Дом начинается с того, что тебя ждут

Глава 1

Сначала в шлюзе появился воздух. Он входил постепенно, почти неслышно. Как и полагается газу, он занимал весь предоставленный ему объём, но делал это не спеша. Цифры давления на небольшом экране медленно росли, а оранжевая полоса возле внешнего люка становилась всё короче.

Барсук ждал.

Торопиться здесь было нельзя. Снаружи, за двумя герметичными дверями, находился космос - совершенно пустой и совершенно равнодушный к тому, успел ли кто-нибудь надёжно закрыть шлем. Шлюз как раз для того и существовал, чтобы космос оставался снаружи, а воздух - внутри станции.

Когда давление сравнялось со станционным и над внутренним люком загорелся зелёный огонёк, Барсук наконец снял шлем. Из-под жёсткого воротника скафандра показались два примятых уха. Левое распрямилось сразу. Правому понадобилось несколько секунд и короткое недовольное стряхивание головы. Барсук провёл лапой по шерсти между ушами. После выхода в открытый космос она всегда лежала неправильно и слегка топорщилась в разные стороны. Он закрепил шлем в держателе и принялся снимать перчатки. Пальцы снова стали похожи на лапы, а не на большие белые инструменты для работы снаружи станции. Он размял хвост, вытащив из специального отделения скафандра, на что тот, как словно был чем-то отдельным от Барсука начал ходить из стороны в сторону, то ли радуясь вновь обретенной свободе, то ли откликаясь фоновым раздражением.

Барсук как раз отсоединял страховочную систему, когда возле его плеча что-то блеснуло - это была небольшая гайка неторопливо проплывавшая через шлюз. Как будто ею так и было задумано с самого начала. Барсук проводил её взглядом.

- Интересненько, - сказал он. - Ну и куда это мы собрались? С утра пораньше?

Гайка не ответила. Она продолжила движение с тем спокойным достоинством, с которым в невесомости перемещаются предметы, абсолютно уверенные, что рано или поздно кто-нибудь их всё равно поймает. Или сами окажутся где надо.

Барсук вытянул лапу, но промахнулся. В ответ гайка мягко оттолкнулась от стенки и полетела обратно. Со второй попытки он всё-таки её поймал. На Авалоне вещи не падали на пол. Здесь вообще ничего не падало, пока станция не разгонялась. Да и сам пол на космической станции был понятием весьма относительным. Поэтому забытая гайка могла путешествовать по Авалону ещё очень долго. Иногда такие заблудшие предметы проводили на космических станциях больше времени, чем некоторые члены экипажа. Барсук удовлетворённо положил гайку в нагрудный карман, похлопал по нему лапой и открыл внутренний люк.

Авалон встретил его ровным гудением вентиляторов, тёплым светом и знакомым запахом металла, пластика и чего-то едва уловимого, но, скорее всего, точно съедобного. На космической станции вентиляторы работали почти всегда. Это на Земле, с легкой руки ее Величества Гравитации, тёплый воздух поднимается вверх, холодный опускается вниз, и воздух постепенно перемешивается сам. В невесомости никакого привычного «вверх» не было. Воздух приходилось постоянно гонять по отсекам, иначе выдыхаемый углекислый газ мог задержаться возле морды спящего кота и стать причиной серьёзной неприятности.

Барсук прислушался. Вентиляция работала ровно. Значит, Авалон дышал.

Он перебрался в отсек для переодевания, цепляясь карабинами за поручни. У стены висел мягкий станционный комбинезон. Барсук потянулся к нему и заметил белый уголок бумаги, торчавший из кармана. Это была записка и была она сложена вчетверо. Барсук развернул её - там значилось «Не забудь сегодня поесть вовремя. Лис». Ни даты, ни объяснений.

Судя по слегка помятому краю, записка пролежала в кармане не первый день. Лис наверняка положил её туда перед последней отправкой Барсука на Авалон. А возможно, ещё раньше. Лис вообще считал, что половина космических происшествий начинается с того, что кто-нибудь вовремя не пообедал. Или недоспал.

- Такова уж наша кошачья природа, - бывало повторял он, разводя лапами, над обьемистым пузиком.

Барсук перечитал записку, а потом посмотрел на часы. Обед он, конечно же, уже пропустил.

- Только не говори потом, что предупреждал, — сказал Барсук невидимому Лису.

Записка больше ничего не ответила, видимо считая, что уже и так уже сообщила всё необходимое. Спорить с ней было бессмысленно. Барсук аккуратно сложил бумажку и убрал обратно в карман.

Затем подтянул к себе комбинезон, оттолкнулся от стены и поплыл в сторону жилого отсека.

Авалон тихо гудел вокруг него. За обшивкой работали насосы. В вентиляционных каналах двигался воздух. За иллюминаторами не было ничего, кроме чёрного пространства, далёких звёзд и Земли, вокруг которой станция продолжала своё бесконечное падение. Но внутри было тепло. Здесь хранились его вещи. Здесь кто-то заранее положил в карман записку. И здесь его всё-таки ждал поздний обед. Барсук поймал себя за поручень у выхода из отсека.

- Я дома, - сказал он.

Авалон ответил ровным гудением вентиляции.

Кажется, этого было вполне достаточно.