленоволосых дев, как ты, было много в мирах… Одна из них – Гранатовка – стала нашей святой, и всех тех, кто был на нее похож, мы называли Дщерями Гранатовки. А вот ее любимым плодом был тот самый, который сейчас раздавлен в твой бокал, потому ему и дали название «гранат»… - Сули цокнула языком и продолжила: - Но на самом деле так назывался драгоценный камень, который давал Дщерям Гранатовки особые силы…
- Какие? – невольно заинтересовалась Изольда.
Мицирка хмыкнула:
- Совершать невозможное.
- Не убедили, - фыркнула Брагинская.
- Я знаю, - спокойно развела руками Сули, но только для того, чтобы сделать странный кульбит руками…
«А без него ты обойтись не могла», - мысленно съязвила новая дщерь Гранатовки, когда заметила, что мицирка достает из внутренностей своего одеяния ювелирное украшение.
Но какое!
Оно было явно из тех самых драгоценных гранатов, каждый из которых ослеплял так, что Изольда быстро-быстро заморгала глазами. Сули протянула украшение – при более близком рассмотрении украшение оказалось браслетом, состоявшим из девятнадцати камней, три из которых были чуть больше остальных. Каждый гранат имел уникальную огранку, в результате чего браслет смотрелся не иначе как штучным произведением искусства, а если учесть, что камни крепились на настоящем золоте…
- Потрясающе… - выдохнула Изольда – хоть она и не особо разбиралась в ювелирных изысках, браслет ее искренне восхитил.
- Это – твое, Изольда, - пояснила Сули. – Твоя подруга Эйслин очень хотела, чтобы этот браслет вернулся к тебе…
И тут Изольду словно молнией поразило:
- Подождите… Вы говорите об Эйслин Домбровской?
- А о ком же еще? – удивилась Сули.
- Я просто ее совсем не помню…
- Она и об этом говорила, но надеялась, что ты все вспомнишь… А еще… Она просила прощения. Сказала, что ты поймешь, за что.
Изольда застыла, глядя на то, что когда-то явно принадлежало ей (и эта красота – ее?), и пыталась вспомнить Эйслин – ни один образ в голову не приходил. «Она погибла. Вместе с кораблем…» - вспомнились слова покойного Тэка, и Изольда задала один из главных на сегодняшний день вопросов:
- Что случилось с Эйслин?
- Она погибла в схватке с Черным человеком, - тут Сули сплюнула через левое плечо.
«Как банально», - подумалось Изольде, но задала она совсем иной вопрос:
- Вы знаете этого Черного человека?
- Нет, но он узнает тебя. И советую тебе поберечься… Хотя с этим браслетом шансов на спасение будет больше.
- Почему?
- Это предстоит узнать только тебе… Главное – не снимай его. И носи только на левой руке.
Браслет легко застегнулся на запястье и смотрелся на нем так, будто украшал его все те годы, что Изольда помнила себя.
- Я ничего не чувствую, - честно призналась Изольда. – Точнее – чувствую, что он – действительно мой, но не более того…
Сули развела руками:
- Такова твоя доля – узнать его настоящую силу. Но если ты сможешь справиться с Черным человеком, то докажешь самой себе, что ты – истинная Дщерь Гранатовки… Возможно, именно по этой причине ты здесь и оказалась.
- А по какой же причине тут оказалась Эйслин?
Мицирка ответила, ни секунды не задумываясь:
- Все просто – она должна была призвать тебя.
«Это для тебя все просто, любительница говорить загадками…».
- Тебе пора, Изольда, - попрощалась Сули. – Твой путь в Гергадоте будет кратким, но настолько ярким, что его заметят и в других мирах… Главное – доверяй своим ощущениям. Остальное придет само.
- Спасибо большое… - чуть поклонилась Изольда, но мудрая женщина лишь отмахнулась:
- За это не благодарят.
- Тогда… - и взгляд упал на чашечку с конфетами. – Может, поделитесь сладеньким?
Сули улыбнулась:
- Уж этого добра у меня много.
Изольда терпеливо дождалась, когда мудрая женщина отсыплет в мешочек несколько горстей «морской гальки», взяла подарок, отвесив прощальный поклон, и отправилась на выход.
Саронэ встретила Изольду, будучи крайне обеспокоенной.
- Что случилось? Я сделала что-то не так? – вопросила Брагинская.
- Да нет, дело совсем в другом – тут незваные гости явились, - возразила жена Энки.
И словно в подтверждение ее слов, из главного зала послышались отборная ругань и плач детей.
Изольда испугалась:
- Вас взяли в заложники?
- Не совсем…
- Все равно нужно разобраться, - уверенно заявила зеленоволосая.
- Боюсь, тебе лучше не встревать, - эту фразу Изольда уже неоднократно слышала, и она ей не нравилась, так как несла в себе только смерть и разрушение.
- Может, вы кого-то и боитесь, но я не боюсь никого!
И Изольда прибавила шаг – Саронэ еле поспевала за гостьей.
Брюнетка несколько сгустила краски – в заложники посетителей охлаждающей никто не взял, а вот другого рода непотребство – избиение одного несчастного четырьмя громилами (кажется, в Армбо́рии таких презрительно называли быками) – раскрылось во всей красе.
- Не бейте его… - всхлипывали дети.
- Молчать, уроды! – рявкнул один из мучителей и с размаху ударил ногой по ребрам человека, который и без того стоял на коленях.
Народ сбился в группки и беспомощно смотрел на истязания – Изольду поразила реакция даже не женщин и детей (тут было все понятно), а Валтории – представительница армии лишь гневно сверлила взглядом быков, не желая вступать в схватку. Ошанто молчал, но по нервно движущимся губам Изольда видела, что друг проклинает себя за беспомощное состояние. «Но где же Красавчик Мях?» - удивилась Изольда. «Или он борется только с крысами, но не с людьми, которые пусть и не демоноиды, но куда хуже их? Нет, надо вмешаться… Срочно…».
- Остановитесь! – рявкнула Изольда, сама не ожидая такой силы от своего голоса, и отложила на барную стойку недопитый гранатовый сок и конфеты.
Быки на мгновение прекратили избиение и все, как один, повернули головы на источник странного, с их точки зрения, приказа.
- Не твое дело, проститутка! – выпалил бык, что стоял слева от избитой жертвы.
Неожиданно его прервал самый низкий и человекообразный из всей четверки, сделав останавливающий жест рукой. «А вот он уже становится демоноидом», - заключила Изольда, взглянув в глаза, которые медленно превращались в темные лужи, где растворялось все, что делает человека таковым – к примеру, жалость, сочувствие и милосердие. Из других изменений присутствовала серая пигментация на запястьях, которая, как ни странно, гармонировала с металлическими браслетами, и несколько раздувшиеся в размерах конечности – даже у чересчур накачанных мужчин не бывает таких диспропорций…
Мелкий бык, оказавшийся крысой (здравствуй, неприятный запах духа), подошел к Изольде максимально близко – видимо, решил таким образом напугать – расправил плечи, от чего темно-зеленая рубашка чуть не порвалась, разжал кулаки и отрывисто произнес, глядя на гранатовый браслет:
- Мне не хочется тебя бить.
- Потому что запретили? – сразу же догадалась Изольда.
Бык-крыса прохрипел:
- Тебе слово не давали!
- Ты же сам захотел поговорить, а говорят вообще-то словами.
Кто-то из мицирцев в голос захохотал.
- Представься, скотина, - велела Изольда.
- Хуэ́рос…
- Серьезно? – «Ты чего при детях ругаешься?». - Не знаю, что твое имя означает, но похоже, что тебе подходит.
Засмеялись уже несколько посетителей.
- Вчетвером на одного человека? Похоже, вы действительно сливаетесь с крысами…
- Он – не человек!
- Ага – такой же демоноид, как и я…
При упоминании слова «демоноид» Хуэрос еще больше побледнел и замахнулся кулаком, желая нанести удар, но Изольда легко остановила его, приняв удар в ладонь с растопыренными пальцами - возникшая волна сдулась еще в районе локтя.
- Ты нарвалась!
Хуэрос надеялся, что один из сильных, но медленных ударов обязательно нокаутирует Изольду, но та не только легко отбивалась, но и наносила крепкие атаки, причем именно растопыренными пальцами.
- И это все? – подначивала противника Изольда, чуть ли не смеясь. – И это все? И это все?
- Вам помочь? – наконец-то отмер один из «коллег» Хуэроса – все трое, казалось, забыли про изначальную жертву, с удивлением глядя на новое зрелище.
- Заткнитесь! – рявкнул бык-крыса и тут же получил удар в солнечное сплетение. Согнувшись пополам, он почувствовал болевую добавку – пальцы Изольды уперлись Хуэросу в живот.
- Кажется, у тебя здесь пока еще находится печень? – сладостно поинтересовалась Брагинская. – Одно легкое движение – и я ее вырву… Грустный конец для будущего демоноида, не так ли?
И зеленоволосая добилась своего – черты лица Хуэроса мгновенно заострились, и он совершенно не по-крысиному зарычал.
Его коллеги наконец-то отмерли:
- Готовься к смерти!
- Как банально…
И тут неожиданно ожили все присутствующие.
Один из перкуссионистов швырнул свой инструмент в ближайшего быка. Пока тот отвлекся на прилетевший барабанчик, в него, как и тогда в лесу, влетело рыжее пятно с иголкой наперевес, вызвав своими действиями ощутимый вихрь. Хуэрос ускорил свои атаки – Изольда поняла, что теперь он дерется в полную силу, а недооценивать противника она не привыкла. Наконец-то вмешалась Валтория, настолько изящно наступив одному из молодчиков на ногу, а затем отправив его отдохнуть парой крепких ударов, что Изольда мысленно присвистнула, не забыв наградить Хуэроса очередным синяком. Несостоявшийся субъект избиения отползал в сторону, где к нему на помощь бросились женщины. Кто-то из детей запустил в повергаемого на пол быка бумажной пулькой из рогатки.
«Сюрреализм еще тот…».
И неизвестно, чем бы эта схватка закончилась, если бы в Собиципо не влетела целая толпа коллег Валтории, облаченных в серьезную экипировку. Впрочем, возглавлял эту толпу тот, кого во многих мирах называют «гражданский» - сей молодой человек, чьи длинные волосы темно-каштанового цвета будто намекали на состоятельность владельца, предстал в темно-синем костюме, который был пошит настолько искусно, что Изольда поняла – да, этот парень явно не из бедных.
Неожиданный гость почему-то изучил взглядом не окружающую картину, а носки своих идеально начищенных туфель, цокнул языком, качнул в правую сторону головой и только тогда вопросил:
- Мне стоит напомнить, что сейчас будет, или уберетесь по-хорошему?
Хуэрос, вернувший себе к этому моменту человеческое лицо, прикинулся паинькой, встав в позицию «смирно» - то же касалось и его коллег.
- Я что-то не понял…
Громкость голоса молодого человека сделала свое дело – три быка медленно двинулись на выход. Сам же Хуэрос, с ненавистью оглядев Изольду (взгляд был заострен вновь на браслете), отрывисто прошипел:
- Мы еще встретимся, поверь мне… Ты привлекла внимание!
- Даже и не сомневаюсь, - спокойно парировала Изольда.
Хуэрос ушел, напоследок сделав вид, что пытается напасть на спасителя ситуации (или сокрушителя – тут с какой стороны смотреть) – вооруженная свита «каштанки» этот заскок не оценила, а потому направила в него огнестрелы, намекая, что готовы стрелять на поражение…
«Может, я чего-то и не понимаю, но идти в здание, где женщины и дети, с такой толпой, да еще и излишне подготовленной, скорее признак идиотизма, чем героизма», - поступок нового действующего лица Изольда оценила крайне низко. «А если бы все закрутилось иначе? Ты об этом не думал? Или у нас этот спектакль вошел в распорядок дня?».
- Благодарю, ребята – дальше я сам, - обратился к свите «каштанка», и те стали покидать здание, не забыв извиниться перед присутствующими за нагнетенный ими же страх. Сам же он двинулся к Изольде, прямо на ходу кланяясь.
- Прошу прощения, что обстоятельства нашего знакомства вышли не слишком… приятными, - несколько секунд парень подбирал нужное слово. – Позвольте представиться – Ага́рон Готе́льва. Понимаю, что мое имя ничего Вам не скажет, но здесь, в Петр-Кофе, я более чем значимое лицо…
- Ага, конечно! – воскликнула одна из женщин, с презрением глядя на Агарона. – Был бы значимым – разобрался бы с этим дурдомом!
Агарон смутился – видимо, его в очередной раз задели за живое, но выручила парня подошедшая к нему Валтория:
- Не обращай внимания – мы-то знаем, как ты противостоишь тому, что происходит в городе.
- А что происходит-то? – вмешалась Изольда, но взгляд ее был направлен даже не на нового знакомца, а жертву быков, которая доползла до стены и оперлась об нее стеной, при этом тяжело дыша. – Хотя нет, я знаю, у кого стоит это спросить – что-то мне подсказывает, что Вам доверия в этом кукольном театре не найдется…
И Изольда, демонстративно обойдя Агарона стороной, быстрым шагом отправилась к избитому.
- Что, получил? – хихикнула одна из злорадствующих женщин.
Валтория быстро показала ей сжатый кулак.
Избитый молодой человек был вполне привлекательным, если не считать присутствующие синяки и порванную одежду – аккуратная стрижка, правильные черты лица, чистые, умные глаза цвета морской волны… Разве что борода росла крайне неравномерно, но это можно было списать на то, что человек просто не успел побриться. Несмотря на то, что парень получил по полной, он не стонал и не плакал – чувствовалось, что дух он испускать не собирается, а таких стойких людей Изольда ценила.
Девушка наклонилась к спасенному и заботливо поинтересовалась:
- Смотрю, сильно Вас отделали… Дойти до врачей сможете?
