Дневник с края мира

Глава 0, вступление

10 минут после выхода на нижнюю орбиту: Новая планета, новая работа, новый опыт. В этот раз это планета под кодовым названием B6-X32D7. Это экзо планета земного типа, и сканеры не смогли установить существование крупных форм жизни. Надеюсь, в этот раз всё пройдёт спокойно, и не будет как на той планете где даже ночью температура не понижалась ниже 50°C, и не как на той планете с кремниевыми формами жизни, где все пытались нас сожрать (справедливости ради, это было весело). Планета довольно отдалена от всех транспортных путей и колоний человечества, но подобные планеты на вес золота. Вполне возможно, что вскоре тут будет процветающая колония (если мы найдём что-то ценное, конечно).

1 час после выхода на нижнюю орбиту: Планета удивительно похожа на Землю: есть облака, леса, моря, реки и океаны. Атмосфера также похожа на земную, и, возможно, мы сможем провести полевые исследования без скафандров. Кто знает, может мы даже найдём полу-разумные формы жизни (мечтать не запретишь). Очень удобно, что сутки на этой планете длятся 23 часа 28 минут 34 секунды и 928 миллисекунд (зачем нам такая точность), это поможет приспособиться к местным условиям.

*много неинтересных записей спустя*

День 30, 12:31: Скоро мы наконец высадимся на поверхность. Хоть до сих пор не было найдено ни одной хоть сколько-то крупной формы жизни, я чувствую, что это будет одно из самых захватывающих приключений в моей карьере. Корабль снаряжается для высадки, уже завтра наша группа приземлится на планету.

День 31, 13:43: Меня опять определили в команду с двумя мужиками. Выглядит так, как будто они лучшие из лучших. Ну, они хотя бы вызывают доверие, в конце концов я с обоими хорошо знакома, и они не раз выручали. Ладно, мы буквально только-что приземлились, я уже чувствую небольшие изменения в гравитации, обожаю, когда на планете гравитация меньше чем стандартная. Мы приземлились на опушке леса, довольно необычно вновь видеть то, что напоминает лиственные деревья. Естественно мы не можем сразу выйти наружу, «надо провести последние исследование и убедиться, что это безопасно», зануды.

Глава 1, наблюдение

День 32, 11:19: Мне, как обычно, советуют не превращать исследовательский дневник в личный, но мне, как обычно, всё равно, в конце концов, он не идёт как отчёт, он нужен лишь для того, чтобы я могла спокойно составить отчёт о планете, и чтобы я ни о чём не забыла. Завтра мы уже должны сделать “поход” к близлежащей пещере, там уже может начаться что-нибудь интересное, в конце концов именно для таких миссий я до сих пор состою в составе экспедиции, я постоянно замечаю необычности и нахожу приключения на свою задницу. Пещера находится за лесом, и она довольно далеко, скорее всего нам придётся переночевать в лесу. Я уверена, ночью что-то произойдёт.

День 33, 11:50: Буквально через 10 минут начнётся “поход”. Я уже надела свой любимый походный костюм. Я постараюсь делать записи как можно чаще, кто знает, может все эти записи сложатся во что-то интересное.

День 33, 12:30: Мы нашли что-то, похожее на ягоды, и, пускай, в “технике безопасности” указано, что инопланетные организмы лучше в пищу не употреблять, каждый из нас всегда носит с собой устройство, позволяющее понять, ядовитое это растение или животное, или нет. Эта ягода довольно вкусная, я даже думаю посадить один куст в моём саду на корабле (почему никто не хочет приобретать личный сад, хороший способ расслабиться).

День 33, 14:01: Через некоторое время после написания предыдущей записи я начала чувствовать странное гнетущее ощущение, будто кто-то на меня постоянно смотрит. Сколько бы раз я не оглядывалась я никого не замечала. Ещё что странно — я единственная кто это чувствует, никто другой из группы ничего подобного не ощущает. Надеюсь, что это просто эффект от ягод и это пройдёт.

День 33, 17:32: Кроме ягод тут ещё и что-то подобное на фрукты встречается, что, впрочем, логично, если есть ягоды, то должны быть и фрукты. Однако, эти фрукты не внушают мне доверия, пожалуй, даже не буду их пробовать.

День 33, 18:41: Мы нашли хорошую ровную полянку и решили тут переночевать, из интересного могу отметить, что дрова из местной древесины очень хорошо горят. Представляю какие тут случаются лесные пожары. Так как завтра мы уже будем спускаться в пещеру (она буквально в километре), то надо выспаться, но что-то мне подсказывает, что я сегодня не усну, это ощущение никуда не пропало, и мне уже становится страшно. Впрочем, инопланетные существа никогда не нападают в первый день, так что пока можно не бояться.

День 33, 22:00: Это ощущение мне не даёт покоя, мне иногда кажется, что рядом с палаткой кто-то ходит, но каждый раз, когда я выхожу, чтобы проверить, я никого не вижу. Я была бы уже рада встрече с хищником. Надеюсь, что это не паранойя. Надеюсь.

День 34, 6:06: Я НЕ СОШЛА С УМА!ОНО БЫЛО ЗДЕСЬ! ОНО СЛЕДИЛО ЗА МНОЙ! Оно ЗНАЕТ, ЧТО Я ЗНАЮ. Что теперь будет? Что ему нужно?! ПОЧЕМУ Я?!

День 34, 8:03: Мне потребовалось много времени что бы успокоиться. В общем, я до полуночи не могла уснуть. Даже когда я уснула, мне снились кошмары. Я встала очень рано, и решила сразу резко выйти из палатки, чтобы увидеть его, чтобы доказать себе, что я не сумасшедшая. И когда я вышла, я услышала позади себя хруст ветки. Ветка сломалась, как будто кто-то резко отпрыгнул в сторону. Кто-то большой. Кто-то, кто следил за мной. Что самое интересное, когда я повернула голову в ту сторону, там никого не было. Никакого движения, никаких звуков, ничего. Даже следов ног или царапин на деревьях рядом со сломанной веткой нет. Будто он испарился. Что же, теперь я точно знаю, что кто-то тут есть, и что я ему по какой-то причине интересна. Учитывая, что всё это время он (дальше я именно так буду к этому существу отсылаться) следил, не показывая себя даже на миг, и даже когда я почти его увидела он решил бежать, а не нападать, я могу сказать, что вряд ли я интересна ему как добыча или как нарушитель территории, тут что-то другое, что-то неизвестное. По крайней мере, я могу его не бояться, пока что. Я уверена, он ещё будет со мной контактировать (или по крайней мере пытаться).

День 34, 8:24: Я, конечно, перепугала команду, но, всё же, это уже прошло, после этого инцидента я чувствую себя спокойнее и даже как будто бы… опустошённой(?). Мы собираемся в ту самую пещеру, за которой мы, впрочем, и вышли из корабля.

День 34, 13:21: Ещё на Земле было придумано разделение пещер на типы образования, но это что-то новое. Ещё ни разу мы не встречали подобных образований. Эта пещера как будто бы образовалась в результате землетрясения, по ней начал течь ручей, а затем вследствие ещё одного землетрясения ручей пересох и сейчас эта пещера выглядит так. Такая сухая, но при этом с такими гладкими стенами. Впрочем, даже в таких гладких стенах я умудряюсь находить необычные вещи, в этот раз это… я даже не знаю, камень необычной формы, который на пол сантиметра торчал из стены. Необычная пещера, одним словом. Но самое главное, я перестала чувствовать на себе взгляд, очевидно, он не решился пойти за нами в пещеру, так как тут практически негде спрятаться, пускай он и наверняка знает эту пещеру как свои пять(?) пальцев(?). Наконец, я снова смогла вздохнуть спокойно.

День 34, 16:34: Мы встретили жеоду какого-то очень необычного камня, голубого. Не припомню, что бы существовали чисто голубые драгоценные или полудрагоценные камни, наиболее близка по цвету голубая шпинель (я до сих пор наизусть помню книгу по минералогии, которую решила прочитать чисто по приколу), но этот камень светлее. Скорее всего до конца пещеры ещё далеко, поэтому мы скорее всего устроим ночлег прямо рядом с этой жеодой.

День 35, 18:42: Судя по всему, вчера мы увидели всё, что могла предложить эта пещера, ничего нового за этот день мы не увидели. В более узкие туннели мы решили не заползать. Снова мы ночуем рядом с жеодой, не удивлюсь, если следующая ночёвка будет на той самой полянке.

День 36, 10:17: Как же быстро в условиях отсутствия смены дня и ночи сбивается режим. Хотя, не это главное. Он решил пойти за нами в пещеру. Когда я проснулась от его взгляда, я, с криком «Пошёл вон отсюда», кинула в сторону выхода включённый фонарик. На мгновение луч света попал на него, однако, я не успела ничего разглядеть. По крайней мере, я надеюсь, больше ночью он к нам подходить не будет (или я не буду от этого просыпаться).

День 36, 16:51: Взгляд, думаю не надо больше говорить, что произошло при выходе из пещеры (это уже превращается в одержимость, а быть объектом одержимости инопланетного существа — это всегда не к добру).

День 36, 19:57: Он отступил, по крайней мере, я больше его не чувствую. Я начинаю думать, что он имеет разум. Примитивный, но разум. Интересно, а как я могу вступить с ним в контакт, если он не рискует даже малюсенького следа своего присутствия оставить. Надо будет подумать об этом завтра.

День 37, 10:40: Я чувствую что-то необычное в его взгляде сегодня, будто он не просто наблюдает, а пытается сказать мне что-то. Позапрошлой ночью, когда я кинула в него фонарик, он мог догадаться, что я его чувствую, ведь в условиях кромешной тьмы я не могла его увидеть, теперь он пытается это использовать(?). Либо просто моё воображение снова разыгралось. Но, надо будет как-то проверить эту теорию.

День 37, 13:54: Когда мы шли этой дорогой несколько дней назад камни лежали по-другому. Похоже, он их передвигает, правда, я пока не понимаю зачем, камни не выкладываются в какую-то фигуру, сканер тоже ничего необычного не замечает в этих камнях. Ясно одно, эти передвижения точно не естественное явление. Я думаю, что во время следующего похода куда-нибудь, он начнёт проявлять себя активнее. Но он уже начал себя проявлять.

День 37, 18:16: Мы добрались до корабля. Ближайшие пару дней мы точно не выйдем никуда. У него есть время подготовиться. Медленно этот дневник становится посвящён только ему. Впрочем, это понятно, я никогда ни с чем подобным не встречалась.

День 37, 23:27: Уже полночь, а я до сих пор не могу уснуть. Я всё думаю о нём и о том, что произошло. Сначала он наблюдал скрытно, будто пугаясь меня, а сейчас он уже начинает давать какие-то знаки. Мне уже не терпится отправиться в новый поход, впрочем, гулять мне никто не запрещает. Я была сегодня настолько заряжена, что уже всю свою работу с материалом уже сделала, и ближайшие пару дней я абсолютно свободна. Это время надо провести с пользой. Кстати, я никогда не обращала внимания на луну этой планеты, она куда больше земной, я даже вспомнила, что в отчётах было указано, что у неё не меняется фаза, то есть она всегда находится в фазе “молодая луна”. Ладно, мне действительно пора спать, уже искры в лесу мерещатся.

Глава 2, общение

День 38, 13:44: Моя теория подтвердилась, он действительно пытается мне что-то сказать. Когда я поворачивала голову в сторону той пещеры, неприятные ощущения усиливались, а когда отворачивала, наоборот — ослаблялись. Похоже, он пытается мне сказать идти в лес, но одной мне слегка боязно надолго выходить в лес. В конце концов, я ещё не выяснила его мотивы. Хотя, я заметила ручей на сканировании, могу в принципе сходить к нему, набрать образец воды на исследование, знать состав местной воды всегда полезно. Я возьму с собой аварийный передатчик сигнала. Если что, оправлю сигнал о помощи.

День 38, 15:38: Знаки. Если камни можно было списать на случайность или микротолчки, то это уже на них списать не получится. Палки, лежащие странным образом, царапины на деревьях, но самое главное находилось рядом с ручьём. Здешние цветы, собранные в круг, и в центре небольшая кучка грязи, в любом бы другом случае я бы проигнорировала это, но в связи с другими обстоятельствами я решила посмотреть поближе, и обомлела. В этой грязи был отпечаток его ноги (я очень сомневаюсь, что это ладонь). Два больших пальца с передней части ноги и один противопоставлен им, но самое страшное — когти, судя по отпечатку, они просто огромны. И главное, это всё было сделано недавно. Грязь выглядит свежей, будто её положили меньше часа назад, но как он понял, что я собираюсь сюда идти, вряд ли он эти знаки оставил по всему лесу. Могу предположить, что он просто может быстро передвигаться, поэтому и смог оставить эти знаки. Надеюсь…

День 39, 19:13: Весь сегодняшний день я работала не покладая рук, даже не было возможности (да и желания) записать хоть что-нибудь в дневник, хотя и писать толком нечего, потому что сегодня ничего не происходило. Я готовлюсь к следующей вылазке, мы планируем исследовать береговую линию ближайшего моря, благо идти до него не далеко, в конце концов, прибой часто выкидывает на берег что-то интересное. Мне он не даёт покоя, он оставляет знаки, как будто бы хочет о чём-то сказать, или может он хочет со мной таким образом познакомиться? Попытки обсудить находки с другими ни к чему не привели, даже советы и новые данные с орбиты никак не помогли. Мне кажется, что, либо сразу после экспедиции, либо во время этой экспедиции у меня случится с ним контакт. Я, на всякий случай, придумала знаки, что бы я смогла хоть как-то с ним пообщаться. Это будет явно не самый простой контакт, до этого мы ни разу не вступали в контакт с чем-то, что не имело своей культуры, но при этом имело разум (знаки слишком упорядочены для существа без разума). При чём, скорее всего мы…я всё это время контактировала с одной особью, а мы даже не знаем сколько их и как они опасны. Я морально к встрече уже готова, да и физически тоже, однако, надо понимать, нельзя быть готовым ко всему, всегда есть варианты развития событий, которые мы не можем предусмотреть, и именно они обычно и случаются.

День 40, 12:52: Мы уже больше недели здесь, и только сейчас отправляемся во вторую экспедицию. Буду записывать необычные вещи, которые будут со мной случаться, это поможет их не забыть. Я совсем забыла сказать, но вчера я выложила из веток стрелку в направлении моря, надеюсь, он понял, что я хотела ему сказать.

День 40, 19:15: Ничего, сегодня не было ничего интересного, только непонятные звуки, напоминающие пение птиц, но они не являются чем-то из ряда вон выходящего. Впрочем, я заметила, что он проявляет большую активность ночью и вечером, надеюсь, что наконец пойдут более прямолинейные знаки. А я его даже не чувствую. Я оставила уголёк рядом с большим камнем, который находится не далеко от места остановки. Надеюсь, он поможет.

День 41, 8:14: Я отлично поспала, вчерашние пессимистичные мысли заменились оптимистичными, и я снова готова покорять этот неизведанный мир. На камне, рядом с которым я оставила уголь ничего не появилось, но спокойный взгляд в затылок мне говорил «что-то изменилось». Я искала, но ничего не нашла, и когда я уже почти отчаялась найти что-то с утра, я заметила странный узор на боковой стороне палатки. Он был будто выцарапан. Лес и луна. Больше про это произведение искусства я ничего сказать не могу. Но, он перешёл от абстрактных знаков, которые ты можешь интерпретировать как угодно, к более понятным образам, очевидно, что я пока не понимаю, что он от меня хочет, но я понимаю, что узнаю это, когда найду другие знаки.

День 41, 15:09: мы уже несколько часов как подошли к морю, и спокойно спустившись по крутому склону, оказались на небольшом пляже. После короткого подводного сканирования (угадайте, надо ли было нам залезать в воду), мы узнали, что тут довольно-таки много рыбы, подводная жизнь прямо кипит. После мы начали осматривать пляж на предмет чего-либо необычного, мы очень часто так находим необычные образцы. Моё внимание привлёк обычный камень, сканирование не показало ничего необычного, но осмотрев его со всех сторон, я обнаружила выцарапанное изображение луны на одной из сторон. Ну, первая часть сообщения мне понятна: «ночь», осталось найти другие. Удивительно, как плавно он показывает себя, он не хочет что-то мне говорить напрямую, он хочет, чтобы я догадалась сама.

День 41, 18:35: Больше сегодня ничего не происходило, до этого момента. Я почувствовала, что какой-то камень мне попал в голову, но подняв этот объект, я поняла, это не камень, а уголёк, тот самый уголёк, который я оставила рядом с тем большим камнем, но на этот раз он сточен с одной стороны, очевидно, на том камне он оставил сообщение, и завтра, когда мы пойдём обратно на корабль, я его увижу.

