Директива "Колонизация"

Четыре шага

Я всегда думал, что пройти четыре шага может любой. Разве что младенец, едва вставший на две конечности, не справится с такой лёгкой задачей. Но я ошибался. Сейчас эта задача оказалась не по зубам именно мне. Даже смешно. Сделать четыре простых шага...

Будни инженера термоядерного реактора сложно назвать увлекательными. Я понял это лишь после того, как подписал контракт с холдингом «Интеркосм» на пятнадцать лет. Девчушка-кадровичка щедро сдобрила мозги наивного пацана с красным дипломом соусом из несбыточных обещаний, лживых перспектив и красивой графы «Участник колониальной программы» в трудовой книжке.

Это сейчас я понимаю, что к чему, а тогда разум новоявленного специалиста был тщательно порублен, обжарен и пропарен — словом, полностью подготовлен для получения финального блюда — оптимистичного болванчика, который готов полететь в космос на полтора десятилетия. Нас таких выпускали целыми партиями, грузили на корабли и отправляли в далёкий космос.

Дядька говорил мне, что херня это всё, но, как вы уже догадались, я его не послушал. Можно подумать, его альтернатива лучше. Глушить прикладом автомата уличных торгашей я не хотел. А тут — престижная компания, международная. Штат — полмиллиарда таких же профи, как я. Но, как оказалось, в большей степени идиотов.

После биометрической подписи мне всучили сумку с формой и первым же челноком забросили на орбиту. Тут-то и начала рассыпаться моя розовая мечта. Еле живой челнок, больше похожий на вековые «Бураны» и «Шаттлы», дребезжащий, грязный, местами латаный обычной допотопной сваркой, с трудом преодолел притяжение Земли и выполз на орбиту. Однако даже это не могло омрачить шикарный вид из иллюминаторов. Сколько бы лет не прошло с первых полётов в космос, сколько бы мёртвых спутников не крутилось на орбите, Земля всё равно поражала. Всякому приходило осознание своей незначительности, мелочности житейских проблем, желаний и действий. Но это всё лирика.

Ту же самую незначительность отчётливым матом доносил до нас бригадир. Лоснящаяся от жира противная рожа, раза в два больше моей, отчаянно брызгала слюной, восседая на объёмной туше, неизвестно каким образом вместившейся в стандартный противорадиационный комбез. Никогда не забуду этот запах. Даже сейчас, спустя одиннадцать лет, отчётливо чувствую эту дикую смесь перегара, пота и, кажется, мочи.

Он покинул нашу дружную команду два года назад, после того как выяснилось, что в условиях дефицита урод крал продукты. Кто-то полоснул его ножом по горлу. Никогда бы не подумал, что в человеке так много крови. Она залила почти всю комнату. Ассоциация со скотобойней напрашивалась сама собой. Расследование застопорилось, убийцу не нашли. Никто этого ублюдка не жалел.

Но кое-что всё же поменялось. Замкнутое пространство, недовольство всплывшими деталями контракта, взаимные подозрения — случай с бригадиром стал первой упавшей плиткой домино в длинном ряду грядущих событий.

Но я не жаловался. Протоколы безопасности ограничивают число сотрудников, имеющих доступ к реакторам, так что я ещё хорошо устроился. У меня было двое сменщиков, с которыми я почти не общался. Стандартная смена в двенадцать часов проходила в весьма увлекательном втыкании в несколько дисплеев с показателями реактора. Зато подальше от остальной команды.

Настоящее чудо инженерной мысли последних десятилетий — компактное Солнце внутри космолёта. Водород превращается в гелий, рождая безудержную, чистую энергию, льющуюся настоящим бесконечным потоком. Я влюбился в термояд ещё на втором курсе, и до сих пор эта любовь не утихала ни на секунду. Величайшее изобретение человечества, энергетическое спасение! Могли ли Фарадей и Тесла предугадать, что в погоне за энергией мы сможем не просто воссоздать звёзды, но и подчинить их своей воле? И мог ли я, жалкий инженер второго разряда, представить, что буду управлять настоящей звездой?

Иронично, как выглядит этот нудный процесс. Бортовой интеллект управляет, а ты только смотри, чтобы он не напортачил. Но машины никогда не ошибаются, ведь так? Одиннадцать лет так и было. Я отсиживал смену, жевал протеиновые батончики, спал, снова шёл на смену, жрал батончики, спал на смене, жрал чёртовы батончики — и так без конца. На вкус они были не так уж и плохи, но осознание, что ты жуёшь перемолотых сверчков с витаминными добавками, не прибавляло им аппетитности.

А потом случился бунт. Я слышал резню, крики. Мои сменщики не остались в стороне. Недолго думая, я под шумок ломанулся на склад, вынес припасов, сколько мог, и наглухо запер за собой реакторный зал. Гости пришли утром. Глаза по ту сторону переборки вызывали мурашки. Мне не было слышно, что они там орали, а глухие удары прекратились через пару часов.