- На врачей у меня нет денег… - возразил молодой человек, едва слышно кряхтя. – Дойду до своей лежанки, полежу пару часов – боль и пройдет. У меня кости крепкие – им и не так доставалось…
«Даже пытается шутить – видимо, не все так мрачно».
- Как Вас зовут?
- О́рнио, - представился молодой человек. – Просто Орнио…
- Очень приятно, Орнио, я – Изольда.
- Я знаю, - через силу улыбнулся Орнио.
- Откуда? – искренне удивилась Брагинская. «Неужели о моем прибытии знает чуть ли не каждая собака? Хотя что я удивляюсь – сегодня, считай, третий день, как я здесь нахожусь…».
Но ответ удивил зеленоволосую куда больше:
- Эйслин Вас достаточно подробно описала, так что вряд ли я в чем-то, да ошибся…
- Эйслин? – чуть ли не в голос переспросила Изольда. – Вы говорите про Эйслин Домбровскую?
- Именно, - кивнул Орнио. – К сожалению, она погибла из-за меня…
- О чем это Вы?
Побитый парень снова прокряхтел.
- Вы же видели тех, кто меня избивал? Так это продолжается уже год… Они подчиняются человеку, который превратил жизнь моей семьи в ад.
- И кто этот человек?
- Ва́тсленг, - прохрипел с ненавистью Орнио. – Э́дуварот Ватсленг.
- Жаль, что мне это имя ни о чем не говорит, - искренне вздохнула Изольда и перевела взгляд на Агарона и Валторию, которые о чем-то громко спорили. «Кажется, я знаю, кто меня в этом вопросе может просветить…».
Орнио тем временем продолжал:
- Он начал приставать к моей сестре… Сделал ей предложение выйти за него замуж – она отказалась. А он обозлился до такой степени, что стал проклятием моей семьи… Меня лишил работы. Отец слег с поражением нервной системы и вскоре умер. Мать просто пропала без вести. А сестра… Она…
- Он убил ее? – решила сама произнести приносящее боль слово Изольда.
- Вряд ли своими руками… А Эйслин, она… Она пыталась мне помочь. И Ка́сси тоже. Теперь ни Касси, ни Эйслин… Ни ее корабля. Все погублено. И только потому, что я попросил о помощи…
Изольда лишь возразила:
- То, что Вы пытались добиться справедливости, не значит, что Вы в чем-то виноваты. Вы боретесь до конца, даже сейчас, когда все время достается. Эйслин погибла не от Ваших рук, а от рук того, кто затеял устроить над Вашей семьей самосуд… Видала я таких личностей – их мало кто желает останавливать, но их необходимо втаптывать в землю.
- Эйслин говорила, что Вы куда добрее и справедливее ее, - улыбнулся Орнио.
- Вы хорошо ее знали?
- Не совсем – мы общались только месяца три, и то больше по делу…
- Жаль – мою память отшибло, и я многого не помню.
- Эйслин и об этом упоминала, - кивнул Орнио. – А еще… Она просила у Вас прощения.
«Вот опять…».
- За что?
- Сказала – Вы сами вспомните.
- Понятно… - вздохнула Изольда. – Что ж, надо разобраться с этим Ватсленгом – если его не успокоить, то Вы точно погибнете… А может, и еще кто-то в этом городе.
- Я боюсь за Вас, - честно признался Орнио. – На его счету – Ваша подруга…
- И Ваша сестра. И еще неизвестное количество жертв, - возразила Брагинская. – Кажется, я знаю, кто нам поможет наметить план действий… А пока Вам надо показаться врачу.
- У меня денег-то хватает только на один из соков…
- Отставить жаловаться, - мягко велела Изольда и сделала жест рукой остальной части веселой компании.
Первым подскочил Агарон – не успела зеленоволосая раскрыть рот, как парень зачастил:
- Я хотел перенести наше знакомство на вечер, но ввиду сложившейся ситуации приглашаю вас всех в свой дом прямо сейчас!
- Да, изящно Вы умеете зазывать к себе девушек, - делано фыркнула Изольда. – Но от приглашения не откажусь. Заодно Вы мне, уважаемый Готельва, и ответите на миллион и тысячу вопросов…
- А у Вас планируется званый ужин? – поинтересовался Ошанто. – А можно на вечер позвать этих замечательных ребят? – и парень не слишком хорошо работающей рукой обвел жестом мицирцев. – Мы с ними успели подружиться, и у меня к ним, выражаясь словами Изольды, тоже миллион и тысяча вопросов, но в плане музыки…
Агарон явно не ожидал такого поворота, но, видимо, произвести впечатление на гостей ему хотелось куда больше, потому он включил в себе режим хлебосольного хозяина:
- А ведь давно в моем доме не звучало музыки! Мициры, добро пожаловать ко мне – места хватит на всех!
- Раз места хватит на всех, - Изольда сделала акцент на произнесенных словах, - тогда я включу в нашу компанию и Орнио.
- Э-э-э… - задумался Готельва.
- Может, не надо? – с явной долей сомнения поинтересовался Орнио.
- Ну уж нет! Вам нужна помощь врача! Саронэ, ты сможешь позвать на вечер Энку?
- Так мы и сами вечером собирались к Агарону! – воскликнула брюнетка. – Если, конечно, Энка сегодня освободится вовремя, но над этим я еще поработаю…
- Вот и прекрасно – будет ему, чем заняться, - заключила Изольда.
- Вы меня простите, уважаемая… - тут к Брагинской неуверенно подошла какая-то невысокая женщина.
- Изольда.
- Уважаемая Изольда, я могу осмотреть больного. Я не врач – простая медсестра, но думаю, что хоть чем-то смогу помочь…
У Изольды на миг пропал голос, но когда вернулся, окружающим мало не показалось:
- Чего же вы молчали-то все?!?
- А вы – это кто? – несвоевременно уточнил Агарон, и Изольда смерила его таким взглядом, что местный влиятельный человек в мгновение сдулся.
- Зря ты это… - шепнул ему Ошанто.
А зеленоволосая только впала в раж:
- Ну и чего стоим? Кого ждем? Или достаточно было свалиться вам на головы всего одной чужой вам повелительнице столь же чужого корабля, чтобы вы хоть куда-то, но двинулись? Мне что, заорать еще громче?
Первой с места сдвинулась хихикающая Валтория, обратившись к Агарону:
- Заводи уже свою чихающую развалину – пора в путь!
- Ты меня прости, конечно, но в таком виде я тебя в свой дом не могу пустить… - возразил Готельва.
- Недоразвитая ты дрянь, Агарон! Тут ситуация практически пожароопасная, а ты со своими платьями вновь хочешь влезть!
- Я – дворянин, мне положено соблюдать порядки своих предков…
- Кретин ты, а не дворянин, - отмер молчавший доселе Ошанто. – Были бы у меня руки в порядке, я бы тебе так врезал, чтобы мозги на место встали…
Готельва промолчал. Саронэ захихикала. Орнио одобряюще кивнул:
- Да Вы, похоже, и скалу сможете подвинуть своим напором.
- Очень может быть, - не стала спорить Изольда.
Нарастающая, как снежный ком, обстоятельствами и новыми фактами ситуация нравилась зеленоволосой все меньше и меньше. «Что здесь творится на самом деле? Что за тварь этот Ватсленг? Тот самый Черный человек? И главное – не по его ли приказу была убита Эйслин? Хоть я ее и не помню, она явно меня хорошо знала – более того, была моей подругой! А убийство друзей простить невозможно! Эйслин Домбровская, ты обязательно будешь отомщена! И не только ты! И Тэк, и Люсиль, и Касси, и вся семья Орнио, и все, кого я не знаю и уже не узнаю… Я доберусь до правды, иначе не будь я Дщерью Гратановки!!!».
И девушке на миг показалось, что последние слова произносит вовсе не она.
IV
После небольшой чехарды в духе «Кто куда сейчас направится» Изольда, поддерживаемый ею Орнио и нервно оценивающий окружающую обстановку Ошанто последовали за Агароном, у которого, как и у любого дворянина, было собственное транспортное средство. Все остальные обещали явиться чуть позднее – Валтория, проиграв спор Готельве, умчалась домой переодеваться, Саронэ вернулась на рабочее место, а мициры всей толпой последовали пешком, заявив, что прекрасно знают, где живет «каштанка» - их звонкая песня звучала на весь квартал.
И Брагинская возжелала присоединиться к бродячим музыкантам, когда увидела, на чем им придется добираться – Ошанто мрачно захохотал, явно подавляя в себе желание высказать Агарону все, что он думает об этой колымаге, только чудом все еще передвигавшейся (и даже на четырех колесах), а Орнио напомнил о других колесных друзьях:
- А ведь можно было взять на время велосипеды…
- Орнио, Вы сейчас далеко не в том состоянии, чтобы крутить педали, - справедливо возразила Изольда, посмотрела на довольного собой Агарона, который громко гордился своей «ласточкой», и добавила: - Не будем мешать человеку произвести на нас впечатление.
Ошанто лишь фыркнул:
- Хотелось бы добраться до дома Агарона хотя бы в этом состоянии…
Готельва же словно оглох – он открыл задние двери (скрип встал ужасный), театрально взмахнул рукой и воскликнул:
- Прошу на борт!
«Выбора нет…» - подумала Изольда и покорилась.
Кое-как устроившись на продавленном сиденье, зеленоволосая не к месту вспомнила карету Ачена – да, она тоже не выглядела шедевром транспортного искусства, но как минимум гарантировала безопасность. «Представляю, что бы сказал Ачен, когда бы увидел ЭТО!», - мысленно усмехнулась Изольда, но усмешка моментально сменилась болью о погибшем друге.
Ошанто тоже явно вспомнил карету фактического брата – это было видно по глазам, которые вот-вот готовы были увлажниться. Орнио прекратил кряхтеть и охать, хотя вид у него оставался неважным, зато за всех вновь шумел Агарон – одной рукой двигая круглый руль, а другой дергая за многочисленные ручки, он пытался вовлечь гостей в светскую беседу – безуспешно… Хотя к концу поездки Изольда отдала должное дворянину – обращался он со своей «ласточкой» весьма аккуратно.
- Вот мы и приехали! – резко затормозил у главных ворот «каштанка», от чего Орнио чуть не свалился с сиденья («Сглазила!» - выругалась Изольда). – Дом, милый дом! Добро пожаловать!
Ворота (к счастью, без скрипа) раскрылись, и Агарон проехал еще несколько метров.
По виду трехэтажного, отделанного бежевым мрамором особняка Готельвы было видно, что сей господин относится к так называемому «упадочному дворянству», когда честь и достоинство превыше всего, а вот на реставрацию многочисленных скульптур, украшавших стены здания, денег уже не хватает. Не считая легкий налет запустения, дом выглядел вполне добротно – особенно Изольду поразили аккуратные лужайки: сочно-зеленая трава радовала глаз и, возможно, стопы.
- Прошу! Чем богаты, тем и рады! – восклицал Агарон.
«Да уймись уже», - одними губами произнес Ошанто, чем вызвал ухмылку на лице Изольды.
Гостей уже ожидали почти при полном параде – не успели главные двери особняка раскрыться (какая на них резьба – ух!), как наружу вылетели два человека – тот, что был слева, был явно дворецким, тот, что справа, наверняка поваром.
- Дамы и господа, позвольте вас познакомить с членами моей семьи! Го́рвенал, дворецкий, служит уже третьему поколению Готельва! Алька́лор, главный повар, приготовит изумительный шедевр даже из сорняков! Горвенал, Алькалор – это первые из наших почетных гостей: уважаемая Изольда Брагинская, уважаемый Ошанто Гохорона и… Простите, забыл имя…
- Орнио! – напомнил молодой человек, при этом схватившись за ребра.
Горвенал, как истинный дворецкий, тут же забил тревогу:
- Агарон, неужели Вы не оставили этого бедолагу в клинике? Ему явно нездоровится! – в голосе старого, но бодрого на вид человека звучало неодобрение своим подопечным.
- Я попросил Саронэ связаться с клиникой – вот-вот пришлют врача! – успокоил фактического родственника Готельва.
Дворецкий недоверчиво смерил взглядом Агарона, после чего уточнил:
- Или это наши уважаемые гости постарались, чтобы Вы наконец-то вспомнили о том, что братьям своим слабым необходимо помогать?
Изольда мысленно захихикала – похоже, этому так называемому дворянину достается как следует даже в родном доме.
Агарон покраснел, но ничего не сказал – Горвенал же подошел к Орнио и аккуратно подхватил его под руки:
- Не волнуйтесь, уважаемый Орнио – первую помощь оказать Вам мы сумеем… Прошу по лестнице аккуратнее…
«Да он еще и весьма силен», - неожиданно отметила про себя Изольда, глядя на то, как аккуратно, но твердо Горвенал придерживает совсем неожиданного для этих стен гостя.
- Вот это я понимаю – дворецкий… - Ошанто был солидарен с подругой.
- Что ж, не будем задерживаться на полпути! – вновь оживился Агарон. – Проходите, проходите скорее…
И прямо на входе Изольда попала в крепкие объятия Алькалора. Дворецкий и повар были внешне абсолютной противоположностью друг другу: Горвенал – седовласый, несколько бледный, аккуратный старик в форме с иголочки, Алькалор же был неожиданно смуглым (а видела ли за это время Изольда смуглых людей в Петр-Кофе?), украшенным всевозможными браслетами из бисера, в растрепанном переднике… Да и просто казался на вид скорее романтиком с большой дороги, однако стоило ему искренне улыбнуться, как Изольда и Ошанто сразу же почувствовали расположение к этому человеку.
- Очень рад Вас видеть, Изольда, очень рад! – заулыбался Алькалор, после чего обратил внимание на нестандартную внешность Ошанто и с сочувствием добавил: - Черные люди обошлись с Вами жестоко, мой новый друг, но боги обязательно вернут Вам то, что Вы потеряли! Главное – не прекращать верить!