День 41, 19:23: Уха из местной рыбы получается отличная (больше сказать нечего).

День 42, 8:08: Вроде бы, обычный день, мы, как обычно, должны возвращаться на корабль, но что-то мне подсказывало: «появился новый знак». Я его быстро нашла, но главное то, где он был. НА МОЁМ РЮКЗАКЕ! На секундочку, мой рюкзак находился со мной в палатке, то есть он был менее чем в метре от меня. И более того, он смог незаметно открыть палатку, оставить сообщение и всё так же незаметно её закрыть. Может ли то, что он не боится так близко ко мне подходить означать, что он боится не за себя, а за…что-то другое? Его вектор поведения очень странный. Кто знает, может быть он всё это время читает мои записи (ничего, конечно, в них не понимает, но читает). В общем, я так и не сказала, что это за знак. Странный силуэт, напоминающий…меня(?) и стрелка к ещё более странному силуэту, судя по всему это он. Ну, это уже прямой намёк на контакт. Ладно, надеюсь он указал место, время и условия на том камне.

День 42, 12:12: Когда мы спускались к пляжу, мы оставили верёвку, прикреплённую к грунту, чтобы мы могли потом спокойно подняться. Ночью кусок грунта обвалился, но верёвка за что-то держалась. Когда мы поднялись мы увидели, что она держалась за дерево неподалёку. Он явно не хочет зла. Это, кстати, первый знак, который видела не только я.

День 42, 18:18: Наконец мы дошли до той поляны, где останавливались в прошлый раз. Я сразу пошла к тому камню. Наконец, чёткое послание. Два силуэта, напоминающих человека, находятся в непонятной загогулине, похоже, он так пытался изобразить наш корабль, от третьего силуэта идёт стрелка в лес, в котором тот же самый силуэт что и на рюкзаке и рядом отпечаток его руки (это понятно только по размеру, этот отпечаток гораздо меньше предыдущего, но форма практически идентична) и над всем этим луна. В тот момент, когда я увидела этот рисунок, его взгляд исчез, будто говоря: «Ты всё поняла, буду ждать на месте встречи». В общем, я должна одна пойти в лес ночью. Впрочем, всю эту экспедицию намёки на это были, и я была подсознательно готова увидеть что-то подобное. Очевидно, что следующей ночью (не говоря уже о этой) я на встречу не пойду, у меня работа будет.

День 43, 19:22: Сегодня ничего не происходило, поэтому и записей нет. Когда я заходила на корабль я почувствовала его взгляд на себе, я, конечно, попробовала жестами показать, что я приду завтра, но не уверена, что он меня понял. Завтра мне нужно закончить работу, чтобы меня она не отвлекала.

День 44, 17:45: Я уже несколько часов размышляю на счёт будущей встречи. С одной стороны, контакт с данной формой жизни никогда раньше не был записан, с другой, я до сих пор не понимаю его намерений. С одной стороны, он не проявлял признаков агрессии, с другой, логику инопланетных существ невозможно понять человеческим разумом. Я сделала запрос коммуникации с другими исследовательскими группами, и спросила, есть ли необычные явления или кто-то из членов экспедиции себя странно чувствует, но ни одна из команд не сказала мне хоть что-то напоминающее мой случай. Это ещё сильнее меня тревожит, я буду первой кто банально увидит этот вид, не говоря уже о том, чтобы вступить в контакт. Я сказала другим членам группы, что на всякий случай установила в руку GPS чип, чтобы меня, в крайнем случае, можно было найти. На удивление, никто из группы не был удивлён, судя по всему, они уже знают, как сильно меня тянет вляпываться в неприятности. Я уже проверила оборудование, которое может пригодиться при контакте, там, диктофон, портативный сканер, фонарик, всякие другие приколдесы. Мне иногда кажется, что я просто накручиваю себя, и ничего плохого не будет, но надо вспомнить знаменитую поговорку и моё дополнение к ней: «Никогда нельзя быть готовым ко всему, но к 99% случаев можно подготовиться. Но произойдёт тот случай из 1%, к которому ты абсолютно не готов.». Я…не знаю. Слишком всё сложно и непонятно. Все эти знаки намекают на мирный контакт, особенно их постепенность, сам скрытный характер существа на это намекает. Но эти отпечатки…по ним сразу видно, что он меня может разорвать, если захочет. Я раз за разом проверяю карту местности, составляю маршрут, прогоняю планы действий в различных ситуациях, даже самых странных и нелепых. Проверяю снаряжение, несмотря на то, что я его проверяла пять минут назад. Даже экстренный способ передачи сигнала, в виде одноразового передатчика, взяла, хотя, его уже давно никто не использует. Я окончательно приняла решение. Я не сумасшедшая. Он реален. И он хочет со мной говорить.

Глава 3.1, пещера

День 45(?): Я…жива(?), и на том спасибо. Надо записать всё то, что произошло, пока воспоминания ещё ясные. После написания предыдущего сообщения я отправилась на встречу. Когда я вошла в лес я увидела знак стрелки, который указывал в глубь леса. Он слабо светился в темноте, наверно он был сделан из сока биолюминесцентных растений (по данным сканирования такие могли быть ещё в пещере куда мы спускались, но они, очевидно, росли в другой пещере). По пути в глубь леса я встречала ещё знаки, что только доказывало, что я иду в правильном направлении. Я не просто шла, я скорее бежала, я не замечала времени и усталости, я была в слишком большом предвкушении. Когда я прошла последний знак я оказалась перед пещерой, перед той самой пещерой, в которую направлялась наша экспедиция в первой вылазке. Я не понимала где он. Правильно ли я поняла знаки? Не слишком ли поздно я пришла? И когда я хотела было развернуться назад, чтобы проверить правильно ли я следовала знакам, сзади меня приземлилось что-то большое и “начало меня душить”. Не в прямом смысле, правильнее сказать он заключил меня в настолько сильные объятия своих крыльев, что мне стало не хватать кислорода. Я потеряла сознание. Очнулась уже здесь, на холодном каменном полу в кромешной темноте. Ни рюкзака, ни часов, ничего у меня не было. Единственное что у меня осталось, это этот дневник с ручкой. Когда я очнулась, я попыталась найти хоть что-то, и единственное что я нашла — это фонарик, но не тот, который я взяла с собой, а тот который я в него кинула ещё ночью тридцать пятого дня. Фонарик явно сломан, работает лишь пара светодиодов, да и те горят еле-еле, но в условиях полной тьмы даже этот свет яркий. Я не знаю сколько сейчас времени, я даже не знаю какой сейчас день. Я думала, что меня найдут по GPS чипу, который я вставила в себе в руку, но после поняла, что он вырван из моей руки, а на его месте небольшое кровавое пятно, которое перевязано листом какого-то растения. Рана не болит, похоже он его обезболил, я надеюсь, что он его ещё и обеззаразил, не хочу получить заражение на неизвестной планете. Что мы имеем: я полностью отрезана от команды, из полезного у меня только еле работающий фонарик, я абсолютно не хочу есть (будто мой желудок насильно чем-то забили), я нахожусь на дне какой-то пещеры в абсолютной тьме, и я вообще без понятия, где я. Класс! В ситуации хуже я, пожалуй, ещё не находилась. Это осложняется тем, что не я сюда пришла, а меня суда притащили. Это даже хуже, чем, когда меня одно дикое племя пыталось принести в жертву своим богам. Там я хотя-бы знала, чего ожидать и знала, что меня спасут. Самое интересное, он имеет разум, он хотел этого, это был его план, план выманить меня, план, как оставить меня одну, без защиты. С какой стороны он теперь начнёт себя проявлять? В чём смысл этого? И опять-таки, ПОЧЕМУ Я?!

День 45, вечер: На самом деле я не знаю какое сейчас время суток, это нужно просто чтобы понимать, когда я делаю запись, сразу после пробуждения или перед сном. Данная пещера длинная, я шла весь день, но так и не дошла до выхода, никакого намёка на него. Мне придётся ночевать на этом холодном полу ещё раз. Тут абсолютно ничего нет, стены сухие, на них ничего не растёт, пол будто состоит из щебня, соответственно никаких озёр тут нет. Человек, конечно, может протянуть несколько дней без еды, но без воды я долго точно не протяну. Уже ужасно хочется есть и пить. Остаётся только надеяться, что завтра я выйду из этой пещеры и не сдохну здесь от голода или жажды. И, всё же, меня не покидают мысли о том, зачем всё это.

День 46, утро: Я вновь в начале пещеры, и вновь мне придётся пройти весь путь, что я прошла вчера. Это начинает напоминать какую-то ненормальную игру, где у меня нет права выбора. По крайней мене фонарик и дневник всё ещё у меня, значит, оставить их у меня было в его планах. Ну, хотя бы от голода я не умру, мой желудок вновь чем-то наполнен. И в данном случае, меня не особо волнует, что это, главное, чтобы это было съедобно.

День 47, утро: Сегодня произошло что-то новое. Очевидно, моя команда не смогла меня найти и спустя два дня они прекратили поиски, но, судя по всему, они создали теорию, что, то существо, про которое я говорила пару раз, меня похитило, и, возможно, оно сможет передавать мне предметы, так как я выяснила, что у него есть разум. И они решили оставить палки для скандинавской ходьбы как посылку. Очевидно, это была попытка, проверка теории. Но, я рада, что команда не решила, что я погибла. Я надеюсь, что следующие посылки будут полезнее, потому что я тут точно надолго.

День 47, вечер: Я прошла значительно дальше чем вчера. Конечно, я уверена, что до выхода ещё далеко, но по крайней мере я к нему приближаюсь.

День 48, утро: Я сегодня в качестве подарка получила «скалолазы». Я опишу что это, на всякий случай (если мне отшибёт память, то этот дневник даст хорошее представление о том, что здесь происходит), перчатки, поверхность которых сделана по технологии лап геккона, то есть вся поверхность перчаток покрыта мельчайшими волосками, которые в свою очередь тоже покрыты ещё меньшими волосками, что даёт очень хорошее сцепление с поверхностью. Чисто теоретически с помощью этих перчаток я могу хоть по потолку ходить. Они довольно быстро изнашиваются, поэтому буду их надевать только в случае необходимости.

День 49, утро: Судя по всему, команда попыталась передать мне средства коммуникации, но он их отбраковал. Другое объяснение тому, что я сегодня ничего не получила, это то, что мой режим уже настолько сбился, что для меня прошло на один день больше, и сейчас ещё начало ночи.

День 49, вечер: У меня хорошее предчувствие на счёт следующего дня. Я постаралась экономить силы, ведь я уже чувствую, что завтра я отсюда выберусь.

День 50, утро: Предчувствие меня не обмануло. Сегодня в качестве “подарка” выступает обычный энергетик (сколько лет уже этому типу напитков), именно он позволит мне наконец покинуть эту пещеру. Всё это время мне просто не хватало времени и сил, чтобы покинуть это место, но с энергетиком и сэкономленными вчера силами я уверена, что мне хватит.

День 51, утро: Когда я проснулась я вообще не могла вспомнить что вчера было. Ноги не слушались, в ушах гудело, а глаза не открывались. Но когда я смогла взять волю в кулак и наконец открыть глаза я увидела что-то зелёное. Всё было мутным, как одно сплошное пятно. Но потом, когда мои глаза начали приходить в себя, я увидела что-то голубое, и только потом поняла, это лес и небо. Я НАКОЕЦ ВЫБРАЛАСЬ! Пять дней в этой кромешной тьме, где не было ничего, кроме камней. Так приятно на самом деле вновь почувствовать слабый ветерок. Но я всё ещё не помнила, как я вышла, и только когда я встала и увидела баночку из-под энергетика я вспомнила всё, до мельчайших подробностей. Я старалась максимально экономить силы, не прыгать, держаться за сталагмиты при подъёме, и прочее, и только когда начинала чувствовать усталость делала глоток энергетика. Благодаря этому я смогла пройти очень далеко. Но энергетик кончился, да и даже если бы был, то он уже не мог помочь. От усталости в глазах мутнело, а конечности переставали меня слушаться. Но внезапно я увидела тусклый свет. Я собрала все свои силы, сделала последний рывок и увидела закат. Сейчас я понимаю, что это был закат, но тогда я уже даже думать не могла. Через секунду с боку пропал кусок стены, но сейчас я, опять-таки, понимаю кто это был, и потеряла сознание. Очевидно, он посчитал это за прохождение пещеры и решил меня оставить здесь. На выходе. Засчитать мне победу в этой игре. Что же, теперь я должна идти к команде. Они, наверно, уже и не надеются увидеть меня живой. Я надеюсь, что теперь он не будет делать подобные приколы. Мне не нравятся игры, где тебе надо повторять одно и тоже действие с новыми вводными в надежде на то, что что-нибудь изменится. Осталось только понять куда идти. Если я правильно помню результаты орбитального сканирования местности, то эти горы неподалёку по форме напоминают горы, которые располагались к северо-западу от места приземления нашего корабля, значит мне нужно идти на юго-восток. Местная звезда всегда будет самым надёжным ориентиром. Весь маршрут будет проходить по лесу. Хотя бы знакомая обстановка.

Глава 3.2, лес

День 51, день, около полудня: Как же приятно на самом деле вновь есть как обычный человек. За эти пять дней я ведь ничего не ела, мои челюсти вообще не работали. Я, конечно, понимаю, что есть инопланетные организмы заранее не убедившись, что они безопасны — опасно, но, когда через такое проходишь уже даже забываешь о безопасности. Данные фрукты чем-то напоминают земные персики, мякоть похожа по текстуре, и они также сочны, но вкус, конечно, совершенно другой, впрочем, я привыкну, пять дней у меня точно есть. Перчатки, что я получила на третий день нахождения в пещере, очень помогут мне в залезании на деревья, чтобы добыть эти самые фрукты. Судя по всему, на это время я становлюсь вынужденной вегетарианкой.

День 51, вечер: Уже вечереет. Я решила остановиться на одной полянке, перепады температуры в течение дня на этой планете не критичны, поэтому я могу поспать и на открытом воздухе. Небо чистое, поэтому дождя пойти не должно.

День 51, ночь: На самом деле я так редко смотрю на звёзды. Это так успокаивает. Из космоса звёзды выглядят совсем по-другому. В космосе это обыденность, в то время как на планетах это то самое явление, которые многие даже не замечают. Казалось бы, для нас это просто какие-то огоньки на небе, но порой даже самые простые вещи могут быть красивыми, когда не пытаешься разобраться в том, что это, когда начинаешь просто наблюдать.

День 52, утро: Несмотря на то, что я довольно мало спала, я отлично выспалась. Наверно, половину ночи я смотрела на звёзды и размышляла, думала и строила свои теории и догадки. И вот, какое предположение у меня появилось: Из всей команды его присутствие чувствую только я. Я этим его привлекаю, и поэтому он хочет со мной общаться. Я постоянно нахожусь рядом с командой, что мешает ему. В итоге, он решил “назначить встречу” и оттащить меня подальше от корабля и оставить без средств связи, чтобы у него было достаточно времени для того, чтобы хорошо меня изучить и сделать хоть какие-то попытки контакта. И эта теория довольно-таки правдоподобна, учитывая, что он не хотел моей смерти в муках. Он не заставлял меня голодать, не причинял мне боль, ничего. А то что, он приложил лист к ране от вырванного чипа (рана, кстати, зажила и заражения по внешним признакам нет), даже говорит о некой заботе. Даже его взгляд неким образом изменился. Если сначала я чувствовала холодное наблюдение и животный расчёт опасности, исходящей от нас, потом интерес ко мне как к личности, то сейчас я как будто бы чувствую некую привязанность в его взгляде. Я надеюсь, что он наконец покажет себя, теперь у него нет веских причин скрываться. Совсем забыла сказать, сегодня в качестве подарка от команды мне пришли фляжка с водой и пара энергетических батончиков. Оставлю про запас, лишним точно не будет.

День 52, вечер: Сегодня я устала раньше, только вечереет, а меня уже клонит в сон, недосып явно оказал своё влияние. Я начинаю думать, что он понимает то, что я говорю. Я от скуки в какой-то момент решила начать напевать одну песню, и в какой-то момент заметила, что некоторые звуки окружения на удивление хорошо попадают в ритм. Конечно, это не означает, что он понимает мои слова, но он понимает, что у того, что я говорю, имеется некий ритм и он может его повторить. Кто знает, может он прямо сейчас пытается научиться писать и говорить, хотя, ладно, это слишком нереалистично. Буквально неделю назад его знаками являлись примитивные рисунки (если ты это читаешь, не сочти за грубость).

