Доктор Х

Глава 1

Я — доктор Х, и у меня своя клиника. Скромная, на окраине, но своя. Я работаю один, и мои помощники — целый арсенал специальных программ. Скажу без ложной скромности: я могу вылечить абсолютно всё. Единственное, от чего я отказываюсь — плодить цифровых детей. Как представлю эти кукольные личики и фальшивые улыбки, меня тошнит.

Как я стал доктором? Обычно никто не спрашивает. Если коротко: раз попробовал и оказалось — моё.

В той, прошлой жизни, я был дизайнером. Верстал журналы, рисовал шрифты... Став Homo Transient, я тут же порвал с прошлым. Пропади он пропадом весь этот криатифф, я стану другим! Через месяц безумных экспериментов появились первые глитчи… Мой код поплыл.

Трагедии в этом не было. Я как классический дизайнер-параноик настроил автобэкапы. Откатил на день назад — и код снова здоров. Но этот опят дал мне идею. Что, если научиться прятать болезнь за бесшовными текстурами? Тогда из любого бага можно вытащить шедевр.

Я скачал набор «Цифрового Доктора» — скальпели и отмычки — и начал экспериментировать над собой. Здесь даже не было крови: я резал текстуры, а не живую плоть. Через полгода зубрёжки цифровой анатомии и мелких операций на добровольцах я получил лицензию. Дизайнер умер. Я натянул на его труп белый халат и стал доктором Х.

В начале мне было сложно. Опыта — крохи, репутация — ноль. Да и сами цифровые люди тогда не начали болеть. Но прошёл год, два… и началось.

Помните, какими лозунгами нас заманивали сюда? «Вечная жизнь без болезней и старости», «Свобода творчества и самовыражения», «Жизнь без физических ограничений» … Вранье от первого до последнего слова.

Мы получили не только кучу новых проблем — мы и от старых-то не смогли избавиться. Формально старости нет, зато есть бесконечные циклы и захламленный код. Никуда не делась и старая добрая шизофрения. Только теперь к ней на выбор добавились алгоритмическая депрессия и сенсорный паралич. И, разумеется, нас всегда готов порадовать новыми мутациями серверный грипп.

Если бы меня попросили описать одним словом своих пациентов, я бы сказал — деградация. Они живут и гниют. Это единственная свобода, которая доступна здесь без ограничений. Пока в один прекрасный день система не включает принудительный ресет.

***

Сегодня день хирургии. Я кромсаю и сшиваю куски глючного кода. Не самих транзи, что вы! Всего лишь бэкапы того дня, когда они обратились ко мне. Ведь так гораздо удобнее: не этических норм, ни анестезии… Бэкап — это ведь просто калька. Пусть даже орёт от боли и страха.

Через пару часов на полу вырастает целая гора ошмётков. Они ещё живы, цепляются, пытаются собраться вместе... Я равнодушно пинаю их в сторону носком ботинка. Какая к чёрту жизнь в помойке из глитчей!

Первый приём всегда проходит, как под копирку. «Я хотел попробовать...» — тут надо вставить нужное — «Там оказался вирус. Теперь у меня всё сбоит и разваливается». Названия болезней могут меняться, но причина одна: глупость пополам с любопытством. Порой невезение. Все их «пробы» кончаются закономерно: визитом в клинику доктора Х.

А как же бэкап? А никак! У нормальных транзи последний бэкап бывает месяц, а то и полгода назад, когда они чудом про него вспомнили. За это время произошло уже столько всего, что откатиться нет никакой возможности.

Что им остаётся делать? Центральной клиники они все, как один, боятся… Как же, коллеги узнают, такой позор! Поэтому тянут до последнего в наивной надежде, что всё само рассосётся. И только когда уже почти ползают — находят меня. Разумеется, готовые платить любую цену.

Я сверяюсь с журналом: на сегодня всё. Падаю в кресло, с наслаждением вытянув ноги. Завтра — выходной.

Скоро придет чистильщик. Он сметёт весь мусорный код в огромный мешок и растворится в ночи. Зачем он ему? Я никогда не спрашиваю. Достаточно того, что пол снова чист.

Большую часть жизни я провожу в клинике. Удобно: спустился вниз на этаж — и уже на работе. Необходимое предпочитаю заказывать с доставкой. Я не люблю город. И особенно толпу.

В городе во мне просыпается «дизайнер»: тот наивный малый, который верил в красоту вещей. А её больше нет. Теперь я вижу одно уродство — рекламы, зданий, людей. Порой становится так тошно, что я едва не кричу: «Как вы живёте в этом кошмаре!»

Город тоже болен. Он лишён таламуса.