- Благодарю за теплые слова, - искренне кивнул Ошанто.
- Вы голодны? У нас пока легкий перекус, но вечером… - и Алькалор причмокнул губами. – Будет феерия! А пока прошу в главный зал – там и будет проходить основное действие…
- Хотели предупредить – гостей в вашем доме будет сегодня много… - вспомнила Изольда.
Алькалор захохотал:
- Я во всеоружии! Нет ничего прекраснее для повара, чем возможность накормить большое количество гостей! Поверьте – эти стены переживали такие пиры, что об этом стоит слагать отдельные истории… Нет, даже не так – легенды!
- Расскажете парочку вечером?
Повар улыбнулся, поняв намек гостьи, и поспешил на рабочее место, восклицая:
- Эй, молодцы! Ребята-поварята! Не спим – у нас много работы! Вперед и с песней!
- Он случайно не переобщался с мицирами? – в шутку спросил Ошанто.
Изольда развела плечами и велела молча стоявшему рядом Агарону:
- И что мы внезапно застыли, уважаемый дворянин? Ведите нас в свой главный зал!
Зваными вечерами Изольду было трудно удивить – за последнее время (то, что помнила) она их посетила в достаточном количестве, чтобы отметить главные детали – большой стол имеется, горящие тут и там свечи имеются, музыканты сейчас прибудут, блюда готовятся… Так что в этом плане Агарон совсем не удивил. Подошедший Горвенал был идеально вышколен, а поданные мальчиками-поварятами легкие закуски на основе овощей и рыбы ожидаемо были выше всяких похвал. Ошанто, попросив какого-нибудь необычного сока, принялся дегустировать принесенное, а Изольда смаковала жидкий гранат, который по вкусу ничем не отличался от того, что был в Собиципо.
Пятнадцать минут хватило девушке, чтобы заморить червячка – перед ней стояла куда более важная задача: разговорить Агарона.
Вот только эта задача оказалась не совсем простой…
Не успела Изольда настроить болтливого дворянина на нужный лад, как в дом прибыли мициры – Алькалор лично вылетел из кухни встречать своих любимых ребят, и все внимание переключилось на поющих и играющих гостей. Ошанто жестом показал Изольде, что займет мициров разговорами о музыке, так что зеленоволосой никто в теории не мог помешать управлять диалогом с Готельвой, но ровно в этот момент появился еще один важный гость – присланный из клиники врач, которого звали Та́ббо. Таббо оказался вихрастым невысоким пареньком, который, казалось, будто вчера покинул школьную скамью, но дело свое знал – он попросил Изольду пройти в комнату, где лежал Орнио, и попросил детально описать все, что произошло с молодым человеком. Прощупав тело Орнио, а после заглянув ему в рот, ноздри, глаза и даже под нижнее белье, Таббо сделал утешающий вывод:
- Что ж, Вам повезло, дорогой друг – у Вас кости и вправду на редкость крепкие. Но хотя бы день Вам отлежаться стоит… И выпить почечный сбор – конечно, придется часто вставать ночью по понятной причине, но он восстанавливает внутренние органы на раз…
- Большое Вам спасибо, Таббо! – поблагодарила врача Изольда.
- Скорее это я Вас должен благодарить, - серьезно заявил паренек. – Еще бы парочка сильнейших ударов – и Ваш подопечный стал бы, простите, калекой…
- Я это и без того знаю… - выдавил из себя Орнио.
- Лежите, больной! Надеюсь, в здорового Вы вернетесь совсем скоро… Держу кулаки!
Как только Изольда и Таббо вышли из комнаты, девушка незамедлительно обратилась к пареньку:
- Уважаемый Таббо, у меня к Вам еще одна просьба…
«Вот кто наверняка может пролить свет на то, что происходит», - справедливо решила Брагинская. Парень выслушал гостью очень внимательно – лишь изредка кивал в ответ, после чего уверенно заявил:
- Хоть походы по архивам и не входят в мои обязанности, я очень хочу Вам помочь. Рад, что наконец-то кто-то взялся за это дело… Я так понимаю, Вы пока что останетесь здесь?
- Думаю, что да, - кивнула Изольда.
- Что ж, тогда утром я к Вам курьера с переведенными… - и девушка кивнула, - документами. Сам бы принес, но работа не ждет…
- И на том спасибо, Таббо!
Вихрастый молча откланялся и поспешил на выход.
- Я приготовлю необходимый почечный сбор, - произнес вышедший из комнаты Орнио Горвенал. – Кстати, о чем Вы говорили с этим молодым человеком?
- Мне кажется, Вы и сами догадываетесь… - мягко улыбнулась Изольда.
Горвенал понимающе кивнул:
- Мне тоже есть, что Вам сказать. Но позже. Когда вечер перейдет в стадию «забыли, зачем на самом деле собрались»…
- Обещаю – буду пить крайне мало.
Горвенал закатил глаза:
- В случае с моим господином это почти невозможно. Он обожает спаивать гостей…
- Мне Ваше имя почему-то кажется знакомым, - не могла не отметить Изольда. – Вы точно из местных?
Дворецкий загадочно ответил:
- Может быть.
И первыми итогами своего «расследования» Изольда осталась довольна: менее чем за полчаса заполучить сразу два серьезных источника информации дорогого стоит…
«Но не надо забывать про Агарона!».
В главном зале же мициры только разгонялись – Изольда как раз вернулась во время соревнования певцов: Ошанто пытался перепеть какого-то чернявого пацаненка, обладавшего неожиданно мощным для своего возраста басом. Стоявший рядом Агарон, завидев Изольду, моментально скрылся – поводом стало якобы желание поторопить Алькалора и его ребят-поварят. «Вот змееныш!» - хихикнул ему вслед один из мициров.
«Скользи, скользи – все равно поймаю!».
Изольда терпеливо дождалась возвращения Агарона, но очень вовремя появилась Валтория, и восхищенные мужские взгляды пронзили девушку, словно острейшие клинки. И Брагинская понимала восторг присутствующих – блондинка надела ярко-красное платье в пол, но с такими вырезами, которые подчеркивали статную, спортивную фигуру. Валтория также навела небольшой марафет: подкрасила глаза, превратила губы с помощью помады в кроваво-красные лепестки розы и украсила лоб крохотной цветочной диадемой. Стоило этой милейшей деве просто улыбнуться, как мужские сердца мгновенно сдавались в плен – судя по Ошанто, тот уже был готов не просто петь серенады, но сделать предложение руки и сердца.
- Вот! О чем я и говорил! – зааплодировал Агарон.
- Валтория, Вы прекрасно выглядите, - Горвенал галантно поцеловал девушке руку.
- Ах, полно, Горвенал – Вы всегда это говорите!
«Надо же – она еще и кокетничать умеет!».
- Я за цветами! – один из мициров сорвался с места. Сразу трое его родственников (близких или дальних – тут уже не важно: в кочевых народах все друг другу родственны) с воплями «А мы?!?» бросились вдогонку.
Валтория, громко хохоча, подошла к Изольде.
- Ты прекрасно выглядишь, - честно призналась зеленоволосая. – От женщины это, конечно, странно слышать, но…
- Да перестань, - хихикнула Валтория. – Ты выглядишь куда заметнее, уж поверь мне.
- Из-за волос?
- И не только…
- Ты прости, конечно, но мне нужно разговорить Агарона…
- Успеешь, - улыбнулась блондинка. – Скоро-таки явится Энка – вот при нем можешь из Агарона хоть веревки вить: этот гений только будет рад присоединиться. А сейчас сия дворянская недоросль будет вас водить по своему дому и рассказывать, какого века та или иная статуя… Я всю его экскурсионную программу наизусть знаю – скукота редкостная…
- Нет уж, спасибо, - отвлекся от песен Ошанто, - подобные экскурсии без меня! Он меня и без того успел выбесить… Я лучше со своими коллегами пообщаюсь! И с тобой, конечно…
- Я только за, - чуть покраснела Валтория.
«Святые небеса, неужели Ошанто наконец-то кто-то ответил взаимностью? Хотя почему кто-то – такая девушка ему и нужна! Давай, дружище – вспомни, что ты был главным охотником за женскими сердцами в Оттошонкоре…».
- Уважаемый Готельва… - сладостным тоном обратилась к Агарону Изольда.
- Зовите просто Агароном, прошу Вас…
«Мы еще недостаточно выпили!», - мысленно воскликнула Брагинская, но вслух спросила иное: - Кажется, Вы хотели показать мне свой дом?
- С удовольствием! – парень сделал движение, будто сбрасывает с себя невидимый груз.
И последующий час с четвертью хозяин особняка водил гостью по практически всем закоулкам своего дома, знакомя не только с коридорами и комнатами, но и с элементами декора, которые выглядели дорого-богато, но совершенно не клеились с потертыми стенами и скрипучими полами. «Продал бы парочку картин из своей коллекции – денег бы на ремонт и хватило! Нет же – гордыня превыше всего…».
Агарон же, не замечая реакции зеленоволосой, будто впал в раж, рассказывая о каждом предмете искусства, причем Изольда мысленно похвалила сдувающегося дворянина – не каждый представитель его сословия может настолько подробно рассказать о своем доме, да еще и с огромной любовью в голосе… Брагинская вежливо кивала, не желая обижать хозяина, хотя почти каждый экспонат ей казался или недостаточно утонченным, или просто куском мусора, зачем-то вынесенного из помойной ямы…
За исключением одного портрета – на холсте в полный рост был запечатлен высокий, кучерявый молодой человек, стоявший на краю скалы: он не собирался броситься в море, как можно было предположить – скорее бросал вызов всему миру. «Меня вам не победить!» - кричала его поза, но далеко не уверенность нарисованного человека привлекла Изольду…
«Тристан… Это же Тристан! Тут ошибки быть не может! И костюм его любимый, и скала кажется уж очень знакомой…».
- Простите, Агарон, а кто нарисовал эту картину? – наконец-то проявила интерес Изольда, и Готельва это оценил, принявшись стрелять в сердце и душу очередью из слов:
- Эту картину нарисовала талантливая лаврентелльская художница Мария Людмила Дуба́рова… Сама автор назвала ее «Дух Волга́рии», но человек, который подарил мне эту картину, почему-то окрестил ее «Сопротивлением ветрам» - почему, непонятно: тут же нет ни намека ни на первое, ни на второе – это Вам любой наш искусствовед подтвердит…
И тут в голове Изольды словно произошел щелчок – не задумываясь и секунды, она выдавила из себя вопрос:
- А кто Вам подарил эту картину?
«Каштанка» задумался:
- Все время произношу неправильно фамилию этого дарителя, но имя помню очень хорошо – Дже́ссель…
- По-моему, Вы ошиблись в произношении первого звука имени, - холодное понимание ситуации окутало разум Брагинской. – Давайте уточню – высокий русоволосый молодой человек с задатками дворянина, который прекрасно разбирается в культуре и хвастается путешествиями по мирам? Я даже его фамилию Вам назову – Босхейн!
- Точно, он… - застыл в изумлении Агарон. – А Вы с ним знакомы?
«Не поверишь, насколько хорошо», - выругалась про себя Изольда, но вслух произнесла иное:
- Мельком. Виделись пару раз во время уже моих путешествий.
- Вот как? – недоверчиво поинтересовался Готельва – мол, «что-то ты утаиваешь от меня, девушка…», но тут же вернул себя в русло разговора: - Замечательный молодой человек – в отличие от меня, живет явно не по средствам: разбрасывался деньгами направо и налево. Вроде как он искал поддержку для своего родного мира, но все правители его почему-то отсылали куда подальше… Постойте-ка… - и тут лицо Агарона исказила догадка. – Ну конечно, осел я этакий… Вы же с Ошанто прибыли с его родины! Теперь мне все стало ясно…
- А вот мне не особо, - честно призналась Изольда, после чего спросила: - Он у Вас просил денег?
- Не буду скрывать – я выделил ему определенную сумму на помощь в борьбе с демоноидами… Потому он мне и подарил эту картину – в знак благодарности. Что здесь странного?
- Но почему именно эту картину?
Агарон пожал плечами:
- Не знаю – возможно, это было единственным, что он мог мне подарить?
«Гессель-то? Человек, в прошлом рассчитывающий свои действия на два шага вперед? Человек, который мог одарить куда большим количеством подарков не одно селение? Человек, который никак не мог вызвать вопросы у такого наивного дворянина, как ты? Очень сомневаюсь, Агарон, очень…».
Готельва, однако, умел соображать – он явно сложил картинку в голове, а потому задал намекающий вопрос:
- А почему Вас привлекла именно эта картина?
«А вот попробуй объясни!» - Изольда подзабыла, когда в последний раз попадала в такую неловкую ситуацию. Единственным выходом было обратить все в легкую шутку с элементом флирта, но помощь пришла совсем неожиданно – в глубине коридора показалась фигура Горвенала.
- Прошу прощения, что прерываю вашу экскурсию, но настало время сесть за стол. Более того, - и дворецкий внимательно посмотрел на Изольду, - прибыл еще один гость, который очень хотел бы увидеться с уважаемой Брагинской.
Агарон тут же забыл про свой вопрос, адресованный гостье:
- Ну что ж, тогда не будем задерживать начало вечера – наверняка все уже хотят как следует поесть и выпить! Изольда, я не успел Вам показать все прелести моего дома, но, может быть, мы продолжим завтра?
Фраза «прелести моего дома» могла прозвучать двусмысленно – что, скорее всего, так и было, но Брагинская лишь улыбнулась, дипломатично кивнув:
- С большим удовольствием продолжу знакомство с Вашим домом в удобное и для меня, и для Вас время…
- Тогда позвольте Вас проводить к столу?
Девушка кивнула – Горвенал перевел взгляд с Изольды на «сопротивляющегося ветрам» и многозначительно ухмыльнулся.