День 53, утро: Сегодня день облачный, как бы дождь не пошёл. Но даже если и пойдёт, то мне нестрашно промокнуть, ведь мне в качестве подарка пришёл запасной комплект одежды в герметичном пакете и карта местности, бумага немного помята, но понять, что здесь изображено вполне возможно. Как я и предполагала, я двигаюсь в правильном направлении. Что интересно, на карте есть три маркера: первый — красный крест, который был нанесён ещё при печати и показывает местонахождение корабля, а два других поставил он и это место выхода из пещеры и моё местоположение. Получается он знает, что такое карта и умеет ей пользоваться, или просто умеет проводить аналоги, ведь он явно имеет летать и мог заметить поразительное сходство территории. Вчера я также думала, «А почему я никого не встречаю?» Ещё после первого орбитального сканирования стало известно, что на планете нет крупных форм жизни, последующие результаты это только подтвердили, но как уже стало известно — это ошибка. И если он может не попадаться на глаза нашим сканерам, то почему этого не могут делать другие животные? Ясно же, что на этой планете есть и другие крупные формы жизни, но я не то что крупных хищников, я даже мелких травоядных не видела (если не считать периодическое пение “птиц” вдалеке). Моё предположение заключается в том, что мой личный спутник является высшим хищником (или всеядным) и все животные стараются обходить его настолько далеко, насколько это возможно, чтобы не стать его обедом. Если моя теория верна, а учитывая его размер она скорее всего верна, то с ним я чуть ли не в большей безопасности чем в лагере. Немного странно конечно это понимать, но, как говорится «Чем чёрт не шутит?» Кто знает сколько бы я смогла тут протянуть если бы не его присутствие. С другой стороны, если бы не он, я бы в данной ситуации сейчас бы не находилась (если ты это читаешь, то знай, я (уже) не обижаюсь).

День 53, вечер: Судя по карте, к пятьдесят седьмому дню я буду уже у корабля. Меня вполне устраивает данный расклад. Я сегодня решила попробовать поговорить с ним. Я просто разговаривала на самые разные темы, довольно громко, для того, чтобы он меня услышал и при этом достаточно тихо, чтобы не уставать и делать вид, что я разговариваю сама с собой. И в один момент я как-бы невзначай сказала: «Интересно, а если он меня слышит, то как мне ему сказать, чтобы он дал знак, что он меня понимает?» и специально замолчала, будто задумалась. Буквально через пару секунд с рядом стоящего дерева упала ветка, послышались удаляющиеся звуки хлопанья крыльев и ощущение взгляда пропало, слишком много для совпадения. Теперь я точно знаю, что он меня понимает (по крайней мере, ограниченно). Я, скорее всего, ещё не скоро узнаю наверняка, читает ли он мой дневник, или нет, сейчас это только догадка. Он через некоторое время вернулся, и я еле сдержалась от слов «ну, здравствуй».

День 54, утро: Сегодня подарков от команды нет, очевидно она попыталась передать что-то на подобие рации, но он его забраковал и просто не взял. Хотя, зная его приколы, я предполагаю какой сеанс связи моя команда получила. Кстати о приколах, он решил мне вернуть одноразовый передатчик. Он понял, что для него этот передатчик уже бесполезен. Я решила прослушать то сообщение, которое он отправил…после этого я понимаю насколько моя команда в отчаянии. Если говорить кратко, то на записи слышны удаляющиеся шаги, а потом крик, не мой, его. Это был не крик боли, это скорее крик агрессии, будто он говорит, что готов атаковать в любой момент. Даже у меня от него прошли мураши по коже, хотя я знаю, что бояться нечего. То, насколько перепугалась команда, я могу только предполагать. Впрочем, это всё равно уже прошло, и я иду к команде. Ещё дня три, и я буду на корабле.

День 54, вечер: То, что я уже больше недели совсем одна, уже начинает оказывать влияние. Мне уже становится жутко одиноко, несмотря на то, что я по своей природе больше интроверт, чем экстраверт. Понимание того, что меня хотя бы слушают, конечно, оказывает положительное влияние, но это не может заменить общение. Я не представляю, как долго я буду говорить, когда наконец вернусь. Впрочем, этот момент уединения можно использовать для размышления о тех вещах, о которых я не думала, потому что не было времени или была неподходящая ситуация. Например, каждым утром я всё ещё чувствую наполненность в желудке, уже не такую сильную как раньше, когда это было единственное, на чём мой организм работал, а уже больше как помощь мне, чтобы мне не нужно было так много есть. И я задумалась, «а что это вообще?». Каждый день он мне засовывает что-то в желудок, а я только сейчас задумываюсь о том, что это вообще. Я могу только предполагать, что это полупереваренная пища, предположительно мясо или другой продукт животного происхождения. Если это так, то, во-первых, это мерзко (но меня никто не спрашивает), во-вторых, удивительно, что не возникает конфликт внутренней микрофлоры, просто, такая вещь, как кишечная палочка другого человека, может иметь отрицательные эффекты, а тут кардинально другое существо. Я надеюсь, что я не подхвачу паразитов, конечно, на станции могут излечить от любых паразитов за считанные минуты, но это больно. Я уже однажды подхватила паразитов, мне и одного раза хватило, чтобы больше не подвергаться риску заражения.

День 55, утро: Сегодня я получила записку от команды. Если сокращать, то там написано, что команда считает меня погибшей и думают, что он оставляет все вещи себе. Я из интереса с обратной сторона написала «Как жаль, что они не знают, что я жива» (надеюсь, он не передаст им это сообщение). Впрочем, эта записка не так важна, как то, что я получила от него. Это рисунок, обычный рисунок, сделанный акварелью. Я сначала не придала этому значения (я к тому моменту ещё не полностью проснулась), а потом поняла: откуда тут рисунок? Очевидно, в какой-то день команда решила передать мне краски, а он решил их оставить себе, и начать само выражаться с помощью рисунков. Для внеземного существа, не имеющего культуры этот рисунок очень даже хорош. Единственное, что я могу тут разобрать, так это то, что тут нарисована рыба, всё остальное, это, судя по всему, море. Мне кажется, что это ответ на вчерашний вопрос. Я окончательно убедилась, что он читает мой дневник, просто, когда слишком много совпадений, это уже не совпадения — это закономерность. Я всё больше поражаюсь его разуму. Как такой вид до сих пор не основал поселения? С данной скоростью обучения данный вид мог бы процветать.

День 55, вечер: Он уже не скрывает от меня своё присутствие, потому что он начал говорить. По крайней мере, я так интерпретировала эти звуки. Низкое гортанное рычание и стрекотание периодически доносилось с ближайших деревьев. Жаль, что я не могу понять, что он говорит, в противном случае, мы бы могли поговорить нормально. Хотя, я думаю, что мы ещё успеем поболтать друг с другом. Ещё о том, что это речь, говорит то, что в большинстве случаев я слышала эти звуки после моих вопросов. В любом случае, спокойной ночи, кем бы ты ни был.

День 56, утро: Очевидно, он не передал эту записку (как я и хотела), потому что сегодня ничего нет, я уверена, что и завтра ничего не будет. Мой новый друг продолжает рисовать, и дарить свои рисунки мне. Сегодня этот рисунок похож на звёздное небо. Мне очень приятны подобные подарки. Я даже не помню, когда мне в последний раз дарили что-то от чистого сердца. И, не волнуйся, я буду хранить эти рисунки, как самое дорогое, что у меня когда-либо было.

День 56, вечер: Завтра я наконец дойду до нашего корабля. Не то, чтобы мне не понравилось это путешествие, наоборот, я хочу ещё, но всё же, я должна хотя бы сообщить моей команде, что со мной всё хорошо, и что обо мне бояться не стоит. Я впервые за долгое время чувствую…покой. Не просто отсутствие страха — а настоящее, глубокое спокойствие. И это кажется почти невероятным, если вспомнить, с чего всё начиналось. Ещё совсем недавно я боялась его. Рядом с пещерой, когда он схватил меня своими крыльями, когда я задыхалась и теряла сознание, — тогда он был воплощением ужаса. Потом, в темноте, когда я не знала, жива ли я, где я, что со мной будет, — он представлялся мне похитителем, опасным существом, которое играет со мной по неведомым правилам. Но дорога к лагерю всё изменила. Шаг за шагом, знак за знаком, я начала видеть другое. Он не причинил мне вреда в пещере — он удерживал меня, чтобы узнать обо мне больше. Он не держал меня взаперти — он ждал, пока я восстановлю силы, и каждый день давал мне шанс выйти. Вспомнила, как в первый день после пещеры я едва шла, спотыкалась на каждом шагу. Он заметил это — и начал оставлять знаки на тропе: камни, выложенные стрелкой, ветки, сложенные так, чтобы указать безопасный путь. Он приносил мне припасы от команды. Он заботился. Потом были ритмы — сначала просто эхо моих шагов, потом сложные последовательности. Он учился слушать и отвечать. Он слушал. Он хотел понять. Он уже не скрывает своё присутствие. И теперь я понимаю: всё, что казалось мне агрессией, было попыткой установить контакт. Его “объятия” рядом с пещерой — не нападение. Его молчание — не угроза, а осторожность. Его скрытность — не коварство, а уважение к моим границам. Я больше не боюсь его. Я восхищаюсь им. Он умнее, чем я думала. Чувствительнее. Внимательнее. Он наблюдает, запоминает, учится. Он понимает больше, чем показывает. И он делает это не ради себя — он делает это ради меня. Раньше я считала, что это я изучаю планету, что я — исследователь. Но теперь я вижу: это он изучал меня. И в процессе этого изучения он стал моим проводником, моим защитником, моим… другом? Да, пожалуй, именно так, моим другом. Завтра я вернусь в лагерь. Коллеги будут задавать вопросы, требовать объяснений, возможно, даже обвинять меня в том, что я подвергла экспедицию риску. Но я знаю одно: я не стану скрывать его. Я расскажу о нём — честно, без прикрас и без страха. Потому что он заслуживает быть увиденным. Заслуживает быть понятым. Я смотрю на звёзды, слушаю шум ручья и улыбаюсь. Завтра я увижу команду. Но впервые за много дней я не чувствую себя одинокой. Потому что знаю: он где‑то рядом. Наблюдает. Защищает. Ждёт. Спасибо. Спасибо за всё.

День 57, 10:58: Сегодня он решил мне вернуть те вещи, которые забрал, а именно часы (благодаря этому я вновь смогла точно написать время), компас, рюкзак, диктофон и так далее. Единственное чего тут нет — личного коммуникатора, то есть я до сих пор не могу написать команде, что со мной всё в порядке, хотя, за такое время он, скорее всего, уже разрядился. Эти места мне уже знакомы, я сейчас прямо рядом с той пещерой, где всё началось, то есть, за один день я смогу пройти остаток пути. Надеюсь он не будет скучать по мне, пока я не отправлюсь в новый поход, который обязательно будет.

День 57, 20:36: Я уже вижу наш корабль. Однако, я думаю всё же в последний раз переночевать под открытым небом, наконец, в последний раз насладиться моментом спокойствия. Позже не будет момента, когда я смогу так расточительно терять время, да и команда уже наверно спит (в нашей группе все жаворонки). Я решила переночевать рядом с тем самым ручьём, куда я ходила когда-то набирать воду для анализов.

День 58, 11:53: Я довольно долго спала и поэтому очень хорошо выспалась, впрочем, это не важно. Я видела его. Он был далеко (метрах в пятидесяти), но он не прятался, он стоял на земле, он точно знал, что я его увидела. Он двухметровое существо, в основном имеющее тёмную окраску без понятия чего (кожа, хитин, перья, шерсть, неизвестно), шесть конечностей, из которых ноги только две, а вторая пара рук находится прямо под первой и значительно короче, и пару крыльев с довольно большим размахом, которые по форме напоминают крылья бабочки, и непонятным узором который в основном чёрный, но содержит тёмно-синие линии и пятна. Голова очень странной формы, довольно продолговатая, и на “вершине” она расходится на два отростка, эти “рога” довольно длинные, но не похоже, чтобы они несли угрозу. Я просто смотрела на него несколько минут, я знала, что если я захочу его сфотографировать, то он просто скроется, поэтому я просто смотрела. Через некоторое время он отошёл, наверно, решил, что мне пора. Впрочем, мне действительно пора наконец встретиться с командой.

Глава 4, переосмысление

День 58, 19:56: Я дома. В прямом смысле — я снова на базе, сижу в своей каюте, пью горячий чай. Утром, когда я вышла из леса, и постучала в дверь на корабль со словами «Открывать будете, или как?», они сначала не поверили, что я не галюцинация. Стояли и смотрели, как будто я призрак. Потом бросились ко мне — обнимали, трясли, спрашивали, где я была. Потом — обследование. Полтора часа тестов, датчиков, вопросов, сканирований и прочего. И наконец — вердикт: здорова. Абсолютно здорова, как будто не пропадала на неделю. Никаких следов воздействия неизвестных веществ, паразитов или аномальных излучений. Коллеги задают вопросы, но я пока не готова говорить. Не потому что боюсь — а потому что хочу понять сама. Как объяснить то, что он помогал? Как сказать им, что меня спас тот, кто и похитил? Сказала, что заблудилась, что шла по памяти. Они кивали, но не верили. Видела это по глазам. Вечером, когда все разошлись, я достала дневник. И впервые за долгое время написала не в темноте пещеры, не на холодной земле, а за столом в каюте. Свет лампы, тишина, безопасность. Но я всё равно чувствую его взгляд. Где‑то там, в лесу. Он знает, что я вернулась. И, кажется, он ждёт, что я вернусь к нему. Что я скажу завтра? Как объясню то, во что сама не до конца верю? Но я знаю одно: я должна вернуться. И я должна рассказать им правду. Но не сейчас, пока что.

День 59, 10:46: Что же, только вчера я считалась пропавшей без вести, а это означает, что сегодня мне положен день отдыха, когда я восстанавливаю свои силы, и в общем восстанавливаюсь от того, что мне довелось пережить. Обычно в ходе подобных пропаж исследователи получают ранения, на исцеление которых может понадобиться несколько дней или недель, в данных случаях “отпуск” даётся на всё время восстановления. Мне дали только день потому, что отклонений от нормы замечено не было. Впрочем, мне и дня хватит, чтобы всё обдумать. Мне сегодня снился он, даже не знаю, как полноценно описать мой сон, просто надо понимать, что это были сцены из моего “похода”. Очевидно, мой разум слишком зациклен на нём, и он не успокоится, пока не произойдёт что-то достаточно значимое для меня. Сегодня на входе на корабль лежал мой разряженный передатчик. Очевидно, он всё-таки решил его вернуть. Смысла скрывать его уже нет. Сейчас он заряжается, после я проверю, каким образом он взаимодействовал и ним. Мне сказали, что во время моего отсутствия от передатчика поступали странные сигналы (которые очевидно отправляла не я). Команда думает, что с передатчиком произошёл сбой, но я понимаю, что это было.

День 59, 20:49: Это просто поразительно! Я не могу поверить своим глазам! Я думала, да что там я, всё научное сообщество думало, что это невозможно! И вот, какой-то организм на ничем не примечательной планете просто ломает привычные представления о инопланетном разуме! В общем, когда я наконец зарядила передатчик, я посмотрела сигналы, которые от него исходили. Самые разнообразные сигналы, которые не имеют смысла или чего-либо подобного. Они буквально отправлялись методом тыка. После того, как я поняла, что тут ничего интересного не найду, я решила проверить заметки, их было аномально большое количество, и вот тут уже я нашла настоящий клад. Каждый день создавалась новая заметка, и каждая последующая была интереснее предыдущей. Первые два дня это были случайные символы, как и в сообщениях, не имеющие никакого смысла, при попытке произнесения которых можно язык сломать. Дальше стало интереснее, из беспорядочных символов они превратились в определённые последовательности напоминающие местные звуки окружения. В шестой день всё стало ещё интереснее, так как эти символы стали превращаться в полноценные слова, например: «море лес , дом % звёзды» ну и так далее. Потом пошли предложения, которые показались мне поразительно знакомыми, проверив мои более ранние записи, я поняла, что это их точная копия. Гипотеза о том, что он читает мой дневник получила подтверждение, которое уже нельзя списать на случайность. Но самое интересное, это запись, которая была сделана вчера, она выглядит так: «Думаю. Вернуть это? Неизвестность. Выбор. Будет правильно? Ей нужно. Подарок. Хорошо. Будет пр». Судя по всему, в этот момент передатчик разрядился. Это можно интерпретировать как: «Думаю, может стоит вернуть эту штуковину? Не знаю, трудный выбор. Наверно, это будет правильно, ей нужна эта вещь. Преподнесу это как подарок, ей должно быть приятно». На первый взгляд это может показаться каким-то бредом, который написал не здравомыслящий человек, но потом надо вспомнить, что эту запись писал не человек. Мало того, что это написало существо, которое (предположительно) даже не имеет письменности, так ещё и это произошло менее чем за месяц! Все исследования говорили о том, что чтобы инопланетное существо, имеющее письменность и культуру, изучило человеческий язык требуется как минимум три земных месяца. Он просто разбивает это представление и ставит под сомнение результаты всех предыдущих исследований инопланетного разума. Теперь его разумность не вызывает никаких сомнений. Она доказана и неоспорима.