Не помню, какой сейчас день, и сколько я тут сижу. Еды хватит ещё на пару недель, а вода не закончится до тех пор, пока я способен попадать в унитаз. Оборотное водоснабжение — ещё одно гениальное изобретение.

Однако это лишь небольшие неудобства по сравнению с другой переменой. ИИ отклонился от программы. Может быть, всего на одну единичку или ноль в программном коде. Незначительная мелочь, отклонение на долю градуса, небольшой баг, который я не заметил, годами рос, как снежный ком, влияя на работу термояда. Хотя на самом деле я его заметил, но было уже поздно. Охлаждающий контур стал чуточку теплее. Совсем немного. Но, когда ты держишь взаперти плазму в двадцать раз горячее Солнца, мелочи имеют грандиозное значение.

И вот теперь я вижу, как уверенно растут показатели, как зелёные цифры ползут по спектру в сторону красного. Там — десяток метров тугоплавких полимеров, металлокерамики и сверхтеплоёмких композитов. Но ничто не может остановить звезду. Эта безудержная сила скоро превратит их в пар. В отсеке уже чертовски жарко. Давно должна гудеть сирена, а сотрудники массово эвакуироваться в персональных капсулах. Но система оповещения накрылась пару лет назад, а загрузка капсулами попала под оптимизацию затрат и была неполной ещё на Земле.

Но шансы есть. Один шанс, если точнее. Сброс реактора. Остановить реакцию невозможно, зато можно выбросить реактор в открытый космос и перейти на солнечные батареи. Интересно, какую мощность они выдадут на задворках Солнечной системы? Нужно лишь пройти четыре шага, нажать кнопку на панели, приложить отпечаток пальца и — вот оно, спасение. Так просто, что справится даже младенец.

Но я не могу. Судно — могила, меня рано или поздно прирежут из-за еды, косого взгляда, несогласия с происходящей хернёй. А если нет? Контракт закончится, но куда дальше? Я отдал ему одиннадцать лет, и ради чего? Бессмысленный полёт, годы, потраченные впустую. Что я знаю, что я могу, кроме как пялиться в эти экраны? Куда мне идти? На такой же корабль в очередной полёт в никуда, ещё десяток лет в пустоте, тишине и невыносимой рутине? Ни семьи, ни родных, ни дома, ни смысла. Я устал. Я не нажму эту кнопку.

Стенки реактора уже светятся от безумной температуры. Всегда было интересно, какое оно, Солнце, вблизи? Похоже, мне предстоит это узнать...

Харон

- Судно будет пристыковано через пять минут, шеф. Готовим монетки, Харон прибыл! Ха-ха-ха!

- Иди нахрен, Саня. Заколебал.

Вместо ответа Саня обидчиво пшикнул внутренней связью и замолк. Харон. Прицепилась же прозвище. Хоть на борту малюй белой краской. Правда, суть работы оно передавало метко. Команда утилизационного судна RV-24 под моим началом препровождала в загробный мир особых мертвецов. Дочка знаменитого «InterСosm», компания «SpaceRecycling» платила за каждую тонну композитов, редкоземельных металлов, полимеров и даже кубометров сжиженного воздуха, добытых со списанных станций и кораблей. Платила паршиво, но зато по стабильной цене. К тому же понастроила везде автоматических терминалов, так что нам не нужно контактировать с пиджаками.

На экране с внешних камер виднелся огромный диск космической станции, отражающий гибельный ультрафиолет Солнца, стоит выбраться из судна. Абляционное покрытие грязно-белое, словно внешний скелет, скрывало под собой помещения научно-исследовательской станции Venus-88. Это станция первой волны: нескладная, несуразная с исправленными на ходу недочетами инженеров. Она мирно вращалась на геостационарной орбите, словно огромное велосипедное колесо. К проектировщикам никаких претензий — они были пионерами, строили наощупь, а теория и практика в космосе имеют тенденцию посылать друг друга к чертям собачьим. Тем удивительнее, что станция, уже числившаяся сгоревшей в атмосфере, держит стабильную орбиту. Не заметил бы один из пилотов странные помехи на дальнем локаторе, мы бы никогда ее и не нашли.

Корабль плавно выравнивал скорость вращения с шлюзом в центре огромного и тонкого диска станции, от которого велосипедными спицами отходили служебные и погрузочные лифты. И вот снова начался мой любимый процесс. Судно, приборные панели и пилоты вращаются вокруг, а вишу тут в центре отсека управления или Рубки, как ее называл старпом. Или я здесь вращаюсь, пока станция вместе с кораблем стояли как вкопанные? Эти маленькие особенности нулевой гравитации мне никогда не надоедают.

- Как скорость вращения, Джим? Сильное отклонение?

- Удивительно, но нет, сэр. Полтора оборота в минуту. Пусть не 1g, но ходить сможете.

- Хорошо.