«Да поняла я, что ты о многом можешь рассказать!».
За то время, что Изольда предавалась экскурсии, главный зал заметно преобразился – стол был заставлен многочисленными мясными и овощными блюдами, мициры создали по соседству импровизированную сцену, а Ошанто успешно проводил военную кампанию по захвату сердца Валтории – блондинка уже сидела на коленях бывшего музыканта и над чем-то негромко смеялась. Но зеленоволосую привлекло новое действующее лицо вечера – крепко сбитый брюнет, чьи руки были настолько накачаны, что Брагинская мысленно присвистнула – таких объемных, но аккуратных мужских рук она давно не видела. Собственно, брюнет и не собирался скрывать свою хорошую физическую форму – для вечера он выбрал цветную рубашку без рукавов, которая будто прилипла к коже, подчеркивая мускулистый торс. На этом фоне Изольде показалась забавной заколка в виде какого-то красного жука, которая поддерживала сложную прическу, собранную из длинных темных волос.
Завидев Изольду, брюнет резко, но без особых последствий встал и уверенной походкой приблизился к гостье.
В этот момент несвоевременно вмешался Агарон:
- Ох, Ри́чфен, какая приятная неожиданность! Позвольте познакомить Вас, Изольда, это – Ричфен, лучший технарь во всей Петр-Кофе…
- Технарь? – переспросила Изольда, и четкая догадка вырвалась с губ: - Я так понимаю, Вас привлекли к ремонту моего корабля?
Ричфен откинул голову назад:
- Берите выше, многоуважаемая Изольда – я возглавляю ремонт «Антамановой звезды»!
- Теперь понятно, почему Вы так хотели меня увидеть… - понимающе закивала Изольда. – Есть новости по ремонту?
- Могу Вас заверить, что он близится к завершению – возможно, что уже завтра Вы сможете сесть в кресло пилота! – улыбнулся Ричфен. – Основную работу я сделал – правда, все эти три дня почти не ел и не спал…
- Вот и замечательно, что заглянул к нам на пир, - одобрительно заметил Горвенал. – Гостям дом семьи Готельва всегда рад – не было, чтобы кто-то уходил от нас голодный и грустный…
- Спасибо, Горвенал, - несколько фамильярно обратился к дворецкому инженер. – Я это ценю…
- И как Вам мой корабль? – задала интересующий вопрос Изольда.
- Если не считать того, что внутри все было перевернуто, а запах разложившейся еды въелся даже в стенки корпуса, то могу сказать одно – «Антаманова звезда» прекрасна… Хотя и сложнее, чем «Гиборго́ма» - подозреваю, что разные серии кораблей.
- Гиборгома? – переспросила Брагинская.
Ричфен удивленно смерил взглядом Агарона, Горвенала и Валторию, после чего пояснил:
- А Вам разве ни словом не обмолвились? «Гиборгома» был кораблем Эйслин Домбровской…
«Ну конечно…», - Изольда подавила в себе желание ударить ладонью по лбу.
- Вы хорошо знали Эйслин? И видели ее корабль?
- У меня есть кое-что лучше, - хихикнул Ричфен. – Вся информация с «Гиборгомы» установлена в блок памяти «Антамановой звезды»!
- Подожди-ка! – отмерла занятая ласками Ошанто Валтория. – «Гиборгома» же превратилась в пыль!
- Ага, - согласился инженер. – Только вы не учитываете одного – за несколько дней до гибели Эйслин попросила меня сделать копию всех данных корабля, что я с успехом и выполнил…
- Вот же дальновидная девушка… Была, - восхитился Агарон.
Изольда хотела расцеловать Ричфена – вот такие подарки судьбы не иначе как знаком свыше не назовешь:
- А что еще Вы можете рассказать?
- Об Эйслин и «Гиборгоме»? Да история-то не слишком приметная…
Брагинская приготовилась слушать, но тут ее отвлекли сразу два обстоятельства: Алькалор вместе с ребятами-поварятами несли еще целый ряд блюд, которыми можно было прокормить небольшой отряд, а со второго этажа пытался спуститься пришедший в себя Орнио – пара мициров бросилась помогать молодому человеку, дабы тот не получил дополнительные повреждения: неуверенная походка могла стать тому причиной.
- Орнио! Вам же велели лежать! – всплеснул руками Горвенал.
- Да мне уже лучше… - отмахнулся парень и четко добавил: - Кроме того, я оголодал.
Ричфен перевел взгляд на Орнио:
- Подождите-ка… Вы же Орнио Бла́зир! Владелец пасеки, откуда родом лучший мед во всей округе – да что в округе! О нем даже в дальних уголках Ридонима говорят! Правда, сейчас его почему-то там нет…
Орнио слабо улыбнулся:
- То было в прошлом. Сейчас я к меду не имею никакого отношения…
Ричфен непонимающе посмотрел на бывшего владельца пасеки и ужаснулся:
- Великий Создатель, что же с Вами произошло?
- А ты не в курсе? – удивился Горвенал, но в голосе звучало легкое осуждение.
- Да в последние полгода вообще не до новостей – работы слишком много, - пояснил инженер. – Оно, конечно, и хорошо, но на остальное времени, увы, нет…
«Ожидаемое оправдание», - мысленно выругалась Изольда.
- Вот и узнаешь сегодня, что же произошло – хотя странно, что ты об этом ни сном ни духом… - теперь удивилась уже Валтория.
- Технические работники всегда несколько оторваны от реальности, - неожиданно заступился за Ричфена Ошанто. – Это необходимо для их профессии…
- А Вы, похоже, знаете толк в наших делах! – удивился брюнет.
- Да нет – я просто бывший музыкант, так что тоже часто витал в облаках…
- Чтобы собрать из музыкальных деталей работающий шедевр?
Ошанто понимающе улыбнулся.
- Кажется, нам всем сегодня будет о чем поговорить, - не могла не заметить Валтория, после чего обратилась уже к Агарону: - Слышь, дворянин великий, ты званый ужин-то начнешь? А то на пустой желудок разговоры точно клеиться не станут…
Но подождать пришлось еще несколько минут, ибо последними гостями на сегодня стали Энка и Саронэ – последняя все-таки смогла оторвать своего мужа от науки, причем даже раньше положенного, судя по тому, что врач наконец-то приоделся в оранжевую рубашку с темными брюками, надушился чем-то цветочным и даже чисто побрился. Вот только следы усталости с его лица вряд ли можно было стереть простыми средствами…
Ричфен, заметив Энку, привстал и подошел к другу:
- А я думал, это из меня последние дни выжали все соки…
- Да ты на самом деле как огурчик, - усмехнулся Энка и приобнял инженера. Оба оказались схожими не только ростом, но и шириной плеч – Изольда мысленно присвистнула, сделав вывод, что в Гергадоте на серьезные должности берут преимущественно крепких парней. Ричфен аккуратно обнял и Саронэ – та чуть покраснела, что совершенно не шло к желтому колеру платья того же пошива, что и платье Изольды, но сопротивляться не стала.
- Вот теперь, похоже, все в сборе! – радостно объявил Агарон. – Мициры, музыку! Алькалор, напитки!
Музыканты стали исполнять что-то мажорное, но при этом легко воспринимаемое на слух – Ошанто губами произносил в такт «та-да-та-да-та-та-та». Улыбчивый Алькалор принес поднос с большим ассортиментом самых разных соков – Ричфен сразу же схватил яблочный, Энка и Саронэ предпочли что-то светло-розовое (возможно, арбуз), Ошанто по совету Валтории взял крыжовниковый, Орнио взялся за грейпфрутовый, а Агарон остановился на апельсиновом. Изольда же, не изменяя приобретенной привычке, потянулась к гранатовому.
Все встали, и Агарон, подняв бокал, громко произнес:
- Во славу короля Нэ́йтана, королевы Гадо́т, премьер-министра Шатина и всего Петр-Кофа!
- Ура! – раздался нестройный хор голосов, и все пригубили напитки.
- Давайте есть! Мициры, вы тоже присоединяйтесь! Поесть стоит всем…
Изольда решила ограничиться овощными салатами – местные овощи были на удивление сочными и вкусными («вот она, настоящая растительная пища, а не ваши витаминные биомассы!» - подумалось девушке). А вот Ричфен и Энка налегли на животные продукты, да так, что Брагинская поразилась количеству потребляемого за раз мяса – видимо, они действительно устали, раз наконец-то дорвались до вкусной и немного вредной еды. Инженер жевал молча, а вот Энка с набитым ртом поинтересовался у Агарона:
- Надеюсь, сегодня незваных гостей не будет?
- Вроде предпосылок не было… - дипломатично улыбнулся Готельва.
- Да? О том, что сегодня произошло в Собиципо, уже узнал весь город… И тот, кого ты недолюбливаешь, в том числе, - на слове «недолюбливаешь» Энка сделал особый акцент.
«Что ж, кажется, пора все наконец-то выяснить», - решила Изольда и задала главный вопрос вечера:
- Вы говорите об Эдувароте Ватсленге?
Энка застыл, стукнув приборами по пустой тарелке. Ричфен покашлял. Валтория отвела взгляд. Горвенал, стоявший за Агароном, понимающе улыбнулся.
- Смотрю, вы тут время не теряли, - сказала за мужа Саронэ.
- Да здесь вообще-то одна из жертв Ватсленга сидит, - и только после слов Изольды парочка встретилась взглядами с Орнио, который прикидывался невидимкой – безуспешно.
Вдохновленная эффектом, зеленоволосая продолжила допрос:
- А теперь расскажите-ка мне, почему все так его боятся? Догадываюсь, что он смог достаточно припугнуть высшее руководство города, чтобы ему все сходило с рук, но такие скотины недолго держатся на плаву – поверьте моему опыту («какому?» - мысленно одернула себя девушка, но отогнала от себя сомнения)… Кто он? И что натворил?
Первым рискнул сказать Агарон:
- Он пришлый. За десять лет сумел стать равным четырем главным семьям города…
Валтория вновь отвела взгляд – Изольда решила теперь расспросить и ее:
- Ты что-то об этом знаешь, Валтория?
Та явно взвешивала слова, но плюнула на это дело – просто фыркнула и выпалила:
- Я говорила некоторым высокопоставленным родственникам, чтобы занялись этим вопросом – более того, сама предлагала вывести Ватсленга на чистую воду! Но нет – раз я в вооруженных силах Петр-Кофы, то должна подчиняться военным приказам!
«Да почему ты скрываешь, что имеешь отношение к высшей прослойке города?».
- Ага, выведешь его, конечно… - возразил Готельва. – Хитрый и скользкий, как змея. С демоноидами он не связан, преступные группировки прикрываются его именем, но он их знать не знает, даже денежные отчеты и то без исправлений… Умеет шифроваться, гадина!
- Тебе бы тоже не мешало… - ядовито отметила блондинка.
- Хотите сказать, он и Шатина подкупил? – неприятно удивился Энка.
- Я понимаю, что ты топишь за Шатина только потому, что он много сделал для медицины города в целом, но в остальном наш премьер – редчайший болван!
- Вы про короля с королевой не забывайте…
- Да им тоже чхать на наши проблемы!
- Простите, а вы с чего всех собак на Ватсленга свешиваете? Да, он – странная личность, но не более того…
- Да ты дурак? Он Эйслин убил! И мою сестру! И еще неизвестное количество человек!
- И что, никто ничего не знает?
- А Эйслин-то что ему сделала?
- Может, поедим спокойно?
- Да какая тут еда! Валтория, скажи мне как представитель высшего сословия – может ли один человек держать в дураках весь город?
- А вы, я смотрю, наивные люди…
- Ошанто, при всем уважении…
- А соку никто не желает?
- Да погоди ты со своим соком…
Это беспокойное жужжание Изольде надоело до такой степени, что она с силой ударила кулаком по столу – все замолчали, словно по команде. Девушка сделала вдох-выдох, окинула взглядом всех присутствующих и уверенно произнесла:
- Согласна – я не знаю всех подробностей того, что здесь происходит. Согласна – возможно, я лезу не в свое дело. Согласна – возможно, вы просто несколько сгущаете краски… Но факт один – Эйслин Домбровская погибла, и, как говорит Орнио, от действий Ватсленга. Да, я не помню внешность Эйслин, ее голос, ее поступки… Но она говорила обо мне только хорошее и называла себя моей подругой. Проверить правдивость этих слов мне уже не получится, но даже если это и не так, мне нужно разобраться, кто действительно повинен и в ее смерти, и в смерти сестры Орнио, и это то, о чем лично я знаю… А для этого мне нужно увидеться с Эдуваротом Ватсленгом. Я понимаю, что от него можно ожидать: во всех мирах мужчины-скотины одинаковы… А главное – я не привязана к вашему миру: следовательно, особые последствия будут только по мою душу. Так что давайте прекратим этот беспочвенный разговор и начнем с совершенно иного конца: где Я могу найти обозначенного вами злодея?
В зале повисла тишина – даже мициры, впечатленные речью Изольды, прекратили играть. Энка откинулся на спинку стула, внимательно всмотрелся в зеленоволосую и ответил:
- После чего, что ты сегодня натворила, он сам тебя найдет – поверь мне…
- Только, пожалуйста, не здесь… - замахал руками Агарон.
- Да успокойся – никто тебя подставлять под удар не будет, хотя, может, и надо – чуть поумнеешь… - и Готельва не смог возразить врачу – похоже, Энка действительно мог из друга не только вить веревки, но и заплетать их в морские узлы. – По слухам, Ватсленг частенько заглядывает в кафе «Нежность волны» - там ты и сможешь его отловить… По крайней мере, его людей точно.
- Да они и так везде… - фыркнула Саронэ.
- Нет – врага надо разоблачать на его же территории, - согласилась Изольда. – Что ж… Покажете мне завтра, где находится это кафе?
Тут с места вскочил Ошанто:
- Изольда, ты точно в этом уверена?
