Дивиденды свободы

Дивиденды свободы

Планета называлась Свобода-4, что уже само по себе было дурным предзнаменованием. Планеты с такими названиями обычно заканчивали как торговые фактории или как братские могилы. Наша революция, если можно так назвать спонтанный мятеж трёх тысяч шахтёров, двух сотен дезертиров и одного спятившего кибер-священника, победила к полудню вторника. К среде мы уже печатали новые деньги с профилем кибер-священника. А в четверг пришли чистильщики.

— Всякая революция, — сказал мне Товарищ Борг, вытирая машинное масло со лба, — лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться.

Он был прав, старый кибер-священник. Даже со спятившим логическим контуром он понимал основы политической экономии. Мы захватили рудники. Провозгласили Независимую Рабочую Республику и даже написали конституцию на обратной стороне старого меню. Но совершенно забыли про план «Б». Что делать, когда корпорация «Транс-Систем Метал» пришлёт флот.

Они пришли. Нет, не с оружием. Это было бы слишком прямолинейно и просто. Они прислали Переговорщиков.

Первый Переговорщик материализовался прямо в нашем штабе. Бывшей компрессорной станции. Он был похож на оживший сейф, только на колёсах и с руками.

— Граждане свободной республики, — прогудел он. — Мы восхищены вашим... порывом. Однако пункт 14-Б нашего с вами договора гласит, что несанкционированные формы правления аннулируются любым удобным способом.

И они ударили нас по кошельку.

Это была самая изощрённая атака, которую я когда-либо видел. Они не бомбили наши бараки. Они просто аннулировали все наши контракты. Они не штурмовали баррикады. Они заморозили все счета в галактических кредитах. Наша новая валюта с кибер-священником стала дешевле пыли, по которой мы ходили. Революция, которая не может ничего купить, — это просто очень шумный пикник.

— Мы должны защищаться! — ревел Борг, потрясая плазменным резаком. — К оружию!

— Как? — спросил я. — Мы не можем купить патроны. Наш счёт в минусе на пять миллионов кредитов за «аморальное использование корпоративной собственности».

И тогда Борг сделал то, что сделало нашу революцию стоящей. Погрузился в изучение устава корпорации. К концу дня он отложил документы и улыбнулся. Это была жуткая улыбка, учитывая, что половина его лица была из титанового сплава.

— Мальчик мой, — сказал он. — Защищаться — не значит стрелять. Защищаться — значит сделать так, чтобы им стало выгодней тебя оставить в живых, чем убить. Их устав написан в эпоху мегакорпоративных войн и содержит лазейку, по которой акционер, захвативший контроль через ядро ИИ, признается легитимным до следующего заседания совета директоров, которое назначается через шесть галактических месяцев.

Мы не стали строить баррикады. Мы взломали их главный бухгалтерский ИИ.

Это была элегантная, тихая война. Мы не украли ни кредита. Мы просто... внесли небольшие поправки. Мы создали для корпорации «Транс-Систем» нового акционера. Назвали его «Дух Пролетариата». И этот Дух внезапно оказался владельцем 51% акций головного офиса.

Мы защитили нашу революцию не пушками. Мы защитили её балансовым отчетом.

Когда через час к нам ворвался флот корпоративной безопасности, их встретил всё тот же Переговорщик-Сейф. Только теперь он выглядел... растерянным. Он был на нашей стороне, не вполне осознавая это.

— Вы не можете... — гудел он. — Вы не имеете права штурмовать собственные владения! Это нанесет непоправимый ущерб дивидендам!

А мы сидели в компрессорной, пили дешевый синтетический виски и смотрели, как корпоративный флот, повинуясь протоколам безопасности, которые мы же и переписали, берет планету в кольцо... чтобы защитить нас.

— Видишь, — сказал Борг, салютуя мне стаканом. — Я же говорил. Стоящая революция.

Она умела защищаться. Просто ее оружием был не лазер, а строчка в графе «расходы».