До встречи. Твой Марс.

Глава 1

Пролог.

Калининград. Начало двухтысячных.

Вы любите смотреть в чужие окна? У вас не возникало ощущение, что кто-то смотрит на вас из «темного квадрата» напротив?

Я долго смотрела в окно из спальни дедушки. Три месяца назад он попал в больницу. Сердечный приступ. Оттуда он уже не вернулся. На похоронах было много людей. Самые близкие и коллеги по работе. Все тепло отзывались о нём. Мама грустила. Не плакала, но тяжело вздыхала. Папа как мог утешал её. Через месяц меня переселили в его комнату. Она больше. Из моей комнаты сделали гардеробную.

Перебирая вещи дедули, я нашла несколько дневников. Какие-то заметки по работе и описание прожитых дней. Он умел хорошо и интересно описать свои ощущения, мысли и планы. Часто упоминался какой-то «друг». Просто друг. Без имени и фамилии. Они точно работали вместе. Несколько страниц исписаны непонятными аббревиатурами и много определений на профессиональном сленге. Что-то связанное с космосом и спутниковыми антеннами. Я полистала и сложила всё в коробку. Решила – пусть пока побудут у меня.

Глава 1

По внешнему виду оконных рам и стекла можно определить, что за человек обитает в этом жилище.

Моя одноклассница живёт напротив здания детского сада, и она периодически рассказывает, как новоиспечённые родители детсадовцев заглядывают в окна группы, где их чадо знакомится с новым миром. Переживания, страх, любовь и непреодолимое желание постучать и помахать рукой впиваются в белые деревянные рамы: «Мама рядом, всё хорошо!». Сквозь высокие, прозрачные, намытые хозяйственным мылом окна и белым тюлем просачивалась наружу детская беспечность и неповторимый запах детсадовской столовой.

Мне повезло меньше. Как мне казалось. Через дорогу напротив нашего десяти подъездного двухэтажного дома стояла такая же длинная «колбаса». Растянувшееся двухсотметровое строение с красным фасадом, рассечённая на десять секций. Одна секция – одна или две семьи.

Раньше я не обращала внимание на окна дома напротив. К этому меня подтолкнуло моё хобби. Я люблю читать, анализировать, записывать свои ощущения после прочитанного. И я заметила, что мои рецензии в школе на уроке литературы очень хорошо принимались учителями. Так я решила написать что-то своё. Начала задумываться о журналистике.

Учитель по литературе, Станислав Александрович, решил меня поддержать и дал несколько советов о наработке полезных навыков. Один из доступных и одновременно трудных – наблюдение. Именно благодаря наблюдению столетний дуб в «Войне и мире» Толстого стал одним из важных «персонажей» романа.

Я перешла в десятый класс и, не успев закончить первую четверть, заболеваю. Ангина. Горло дерёт. От фурацилина и антибиотиков тошнит. Есть ничего не могу. Пью куриный бульон с вермишелью и наблюдаю. Смотрю в окно. Фиксирую происходящее: мужчины, женщины, школьники давят резиновыми сапогами упавшую листву, превращая полотно из асфальта в коричнево – красно – жёлтую высокохудожественную абстракцию. Двери подъездов в доме напротив гремят и скрепят по расписанию. Утром с шести до десяти и вечером с четырёх до одиннадцати.

И вот, когда берёзы у подъезда напротив скидывают последнюю листву, я замечаю его. Окно. И понимаю, что раньше его не видела. Или плохо смотрела. Окно располагалось на чердаке. В нашем доме чердак был нежилым. Там только бельё да травы луговые, аптечные сушат, велосипеды хранят, когда не сезон. И тут вдруг не просто маленькое круглое отверстие в крыше для вентиляции, а полноценное прямоугольное окно с занавесками. Я стала наблюдать.

Днём за серо-белым тюлем непроглядная темень, а вечером тусклое жёлтое свечение. Как-то смотрелось это на фоне свинцового, тяжёлого осеннего неба неуютно. Хозяин жилища мне представлялся как немощный старик в рваном вязаном джемпере, в тёплых, истоптанных тапках на ногах и растянутых штанах, заправленных в шерстяные толстые носки с дыркой на пятке. Может быть, даже домашнее животное. Кот. Который и вовсе не домашний, а приходящий доесть рыбьи кости и головы после не очень сытного обеда. Вечером чёрный чай с сахаром и сухарями из чёрного хлеба. Может быть, чай с лимоном. Несмотря на то, что это были лишь мои додумки, жизнь соседа из дома напротив мне рисовалась как тягучая и вязкая безысходность с запахом старости и магазина овощей на углу. Знаете, этот запах сырости, земли, подгнившей картошки и капусты.

Когда болезнь отпустила моё многострадальное горло, на первом же уроке литературы я подошла к учителю с наброском моих наблюдений, которые в итоге должны были перерасти в полноценную историю. Возможно, с элементами художественного вымысла. Он прочитал и улыбнулся, потирая подбородок с седой бородкой.