День 60, 7:55: Опять странные сны. Их можно охарактеризовать парой слов «Он и море». Я не знаю, почему мне это приснилось. Но, скорее всего, это пройдёт ещё не скоро, учитывая то как часто и на то насколько долго мой мозг зацикливается на какой-то вещи. Учитывая то, что я чувствую его взгляд, я могу предположить, что это он послал мне этот сон. Его возможности неизвестны, и телепатические способности никто не отменял. Но, думаю, что поразмышлять на эту тему мне особо не дадут. Команда времени зря не теряла, и сейчас у меня накопилось довольно много работы. И пусть больше половины я могу доверить автоматике, мне всё же придётся довольно много работать. Если мне на следующий день приснится этот же сон, то я обращусь к психологу на корабле. Зная его, он мне пропишет день, проведённый рядом с морем (учитывая, что он довольно хорошо меня знает, скорее всего пропишет с ночёвкой), это как раз то, что мне нужно. В обычных условиях меня команда ни за что бы не отпустила, впрочем, я бы себя в данном случае тоже бы не отпустила. Учитывая, что некоторый вид, о котором ничего не известно, заинтересован мной, любые вылазки (со сторонней точки зрения) очень опасны.

День 60, 22:10: Это был долгий день. Я так вымоталась. Ну, хотя бы засну почти сразу. Весь день я думала, о том почему меня тянет к морю. Впрочем, если мне приснится этот сон снова, то я просто скажу, что мой мозг зациклился на море, и мне надо провести рядом с ним день.

День 61, 9:59: Судя по всему, через пару дней я буду гулять у моря. Мне опять приснился этот сон. Весь день я буду доказывать команде, что мне это необходимо. Сперва, конечно, я свяжусь с корабельным психологом. Это не должно занять много времени. А потом за работу. Со вчера осталась пара дел. Мне ещё повезло, что у меня так мало работы. По сути мои основные цели — это генерировать идеи, искать приключения (которые в последствии помогают исследованиям, данный случай тому пример), мотивировать команду и проводить полевые исследования и поиски. Впрочем, из-за этого меня и взяли в исследователи других планет. Кстати, сегодня уже месяц как мы на этой планете. Скорее всего, через неделю, или даже раньше, мы перейдём на новое место исследования, а это значит, что я должна максимально сильно стараться доказать, что я должна остаться здесь. С командой или без неё.

День 61, 21:04: Это, конечно, было трудно, давно я так долго не говорила (я даже забыла, что так хорошо умею уговаривать), но мне всё же удалось убедить команду в том, что мне необходима прогулка у моря. И даже больше, наш корабль приземлится на береге, что бы я смогла сразу выйти к морю, не пробираясь через лес. Более того, я смогу быть абсолютно одна, потому что команда в этот момент должна на некоторое время вернуться на орбиту, для некоторых вещей. Моё отсутствие будет абсолютно оправдано и ни у кого не должно возникнуть вопросов, а я “восстановлением от стресса” не мешаю исследовательской деятельности всей группы. Как всё хорошо получилось, будто это часть одного большого плана.

День 62, 10:20: Опять тот же самый сон. Сегодня я должна подготовиться не только физически, но и морально. Когда готовится полноценный контакт с инопланетным существом обычно составляется план действий, но сейчас я понимаю, что смысла в этом нет, потому что в прошлый раз это не помогло. На этой встрече может произойти ВСЁ что угодно и самый лучший вариант, как я могу поступить — это просто довериться своим чувствам, они меня подводят куда реже чем инструкция. И кстати, мне мои чувства говорят, что эта встреча пройдёт куда лучше, чем я ожидаю, поэтому я даже особо средства коммуникации брать не буду. Нет, я конечно возьму рацию и передатчик, но я уверена, что я им так и не воспользуюсь, и он весь день пролежит на дне рюкзака, который мне надо сейчас собрать.

День 62, 20:33: Рюкзак собран, инструкции (которые мне не пригодятся) перепрочитаны (естественно, я ничего не запомнила), сердце стучит, а мозг в предвкушении. Перед завтрашним днём надо хорошо выспаться. У меня есть план того, что я буду делать в этот день (я его составила, даже несмотря на то, что скорее всего я по нему действовать не буду). И по нему день обещает быть нескучным. Скоро встретимся, мой неуловимый друг.

День 63, 5:02: Сегодня тот самый день. Давно я так сильно не волновалась, меня прям всю трясёт. Мы уже летим к морю, меня высадят на небольшую поляну рядом. После чего я буду одна, наедине с ним. Это будет долгий и интересный день. Надеюсь, что мне наконец удастся с ним нормально поговорить, или хотя бы нормально рассмотреть. Всё готово, и единственное, что мне осталось, так это сделать шаг навстречу.

День 63, 6:48: Иду по знакомым местам, параллельно пишу эту запись (никогда бы не подумала, что навык записи на ходу мне пригодится). Я начинаю замечать знаки, которых раньше не было: царапины на деревьях, указатели к морю и так далее. Он явно подготовился к моему приходу. Сейчас я чувствую непривычное спокойствие, будто кто-то мне говорит «ты всё правильно делаешь, я жду».

День 63, 7:37: Рассвет. Море. Тишина. Свежий морской воздух. Сегодня всё кажется таким новым, таким красивым. Я могла бы наблюдать за этим долго, если бы моё внимание не привлёк необычайно чёрный силуэт. Он сидит на одной из скал, вверх ногами, на абсолютно вертикальной поверхности. Судя по всему, его конечности достаточно сильные и цепкие, чтобы выдержать его тело в подобном положении. Он сидит прямо над поверхностью воды, так что я думаю, что это такой способ охотиться на рыбу. Похоже, он не обращает на меня внимание, возможно, он слишком сконцентрирован на охоте, или просто старательно делает вид, что охотится. Но он не прячется от меня. Возможно, он мне уже достаточно доверяет, что открыто показывает себя. Только пять дней назад, он впервые показал себя, сегодня он уже не прячется, впрочем, сейчас я единственная кто может его увидеть, возможно именно поэтому он и не скрывается. Я сейчас поставлю палатку, и тоже думаю порыбачить. Я взяла удочку, на всякий случай, вот сейчас она мне и пригодится.

День 63, 8:47: Когда устанавливаешь палатку в одиночку это действительно долго. Никогда бы не подумала, что на это уйдёт час. Я тут приметила одно место, думаю, там можно будет нормально сесть и порыбачить. Интересно, будет ли рыба этой планеты клевать на наживку с Земли? Впрочем, сейчас я это и узнаю. Я наблюдала за ним пока пыталась поставить палатку (возможно, это и стало причиной, почему я так долго не могла её поставить) и несколько раз он резко опускал голову в воду, теперь очевидно, что это такой способ охотиться на рыбу. Насколько он удивится, когда увидит удочку? Наверно, надо меньше записей писать я трачу на них действительно много времени.

День 63, 11:05: Больше двух часов пролетело незаметно. Рыба клюёт, но слабо, за это время я поймала только четыре маленькие рыбки, я решила, что отпущу их, всё равно в полевых условиях из них ничего нормального не сделаешь. Мой друг перешёл на новый уровень скрытности, возможно это просто я так сильно сконцентрировалась на море и рыбалке, что абсолютно не замечала, что происходит вокруг, или ещё что-то, но, когда я наконец решила, что с рыбалкой покончено, я нашла пару довольно крупных рыб рядом, именно он их выловил, так как по бокам было по одному проколу. Судя по всему, эти два отростка составляющие наружную часть рта, напоминающие жвала довольно остры. Что примечательно, когда я решила посмотреть, где он, он всё ещё был на том-же самом месте, будто вообще не двигался. Я оставлю рыбу рядом с палаткой, и оставлю рядом записку со словом «Спасибо», надеюсь, он поймёт. Сейчас надо собрать хворост для костра, конечно, ещё весь день впереди, но лучше быть готовой заранее. Ещё надо на карте отмечать интересные места, если мой план реализуется, то эти метки будут полезны.

День 63, 14:25: Тут довольно много необычных мест, которые при беглом осмотре (как во время нашей второй экспедиции) можно легко пропустить. Различного хвороста для костра должно хватить. С вершин деревьев здесь открывается прекрасный вид, даже не думала, что это место оказалось настолько живописным. И, кстати о виде, он ушёл с места рыбалки, очевидно наблюдает сейчас за мной откуда-то исподтишка. Я уже настолько привыкла, к ощущению его взгляда, что не обращаю на него внимания. Ладно, надо возвращаться к палатке. Мне ещё надо вспомнить как разводить костёр, и попробовать приготовить уху, в прошлый раз получилось хорошо, скорее всего в этот раз получится также.

День 63, 16:39: Медленно звезда катится к горизонту, а я так же медленно пытаюсь придумать, как ему подать знак, что я хочу просто хотя бы сказать ему спасибо нормально, а не через записки. Он, кстати, сидит на скале в море и упорно делает вид, что смотрит в море и не следит за мной, однако при резком повороте можно заметить, что он отворачивает от меня голову. Я попыталась помахать ему рукой, но он не отреагировал. А он, интересно, ест фрукты? Я знаю, что он хищник, и скорее всего высший, но я не знаю всеяден ли он. Надо попробовать оставить ему один из местных фруктов на небольшом расстоянии от палатки. Надеюсь он хоть как-то отреагирует на это. У него будет время незаметно взять фрукт, пока я буду сконцентрирована на костре.

День 63, 17:26: Почти час спустя я наконец смогла развести костёр. И, он взял фрукт, который я ему оставила, по крайней мере, он принял мой подарок. Сейчас буду вспоминать как варить уху в полевых условиях, надеюсь, это не займёт слишком много времени.

День 63, 19:11: Уха готова и уже съедена. Она получилась вкусной, пусть и не такой вкусной как в первый раз. Ела и смотрела на закат. Редко удаётся посмотреть на закат в море. Он уже не скрывает того, что наблюдает за мной. Довольно странно смотреть на что-то чуждое человеку, и при этом не просто не испытывать неприязнь к тому, что видишь, а скорее даже наоборот, чувствовать любопытство и спокойствие. Я уже довольно много времени провела с ним один на один. Возможно, именно поэтому я так спокойна.

День 63, 23:28: Хотя, наверно, правильнее сказать полночь, учитывая, что именно столько времени здесь длятся сутки. После предыдущей записи я очень долго сидела у костра, думая о вселенной, и периодически подкладывала хвороста, чтобы костёр продолжал гореть. Меня в подобных ситуациях так и тянет на философские мысли. Я не знаю сколько времени было (я не смотрела на часы, и в подобном состоянии понятие времени в моей голове пропадает), я знаю только, что солнце уже давно скрылось за горизонтом. Он решил подойти поближе и слетев со скалы и, пролетев расстояние между скалой и берегом, приземлился метрах в пятнадцати от меня. Пройдя ещё пару шагов до костра, он сел и начал смотреть на костёр (возможно он таким образом повторял мои действия, потому что он сидел в том же положении что и я (насколько позволяло его тело), или просто был заворожён огнём, потому что видел его впервые). Между нами было метров пять, костер отражался в его глазах, всё было таким завораживающим, я даже не могу понять, что на меня произвело такой эффект. Я решила, что сейчас время сделать тот самый решительный шаг навстречу, о котором говорила. Я просто села так близко к нему, что между нами оставалось буквально несколько сантиметров. Мне казалось, я слышу его дыхание и биение сердца. Время, казалось, пропало, моё сердце стучало так, будто вот-вот выскочит. И он положил голову мне на плечо. Именно в этот момент всё волнение улетучилось, всё что я испытывала — это счастье. Луна медленно двигалась по небу освещая данную картину. Я не шевелилась. Боялась спугнуть мгновение, разрушить хрупкую магию этого контакта. Его голова на моём плече была удивительно лёгкой, почти невесомой, но в то же время — это прикосновение ощущалось как самое настоящее, самое важное в моей жизни. Огонь трещал, выбрасывая в воздух искры — они взлетали вверх, словно маленькие звёзды, и гасли в темноте. Отблески пламени танцевали на его коже, подчёркивая непривычные для человеческого глаза линии и изгибы. В этом свете он уже не казался чужаком — он был частью этой ночи, частью этого берега, частью чего‑то большего, что я только начинала понимать. В какой‑то момент я осторожно подняла руку — очень медленно, чтобы не вспугнуть его. Кончиками пальцев я коснулась его плеча. Он не отстранился. Наоборот, чуть придвинулся ближе, будто искал тепла. Его шкура была гладкой и прохладной, с едва заметной текстурой, напоминающей чешую, но мягче. Мы молчали. Не было нужды в словах. Всё, что нужно было сказать, передавалось через это молчание, через тепло костра, через ритм дыхания, который постепенно синхронизировался. Я больше не думала о том, кто он и откуда. Не пыталась анализировать его поведение. Я просто была рядом с ним — и этого было достаточно. Время потеряло смысл. Может, прошло десять минут, а может — час. В какой‑то момент он слегка пошевелился. Я почувствовала, как он поднял голову с моего плеча. Наши взгляды встретились. В его глазах, отражающих пламя, читалось что‑то, что я не могла назвать, но что отозвалось в глубине души. Он медленно встал. Движения были плавными, почти текучими — ни капли агрессии, только спокойная уверенность. На мгновение он замер, глядя на меня, затем сделал шаг назад. Ещё один. И ещё. Я не пыталась его остановить. Я просто смотрела, как он отступает в тень скалы, как его силуэт растворяется в ночи. Лишь на краю освещённого круга он обернулся. Поднял лапу — не угрожающе, а как будто… прощаясь. Я кивнула. Без слов. Просто кивнула в ответ. Он исчез. Без звука, без шороха — будто никогда и не был здесь. Костёр догорал, бросая последние отблески на песок. Я осталась одна, но уже не чувствовала одиночества. В груди разливалась тихая радость — чистая, без примеси страха или сомнений. Осторожно, почти благоговейно, я коснулась плеча — того места, где только что лежала его голова. Кожа ещё хранила ощущение его присутствия. «Спасибо», — прошептала я в тишину. Луна висела высоко, почти в зените. Ветер стих, и море дышало ровно, размеренно, как будто вторя ритму моего сердца. Я пододвинулась ближе к огню, подбросила последние ветки. Пламя вспыхнуло ярче, на мгновение осветив берег, скалы, следы на песке — мои и его. Завтра я вернусь к команде. Расскажу им… что‑то. Не всё, конечно. Но я знаю одно: мир стал больше. И я больше не одна в нём. Пора ложиться спать. Завтра будет новый день. И, может быть, он снова придёт. Никогда раньше я не чувствовала такой глубокой связи с чем‑либо во Вселенной. Это было не просто общение. Это было понимание. Без слов. Без условий. Просто — мы есть.

День 64, 8:07: Сейчас даже не важно, который сейчас час. Утро, рассвет, а я должна собираться обратно на корабль. Через пару часов должна прибыть моя команда и я снова должна буду вернуться к моим прямым обязанностям, но, как будто бы это уже не важно, ведь в моей голове появился план, как мне остаться здесь (имею в виду на этой территории) при условии, что остальная команда должна будет перейти на следующее место. Остаётся только притворить его в жизнь.