Пора выдвигаться. Я вынырнул из Рубки. Мимо проносились многоугольные внутренности моей ласточки. Со всех направлений мелькали контейнеры, инструменты, закрепленные на стенах, шлюзы, уводящие в другие отсеки. Не забыв поздороваться со своим капитаном, мимо проплыло несколько членов экипажа. Каждого я сам подбирал, со всей тщательностью. Половину юнцами нанял, и вот они уже матерые инженеры, электротехники, пилоты космоскафов. Конечно, на судне еще есть пара зеленых «матросов», но мы и их приведем в порядок.

RV-24 — стандартная космическая рабочая лошадка, кто-то скажет устаревшая, но это буду не я. Ионные движки, ядерный реактор, небольшое кольцо с искусственной гравитацией. Без этой штуки – простого вращающегося отсека, нам бы никогда не бороздить космос и при этом не страдать от кучи болячек. Сердце, мышцы и кости отсутствие гравитации не жалуют. Конечно, можно кушать таблетки "Гененджина" вроде «Миостата» и «Остефикса», но после Каскада их стоимость улетела на высокую орбиту.

Наконец, я добрался до гордости любого капитана – ангара с десятком космоскафов для работы в открытом космосе. Я на таком в свое время отпахал добрый десяток лет. Простые и компактные одноместные машины, вдохновленные батискафами, оказались очень кстати за пределами земной ионосферы, где в обычном скафандре можно было запросто сгореть под порывами солнечного ветра от лучевой болезни. Не хочешь превратиться в жижу, будь добр научиться управлять таким красавцем.

Вот и нужный отсек. Отработанный сотни раз нырок переместил меня к «абордажной» команде. Они уже забирались в свои скафандры, легкие и удобные костюмы, в которые, правда, все еще приходилось залезать через «дверцу». Откинув вперед шлем, я отщелкнул и открыл заднюю панель скафандра с системой жизнеобеспечения, аккумулятором и прочими необходимыми системами и забрался внутрь.

- Шеф, хрень какая-то! Мы просканировали станцию, в нескольких отсеках работает питание и система жизнеобеспечения. Разве по протоколу не должны были все отрубить? - заговорил тот самый Саня - несносный русоволосый балагур, по совместительству мой лучший электромеханик.

- Должны были. Но ты ж знаешь, как это обычно бывает. Недельную работу надо сделать до завтра, особенно когда дело касается закрытия станции. Не дай бог сотрудники не получат назначения в тот же месяц, им же придется просто так зарплату платить.

- Ну что сказать, хорошо работать без начальства на шее… - Саня увидел мою вздернутую бровь и замялся. - Ой, шеф, ну не смотрите так, вы ж совсем другое тесто — вы капитан! Вы свой!

- Эх ты... оружие возьми. Да, всех касается, у кого ствол есть — берите. У меня плохое предчувствие.

- Думаете пираты?

Я от души посмеялся. Космические пираты. Я подтянулся к личному ящику, вытащил кобуру со своим лазпистолетом. Мощный генератор был скрыт в рукояти, а набор фокусирующих линз - в длинном стволе. Лазпистолет производства ЧВК «TYR» напоминал старинные «Ругеры» и «Маузеры». Забавно, но огнестрел совсем не вписался в космические реалии. Отдача, ужасный шум и пороховые газы мешают в закрытом пространстве и слабой гравитации, а вакуум вообще свел пострелушки из пистолетов и автоматов на нет. Пришлось придумывать вот такой фонарик, способный прошить человека насквозь миллисекундной вспышкой света. Военные версии и того мощнее. Но никуда не деться от вечных проблем с нагревом – лазерное оружие в вакууме приходится подключать к системе охлаждения скафандра, иначе он расплавится после нескольких выстрелов.

- Слухи это всё. Пираты в космосе не приживаются. Атмосфера, наверное, не та, - усмехнулся я. - Но предосторожность не помешает. Я как-то наткнулся на свору бродячих собак! В астероидном поясе это было, на шахте «Психеи Майнинг». Выработка кончилась, шахту забросили, а животных оставили. Так они с голодухи чуть нас не сожрали, пришлось застрелить.

- Да ну, шеф, сочиняете!

- Своему капитану не веришь!? Тебя, Саня, спасает только то, что у меня нет другого талантливого электромеханика.

- А сепаратисты? Ржавые Каски которые? - не унимался Саня.

- Чего им тут делать, у Венеры-то? Они все рвутся за астероидное кольцо. Сепаратисты, анархисты и прочий сброд, все там ошиваются. А тут земли корпоративные, так просто не спрячешься.

Все пристегивали оружие и проверяли герметичность скафандров. Помимо электромеханика и меня на вылазку собрались еще двое. Первым был Борисыч, на судне его прозвали Боцманом. Хоть в графе должность и значилось всего лишь «Бортовой инженер», Борисыч уверенно держал бразды правления в реакторном отделении и прочих важных для работы судна отсеках. Не возьми я его на корабль, он бы и дальше искал счастья на дне бутылки в марсианских барах.