- Очень хорошо, Анна. Я читаю и вижу твоими глазами. И мне интересно заглянуть к этому соседу или соседке.

Я не ожидала такого поворота.

- Как это заглянуть? В гости пойти? К незнакомцу? – спросила я, не веря, что человек, которому я доверяла, толкает меня на такой опрометчивый поступок.

- Зачастую за неприглядным фасадом живут неподдельные человеческие истории. Иногда даже с элементами фантастики.

Глава 2

Я шла домой, раздираемая любопытством и страхом. Хотя бояться мне на самом деле было нечего. Район спокойный. Криминал был, но так, по мелочи: велик угнали, цветы с клумбы сорвали. Но чтобы подготовить почву перед будущим знакомством, я решила провести небольшое расследование.

Мама сказала, что дом напротив был заселён примерно в то же время, когда и наша семья в лице прадедушки и прабабушки приехали восстанавливать область после войны. Это где-то конец сороковых годов. В основном семьи интеллектуальной интеллигенции: профессора, инженеры и преподаватели. Кто именно живет в квартире на чердаке, она не знала. С минуту простояв у окна, вглядываясь в темные стёкла «соседа-загадки», она вдруг сказала:

- А я знаю. Вспомнила. Там жил учёный. Он работал или имел отношение к спутникам, которые в то время активно разрабатывали. Всё как-то мутно, но, кажется, мой папа с ним ходил в парк в шахматы играть. Но это было много лет назад. Если он жив, то ему лет восемьдесят уже. Странно, - задумчиво сказала мама. - Я раньше не обращала внимания на это окно, хотя живу здесь с рождения.

Мама только подогрела мой интерес к этому «другу». Конечно, версия, что там жил именно он, была «нестабильна». Но я решилась.

В субботу мама испекла штрудель. В такие дни надо было быть начеку. Папа съедал обычно больше всех. Заблаговременно отрезав кусочек обжигающе горячего пирога, я завернула его в салфетку, положила на одноразовую бумажную тарелку и вышла из дома. Перейдя через дорогу и оказавшись у подъезда, мне стало не по себе. На входной двери не было ни кодового замка, ни домофона. Можно было просто открыть дверь и зайти. Что я и сделала. Дверь «пропела» ржавыми петлями несколько фальшивых нот, ознаменовав моё появление в тёмном подъезде. Два этажа – две квартиры. Узкие деревянные лестницы, коричневая краска на ступенях, зелёная на стенах. Почтовые ящики не менялись, наверное, с момента постройки дома ещё при немцах.

Шаг за шагом я миновала все две лестничные клетки и упёрлась в небольшую обшарпанную, но относительно целую дверцу, ведущую, по моим предположениям, к кому-то, кто должен будет либо оценить мамин кулинарный шедевр, либо проигнорировать мой негромкий и неуверенный стук.

- Ну была не была.

Постучав три раза, я замерла, вслушиваясь в шорохи. Ни шагов, ни вздохов. Ни скрипа половиц. Я собиралась выдохнуть и развернуться, но с той стороны кто-то спросил: «Вы сами пришли?»

Что за вопрос? Что значит «сами»? Он ждал кого-то?

- Здравствуйте! Простите за беспокойство. Я ваша соседка из дома напротив. Вы, наверное, знали моего дедушку Фёдора Николаевича. Он умер несколько месяцев назад. Я знаю из его дневников, что он с вами общался.

- Заходите, Анна.

Он знал, как меня зовут. Значит, я не ошиблась. Это придало мне немного уверенности, но всё же я была готова увидеть в квартире бардак, захламлённость и запах старости. Пожилые люди со временем теряют способность обслуживать себя и поддерживать порядок в доме. А моему соседу уже больше восьмидесяти лет. Так что я «смастерила» уверенное и понимающее выражение лица и, подтолкнув дверь, открыла её.

Я оцепенела. Не от ужаса. От удивления. Я поспешила с выводами насчёт дееспособности и чистоплотности. Квартира, если так можно было назвать, занимала весь чердак. Так, по крайней мере, мне казалось тогда. На полу ковры ещё советской эпохи и почти как новые. Мебель из семидесятых. Техника тоже того же времени. Всё работало. Освещение было слабовато, но достаточно комфортное. Играло радио. На плите варились пельмени и закипал чайник со свистком. То есть сосед жил в двухсотметровом пентхаусе со всеми благами и удобствами. Мне стало неловко и немного стыдно.

- Проходите, Анна. Можно обувь снять и тапочки надеть. Пол чистый и тёплый, но из-за Рыжего может шерсть прилипнуть к носкам. У вашей мамы до сих пор аллергия на шерсть?

Я замерла, вслушиваясь в его приятный тембр. Не старческий скрипучий, дрожащий и срывающийся. Он говорил словно диктор в программе вечерних новостей, под которые я засыпала в раннем детстве, когда дедушка пил чай в соседней комнате и смотрел телевизор.

- Да, есть немного.