- Сомневаюсь, что он мне там сделает что-то дурное… Скорее всего, просто придет познакомиться, а там уже пригласит в более подходящее место… Не исключаю, что и к себе домой, - Ричфен, прислушивающийся к словами Изольды, лишь коротко кивал.
- Но это же смертельный риск…
- Ошанто, неужели ты настолько за меня испугался?
Парень со всей серьезностью произнес:
- Я тебя уже однажды чуть не потерял. Не думаешь ли ты, что я позволю случиться этому во второй раз?
Валтория, что-то обдумывающая, взяла Ошанто за пока что единственную руку, успокаивающе погладила ее и произнесла:
- Не волнуйтесь – у Изольды будет прикрытие. Об этом уже я позабочусь.
- Техническая помощь нужна? – оживился Ричфен.
- Не откажусь…
- Готов помочь деньгами, - даже Агарон взбодрился – в глазах заблестели огоньки. «Наверняка спит и видит, как Ватсленг оказывается в тюрьме… Или под землей», - заметила Изольда, обрадовавшись, что смогла всех расшевелить.
- Тогда давайте сегодня отдохнем и внутренне подготовимся! – предложила Брагинская, окончательно решившая взвалить на себя ношу освободителя Петр-Кофы от очередного опереточного злодея. – Чувствую, завтра будет не совсем легкий день…
- Оркестр, музыку! – велел Готельва.
Орнио тихо произнес «Спасибо…». Ричфен и Энка смерили хрупкую Изольду уважительными взглядами. Горвенал показал палец вверх.
«Уверена ли ты, что справишься?».
«Не уверена. Но пробовать надо».
Мициры задали тон вечеру, в результате чего присутствующие почти не сидели за столом. Валтория и Саронэ перетанцевали почти со всеми мужчинами, включая Агарона, Ошанто так и порывался подыграть музыкантам хотя бы одной, и то не совсем хорошо функционирующей рукой, а Орнио настолько хорошо себя почувствовал, что принялся рассказывать Ричфену о разоренной пасеке и технологиях, которые применял для определения качества меда. Все были благополучно заняты своим делом, но про еду и напитки не забывали – невозмутимый Алькалор, широко улыбаясь, то и дело гонял ребят-поварят с подносами, да и сам заглядывал в зал, успевая подпевать мицирские песни – похоже, что их он более чем хорошо знал.
Изольда, выпив шестой по счету бокал гранатового сока и заев его салатом из цветной капусты с мандаринами, грунтовым перцем и земляным орехом (тут же вспомнились сладости Сули), заметила внимательный взгляд Горвенала. «Что ж, пора и тебя разговорить, дорогой мой дворецкий», - девушка встала из-за стола, уверенным шагом подошла к человеку в летах и как бы невзначай предложила:
- Знаете, мне неохота ждать продолжения экскурсии, а Агарон сейчас очень занят… Я думаю, что и Вам есть что рассказать об этом доме.
- Конечно… Пройдемте в мою комнату, - улыбнулся Горвенал.
Комната дворецкого находилась в левом крыле дома – по размерам она была столь крохотной, что едва вмещала в себя кровать и одежный шкаф, зато чайный столик был заставлен огромным количеством вещей. Тут были не только сервиз явно тонкой работы, но и несколько книг, какой-то прибор, состоявший из серебристого корпуса и идущих от него проводов, видавший прошлое поколение жителей Петр-Кофы веер, стеклянные шарики, окрашенные то ли в глянцевую эмаль, то ли в обычный лак для ногтей…
При виде чайника желудок Изольды съежился – снова вспомнился Оттошонкор, который и славился сим крепким травяным напитком.
- Понимаю, о чем Вы подумали, - словно прочитал мысли Изольды дворецкий. – Чай у меня не оттошонкорский, но поверьте – гергадотский ничем не хуже… По крайней мере, мне бы хотелось так думать.
После сока выпить еще и чай Изольде показалось лишним, потому девушка вежливо отказалась, а вот Горвенал себе налил чашечку – сделав пару глотков, старик произнес:
- Так я и не привык к сокам за все это время.
- Вы сказали так, будто не местный… - удивилась Брагинская.
- Слово «будто» лишнее – я и вправду не отсюда, только Агарон об этом не догадывается… Да что он – всю семью Готельва мне удается водить за нос, - и Горвенал улыбнулся так, словно совершил величайшую пакость.
И тут Изольду осенило:
- Вы работаете на разведку другого мира?
- Я работаю на разведки сразу двух дружественных миров, - поправил девушку Горвенал. – Все потому, что я происхожу по отцовской линии из мира Лионесон, а по материнской – из мира Лаврентелла…
- Подождите… Лионесон? Я же познакомилась с Бранжьеной в… В Оттошонкоре, - и девушке вспомнилась та самая Снежная королева.
- Смею предположить – она решила протянуть тому миру руку помощи? – не удивился Горвенал. – Очень на нее похоже.
- Вы ее хорошо знаете?
- Мы с ней родственники, - при этом в голосе Горвенала не было ни намека на какую-либо гордость или зависть – он просто, даже буднично сообщил новость, которая могла любого другого человека практически сбить с ног.
- Вот как? Тогда у меня дурные новости…
Дворецкий лишь рассмеялся:
- А вот их попридержи, дорогая – Бранжьена даст сто очков в выживании каждому из подготовленных бойцов любого мира. Так что вы наверняка еще увидитесь…
- А Лаврентелла? Кажется, этот мир очень часто упоминался – по крайней мере, во время той части моего пути, которую я точно помню…
- И ты наверняка там была, - напомнил Горвенал. – Не могла не быть. Лаврентелла – один из тех трех миров, который притягивает к себе беспокойство, причем во всех его проявлениях, и раздает его другим, причем десятикратно. Второй такой мир – Калиндэ́ра, который, мягко говоря, не привык к межпространственным кораблям, хотя технически оснащен не так уж и плохо, а третий…
- Тэ́йтниум, - закончила Изольда – главное пристанище демоноидов должен был знать каждый. – Тут догадаться нетрудно.
Дворецкий сдержанно улыбнулся и добавил:
- Я бы не сказал, что демоноиды доставляют континенту Ридоним проблемы, но если появляются, то тогда военного положения не избежать…
- Как было несколько дней назад? – напомнила Брагинская.
- И не только. Но большие неприятности приносят, конечно же, люди, - вздохнул Горвенал и отвел взгляд в сторону.
- Вы про Ватсленга?
- Я и про Эйслин, - с сожалением добавил старик.
- Вы хорошо ее знали?
- Не особо – она не распространялась о целях пребывания в Гергадоте, и правильно делала… Зачем разведчику раскрывать себя?
- А какая же, по-вашему, была цель ее пребывания?
Горвенал вздохнул:
- Ваш с ней родной мир – Армбория – находится в большой опасности. Речь идет не о превращении его в пыль, нет – тут дело во внутреннем предательстве, причем масштабном… И я даже не знаю, каков из этих двоих вариантов хуже.
- Но Эйслин стала жертвой не предательства, - возразила Изольда, хотя слова дворецкого посеяли в ней зерно сомнений.
- Преждевременные выводы, - не согласился Горвенал, подошел к окну, молча постоял у него и произнес: - И все-таки я рад, что Вы оказались здесь, Изольда.
- Могла бы и не оказаться, не повреди мой корабль жуткий демоноид, - напомнила девушка.
- Только Создатель знает, для чего существуют демоноиды… Они же ведь существуют не просто так, верно? Скорее всего, они нас просто направляют по пути судьбы, просто иным образом. Может, и случайно, может, и закономерно, но Вы оказались здесь вовремя – возможно, в исторический для нашего мира момент, - задумался Горвенал и внимательно посмотрел на Изольду. – Скажите, Изольда, а если бы Вы, находясь сейчас в одном из тихих и спокойных миров, узнали, что здесь с Вашей близкой подругой случилась такая трагедия, то прилетели бы сюда, в мир, не имеющий по сути к Вам никакого отношения?
Изольда даже задумываться не стала – с ее губ сорвалось уверенное:
- Да.
И Горвенал одобрительно кивнул.
V
Со званого ужина Изольда ушла в свои новые покои чуть ли не раньше всех – даже не осматривая комнату, она сбросила с себя одежду и рухнула на кровать, оказавшуюся намного удобнее больничной койки. Заснуть же ей до полуночи упрямо не давали – сначала в комнату ворвался Ошанто, посетовавший на то, что Валтории назавтра нужно вернуться в строй, потом скромно зашел Орнио, который еще раз поблагодарил девушку за все, что она для него сделала, а напоследок втиснулся веселый от вина Агарон. Хозяин дома заметно пошатывался, но пытался оказать знаки внимания гостье, однако стоило показать ему кулак, как он тут же ретировался, при этом нелепо размахивая руками. Мициры ушли всей компанией глубоко за полночь, подгоняемые звучными воплями Ричфена в духе «Да хватит уже, рабочим людям спать пора!».
Сон пришел сразу, но без особых видений – за ночь Изольду потревожили лишь дважды. В первый раз мимо двери с топотом пронесся Орнио, впоследствии объяснивший созданный шум действием почечного сбора (добежать в туалет тоже нужно было успеть), а во второй девушка проснулась от слуховой галлюцинации под названием «голос Гесселя Босхейна»: что ей шептал бывший друг, Брагинская не расслышала, но мысленно подумала: «Ничего, я рано или поздно с тобой разберусь!».
Разбудил девушку вежливо постучавший Горвенал – Изольда мгновенно открыла глаза, быстро накинула на себя одежду и приоткрыла дверь.
- Доброе утро, Изольда! – улыбнулся дворецкий. – Не разбудил?
- Да нет, я как раз собиралась просыпаться…
- Вот и прекрасно! Тем более что Вам будет чем заняться. Лечащий врач Орнио прислал посыльного с документами, которые Вы запрашивали. К ним была записка, - и Горвенал прочитал с небольшого клочка бумаги: - «Уважаемая Изольда, я не знал, какой именно из общих языков Вам знаком, поэтому постарался переписать содержимое документов одним из простейших. Надеюсь, Вы мне простите мелкие огрехи, но суть я передал полностью. Желаю удачи в Вашем деле. Таббо».
- Ничего себе! – приподняла брови Изольда. – Это сколько же ему времени понадобилось…
- Судя по количеству бумаг, не так уж и много, - возразил дворецкий и вспомнил о своих обязанностях: - Вас ожидать к завтраку?
- Да, сейчас умоюсь и подойду…
После традиционных гигиенических процедур – к счастью, в особняке для них было предусмотрено все вплоть до душевой кабины – Изольда спустилась в главный зал. За столом уже сидел Ошанто, пытавшийся держать единственной рукой бутерброд – получалось у него не слишком уверенно, но маслом вниз сие творение падать не стремилось.
- Привет, Изольда! – улыбнулся друг. – А я наконец-то выспался! Как же здесь на удивление удобно!
- Да, это точно… - закивала Изольда, заметила отсутствие хозяина и удивилась: - А где Агарон?
- Борется с типичным мужским заболеванием, настигающим после обильных возлияний, то есть – банальным похмельем…
- Я бы возразила – оно и женским бывает.
Ошанто захохотал. Вынырнувший из глубин кухни Алькалор вежливо поздоровался с Изольдой и поставил перед ней поднос с легкими канапе, которые, похоже, здесь и заменяли завтрак.
- Долго он еще будет бороться с самим собой? – поинтересовалась Изольда, отправив в рот крохотный бутерброд с пастой из креветок.
Горвенал ехидно улыбнулся:
- Если Вы пожелаете, я могу ускорить этот процесс….
- Пожелаю, - не задумываясь, произнесла Изольда. – Он мне нужен для решения нескольких вопросов.
- Даже догадываюсь, каких… - и дворецкий пошел приводить хозяина в чувство.
Через десять минут Агарон, более-менее вернувшийся в состояние соображающего человека (выдавали вчерашнее только бледность и мешки под глазами), ринулся с места в карьер:
- Дайте угадаю – Вы хотите узнать, где находится кафе «Нежность волны»?
- Разумеется, - закивала Изольда. – И мне нужны деньги – местной валюты у меня, сами понимаете, нет…
- Находится оно в соседнем районе – проедете от моего дома прямо по улице Балаха́ра до проспекта Валле́нтон - первый же перекресток, затем повернете направо, а потом - еще шесть кварталов вперед… Вывеска у кафе намекающая – точно не пропустите, - Агарон забросил в рот несколько канапе, с шумом их разжевал и уточнил: - Позвольте спросить, а на чем Вы туда хотите добраться? Могу предложить свою машину…
Изольда чуть не исказилась в лице:
- Благодарю, но лучше я на каком-нибудь более привычном транспорте туда доберусь…
- Других кораблей у нас нет! – не подумав, ляпнул Готельва и тут же столкнулся с осуждающим взглядом Ошанто.
Брагинская снисходительно улыбнулась:
- Дорогой Агарон, я ведь умею и на велосипеде ездить… У Вас же есть таковой?
- Вопрос из рода глупых… - Ошанто снова недовольно вперился в «каштанку», и тот спешно добавил: - Да, конечно, есть.
- Вот и прекрасно, - улыбнулась Изольда. – И еще один вопрос – когда мне лучше выдвинуться?
- Если не произойдет очередной странности, то ближе к полудню.