Последний участник вылазки был уж очень колоритен для моего экипажа. Акира Като — японец, по совершенной случайности оказавшийся на борту почти полностью русскоязычного судна. Юнец собирался вступить в службу безопасности ИнтерКосма, но кто-то заплатил «бонусный взнос» правильному человеку, и Акира не прошел конкурс. Подобрал я его чуть ли не с улицы, но паренек уже успел показать себя с хорошей стороны. Матрос из него выйдет первоклассный, потому я и старался таскать его повсюду.

Лазпистолеты других членов команды практически не отличались – изящные круглые стволы, эргономичная рукоятка и неприлично мощная батарея внутри. Один Саня таскался со своим «карабином», как он его назвал. Единственное преимущество этой штуки — большая, но громоздкая батарея и чуть более высокая мощность. К тому же это был рейлган. Оружие до боли напоминало экспонат музея - английский пистолет-пулемет времен Второй Мировой, STEN или как там его. Прямо из дистанционных курсов по истории. Но Саню не волновали насмешки за спиной, он продолжал любовно таскаться со своим ненаглядным оружием добрых 4 кг весом.

- Заходим!

«Капитан Иоанис Диместис сошел на берег, старший помощник Джим Стивенс вахту принял» - послышалось в динамиках. Морские традиции прилепились к космическим путешествиям сами собой. Наверное, потому что все это чертовски похоже на золотой век мореплавания. Море в те времена ошибок не прощало, как не прощает их сейчас космос. Только теперь вместо изящных парусников, яхт и галеонов — неприглядные межорбитальные буксиры, нагромождения модулей и отсеков, а не суда. Но разве важно какой внешности твой корабль, когда он несется через темное ничто, облучаемый космическими лучами и пересекает миллионы километров за месяцы. А вместо безжалостной Ост-Индской компании - свора медународных мегакорпораций, вырвавшаяся в космос быстрее государств.

Створка за спиной закрылась, загудели насосы, выкачивающие воздух из стыковочного отсека. Шлюз впереди открылся, словно дверь огромного сейфа. Жестом я приказал двигаться внутрь, затем сам оттолкнулся от стенки и неспешно проплыл в скрытый мраком технический узел.

- Так, сначала выясним, что за аномалия с питанием, - приказал я уже в коммуникатор скафандра.

Включились нашлемные фонари. Лучи света ударили в темные внутренности станции, прошлись по скучным поблескивающим стенам, закрепленным на них ящикам и элементам проводки. Нас встретили запустение и тишина. Самое пугающее в космосе это тишина. Ты слышишь только шелест связи, свое дыхание и это тук-тук тук-тук... под ребрами. Тревога нарастает сама собой, но мы научились справляться. Кто-то включает в скафандре фоновые звуки, кто-то слушает музыку 24/7, кто-то болтает без умолку, как Саня прямо сейчас.

В освещенной зоне мелькнула деталь обшивки, медленно вращающаяся вокруг своей оси. Я осторожно отодвинул обломок в сторону и осмотрелся в поисках лифта. Есть. Заветная дверь оказалась над головой. С помощью микросопел скафандра я подлетел прямо к шлюзу, отыскал ручную блокировку и открыл дверь шахты лифта.

- Диместис-сан, а мы лифт вызывать не будем?

- Сначала шахту проверим, мало ли, может ее где повредило.

Крохотные сопла снова заработали, и я направился внутрь шахты, параллельно осматривая ее изнутри. Внешних повреждений не было видно, только краска на поручнях служебной лестницы немного облезла. Это хорошо, возможно удастся вытащить какое-то оборудование. Они наверняка вывезли не всё. Как минимум тут есть целая система вентиляции, раз уж пара отсеков еще работает.

Чем глубже я спускался вниз или поднимался вверх: ну вы поняли — особенности ориентирования в космосе, тем явственнее чувствовалась нарастающая центробежная сила. Она заменяла на таких станциях гравитацию. Где-то на середине, я решил, что лучше воспользоваться лестницей. Не хватало размазаться по полу прямо на первом заходе. Остальные последовали моему примеру. В последних шагах по лестнице уже чувствовался собственный вес. Сложенная часть лестницы в беззвучном вакууме сползла вниз, и я оказался на платформе лифта. Шлюз в основное помещение был открыт.

Станция внутри выглядела не так уж плачевно. Пыль, отложившаяся после отключения вентиляции, покрывала стеллажи, шкафчики, передвижные тележки для приборов и реактивов. На стенах висели выцветшие мотивирующие постеры, под ними валялись иссушенные остатки растений в разномастных горшках. Словно не было десятилетнего бесконтрольного дрейфа — просто месячный карантин.

- Джим, какие там отсеки запитаны были? - обратился я на корабль.

- Пятый, шестой и седьмой, - немного погодя ответил старпом.

- Назначение отсеков?

- Гидропоника, жилой блок, электрогенерация, сэр.

- Черт, не нравится мне это. Не похоже на совпадение. Джим, слушай меня, держи наготове квантовый передатчик. В случае чего сразу свяжешься с прайм-станцией, или с патрульным судном если они рядом.

- Сэр…

- Лучше перебдеть. Может это просто совпадение, а может тут люди. Дружелюбные или из тех, что любят стрелять в незнакомцев – знать наверняка мы не можем.