Я сняла резиновые сапоги и надела красные войлочные тапки, больше похожие на галоши.

- У вас уютно, - я решила сделать комплимент новому знакомому. Больше для его комфорта, а скорее для моего. – Мама испекла субботний штрудель, и я решила угостить вас и дедушку помянуть.

- Спасибо, Анна. Уют – это не мебель и ковры. Аромат твоего пирога придаёт больше жизни в это пространство. Присаживайтесь. Сейчас подам чай, - мужчина указал в сторону диванчика и журнального столика.

- Прошу прощения, но я, к сожалению, не знаю, как вас зовут, - решила я уточнить. А то как-то неловко становилось.

- Меня зовут Марс.

- Какое… редкое имя. Это в честь планеты?

- Почти, - улыбнулся мужчина, расставляя чашки на столике. – А вот и чай.

Сначала мне показалось странным и немного нереальным, но первые минуты я не могла его рассмотреть. Во-первых, он практически постоянно был повёрнут ко мне спиной или боком, и из-за освещения его лицо как будто бы менялось. Я не могла определить его возраст. По телодвижению и уровню манипуляции с кухонной утварью я не дала бы ему восемьдесят лет. Хотя если он следит за здоровьем и регулярно занимается физическими нагрузками, то ему не составляет труда удерживать тяжёлый чайник с водой достаточно продолжительное время. Наконец он сел напротив меня, и мы впервые встретились глазами.

Единственное, что могло сказать о его возрасте, и то неточно, так это волосы. Седые, почти белые, слегка вьющиеся. Морщины были, но не глубокие. Красивая улыбка. Тёплый и искренний взгляд серо-голубыми глазами как будто сбивал меня с толку.

- Простите, Марс, за нескромный вопрос. Сколько вам лет? Вы не выглядите ровесником дедушки.

- Да. Мы познакомились, когда я был совсем ещё юным. Но мы сразу нашли общий язык с Фёдором. И я вам сочувствую, - минута молчания повисла в воздухе. Отмерив пятьдесят девять ударов, минутная стрелка старых напольных часов продолжила свой неспешный ход. И наш диалог возобновился.

- Вы вместе над чем-то работали? У дедушки в его дневниках много записей. Половину я не могу разобрать, но понятно, что думал над чем-то серьёзным. Вы ему помогали?

- Скорее он мне помогал в моей миссии, которая в итоге стала общей, - ответил Марс, продолжая покорять меня своим дикторским, глубоким тембром.

- Это как-то связано с космосом? – спросила я, уткнувшись носом в чашку.

- Да. Ты наблюдательна. Как и твой дедушка. Мы с Фёдором сразу нашли общий язык несмотря на то, что мы были разными. Общая проблема и цель сплачивает, - Марс улыбнулся. Его улыбка пленяла.

- Я буду честна с вами. Я и подумать не могла, что в таком месте, как чердак, может быть так уютно. Мне всё здесь напоминает старый интерьер нашей квартиры. Всё, вплоть до запахов. Наверное, из-за пельменей. Дедушка их очень любил. Бабушка лепила очень вкусные пельмени и вареники. Я любила с вишней. Я была маленькой, когда её не стало, - в тот же момент у меня возникло чувство светлой грусти. Ни тоски, ни скребущей жалости, что рядом нет близких людей, а что-то тёплое и приятное. Смирение и покой.

- Я надеюсь, вы мне поможете с моей миссией, - неожиданно перевёл тему разговора собеседник. – Фёдор, помимо своих инженерных талантов в области покорения космоса, обладал неслабым творческим потенциалом. Чтобы вы поняли, о чём я хочу вас попросить, я расскажу о себе и о своей миссии, и ещё кое-что почитать.

Я сдвинулась на край дивана и поставила чашку с чаем на столик. Мне стало интересно.

- Я работаю на одно секретное конструкторское бюро. С самого момента появления на свет я окружён темой космоса и всего, что с этим связано. Моя основная деятельность была посвящена созданию устройства, что пройдёт горизонт событий у одной очень мощной чёрной дыры. Сначала мы испытывали аппарат на менее активных квазарах, где чёрные дыры не набрали мощности. И кое-что получалось. Но время поджимало. И я решил рискнуть. Всё в итоге сводилось к риску и надежде на вычислительную способность техники. Мы отправляли один за одним устройства с датчиками. Они отправляли данные. Мы собирали, систематизировали их и использовали для создания самого совершенного, на сколько это было возможно, программного обеспечения для внедрения в автоматизированную станцию, которая достигнет и пройдёт через самые опасные места, сохранив свои способности и потенциал. И у нас получилось.

- Это звучит как сказка, но я хочу верить, что это правда. Я и не догадывалась, что наши учёные работают над такими программами и тем более могут отправлять аппараты так далеко. Мне казалось, что мы максимум смогли отправить человека в космос. А тут история про квазары и чёрные дыры. Завораживает, если честно.

И опять эта улыбка. Марсу явно было приятно слушать комплименты.