День 64, 19:29(если считать по изначальному месту приземления группы): Сразу после того как я свернула свой лагерь за мной прилетела группа и забрала меня на корабль для обсуждения следующих мест высадки. Всё проходило как обычно, командам давались новые места, и никто не возражал, потому что всё как всегда было распределено грамотно, но, когда речь зашла о нашей группе я резко выступила с предложением, сделать одиночную экспедицию (в которой естественно буду я) в месте, где изначально высадилась наша группа. Естественно поднялся шум, было огромное количество возражений, оно и понятно, никогда раньше подобного не происходило. Но мой последующий полуторачасовой рассказ, о том, почему я, почему одна, почему здесь и почему это важно, который основывался не только на исследованиях нашей группы, но и на исследованиях других групп, предыдущем опыте и сопоставлении различных показаний датчиков с различных областей различных планет, в том числе тех, которые находятся вне этой местной группы звёздных систем, просто заставил всех потерять дар речи. Он был настолько идеально подготовлен, что даже члены команды, у которых познания в различных областях науки куда больше моего (их профиль) не могли придраться и хоть слово вставить. После завершения рассказа все хлопали стоя и на решение о подтверждении этого плана было принято единогласно. Самое важное в этом рассказе это даже не то, какой объём данных был обработан (раньше подобное считалось человечески невозможным), а то, что его сделала я, тот самый человек, который обычно довольно посредственно принимает участие в выборе места следующей высадки и которому в большинстве случаев всё равно где проводить исследования. На лице других членов моей команды конечно был немой вопрос «Какого хрена?», но даже они проголосовали за, так как в моём рассказе так же было выдвинуто предложение о том, куда девать остаток группы. Если говорить в паре слов о том, что из себя представлял мой рассказ, то можно сказать, что я доказывала, что в данной области планеты будет происходить аномалия, связанная с электромагнитными процессами и циркуляцией воздушных масс, которая каждый раз различно влияет на поведение животных, и что важно зафиксировать как быстро животные вернуться на свои привычные места обитания после того как антропогенное влияние в данном секторе будет снижено до минимума, ведь после высадки нашей группы было замечено снижение количества местной фауны (не считая птиц, которым абсолютно всё равно, возможно, они считают себя слишком гордыми, чтобы реагировать на нас) в регионе. Сейчас я собираю вещи для экспедиции, калибрую датчики и ИИ, которые собирают и анализируют данные соответственно, так, чтобы они не реагировали на моего скрытного друга. Целый месяц рядом с ним. Это явно будет хорошая экспедиция.

Глава 5, дружба

День 1, утро: Я решила начать отсчёт дней заново и попробовать максимально отстраниться от технологий. Часы всё ещё на мне, но я постараюсь смотреть на них пореже. Этот день будет полностью потрачен на разбивание небольшого лагеря, сбор припасов на следующие дни и так далее. Странно, но я не чувствую его присутствие, с одной стороны, это понятно, я несколько минут назад высадилась, с другой стороны, это немного даже непривычно, хотя, должен же он иметь своё личное время, в конце концов он не нанимался моим личным наблюдателем.

День 1, вечер: Это был утомительный день, но, теперь с припасами первое время проблем не будет, я, конечно, взяла с собой еды дней на десять, но лучше её использовать в конце, чем в начале. Также была проведена окончательная калибровка датчиков, которые удивительным образом смогли уместиться на моём костюме так, что если об этом не говорить, то ничего и не заметишь. Судя по наблюдениям, он понимает человеческий язык и даже может немного на нём писать. Я думаю оставить ему сообщение о том, что я тут останусь на месяц, я считаю, что он должен знать, что я тут надолго.

День 1, ночь: Старое доброе чувство наблюдения. Сейчас оно не пугает, не тревожит, скорее наоборот, успокаивает.

День 2, утро: Листок остался нетронутым, будто никто ночью и не подходил (след говорит об обратном), даже карандаш, который я оставила рядом, чтобы он мог ответить лежит на том же месте. Несмотря на то, что основная часть датчиков находится на мне, пока я здесь я оставлю несколько статических датчиков на побережье. Это поможет получить куда больше данных, что даст, соответственно, более точные результаты. На их установку уйдет весь день, поэтому скорее за работу, я не хочу в сумерках ходить.

День 2, вечер: Как раз успела разместить датчики к закату и заодно проверила корректность их работы и убедилась, что они настроены правильно (на рисунках (тех самых) они не видят ничего подозрительного). И всё же он от меня скрывается, хотя сегодня я периодически чувствовала на себе его взгляд. Возможно, его пугают датчики, ведь это ощущение пропадало, когда я их активировала. Надо его предупредить о том, что я специально настроила датчики так, чтобы они его не видели. И в конце концов, я всегда могу подчистить некоторую информацию. Я не буду пока что активировать датчик рядом с палаткой, не буду его отпугивать.

День 3, утро: Листок пропал, но никакого ответа нет, странно. Сегодня я пойду к небольшому озеру, который я отметила ещё во время 63-го дня. Для того, чтобы собрать информацию о нём, мне достаточно просто погулять рядом с ним. И кстати о информации, я заметила, что пение птиц стало громче, судя по всему некоторые виды птиц уже возвращаются на привычные места, возможно, им не абсолютно всё равно. Я ещё похожу в лесу, возможно, некоторые наземные животные уже тоже возвращаются.

День 3, вечер: Наземные животные замечены не были, а вот птицы наоборот, я встретила вид, который раньше замечен не был. Надо это зафиксировать (хотя датчики это уже зафиксировали). Так же проверила показания датчиков на предмет аномалий, аномалий нет, хотя, когда я проходила рядом с одним из датчиков, было видно, что обшивка слегка погнута. Очевидно, что он попытался с ним взаимодействовать. Теперь я могу с полной уверенностью говорить, что датчики действительно на него не действуют. Мне не даёт покоя, что он снова скрывается. Во время последней встречи мы стали, вроде как, ближе (во всех смыслах) и я не вижу причин скрываться. Он мог хотя бы показать себя. Показать, что он рядом, но он этого не сделал. Причём доказано, что он понимает меня, и он знает, что датчики на него не реагируют. А знаешь что, я знаю, что ты это читаешь прямо сейчас, напиши по какой причине ты не показываешь себя. Надеюсь, что ты знаешь, как пользоваться ручкой, в конце концов в этом нет ничего сложного. Я уверена, ты практиковался в письме у себя дома, так же, как и в рисовании.

ИНТЕРЕС

День 4, утро: Это слово можно интерпретировать бесконечно. Я могу предположить, что он решил узнать меня получше, когда его нет в прямой видимости. Лучше понять мой образ жизни и тому подобное. Ладно, сейчас надо возвращаться к работе. Идей, что сегодня делать особо нет, поэтому похожу по лесу, может встречу что-нибудь интересное. В конце концов, никогда не знаешь, что тебя поджидает за очередным деревом.

День 4, вечер: Когда я шла вглубь леса, я заметила странные отметины на деревьях. Они будто говорят: «Уходи, тебе здесь не рады». Очевидно, это послание не мне. Я могу предположить, что он пытается таким образом защитить меня. Я, конечно, предполагаю, что одного его присутствия рядом достаточно, чтобы ни один хищник не посмел и на километр ко мне приблизиться, но подобная забота всё равно приятна. В конце концов, он ведь не всегда может быть рядом, и это — его способ защитить самую интересную вещь в его жизни. Эти отметины, кстати, идут по кругу от места, где находится мой лагерь. Мне кажется, что теперь он не будет стесняться отвечать на мои вопросы, поэтому я задам на отдельном листке вопрос про эти царапины.

День 5, утро: Ну, моя теория, что он действительно хочет меня таким образом защитить (частично) подтвердилась. Как оказалось, он очень любит уклоняться от прямого ответа, часто что-то недоговаривая. Кто знает, может в будущем он вообще начнёт говорить загадками и образами. Я не буду долго думать о том, что сегодня делать. Проведу сегодняшний день за рыбалкой, и оглянуться не успею как пройдёт весь день. Да и наблюдение за рыбой тоже является частью исследования. И, надо подумать, какой вопрос ему задать сегодня. Наше общение становится… ну, оно хотя бы существует. Да и надо продолжать общение, я ведь хочу с ним подружиться, а не допросить.

День 5, вечер: Как я и говорила, день прошёл, а я будто запись делала пять минут назад. Я долго думала, что сегодня такого спросить, а потом вспомнила то, на что я обычно не обращаю внимания — звёзды. Я уже не раз поднимала эту тему в моих записях, и он уже знает моё отношение к ним. Мне интересно теперь узнать его отношение. Видеть он звёзды должен часто, поэтому и мнение должно быть. Я, конечно, понимаю, что для него ответить будет проблематично, возможно, он об этом никогда не думал, возможно, для него звёзды — обыденность.

День 6, утро: Как я и говорила, ответить на этот вопрос для него было достаточно проблематично. Весь листок исписан разными фразами и небольшими рисунками…все зачёркнуты. Единственное, что достойно внимания, так это рисунок. Третий. Он очень похож на второй, тоже звёздное небо, только теперь немного другой ракурс, и можно рассмотреть верхушки деревьев и его, сидящим на одной из вершин. Я думаю, что это можно счесть за ответ. В любом случае, я рада, что он продолжает самовыражаться, это всегда полезно, да и мне нравятся его рисунки, по сравнению с предыдущими этот прям лучше.

День 6, вечер: Весь день я гуляла (по-другому это не назвать) вблизи лагеря, не отходя далеко. Иногда смотрела показатели датчиков и прочее. Кстати, я встретила куст ягод, которые попробовала ещё в первый день, оказывается, после этого я их так ни разу и не ела. Я всё думала о рисунке, я даже не могла понять, что в нём такого, что меня не отпускает. Прошёл день, а я до сих пор его разглядываю. Я только сейчас задумалась, ведь скорее всего многие краски закончились. Я не хочу, чтобы из-за этого пропадал творческий потенциал, я прямо сейчас напишу рецепты различных красок из местных растений, они, конечно, будут не такими яркими, но это лучше, чем ничего. Благо, у меня есть способ, как подключиться к базам данных исследования данной планеты, и по аналогии с данными ещё с других планет, предположить, как сделать из них краски.

День 7, утро: Листка нет, на песке слово «Спасибо». Удивительно понимать, что неизвестный ранее человечеству вид благодарнее, чем большинство людей. Хотя, люди сейчас воспринимают помощь от других людей как данность, для него, как личности, которая (как я предполагаю) ведёт одиночный образ жизни, подобная помощь — действительно необычное событие. Ещё вчера я заметила скопление странных камней, они по какой-то причине блестят на свету. Сегодня возьму пробы, и попробую исследовать их. Я вряд ли пойму что-то полезное, но никогда не знаешь, где прячется сокровище.

День 7, вечер: Эти камни испещрены каналами из кристаллов кремня, вопрос почему они проводят свет остается открытым, но в моих условиях узнать на него ответ я не смогу. Я возьму небольшое количество образцов этого камня для исследования. Я думаю, что ему тоже интересно узнать ответы на свои вопросы. Я каждый день задаю вопросы, но ни разу не видела вопроса от него. Я оставлю листок с подходящими словами на, уже, привычном месте.

День 8, утро: Вопрос: «Расскажи о той вещи где вы жили и на которой передвигались, я впервые вижу подобное». Очевидно речь идёт о нашем корабле. Очевидно, что писать большой текст о том, как работают подобные корабли нелогично, он просто на просто его не поймёт. Поэтому, я решила сделать небольшой простой и лаконичный рассказ. Интересно то, что этот листок пропал через пять секунд после того, как я от него отвернулась (на каких скоростях он может так незаметно двигаться). Его интерес был слишком сильным, чтобы ждать вечера. На самом деле это очень хорошо, что он… Стоп, а какое у него имя? Все эти дни… недели… я называла его про себя просто «он». Или «существо». Иногда — «наблюдатель». Но имени у него не было. Ни разу он не назвал себя. Ни разу не дал понять, есть ли у него вообще какое‑то имя. Я ведь даже не задумывалась об этом раньше. Странно, правда? Для меня он — объект исследования. В отчётах я обозначаю его как «неопознанное существо» (я, конечно пытаюсь не говорить о нём, но иногда приходится), в мыслях — как «тот, кто следит». Но разве это правильно? Он читает мои записи. Отвечает на вопросы. Проявляет любопытство к кораблю — и делает это так стремительно, что листок исчезает за пять секунд. Он понимает меня. Он думает. Он живёт. А я до сих пор даже не знаю, как его зовут. Может, у него и нет имени? В его мире, где бы он ни жил, возможно, не принято называть друг друга какими‑то особыми словами. Или, наоборот, его имя — это что‑то большее, чем просто набор звуков? Что‑то, что нельзя передать моей ручкой на бумаге? Интересно, а если бы я спросила… ответил бы он? И если да — как прозвучало бы его имя? Низко и раскатисто? Или тихо, почти шёпотом? Записываю это, и чувствую, как внутри растёт странное ощущение — будто я упустила что‑то важное. Что‑то человеческое, хотя он совсем не человек. Он заслуживает имени. Настоящего. Своего.

День 8, вечер: Весь день прошёл за уже привычным занятием — хождением где-то и размышлениями. Думаю, не сложно понять тему моих размышлений. Я всё же спрошу, про его имя. Я явно долго не смогу уснуть, волнение меня просто переполняет, никогда я так не ждала его ответа.

День 9, утро: Ответ предсказуемый, но только на половину. «Имя? Я никогда не думал о нём. Может, ты его придумаешь для меня?» Ну, во-первых, он быстро учится, предложения уже полноценны, подчерк … существует, мне уже не нужно напрягаться, чтобы понять, что написано. Во-вторых, я просто поражена (в хорошем смысле), что он решил мне доверить придумывание имени. Я не то чтобы очень хороша в придумывании имён, но я постараюсь придумать самое хорошее имя. Главное, чтобы оно не было сложным в произношении, и его можно было легко запомнить. Я знаю, что я буду делать весь день. Есть область на северо-востоке от лагеря, где я ещё не ходила.

День 9, вечер: На самом деле, то, что я хожу по территории в течении целых дней, очень хорошо сказывается на данных. Из каждой прогулки я получаю всё больше данных с датчиков на костюме, что помогает исследованию. Весь день я думала о его имени. После его слов — «Имя? Я никогда не думал о нём. Может, ты его придумаешь для меня?» — эта мысль не отпускала ни на минуту. Я перебирала варианты в голове, словно перебирала образцы в лаборатории: анализировала звуки, пыталась почувствовать, какое слово подойдёт ему лучше всего. Я даже записала несколько на листке, потом перечеркнула все. Слишком искусственные. Слишком мои. И вдруг… «Фейлин».Оно возникло само собой, когда я смотрела на закат. Красные и золотые полосы на небе, тени от скал, которые вытягивались, словно чьи‑то руки. Звуки легли друг к другу так естественно, будто всегда были рядом. Мне кажется, это хорошее имя. Оно сочетает в себе и скрытность, и силу. И что‑то ещё… что‑то, что я пока не могу назвать. Осталось только узнать, что он об этом думает. Я оставлю записку. Просто напишу: «Я придумала для тебя имя. Фейлин. Что ты об этом думаешь?» Сердце слегка дрожит, когда представляю его реакцию. Вдруг он посчитает это неуместным? Или, наоборот, обрадуется? Странно, но сейчас я волнуюсь, как перед запуском эксперимента, результат которого неизвестен. Только на этот раз ставки кажутся выше.

День 10, утро: «Фейлин. Мне нравится, пусть это будет моим именем.» Именно это было записано на том самом листке. Я рада, что Фейлин понравилось его новое имя (будто старое было). Я вижу вдалеке какое-то странное атмосферное явление. Вероятно, оно движется сюда. И ионизация воздуха начинает медленно нарастать. Как бы это не был шторм. Если это действительно он, то мне нужно найти укрытие. Я пойду к горному массиву на востоке, возможно смогу найти укрытие там.

День 10, вечер: Мои опасения подтвердились. Сюда действительно идёт сильная буря, которая, судя по прогнозам, будет идти больше дня. Мне об этом сообщила команда по передатчику, я ответила, что сообщение приняла, и что начала искать укрытие. Вот только, в тех горах я не смогла найти пещеру, в которой можно переждать непогоду. Придётся обращаться к Фейлин за помощью. Я напишу «Завтра начинается шторм, и мне нужно укрытие, чтобы переждать его. Ты, наверняка, наизусть знаешь эти горы, можешь показать где находится подходящая пещера? Надеюсь на твою помощь. Тебе, кстати, тоже советую подготовиться к шторму, скорее всего, он будет длиться несколько дней, так что лучше подготовь запас еды и переедь в ближайшую пещеру. Подобную погоду вряд ли можно будет переждать в другом месте.» и прикреплю карту местности. Он знает, как с ней работать, так что проблем возникнуть не должно. Я поставлю будильник на раннее утро, чтобы я успела собрать лагерь и добраться до пещеры.

День 11, раннее утро: Уже чувствую высокую влажность и сильный ветер. Фейлин поблагодарил меня за заботу и отметил на карте ближайшую пещеру. Она в нескольких километрах на запад. Надо торопиться. Я не хочу быть на открытом пространстве, когда шторм начнётся.

День 11, утро: Еле-еле успела добраться до пещеры. Когда я подходила к ней ветер уже был настолько сильный, что казалось, что он меня сейчас оторвёт от земли. И всё же, я здесь. Буквально в десяти метрах льёт сильный дождь, дует сильный ветер и периодически блестят молнии, а здесь спокойно и безопасно. Запасы еды и воды есть. Осталось только ждать. Пока, исследую, что это за пещера. Может найду что-нибудь интересное.