- Что будем делать, шеф?

- Так… Так… Ищем пост внутренней безопасности. Сань, сможешь подключиться к камерам?

- Разберусь, шэф.

— Вот и отлично, если они заработают, просто глянем есть ли кто-то в отсеках. Если есть - возвращаемся, вызываем патруль и не дергаемся. Если нет, выдыхаем и продолжаем работу. Все всё поняли? А теперь двинули, оружие наготове.

Я вытащил из кобуры пистолет.

Ботинки скафандра бесшумно касались прорезиненного покрытия, пока мы проходили мимо остекленных отсеков с пустыми столами и полками — дорогостоящее оборудование, конечно, вывезли. Пусты были и стенды. Блестели черным выключенные дисплеи на стенах изгибающегося вверх коридора. Немного медии редкоземельных металлов из них получится выудить. Внимательно всматриваясь в полумрак, я обнаружил табличку «Security Officer», указывающую направо. То, что нужно. Саня тоже приметил ее, заторопился и пошел впереди. Электромеханик шагнул за угол. И тут же выскочил назад.

- Саня?

- Тихо! Фонари! Фонари вырубите!

Коридор сразу же скрылся в абсолютной темноте.

- Саня, твою мать, что случилось?!

Но ответом на вопрос стала вспышка света, ударившая из прохода в левую стену. Там кто-то был. Круг света становился всё шире. Именно этого я и боялся.

- Диместис-сан, что будем делать? - подал голос Акира.

Пусть Акира и был юнцом он был спокоен. Его голос подействовал отрезвляюще. Нужно двигаться. Я отшагнул к стене, и рука уперлась во что-то. Рычаг. Рычаг ручного открытия дверного шлюза. Думать было некогда, я просто рванул его вниз и дверь поддалась.

- Все, ко мне, сюда!

В отраженном от стены свете едва проглядывались силуэты моих людей, кое как они проскользнули в помещение, и я сразу же закрыл дверь. Сквозь полупрозрачные стекла лаборатории скользнул луч света. Две вспышки проскользнули мимо на уровне человеческого роста. Я приоткрыл дверь и выглянул вслед источникам света, когда они прошли мимо. Двое. В гражданских скафандрах. Вооружены. Черт бы их побрал!

- Джим, слышишь меня? Вызывай корпоратов, тут вооруженные люди. Ищут нас.

- Фак! Сделаю, сэр. Выбирайтесь оттуда!

- Пока не можем. Они у нас на пути.

- Хм… Там есть еще один лифт впереди. Сто пятьдесят метров.

Меня вдруг осенило. Стоит им узнать, что судно пристыковано и в него можно будет вломиться с минимальными усилиями.

- Джим, отстыковывай корабль!

- Но…

- Это приказ! У них может быть оборудование! Просверлят шлюз и тю-тю! Харон будет грабить золото испанцев. Я не дам взломать свой корабль. И следи за любыми перемещениями на станции и вне её.

- Мы разберемся, Стивенс, - наконец заговорил Борисыч, молчавший всю дорогу.

- Принял… Удачи, капитан!

- А теперь? - спросил Саня.

- А теперь мы ждем. Эх ты, Саня, сглазил со своими пиратами. Черт бы их попрал.

В левом нижнем углу шлема плавно сменялись цифры таймера. Воздуха оставалось чуть меньше, чем на четыре часа. Спустя время сидеть в абсолютной темноте стало совершенно невыносимо. Я включил фонари шлема на самую низкую мощность стараясь не поворачиваться к полупрозрачной внешней стене. В едва заметном свечении начали проглядываться ящики. Они выглядели чужеродными в стройном и строгом дизайне лаборатории. Это промышленные контейнеры, и их здесь быть не должно.

Делать все равно было нечего. Я поднялся и подошел к одному из этих подозрительных ящиков. Чуть поржавевший металл указывал на планетарное или как минимум атмосферное использование. Что они тут забыли? Простая защелка сразу же поддалась, и я откинул крышку одного из контейнеров. Мне представлялось многое вплоть до оружия и наркотиков, но никак не аккуратно упакованные детали, плотно сложенные в ящике.

- Борисыч, иди сюда! Смотри! Узнаешь что-нибудь из этого? Похоже на детали станка.

Опытный инженер разглядывал детали всего мгновение.

- Да, станок это. ЧПУ для лазерной резки.

- Не вписывается в окружающий антураж, не находишь?

- А тут полимерное волокно, - сказал Саня, открывая другой ящик. - Аккумуляторы… О всегда мечтал о таком наборе инструментов. Твою ж за ногу, тут расходников и оборудования хватит станцию обеспечить. И зачем все это добро?

Ко мне уже начали приходить некоторые догадки. Заброшенная станция на орбите, куча наверняка краденных вещей, и подозрительные люди старающиеся не отсвечивать. Настолько не отсвечивать, что они прошляпили пристыковавшийся корабль. У них бы и дальше удавалось скрываться, если бы не случайное попадание на сканеры моих пилотов.