Неожиданно мужчина встал и направился в глубь помещения, протянувшегося вдоль всего дома. На мгновение он исчез в полумраке, где свет от лампочек Ильича уже не доставал до него. Стало волнительно. Я допила свой чай и продолжала всматриваться в темноту. Наконец проявившись на свет, Марс оказался не с пустыми руками.

- Я не хочу тебя задерживать. Мама может волноваться. Но хочу, чтобы ты почитала кое-что, - мужчина протянул мне папку с пожелтевшими листами с машинописным текстом. На полях были написаны заметки от руки. Я узнала подчерк.

- Это написал мой дедушка?

- Да. Он обернул мою историю в художественный вымысел. И получилось что-то вроде научной фантастики. Но он не закончил писать. Может быть, ты сможешь поработать над текстом? Мы вместе поработаем?

Я затаила дыхание, пробегая по строчкам, вдавленным в бумагу. Это ведь хорошая проверка моих писательских талантов. Точнее, это выявит, есть ли они вообще.

- Конечно! Я с радостью! Я… Я… У меня нет слов. Но… - задумалась я. - Это как-то странно. Зачем вам документировать ваши исследования таким образом? Есть ведь научные журналы.

- Понимаю. Но есть два момента. Во-первых, проект, над которым я до сих пор работаю, секретный. Во-вторых, я не уверен, что моя работа создаст нужный эффект, если она будет оформлена как строго научное издание. Его могут забросить в долгий ящик. Мне нужен человек с талантом передавать сложные научные моменты понятно и интересно. Распространить среди людей и вызвать любопытство к изучению космоса. Это важно. Очень.

Прижав дедушкину рукопись к себе, я кивнула, дав понять Марсу, что я в деле. Правда, я совсем не понимала, что из этого получится. Было страшно. Ответственность немыслимого масштаба для подростка шестнадцати лет.

- Как только изучишь материал, заходи ко мне по субботам. Я соберу за неделю нужные данные, и вместе подумаем, как всю эту скучную научную «канцелярию» превратить в интересный роман.

Вернувшись домой, я сгорала от нетерпения прочитать написанное дедушкой, но решила максимально, насколько это возможно, пока не погружать родителей в происходящее. Маме я рассказала, как мы мило посидели с соседом, описав его как добродушного пенсионера – коллекционера вещей советской эпохи. Про его работу с дедушкой я решила не упоминать. Пока. Пока не разберусь с рукописью.

И вот вечером того же дня я погрузилась в первые строки «научно-фантастического романа» - «Окно вероятностей МАРСА». Почему название планеты было написано большими буквами, было непонятно. Повествование велось от первого лица. Сюжет был тривиальный. На Земле происходят катаклизмы. Человечество борется за выживание. Учёные поняли, как предотвратить всё. С помощью чёрной дыры они отправляют корабль, управляемый роботом с искусственным сознанием. Главный герой – робот или многофункциональная алгоритмическая расчётная система рассказывает, как он, преодолев горизонт событий и вылетев с другой стороны чёрной дыры, оказался на планете, которая точь-в-точь похожа на землю, но задолго до начала стихийных бедствий. Используя свои знания, он помогает учёным преодолеть первый кризис, связанный с солнцем. Используя свой корабль, сделанный из материала, который ещё не открыли на этой земле, он сделал щит.

«На мониторе вспыхнул красный маркер: плотность потока протонов превысила критический порог. Это была не обычная вспышка - это был корональный выброс массы планетарного масштаба. Плазменное облако неслось к Земле со скоростью почти две тысячи километров в секунду.

В атмосфере начались аномальные полярные сияния - они полыхали даже над экватором, окрашивая небо в ядовито‑зелёные и багровые тона. Ионосфера дрожала, как натянутая мембрана, и радиосвязь рассыпалась в треск белого шума.

На орбите спутники один за другим теряли ориентацию: магнитные бури перегружали гироскопы, а жёсткое рентгеновское излучение прожигало микросхемы. На Земле в длинных линиях электропередачи начали нарастать геоиндуцированные токи. Трансформаторы гудели, перегревались, и где‑то на севере первый из них взорвался с оглушительным хлопком, выбросив фонтан искр и маслянистого дыма.

И тут в комнату ворвался он - тот, кто пришёл из параллельной вселенной. В руках у него был тонкий лист материала, который не значился ни в одной таблице Менделеева. Он назвал его “квантовым экраном”: структура материала резонировала с магнитным полем планеты, создавая локальные зоны компенсации.

- Мы не остановим вспышку, - сказал он спокойно, будто речь шла о дожде. - Но мы можем перенастроить магнитное поле так, чтобы удар пришёлся по касательной. Если успеем развернуть сеть экранов на ключевых узлах энергосистемы…

- Гео… инду… циро … ванные… - проговорила я вслух. - И как я допишу этот роман, если я ни «алё» в этих научных терминах? А научная фантастика она потому и «научная», что в ней сплошь и рядом термины. Марс сказал, что будет моим консультантом. Значит, с научной стороны всё будет правильно.