День 11, вечер: Пещера быстро разделяется на два прохода. Сегодня я пошла по левому и ничего особо интересного найти не смогла. Если завтра шторм не утихнет, а он скорее всего не утихнет, потому что всё небо заволокло тучами и ветер слабее не стал, то пойду в правый проход. А пока, ложусь спать. Надеюсь, в эту пещеру не забредёт хищник. Не хотелось бы подобной компании.

День 12, утро: В пещеру пришла группа животных, которую можно охарактеризовать как земных белок. Они держатся от меня подальше, так что не буду пытаться к ним подходить. Я оставлю несколько местных орехов. Может они, как и земные белки питаются орехами. Шторм ещё явно не близок к завершению, так что пойду в правую ветку этой пещеры, может там я смогу найти что-нибудь интересное.

День 12, вечер: Единственное, что я нашла, так это жеоду розового кварца. Я взяла пару кристаллов для последующего изучения. Шторм медленно идёт на спад. Молний уже практически нет, да и ветер стал слабее. Скорее всего к завтрашнему утру шторм стихнет, и я смогу выйти из этой пещеры. А ещё белки съели орехи, ну так, к слову.

День 13, утро: Шторм утих. Местная звезда ярко светит жёлтым светом, высушивая мокрую после долгого дождя траву. Белки ушли обратно в лес. И мне пора выходить из пещеры. Эта пещера действительно оказалась хорошим укрытием от шторма. Главное не поскользнуться на мокрой траве и камнях, когда я буду спускаться. Если я поскользнусь, то не знаю в каком состоянии я доберусь до основания горы.

День 13, день: Дошла до места старого лагеря. Земля очень сырая. В сочетании с довольно крутым склоном, я боюсь, как бы оползень не случился. Думаю, что ставить тут лагерь снова, не самая хорошая затея. Может, тогда не ставить постоянный лагерь вовсе? Поставить палатку и развести костёр большого количества времени не потребует. И если я каждый день буду исследовать новые территории, то я повышу количество собранных данных, да к тому же увижу куда больше интересного. Пока что составлю маршрут, по которому я буду идти и следующие дня два буду восполнять припасы (надо будет порыбачить, давно этого не делала, рыба закончилась уже через пару дней) и просто ходить по лесу. Фейлин, кстати, уже не прячется. Сидит на своей любимой скале и ловит рыбу. Надеюсь он нормально пережил шторм и его дом никак не пострадал. Я видела несколько поваленных и обугленных от молний деревьев. Кстати, местная древесина очень хорошо гниёт.

День 13, вечер: Подумать только, больше двух недель назад я сидела рядом с костром, готовила уху и наблюдала за закатом. В этот раз всё точно так же, только без ухи. Фейлин до сих пор ловит рыбу, что, впрочем, понятно, эти несколько дней стояла максимально нелётная погода, так что и возможности нормально поесть у него не было. Подожду перед костром полуночи. Может он, как и в тот раз, решит подойти ко мне.

День 14, утро: Давненько так хорошо не высыпалась, оно и понятно, я два дня подряд спала в пещере, а в ночь до этого у меня было довольно мало времени на сон. Но, теперь я снова выспалась и полна сил. И, Фейлин, спасибо за заботу, мне приятно осознавать, что кто-то переживает обо мне, я спокойно переждала бурю в той пещере, что ты мне указал. Удивительно, что у тебя ещё осталась бумага с того раза. Я думала, что вся она уже потрачена. Но, впредь, не трать бумагу на то, чтобы просто спросить как у меня дела.

День 14, вечер: Рыба, фрукты и запасы ещё с корабля. Всё готово для путешествия дней на пятнадцать. Завтра уже отправляюсь в путь. Составленный мною маршрут проходит через горы, так что путешествие обещает быть нескучным.

День 15, утро: Пришло время отправляться в путь. Фейлин, судя по всему, будет меня сопровождать, летая высоко в небе. Оказывается, я впервые вижу его в полёте. Хотя, я мало его видела (это шестой раз, если шестьдесят третий день считать за один раз). Мне приятна такая компания. Надо будет, кстати, надеть солнцезащитные очки, без них наблюдать за Фейлин, когда солнце поднимется, будет проблематично.

День 15, день: Как я и предполагала, река, вдоль которой я должна подниматься в горы (я в любом случае по какой-то причине сверну, так что я зря делала план), в месте, через которое я должна переходить превращается в водопад. Это означает, что придётся взбираться в верх рядом с водопадом. «Скалолазы», настало ваше время. Благо, я догадалась их взять.

День 15, вечер: Сижу у костра, рядом — Фейлин. Сегодняшний день был невероятным. Фейлин сопровождал меня весь путь — парил высоко в небе, время от времени делая головокружительные виражи. Когда река превратилась в водопад, он устроил настоящее представление: проносился сквозь брызги, нырял в пену, снова взмывал вверх — и всё это с явным намерением меня развеселить. И у него получилось: у меня была улыбка до ушей. Фейлин кружил надо мной, будто подбадривал: «Давай, ты сможешь!» Его присутствие придавало сил. После прогулки вдоль реки я решила переночевать чуть глубже в лесу, у подножия горы — завтра мне предстоит восхождение. Фейлин последовал за мной. Сейчас он сидит неподалёку от костра, облокотившись на камень, расправив крылья. Огонь отбрасывает на них мерцающие блики, и они кажутся почти прозрачными, сотканными из пламени и тени. Я пишу, а он… он пытается украдкой заглянуть в дневник. Он на мгновение замирает, потом делает вид, что вовсе не интересовался записями. Но я вижу, как его глаза скользят по строчкам. И мне это нравится. Мы молчим, но тишина не тяготит. Она тёплая, уютная, как плед, наброшенный на плечи. Фейлин смотрит на огонь, и в его глазах отражаются языки пламени — будто внутри него тоже горит какой‑то свой, неведомый мне огонь. Я заканчиваю запись. Собираюсь встать, чтобы отправиться в палатку. И тут Фейлин делает нечто неожиданное: он осторожно обнимает меня крыльями. Мягко, бережно — так, словно я хрупкая птица, которую легко спугнуть. Предложение ясно без слов: остаться здесь, у костра, под его защитой. Кто я такая, чтобы отказываться от такого? Устраиваюсь поудобнее, прислоняюсь к его тёплому боку. Его крылья окутывают меня, как одеяло, даря ощущение невероятной безопасности. Фейлин чуть склоняет голову, и я чувствую его дыхание — тёплое, ровное. Смотрю на звёзды, на пляшущие искры костра, на силуэт Фейлин в отблесках пламени. В груди разливается тепло — не от огня, а от чего‑то большего. От понимания, что я больше не одна. Что где‑то между наукой и чудом я нашла друга. Записываю это, пока не уснула. Хочу запомнить каждую деталь: запах дыма, шёпот ветра в кронах, тепло крыльев рядом. Этот день — один из самых счастливых в моей жизни. И, кажется, он только начало чего‑то нового. Спокойной ночи, Фейлин.

День 16, утро: Я проснулась гораздо раньше Фейлин. Кое как я смогла выбраться из его объятий, не разбудив его. Судя по всему, наше с ним время сна отличается на пару часов, учитывая его окрас, могу предположить, что основным временем активности для него являются сумерки. Я думаю, не буду ждать, когда он проснётся, по крайней мере, потому что я без понятия через сколько он проснётся, учитывая то, что пока я собирала палатку, которая мне сегодня так и не пригодилась, Фейлин не подавал никаких признаков поверхностного сна, то есть его сон сейчас довольно глубок, и продлится ещё как минимум час. Уверена, если он захочет за мной следовать, он меня легко догонит. Я уже начну подниматься в горы. Как минимум одну ночь мне придётся провести на них.

День 16, вечер: В горах здесь на удивление тепло. Не смотря, на то, что тут лежит снег, я не чувствую холода, мой костюм, конечно, может обеспечивать теплозащиту, но при отрицательных температурах его уже не хватает. Надо собрать образец снега здесь, чтобы понять почему он не тает при +10°C. На самом деле это не просто плюс, а плюс в квадрате, потому что я не только получаю данные, необходимые для исследования, но и могу не заботиться о месте ночёвки, потому что я могу сейчас в любом месте поставить палатку, и не замёрзнуть до смерти во время сна (после того как меня еле откачали, я никогда не спала в слишком холодных местах, но тут температура в безопасных пределах). С гор открывается прекрасный вид на лес, удачно расположившийся между трёх горных массивов и морем. Он кажется изолированным от всего остального мира. И, несмотря на то, что по горам гораздо труднее передвигаться, я смогла пройти половину маршрута, проходящего через горы. Завтра я уже завершу часть пути через горы, хотя, изначально я планировала потратить три дня на этот путь. Очевидно, необычайно высокая температура помогла двигаться быстрее.

День 17, утро: Днём тут довольно тепло, а вот ночью температура очень сильно опускается. Надо поторопиться, я хочу закончить переход через горы сегодня. Ещё одну ночь в подобном холоде я проводить не хочу.

День 17, вечер: Как раз спустилась с горы, готовлюсь уже ко сну. Мне начинает становиться немного одиноко, я уже два дня не видела Фейлин (если не считать утро шестнадцатого дня). Он всё время был рядом. Даже если его не было видно, он был. Сейчас всё по-другому. Я в не чувствую его присутствия. Это настолько вырывается из привычной обстановки, что я даже начинаю волноваться. Я надеюсь, что у него просто есть свои дела. Возможно, у него есть родные и близкие, которым он так же дорог. Вообще, у него есть семья в человеческом понимании? Или он, одинок… Может он вообще последний представитель своего вида. От этой мысли даже становится грустно. Даже если брать Фейлин не как личность, а как вид, он удивителен. Ещё ни разу в истории мы не встречали что-то … похожее на это. Я даже не могу описать словами. Своими чертами Фейлин чем-то напоминает насекомое, но пропорции тела, размеры, образ жизни, да даже разум, всё это ни присуще ни одному виду насекомых или насекомоподобных, что мы когда-либо встречали. И, если он последний представитель, то мы теряем такой удивительный вид. На такие грустные мысли меня наводит то, что я всё это время встречалась с одним и тем же существом. И другие группы не видели никого подобного во время исследований. Никто не чувствовал ничего, что чувствовала я. Возможно, остальные представители вида просто осторожнее, и предпочитают не подходить близко к неизвестному. В любом случае, Фейлин, если ты это читаешь, то надеюсь, что у тебя всё хорошо, и что мы скоро встретимся.

День 18, утро: Его нет, и никаких следов тоже нет, есть только одна вещь, которую он оставил мне, рисунок. Фейлин очень любит рисовать, и с каждым разом это у него получается всё лучше и лучше. В этот раз на рисунке не только он, но и я. Та самая сцена из шестьдесят третьего дня. Его голова на моём плече, луна высоко в небе, костёр и темнота вокруг. Это было почти три недели назад, а воспоминания всё также ярки, будто это происходило вчера. Фейлин, спасибо за всё, что ты делаешь для меня. Сегодня я буду идти через лес, старый добрый лес. Мне кажется, что я уже знаю в нём каждое дерево (что очевидно не так, так как лес огромен, и я буду идти через часть, по которой я до этого не шла).

День 18, вечер: Мне просто нечего писать. Точнее даже не так, произошло много наблюдений: дикие животные уже возвращаются на привычные места обитания (они меня, конечно, пугаются за километр, но среди деревьев их увидеть можно), птицы окончательно перестали на меня реагировать (будто они делали это раньше), но это всё как будто бы неважно. В любой другой экспедиции я бы радовалась таким данным, но сейчас не тот случай. Я чувствую непонятную пустоту внутри. И это та самая пустота, которую я раньше не замечала. Всё это время, всю мою карьеру эта пустота была, она никогда не уходила, какими радостными моменты не были, какой бы хорошей не была компания на корабле, всегда чего-то не хватало. И Фейлин смог закрыть эту дыру в моей душе, он заставил меня взглянуть на мир под другим углом, он позволил мне переосмыслить свою жизнь. И сейчас он пропал. Я не вижу и не слышу его. Он, скорее всего, сейчас очень далеко. И эта дыра появилась вновь. Сижу рядом с костром, неподалёку река, через которую мне завтра придётся перебираться, а сама думаю не об этом, а о том, где он, что он делает, почему его нет рядом. Спокойной ночи, Фейлин, надеюсь, завтра увидимся.

День 19, утро: Я … просто перейду к делу.

День 19, вечер: Переход через реку занял почти весь день. Течение сильное, глубина непостоянна, пороги…существуют. Ещё и вода очень холодная, благо по середине реки есть небольшой островок, на котором я смогла хоть чуть-чуть отогреться. Иначе я бы наверняка простудилась (а мне это ой как не надо). Если бы не крюкомёт, то я наверняка даже не успела бы за день эту реку перейти. Сейчас я перешла через реку и уже обогрелась у костра. Периодически я чувствовала на себе его взгляд, но ни разу его так и не заметила. Очевидно, что он всё ещё волнуется обо мне, но по какой-то причине не показывается. Возможно, он на меня обиделся за то, что я ушла, пока он спал. В любом случае, я знаю, что он рядом. Спокойной ночи, и, прости, если чем-то обидела.

День 20, утро: Сегодня должно завершиться моё небольшое путешествие. Я, пока что, без понятия, что я буду делать дальше. Надеюсь, что Фейлин придёт, и мы вместе обсудим, что делать дальше. Он же должен знать все интересные места в окрестности. Будет очень интересно узнать, что видел он, чего не видят сканеры.

День 20, вечер: Вот мы и снова здесь, на той самой поляне, где приземлился наш корабль более пятидесяти дней назад, где он стоял почти месяц без движения и где началась эта история. Без корабля эта поляна кажется такой пустой. Развела костёр, уже поужинала, хотя я всегда пишу записи после еды, так что писать об этом нет смысла. В очередной раз вынуждена подметить главный навык Фейлин — скрытность. Я на три секунды зашла в палатку, чтобы сложить лишние вещи в рюкзак, а когда вышла он уже лежал, облокотившись на камень и расправив крылья. Никаких звуков хлопанья крыльев или других звуков, связанных с полётом, не было. Предполагаю, что он планировал, как совы с Земли, которые тоже известны своей бесшумностью. Всё как тогда, в пятнадцатый день. Наше спокойное молчание, равномерный звук ручки, скользящей по бумаге, потрескивание костра и звёзды. В тот раз мы были в лесу, и практически не видели звёзды. Но в этот раз небо абсолютно безоблачно, ничего не мешает смотреть на них. Это всё создаёт такую… романтичную атмосферу. Фейлин, как и в тот раз пытается втихую прочитать мои записи (а я и не против). Но в этот раз в глазах Фейлин есть что-то другое, будто ох хочет что-то сказать, но не может, или просто стесняется.

— Фейлин, — говорю тихо, — если есть что‑то, что ты хочешь мне сказать… не сдерживай себя. Ты можешь. Я здесь. Я слушаю.

Он замирает. Его грудь вздымается, горло напрягается. И он пытается. Звук вырывается хриплый, гортанный, глубокий — будто камень покатился по склону горы. Не слово, нет. Но попытка. Первая попытка заговорить. Я улыбаюсь — широко, искренне, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Это прекрасно, Фейлин. Просто прекрасно. Давай попробуем ещё?

Протягиваю ему листок и ручку, чтобы он мог написать то, что не может сказать. Он очень необычно держит ручку. Как я поняла из наблюдений, его конечности можно разделить на три пары, нижняя — ноги, верхняя — “основные” руки, а вот пара посередине используется как дополнительная пара, большую часть времени они бездействует и большую часть операций Фейлин делает без них (наверно, очень удобно держать краски и при этом иметь свободные руки). Так вот, он обхватывает ручку основной рукой (сжимает её в кулаке), он кстати правша, а дополнительную использует как ровную поверхность, чтобы слова получались ровнее. Пара минут — и он передаёт мне записку. Буквы неровные, но я разбираю каждое слово: «Как я понимаю, у тебя нет дальше планов. Как тебе вариант пойти ко мне домой?» Дыхание перехватывает. Он приглашает меня. В свой мир. Туда, где живёт, где растёт, где, может быть, хранит свои тайны.

— Конечно, Фейлин, — шепчу я. — Конечно, я приду.