- Это контрабанда.

- Думаете, шеф?

- Почти уверен. Оборудование тащат откуда-нибудь с Венерианских станций, свозят сюда. Помнишь Борисыч, пожар был в Цеппелин-сити, который атмосфере висит? Там же заводские помещения сгорели, оборудование пропало. Может не проводку тогда замкнуло... Только как они умудряются это перевозить? Там ни буксира, ни космоскафов.

- Это пусть корпы разбираются, - отрезал Борисыч.

- Ты прав. Джим, ну что там. Летит к нам подмога?

- Йес, четыре часа и здесь будет судно.

- У нас нет 4 часов. Воздуха хва...

В это мгновение я увидел мерцание огней — патруль возвращался. Похоже они наметились прямо сюда. Черт, мои фонари! Они нас заметили! Остальные тоже это поняли и заскочили за ящики. Два освещенных силуэта замерли за полупрозрачной стеной по обе стороны от двери. Она медленно начала открываться, я почти слышал этот скрип, которого никак не могло возникнуть в безвоздушном пространстве. Два поблескивающих шлема появились в проеме и тут на один из них направился зеленый луч целеуказания. В следующее мгновение шлем вошедшего взорвался, облако осколков полетело в разные стороны.

- Акира, твою мать, ты че творишь!? - кричал я в передатчик.

Но выхода уже не было. Второй отскочил обратно, что-то тараторя за стеклом скафандра, однако я все равно видел его сквозь стену. Я вскинул свой лазпистолет, точка целеуказателя появилась в центре корпуса противника. Нажал на спуск и незримый луч лазера врезался в полупрозрачное стекло... Но не пробил его. Человек за стеной начал палить в проход не глядя. От контейнеров полетели раскаленные брызги.

- Саня! Карабин!

Электротехник вытащил свое оружие и нацелился на противника. Кусочек пластика прошил стену и человека за ней, во все стороны полетели крохотные осколки. Стрелок сполз по стенке и упал рядом со своим напарником. Я побежал наружу. Первый был мертв гарантированно — внезапная разгерметизация и попадание луча ужасно обезобразили его лицо. Второй отчаянно барахтался на полу, через сквозные отверстия из скафандра спускало воздух - снаряд прошил его на вылет. Я отпнул его оружие в сторону. Сквозь полупроницаемое забрало я отчетливо видел оскаленное злобное лицо и шевеление рта.

- Сейчас сюда придет подмога! Уходим.

- Мы не знаем сколько их, шеф! - уже на бегу сказал Саня.

- Выбора теперь нет. Акира нам его сильно сузил. Слышишь? Твои выкрутасы мы обсудим, когда выберемся из этого дерьма! Джим, у нас все плохо. Началась перестрелка! Четырех часов у нас нет. Были бы минуты…

Мы неслись по коридору все дальше. Впереди показалась шахта лифта, через которую мы вошли. Теперь через нее не выбраться.

- Стойте! - сказал в передатчик Саня.

- Что ты удумал?

- Мы можем подняться по шахте и выйти в другой. Они не узнают куда мы ушли.

- Ну ты башка, Саня. Все наверх!

Мои люди торопливо забрались по лестнице, следом полез и я, бросив последний взгляд в сторону той злосчастной лаборатории. Выше по дуге уже мелькали блики света — подкрепление приближалось. В шахте я вновь скосил глаза на таймер — пробежка стоила нам нескольких десятков минут. Мы торопливо поднимались по лестнице, я безуспешно пытался успокоить дыхание. Удалось это мне только когда активировались сопла скафандра, уносящие меня и моих людей ближе к центральному шлюзу. Наконец-то относительная безопасность. Мы зависли в шлюзе на мгновение — нужно было выбрать новую шахту для побега. Борисыч указал на ту, что была сверху и чуть левее.

Удар пришелся в живот. У меня сбило дыхание, сопла заработали хаотично, мир вокруг завертелся сразу в нескольких направлениях. Ублюдок, вцепившийся в скафандр, тащил меня непонятно куда. Шлем ударился о стенку шахты и мой затылок. Я попытался оттолкнуть врага, больно ударился коленом о стену, задел рукой лестницу, ударил в полупрозрачное стекло кулаком, сразу же пожалев об этом. Мы сделали еще несколько витков, а потом пол врезался в меня со страшной силой. Хрустнуло треснувшее забрало, мгновенно защелкнулась аварийная заслонка и я ослеп. В бок хлестанула резкая боль, заставившая меня забыть обо всем. Стало невыносимо тяжело дышать.

- О-о-х!

- Шеф?! Мы идем!

- Н-ет! Убирайтесь… м-м-м...

Я обрубил канал связи и тут меня кто-то пнул в поясницу. Молния прошлась по всем телу, кажется, я прикусил язык. Пинок повторился. Меня кто-то потянул за руку и силой поднял с пола. А потом что-то небольшое уперлось в спину. Я тебя понял, ублюдок, я тебя понял. Полагаю это ствол, вряд ли ты рад меня видеть после смерти двоих твоих подельников. В тишине и темноте мне остались лишь три чувства. Металлический вкус крови во рту, нестерпимая боль в левом боку, нарастающая со вздохами, и запах собственного пота. Меня пробила дрожь. Положение дерьмо с маслом и отказаться от трапезы нельзя.