Дедушка, конечно, всё грамотно с технической стороны написал, но чего-то не хватало. Не хватало «человечества». Отношения, дружба и, может быть, любовь. В голове вертелся сюжет фильма «Назад в будущее». Дружба учёного и подростка. Прямо наша история. Зачем далеко ходить? Но только место развития событий будет Россия.

День за днём я всё больше погружалась в процесс. Черновик романа изо дня в день наполнялся новыми эпизодами. Я переживала, что мой стиль повествования, мой язык и темп будет отличатся от дедушкиного, но я решила протестировать более-менее проработанный черновой вариант на маме. Я рассказала про своё увлечение, но пока без подробностей. Дала ей текст и попросила найти отличие. И она уверенно сказала, что не чувствует разницы. Ещё она отметила, что тема довольно сложная для меня будет. Искать материалы и научные статьи придётся в научной библиотеке. На что, конечно, я одобрительно кивнула и сказала что-то типа: «Я поставила перед собой цель и пару часов в библиотеке с научной литературой я вытерплю». А сама тем временем каждую субботу носила кусочек горячего штруделя новому знакомому. Хотя сам он так и не откусил ни кусочка от пирога. Всё отдавал мне.

Сюжет продолжения истории выглядел оптимистично. С помощью робота и технологий будущего Земля была спасена от разрушительного действия сверхмассивной вспышки, но, как и положено, расслабляться в таких историях было рано. Впереди человечества ждало много катаклизмов и испытаний, связанных с ними. Робот и тут применил свои знания и наработки.

- Получается, эта история бесконечна. Он бессмертен, пока батарейку можно зарядить. От наводнений, пожаров, эпидемий и голода он спасает землян раз за разом. То есть ещё пару глав и можно заканчивать историю? – спросила я Марса, раскладывая листки на полу его гостиной. Он посмотрел на ворох бумаг и загадочно улыбнулся.

- У меня для тебя подарок, - сказал он, пятившись назад.

- Подарок? Но по какому поводу? – удивилась, щурясь, пытаясь разглядеть высокую фигуру в полумраке чердачного портала.

- Я им почти не пользуюсь. И он почти как новый, - Марс протянул мне пластиковый толстый прямоугольник. – Ты, наверное, уже слышала про ноутбук. Так вот, это он. Чтобы ты могла сразу печатать в программе. Принтер у меня тоже где-то завалялся.

- Ноутбук? Принтер завалялся? Марс, вы меня удивляете. Я компьютер только в интернет-клубах видела, а это! Это потрясающе! Спасибо! – я резко рванула к смущённому пожилому человеку. Он не успел опомниться, как я уже прижимала к себе его теплую и невероятно мягкую руку в знак благодарности.

- Ты осваивай технику. Я научу. Но пока что давай только здесь. Твои домашние могут не сразу принять подарок.

- Это точно. Особенно папа.

Постояв ещё немного, я с расплывающейся улыбкой, Марс немного смущённый, но довольный решили ещё выпить чаю и включить шайтан-машину.

Следующие несколько суббот я изучала компьютер и переносила текс с бумаги в «вордовский» документ. По мере продвижения повествования я начала чувствовать приближающийся конец истории. Несмотря на то, что это просто роман о научных открытиях с приправой из приключений, романтики, дружбы и иногда с элементами триллера с антигероями, меня всё чаще стала посещать мысль, а за ней и чувство, что я описываю чью-то биографию.

Ещё два месяца назад я едва связно могла рассказать идею и описать концепцию, не говоря о том, что я и слов-то таких не знала. Особенно сильно и концентрированно я ощущала свой писательский потенциал именно в квартире на чердаке. Это странное сочетание ретро-стиля советской эпохи с современной техникой меня пленяло раз за разом, но всегда, как только я выходила за порог, накрывала необъяснимая тоска. Как будто мне приснился сон, где я в каком-нибудь любимом фильме главная героиня, и в один момент я оказываюсь среди серых панелек потерянная, на краю города, где я никто и ни что, и не знаю, как вернуться обратно. Мне становилось страшно. И самое страшное то, что я откуда-то знала, что всё это не будет продолжаться долго. Кто-то или что-то раз за разом всё чаще и больше забирал «краски» от этой эйфории от квартиры на чердаке.

- Марс, я чувствую себя невеждой и эгоисткой. Я не спросила вас о вашей семье. У вас же была семья? Родители? Сестры или братья? Жена? – спросила я, сидя за ноутбуком в ожидании, когда он отправит очередную партию глав романа. – Просто я не вижу среди всех этих потрясающих вещей фотографий вас или вашей родни, или друзей.

Пожилой мужчина ни на секунду не остановился и не задумался. Выражение его лица сохраняло безмятежность, но во взгляде читалась лёгкая ирония.

- Что же, родители у меня, конечно, были. Были и братья. Я надеюсь, что с ними всё хорошо и они заняты таким же важным и ответственным делом, что и мы. Просто время и пространство разделило нас. А на счёт жены… Я не создан для создания семьи.

