Древний мегасайенс

Глава 1

Театр заполнился еще до рассвета.

Математиков из конкурирующих школ посадили в разные секции, чтобы избежать потасовок: левую заняли представители школы Архимеда, правую – Герона, а в центральной восседали последователи Эвклида. В проходах стояли стражники с дубинками, готовые вмешаться, если дискуссии примут неподобающую форму. Увы, раньше такое уже случалось.

За свою долгую историю Александрийский мусейон повидал многое, но сегодня его гостей ждало нечто особенное. Атмосфера на трибунах накалялась с каждой минутой. Наконец, первый луч Солнца упал на алтарь, посвященный девяти музам. В то же мгновение из постройки за сценой вышел распорядитель. Встреченный овациями, он совершил короткое богослужение, а затем пригласил на сцену представителей школ.

— Приветствую вас, служители истины! — возгласил он. — Поклянемся оставить дурные мысли, быть честными и справедливыми!

Вышедшие один за другим повторили эти слова. Последним был сиракузец из школы Архимеда, и его громкий голос, усиленный на последних словах – «… да оставят меня музы, если я нарушу данную перед богами клятву!», – донесся до самых дальних рядов, вызывая одобрительные возгласы. На сцене появился геометр в тоге с эмблемой мусейона – оливковая роща Академа и надпись: «Геометр да войдет!» Помощник, сопровождавший его, разложил все нужное для эксперимента в центре сцены. Он взял шест высотой в несколько локтей, воткнул его заостренным концом в песок и начал забивать, удерживая вертикально. Глухие удары отдавались эхом по всему театру. Когда помощник закончил, геометр проверил отвесом ориентацию шеста и укрепил его. Затем надел на шест прочную льняную нить длиной в десять локтей и натянул ее стилусом с жженой костью на конце.

Театр замер. По знаку распорядителя геометр поставил стилус вертикально, костью вниз, и начал медленное – даже торжественное, – движение по идеально ровным, чуть шероховатым плитам паросского мрамора. С каждым шагом дуга, росшая с конца стилуса, становилась длиннее. Представители школ шли за геометром, следя за его действиями. Через полчаса он замкнул линию, и взорам собравшихся предстала идеальная окружность, встреченная аплодисментами.

Эта процедура повторилась еще дважды. Осмотрев фигуры, представители единогласно вынесли вердикт: можно начинать! Распорядитель дал знак, и к сцене устремились команды от каждой из школ. Не теряя времени, оставшегося до заката, они принялись чертить многоугольники около своей окружности. Трибуны зашумели, выражая поддержку командам, а стражники положили руки на дубинки, примечая самых ретивых. Впрочем, сегодня до рукоприкладства вряд ли дойдет, а вот завтра, когда начнут проверять построение многоугольников, исчерпывающих окружность, да считать их периметр, будет жарко. Без споров точно не обойдется, и остается лишь просить прекрасных муз, чтобы ученые мужи не принялись распускать руки…

***

Победила школа Архимеда – последователи сиракузца вписали в окружность и описали около нее 192-угольник точнее всех. Хвала музам, в драке после оглашения победителя обошлось без жертв, а несколько сломанных носов и выбитых зубов – небольшая плата за научный прогресс.

Команды разъехались, и теперь тишину в театре нарушали лишь удары молотка по зубилу: каменщик выбивал на стеле число – новое отношение длины окружности к ее диаметру. В главные города уже отправили гонцов, чтобы инженеры и строители исправили расчеты и смогли воздвигнуть еще более прекрасные и величественные здания во славу империи.

Библиотекарь мусейона вносил в летопись запись о соревновании, когда его побеспокоил портовый служащий – он принес свитки, изъятые у путешественников. Обычно им возвращали копии, а оригиналы оставляли в библиотеке, но в этот раз случай был особый.

— Это было у двух путников с востока, — сказал служащий, — старшего зовут учитель Лю. Говорят, прибыли на сегодняшнее представление, но опоздали.

Библиотекарь развернул пергамент – и застыл от изумления.

— Скопировать будет трудно, и начальник хочет совета, как быть… — продолжал служащий, но библиотекарь не слышал его. Он бросился в хранилище, разложил пергамент на столе и склонился над ним с лупой. Когда служащий, устав ждать, окликнул библиотекаря, тот поднял голову и сказал:

— Невероятно! Больше трех тысяч углов…

— И что с этим делать?

— Этот человек… как его зовут?

— Учитель Лю.

Библиотекарь свернул манускрипт и запер в столе.

— Найдите его. Он не должен уплыть из города!