Невидимый и неслышимый конвоир толкал куда-то вперед и вперед. Мы шли по коридору достаточно долго, пока меня не дернули вправо. Споткнувшись о бортик шлюза, я едва не упал, бок вновь пронзило невыносимо. Ну точно пару ребер сломал. Конвоир на несколько мгновений перестал толкаться. Тут начали возникать звуки извне. Глухо гудело что-то. Насосы. Значит мы уже в шлюзе и меня ведут в помещения. Аварийная заслонка шлема открылась, и я увидел жилой блок.

Грязное тесное помещение было завалено горами запчастей, кучами ящиков, коробок и упаковок. В слабом освещении я даже не сразу заметил людей. Осунувшиеся, измотанные мужчины и женщины с недобрым взглядом. Они молча глядели на меня.

- Поймали одного, Берг! Было еще трое как минимум, но они скрылись в тоннелях. Парни скоро их найдут.

Конвоир протолкнул меня внутрь мимо всего этого хлама и людей к небольшой комнате, из которой лился теплый свет. Внутри склонившись над столом, сидел человек и вводил какие-то данные из бумажного блокнота в компьютер. Моложавый мужчина за сорок поднял безразличные серые глаза и оценочно окинул меня взглядом. Четкие жесты, характерная осанка. Я знал пару офицеров военного флота, державшихся ровно так же.

- Как вы тут оказались? - отчеканил он тоном, не терпящим неповиновения.

Я решил, что врать и юлить тут смысла никакого.

- Увидели сигнал на дальних сканерах. Прилетели утилизировать станцию. И столкнулись с вами.

- Прилетели утилизировать? Утилизаторы хреновы. А Юна вы поджарили случайно, по пути? Петерсу позвоночник перебили от страха?

- Они бросились на нас с оружием. Либо мы, либо они.

Берг зловеще ощерился.

- Ну тут ты прав. Не будь вы такие шустрые… а какая разница теперь. Теперь вы полезнее живыми.

- Думаешь заложники тебя спасут?

Берг усмехнулся.

- Четверо может бы и не спасли. Но целый корабль...

- Корабль отстыкован от станции. Можешь посмотреть на него в окошко и погрустить. А точно, их тут нет. Сочувствую.

- Неужели у нас тут кто-то из высшего состава. Старпом? Или капитан?

- Не видать тебе моего корабля. Жалкие контрабандисты не смогут пробраться на…

Хлесткая пощечина не дала мне закончить.

- Слушай сюда, капитан. Мы не жалкие контрабандисты. Ты влип гораздо хуже, чем думаешь. Ты когда-нибудь слышал о патрульном крейсере Тюра "Драугр"? Стоило пролететь мимо. А теперь включай связь, поговорим с твоими людьми.

Некоторые новости о "Драугре" я слышал. Дезертирство вооруженного до зубов крейсера с ядерным оружием на борту и его исчезновение за орбитой Нептуна. Мать его, это реально космические пираты. Гребаный несмешной анекдот и я в нем в качестве панчлайна. Ох, резкая боль ударила в ребра. Я не торопился выполнять приказы этого Берга, но тут вновь в поясницу уперлось оружие. Пришлось повиноваться. Я отсоединил шлем от крепления взял его в руки и включил связь на громкую.

- Капитан! Капитан! Сэр, вы меня слышите? - тревожно заговорил шлем голосом старпома.

- Слышит! И не только он. Мы на громкой, - начал Берг. По ту сторону послышалась ругань. Тем временем пират продолжил: - Стыкуйте корабль и никто не пострадает. Иначе мы отправим к вам капитана налегке. Как думаете, капитан, сколько вы протянете без скафандра снаружи?

- Какие гарантии, что вы не убъете капитана сразу же, как только мы не пристыкуемся?

- Гарантии?! - мигом вспыхнул Берг и пнул меня. По ним самым. Описывать ощущения не буду, я сполз на пол, скуля как побитая псина, - Я даю вам гарантии, что буду медленно потрошить их всех, и сделаю из этого ASMR для всей вашей команды! Стыкуйтесь.

- Стивенс... Выполняй, - пропыхтел я, когда острая боль чуть-чуть отпустила меня.

- Так точно, код 19-34. Стыкуемся.

Боль помогла мне не вскинуть брови. В каком смысле, код 19-34... "Процедура утилизации с использованием внешнего оборудования". Что ты, мать его, задумал. Старпом до моего RV-24 служил на фрегатах внешнего патрулирования, он был из крепкого теста, служил еще до первой корпоративной между "Тюром" и "Интеркосмом", еще до всего дерьма с Каскадом. Такой человек может принять решительные меры.