Я бы, конечно, ответила, что так говорят люди, которые боятся взять на себя ответственность, но понимаю, что весь материал, который лёг в основу научно-фантастического романа, полностью результат исследований и научных открытий самого Марса. Этот седовласый и подозрительно молодо выглядящий мужчина оказался очень скромным гением. О своих трудах он говорил, что они «зародыши» великих открытий. И я помогаю появиться им на свет.

Была ещё одна странность в поведении Марса. Он не выходил за пределы дома, кроме внутреннего дворика через чёрный вход. Подъезды в таких домах часто были сквозными, и он пользовался только выходом, ведущим в тихое место со скамейкой и уличной сушилкой, где соседи развешивали свои огромные простыни и выбивали раз в неделю ковры. Марс выходил на улицу исключительно после захода солнца в безоблачную погоду, когда на небе можно было увидеть немного тусклых звёзд.

Однажды зимним вечером, когда мороз разогнал облака и проявилась космическая синева со сверкающими созвездиями, я увидела моего соседа, сидящим на этой скамейке. Тихо подойти не получилось. Морозный снег хрустел под ногами, как крахмал, эхом отражаясь от старого кирпичного забора напротив дома.

- Анна, присаживайтесь. Я хочу с тобой кое-что обсудить. Настораживающая фраза была произнесена тем же тембром, что и всегда, но звучала она как-то не уютно.

- Наверно, Вы про последнюю главу? Знаю, там слишком затянут диалог, но мы подошли к финальной главе, и там должны были быть раскрыты все недосказанности и даны все ответы…

- Нет. Там как раз всё написано как надо. Ты молодец! Я так себе и представлял финал нашей истории. Но ты не расслабляйся. Закончишь этот роман, отдохнёшь, отправишь его в издательство. Напечатают не сразу, но всё же. Всё произойдёт в нужное время. И пойдёшь дальше. Дальше больше идей. Мировые события сами подскажут сюжет. Главное, будь собой и пиши, как чувствуешь.

- Почему у меня ощущение, что Вы прощаетесь со мной?

- Нет, не прощаюсь, но мне нужно кое-куда отправиться. Чтобы наша с тобой работа имела смысл. Так что это наша последняя суббота перед паузой в наших писательских выходных.

- Но ведь скоро Новый год. Я хотела пригласить вас к себе, чтобы вы не отмечали праздник в одиночестве. Я и подарок приготовила. Нельзя отложить поездку?

- Скажем так. Я займусь продвижением романа. Ты придумала название? Хотя нет. Не сейчас. Позже скажешь. Когда допишешь, - неожиданно, впервые за месяцы нашего знакомства, он взял меня за руку. – Пока меня не будет, заходи кормить рыжего. Он привык на чердак заходить, хоть и уличный.

Я кивнула в ответ. Он отпустил мою руку, встал и, скрестив руки на груди, дикторским тембром сказал: «Штрудель уж остыл, поди. Пойдём греться».

Этот зимний вечер отличался от предыдущих наших «субботников». В атмосфере было что-то «давящее». Как будто я пришла на вокзал провожать друга, но поезд ещё не приехал, и мы сидим на перроне. Он с чемоданами, а я с надеждой, что поезд задержат или он передумает уезжать. Но вдали я слышу гудок и свет фар подсвечивает рельсы из-за поворота. Он приближался. Этот момент.

Уходя, я не обняла друга и не прощалась с ним. Намеренно.

- Я зайду попрощаться завтра перед школой.

- Можешь после школы зайти. И кстати, можешь тогда же и ноутбук забрать. Я его как раз упакую к этому моменту.

Мы посмотрели друг на друга. Он молчал. Я молчала. Мне хотелось взять с него слово, что как только он приедет назад, он даст о себе знать. Он зажжёт свет на винтажной настольной лампе изумрудно-зелёного цвета, которая светит тёплым жёлтым светом. Я всегда смотрела на этот свет в его окне из своего окна. Я всегда знала, что он там.

Настало утро. Я первым делом посмотрела на окно напротив. Жёлтое пятно света, как маяк, освещало мою надежду.

Выходя из подъезда, я снова посмотрела на окно.

- Ещё там, - как молитву повторяла я всю дорогу.

День в школе пролетел быстро. Из-за облачности стемнело ещё в обед. Я бежала, скользила и падала. И вот я у подъезда. Но неожиданное препятствие. Новая дверь с кодовым замком. Кнопки ещё не стёрлись, поэтому угадать комбинацию сразу было невозможно. Марс должен был знать об этом. Почему он не сообщил?

От нетерпения я начала стучать что было сил. Дверь открылась. Из подъезда вышел мужчина. Он осмотрел меня с ног до головы и молча пошёл прочь вдоль по улице. Залетев на второй этаж, меня снова ожидал сюрприз. Хотя это был не сюрприз, а неприятное открытие. Дверь в квартиру Марса словно кто-то порубил топором, но до конца так и не смог её разнести. Сквозь щели мне в лицо подул морозный сквозняк. Повеяло сыростью. Кто-то мяукнул.