- Замечательно! Тогда стоит приняться за чтение документов…
Читать, впрочем, Изольде долго не пришлось – информация была расположена всего на десяти листах, шесть из которых были щедро иллюстрированы картинками разного качества исполнения. Таббо воспользовался одним из простейших линейных языков «о́грон», который был знаком как минимум двадцати параллельным мирам, но допустил столько лишних ломаных черточек и точек, что девушка хотела выписать ему приглашение на курсы повышения лингвистической квалификации. Если же отбросить возмущение по поводу грамотности перевода, то картина открылась довольно-таки знакомая: Эдуварот Ватсленг был типичным авантюристом, который, побывав в большом количестве миров, натворил целый ряд дел – начиная от мелких денежных махинаций и заканчивая близким знакомством с демоноидами. Более всего он пробыл в Лаврентелле, но и там ему было не слишком сладко – его без особого успеха пытались отловить по всему Браславскому континенту, но все же убежище себе он нашел, и не где-нибудь, а в одной из двух главных германских земель, называемой Новый Бе́рен. Около пяти лет назад Ватсленгу явно надоело изображать из себя ловца удачи, и он по неведомым причинам переселился в Гергадот, где пытался сколотить свой бизнес в нескольких городах, но лучше всего у него вышло в Петр-Кофе. Со временем он набрал такое влияние, что стал присутствовать на собраниях Четырех главных семей города – немаловажную роль в его становлении сыграла и дружба с премьер-министром Шатином. Как к нему относилась королевская чета, вопрос оставался открытым, но в целом народонаселение воспринимало Ватсленга как минимум с подозрением – его обвиняли в создании публичного дома, четырех изнасилованиях, покровительстве мощных преступных группировок, которые к тому же и враждовали меж собой, и даже в неких оккультных замашках…
«Все до боли знакомо».
Что ж, выхода не было – Изольде позарез нужно было познакомиться с Эдувартом Ватсленгом. Хотя и неизвестно, кто же больше желал этой встречи на самом деле…
Дождавшись двенадцатого часа, Изольда, раздобыв в подсобном помещении подходящий велосипед в хорошем состоянии, двинулась по улицам Петр-Кофы. Ошанто рвался выступить в качестве прикрытия, но того внезапно успокоило письмо от Валтории, суть которого была проста: «Ни о чем не думай, Изольда – мои люди рядом!».
Велосипедистов в городе было даже больше, чем простых пешеходов – другое дело, что не все из них мастерски владели таким относительно легким средством передвижения – тут и там встречались легкие аварии: к счастью, без особых последствий. Велосипедисты занимали не только тротуары, но и проезжую часть – видимо, Петр-Кофу технический прогресс относительно транспорта пока еще не слишком задел, а потому машин – точнее, побитых драндулетов, движущихся на честном слове – она встретила только две.
Относительно быстро добравшись до нужного места, Изольда убедилась, что Агарон был прав – мимо вывески кафе «Нежность весны», изображавшей переливающуюся всеми цветами радуги девушку модельной внешности в компании какой-то странной деревянной доски и пальмы, действительно трудно было пройти… Правда, зеленоволосая вывеску не оценила, решив, что это – банально и даже пошло, но если не считать сомнительное внешнее зазывающее оформление, кафе было крайне приятным местечком – деревянные столики и стулья были выкрашены в небесно-голубой цвет, тут и там стояли горшки с цветами, а за барной стойкой находились сплошь молодые девушки, которые буквально накануне вышли из стен учебного заведения. Не успела Изольда сесть за свободный столик (к счастью, таковых хватало в разгар рабочего дня), как к ней порхающими движениями приблизилась одна из официанток, разодетая словно кукольная фея. «Да, так себе вкус у управляющего…» - опять же не оценила Брагинская.
- Добрый день! Добро пожаловать в «Нежность весны»… Вы у нас впервые? Что будете заказывать? – защебетала девочка.
- Гранатовый сок, если есть, - с намеком произнесла Изольда.
- Конечно, есть! И все на этом?
- Пока все.
- Хорошо!
Девочка упорхнула за барную стойку, а Изольда стала выжидать.
Расчет оказался верен – не прошло и пяти минут, как из дверей местного служебного помещения вышел тот самый Эдуварот Ватсленг – спасибо Таббо, приложившему фотографии этой личности… Которая не особо вдохновила Изольду – таких типов она навидалась за свою жизнь в приличном количестве. «До чего же они все одинаковые!» - фыркнула про себя девушка. «Но если темноволосый, это еще не значит, что злодей…».
Эдуварот Ватсленг был ожидаемо высок, хорошо сложен, с неопределенного цвета глазами («подойдет ближе – станет понятно») и легкой, никак не отражающей внутреннее состояние улыбкой. Он был одет с той небрежностью, что могут себе позволить обеспеченные люди – кожаная куртка была намекающе расстегнута, показывая белую футболку, джинсы казались несколько заношенными, даже обувь и то была не пафосно-кожаной, а именно что тряпочной… «Ну да – зачем ему переживать за свой внешний вид, когда берет вовсе не этим», - усмехнулась про себя Изольда.
Эдуварот взглядом нашел Изольду, уверенным шагом подошел к девушке, чуть прищурил правый глаз и вежливо поинтересовался с целью познакомиться:
- Простите, дорогая дева – Вы скучаете в одиночестве?
- Смотря что Вы подразумеваете под словом «скучать», - успешно отбила удар Изольда.
Эдуварот улыбнулся, приняв ответ за синоним «да», аккуратно сел напротив и несколько небрежно произнес:
- Мы можем перейти на «ты», поскольку имеем общих знакомых, которые наверняка рассказали всю подноготную моей личности… Но все же представлюсь – Эдуварот Ватсленг, можешь звать меня просто Э́два. Если описать в одном предложении мою деятельность, то все крайне просто – под моим руководством живет и процветает треть этого замечательного города.
«И ты ожидаемо скромный».
- Изольда Брагинская. Просто случайная гостья этого города, - девушка протянула руку для поцелуя, и Эдва не замедлил коснуться ее своими губами.
- Счастлив познакомиться с тобой один на один, хотя обстоятельства нашего знакомства должны были стать более романтичными, - честно признался Ватсленг. – Прежде всего, хочу извиниться за ту безобразную сцену, свидетелем – хотя нет, невольной участницей которой ты стала.
- Твоих рук дело?
Эдуварот сложил руки перед собой и несколько отстраненно стал объяснять:
- Не совсем так. Видишь ли, у меня с Орнио – знаю, что ты уже успела познакомиться с этим человеком – есть определенные разногласия, которые могли бы разрешиться, если бы он не был столь упрям. Есть люди, которые торжественно назвали себя моими кулаками – честно говоря, я их методы не одобряю, но иногда они приносят результат… Вот и вчера это было не более чем проявлением инициативы.
- Которую ты одобряешь?
- Скажем так – я ей не противодействую, - улыбнулся Ватсленг.
- А Хуэрос? Ему ведь дан был приказ меня не трогать. Откуда?
Эдуварот рассмеялся:
- Поверь мне – твое появление наделало много шума! И все знали, что такая девушка, как ты, не сможет меня не заинтересовать… А если бы кто-либо тебя покалечил, то… Скажем прямо – тех, кто задевает мои интересы, я превращаю в инвалидов.
«Не всегда успешно, судя по Орнио…».
- Раз у тебя есть самопровозглашенные подчиненные, во что мне верится с трудом, но я принимаю твое объяснение… Скажи, тебе знакомы такие парни, как Ардил Пафаль и Гессель Босхейн?
- Возможно, - пожал плечами Эдуварот. – За время своих странствий я познакомился с большим количеством людей… Но всех упомнить невозможно. У меня не такая объемная… - и тут брюнет взглянул в глаза Изольды: - …память.
«Ну конечно – ты знаешь обо мне все!».
- А что за разногласия у тебя с Агароном Готельва? – сменила тему Изольда.
- Все зависит от того, сколько он тебе успел рассказать…
- Допустим, что ничего.
- На него не похоже – он любит жаловаться каждому встречному… - усмехнулся Ватсленг. – Агарон из тех неудачников, что стали наследниками внушительного состояния, но не способны его преумножить. Я же хочу ему помочь это сделать, поскольку с шестнадцати лет стал возводить свою будущую империю и многому за это время научился… - официальная биография гласила, что Эдувароту всего лишь тридцать два года, но он наверняка был старше – с курсами омоложения был знаком не один десяток миров. – Но Агарон упрям – упрямство его и погубит.
- И ты действительно ничего не делал, чтобы разрушить дела Агарона?
- Там никаких дел нет, - фыркнул Ватсленг. – Зачем мне подталкивать в могилу человека, который и сам туда упадет?
- Не твой метод? – подмигнула Изольда.
- Я предпочитаю прямые столкновения, - подался вперед Эдва.
- У нас много общего.
- Не сомневаюсь.
Изольде наконец-то подали гранатовый сок.
- Я в курсе, что тебе нравятся гранаты… - Эдуварот щелкнул пальцами, и какой-то мальчонка принес ему позолоченный гранат на пьедестале. – Вот. Мой скромный подарок в честь знакомства.
- И что мне с ним делать? Ударить кого-нибудь по голове? – «Желательно тебя…».
- Лучше в висок – веса более чем хватит.
Фигурка оказалась вовсе не позолоченной – просто золотой.
- Смотрю, ты не стесняешься своего богатства…
- Да нет, - и Ватсленг снова откинулся назад, - живу я более чем скромно… Собственно, вечером ты сможешь это оценить.
- Приглашаешь меня к себе?
- Если у тебя нет иных планов под названием «Посиделки в компании несчастного Готельвы и его друзей…». Не того друга они выбрали, - забарабанил пальцами Эдва.
- Думаю, они с тобой не согласятся.
- А ты с ними согласна?
- Я здесь – посторонний человек, а потому хочу разобраться во всем объективно. Одну сторону я уже выслушала – теперь пора услышать доводы другой…
Ватсленг одобрительно улыбнулся:
- Красивая, да еще и умная… Обожаю таких женщин.
- Будто ты не женат, - решила поддеть брюнета Изольда.
- Не нашел еще себе ту, которая примет меня таким, какой я есть.
- А она существует?
Ватсленг вновь рассмеялся, оценив колкость девушки, после чего встал из-за стола и из-за плеча произнес:
- Мой вечер начнется в двадцать ноль-ноль. Опоздать ты не сможешь – за тобой приедут. Буду рад, если ты оденешься более… Открыто.
- Жду не дождусь вечера… - для большего эффекта Изольда провела языком по губам.
Эдуварот чуть кивнул и спешно удалился.
«Посмотрим, что ты для меня приготовил!» - усмехнулась Изольда, не сомневаясь – вечером ей достанется крупная добыча…
И, возможно, одна из главных в жизни.
Ватсленг оказался точным, словно межпространственный корабль, заходящий на зону посадки – ровно без пятнадцати восемь вечера по местному времени у особняка Готельвы остановился еще один необычный вид местного транспорта – нечто вроде кареты, запряженной тандемом из двух велосипедистов. Единственным пассажиром кареты был бритый молодчик, похожий на приспешников Хуэроса, но первое дурное впечатление сгладил приветливый и даже вежливый голос.
Изольда, приодевшаяся по такому праздничному случаю в максимально открытое платье изумдрудного цвета, аккуратной, неспешной походкой подошла к карете, перед этим в очередной раз успокоив Ошанто – хоть друг и услышал от нее уже в десятый раз, что все будет нормально, ощущение близкого ужаса его не покидало: впрочем, не один он переживал за Брагинскую. Валтория вместе с посыльным и платьем прислала кратенькую записку, содержание которой можно пересказать всего одной фразой: «Будут приставать – бей», Горвенал посоветовал взять с собой золотой гранат, а Агарон неожиданно молчал, но глаза блестели так, словно это он расправляется с Ватсленгом – может, опосредованно оно так и было. На время операции «Званый вечер у врага» Изольда позабыла о стыде, хотя такое платье она ни за что бы не надела… «А вот Валтории оно бы пошло лучше! Хотя с ее формами любая тряпка будет впору… Надеюсь, местные фермеры не выкидывают мешки из-под растительной продукции? Могут пригодиться…».
Мысли об овощах и фруктах не покидали Изольду и во время поездки, которая запомнилась двумя моментами: первым стало лицезрение собственного корабля – «Антаманова звезда» спокойно стояла возле ряда гаражей, где трудились многочисленные инженеры, а вторым – знакомство с висящими в воздухе прозрачными парниками, которые были соединены меж собой шлангами и лестницами. «Как будто стеклянные деревья», - подумалось Изольде: картина была вряд ли возможна для других мест, но прекрасна именно своей необычностью.
Велотандем привез Изольду к особняку Ватсленга ровно за минуту до начала вечера – вышколенности этих ребят стоило лишь позавидовать. А вот одноэтажный дом Эдуварота оставлял желать лучшего – даже побитый, облупленный и в целом вопивший о необходимости реставрации уголок Агарона выглядел куда уютнее. А здесь – обычное серое здание без всяких украшений: если, конечно, таковым не считать глубокую трещину, снизу доверху проходившей по фронтальной стене.
«И почему мне вспомнились три бурундука?»
Помощник Ватсленга помог Изольде выйти из кареты, после чего спешно удалился за территорию дома, не проронив ни звука – Брагинская на свой страх и риск пошла внутрь в полном одиночестве.
В доме не было ни дворецкого, ни кого-либо из иных помощников, но заблудиться было невозможно - только Изольда вошла внутрь, то чуть ли не сразу врезалась в длинный обеденный стол, обращенный к ней одним концом. Прямо напротив, но совсем далеко, чтоб можно было дотянуться кулаком или просто швырнуть нож, восседал сам Эдуварот.
- Добро пожаловать в мой дом, Изольда Брагинская, - хозяин дома, тоже решивший приодеться в более приличный костюм-тройку, скорее констатировал факт прибытия, чем искренне приветствовал гостью.
И входная дверь за Изольдой с шумом захлопнулась.
«Все ясно – он рассчитывает, что выйти отсюда живой я не должна».
Потянуло смрадом от крыс, но девушка подавила в себе обонятельные ощущения – ее внимание привлекли другие три участника вечера…
«И надо же мне было как минимум с двумя из них снова столкнуться!».