На его лице конечно трудно прочитать эмоции, но это и не нужно, это видно по глазам, он явно обрадовался ответу, даже скорее пришёл в восторг. Он осторожно, бережно обнимает меня крыльями. Тепло, надёжно, уютно. Я прислоняюсь к его боку, чувствую, как под чешуйчатой кожей пульсирует ровное, сильное тепло. Записываю эти строки, пока не уснула. Хочу запомнить всё: Первый звук его голоса — хриплый, но такой настоящий; Как он держал ручку — так непривычно и в то же время так естественно; Неровные буквы на листке — такие простые, но такие важные для него слова; Тепло крыльев, обнимающих меня, — как обещание чего‑то нового. Завтра я пойду к нему. В его мир. Спокойной ночи, Фейлин. И, спасибо.

День 21, утро: Как и в тот раз, проснулась раньше него, но в этот раз, пытаясь выйти из его объятий, случайно его уронила, теперь он не сидит, опёршись на камень, а лежит рядом с ним. Но, он всё еще спит. Даже когда я собирала палатку, он не подавал признаков бодрствования. В этот раз я не буду уходить до его пробуждения, во-первых, я не хочу, чтобы это происходило во второй раз, и только во-вторых, потому что не знаю куда идти. Приглашение то вчера было, а вот информация о том, где его дом, нет. Придётся немного подождать, зато я точно смогу знать, на сколько я раньше него просыпаюсь. А ждать уже и не надо, он только что проснулся и делает потягивания, осталось подождать, пока он полностью проснётся. После можно спрашивать, куда идти и отправляться в путь. (надо записать, разница во времени сна — два часа)

День 21, вечер: Остановились на ночлег у подножия невысоких холмов. Фейлин выбрал место с видом на долину — оттуда, говорит, завтра будет виден горный хребет, где находится его дом. По пути было много удивительного:

Флора: обнаружила растение с листьями, которые меняют цвет при прикосновении (от зелёного к пурпурному). Взяла образец, данные никогда лишними не бывают.

Фауна: стая мелких летающих существ, похожих на бабочек, но с прозрачными крыльями. Фейлин сделал знак — «не трогать», — и я послушалась.

Развели костёр. Фейлин сидит рядом, но сегодня он более задумчив. Несколько раз ловила его взгляд — он словно оценивает, готова ли я увидеть его мир.

— Всё в порядке? — спрашиваю.

Он кивает, но я вижу, что он думает о чём-то, что я пока не могу понять. Перед сном записываю: доверие — штука хрупкая. Оно растёт не за дни, а за мгновения — за тот момент, когда ты решаешь довериться проводнику, за тот взгляд, который говорит больше слов. Завтра — новый день. И новый шаг к его дому. Фейлин, кстати, отметил на карте его дом. Он в горах, с другой стороны леса. А что я ожидала?

День 22, утро: Впервые просыпаюсь позже него. Даже немного странно. Для него просыпаться в такое время, как для нас просыпаться в пять часов утра. Но, он решил сделать мне подарок, поэтому и решил встать так рано. Фрукт, который он мне подарил, я раньше не видела. Но, решила доверять Фейлин, особенно, когда он сам откусил от него небольшой кусок, показав, что это безопасно. Это что-то среднее между манго и апельсином (знаю, что такое сочетание довольно трудно представить, но надо попытаться). Я надеюсь, что в этом фрукте не было ничего, что на его организм не влияет, а на мой будет оказывать воздействие. В любом случае, от одного фрукта ничего страшного не будет (наверно). Он написал, что сегодня мы будем проходить рядом с «красивым местом». Мне уже не терпится увидеть то, что он понимает под этим.

День 22, вечер: «Красивым местом» оказалось ущельем с водопадом, падающим в озеро с кристально чистой водой. Фейлин привёл меня сюда на закате — солнце окрасило скалы в алый и золотой, а вода стала похожа на расплавленное стекло. Густые деревья вокруг этого ущелья слоняются внутрь, только дополняя эту картину.

—Неужели ты каждый день видишь подобную красоту? — спросила я.

—Да — ответил он.

Я была настолько заворожена видом, что даже не сразу поняла, что он впервые сказал слово. Не просто звук, не просто какое-то случайное слово, это был ответ. Пока я любовалась видом, он исчез на несколько минут и вернулся с охапкой цветов — фиолетовых, с длинными лепестками. Положил их рядом со мной, будто подарок.

— Спасибо, Фейлин, — шепчу. — Это очень красиво.

Он склоняет голову, и я вижу в его глазах что‑то новое — гордость? Радость? Сегодня он написал «Скоро будем дома, он недалеко». Улыбаюсь. Да, скоро. И мне уже не терпится его увидеть.

День 23, утро: Сегодня должен быть последний день пути. Если смотреть по карте, то уже ко второй части дня мы должны быть у него дома. Сегодня мы проснулись одновременно. Удивительно, что за такой промежуток времени наши биологические ритмы синхронизировались просто из-за того, что мы постоянно рядом друг с другом.

День 23, вечер: Фейлин сегодня был особенно энергичен — то взлетит, то опустится, будто подгоняет меня. Но я и так шла быстро, сердце стучало чаще обычного: мы почти у цели. Утром прошли через лес с высокими деревьями, чьи кроны смыкаются над головой, создавая зелёный туннель. Фейлин показывал мне следы животных, объяснял жестами, какие опасны, а какие нет. И вот, мы у него дома. Это одна из самых больших пещер, что я встречала на этой планете, даже если брать в учёт те, что я только видела только на сканировании, а их тут немало (даже интересно, что стало причиной такого количества пещер). Здесь светло. Не ярко, как днём, а ровно настолько, чтобы видеть всё до мельчайших деталей. Но никаких источников света нет: ни огня, ни биолюминесцентных растений, ни ламп. Свет будто проникает сквозь стены, мягкий и ровный, без теней. И, она была полностью исписана рисунками (за исключением пола). Рисунки различного размера, формы, стиля, цветовой гаммы и так далее и тому подобное. Даже страшно представить сколько времени и красок ушло на все эти рисунки. На потолке — огромная копия звёздного неба. Точное отображение созвездий, которые я видела ночью: скопление ярких звёзд на востоке, туманность в виде крыла. И всё это светится. Слабо, едва заметно, но достаточно, чтобы подчеркнуть глубину рисунка. Звёзды не мигают, не пульсируют — они просто есть, как вечная карта над головой. Я даже решила сверить этот рисунок с картой звёздного неба, что была составлена нами. И совпадение полное. Фейлин стоит рядом, наблюдает за моей реакцией.

— Это невероятно, — шепчу я. — Как… как это возможно? Откуда свет?

Он улыбается — чуть заметно (если это вообще можно назвать улыбкой) — и подходит к стене, в которой есть довольно большое углубление. Он достал оттуда небольшой кусок мха. С виду он был абсолютно обычным. Потом он подержал его некоторое время на свету, и, потом, когда он закрыл его крылом, он начал едва заметно светиться. Судя по всему, эти мхи накаливают в себе люминофоры, эти материалы накапливают свет днём (через вход или каким‑то иным способом) и отдают его ночью (впервые вижу, чтобы растения или что-либо другое имело возможность накапливать люминофоры, или мы просто плохо смотрели). Фейлин смог выделить их из мха и использовать как “подсветку” для рисунков. Фейлин ведёт меня вглубь. В центре пещеры — углубление, устланное мягким мхом (судя по всему это импровизированная кровать, на ней спать гораздо приятнее, чем на каменном полу). Рядом — камни с выгравированными символами. Чуть дальше большое количество красок и ингредиентов для их приготовления, он явно хорошо знает места, где их много. Стены местами покрыты трещинами, но рисунки на них целы. Пол ровный, гладкий, будто отполированный. Следов копоти или золы нет — здесь никогда не разводили огонь. Воздух пахнет мхом и чем‑то ещё, неуловимым. Не сыростью, не плесенью — а памятью. Как будто эти стены хранят истории тех, кто жил здесь раньше. Тишина, но не мёртвая. Лёгкое эхо шагов, далёкий гул ледника, едва уловимый звон, будто от хрустальных нитей. Развожу небольшой костёр у входа. Фейлин садится рядом, расправляет крылья будто предлагая мне снова сесть рядом. Я сажусь. Его крыло мягко касается моего плеча. Записываю эти строки, пока не уснула. Хочу запомнить всё: свет узоров на стенах, тепло пещеры, этот момент близости и доверия. Я здесь. Я дома, у него дома. Спокойной ночи, Фейлин. Спасибо, что привёл меня сюда.

День 24, утро: Сегодня я, впервые за долгое время, проснулась не под открытым небом. На эти дни у меня нет никаких дел. И, я думаю просто рассмотреть все рисунки, что Фейлин сделал за всё это время, а их немало. Я была только на входе в пещеру, а эта пещера очень глубокая. Благо, у меня есть фонарик. Если в пещере будет становиться слишком темно то, я просто включу его. Фейлин заботится обо мне, как хороший хозяин заботится о госте. По крайней мере, о еде мне не нужно будет беспокоиться. Надеюсь, что я не буду сильно обременять Фейлин заботой обо мне. С другой стороны, я вижу, что он счастлив. Счастливее, чем раньше. Ему явно нравится моя компания.

День 24, вечер: Сегодняшний день действительно весь ушёл на просмотр рисунков. Я решила пожарить рыбу на костре. Также решила пожарить немного рыбы и для Фейлин. Он, конечно, немного постеснялся брать такой подарок от меня, но всё же он всё съел, и ему понравилось. Я решила, что сейчас очередь Фейлин задавать мне вопросы, ему ведь тоже интересно узнать, обо мне больше. Он спросил: «Как выглядит твой дом, место, откуда ты? Я живу в этой пещере, сколько себя помню. Мне очень интересно узнать, где ты жила, до того, как пришла сюда. Там много таких как ты?» Фейлин уже может говорить на человеческом языке (жаль, что я не могу говорить на его языке), он очень быстро учится. Я рассказала о Земле, о городах, о человечестве. Я даже достала планшет, который я додумалась взять с собой, но при этом ни разу не использовала (вот и пригодился), чтобы показать фотографии, с Земли, с моего родного мира, с других планет, что когда-либо были посещены людьми. Я старалась рассказать всё, что сама знаю. Он очень внимательно слушал. Иногда задавал вопросы, и я на них отвечала. Рассказала о корабле, о нашей миссии здесь, о том, где мы были ранее, о том, кого встречали и так далее и тому подобное. Я даже устала говорить, хотя, я читала полуторачасовой рассказ о том, почему я должна остаться здесь одна на месяц. Я рада, что он проявляет интерес к нам и нашей культуре. Завтра будет новый день, и будут новые открытия. А на сегодня всё, уже пора спать.

День 25, утро: Ну, у меня нет идей, что делать сегодня. У меня постоянно такое, когда план заканчивается и начинается чистая импровизация. С другой стороны, я всегда быстро придумываю идеи, чем себя занять. Придумала. Я на карте видела какой-то ручей. Надо сходить к нему, набрать воду и т.д. Как раз будет время, чтобы поговорить с Фейлин о… Да, о чём угодно! Уверена, что тут будет ситуация как при разговоре с хорошим другом. То есть, одна тема плавно перетекает в другую, та в третью и в итоге вы уже не понимаете, как от ботаники перешли к квантовой физике.

День 25, вечер: У подножья горы, у костра. День выдался долгим: путь к ручью, сбор образцов, долгие разговоры ни о чём и обо всём сразу. Я пыталась осторожно расспрашивать Фейлин о его близких. Есть ли у него друзья? Семья? Родители? Он каждый раз уходил от ответа — менял тему, делал вид, что не расслышал, отвлекал меня каким‑нибудь удивительным растением или видом с тропы. Единственное, что он подтвердил, — у него нет второй половинки. Сначала я чувствовала досаду. Но потом поняла: возможно, эти воспоминания для него слишком болезненны. Может, он потерял их. Или они ушли, оставив его одного. А может, его разум просто спрятал эти воспоминания, чтобы облегчить ношу. Не буду давить. Если он не хочет вспоминать — это его право. И я его выбор уважаю. Сейчас он сидит у костра, задумчиво глядя на пламя. Его крылья чуть подрагивают, будто во сне. Я завариваю чай из местных трав — получается на удивление вкусно. Протягиваю ему кружку. Он берёт её осторожно, пробует. Ему явно понравилось. Улыбаюсь. Этого достаточно. Сегодня я поняла одну важную вещь: доверие — это не только делиться своими историями. Это ещё и умение не требовать чужих.

День 26, утро: Проснулась раньше него, давно подобного не было, хотя, обычно он просыпается позже на два часа. Возможно, он может частично изменять свои биологические ритмы по своему усмотрению. Или просто в последнее время он просыпался раньше по какой-то причине. Лежит сейчас в трёх метрах от меня, не двигается, глубоко дышит. В таком положении он похож на мифического дракона (правда маленького). Буду ждать его пробуждения. У меня уже есть идея, что делать сегодня.

День 26, вечер: Сегодня решила разобрать все образцы, что я взяла за это время. Я уже настолько привыкла собирать образцы всего, что даже не заметила, как собрала их целый рюкзак. Я решила просканировать некоторые образцы, и самые “неинтересные” выкинуть в подходящий момент, потому что я знаю, что ещё раз я их всех в мой рюкзак сложить не смогу. Фейлин заинтересовался сканером.

— Это сканер, — объясняю я. — Он анализирует состав предметов. Смотри.

Навожу его на кристалл из “коллекции”. На экране появляются графики и цифры. Фейлин внимательно изучает изображение, потом указывает на кристалл, потом на экран, вопросительно глядя на меня.

— Да, — киваю я. — Он “видит” то, что скрыто от глаз.

В его глазах чистое восхищение. Впервые он видит технологию, способную “заглянуть внутрь” вещей. Я даже предложила просканировать его, но он вежливо отказался. По итогу сканирования я не смогла выбрать менее полезные образцы, поэтому мне пришлось играть в игру «сложить весь мир в рюкзак». По-другому я это назвать не могу. Но, это позволило даже освободить немного места. Поэтому завтра можно будет взять ещё пару образцов. Надо только придумать, где их брать. Перед сном Фейлин показывает мне новое место — небольшую нишу в стене пещеры, где собирается конденсат. Вода здесь чистая, с лёгким сладковатым привкусом. Он объясняет, что это лучшее место для сбора питьевой воды. Чувствую, как растёт наше взаимопонимание. Мы учимся друг у друга, дополняя свои знания. И это не просто обмен информацией — это уже настоящая дружба.

День 27, утро: Фейлин уже по привычке просыпается раньше меня (возможно на время его сна влияет окружение). За завтраком решаем провести день у водопада к востоку от пещеры — там я ещё не брала пробы воды и воздуха. (останется только пройти на север — глубже в горы, и я буду со всех сторон его дома)

День 27, день: Впервые за долгое время решаю сделать дневную запись. Мы как раз подошли к водопаду. Сейчас время взять последние образцы и окончательно забить ими мой рюкзак. Не представляю, сколько времени понадобится, чтобы всё это изучить, но мне всё же, придётся это делать, хочу я того или нет. Путь сюда проходил через рощу деревьев с серебристой корой, сканер не мог сказать, почему она так выглядит, поэтому образец этой коры также придётся взять. На этих деревьях гнездятся птицы с ярко-оранжевым оперением, по привычке уже делаю несколько фотографий. Фейлин показывает места, где растут растения для его пигментов. Он знает каждый куст, каждое дерево. Видно, что этот лес — его дом (во всех смыслах).

День 27, вечер: Вернулись в пещеру. Собрала все образцы, теперь больше точно не нужно и оставшиеся дни можно провести расслаблено, не задумываясь о том, что мне надо делать какие-то замеры и прочее (я и раньше не особо задумывалась об этом). Помимо образцов воды и воздуха я ещё взяла образец песка рядом с водопадом, так как он подозрительно сильно блестел даже для кварцевого песка. Фиксирую данные, возможно уже в последний раз. Фейлин садится рядом, наблюдает за моими действиями. Потом берёт один из минералов, внимательно изучает, проводит когтем по поверхности. Кивает — будто одобряет выбор образца.

— Ты всегда так внимателен к деталям, — говорю я. — Как будто видишь то, что скрыто от других.

Он слегка наклоняет голову, будто обдумывает слова. Потом указывает на минерал, затем на своё крыло, потом на звёздный потолок.Понимаю: он проводит параллель между структурой кристалла, узором на крыле и расположением звёзд. Для него мир — единая система, где всё связано.

Начинаю расспрашивать его о местных растениях — какие съедобны, какие ядовиты. Фейлин оживляется: он любит рассказывать о своём мире. Он говорит: фиолетовый мох растёт там, где вода чистая; красные ягоды можно есть только после заморозков; серебристый лист помогает при головной боли, если приложить его ко лбу. Записываю всё тщательно. Это не просто ботанические сведения — это часть его культуры, его знаний, передаваемых из поколения в поколение. Перед сном Фейлин приносит мне пучок сухих трав с тонким ароматом. Кивает на моё спальное место, потом на травы. Понимаю: он предлагает разложить их вокруг, чтобы отпугнуть ночных насекомых.