- Эй, рыжий! Рыжий, ты тут!

Я толкнула дверь. Я не готова была увидеть то, что было за ней. За ней ничего не было. Ничего. Пустота. Старые лаги вместо уютного красного ковра. Несколько отверстий в крыше вместо окна. Я не помню сколько я простояла, боясь сделать шаг в это пространство. Как будто одно движение, и я окажусь в том самом сне, где я одна среди серости и пустоты. Всё было обманом? Всё было пустотой? Что это было? Чем это было?

Спустившись вниз, я снова встретила того мужчину.

- Здравствуйте, скажите, пожалуйста, а ваш сосед сверху давно съехал?

- Дорогая, какой сосед? Только недавно мансарду выкупили. Вот и замок поставили. Там скоро ремонт делать будут. Люди будут жить. Сейчас это модно стало. Но нам хоть фасад отремонтируют. В подъезде порядок наведут, - мужчина посмотрел на меня с подозрением. Хоть мы и живём друг напротив друга, но по-соседски дружелюбен он не был.

Я кивнула головой и вышла из подъезда. Новая железная дверь с таким грохотом клацнула за моей спиной, что мне показалось, что я не сама вышла, а меня выгнали оттуда. Выгнали из прошлой жизни.

Я пыталась заставить себя поверить, но мир в моём сознании трещал по швам. Вернувшись домой, я сразу пошла в свою комнату. Подошла к окну и ощутила новый «удар». Его на самом деле нет. И, наверное, не было. Напротив моего окна была только круглая дырка, что имитировала оконный проём с каким-то подобием рамы без стекла. Я услышала шум в коридоре. Мама пришла с работы.

- Мама, только не смейтесь. Я хочу спросить тебя. Чем я занималась последние три месяца по субботам?

Мама, вытягивая ноги из зимних сапог, усмехнулась, как будто вопрос был с подвохом.

- Ты брала кусочек штруделя и уходила.

На мгновение мне полегчало.

- Куда? Недалеко? – спросила я, подыгрывая, чтобы не раскрыть свою тревогу.

- Да нет. Тут недалеко, - мама посмеялась, думая, что я с ней во что-то играю. – Солнце моё, ты уходила в свою комнату и садилась писать научно-фантастический роман.

- Нет, я этого не вынесу.

Я вылетела из коридора в спальню и, закрывшись на замок, рухнула на кровать. Мне хотелось кричать. Неожиданно начал мигать свет. Следом лампочка в коридоре лопнула. Потом свет погас во всём доме. На мгновение мне показалось, что моя злость таким образом вышла наружу. Мне было горько, что я больше не услышу, как он ставит чайник и не увижу, как он улыбается, будто знает что-то хорошее, чего пока не знаю я. Проплакала весь вечер и половину ночи. Родители стучали в дверь. Иногда очень настойчиво стучали. Я сказала, что мне нужно время. Что я расстроена. На вопрос, что меня так расстроило, я ответила: «Меня бросил друг».

До Нового года оставалось две недели и две субботы. Я снова заболела ангиной. И это было к лучшему. Не надо никуда идти. Ни с кем говорить. Ничего объяснять.

Глава 3

Утром тридцать первого декабря мама позвала меня на завтрак. Среди столовых приборов и тарелок с яичницей на столе лежала коробка в красивой обёрточной бумаге.

- Любимая наша доченька, - классическое начало маминого поздравления на все праздники, которые касались меня. – Мы с папой долго думали, что тебе подарить. А на работе у папы новый начальник, и компания расширяется.

- Нам на работе премию дали и вот, - не выдержал папа и опередил маму. – Подарили всем по ноутбуку, чтобы мы программы новые осваивали. А я, ты знаешь, с трудом и медленно всё это делаю. Так вот, мы решили, что подарим тебе его. Ноутбук твой, - выдохнул папа. – Но программу я буду осваивать. Вместе с тобой будем учиться.

- Анна, ты ведь от руки пишешь… Писала роман. Теперь можешь и печатать. Всё же проще будет.

Я молча посмотрела на коробку. Потом на родителей. Потом снова на коробку. Я ничего не могла сказать. Я подошла к родителям и обняла их. Слёзы навернулись у всех. Первой сдалась мама и разревелась. Я следом. Папа держал себя в руках.

- Спасибо. Это лучший подарок, который мог быть. Вы самые любимые. Простите, что последнее время так вела себя. Но сейчас мне лучше. Я в порядке.

И тут не сдержался папа. Я смотрю на рыдающих родителей и понимаю, что я счастлива. Все такие эмоциональные, эмпатичные и понимающие. Полный комплект. Полный контакт. Что ещё для счастья надо?

Позавтракав и убрав посуду, я отправилась в комнату с подарком, а родители сели резать салаты на Новый год.