Только мой, мать его, экипаж не из тюровских силовиков состоит! Это простые ребята, в подворотне в обиду себя не дадут, но брать пиратов штурмом... Чертов Стивенс и чертов Акира... Мы не на том месте в пищевой цепочке, чтобы залупаться, как они это не поймут.

Меня затолкали глубже в импровизированный барак. Берг отдал приказ встретить корабль, и дюжина человек вскочила и начала залезать в скафандры, хватать разномастное оружие и готовиться к выходу. В помещении оставалось человек пять. Они торопливо упаковывали контейнеры и сортировали контрабанду. Жесты у них были какие-то неловкие, дерганные.

- Глаза в пол, урод, - отрезал мой конвоир. Теперь я его разглядел - двухметровый темнокожий шкаф с густой щетиной. Неудивительно, что он меня отправил в нокаут.

Я опустил глаза. Пусть себе тявкает. Все они тут на нервах. Закон остался на Земле, за плотным слоем обломков спутников и космических кораблей, созданным Каскадом. Корпораты в космосе не церемонятся, приговор приводится в исполнение на месте. Сейчас только моя жизнь отделяет их от быстрой смерти.

Меня посадили за пустующий стол, Конвоир примостился сбоку, а лидер контрабандистов начал расхаживать по комнате. Несколько минут в напряженной тишине я пытался понять, что задумал мой старший помощник, но все потенциальные планы выглядели, как безрассудные действия, заканчивающиеся победой Берга.

Главарь пиратов периодически получал отчеты от группы абордажников. Они пересекли станцию. Потребовалось минут десять прежде, чем в рации послышалась фраза от которой у меня похолодела спина.

- Берг, корабль подошел к шлюзу! Скоро мы будем внутри, - послышался голос из передатчика.

Всё. Конец.

Я совершенно отчаялся. Никакого выхода из ситуации. А затем загудела система внутренней связи.

- Хм... Раз-раз... Доброго времени суток всем! Говорит система внутреннего оповещения станции, - сейчас будет проводиться плановая обработка от паразитов! - Немного невнятно зазвучал голос моего электромеханика. - Будьте осторожны.

- Это еще что такое?! - прошипел Берг и направил на меня пистолет.

Я лишь пожал плечами. Я и правда не знал, что творят эти психопаты. Зашипела рация.

- Шлюз заклинило! Они нас заперли! Подожди... это космоскафы снаружи?

Затем все потонуло в отчаянном крике и шуме уносящегося воздуха.

Берг мигом наставил на меня ствол. Оставалось только зажмуриться и получить свою дозу концентрированного света. Но в этот момент кольцо станции резко перестало вращаться, а со стороны входа раздался громкий удар выбиваемой двери... Следующее, что я помню, это проносящиеся мимо фигуры Берга и шкафа, уносимые ураганом разгермитизации. Инстинкт заставил меня ухватиться за поручень в последний момент. Несколько человек закружилось у двери, где за светом прожекторов уже маячил обтекаемый корпус космофоскафа. Вспышки попаданий рябью пошли по корпусу, но этого не хватило, чтобы пробить абляционное покрытие. Манипуляторы машины задергались в страшном танце, нанося удары по хрупким телам пиратов.

В этот момент вдруг осознал, что задыхаюсь. В панике я начал искать свой шлем, который унесло куда-то вместе со всеми неприколоченными вещами. Горло начало сводить рефлекторными глотками, но глотать было нечего. Да где же... Вон он!

Одним прыжком я смог подлететь к шлему и полтающемуся рядом пистолету, но сильный удар сбил меня в сторону. Посеревший Берг вцепился в меня, пытаясь добраться до пистолета. Я вмазал ему по лицу, красные шарики крови словно бильярд разлетелись во все стороны. Перед глазами появились цветные пятна. Совсем... немного... Я.. дотя... нусь. Едва осознавая, что происходит я нащупал знакомую форму и натянул на себя шлем. А затем отключился.

Офицер "Интеркосма" внимательно выслушал и записал все, что я сказал. Он сидел на креле в медодотсеке Харона. По его словам команда зачистки обнаружила еще нескольких пиратов, выживших не осталось. К моему удивлению, гладко выбритый индиец и бровью не повел, когда я пересказывал фрагмент с безумным трюком Стивенса. Два космоскафа разгерметизировали шлюз и создали более десятка барахтающихся живых спутников на орбите станции. Третий высверлил дыру прямо в корпусе и ворвался в жилые отсеки, что мне "посчастливилось" наблюдать самому. Старпом устроил настоящую спецоперацию. Офицер закончил заполнять свои протоколы и поднялся.

- Наша работа здесь закончена. Ожидайте перевода в течение четырех рабочих дней.

- Перевода?

- Да, вы ликвидировали крыло Берга, за его голову выплачивается награда. Удачных полетов, капитан.

Он встал и вышел, оставив меня наедине со своими мыслями и мерно гудящим оборудованием медицинской палаты. Надо же, награда за голову... Мы что теперь охотники за головами на полставки, как в вестернах? Еще пара таких историй и можно будет писать мемуары.