Но не только это. Больше всего меня бесят косые взгляды у себя за спиной. И от кого? От моих пациентов. После операций остаются рубцы на коде. Их не видно, но время от времени они зудят. Например, когда приходит новая прошивка или системный апдейт. Виноват во всём, разумеется, я.

Поэтому город для меня — прямые линии. Кратчайший путь из пункта А (моя клиника) в пункт Б. И обратно. Как можно реже.

***

Но в тот день я пошёл против собственных правил. Потому что вдруг увидел в толпе его — своего чистильщика. И не смог удержаться от любопытства.

Он выглядел, как обычно: типовой аватар, метла, мешок… Я шёл чуть позади, стараясь не привлекать внимания. Затем он свернул в парк и устроился на скамейке. Я подобрался совсем близко, прячась в тени деревьев, чтобы увидеть его лицо.

Я едва его узнал. Вместо обычного чуть туповатого выражения, он излучал брезгливость. Я знал эту маску прекрасно: сам надевал такую во время работы. Но я-то смотрел на болезнь... А он на обычных — транзи. Кем он себя вообразил с этой кривой усмешкой? Меня передёрнуло от отвращения. Знать бы, какую гримасу он строит у меня за спиной!

Неожиданно он наклонился и развязал мешок. Из него выскользнуло... что-то живое. Похожее на крупную собаку. Или скорее ребёнка. Что-то такое, отчего по моей спине прошел холодок. Оно спряталось под скамейкой. Чистильщик пнул его ногой, заталкивая поглубже.

И тогда оттуда донёсся звук. Высокий и одновременно хриплый... Мне показалось, что ОНО плачет.

Чистильщик достал новую порцию ошмётков и сунул вниз. Существо зачавкало. Жадно, торопливо, продолжая надрывно всхлипывать. Пока не переварило подачку и стихло.

Его хозяин так и продолжал сидеть, сканируя прохожих. Словно попал на шоу или парад уродов, устроенный для него одного.

В этот момент я не выдержал. Сдал назад и убрался оттуда. Потому что просто физически не мог подойти и спросить его прямо: «Что, чёрт побери, ты таскаешь в своём мешке?»

***

Вечера я провожу в одиночестве. Убираю в футляр анаглифные очки, навожу порядок в клинике, составляю план работы на завтра. Выключаю свет.

Поднимаюсь этажом выше и опускаюсь в любимое кресло перед панорамой с видами космоса. Негромко играет доцифровая музыка. В руке — бокал хорошего виски со льдом. Кому, как не мне, знать, как погрузить цифровое сознание в алкогольный туман.

На столе остаётся пустой бокал. Я проваливаюсь в сон...

Коридор клиники. На первый взгляд, ничего необычного: холодный свет ламп, тихий гул вентиляции, идеальная чистота. Но мне отчего-то не по себе. Я кожей чувствую — ОНО уже там.

Глухой удар за спиной заставляет меня вздрогнуть. Упало что-то тяжёлое. Заставляю себя обернуться... и замираю в немом крике.

На меня движется… Нечто. Гротескная масса обрывков кода, свёрток и глитчей. Она до жути огромная. И самое страшное — среди этого хаоса проступает фигура. Карикатурная, плоская, с грубыми намёками на лицо и конечности... Но — человек.

Я вглядываюсь до боли… и узнаю. Эти фрагменты я вырезал сам скальпелем из чужого кода. Отшвырнул и забыл. И тут меня пробивает током: я не хотел их смерти! Я резал, даруя жизнь. Эта проказа честнее любой «красоты».

И теперь она здесь. И требует добавки.

Чудовище рядом. Воздух сжимает меня в тиски. Из его «глотки» вырываются наружу жуткие стоны и хрипы.

— Доктор... — хаос наконец рождает слова. — Я вернулся. Мне нужна душа!

Моё тело парализовало страхом. Чудовище продолжает расти, поглощая меня. На подобии лица загораются безумные глаза. Нелепые конечности трясут меня за плечи.

— Ведь ты не откажешь, да? Я — твоё дитя!

Сердце отчаянно взрывается...

Я срываю одеяло и хватаюсь руками за грудь. Руки дрожат, спина в холодном поту. Судорожно обвожу глазами комнату… Слава богам, я совершенно один.

И тогда я вспоминаю своё настоящее имя — Франклин Глюкстейн. Да, я — Франкенштейн цифрового мира.

Пока чудовище спит. Но однажды я не смогу его удержать. И оно придёт не за мной. Оно возьмёт в руку скальпель и начнёт кромсать весь наш мир.

От судьбы не уйдешь.