Развязав красный бантик и сняв подарочную бумагу, я увидела то, от чего мурашки пошли по всему телу. Открыв коробку, я увидела его. Ноутбук. Мой ноутбук. Тот ноутбук, что когда-то подарил мне Марс. У меня задрожали руки.

Открыв его, я снова почувствовала это. Такое сладкое чувство от предвкушения продолжения истории. Той истории, что мы писали с Марсом.

- Значит, это ещё не всё? Есть продолжение? И самое главное – я не сошла с ума?

Раскрыв крышку компьютера, я заметила на рабочем столе папку. Папка называлась «МАРС». Большими буквами, как в дневнике дедушки. В папке было два файла. Документ: «Многофункциональная алгоритмическая расчётная система. М.А.Р.С». И видеофайл: «Субботний штрудель». Направив курсор на видео, я «тапнула» два раза.

Сердце заколотилось. Дыхание сбилось. Я почувствовала, как кровь сначала отхлынула от мозга, потом прилилась обратно. В висках барабанил пульс.

- Здравствуй, Анна, - в видео седовласый моложавый мужчина сидел на диване в винтажном интерьере советской эпохи. - Сначала я хочу попросить прощения, что заставил тебя переживать и волноваться. Я знаю, как это тяжело прощаться с хорошим другом. И ты снова прошла через это. И я тоже. Я знал, что это случится и когда это случится. Я был готов. Ты нет. Но я хочу, чтобы ты была готова к новому витку событий, которые растянутся на несколько десятилетий, а если повезёт, то и столетия. Но судя по тому, что после случившегося две недели назад ты смотришь это видео, мой план сработал. Наш план. Не скажу, что было легко. Но результат того стоил.

Во-первых, и, наверное, ты уже догадалась. Я Марс. Я программа в облике человека. Я искусственное сознание. И я могу манипулировать человеческим сознанием. Когда ты смотрела в окно через дорогу, я вступил с тобой в контакт. Так же, как и с твоим дедушкой. Ты на самом деле никогда не была на чердаке, кроме того случая, когда я покинул землю.

Ты помнишь первое испытание, с которым робот помог справиться землянам?

- Солнечная вспышка? – обратилась я к изображению на экране.

- Солнечная вспышка. В новостях об этом упомянули вскользь. Потому что мы помешали ей. Как и описано в романе, я отрикошетил основную массу протонов. Пришлось пожертвовать частью корабля. Оно того стоило. Это не прошло незаметно. На земле кое-где почувствовали последствия от вспышки. Кое-где сгорели трансформаторы.

- Лампочка в коридоре, - пробубнила я, вспомнив это светопреставление. Я поняла, что произошло. Мне стало немного стыдно.

- Теперь ход за тобой. Скоро у тебя появится интернет, и ты сможешь распространять нашу историю. Рукописи. Распечатай их и отправь в издательства. Как я и говорил, их сначала будут игнорировать, но потом… Потом ты станешь очень известным автором. Дальше больше. Но и сложнее, и от этого интереснее.

На минуту Марс замолчал. Как будто дал мне возможность сказать ему что-нибудь.

- Я скучаю. Я рада, что у тебя получилось это сделать. Но я скучаю по субботнему штруделю. Пусть это было только в моей голове. Но всё же.

- Мне не хватает твоих шагов по скрипучим ступеням. Хоть это и было иллюзией.

Марс встал с дивана, и изображение интерьера исчезло. Остался только белый фон.

- У меня нет тела. Нет лица. Мой возраст сложно посчитать. Я принял тот облик, чтобы ты мне доверяла и поверила мне. И в меня. Я верю в тебя. До встречи. Твой Марс.

Прошло четырнадцать лет.

За это время благодаря интернету наши истории с Марсом обрели популярность. Тема техногенных катастроф и поиск способа выжить и развиваться в экстремальных условиях набирала популярность. И наши романы оказались, что называется, «в жилу». Вышла книга. Несколько. Я продолжала писать. Раз в месяц я получала электронное письмо от Марса. Новый способ общения с другом. Реальный способ. В них он описывал будущие проблемы, связанные с климатом и космосом, а я добавляла в них «человечности»: дружба, романтика, любовь, немного экшена и местами триллера.

Я вышла замуж. Родила детей. Я жила той жизнью, о которой мечтала. Мы купили ту самую квартиру на мансардном этаже. Дети пошли в мою школу. И учитель литературы у них, угадайте кто? Мама с папой под боком. Внуки заходят в гости.

Суббота. Я готовлю штрудель. На обед пельмени. Дети с мужем в парке. Стук в дверь. Подумала, что соседи пришли угостить чем-то с огорода. Открываю дверь. Высокий мужчина с проседью в волосах в укороченном сером пальто, накинутом на кофту с капюшоном, джинсах и кроссовках стоит на пороге.

- Анна, добрый день. Я подумал, что запах штруделя и пельменей — это единственное, что не меняется. Даже если всё остальное меняется.

- Марс?