— Спасибо, — шепчу я. — Ты очень заботлив.

Он отвечает коротким звуком — не словом, но чем‑то похожим на согласие. Ложусь, смотрю на звёздное небо на потолке. Фейлин сидит у входа, глядя вдаль. Его силуэт чёткий, спокойный. В его тишине сегодня нет тревоги — скорее, глубокая сосредоточенность.Завтра новый день. И, кажется, он принесёт что‑то необычное.

День 28, утро: Сегодня Фейлин ведёт себя как-то…странно(?). Он будто стал более дёрганным. Я попыталась его спросить, хорошо ли он себя чувствует, он кивнул — мол, всё в порядке. Именно показал, а не сказал, хотя обычно он на подобного рода вопросы отвечает голосом. Несмотря на то, что он “говорит”, что с ним всё хорошо, я вижу, что он что-то скрывает. Я обеспокоилась, не заболел ли он. Но он всё также корректно реагировал на окружающую среду и не показывал известные мне признаки заболеваний. Решаю не тревожить его и заняться своими делами. Вчера я говорила про посещение пространства на севере — теперь это кажется хорошей идеей. Надеюсь, что с Фейлин всё хорошо.

День 28, вечер: Как и предполагалось, на севере ничего кроме красивого вида на округу я не нашла. Я довольно рано вернулась и решила проверить данные собранные датчиками за всё это время. Я уже представляю насколько много будет у меня работы, когда я вернусь. Но, это проблемы будущей я. Сейчас важно другое, а именно то, что происходит с Фейлин. Когда я вернулась, он стоял на том же месте, где стоял, когда я уходила, будто всё это время (а это, на секундочку, несколько часов) он вообще не двигался. Это не похоже на него, совсем не похоже. Более того, за сегодня он не сказал ни слова. Он, конечно, и так не сильно разговорчивый, но он хотя бы говорил, сейчас просто молчание. И ещё одна вещь, которую я заметила, он будто пытается отстраниться от меня, будто он знает, что в таком состоянии он склонен резко реагировать, и может делать необдуманные поступки. В общем, его в таком состоянии лучше не трогать. Я надеюсь, что вскоре всё наладится и он придёт в себя. Спокойной ночи, Фейлин, надеюсь, что у тебя действительно всё хорошо.

День 29, утро: Фейлин продолжает находиться в этом состоянии. Я вчера долго думала, из-за чего может произойти такое резкое изменение в поведении. И сегодня пришла к выводу, что причина всего этого — сезонность. Все дикие организмы (не сочти за оскорбление) подвержены сезонным циклам: брачному периоду, миграции, спячке, периодам повышенной активности и прочее. Эти циклы регулируются гормональными всплесками и внешними факторами — длиной светового дня, температурой, геомагнитными изменениями. Фейлин — другое дело. У него есть разум, воля, самосознание. Он может сдерживать порывы, игнорировать зов природы. Долгие годы он, вероятно, справлялся с этими циклами — но не в этот раз. Что‑то в этом сезоне оказалось сильнее. Может, свет местной звезды изменился? Или состав воздуха? Или это внутренний таймер, который нельзя обмануть? Или же дело во мне? Интересно, что люди тоже подвержены сезонности — несмотря на доминирование разума над инстинктами. Мы не замечаем этого из‑за социальной регуляции и технологий, но исследования показывают, что сезоны всё же есть. Ранее некоторые учёные предполагали, что человечество на современном этапе развития избавилось от сезонности. Но биология неумолима: мы лишь научились её маскировать. Состояние Фейлин — проявление естественного биологического цикла, усиленного сезонным фактором. Его отстранённость — сознательная стратегия самоконтроля, чтобы избежать нежелательных последствий. В общем, я, конечно, понимаю, что Фейлин не хочет зла, но в таком состоянии лучше не нарываться и просто оставить его в покое.

День 29, вечер: Солнце опускается за горные вершины, окрашивая небо в оттенки фиолетового и золотого. В пещере тихо — только потрескивание сухих веток в небольшом костре да далёкий крик ночной птицы снаружи. Фейлин сидит у стены, но теперь его поза совсем другая: крылья расслабленно раскинуты, голова чуть наклонена, дыхание ровное и спокойное. Он смотрит на пламя, и в его глазах отражается не борьба, а… умиротворение. Настоящее, глубокое. Я сижу напротив, поджав ноги, и просто наблюдаю. Не нужно слов. Не нужно вопросов. Достаточно того, что он здесь, что напряжение ушло, что туман в его разуме наконец рассеялся. Сегодня произошло нечто важное. Что‑то, что изменило нас обоих — не внешне, а где‑то глубже, в той части души, которую не измерить приборами и не зафиксировать в отчётах. Я не стану описывать это в деталях — не потому, что секрет, а потому, что некоторые моменты слишком хрупки для слов. Они существуют только в памяти, в ощущениях, в том особом свете, который теперь лежит между нами. Помню его взгляд в какой‑то момент — не отстранённый, не напряжённый, а настоящий. Словно он впервые за долгое время увидел меня по‑настоящему. Помню, как дрогнули его крылья, как он сделал шаг вперёд — не резкий, не порывистый, а осознанный. Помню тишину, которая не давила, а обнимала. Помню, как что‑то внутри меня отпустило — страх, тревога, неуверенность.

Теперь я точно знаю: он не опасен. Ни в какой момент. Даже когда борется с самим собой, даже когда кажется чужим и далёким — он остаётся всё тем же. Тем, кто показал мне звёздный потолок пещеры. Тем, кто делился со мной ягодами и травами. Тем, кому я могу доверять безоговорочно. Он поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Улыбается — не ртом, нет, но глазами, всем существом. И я отвечаю улыбкой, понимая, что этот момент останется со мной навсегда. «Я не буду говорить, что произошло сегодня. Но я всегда буду помнить. Это не данные для отчёта — это часть меня теперь. Спасибо, Фейлин, за доверие. За честность. За то, что позволил мне быть рядом, когда это было нужно».

Костёр догорает. Фейлин встаёт, подходит ко мне и на мгновение кладёт крыло на моё плечо. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — но в нём больше смысла, чем в любых словах.Спокойной ночи, друг. Завтра будет новый день. И я уверена — он будет хорошим.

День 30, утро: Сегодня проснулись одновременно. Как и раньше, в этих объятьях, мне так будет их не хватать. В глазах Фейлин нет вчерашней отстранённости: они ясные, живые, будто он наконец‑то выспался после долгого пути. Встаю, разминаю затёкшие плечи. Окидываю взглядом пещеру: звёздный потолок, рисунки на стенах, место у костра, где мы сидели вчера вечером. Всё это стало почти родным. Начинаю складывать вещи. Движения автоматические, но мысли где‑то далеко — там, в воспоминаниях о вчерашнем вечере. Не о событиях, а о чувствах: о тепле доверия, о лёгкости, которая пришла после долгой тревоги, о том особом взгляде Фейлин, когда он впервые за долгое время посмотрел на меня так, будто увидел по‑новому. Подхожу к нему. Он стоит у входа, смотрит на рассвет — небо окрасилось в розовые и золотые тона, горы отбрасывают длинные тени. — Красиво, — говорю я. Он кивает: — Да. Как тогда, когда ты впервые увидела пещеру. Улыбаюсь: — Да, точно.

Молчим. И в этой тишине нет неловкости — только понимание. Мы оба знаем: что‑то изменилось. Не из‑за слов, не из‑за событий, а из‑за того, что произошло между нами вчера. Того, что я не стану описывать в отчётах. Того, что останется со мной. Фейлин поворачивается ко мне и предлагает сесть рядом на плоский камень у входа. Я киваю, устраиваюсь рядом. Пока мы сидим, Фейлин показывает на созвездия, всё ещё видимые на светлеющем небе. Его палец скользит от одной звезды к другой, соединяяих в знакомые ему фигуры. Он объясняет их значение — похоже, это местные легенды, связанные с этими созвездиями. Я не всё понимаю, но киваю, запоминаю расположение звёзд. Потом он встаёт, подходит к стене с рисунками и указывает на один из них — спираль, обвитая крыльями. Касается его, потом своего крыла, потом моего плеча. — Это… мы, — говорит он негромко. У меня перехватывает дыхание. В этом простом жесте — всё: дружба, доверие, связь, которая останется, даже когда я улечу.

Слышу отдалённый гул — где‑то высоко в небе проходит местный летающий хищник, похожий на гигантскую птицу. Фейлин поднимает голову, следит за ним взглядом, потом снова смотрит на меня. — Время идёт, — замечает он. Киваю: — Да. Но у нас ещё есть день. Он улыбается — не широко, но искренне. — День, целый день.

Возвращаюсь к сборам, но теперь движения уже не такие автоматические. Каждый предмет, который я кладу в рюкзак, связан с воспоминанием: дневник с записями — с нашими разговорами, образцы минералов — с походами по горам, фляга — с тем утром, когда Фейлин принёс мне воду из нового источника. Оборачиваюсь. Фейлин всё ещё стоит у стены, смотрит на рисунок со спиралью. В его позе нет тревоги — только спокойная задумчивость. Солнце поднимается выше. День только начинается. Ещё есть время.

День 30, вечер. Мы на орбите. Корабль, вокруг меня — металл, пластик, экраны, гул систем жизнеобеспечения. Всё это кажется таким… неестественным, после пещер, гор и звёздного неба, которых можно было коснуться взглядом. Скоро мы покидаем эту планету — двигатели готовятся к гиперпрыжку.Пишу эту запись, смотрю в иллюминатор. Внизу — сине-зелёный шар с завихрениями облаков, с очертаниями материков, которые я успела полюбить. Где‑то там, у северного хребта, осталась пещера со звёздным потолком. И Фейлин.

Вспоминаю момент расставания.

Мы долго стояли в объятиях — не как прощание с кем‑то далёким, а как последнее «спасибо» за всё, что было. В этом объятии было больше слов, чем мы сказали за все дни вместе.Потом он протянул мне подарок — плохо обработанный золотой самородок в виде ромба, с ровным сапфиром в центре.

— Чтобы помнить небо, — сказал он. Я протянула ему ответный подарок — небольшой фонарик. Простой, земной, но надёжный. С регулируемой яркостью и запасом энергии на годы. — Чтобы в темноте ты помнил: где‑то есть свет, который думает о тебе, — сказала я. Он повертел фонарик в руках, улыбнулся — по‑настоящему, открыто — и кивнул.Сейчас, на орбите, я держу украшение в ладони. Сапфир мерцает в свете корабельных ламп, будто повторяет узор созвездий, которые Фейлин показывал мне по вечерам.

Эта экспедиция получилась такой… необычной. Сначала, казалось, что это будет обычная экспедиция, два месяца полевых исследований, с периодическими экспедициями в какие-то важные места. Но потом всё изменилось. Он заметил меня. До сих пор не понимаю, что он увидел во мне. Может мою простоту? Или может мою тягу к неизведанному? Или может то, что я сама не в силах увидеть? Возможно, ведя себя в тот день аккуратнее, это всего не случилось бы. Если бы он не сломал ту самую ветку. Ведь именно ветка стала причиной, почему он начал показывать знаки. Сначала это были простые знаки, потом они превратились в намёки, и наконец полноценное сообщение, чтобы я вышла в лес одна. Потом пещера. И путь назад. И всё это он сделал только для одного, чтобы остаться со мной наедине. Он проявлял ко мне заботу, именно то, чего мне на самом деле не хватало. Именно тогда он показал, «Я не враг, я просто хочу подружиться». Восстановление на корабле, переосмысление всего произошедшего, понимание его как личности. И потом день у моря. Первая ночь у костра. Первый “контакт”. Понимание того, что он не плохой, он просто другой. И этот месяц. Месяц, доказавший, что межвидовая дружба возможна, что нет никаких преград, кроме тех, что мы себе придумали сами.

Фейлин изменил не просто эту экспедицию, не просто этот поход. Он изменил меня, моё отношение к жизни. Раньше я видела мир через линзы приборов, через данные и графики. Теперь я знаю: есть вещи, которые нельзя измерить. Доверие. Дружба. Связь, которая не зависит от расстояния или вида. Он научил меня слушать не только показания датчиков, но и тишину. Видеть не только факты, но и душу за ними.

Корабль начинает разгон. Планета внизу уменьшается, превращается в шар, потом — в точку. Но пещера, горы, звёздный потолок и Фейлин остаются со мной — не на фото, не в записях, а внутри. Как часть меня. Украшение лежит на ладони, холодное и настоящее. Фонарик, который я подарила, теперь где‑то там — может, висит у входа в пещеру или лежит в нише стены. И в этом всём есть какая‑то гармония: я оставила ему свет, а он мне — небо.

Двигатели набирают мощность. Гиперпрыжок через три минуты. И что бы меня не ждало дальше, я знаю, теперь всё будет по-другому. Жаль, но на этом эта история заканчивается.

дополнительная запись

Межгалактическая дата: неважно.

Время: тем более неважно.

По межгалактическому времени с момента предыдущей записи прошло 50 лет. Для нас прошло от силы 5, потому что мы постоянно путешествуем на скоростях, близких к скорости света. За эти годы мы побывали на десятках планет, собрали столько данных, что хватило бы на целую библиотеку научных трудов. Но ни один из них так и не смог затмить ту самую экспедицию.

Странно, но именно после неё моя эффективность резко выросла. Из исследователя, который обычно держался где‑то во второй половине рейтинга, я превратилась в того, кто если не занимает первое место, то держится в пятёрке лучших (на планете, где самое интересное — это геологическая активность, я ни коим образом не могла занять первое место). Коллеги до сих пор гадают, в чём секрет: новая методика? особая дисциплина? Кто‑то даже шутил, что я, должно быть, открыла какой‑то личный источник энергии. А я улыбалась, кивала, принимала похвалу — и уносила эту маленькую тайну с собой в каюту, где она становилась чуть тяжелее от молчания. Никто не догадывается, что дело не в методиках. Дело в том, что мир вдруг стал казаться ярче, глубже, полнее — будто после встречи с Фейлин я научилась видеть то, что раньше проскальзывало мимо взгляда.

Иногда я спрашиваю себя: а не потому ли я так рвусь вперёд, что всё ещё пытаюсь отыскать кого‑то похожего на Фейлин? Словно если найду существо с такой же чуткостью, с тем же странным, почти детским любопытством к человеческим мелочам, то смогу снова почувствовать ту самую связь, которая тогда перевернула меня изнутри. Но каждый раз убеждаюсь — такого больше нет. Ни на одной планете, ни в одном уголке космоса. И эта мысль ранит: ведь если никто не похож на него, значит, он действительно был единственным. А значит, и потеря его — невосполнима.

То украшение, которое он мне подарил в последний день я доработала. Отполировала этот ромб до блеска, сделала его ровным, сапфир огранила, и вставила обратно, по итогу встал так, будто его и не вынимали. Приделала цепочку и сейчас я всегда его ношу с собой, как память, как самое дорогое сердцу. Это, кстати ещё одна странность, которая появилась после той экспедиции. Я обычно не проявляю никакого интереса к драгоценным украшениям.

Сегодня просматривала сводки с той самой планеты — там теперь небольшая колония, и новости оттуда приходят регулярно, сухие и аккуратные, как положено в официальных отчётах. Среди привычных сообщений о погоде, урожаях и инфраструктурных проектах мелькнул заголовок, который на долю секунды заставил сердце сбиться с ритма: «Колонисты зафиксировали разумное существо, владеющее человеческой речью». Он кричал с экрана, будто хотел зацепить внимание, обещая маленькое чудо посреди рутины.

Я даже не стала её открывать. И так понятно, о чём там говорится. Наверное, Фейлин обо всём им уже рассказал. И о нашем приключении, и о том, откуда узнал человеческий язык. Он, наверно, за столько лет соскучился по простому “человеческому” общению.

Перед глазами вспыхнули детали последней встречи. Долгие объятья у кромки леса. Последний обмен подарками. Понимание того, что это последний момент, когда мы видим друг друга. Нам обоим не хотелось расставаться, но мы оба понимали, что избежать этого не получится.

Надеюсь, у тебя всё хорошо, Фейлин. Что бы не происходило. Пусть твой мир будет добрым, а жизнь приносит счастье. Я всё ещё помню каждый наш разговор, каждый твой знак внимания и действие. И, если когда‑нибудь Вселенная решит сделать мне подарок, пусть он будет простым: пусть я снова встречу тебя — уже не как исследовательница, вынужденная скрывать свои истинные намерения за сухими формулировками в отчётах, а как друг, который просто хочет сказать: «Прости, что так долго не приходила».