По левую сторону от Изольды сидел Ардил Пафаль – он сверлил девушку таким ненавистным взглядом, что его бы хватило на то, чтобы нанести серьезные повреждения земной коре. Человеческие черты лица к нему постепенно стали возвращаться, но факт оставался фактом – совсем скоро Ардил окончательно превратится в демоноида: от металлического блеска в глазах излечиться можно только смертью…
Ровно напротив Пафаля сидел Хуэрос, и его взгляд отличался не меньшей любовью к новоприбывшей гостье – очевидно, что вчерашнее спасение Орнио он простить Изольде точно не сможет. И если Ардил, несмотря на всю свою очевидную ненормальность, старался сохранять спокойствие, то Хуэрос будто жаждал услышать приказ, который позволит ему разорвать на части госпожу Брагинскую.
А вот третьего участника вечера Изольда видела впервые – он был лысым, бледным, с красноватыми зрачками, но при этом с удивительным спокойствием на лице: складывалось ощущение, что он медитировал, но с открытыми глазами. Сей гость изредка поворачивал голову в сторону Эдуварота и обратно, но Брагинская была убеждена – он видит и ее. Причем насквозь…
- Нет нужды тебя знакомить с уважаемым Ардилом Пафалем и уважаемым Хуэросом… А вот третьего гостя стоит представить – зови его просто Ме́тцер. Мой стародавний друг… - Эдуварот задумался, - и человек, которому интересны новые знакомства.
- Разделяю Ваш интерес, Метцер, - вежливо кивнула Изольда. Метцер лишь чуть кивнул в ответ.
- Что ж, думаю, можно приступить к трапезе, не так ли? – делано-бодро придвинул к себе тарелку с мясными деликатесами Эдуварот.
- Если только ты не добавил ни в одно из блюд крысиный яд, - мрачно пошутила Изольда.
Ардил поморщился, Хуэрос фыркнул. Ватсленг же хохотнул, резко встал из-за стола и налил в объемный стеклянный бокал, похожий на кубок, что-то, что лишь отдаленно напоминало гранатовый сок. Наполнив посуду, Эдва подошел к Изольде, поставил перед ней напиток и, обаятельно улыбнувшись, добавил:
- И в напитках его тоже нет. Можешь попробовать, Дщерь Гранатовки…
- Не буду даже спрашивать, откуда ты знаешь об этом прозвище, - «а разведка у тебя неплохо работает, неплохо…». – А напиток больше на кровь девственницы похож.
Эдуварот рассмеялся и ответил в тон гостье:
- Не буду даже спрашивать, откуда ты знаешь об этом… Уже был опыт?
«А что, так хочется узнать?».
Напиток оказался гранатовым вином. «Яд – не яд, но убеждена, что Эдуварот захочет меня убить как-то иначе…».
- Прежде чем я объясню, зачем мы все здесь собрались, я хочу, чтобы наконец-то разрешились все разногласия между каждым из нас, - гостеприимным тоном произнес Ватсленг и обратился к Ардилу: - Уважаемый Ардил, чем тебя так разозлила эта милая дева?
Пафаль, не задумываясь, выпалил:
- Отказала мне во взаимности!
- Думаю, это не только тебе знакомо, - двусмысленно фыркнул Эдуварот и спросил уже Хуэроса: - А тебя?
- Вмешалась не в свое дело…
- Тут сложнее, но меня заинтересовали последствия ее вмешательства, так что все не настолько плохо, - улыбнулся Ватсленг. – А ты что скажешь, Метцер?
«А он-то тут при чем? Мы же незнакомы…» - удивилась про себя Изольда. «Или я ухитрились за эти дни перейти дорогу чуть ли не всем и каждому в Петр-Кофе?».
Голос лысого оказался скрипучим, словно несмазанная дверь:
- Она – очень яркая девушка. Неудивительно, что из-за нее возникают проблемы.
«А, то есть, мне надо стать блеклой, чтобы не вызывать вопросы? Сомневаюсь, что и тогда не удастся поберечься от дурацких историй…», - выругалась Изольда.
- Но ведь ты одобряешь мой выбор?
«Так, Ватсленг, а теперь ты на что намекаешь, а?».
Ардил заметно напрягся. Изольда приготовилась достать из сумки золотой подарок, чтобы им же проломить висок этому наглому брюнету.
Метцер ответил уклончиво:
- Скорее да, чем нет…
- Что ж, прекрасно… - улыбнулся Ватсленг, откинулся на спинку стула и произнес: - Помнишь, Изольда, я тебе говорил, что пока еще не нашел подходящую себе девушку? Так вот, кажется, кандидатка нашлась… Именно поэтому, друзья мои, вы сейчас здесь и находитесь – если есть что высказать Изольде, не тяните и высказывайте, потому что с этого дня я пресеку любые попытки причинения вреда моей женщине…
Ардил застыл с открытым ртом. Хуэрос возмущенно фыркнул. Метцер чуть улыбнулся. Но главную реакцию выдала, разумеется, Изольда – девушка, нисколько не растерявшись, задала намекающие вопросы:
- Скажи, а Эйслин Домбровской ты то же самое заливал? Или Касси? Или любой другой незнакомой мне девушке, которая больше не вышла из твоего дома на своих ногах? Я поняла, кто ты такой – ты из тех, кто не терпит отказов в свой адрес, причем воспринимает их крайне болезненно… Но при всем при этом ты не похож на психа – все твои утверждения укладываются в определенную систему... Ты явно помешан на каком-то жутком учении – видела я таких людей и даже близко с ними общалась. Рассказывай, Эдуварот Ватсленг, кто тебя сделал таковым… Или мне выбивать из тебя ответы?
От такой наглости у Ватсленга приподнялись брови, да и сам брюнет привстал со стула, подбирая приличный способ парировать. «Думал, что держишь ситуацию в своих руках? А вот не вышло!».
Метцер позволил себе хохотнуть, причем не своим голосом:
- А ведь говорили тебе, Эдва – не переоценивай свою значимость.
И тут Изольду будто ударило током – она узнала нотки, прорвавшиеся сквозь голос лысого…
«Все, Гессель мне теперь даже в чужих голосах мерещится».
Но каково же было удивление Изольды – да и всех остальных тоже – когда лицо Метцера стало оплавляться, искажаться, избавляться от маски, в общем, становиться другим… И когда процесс превращения завершился, на ноги подскочили и Изольда, и – что было поразительно – сам Эдуварот.
Ведь перед ними сидел именно Гессель Босхейн.
«Убийца Оттошонкора…».
- До какого неподходящего уровня наглости ты докатился, - насмешливо произнес симпатичный русоволосый Гессель, чье лицо искажала разве что усталость. – Думал, тебе все позволено? А не помнишь, что Фа́лдан говорил конкретно о тебе?
Эдуварот стал заметно бледнеть.
- Ты… Какого неттена ты так спокойно называешь учителя по имени? – выплюнул из себя брюнет.
- Потому что он называл своим преемником меня…
- Ложь!
- Сказал тот, кто сам в ней потонул, - и только тогда Гессель обратил внимание на Изольду. – А она – молодец. И не таких, как ты, раскусывала… Знаешь, господин Э́дики Ло́тмотсон, ты допустил одну серьезную ошибку. Догадываешься, какую? Впрочем, ты не обделен интеллектом, так что просвещу…
Тут Гессель встал со стула, подошел вплотную к Ватсленгу и очень тихо, но отчетливо произнес:
- Это я первым сделал ей предложение руки и сердца. И она его примет.
Изольде вновь стало не по себе – вспомнилось видение перед нападением ожогойна. «Так значит, это был не совсем сон? Гессель действительно обращался тогда ко мне? Но… Но как? И на что он способен на самом деле?».
Но эти мысли были ничем по сравнению с иной реальностью – двое молодых людей с сомнительной репутацией пытаются решить, чья будет Изольда, хотя сама зеленоволосая прекрасно знает, что она никому не принадлежит…
С Тристаном они равны.
Гнев придал Изольде сил – девушка резко встала и крикнула на обоих спорщиков:
- Знаете, что? Я не достанусь никому из вас! У меня есть молодой человек, и зовут его Тристан! И я его найду! А вы разделите совсем иную судьбу, и не сказала бы я, что ей можно будет позавидовать! Вот сейчас призову сюда «Антаманову звезду» и пальну по всему этому гнезду порока, причем с большим удовольствием!
Гессель захохотал. Ватсленг схватился за нож, дабы нанести первый удар, но явно не рассчитал, что Босхейн, несмотря на свою внешнюю интеллигентность, один из самых сильных, неудобных и непредсказуемых противников, которого только можно себе представить. Хуэрос принялся что-то насвистывать – вероятно, таким образом призывал подмогу, но главная реакция последовала, как ни странно, от Ардила Пафаля - тот, радостно взмахнув руками, воскликнул, закричал что есть силы:
- Правильно о тебе говорили – ты ведь действительно без амортем!
- Без амортем? – переспросила Изольда…
И тут в ее мозгу будто произошел щелчок.
Перед глазами на мгновение помутнело, но после краткой вспышки Изольда почувствовала, что получила какую-то недостающую деталь – как будто в компьютер загрузили диск с необходимым программным обеспечением.
«Без амортем… Без амортем! Ну конечно! Антаманова звезда, ты слышишь меня? Ты слышишь Изольду Брагинскую? Ты мне нужна! Слышишь?».
И роботизированный голос, звучавший откуда-то из печени, ответил:
- Слышу…
А дальше заблестел кулон на шее. А за ним стал светиться гранатовый браслет. Изольда чувствовала каждую клетку этого дома, который прятал не только гнезда крыс-демоноидов, но и минимум десяток трупов молодых женщин в комнате, бывшей холодильной камерой…
- Вам конец. Каждому!
Первым отмер Эдуварот, набросившийся на Гесселя:
- Это ты виноват! Ты невовремя вмешался! Ты всегда невовремя!
- Ошибаешься – это ты опоздал, - легко отбился и от словесных, и от физических ударов Босхейн. – Фалдан Атширель никогда не видел в тебе будущее! Оно – здесь, во мне, в моих решениях и словах!
- Тварь!
«Атширель… Ну конечно – его же упоминал Энка! Так вот он, этот безумный учитель…».
Растерявший самообладание Ватсленг принялся применять самые мерзкие и подлые приемы рукопашного боя, которые только знал, но все это махание конечностей для Гесселя было на уровне букваря. Босхейн легко перехватил левую руку Эдуварота в замахе и сделал резкое движение, отчего раздались косточковое «хрусь!» и негромкий вопль брюнета. Крыса, раздумывая, что делать, попытался броситься на помощь сообщнику-начальнику, но внезапно был сбит с ног уже знакомым Изольде рыжим вихрем.
«Этот кот тоже здесь!».
Оставшийся не у дел Ардил Пафаль вспомнил, что хотел отомстить Изольде за отказ, и вытащил из-за пазухи какое-то крохотное огнестрельное оружие.
Изольда лишь рассмеялась:
- Обращаешься ты с этой игрушкой, мягко говоря, непрофессионально.
- Может быть! Но этого умения хватит, чтобы покончить с тобой! Стрелять-то все умеют…
«Ну и что стоим, Изольда?» - раздался внутренний голос, принадлежавший не то подсознанию, не то «Антамановой звезде». «Неужели не хочешь показать прием, который поможет отомстить за Люсиль? Он куда действеннее штучек этого недоврага».
«А разве я на такое способна?».
«Скользи, Кали́бронь…».
- Скользи, Калибронь, - тихо произнесла Изольда.
Ардил выстрелил, но толку от этого действия было никакого – на мгновение исчезла перед глазами не только пуля, но и цель.
- Что за…
Пока Пафаль изумлялся, Изольда абсолютно неожиданно для себя убыстрилась, причем настолько, что противник казался ей будто застывшим на месте…
А новые данные продолжали загружаться в память Изольды.
Перед глазами на мгновение возникло изображение длинного, неравномерного в своей толщине полупрозрачного слизняка – под фотографией стало выгружаться описание этого существа…
И звали его ареди́лбаваль.
«Теперь понятно, почему я тогда чуть не расхохоталась после того, как услышала имя… Да, его родители явно чего-то не усмотрели».
Но размышлять времени не было, хоть оно и растянулось, будто резина.
Изольда оказалась за спиной Ардила, резко развернула к себе и легко оттолкнула назад – туда, где и должна была стоять она, неудавшаяся цель…
И тут время-резинку будто кто-то отпустил – все вернулось в прежний ритм.
Ардил не успел и пикнуть, как возникшая пуля пробила его грудную клетку. Он с удивлением опустил взгляд, обнаружив в себе новое, не запланированное природой отверстие, и завалился на одно колено, медленно осознавая, что проиграл.
- Знаешь, а ты ведь действительно слизняк, - напоследок фыркнула Изольда. – Тогда, в лесу, ты совершил не просто убийство – ты обесчестил себя. Вот и получай нечестным приемом на нечестный прием…
Пафаль лишь усмехнулся:
- А ведь у нас все могло быть иначе…
Черная кровь хлынула из его рта, и демоноид – а сомнений в этом уже не было – завалился на пол. К его ногам было подброшено сразу несколько крысиных трупов, а через мгновение присоединилась и отрубленная кисть руки Хуэроса, который, однако, получил смертельное ранение стеклянной трубкой в голову от Гесселя.
«Ну уж нет – с вами двумя я разберусь уже сама… Антаманова звезда, явись на мой зов! Требую выстрел по этому дому – гнездо порока должно быть уничтожено!».
«Слушаюсь…».
И буквально через полминуты тишину разорвал гул двигателей подлетающего корабля.
Гессель рассмеялся:
- Так и знал, что ты скрываешь большинство своих способностей…
- Это он о чем? – до Ватсленга еще не дошло.
Изольда же, воспользовавшись замешательством обоих врагов, рывком бросилась к дверям.
Эдуварот лишь рассмеялся:
- Тебе их не…
И врезавшийся в двери все тот же рыжий вихрь заставил закончить фразу, но не так, как хотелось бы брюнету:
- …открыть...
Брагинская вылетела на улицу.
В пустующем небе показались очертания «Антамановой звезды».
«Надо отбежать подальше, чтобы не быть убитой собственным кораблем», - пришла в голову девушки разумная мысль.
Гессель и Эдуварот бросились за ней.
«Странно, что помощников Ватсленга нигде нет… А может, рыжик постарался…».
- Тебе конец! – рыкнул Эдуварот.
- Это ты про себя? – с плохо скрываемым злорадством поинтересовался Гессель, глядя, как подлетевший шедевр кораблестроительной промышленности настроил пульсаторы, готовясь произвести ковровую бомбардировку.
«Антаманова звезда, ты все рассчитала?» - обратилась к кораблю Изольда.
«Да, Изольда».
- Тогда стреляй, - и эту команду девушка дала уже вслух.
Послышался сигнал готовности…
Три… Два… Один…
Такой воздушной атаки Петр-Кофа, возможно, не видел никогда.
Сгустки энергии ударили сразу по нескольким точкам, но главными из них были две – главная трещина дома, которая изначально привлекла внимание Изольды, и сам Эдуварот, от которого остались разве что голеностопные части ног – все остальное «Антаманова звезда» превратила в горстку частиц. Гессель же прыгал меж прилетающих снарядов, пытаясь добраться до Изольды, но последний удар пришелся именно по нему, хотя в этом девушка не была уверена – русоволосый, широко улыбнувшись бывшей подруге, исчез буквально за мгновение до того, как разделить судьбу своего незадачливого друга.
«Антаманова звезда», полностью разрядившись, застыла в небе, словно возникший из ниоткуда железный остров. Картина была потрясающей, особенно если учесть, что на заднем фоне где-то далеко виднелись небесные хранилища овощей и фруктов…
А после разрядилась и Изольда, в чем было мало удивительного – она вообще не знала, что способна управлять своим же кораблем на расстоянии, а это наверняка отнимает гигантское количество сил…
И сознание девушки помутнело.
Она не видела не подбегающих к ней Ошанто и Валторию, которые вели за собой целый отряд вооруженных солдат, она не слышала восторженные крики Ричфена, который явно был готов отдать все что угодно, лишь бы узнать секрет такого управления кораблем, она даже не воспринимала чужие прикосновения – это врачи под руководством Энки укладывали ее на носилки…
Но главное она выполнила.
Нет больше ни Эдуварота Ватсленга, ни его дома…
«Вот только к чему может это привести?!?».
VI
- Хвала Создателю да королю с королевой – Вы очнулись!
Изольда, распахнув глаза и помотав головой, встретилась взглядом с озабоченным Горвеналом – дворецкий явно очень плохо спал… Если вообще спал.
- Что… Ох, я снова здесь… - схватилась за голову Изольда, приняв сидячее положение. – Извините, голова кружится.
- Ну знаете, после того, какой фейерверк Вы сумели подарить Петр-Кофе, головная боль – это меньший побочный эффект из всех, которые могли быть, так что Вам более чем повезло, - добродушно улыбнулся Горвенал. – Я приготовил чай – хотите?
- Очень! – воскликнула девушка, посмотрела в окно, за которым разгоралось утро, и задала единственный важный вопрос: - А сколько я была…
- Ровно ночь, - улыбнулся мужчина, подавая ей аккуратную чашку. – Но поверьте – эта ночь была бессонной для многих из нас…
Брагинская испугалась:
- Что произошло?
- Да не беспокойтесь – больше подобных стычек не было… Они перешли совсем в иную плоскость. Премьер-министр Шатин буквально два часа назад подал в отставку.
- Меня должно это радовать? – приподняла бровь Изольда.
- Скорее это обрадовало всю остальную правящую верхушку – возможно, и короля с королевой в том числе. Шатин был довольно близким другом Эдуварота Ватсленга, и теперь бывшему третьему человеку в городе наверняка зададут множество неприятных вопросов…
- А что остальные?
- Думаю, это Вам стоит узнать самой… - хихикнул Горвенал. – Но не торопитесь вскакивать с постели – сейчас пока не совсем до Вас.
- Вы постарались?
Дворецкий улыбнулся, отправился к выходу из комнаты, открыл дверь и через плечо произнес:
- То, что Вы сделали, Изольда, восхитило не только наш город. Помните об этом.
Изольда лишь кивнула – что имел в виду Горвенал, оставалось тем еще вопросом, но сейчас нужно было просто пополнить силы хотя бы чаем. Но не успела девушка закончить чаепитие, как к ней постучался Орнио:
- Уважаемая Изольда, я могу войти?
- Конечно! – воскликнула девушка.
Пришедший в себя парень неуверенно вошел в комнату, окинул взглядом Изольду и, потупив взгляд, произнес:
- Я просто хотел еще раз Вас поблагодарить. За все.
- Не стоит, Орнио – я просто разрешила еще один мелкий конфликт…
- Но для меня он был огромным.
«И вот тут не поспоришь…», - Брагинская мысленно выругала себя и вовремя решила перевести разговор в иную плоскость:
- Ваша сестра может спать спокойно, да и Вам стало намного проще… Чем сейчас планируете заниматься?
И вот тут Орнио наконец-то уверенно заявил:
- Мне Агарон предложил помощь в восстановлении бизнеса. Расширим пасеку, разведем пчел, запросим помощь у коллег с других континентов… Будет фирма «Блазир и Готельва».
- Мне уже нравится, - улыбнулась Изольда. – Пришлете баночку меда на корабль?
- А это возможно?
- Ричфен вам все объяснит.
Орнио недолго помолчал, что-то обдумывая, и задал важный вопрос:
- Я так понял, что Вы нас покинете?
Изольда кивнула:
- Мне нужно в Лаврентеллу. Чувствую, что корни того зла, что пыталось тут навести свои порядки, родом оттуда.
- Говорят, это не слишком дружелюбное место…
- А таких на моем пути еще не встречалось.
Орнио понимающе кивнул.
- Что творится снаружи?
Парень развел руками:
- Пока не скажу.
«Так, наверняка Агарон что-то замыслил… Ладно, все равно узнаю».
Где-то через час Изольда почувствовала себя более чем уверенно, чтобы выйти из комнаты и сделать некоторые важные вещи. Не успела она сделать и пару шагов по коридору, как тут же объявился Горвенал – дворецкий протянул ей аккуратно сложенные зеленое гергадотское платье и джинсы.
- Думаю, в этом Вам будет комфортнее, чем в том непотребстве, которое будет навевать воспоминания о Ватсленге… - пояснил мужчина, искренне улыбаясь.
Изольда возразила:
- Нет – про Эдуварота Ватсленга вам всем необходимо помнить… Чтобы такие личности больше не появлялись в городе.
- Это – вопрос уже к нашим правителям, - многозначительно ответил Горвенал.
«Ну конечно – не сомневалась, что ты их подозреваешь!».
Переодевшись, девушка прошлась по особняку, стащила с обеденного стола пару горстей «морской гальки», неторопливо их проглотила и с удивлением отметила, что дом словно вымер.
«Так – меня все ждут снаружи? Не удивлена…».
И Брагинская поспешила на улицу.
Весь двор был заполнен людьми.
В первом ряду стояли Ошанто с Валторией, Ричфен, Энка в компании Саронэ и Таббо, некоторые мициры, с которыми Изольда не успела познакомиться, Орнио, Горвенал и тот самый неуловимый рыжий кот. За ними терпеливо ждали жители ближайших кварталов – там же, пытаясь прикинуться незамеченными, стояли Агарон и Алькалор. За воротами своего часа дожидалась «Антаманова звезда»…
И не успела Изольда что-либо сообразить, как разношерстный хор грянул:
- Спасибо тебе, Изольда!
- Спасибо, – рыжик решил отличиться краткостью, но из уст кота она сама по себе звучала необычно.
Красавчик Мях – а это, несомненно, был он – встал на задние лапы и подошел к Изольде. Он сверкнул желто-зелеными глазами, поклонился, аккуратно положил к ногам девушки меч-иголку и отрывисто произнес:
- Спасибо. Что. Помогли. Победить. Крыс. Мы. С. Вами. Еще. Увидимся. Изольда.
За спиной кота раскрылась Дворовая дверь, похожая на отпечаток лапы, и Мях прыгнул внутрь, не произнеся ни звука.
- Немногословен, - хмыкнул кто-то в толпе, за что тут же схлопотал по спине.
Изольда аккуратно взяла в руки самую обычную иголку, на которой, впрочем, была какая-то гравировка, взглянула на толпу почитателей и почувствовала, что заливается краской – к такому вниманию к собственной персоне она не привыкла…
- А что замолчали-то? Продолжаем чествовать! Ура Изольде! Ур-р-ра!!!
- Даешь свободу!
- Да здравствует Петр-Кофа!
- Договоритесь сейчас… - не удержался от замечания Агарон, что вызвало всплеск смеха.
Изольда вздохнула – прощание для нее всегда было тяжелым процессом, но сейчас ей было особенно грустно. Первым это понял Ошанто – он подошел к зеленоволосой, взглянул ей в глаза и заверил:
- Не беспокойся – со мной все будет в порядке.
- Ты действительно хочешь здесь остаться? – вопрос был глупый, ибо девушка понимала, что Гохорона нашел здесь себе место, и не без помощи Валтории. Однако друг умел удивлять:
- Тут прошел слух, что я не единственный выживший из Оттошонкора, которого занесло в Гергадот… Надо найти остальных. Даже если это будет всего один человек…
«И мне тоже их надо искать…».
- Но останутся ли они жить здесь? – задала важный вопрос Изольда.
Ошанто развел руками:
- Гергадот – большой мир. Думаю, где-нибудь местечко себе мы найдем… Главное, чтобы были вместе.
- Вместе с Валторией?
И парень улыбнулся:
- Как только я приведу свое тело в порядок, то сделаю ей предложение руки и сердца. Это море огней меня отогрело.
- Смотрю, ты переобщался с мицирами…
Оба рассмеялись. Изольда аккуратно приобняла друга:
- Обещаю – ты обязательно сыграешь на нашей свадьбе с Тристаном.
- Ты его найдешь. Обязательно.
После Ошанто попрощаться подошла Валтория – блондинка бросила игривый взгляд в сторону однорукого и хихикнула:
- Вот представляю, как четыре семьи будут визжать от неожиданности!
- Смотрю – ты не их, не своих родственников не жалуешь…
- Догадалась-таки? – цокнула языком девушка.
- Это было нетрудно.
Они обнялись.
- Береги себя, - велела Валтория.
- Слушаюсь, - по-уставному ответила Изольда.
И далее в течение десяти минут к Брагинской подошел каждый присутствующий. Ричфен заверил в полной исправности «Антамановой звезды», Энка велел употреблять в пищу больше витаминов, мициры сунули мешок «морской гальки»… И только Агарон с надеждой поинтересовался:
- Вы еще вернетесь сюда?
- Надеюсь, что по другим обстоятельствам… Учитесь справляться со своими проблемами сами.
«Иначе закончите как Оттошонкор...».
Агарон небрежно отсалютовал:
- Ватсленга уже нет, а значит – нет и проблем.
«Ты все такой же наивный».
Ричфен выполнил свою работу на высшем уровне – оказавшись внутри «Антамановой звезды», Изольда даже не сразу поверила, что это – именно ее корабль, только чистый, хорошо пахнущий и просто приведенный в порядок: его нарушали разве что меч-иголка и пакетик «морской гальки», лежащие на пульте управления. Пульсаторы были наконец-то приведены в автоматическое состояние ожидания, а потому в этот раз по Желатину можно было путешествовать с меньшей опаской.
Найти Лаврентеллу в лабиринте параллельных миров особого труда не составляло, но прежде Изольда решила изучить подарок от Ричфена – вставленную в пульт управления карту памяти «Гиборгомы». Брагинская нажала кнопку «Проиграть данные» и была неприятно удивлена – на экране высветились данные, записанные неизвестной письменностью: судя по всему, автоматическая расшифровка не срабатывала. Зато Изольда наконец-то услышала голос погибшей подруги – он периодически срывался, будто Эйслин куда-то торопилась:
- Изольда, если ты… Тьфу на эти штампы. В общем, слышишь меня? Если слышишь, то и со мной, и с тобой явно поработали наши доблестные каратели. Мы не просто не нужны Армбории – мы для нее опасны… Знаю, ты вообще не помнишь, кто ты и что ты, но пожалуйста – держись подальше… Хотя какой там подальше… Короче, помни про проект «Мо́рниген». Из-за него досталось и тебе, и Тристану… Кстати, о нем, - Эйслин помолчала и более тихим голосом продолжила: - Тогда я поступила нехорошо, что встала меж вами. Он действительно любит только тебя, да и ты любишь только его. Просто он… Таких мужчин мало. Особенно в Армбории. В общем, прости меня за ту попытку разрушить тебя на части. Если мы увидимся – хотя я не верю в этот сценарий – значит, все худшее осталось позади. Если же нет… В общем, прости меня, фактическая сестра, та, что вытащила меня из пепла и просто была со мной все эти годы. Искренне любящая тебя Эйслин.
И на экране высветилась фотография.
Да, это были они – зеленоволосая Изольда, смотревшая в объектив мрачным, почти черным взглядом, и блондинстая Эйслин Домбровская, бывшая на голову выше подруги – она хохотала так, что даже через экран Брагинская ухитрилась услышать ее смех. Обе – в темно-зеленых мундирах на фоне некоего светлого здания, заметного благодаря нелепым в своем украшении колоннам. Снимок был обрезан, а потому Изольда не могла определить, на фоне чего их тогда запечатлели…
И девушка просто коснулась кончиками пальцев экрана.
«Жаль, что мы с тобой так и не пересеклись – не считать же за это наше пребывание в Гергадоте в разное время! Я бы тогда тебе лично сказала, что прощаю тебя. И похоже – ты не единственный мой погибший друг…».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге