Девочка, живущая в Вечности

Часть первая

Странички книг быстро шелестели между двумя тонкими ручками. Юный разум, завороженный обилием предоставленной ему информации, листал главу за главой, поглощал книгу за книгой.

Ариэль, эта юная особа, не так давно оказавшаяся в Шуриме, была поражена этой страной. Доступ к неограниченному объему информации, а также ежедневное пособие, получаемое просто за то, что она живет и не нарушает закон, взбудоражили нетронутый серьезной цивилизацией доселе мозг.

Причем объем пособия поражал — девочка, казалось, покупала вообще все, что могла захотеть, и все равно только-только взбалтывала лапкой верхушку счета.

И жители… Каждый — словно воплощение добродетели, настолько идеальные, что порой аж претило… Но все равно такие хорошие! Каждый — душа, яркая, счастливая!

С тех пор, как Ариэль оказалась в Шуриме, с ее лица не сходила веселая улыбка, которую она не видела в зеркале уже много месяцев. Юная дева расцвела здесь во всей своей красе, жила жизнь счастливую…

… Но такую скучную! Душе девочки с волчьими ушами хотелось приключений, она жаждала экстрима, опасностей. Как и любой подросток, она мечтала сбежать из дома и отправиться в путь за Древним Важным Артефактом Утерянных Щепок, сразить Великого Темного Повелителя Злейшего Зла и вернуться домой Всепризнанным Героем Страны.

Ну все же мечтали в детстве, да? Вот и Ариэль мечтала. И сейчас в поисках информации о местах, достойных приключения, она перерывала Главную Инзульскую Библиотеку. Одно из немногих мест, где книги сохранились в физическом виде, это был огромный, закрученный по пяти измерениям зал, книжные шкафы в котором уходили в потолок, а потолок — в бесконечность. Во все четыре стороны смотришь — и везде шкафы, бесконечные, бесчисленные ряды книжных полок, на каждой — бесчисленное количество томов.

Все интеллектуальное богатство древней межмировой империи стояло на этих полках. Каждый том, когда-либо выпущенный — вы могли тут найти и прочитать как в первозданном, так и в адаптированном виде.

И сейчас, пока за окном библиотеки в рамках двухнедельной зимы медленно опускались снежинки, юная дева очередную бессонную ночь листала заголовки томов, а особо интересные — читала целиком.

И так бы она провела очередную ночь бесплодно, если бы в один момент изучения секции библиотеки, в которую ее, по-хорошему, не должны были пускать, она не наткнулась на весьма интересную книгу. Ее переплет был словно выполнен из темно-серого мрамора, и название, мерцающее темно-синим цветом, так и манило к себе.

«Вечный мир» — гласила обложка. Завороженная девочка перелистнула первую страницу.

Часть вторая

С каждым часом, что Ариэль листала удивительно толстую книгу, веселая улыбка с ее лица медленно сходила, а хвост, доселе счастливо виляющий, все более понуро опускался вниз.

«Вечный мир — единственное в Шуриме место содержания преступников», гласила книга. И описывала она этот мир…

Девочка, недавно увидевшая в Шуриме вечную и бесконечную утопию, сейчас читала текст этой жуткой книги — и ее мировоззрение разрушалось на кусочки.

Изначально, Ариэль, как и множество ее собратьев, была вызволена из плена у одного беглого аристократа в соседнем государстве — и те времена она вспоминает с содроганием. Но, к счастью, сейчас, когда она оказалась в стране столь прекрасной и свободной, мысли о прошлом приходят в голову редко — уж слишком сияет она счастьем, эта девочка, только вкусившая настоящей жизни.

Но вот сейчас, читая книгу… Если это все правда — место, которое описывает книга, ужаснее всего, где она была. Ужаснее в тысячи раз, страшнее, чем самые страшные уголки мультивселенной.

Ариэль была подростком. Маленькой, впечатлительной девочкой. И может не так на самом деле ужасно все было — но автор умел пугать! Яркие, страшные описания врезались в мозг юной девы, оставляя там холодные мысли и жуткие образы.

И она не могла оставить это просто так. Стоит идее завладеть мозгом — избавиться от нее уже невозможно; идея спасти узников, или хотя бы даже посмотреть, что это за место, засела в разуме Ариэль.

В конце концов, это то, чего она так давно ждала. Приключения! Опасности! Подземелье Темного Властелина, где страдают невинные! Ну… может не столь невинные, но не настолько же!

Глаза девочки горели страхом… и огнем любопытства. И любопытство было сильнее. По своей природе она была созданием любознательнейшим, и даже сильный страх не мог окончательно погасить это чувство.

Но… Хм… Как же ей туда попасть? Книга описывала многое, но не местонахождение. Да и рейсовые шаттлы туда вряд ли ходят…

***

— Ку-у-да ты хочешь попасть? — Девушка, стоящая перед Ариэль, громко рассмеялась. Ехидная улыбка и, право слово, безумный взгляд гетерохромных глаз создавал такое впечатление, что Ариэль хотелось сжаться в комочек и стать травинкой, лишь бы не контактировать с этой сумасшедшей дольше.

— Ну… Я прочитала об одном месте… — Замявшись, все-таки смогла ответить девочка. — «Вечность», кажется, вы его сокращенно зовете?

Ариэль поправила очки и постаралась посмотреть прямо в глаза собеседнице. Но ее правый глаз на секунду вспыхнул фиолетовым пламенем — и девочка, вздрогнув, отвела взгляд.

Девушка в черно-синей мантии снова заливисто рассмеялась.

— А-ха-ха! Ну у тебя и идеи, девица! Давно меня так не забавили… — Она крутанулась вокруг своей оси, и платье на секунду рассыпалось пикселями, обнажая идеальную фигуру. Ариэль зажмурила глаза — и когда открыла, собеседница стояла перед ней, как ни в чем ни бывало, с платьем на месте. Ехидно улыбающаяся.

— Ну вы!..

Собеседница рассмеялась.

— Наивная, маленькая девочка… Ты не представляешь, какие опасности тебя ждут на пути… — С каждым словом девушка приближалась к Ариэль, вертелась вокруг нее, шептала ей на уши, аккуратно касалась ее плеч. — С какими личностями тебе придется столкнуться… В какие места придется пройти, и какие испытание вытерпеть… Вероятно, ты вернешься живой, но ты никогда не будешь той девочкой, который ты являешься сейчас… Ты еще хочешь продолжать, Ари-эль?

Сердце девочки с вольчими ушами стучало так, как никогда раньше. Собеседница вызывала ужас, первобытное желание спрятаться. Все чувства будто кричали — «Она опасна! Опасна!», и хотелось развернуться и убежать в слезах…

Но любопытство было сильнее. Не сказав ни слова, Ариэль кивнула, зажмурив глаза.

— Хорошо, ехе. — Собеседница усмехнулась и провела рукой по предплечью Ариэль. Девочка вздрогнула, но осталась стоять.

— А… — Начала она вопрос, который уже давно вертелся у нее на языке. — Как вас зовут, луа…р?

— Нора Брайт. Можешь обращаться ко мне… Нора Брайт.

И не успело к Ариэль прийти осознание — как она услышала легкий щелчок пальцами, и все утонуло в темно-синем свете.

Часть третья

Нора Брайт. Когда Ариэль попросила помощи у директора инзульского департамента экспедиций, она ожидала кого угодно, но только не ее.

Верховное правительство Шуримы именуется Сенатом и состоит из 12 личностей, каждая из которых в отдельности является достойнейшей из достойных. Всего двенадцать человек в абсолюте ведут управление огромной империей -- конечно, существуют и планетарные, и вселенские правительства, но это что-то сродни нашим губернаторам, не больше. Не зря все-таки Шурима официально является "парламентской федеративной монархией".

Нора Брайт, эта сумасшедшая девушка, контакт с которой для маленькой, наивной Ариэль был сложен, как ничто другое -- восьмая в Сенате. Аватар Бездны, ответственная за любого рода мистику и... в этом термине Ариэль уверена не была, но, кажется, в одной из книг упоминался некий "рак Бластлайна".

И сейчас, пока все вокруг утопало в синем свете, юный разум девочки пытался осмыслить факт того, что ей на ее пути помогает бесконечно древнее и могущественное создание, которому нет ни малейшего дела ни до сенаторов, ни даже до императора. Страх и трепет вонзились в сердце Ариэль, сердце норовило выскочить из груди — и мысли путались, как световой пучок.

Но девочка с волчьими ушами все-таки была не из робкого десятка. Она была жутко эмоциональной, чувствительной — но ни она, ни любая из ее сестер не бросили бы начатое на таком этапе, пришлось бы им даже встретиться лицом к лицу со Смертью.

Сделав несколько глубоких вдохов, Ариэль открыла глаза. Свет угас, и сейчас она с удивлением обнаружила себя на поверхности какой-то планеты.

Синее, яркое небо, испещренное звездами и туманностями, завораживало. На километры вокруг же простирался изумрудный луг — и ни души. Пространство казалось очень странным, как будто ненастоящим — от горизонта до горизонта виднелась ярко-зеленая трава, и ничего больше.

Ни деревьев, ни каких-то зданий, ничего. Только какой-то синий отблеск справа…

— А, это вы, луар Нора… — Совсем слегка облегченно выдохнула девочка. Знакомый объект, пусть даже такой пугающий, лучше незнакомого. — Кстати, а… я не ошиблась? Вы луар или все-таки луа?

Не успела Ариэль закончить вопрос, как собеседница в темно-фиолетовой вспышке появилась перед ней. Лицо, как всегда искаженное в ехидной улыбке, наклонилось к испуганной девочке:

— Постоянного партнера у меня нет, — Нора сделала акцент на первом слове, — так что, формально, я все-таки «луа».

Щеки Ариэль покрылись легким румянцем. «Надо было спросить заранее… Теперь я выгляжу, как последняя невежда…»

Но Нора лишь рассмеялась, видя метания девочки.

— Пх-а-ха, не волнуйся! Меня много где именуют так, что твою одну лишнюю букву в официальном обращении я даже не заметила.

Сенаторша крутанулась вокруг своей оси, живо оглядевшись вокруг.

— Какое интересное место, не находишь? Километры, километры — и все одно! И небо — я просмотрела на десятки лет вокруг, вперед, назад — все одинаково! — Нора громко, практически маниакально рассмеялась. — Уникальное место!

Ариэль смотрела на кружащуюся собеседницу, казалось, счастливую, как никогда в жизни, и не могла пошевелиться.

— Подходы к Вечности представляют собой чуть ли не большую головную боль, чем само то место. Она изолирована на три прыжка вокруг, и везде — что-то… такое! Невообразимое! Неописуемое! Куда бы ты ни шла — ты никуда не придешь, вокруг все также будет луг, а сверху — такое же небо, с теми же звездами. Куда бы ты ни пошла во времени — ты все равно окажешься здесь! Не существует течения времени в обычных вселенных, есть лишь наше по нему движение — но тут нет даже этого! Абсолютная статика!

Еще один маниакальный смех. Ариэль начала сомневаться в рассудке Норы еще при первой встрече, но сейчас сомнения только укрепились.

— И… И как же нам через это пройти, луа? — Тихо, но уверенно спросила девочка, не переводя взгляда с собеседницы.

— Нет ничего, что не могла бы сделать я. — Нора самодовольно улыбнулась и провела рукой по собственному плечу. — Но что предложишь ты, авантюристка? — Последнее слово девушка проговорила с такой долей сарказма и издевки, что Ариэль захотелось заплакать.

«Она же ни во что меня не ставит! Но… это лишь повод доказать, что я лучше, чем она обо мне думает!»

В мокрых глазах зажегся огонек уверенности, а личико приобрело столь забавное для Норы выражение, жаждущее доказать свою правоту. Сенаторша отошла на шаг и наклонила голову, с интересом и все той же ехидной улыбкой смотря на девочку.

— Ну…

***

— Снова мимо! Пха-ха-ха, давай, у тебя прекрасные идеи — может, хоть одна из них сработает!

Нора не прекращала заливисто смеяться, кружа вокруг сидящей на земле девочки. Ариэль опустила руки к земле и уже почти не скрываясь рыдала. Ни одна ее идея не принесла плодов — а эта… тварь… вместо того, чтобы хоть как-то ее поддержать и помочь, лишь смеялась и издевалась!

Ну что за несправедливость… Она просто хотела отправиться в интересное путешествие с хорошим соратником, утолить свою жажду приключений… Почему именно она?! Почему?!

Ариэль вспоминалась другая Сенаторша. Лиа, третья, Аватара внешней политики — именно она спасла Ариэль и собратьев из далекого плена. Она была такая милая и чувственная… На ее фоне Нора смотрится просто как монстр какой-то, для которого все это путешествие — не более, чем способ хоть немного развеять накопившуюся за миллиарды лет скуку.

— Да вы… Вы вообще должны были помогать мне! — Закричала девочка, встав с земли и уперев свой взгляд в, как всегда, ехидно улыбающееся лицо Норы. — Я надеялась на вас! Вы же — одно из самых могущественных существ во всей Шуриме, почему вы так поступаете… зачем…

И впервые за все время, что они провели тут, Ариэль увидела, как ехидная улыбка сходит с лица Норы, оставляя там лишь легкую усмешку.

— А тебе было бы интересно, если бы я сделала все за тебя? Это же твое приключение, девочка, не мое. Я — твоя таинственная старая ведьма, и ничего более. — Нора обворожительно улыбнулась, проведя рукой по своей талии.

— У тебя и правда были интересные идеи. Подумай еще, может, что-то да получится.

***

М-да. Испытанием оказалось даже не столько место — сколько ограничения собственного разума и воли. Когда Ариэль додумалась до того, как пройти дальше, в другой пузырь, ей захотелось ударить себя по лицу.

Решение было настолько элегантным и простым, но настолько же скрытым — она сражалась с собственным разумом неопределенное количество времени, пока наконец не смогла понять.

— Ты молодец. — Удивленно кивнула Нора, улыбаясь уже более добро. — Мне в первое время потребовалось намно-о-о-го больше времени.

— А вы... не могли мне просто рассказать? — Спросила Ариэль, уже почти сухими глазами смотря на Нору.

— Это одна из тех вещей, которые нельзя говорить тем, кто сам до них не дошел. Иначе случится нечто непоправимое, пха-ха!

Не успела Ариэль обрадоваться, что выражение лица и интонация собеседницы хоть немного изменилась, как она снова вернула себе ту ехидную улыбку.

«Да сколько можно…»

Часть четвертая

— Где мы? И, что важнее, когда мы? — Раздался усталый голос.

— Хороший вопрос, ха-ха! — Ответом ему вторил другой, гораздо более живой и веселый. — Мы во втором заслоне у Вечности. Тут твое «когда» тоже слито со всем, и никуда мы не движемся — но проявляется это даже ярче, чем в прошлом месте. Собственно, слово «прошлый» тут не особо применимо, но я скажу его, чтобы твой юный мозг все понял, ха-ха!

Ариэль поморщилась. Не прошло и нескольких суток пути, а спутница уже успела достать ее настолько, что пар из ушей шел. Обычно эта девочка и ее сестры выступают в роли раздражителей — но Нора Брайт превзошла обладательниц волчьих ушей в этом. Ужасно.

Их путь шел через… пространство. Вокруг — сплошной космос, под ногами — еле заметная сияющая полоса, воздуха вроде нет, но дышится и говорится спокойно. Сюрреализм, да и только — но Ариэль уже не дивилась.

Как ей сообщила Нора, это место — своеобразный отстойник проклятых сущностей и различных богов, которые были вышвырнуты из стандартной вселенной и которых было либо слишком сложно, либо слишком лень уничтожать. Поэтому она и не применяет свои способности, чтобы моментально перенести их из конца в конец — если кто-то засечет, будет неприятно. Она-то, конечно, справится, но вот захочет ли она сражаться — вопрос другой.

Говоря это, сенаторша очень недобро улыбалась. Так, будто была готова бросить девочку на растерзание созданиям Бездны…

В целом, Ариэль предполагала, что такое возможно.

***

— Луа Нора! Одумайтесь!

— Пха-ха-ха! Присоединяйся, волчонок!

Ариэль с паникой в глазах смотрела на происходящее и не могла поверить своим глазам. Перед ней в бешеном вальсе крутилась Нора Брайт — а вокруг нее танцевали рыжие лисички. Вели ее, руководили курсом танца, задавали темп — и сенаторша полностью отдавалась этому танцу.

Она заливисто смеялась, находясь в самом центре лисиного моря. Зверьки кружили вокруг нее и уводили Нору куда-то вдаль — и Ариэль ничего не оставалось, кроме как бежать за ними и просить сенаторшу одуматься.

Но та даже и не думала слушать. Она вовсю наслаждалась танцем и даже напевала какую-то мелодию, пока бедная дева со слезами на глазах пыталась уговорить ее перестать.

«Что ж… Видимо, придется играть по их правилам» — и с этой мыслью Ариэль вступила в круг лисиц.

Нора громко рассмеялась, протянув девочке руку, предлагая станцевать горячее па — но ее опередили! Руку Ариэль кто-то схватил и быстро оттащил девочку, увлекая в свой, быстрый танец.

С паникой смотря вперед, Ариэль увидела перед собой девушку в улыбающейся маске кицуне. Бежевый халат на ней сидел плотно, и кроме него, казалось, на деве ничего не было.

— Кто вы? Отпустите! — Прокричала Ариэль, пытаясь вырваться. Но сил в молодом теле было немного — девушка-кицуне, казалось, даже не почувствовала сопротивления.

Однако, прокрутив волкодеву в очередном быстром, огненном па, она отпустила ее, звонко рассмеявшись. Оглядевшись, Ариэль чуть не застонала от обиды — ее утанцевали в самое начало лисьего вихря! Оттеснили на самый край!

Ариэль попробовала пройти вперед еще раз. На этот раз она почти бежала, расталкивая ковер из лисиц под ногами силой. Ей пришлось закрыть уши руками — жалобное пищание лисиц давило на психику миролюбивой девочки, в жизни мухи не обидевшей.

Разумом она старалась себя убедить, что это не обычные лисицы, а какой-то хтонический монстр, и ничего страшного, если она отдавит ему пару глаз… ног… сердец… чем бы ему эти лисицы не приходились — но слушать крики маленьких зверьков все равно было невыносимо больно.

Первое время казалось, что план «пойти напролом» был идеальным решением — но стоило Ариэль приблизиться к центральному кругу, где, смеясь, кружила Нора, как ее вновь уволокли.

На этот раз одетая в темно-синий халат, девушка-кицуне снова утащила Ариэль в хаос лисьего вальса. Сопротивляться танцу было космически сложно, и девочка, сама того не желая, скрестила руки с кицуне. В них из ниоткуда появились бокалы с чем-то шипящим — и лисица, широко улыбнувшись, приподняла маску и выпила все до дна.

И попыталась поцеловать Ариэль! Та вскрикнула и отшатнулась, в панике закрываясь руками — а девушка-кицуне лишь рассмеялась, вновь исчезая в море лисьих хвостов.

И девочка опять оказалась на границе танца.

— Да чтоб вас всех! — Выкрикнула она.

«Силой не работает… Давайте попробуем так…»

И с этими словами Ариэль вновь пошла вперед — но уже пытаясь поддерживать какой-никакой танец. Она никогда не умела танцевать, эта юная дева, но лисий вальс будто помогал сам и направлял ее — и она кружила, отдаваясь потоку.

Хаос вел ее куда угодно, но только не в центр. Лисички словно хотели разделить их, как можно сильнее — и Ариэль сама медленными шажочками корректировала направление, идя вперед.

И лисицы были против! Они путались под ногами, норовили запутаться с девочкой хвостами; девушка-кицуне то и дело возникала рядом, но Ариэль, наученная горьким опытом, уворачивалась от ее лапок, как могла.

Этот дьявольский вальс выжал из нее все силы. Приближаясь к Норе, бедная девочка уже почти валилась с ног — она не знала, сколько времени танцевала, но это было явно не пять и не двадцать минут.

Держа сенаторшу за руку, Ариэль пыталась вытанцевать их обратно, за пределы круга. Девочка смотрела в улыбающееся лицо Норы, выражающее искреннее довольство ситуацией и не находила слов, чтобы описать, как она ей надоела.

Пока она тут корячиться, пытается вызволить ее из плена танца и продолжить путь — эта наглая сенаторша просто веселиться и наслаждается ситуацией! Хотя могла бы сжечь всех этих гадских лис одним движением брови!

Ариэль смотрела прямо в глаза Норе. Нора смотрела в ответ — и это веселое выражение бесило девочку еще сильнее.

— Ты ужасна!

— Я знаю, дорогуша. — Обворожительно улыбнулась сенаторша. Ариэль захотела прибить ее на месте.

Часть пятая

Последний заслон был преодолен легко. Ничего серьезного там не было — Император, создавая это место, вполне разумно предполагал, что если человек пройдет первые два, то и пройти любой третий ему труда не составит.

Но тем не менее, оставлять какую-то банальщину создатель не хотел. Типичные препятствия для героев — монстры, ловушки, что угодно еще — были бы слишком просты и очевидны. Да и сам термин «препятствия» уже исчерпал себя.

Поэтому в одном прыжке от вечности была… обратность. Здесь, казалось, все помогало тебе пройти дальше — и это само по себе было препятствием.

Пространство словно врезалось в твой разум, помогало выбрать правильные — или не очень — решения, само направляло твои движения, убирало препятствия. Ты шел, словно по шелковой дороге…

И это так раздражало! Вот казалось — идеальная локация, просто иди вперед, и придешь к нужному месту. Но это было настолько навязано, настолько… иллюзорно, что Ариэль все чаще и чаще посещала мысль, что все это на самом деле одна большая ловушка.

Но нет. Она шла вперед, Нора кружила вокруг с извечной, так надоевшей улыбкой на лице — и все было настолько идеально, что зубы скрипели.

Да уж, препятствие так препятствие.

— Луа Нора, а все-таки, почему тут так… просто? — С интересом обратилась к спутнице девица.

— А день сегодня такой! — Легко усмехнувшись, ответила ей Нора. — Все наоборот, и знаки искажены, и реальность изменчива. Я могу приказать этому миру встать в вечном ретрограде бессмертия — но он воспримет это совершенно обратно, и полетит вперед бесконечным циклом. Удивительно, не так ли?

Сенаторша завороженно, счастливо улыбалась, словно ребенок, познающий чудеса мира… хотя она, вероятно, была старше, чем вся эта вселенная.

«Все-таки удивительно, как шуримцы могут радоваться таким простым вещам на протяжении всех своих почти бесконечных жизней.» — промелькнула легкая мысль у хмурой Ариэль, которую совершенно не волновало, какой удивительный этот мир был — ей все равно было неприятно в нем находиться.

***

Последний заслон был преодолен легко. Ничего серьезного там не было — и спустя небольшое количество времени две девушки оказались перед картиной, поражающей воображение.

Нора стояла, скрестив руки на груди, и самоуверенно улыбалась. Ариэль же… ее взгляд был полон шока и трепета, а руки застыли в неверящем жесте, попытках закрыться от чего-то несуществующего.

Перед ними предстала Вечность. Ариэль видела десятки мостов, обрамленных квадратными арками. Темно-синий космос окружал огромное, необъятное темно-синее здание, висящее в пустоте. Не было стенам из шершавого камня ни конца, ни края — куда ни посмотри, везде простирались эти грани ужаса.

Вокруг виднелись черные дыры и далекие галактики, обрамленные в неведомые формы. Казалось, что они прям тут, совсем рядом — и одновременно так далеко, что невозможно было даже представить.

И все — синее. Казалось, создавая этот мир, Творец включил цветокоррекцию, выкрутил все в синюю гамму — не было здесь ничего, что имело бы другой оттенок. Даже одежды девушек слегка приобрели его — весь свет тут тоже был темно-синим.

— Это… оно? — Тихо проговорила Ариэль.

— Да. — Нора казалось совершенно другой. На лице была лишь легкая улыбка, а речь, обычно громкая и живая, звучала серьезно, как никогда раньше. — Etternota Keu’ta, одно из самых глобальных детищ нашего Императора… и меня, конечно же. — Нора обворожительно улыбнулась. — ужасное, проклятое Богом место, язва на лице межмировой империи… — Улыбка Норы стала шире, и она взглянула прямо в глаза шокированной девочке:

— Впрочем, не лучше ли тебе осмотреть все самой?

Ариэль на секунду замерла. Увидев это место своими глазами, ее запал как-то поугас. Сам взгляд на эту огромную структуру внушал какой-то иррациональный страх, желание исчезнуть и больше никогда тут не появляться. Идеи Ариэль и светлые мысли тускнели, пускай пока и совсем незаметно — но она ощущала на себе эту ауру мрака.

— Ну… у меня уже нет выбора. Волкодевочки не отступают! — Ариэль попыталась издать гордый смешок, но вышло очень сдавленно. Нора рассмеялась, но одобрительно хлопнула девочку по плечу:

— Хороший настрой! Вперед, авантюристка, с тобой благословение Бездны!

Ариэль слабо, но уверенно улыбнулась. Нора начала казаться ей куда менее раздражающей, чем раньше… И в целом какой-то более многогранной. Девочку вдруг посетила мысль, что существо, живущее дольше, чем все ее сестры, вместе взятые, просто не может быть раздражающей наглой особой — и это, вероятно, лишь один из ее многочисленных образов.

Пожалуй, не так и плохо, что ее таинственная старая ведьма — именно Нора. В конце конов, она, насколько известно Ариэль, самая могущественная во всем Сенате… после Маэля, конечно.

Первый в Сенате, Маэль Тулиа, негласный правитель Шуримы — совершенно фантастическое существо. Ариэль вспоминались исторические книги, описывающие самые масштабные войны в истории страны. Было сказано, что одна из таких войн в прошлом забрала несколько десятков населенных вселенных — и Маэль, обычно не вмешивающийся в войны напрямую, впал в такую ярость, что на следующий день от войск противника и всего его населения осталось лишь облако нарративной пыли.

Но и Нора от него ушла недалеко. О ней информации было не так много — но Ариэль знала, что это ключевой аргумент Сената в борьбе против теистических сущностей. Тобишь — богов.

Интересно, как бы выглядела схватка между этими двумя?..

Крамольная мысль, ибо два сенатора ни за что не будут сражаться друг с другом, но Ариэль вдруг пронзило невероятное любопытство. Драка двух сущностей, чье могущество было вне понимания ее простого разума, звучала как что-то, что она просто обязана увидеть.

— Луа Нора… — Обратилась к ней девочка вкрадчивым голосом, натянув на лицо невинную улыбку. — А есть в Шуриме те, кому вы бы проиграли в бою?

Нора удивленно посмотрела на девочку. На секунду на ее лице было заметно смятение — но оно быстро развеялась, и сенаторша, рассмеявшись, ответила:

— Есть всего несколько сущностей во всей мультивселенной, с которыми я никогда не посмею сразиться всерьез. Это наш дорогой император, Тригель Зеро; Аватар Сената, Маэль Тулиа; и Смотрители Вечности на своей территории.

— О-о? Расскажите про последних, пожалуйста!

В глазах Ариэль зажегся огонек интереса. Она даже на секунду позабыла о первоначальной цели своего вопроса, желая узнать о новой для себя информации.

— А что рассказывать? — Пожала плечами Нора. — Шуримцы, жертвующие собой, посвятившие большую часть своих жизней на поддержание функционала и осмотра этого проклятого места… На своей территории, в Вечности, они практически что концептуально необоримы. Я не уверена, что даже Маэль сможет пересилить это.

Голос Норы впервые не имел оттенков серьезности, и можно было в нем различить даже толику беспокойства. Казалось, ей совсем не нравилось осознавать, что есть сущности, с которыми она не справится.

— То есть… Вы хотите сказать, что тюремщики этого проклятого места… — голос Ариэль дрогнул, и на ее лице был виден страх, — … являются сильнейшими созданиями во всей Шуриме?

— Именно это я и хочу сказать! — Обворожительно улыбнулась Нора, смотря в глаза девочке. Ариэль захотелось завернуться в простынь и медленно ползти обратно в свой дом на 2-Тарнае.

Ну и приключение! Думала — просто страшное место, ужасная тюрьма, а пришла в Цитадель Зла с существами, с которыми боится сражаться сама Нора Брайт, Аватар Бездны. И что делать? Так не хочется идти обратно…

— Кх-м.

Неожиданный голос прервал размышления Ариэль. Она обернулась — и обомлела.

Некое… существо в мантии черно-золотого цвета висело в воздухе перед ними. Мантия полностью покрывала его — не было видно ни клочка кожи. Золотые части сияли ярче солнца, а черные были темнее беззвездного неба.

Аура величия окружала это существо. Один лишь взгляд вызывал понимание, что перед тобой — кто-то великий. Церемониальное облачение сияло благородством и вызывало желание сжаться в уголок перед сиянием этой абсолютной мощи.

Нора уже давно смотрела на внезапного гостя. Она, казалось, повернулась за секунду, как тот появился — и сейчас стояла, нервно улыбаясь. Ее лицо выражало безмятежность и полный контроль над ситуацией — но на руках зажегся синий пламень, а за спиной разверзлась черная пустота.

— Нора Брайт. — Раздался глубокий бас, словно резонирующий с пространством. — Недавно ты контактировала с теистической сущностью, известной как Месмер. Подвергла опасности гражданку Шуримы третьего уровня и себя саму, а также не сделала ничего, чтобы испортить этой сущности жизнь. А тебе известно, насколько я его недолюбливаю и насколько он опасен!

Гость глубоко вздохнул и продолжил:

— Из-за контакта с вами, возможно, его пробой в соседние вселенные ускорится. Мне сейчас придется метаться по всему Заповеднику, чтобы его отыскать. А ты… за неисполнение обязанностей и откровенное пренебрежение приказами Императора я вынужден сослать тебя в Вечность на некоторое время.

— Э-э! Маэль, мы так не договаривались! — Возмущенно вскрикнула Нора, ринувшись вперед. Пламень в ее правой руке засветился ярче солнца — но Первый вскинул десницу, и Восьмая застыла на месте, злобно скалясь.

— Я уже не могу терпеть твои выходки. Последний инфинутум ты ведешь себя так, словно обязанностей не существует, а любые мои предупреждения игнорируешь, считая себя выше закона — ведь ты не андроид.

Маэль повернул голову влево и прокричал чье-то имя:

— КоХаэр!

***

Ариэль стояла посреди космоса, совершенно разбитая и не понимающая, что ей делать. Изначальный план пошел волку под хвост — ее ведьма, Нора Брайт, по иронии судьбы оказалась заперта в месте, куда они направлялись, само место оказалось данжем куда более высокого уровня сложности, чем она ожидала…

Мрак и ужас. Приключение резко повысило свою сложность в десятки раз, и, если честно, Ариэль уже думала, что умрет здесь.

«Но это не повод сдаться, не так ли? Настоящие волкодевочки всегда идут до конца!»

С этой мыслью, приободренная, Ариэль сделала свой первый шаг на мост в Вечность.

Часть шестая

С каждым шагом вперед сердце Ариэль трепетало все сильнее. Так как она не была узником, влияние Вечности она ощущала слабее — но, черт, это все равно было просто ужасно.

Каждый шаг вперед давался все тяжелее. Чем ближе девочка приближалась к вратам Вечности, тем сильнее становилось чувство ужаса и невероятного, всепоглощающего отчаяния. На место счастья приходило осознание безысходности и невозможности что-либо сделать.

С каждым шагом вперед Ариэль все больше хотелось сжаться в комочек, лечь и тихо рыдать, не привлекая ничьего внимания, медленно сходя с ума. И пока это желание было недостаточно сильным, чтобы она действительно так сделала — но, как ей казалось, это может произойти уже скоро.

Лишь врожденная смелость и любопытство подогревали силы юной авантюристки идти вперед. Ей приходило множество мыслей, сомнений в том, что эта идея все еще хороша и ей надо туда идти.

Но добрая Ариэль, ценящая дружбу и легко заводящая знакомства, просто не могла бросить новообретенного компаньона здесь. Ну вот не осознавала она даже других путей, кроме как пойти в изначальную цель приключения — тем более, что, по факту, появился новый квест!

Поэтому к вратам девочка шла с легкой улыбкой на лице. Меньше минуты степенного шага — и Ариэль, на секунду задержав дыхание, пересекла грань. Грань между нормальной жизнью… и Вечностью.

С этим шагом все звуки окружения будто исчезли — девочка перестала слышать собственное сердце, дыхание.

… Но прибавились новые. Зайдя внутрь, Ариэль пошатнулась и закрыла уши руками, не в силах слушать то, что происходило здесь.

Она вышла в темный коридор, идущий в три стороны — вперед, влево и вправо. Коридор был устлан тем же шершавым камнем и освещен столь надоевшим темно-синим светом.

А по обе стороны каждого прохода через каждые несколько метров стояли стальные двери с небольшими решетками.

И из-за этих дверей были слышны крики. Жуткие, нечеловеческие крики, иногда перемежающиеся с возгласами боли и словами отчаяния.

— … Нет, пожалуйста, не умирай… Нет, пожалуйста, не умирай… — Было слышно из-за одной из дверей. Тихий женский голос раз за разом повторял эти слова, вспоминая самое худшее воспоминание в своей жизни, постоянно. Без возможности уснуть или самоубиться, без возможности сойти с ума… на оставшуюся вечность.

Ариэль захотелось сжаться в комочек и как можно быстрее покинуть это место. Когда она ступила через темную пелену, страх пришел десятикратно, пронзил сознание маленькой девочки кровавым копьем. Это место словно насмехалось над ней, глупой авантюристкой, пришедшей сюда, насмехалось над наивными идеями путешественницы и над ее надеждой.

Ариэль совершенно точно не была готова к такому. Крики и жуткие просьбы раздавались отовсюду, давили на сознание — а само влияние Вечности поражало и убивало окончательно.

Разум Ариэль наполнился отчаянием, а глаза — слезами. Она медленно осела по холодной стене, уткнулась лицом в свои колени и тихонько заплакала.

«Я оказалась слишком слабой… Простите меня, все… Простите, сестры…»

Меньше минуты потребовалось Вечности, чтобы сломать это бедное, юное создание. И ужасные, темные миазмы простирались по коридорам, готовясь окончательно Забрать ее…

— Вот ты где! Я везде тебя ищу, ты вообще думаешь, куда ты идешь?!

Возмущенный, высокий голос юной девушки раздался совсем рядом, вместе с громким хлопком сверхдальнего телепорта. Темные чувства слегка отступили, и Ариэль, чей мир второй раз за минуту перевернулся на 180, подняла голову — и с облегчением вздохнула.

Перед ней стояла девушка в облегающем, светло-синем платье, переливающемся звездной туманностью, яркими голубыми глазами и голубыми же, казалось, стеклянными волосами.

Легкая улыбка посетила лицо девочки. Перед ней стояла Лиа Хисс собственной персоной — Третья в Сенате, и единственная, кому Ариэль могла полностью верить и кого хорошо знала. Когда-то именно эта девушка спасла ее и весь народ, и Ариэль дружественно любила ее. Лиа — крайне добрая и эмоциональная фигура, очень близкая волкодевочкам по натуре, и Ариэль была невероятно рада встретить ее здесь.

— Лиа… как вы тут оказались? — Неверяще, но радостно спросила у нее девочка.

— Пришла! — Улыбнулась ей сенаторша. Только сейчас Ариэль заметила, что криков она более не слышит, и влияние Вечности как будто отступило совсем. Лишь скребется страх где-то там, в глубинах подсознания… но его девочка легко подавила, и быстро встала, с нервной улыбкой смотря на Лию.

— Я… вы не представляете, как я рада вас видеть. Я уже почти…

— Я знаю, милашка. — Перебила ее Лиа, все также добро улыбаясь. — Я, думаешь, зачем сюда пришла? Только узнала о твоем приключении — понеслась искать тебя, глупышку, спасать. Ты же явно не учла, что Вечность тебе немного не по уровню, да?

Ариэль смущенно посмотрела в пол:

— Не учла…

Лиа рассмеялась и потрепала ее по голове. Выдержав секунду, девушка оглянулась вокруг — и ее взгляд приобрел слегка хмурое выражение.

— Ненавижу я это место… Император, Маэль, Нора — все они убеждают меня в его необходимости. Но я никак не могу — и не хочу — понимать, что столь ужасная тюрьма действительно нужна нам, шуримцам. Тем, кто поставил свободу личности превыше всего.

Ариэль смотрела на Лию с толикой беспокойства в глазах. Она редко когда видела ее серьезной — чаще всего сенаторша буквально излучала счастье и веселое наслаждение жизнью.

— Ну… — неуверенно начала Ариэль, — я полагаю, должна же существовать какая-то мера наказания? Не убивать же каждого…

— И ты права. — Глубоко вздохнула Лиа. — Но делать это столь ужасным… Я не знаю, честно. Никогда не понимала всех этих интриг… Для меня, Шурима — лишь место, где я и мои граждане могут быть счастливы, вне зависимости от условий. Я очень просто отношусь к своей работе и жизни, и стараюсь лишь делать так, чтобы Империя процветала. — Еще один глубокий вздох. — Но иногда такой простоты недостаточно. Часто меня отстраняют от дел, потому что я недостаточно… эффективна. Слишком эмоционально. Это обижает. — Лиа картинно надулась, и Ариэль позволила себе небольшой смешок.

— Но, чтож… — вновь добро улыбнувшись, Лиа положила руку на плечо девочке, — раз уж мы здесь, вместе, то давай закончим этот путь? Ты же хочешь завершить свое приключение?

— Да! — С выражением счастья на лице воскликнула Ариэль.

***

«Твою мать. Твою мать, твою мать, твою мать!»

В мыслях у Ариэль не было ничего, кроме ругательств. Они с Лией беззаботно шли по темным коридорам, не слушая крики и болтая о своем, о девичьем — и это стало их ошибкой.

За одним из поворотов две девушки чуть не врезались в еще одного шуримца. Перед ними стоял высокий мужчина в темно-синей мантии, с длинными, седыми волосами — и темными, почти черными глазами.

Один из Смотрителей Вечности, КоХаэр Локар.

И ему очень не понравилось происходящее.

— Вы же понимаете, что вы не должны здесь находиться? — Спросил он голосом столь пустым, что даже холоду в нем не было места.

Лиа сделала шаг вперед и загородила собой Ариэль. Ее лицо приобрело очень серьезный и слегка злой вид — Ариэль впервые видела ее такой.

— Я — Лиа Хисс, третья в Сенате Империи Шуримы! Я имею право здесь быть, что за вздор?!

— Рад знакомству, луа Лиа. — Безэмоционально кивнул КоХаэр. — Но даже сенаторы не должны находиться в стенах Вечности без соответствующего разрешения от верховного Смотрителя или Маэля лично.

— Да ты… Ты вообще должен подчиняться мне! Я…

— Это попытка ограничения свободы гражданина? — Впервые слегка улыбнулся КоХаэр. Лиа замерла на полуслове.

— Ч-черт… — тихо проговорила она и развернулась. Ариэль видела ее понурое лицо и глаза, на которых медленно скапливались слезы. — Ладно, я… переоценила свои силы, пожалуй. Вечность — место слишком уникальное, место интриг Маэля и Норы… Нечего мне, простой дипломатше, тут делать. Хотя я вообще-то по статусу выше Норы стою…

Лиа тихо бормотала, корила себя. Ариэль смотрела на это — и ее глаза тоже наполнялись слезами. Крики медленно возвращались, и страх протягивал свои цепкие лапы к сознанию двух девушек — Лиа теряла контроль над собой и сдерживающим полем.

Так продолжаться не могло. Ариэль, эта смелая, но такая глупая девочка, сделала шаг вперед к Смотрителю.

— Как вы можете! Мы пришли лишь помочь подруге, оказавшейся тут случайно! Она прекрасный человек, и не заслуживает такой судьбы!

Ариэль кричала, смотря прямо в глаза КоХаэру. С разницей в росте более чем в 30 сантиметров это было сложно — но она очень старалась.

— И вообще, как вы можете поддерживать это место?! Я шла вокруг, шла по этим коридорам — я слышала эти крики! Неужели они не трогают вас? Неужели вы правда, слыша их страдания, просто проходите мимо, делая вид, что не замечаете их?..

Девочка кричала сквозь слезы. Холодный взгляд Смотрителя, никак не реагирующего на ее слова, лишь сильнее ее огорчал. Ариэль начало посещать чувство, что она зря все это делает, сейчас их обоих запрут тут, и это будет конец…

— Наивная девочка. — Столь же пусто заговорил КоХаэр. — Я служу в этом месте дольше, чем живешь ты и все твои сестры, вместе взятые. Я слышал крики, я видел страдания, по сравнению с которыми все, что ты видишь здесь — ничто. Я провел через мост сотни тысяч узников, каждый раз чувствуя себя виновным за то, что отправляю их на нечеловеческие страдания. Хотя я всего лишь исполняю свою работу.

КоХаэр глубоко вздохнул. В его голосе послышалась толика грусти:

— Обвиняя меня, на секунду подумай, какого мне. Но раз ты так отчаянно веришь в праведность своего дела… я не буду вам мешать. Вы вольны делать все, что захотите… но Вечность не считает вас ни гостями, ни узниками. А само это место — куда опаснее, чем любой из Смотрителей. Удачи.

С этими словами КоХаэр прошел мимо шокировано смотрящей на него Ариэль и продвинулся дальше по коридору, заглядывая в каждую камеру, мимо которой проходил.

Ариэль посмотрела на Лию, которая успела вытереть слезы и с гордостью смотрела на нее.

И какое-то смешанное ощущение осталось в душе…

Часть седьмая

Две девушки шли по темным коридорам, прижавшись друг к другу. После недавней сцены их веселье поубавилось, и в целом отношение к приключению очень изменилась.

Лиа, эта позитивная и вечно счастливая сенаторша, сейчас выглядела тенью себя былой. Ариэль не была уверена, но подозревала, что сил этой чудесной девушке хватает только на защиту ее — а сама Лиа слышит все крики и страдания вокруг. И только сила воли древнего существа позволяет ей выглядеть хоть немного живой.

Ариэль же шла с серьезным лицом, которое так непривычно видеть у обладательниц волчьих ушей. Диалог с КоХаэром породил в ее голове несколько интересных мыслей, и она их думала. Между собой две авантюристки почти не разговаривали — лишь иногда делились наблюдениями, идеями.

— Знаешь… а ведь совсем скоро День Перерождения. А мы тут шатаемся… — Начала Лиа недовольным голосом.

— День… что? — Недоуменно взглянула на нее Ариэль.

Лиа на секунду встала на месте. Потом улыбнулась и рассмеялась, слегка ударив себя по плечу:

— Ах, да, откуда тебе, юной деве, знать. Это один из главных национальных праздников в Шуриме. Днем Перерождения меряют жизненные циклы — он отмечается каждый, собственно, цикл. Это двенадцать тысяч стандартных элурских лет… на твои привычные года — шесть тысяч, элурский год почти ровно в два раза меньше твоего родного.

На лице сенаторши появилась слабая, но теплая улыбка.

— Официальный отсчет ведется на Элуре-7, как ты могла понять, столице нашей империи — следующий официальный День Перерождения празднуется через буквально пару десятков дней. Эта дата не взялась из ниоткуда — в канун Дня Перерождения традиционно принято проходить рекалибровку матрицы. Ты же уж… а, да, органическая ты моя девочка…

Лиа усмехнулась и продолжила:

— Как любому органику порой нужны походы к врачу по ментальным вопросам, так и любому андроиду нужна рекалибровка матрицы. Мы устойчивее, но мы и живем дольше — один цикл считается оптимальным временем между рекалибровками. Конечно, если у тебя что-то стряслось, ты всегда можешь пройти внеплановую.

— О-го… — лишь протянула Ариэль в ответ. Лиа ей улыбнулась:

— К тому же, празднуется и второй День Перерождения — свой у каждого, каждый цикл после создания. Это куда более личный праздник, его редко отмечают с кем-либо — чаще его проводят за перебором воспоминаний и событий за прошедший цикл, составлением планов. Иногда — меняют Путь, если предыдущий начинает надоедать.

Рассказывая об этом, Лиа загадочно и очень тепло улыбалась. Ариэль смотрела на это — и на ее лице тоже сама появлялась улыбка.

— А когда этот день у вас, Лиа?

— Сегодня. — Улыбнулась сенаторша еще ярче.

— О.. Поздравляю, получается… — слегка замялась девочка. — Сколько вам… прошло?

Лиа рассмеялась и потрепала девочку по голове:

— Не стоит, дитя. А прошло… я давно перестала вести счет. Спрошу потом у Зари…

Идя по темным коридорам, девушки наконец разговорились — и ощущение давления становилось все слабее. Лиа уверенно выбирала повороты, и Ариэль лишь следовала ей, надеясь, что она приведет их куда надо.

— Много чего произошло за этот цикл. Не так давно я открыла контакт с весьма высокоразвитой цивилизацией… собственно, с той, откуда я тебя спасла. Но они оказались столь медлительны с ответом, что просто ужас — это я могу себе позволить подождать хоть еще терен подождать…

Ариэль зацепилась за незнакомое слово — это оказалось обозначение 10 стандартных лет.

—… их же жизни коротки, и я не знаю, чего они ждут. Собственно, поэтому я здесь, устроила себе небольшой, хе-хе, перерыв. — Лиа широко улыбнулась. — Слегка сменила себе род деятельности пару периодов назад… ну, или сказать — взяла на себя дополнительные обязательства…

Девушки шли вперед, и Ариэль завороженно слушала рассказы Лии о прошедшем. Казалось, сенаторше довольно редко удается рассказать кому-то о прошедшем в такой душевной атмосфере.

— … прошлый День Перерождения я встречала со всем Сенатом и еще парой существ. — Лицо Лии слегка помрачнело. — Было весело, хотя повторять тот опыт я желанием не горю…

Ариэль легко рассмеялась. Она не совсем понимала, что имеет ввиду Лиа, но какие-то ассоциации в голове строились.

— Какая насыщенная у вас жизнь, луа! — Восхищенно сказала Ариэль, когда сенаторша закончила рассказ.

— Спасибо, это результат долгого и упорного труда. — Очаровательно улыбнулась Лиа и уже сама обратилась к девочке:

— А как твой… год прошел? Ты слишком мало живешь, чтобы праздновать День Перерождения, но у вас же есть и свои праздники?

— Конечно! — Бодро ответила ей Ариэль. — Мы на родной планете праздновали Новый Год, очень светлый праздник. Я… — Ариэль замялась. — … не помню, откуда исходят его корни, но встречать пришествие нового времени и делиться историями из прошедшего было просто чудесно.

Девушки прошли очередной поворот, и Ариэль продолжила рассказ — уже о событиях, что произошли с ней за этот год:

— На деле, не так много всего произошло… Да и год — не цикл… Но несколько событий сделали его особенным! Вы вызволили меня… и, пожалуй, это было самым главным событием всего года. И всего спустя несколько недель в Шуриме я познакомилась с человеком, ставшим мне самым дорогим…

Ариэль смущенно улыбалась, отведя взгляд в сторону.

— Множество групп были созданы и разрушены, покинуты… Год прошел с счастьем и грустью, но я с уверенностью смотрю вперед, ожидая от следующего всего наилучшего.

Лиа улыбалась, с умилением смотря на юную деву. Ее согревало счастье человека, который находится под ее ответственностью — в конце концов, не было для этой сенаторши ничего важнее, чем счастье ее граждан.

Так и шли две девушки в самом мрачном месте во вселенной, обсуждая светлые, счастливые темы.

Впрочем, только так можно было сохранить здесь рассудок.

Часть восьмая

Шаг, шаг, еще — Ариэль уже потеряла счет тому, сколько они идут по этому проклятому месту. Но, что удивительно, она совсем не чувствовала усталости в конечностях, и ни спать, ни есть ей не хотелось.

Удивительно. Ариэль удивлялась такой заботе об узниках и не преминула поделиться этими мыслями с Лией — но та посмотрела на нее с удивлением в глазах:

— Ты правда думаешь, что это из светлых чувств?.. — Сенаторша смотрела на девочку широкими глазами, и ни тени улыбки не было на ее лице. — Узник, которому не нужно есть, не нуждается в ресурсах. Которому не нужно спать — будет страдать всегда, без траты сорока процентов времени на сон. Которому чужда усталость, который не может умереть — будет биться головой об стальную дверь, пока не размозжит ее в клочья. И все равно не умрет.

Лиа поморщилась. Ариэль смотрела на нее — и от счастья на лице не осталось ни следа, лишь шок и ужас.

— Но… черт. Я не верю, что это место создавали шуримцы.

— Я тоже, солнце. Я тоже…

***

— Это… что?

— Не только простые преступники содержаться здесь.

Две девушки смотрели на камеру перед ними; Лиа — с серьезным лицом, Ариэль — с испуганным.

Двери в эту камеру не было — в один момент коридор попросту расширялся, образовывал кубическую камеру примерно восемь на восемь метров. Она ничем не отличалась от стандартной камеры Вечности, как могла судить Ариэль, кроме размеров и… узника.

В самом центре, скованный незримыми цепями, сидел человек. Ростом он был более двух метров, на остром лице сияли красные, все еще открытые, глаза, черные волосы опускались до пояса. Накачанная фигура сидела недвижимо, словно каменная статуя — но слабое дыхание выдавало жизнь.

И что пугало больше всего — слева, в паре метров от фигуры стояла девушка. Седые волосы простирались до лопаток, лицо выражало невероятную усталость — и стояла она также недвижимо, как и узник.

И одета она была в до боли знакомую темно-синюю мантию.

Смотрительница не спускала с узника глаз и не моргала. Ариэль могла поклясться, что с того момента, как они вошли сюда, девушка ни разу не сомкнула век.

— З-здравствуйте! — Неуверенно, но бодро начала Ариэль.

Но вместо Смотрительницы ей ответил кое-кто другой.

— Ланий! ЛАНИЙ! — Раздался глубокий бас из центра камеры. В голосе слышалась удивительно живая надежда для существа, явно не недавно оказавшегося в Вечности.

Смотрительница шикнула на Ариэль и обратилась к узнику:

— Актент, нурма. — Ее голос звучал очень устало и совершенно никак… но не так пусто, как у КоХаэра. Его голос был пуст, пуст до безобразия, а в речах этой смотрительницы слышались усталость, утомленность, жажда наконец-то отдохнуть.

Впрочем, от этого более понятными ее слова не становились.

— Ланий приромпали. — Отвечал ей узник, и на лице девушки появилось хмурое, слегка злое выражение. Ариэль подумала, что, должно быть, она в Вечности совсем недавно. Слишком много жизни осталось в ней.

— Актент! Ира но Матой. Ит ик Матой. Икта локта икта, Тнонсеб-редермбий. — С толикой раздражения в голосе сказала Смотрительница, и повернулась к гостям:

— Ромпа ланий ихр найта. — Сказала она строгим, приказным тоном.

Лиа посмотрела на нее с сочувствием:

— Нагуний-Гуний но гракта иль.

— Нагуний-Гуний иль. Амта Амтаногада. — Все также строго ответила Смотрительница.

— Амтаногада? Ромпаги ди, живива.... Ой, прости. Идём отсюда, Ариэль.

Ариэль, все это время смотрящая на спутниц с искренним непониманием и удивлением, сначала даже не поняла, что к ней обращаются.

— Ш… на каком языке вы только что говорили?

— Ки хрюкотали зелюки, ас мюмзики в мове! — Загадочно ответила ей Лиа и широко улыбнулась.

Сенаторша пошла дальше, стараясь ни в коем случае не перегородить зрительную линию Смотрительницы на узника, и Ариэль ничего не оставалось, кроме как идти за ней.

Вопросов было много, и через пару поворотов девочка уже была готова сама их задать — но Лиа, словно чувствуя ее желания, начала сама:

— Полагаю, мы отошли достаточно далеко, чтобы Тнонсеб-редермбий нас не услышал. Это… один из узников, которых нельзя содержать в обычных камерах. Теистическая сущность невероятного могущества, возможно, альтер-эго главнокомандующего Империи Анаким… Ох и много же мы с ним бед натерпелись.

Лиа глубоко вздохнула. На ее лице проявилось задумчивое выражение.

— Я помню, как участвовала в его поимке… Я — единственная из всего Сената, кто может спокойно пользоваться Цефеидисом, этим оружием апокалипсиса. Обычно одного касания пятизубца хватает, чтобы любая теистическая сущность свернулась в пятимерный бублик — но не в этот раз. Тнонсеб-редермбий перехватил удар Цефеидиса на полпути… и сломал его! Как спичку!

Было видно, что Лие не очень приятно вспоминать это событие. Выражение обиды и злости появлялось на ее обычно счастливом и беззаботном лице — и Ариэль в очередной раз удивлялась тому, насколько многогранными могут быть шуримцы, эти древние существа.

— Конечно, от физического воплощения Цефеидис не особо зависит, но на несколько часов я его лишилась. И это было критично! Я помню, как Маэль и Нора с ним сражались… Тогда у нас еще не было Всечислителей на кораблях, не было линкоров, способных уничтожить уже действительно любую такую сущность. Приходилось сражаться своими силами…

Еще один глубокий вздох.

— Здесь, в стенах Вечности, действительно всемогущие Смотрители могут сдерживать подобных сущностей. Это не только тюрьма для нарушителей — но и место сдерживания тех, кому нельзя находится в реальном мире. Даже со всем своим всемогуществом — как ты могла видеть, Аэрее приходится всегда находится рядом с Тнонсеб-редермбием, всегда смотреть на него. И таких сущностей здесь много. Слишком много, если ты спросишь меня…

Лицо Лии выражало усталость и разочарование.

— Мир куда более жесток и опасен, чем ты думаешь… И чем я хотела бы думать. Каждый раз, участвуя в таких событиях, или проходя мимо узников здесь — мне остается лишь радоваться, зная, что это все — на благо моих граждан. На благо моей Империи.

Ариэль шокировано смотрела на сенаторшу, не в силах вымолвить ни слова. Мир открывался для девочки с новых граней, открывался с тех сторон, которые она никогда не видела — и не то что бы хотела видеть.

Но, видимо, придется.

Часть девятая

— Так все-таки, Лиа, что вы думаете? Так ли Шуриме нужно это… место? — Ариэль, чей мир за последние сутки несколько раз перевернулся с ног наголову и потускнел в разы, в очередной раз спрашивала сенаторшу. Она все еще никак не могла принять существование столь ужасной тюрьмы в столь прекрасной стране. — Я понимаю, что тис… теистических сущностей надо сдерживать, и Вечность может служить этой цели… но обычные нарушители… это же совершенно несоразмерно.

Лиа смотрела на девочку, и печаль была на ее лице; глаза, обычно столь яркие и живые, сейчас напоминали тусклый сапфир.

— Ты… я не знаю, солнце, я не знаю. — От этого тона, столь печального и отчаянного, Ариэль захотелось разрыдаться. — Пожалуй… ты можешь быть и права. Я слишком редко вижу это место, чтобы действительно о нем задуматься…

— Хотите сказать, одного раза вам было мало?! — Резко перешла на крик Ариэль. Эмоции, столь сильные и долго копившиеся в разуме, уже нельзя было выразить простым голосом.

К тому же… она не говорила об этом Лие, но, когда они шли — в одной из камер она увидела свою сестру. Такую же девочку с волчьими ушами, сидящую за решеткой и, наверное, молящую о спасении… Ариэль не слышала ее, ибо Лиа все еще поддерживала тишину вокруг — но она была уверена, что ничего светлого в речах сестры она бы не услышала. Коричневые волосы, сине-серое платье… Вид этих символов, столь близких для каждого из ее рода, заточенных в Вечности, что-то окончательно сжег в душе маленькой Ариэль.

— Чтобы выносить осознанные решения — да! Ты, юная дева, не представляешь, насколько сложно поддерживать столь огромную империю в работоспособности! — Повысила голос и Лиа; впрочем, она, в отличие от Ариэль, лишь добавила себе выразительности. Волкодевочка заметила, что никогда не слышала Лию действительно кричащей, и ей стало немного стыдно.

Но лишь слегка.

— У меня, знаешь ли, полно дел и без этого… В конце концов, я — Аватар внешней политики. Внешней! Не внутренней… Хотя я всегда работала вместе с Лотус, Одиннадцатой. Мне всегда была интересна эта стезя, и не было мне ничего дороже, чем благополучие моих граждан. — Лиа усмехнулась. — В Сенате я одна из самых многозадачных. Но даже несмотря на это — Вечность находится совсем вне моей юрисдикции, и мне было некогда!

— Некогда за… сколько вы там живете?! Да иные цивилизации столько не живут, как вы, госпожа Лиа! Кому вы врете?! Вам просто не было дела! Вам плевать, также, как и всем другим! Вы все, шуримцы, заботитесь лишь о своем благополучии, своей свободе — когда речь заходит о других, о страданиях, вам плевать! Если бы хоть один житель узнал о Вечности, не оправдывая ее вашей лживой моралью и благом Империи — он в тот же день поступил бы хотя бы как я! Почему я сделала для разбора с этим местом больше, чем вы, за всю свою космически долгую жизнь? Почему?..

Ариэль смотрела на Лию со слезами на глазах. Она кричала сквозь слезы, кричала отчаянно, пытаясь достучаться до сердца древнего существа.

— Неужели ты думаешь, что мне правда плевать? — Тихо отвечала ей Лиа. Ариэль с удивлением заметила на глазах сенаторши слезы. — Если бы мне было плевать, я бы не была сейчас здесь, с тобой, глупышка. Работа над внешней политикой столь огромной империи тратит много сил и времени — а Вечность, этот объект, построенный в первую очередь лично нашим Императором, не является чем-то, с чем я смогу совладать за несколько индиктов.

Лиа глубоко вздохнула. На ее лице явно читалась печаль и толика обиды — слова Ариэль, высказанные резко и без понимания ситуации, определенно ранили ее.

— Но сейчас… проведя время с тобой, проведя время здесь самостоятельно, без Маэля или Норы… полагаю, я выдвину это на следующем собрании Сената. Нам… стоит использовать просто идеализацию, как метод кары преступников. Вечность же пусть остается тюрьмой для богов…

Сенаторша улыбнулась и легонько провела рукой по голове Ариэль:

— Ты очень добрая, Ариэль. Но, на будущее — не говори такие вещи без полного понимания ситуации. Ты очень мала, и не тебе учить, как жить тех, кто старше иных цивилизаций… — Лиа усмехнулась, прикрыв глаза.

Ариэль тихонько плакала, слушая столь печальный, но при этом добрый голос Лии. Юная девочка не привыкла участвовать в спорах, особенно на столь болезненную тему — и, дослушав речь сенаторши, она попросту разрыдалась.

Она кинулась в объятия Лии и рыдала навзрыд, что-то бормотала о прощении, о том, что была не права, кричала…

Лиа лишь обняла девочку в ответ и снисходительно поглаживала ее по глупой головушке, что-то утешительно говоря.

***

— О, явились! А я все думала, когда же вы появитесь!

Ариэль и Лиа обе смотрели на девушку, стоящую за решеткой, словно на призрака какого-то. Бело-черные волосы развевались, хотя никакого ветра тут не было и в помине, и на лице была так уже надоевшая ехидная улыбка…

— А… Луа Нора, а вы не хотите хотя бы сделать вид, что вам страшно, что вы нас ждали и хотите быть спасенной? А то я смотрю, вы тут время проводили, как в люксовом отеле… — Ошарашенно произнесла Ариэль, глядя в лицо Норе, которое, казалось, ни на йоту не изменилось.

— Да, дорогая… — вторила ей Лиа. — Единственное, почему мы вообще тут были, проходили через бесконечные коридоры — так это ради твоего спасения. Но, как я вижу, мы могли вообще не приходить…

Нора громко, маниакально рассмеялась. Ариэль поежилась — но все также смотрела Аватаре Бездны прямо в глаза, стараясь быть смелой. Путь близиться к концу — нельзя же сдаться прямо здесь и оставить все на Лию?

Лиа, в свою очередь, молча смотрела на Нору. На лице ее можно было разглядеть сильную обиду и недовольство действиями последней — но Нора лишь смотрела в ответ с широкой, ехидной улыбкой.

И… легким движением руки отворила дверь камеры. Обе спасительницы смотрели на нее так, словно она только что совершила что-то невозможное.

Впрочем, так оно и было.

— Маэль, похоже, забыл, что я тоже участвовала в создании этого места, и у меня тут административный доступ, ха-ха! — Нора громко рассмеялась.

— Или просто не хотел вспоминать… — ответила ей Лиа отрешенным голосом. — Мне кажется, он хотел сделать с тобой хоть что-нибудь, прекрасно понимая, что, в целом, ничего особого сделать он не может. Разве что прибить тебя, надоедливую…

— Пха-ха! Чего ты, дорогуша? — Нора исчезла в фиолетовой вспышке, и долю секунды спустя оказалось прямо перед Лией, с рукой на ее талии. — Разве ты не рада снова меня видеть? Разве в тебе не возгораются, ха-ха, те-е-плые чувства?

Нора широко улыбалась, и на лице ее читалось выражение горячей, страстной любви. Выражение человека, готового любить до конца и жить своей парой… это одновременно восхищало и пугало.

Ариэль смотрела на этот диалог, и ее голову посещали интересные мысли об этих двух сенаторшах. Начиная от крамольных — «о чем именно говорит Нора, они же обе андроидши?», и заканчивая действительно интересными — «как могут две столь разные личности любить друг друга?», но все их девочка пока что отбросила. Не для них время…

— Нора… — Лиа посмотрела на нее с не самым довольным выражением лица и аккуратно убрала ее руку со своей талии. — Не при детях, будь так добра… — легкая улыбка. — Конечно, я рада тебя видеть. Я, между прочим, волновалась за тебя! Это же… ты оказалась в этом проклятом Императором месте, ну как я могла спокойно к этому отнестись?!

Лиа картинно надула щечки и слегка отвернулась — и Нора громко, задорно рассмеялась.

— У-у! Ты милашка, Лиа, ты знала? — Все еще широко улыбающаяся Нора сделала резкое движение вперед и чмокнула Лию в щечку. На щеках Лии появился легкий румянец. — Но волноваться за меня определенно не стоило, я бессмертна и всемогуща! — Громкий, самовлюбленный смех. — Да и место это довольно милое, не находишь?

Ехидная улыбка все еще не сходила с ее лица.

— … Знаешь, я не думаю, что можно было подобрать более плохой эпитет для описания Вечности, чем «милая».

— Уютная. — Ловко парировала Нора, улыбнувшись даже еще ехиднее, чем обычно.

Лиа смотрела на Нору с очень специфичным выражением лица, которое обычно появляется, когда собеседник говорит что-то совсем не имеющее смысла, и вам так и хочется обозвать его всеми возможными оскорблениями про коэффициент интеллекта, но этикет не позволяет.

— Кстати, об этом… — продолжила Лиа после непродолжительного молчания. — Знаешь, я тут побродила, подумала… На следующем собрании Сената я вынесу вопрос о расформировании Вечности, как тюрьмы, и о полном переходе на идеализацию в качестве меры дисциплинарного взыскания. — Лиа сделала жест, как будто поправляла очки. — Ариэль дала мне парочку прелестных идей, и, я думаю, она и еще многие граждане будут рады увидеть такую реформу.

Несколько секунд Нора просто молчала. А потом рассмеялась, протяжно, долго — так, как еще ни разу не смеялась при Ариэль.

— А-ха-ха-ха! Серьезно, дорогуша? Вот эта девочка заставила тебя принять какое-то решение? Пха-ха-ха! Да она умрет раньше, чем произойдет следующее собрание — что уж говорить о самих изменениях! Она же органик! А-ха-ха, о Тригель, Лиа, ты меня поражаешь!

Нора кружила вокруг, обиженно стоящей Лии, издевательски смеясь. Казалось, вся эта ситуация доставляла ей жуткое удовольствие.

— Но… — Лие не нашлось, чем ответить. — Я что-нибудь с этим придумаю! И вообще, ты, неблагодарная… — Лиа попыталась ткнуть Нору пальцем, но та вновь исчезла в фиолетовой вспышке, усмехаясь. — У меня сегодня праздник, между прочим! А ты даже открытку не прислала! Ни слова не сказала! И это уже второй раз, когда ты забываешь! Ты же знаешь, как для меня это важно…

Лиа, сначала перешедшая на крик, к концу стихла, проговаривая последнее предложение уже очень тихо, потупив взгляд.

Нора застыла на месте. Ариэль с удивлением увидела в широко распахнутых глазах легкую тень вины, а широкой улыбки и в помине не было.

— Я бы поздравила тебя после возвращения из Вечности. — Тем не менее, довольно бодро ответила она. — Я хотела устроить тебе сюрприз в Империа Бениора! Не обвиняй меня просто так!

— Да неужели? — Тихо, печально отвечала ей Лиа. — Я же знаю тебя, ты, черт, как всегда, воплощение Хаоса! За множество циклов с тобой я увидела все грани твоей личности, всю твою хаотичность, непосредственность, ребячество! Я…

— Что?! — Перебила ее Нора, переходя на яростный крик. Лиа отступила назад — Аватара Бездны пугающе нависла над ней. — Ты зла, Лиа Хисс! В своем эгоизме и вечной тяге к счастью ты подмечаешь каждое бельмо — и отказываешься воспринимать любые позитивные грани! — Нора сделала шаг вперед, подойдя к Лие еще ближе… и резко отшатнулась на несколько метров.

В тонких руках Лии появился пятизубец. Темно-фиолетовый, с некоторыми золотыми деталями, он выглядел самым обычным оружием — но Нора шарахнулась от него, как от огня.

Ариэль смотрела на девушку с голубыми волосами — и не узнавала ее. В ярко-синих глазах играли огоньки, лицо выражало злость и решимость, а уверенная стойка показывала, что ей не в первой применять это оружие.

Ариэль впервые увидела эту грань милейшей Лии — и это пугало.

— Лучше бы ты молчала, Нора Брайт. Ты — язва на Сенате, и все это прекрасно понимают. Ты и сама это понимаешь, порождение Бездны. — Процедила Лиа, с гневом смотря вперед. — Язва на теле нашей Империи. И если ты не хочешь, чтобы я избавила Шуриму от этой язвы, лучше тебе сейчас исчезнуть!

Первые несколько секунд Нора смотрела с шоком и, казалось, страхом в глазах — а после в очередной раз громко, ехидно рассмеялась.

— Пха-ха! Ты серьезно думаешь, что стоит тебе взять Цефеидис — и ты станешь для меня угрозой? Какая же ты наивная, Лиа!

С этими словами Нора исчезла — Ариэль успела разглядеть только тонкий фиолетовый след, на безумной скорости движущийся к Лие. Лиа вскрикнула, в ее глазах на секунду появился страх — и Ариэль услышала громкий хлопок сверхдальнего телепорта. А потом второй.

Она осталась совсем одна.

И страх, все это время сдерживаемый сенаторшами, пришел десятикратно.

Часть десятая

«Чертовы темные коридоры…»

Ариэль уже не знала, сколько времени она бродила по этому исполинскому пространству. Она замечала снаружи, что оно космически огромно… но не настолько же!

По ее ощущениям, прошло не меньше нескольких суток. Слава Императору, она не могла здесь умереть от голода, не испытывала жажды и не хотела спать…, впрочем, она уже была готова страдать от всего этого, лишь бы не провести еще даже часа в этом месте.

В юном разуме волкодевочки все еще не укладывалось, что две ее спутницы просто бросили ее. Разругались и исчезли в пылу спора — и один только Тригель знает, что там с ними происходит. Может, Нора уже прирезала Лию и ехидно смеется над ее трупом…

От этих мыслей Ариэль содрогнулась. Слезы из и так мокрых глаз полились водопадом, и девочка, так усердно идущая последние несколько часов, прижалась к стене, уткнувшись лицом в свои колени.

Она дрожала и тихо плакала, уже ни о чем не думая. Все громкие рыдания, крики остались в прошлом — сейчас уже пришло отчаяние. То самое, которое так знакомо каждому узнику Вечности, и которое никогда не отступит…

В первые часы ведь Ариэль еще была жива. Как только Лиа с Норой исчезли, она надрывно кричала, рыдала, звала своих близких, стучала в каждую камеру, надеясь найти там кого-то знакомого…

В один момент она даже встретила одинокую Смотрительницу, проходящую по коридору. Девочка ринулась к ней, сквозь слезы пытаясь что-то сказать, попросить о помощи — но та лишь мазнула по Ариэль холодным взглядом и прошла мимо, не проронив ни слова.

Тогда к Ариэль впервые пришло осознание — она уже не гость здесь. И не… кем бы там она не являлась раньше. Она не знала, что произошло, но действия Смотрительницы явно показывали — теперь она тут узник.

И на этом девочка сломалась. Вечность больше не пыталась ее убить, поглотить — вместо этого она вела себя так, как с любым другим узником.

И, о Тригель, лучше бы она умерла. Находясь не в камере, имея, почему-то, свободу перемещения, Ариэль сходила с ума еще сильнее — ведь надежда, которая обычно умирает у тех, кто сидит в замкнутом пространстве, в юной девочке то гасла, то загоралась с новой силой.

И эта игра на контрасте была ужасна. К этому невозможно было привыкнуть, и каждый раз Ариэль корила себя все сильнее.

Ей было страшно. Безумно, неописуемо страшно. Она уже не была уверена в том, что она — та, кем была... все теплые чувства, столь ярко горящие в волкодевичей душе, исчезли в никуда.

Она больше не нравилась себе самой, и быть собой было также сложно, как просто жить. Любая возникающая мысль — лишь эхо былого сознания, и ничего больше. Это все бессмысленно…

«И ужас не оставляет меня в покое... он крадется за мной по темным коридорам Вечности, и каждый раз, когда я испытываю это чувство, оно начинается снова и снова. Эти стены никогда не могут породить ничего другого, кроме ужаса. Я надеюсь, что скоро страх убьет меня, что я сойду с ума и перестану воспринимать происходящее… но каждый раз это чувство вновь приходит, и я знаю, что с этим ничего нельзя поделать.

Страх бесконечен. И он никогда не закончится. Никогда. Никогда… Вы даже не представляете, что это такое — чувствовать, как исчезаешь, словно растворяешься в чем-то черном, что было везде все время. И понимать, что ты ничего не можешь с этим поделать. И более того - не хочешь с этим поделать. Бесконечное чувство страха есть единственно возможный для вас способ существования. И с каждой секундой, с каждым ударом сердца вы все сильнее страдаете от его власти.

И это никогда не изменится…»

Ариэль встретилась с целью своего приключения лицом к лицу. Встретилась с главным врагом, главным злом, которое она должна была победить.

И это было воистину ужасно. Девочка поняла, что, как только она пришла сюда — ее история закончилась. Она не осознавала это раньше, но самый первый шаг в Вечность обратил ее историю в ничто. Теперь она — вечная узница этого проклятого богом места… вечный призрак, скитающийся по этим коридорам, которым нет ни конца, ни края.

«Император… Зачем, зачем вы это создали?!»

Вопрос остался без ответа.

Часть десятая с половиной

Забытая.

Брошенная.

Невзрачная заводная кукла медленно шагающая сквозь бесконечные коридоры. Именно куклой, а не живым существом сейчас была Ариэль. Счастливые мысли, воспоминания исчезли несколько дней назад — она уже не могла вспомнить имена своих сестер, имена всех тех, кто был ей дорог. Счастливая улыбка Лии не всплывала в памяти, и собственная жажда приключений казалась чем-то чуждым, чем-то, чего никогда не было.

Опустошенная, лишенная самой себя, Ариэль шла в никуда. Эти темные, нескончаемые коридоры стали ей камерой, и даже срок в жалкие пять минут растягивался на часы. Мысли о спасении, идеи о побеге, о том, что где-то там в конце ее ждет выход, перестали для неё существовать, как и прочие счастливые мысли.

Ариэль не могла не то что радоваться, она не могла даже вспомнить, что это — радость. Это место высосало из неё всё, кроме животной мольбы о помощи где-то на задворках разума; мольбы, кроющейся на грани сознания разумного существа.

Наверное, имей она возможность испытывать удивление, она бы удивилась как у кого-то в целом остаются силы и желание кричать о помощи. Ибо она такого себе позволить не могла.

Девочка просто сидела у стен и смотрела в никуда пустыми глазами. Порой она вставала и шла вперёд… или ей казалось, что она шла. Не ей было судить об этом.

Иногда мимо проходил кто-то из Смотрителей — но они не удосуживались даже бросить на нее один-единственный взгляд. Изредка мимо проходили существа, не носящие мантию Смотрителей, которые выглядели также потеряно, как сама Ариэль — но и они не обращали внимания на девочку, и Ариэль их игнорировала. Словно призраки Вечности, они не видели надежды в таких же, не видели счастья — и не могли его увидеть.

Ариэль не могла ничего сделать. Волкодевичья душа, живая, столь радостная и любящая приключения, умирала в ней — и Ариэль ничего не делала, чтобы помочь ей. Разбитая, разрушенная, девочка не могла склеить себя обратно. Всё любопытство, жажда веселья, все это…

Ариэль предала саму себя. Вечность пробудила в ней страх, заставила вспомнить все то, что она так старалась забыть — и девочка сломалась под этим. Она вспомнила все, что так ненавидела — и забыла все, что так любила.

Хотя она даже не сидела в камере. Лишь была заблудшей душой, которую Вечность решила оставить жить.

Часть финальная

Элура-7, Империа Бениора, зал Сената.

Маэль мирно сидел за центральным креслом в главном зале собраний Сената. Капюшон мантии, обычно прикрывающий голову, был откинут, открывая вполне себе красивое лицо мужчины средних лет с каштановыми, короткими волосами и глазами цвета охры.

Стены зала Сената, отображающие космос, успокаивали и настраивали на работу. Ярко-фиолетовая туманность отражалась в сложной структуре стола, порождая причудливые узоры; темно-синие кресла странной формы висели в воздухе вокруг — и все, кроме одного, были пусты.

Над столом в форме двенадцатиугольника летали голографические документы, интерфейсы контактов и масштабные таблицы данных. Сегодня Первый был в работе… как и почти всегда.

Должность Аватара Сената налагает на тебя большие обязательства, чем любая другая должность в этом органе власти. Первый должен отвечать за все другие стези, контролировать их работу, оценивать здравость их решений; ведь никогда нельзя принимать ничего единолично, никогда нельзя доверять власть одной личности.

Конечно, различные мелкие решения проверять смысла банально нет, но в остальном — Маэль участвует везде. Объем работы получается просто огромный, но, если трудится усердно на фоне неспешного темпа огромной империи — можно все успеть.

Но хотя темп империи неспешен, Маэль ненавидел, когда его отвлекали от работы. Он был из тех, кто любит погружаться в дело с головой, даже на время притупляя личностную матрицу.

Но многие этого, конечно, не понимают. С разницей в долю секунды Маэль услышал два громких хлопка сверхдальнего телепорта — и краем глаза увидел две чуть ли не сцепившееся фигуры.

— Да вы издеваетесь… — первый глубоко вздохнул, жестом смахивая рабочие окна и вставая из-за стола. — Ну что вы опять устроили, голубки? — Недовольно произнес Маэль, вскидывая руку и парализуя обеих дам в пространстве.

Они висели буквально в метре друг от друга, с таким выражением лица, что, не вмешайся бы Маэль, они бы точно друг друга порвали.

— Да она, неблагодарная… — начала Лиа обиженным тоном.

— Я?! — Перебила ее Нора. — Это я тебя язвой назвала?!

— Нет, но…

Не существует таких слов, чтобы описать, насколько растерянно Маэль смотрел на своих коллег. Он, конечно, помнил, что им по должности положено быть эмоциональными, а Нора так вообще не андроид, но…

— Тихо. — произнес он спокойным голосом. — Вы что себе позволяете? Вы — Сенаторы, лицо нашей страны! Те, от чьих действий зависят жизни… — Маэль на секунду задумался. — нескольких кватортригинтиллионов граждан! И вы чуть не прибили друг друга из-за небольшого конфликта?! Одно дело Нора — хотя с тобой я потом отдельно поговорю! — но от тебя, Лиа, я такого не ожидал. Когда у тебя следующая рекалибровка?

— Через двадцать суток… — пристыженно ответила девушка, уперев взгляд в пол.

— Я передам Заре несколько пожеланий. Сегодня мы чуть не потеряли двух Сенаторов… я не хочу, чтобы это когда-либо еще повторилось. Из-за чего вообще все началось?

Нора, до этого стоящая с озлобленной улыбкой, виновато поглядела на Маэля:

— Да там… с этой маленькой девочкой, потом я Лию поздравить забыла, и завертелось… мы же в Вечности были, там даже если тебе кажется, что ты ничего не чувствуешь — тебе только кажется. — Нора перевела взгляд на Лию и впервые за последние дни улыбнулась по-доброму:

— Прости, дорогуша. И я не врала — у меня правда есть для тебя подарок! — Улыбка стала шире, а в глазах заиграли веселые огоньки. Девушка, все это время державшая руки за спиной, вывела их вперед — и Лиа ахнула.

В своих руках Нора держала шикарное платиновое колье, в центре которого блестел ярко-синий камень грушевой огранки — а внутри него переливалась блеском красивейшая пурпурная туманность, блики от которой отражались в платиновом каркасе украшения, создавая воистину прекрасный вид.

— О-о, Нора, боже… — завороженно произнесла Лиа, слегка смущенно улыбаясь. — Это волшебно! И, зная тебя, это же не просто колье, да?

— Конечно, хе-хе. — Нора улыбнулась ярче. Маэль к этому времени снял путы — и Бездна сделала шаг к дипломатше, приобняв ее за талию. — Но не будем отвлекать нашего дорогого Маэля от работы. Пройдем в твои апартаменты? — Ехидно улыбаясь, Нора легонько чмокнула Лию в щечку.

— Д-да, давай… — крайне смущенно произнесла Лиа. На ее щеках появился румянец.

Нора кивнула — и две девушки вышли из зала Сената. Лиа шла медленно, примеряя колье и любуясь собой в создаваемых по пути зеркалах, а Нора, в свою очередь, то и дело забегала вперед, кружила вокруг своей партнерши и в целом вела себя, как… как обычно. Как ей полагает.

Маэль усмехнулся и покачал головой. Ох уж эти дамы…

Но пора возвращаться к работе. Он и так непозволительно долго ничего не делал…

***

Коридоры Вечности.

За Ариэль так никто и не пришел. Возможно, когда Лиа продвинет на следующем собрании Сената резолюцию о переоборудовании Вечности…

Сейчас-то, даже если бы Лиа попыталась — она бы банально не смогла ее вытащить. Вечность уже не отпустит свое, тут нужна помощь Императора лично… и только тогда можно будет надеяться спасти эту юную девочку.

Но будет ли, что спасать?

***

Космическое пространство, яхта люкс-класса «Аконит»

КоХаэр Локар сидел прямо на полу кают-компании, сложив ноги лотосом. Идеально белые, яркие стены внутренней обшивки были, пожалуй, даже излишне светлыми — ни одного темного уголка, ни одной тени здесь не было. Каждый квадратный сантиметр стены, каждый угол излучал легкий, теплый свет — ни одной нотки синего, ни одной нотки чего-то холодного. Идеальная чистота и гармония.

Седые волосы андроида опускались до лопаток и слегка подрагивали.

Обычно флегматичный и спокойный, сейчас бывший Смотритель нервничал. По меркам Шуримы он совсем молод — ему не было и миллениума, что, в переводе на стандартные года, около шестидесяти тысяч лет. Для обычного существа это огромный срок, даже для бессмертного — но для шуримца это лишь юность.

И эта совсем молодая матрица еще не совсем привыкла ко многим простым вещам. Он не отказался взять с собой в путешествие абсолютно случайную луа, которая даже не полноценный гражданин Шуримы — просто потому что ни один андроид не видит смысла отказывать в таком предложении.

Но, тем не менее, для КоХаэра, почти всю жизнь проработавшего Смотрителем Вечности и имеющего слегка... поломанную, скажем так, матрицу, такой контакт является сложным и нервирующим. Внешне он этого почти никак не выдавал — но некоторые детали его вызывали у спутницы сильное беспокойство. Он то и дело отводил от нее взгляд, избегал лишних прикосновений... Но это были мелочи. Куда удивительнее казалось его отношение к окружению.

На корабле горел свет. Всегда. Восьмидесятиметровый фрегат был освещен всегда и везде, ни одна комната не была даже оборудована выключателем. Ординатор, при просьбе, мог бы выключить свет в отдельных помещениях — но без серьезной причины этого не сделает.

И ни в одной комнате не было синего цвета. Серьезно, казалось, из спектра данного корабля просто его стерли — ни синего, ни голубого, ни бирюзового, нигде не было таких оттенков. Белый, зеленый, пурпурный и черный — вот и вся палитра.

Закрытых дверей на корабле тоже не было. Каждая межкомнатная была оборудована круглым иллюминатором чуть ли не в половину двери — можно было посмотреть, что происходит в комнате, не заходя в нее.

Корабль был, право слово, странен. Кают-компания была пуста. Два существа, андроид и волкодевочка, стояли посреди белого ничто — лишь небольшая приборная панель с ярко-красной голограммой стояла у дальней стены.

Малина, эта волкодевочка, которая напросилась к бывшему Смотрителю на борт, тем временем неспешно проходила вдоль стен, увлеченно рассматривая эту часть корабля и временами останавливая свой любопытный взгляд на некоторых немногочисленных объектах, что находились здесь.

Столь яркий свет слегка ослеплял ее, не привыкшую к такому окружению, а отсутствие всяких теней даже там, где они по логике должны быть — удивляло. Но все это делало обстановку лишь более интересной для юного разума.

***

Два существа, андроид и волкодевочка, сидели на выросших из ниоткуда креслах и беседовали. За окном красовался космос, на столе стояла чашка с печеньками и два стакана — обстановка способствовала милому разговору.

— … Я верю, что Шурима — лучшая страна в этом секторе мультивселенной. Полагаю, ты и сама в этом убедилась.

— Конечно! — Бодро ответила ему Малина. — К нам никогда не относились так хорошо… наши создатели смотрели на нас просто как на экспериментальный объект, а так называемые Каприканцы – вообще не считали за людей. Лживые, высокомерные ублюдки, считающие, что имеют право принижать другие расы по каким-то собственным выдуманным параметрам… — помрачнев, девочка слегка сжала свою руку, из-за чего печенье в ней сломалось и несколько его крошек осыпалось на пол.

— О-о? — КоХаэр посмотрел на нее с интересом и сочувствием. — Не поделишься своей историей, дитя?

Тяжело вздохнув, Малина вновь взглянула в иллюминатор и тихо произнесла, по-видимому, обращаясь к КоХаэру:

— Кх... простите… — приподняв голову, Малина уже своим обычным голосом продолжила — Наша история довольно… долгая. Однажды у нас даже пытались отнять её путем стирания памяти… но, как видите, безуспешно. Сначала наши создатели отправили нас на одну необитаемую планету. У нас было собственное государство, которое мы очень ценили и боялись потерять.

Но именно это было первым, что мы потеряли… а следом — мы утратили самих себя. Воспоминания, любовь. Нас хотели изменить, убрать из нашей памяти то, что кое-кто считал «лишним». Но это были уже не наши создатели. По сравнению с Каприканцами, они — добрейшие люди, которые хотя бы не стремились как можно скорее прервать нашу счастливую жизнь и разделить нас друг с другом… — откинувшись на спинку кресла, Малина на пару секунд закрыла глаза. — Но… это уже в прошлом. Теперь мы здесь, все вместе и при своем рассудке. А ведь те, кто когда-то сдерживали нас за стенами дворцов и подумать не могли, что мы однажды вновь станем свободными и счастливыми…

КоХаэр сильно помрачнел. На его лицо набежала тень, глаза остекленели, а улыбка, что озаряла его буквально пару секунд назад, куда-то испарилась. Будучи шуримцем, он больше всего ценил в этом мире свободу личности — и свою, и чужую. Все эти цивилизации вызывали в нем исключительно отвращение и искреннюю жалость. Жалость к их бытию, к происходящему у них.

В механическом сердце андроида не укладывалось, как разумное существо может желать жить в такой мерзости — и желать поддерживать этот режим. Лишать свободы невинных существ, которым было даровано право делать свой выбор; принуждать их к тому, чего они не желают; навязывать им язык, который они не понимают, заставлять имитировать чувства, которых они не чувствуют...

Ужас, просто ужас. Шуримцы были очень отстранены от этого, ибо понимали, конечно, что на всех масштабах страдают не миллиарды и не триллионы существ — и всем им не поможешь... да и не все захотят эту помощь принять. Но видеть своими глазами жертву такого, с которой ты решил связать ближайшее время своей бесконечной жизни — серьезный удар даже по закаленной матрице КоХаэра.

Андроид глубоко вздохнул. Находясь в Вечности, он видел жертв подобного десятки и сотни тысяч раз — и более того, сам был их палачом. Рекалибровки каждые двадцать суток смазали эти события в один сплошной ком, вырезали их из основной памяти — и бывший Смотритель вздрагивал каждый раз, когда из глубокой памяти выползали картины, как он тащит в коконе очередного узника. Это все было заслуженно, и сейчас он понимает это больше, чем раньше... Но раны не заживают мгновенно.

Да и — что там заслуженно, а что нет, еще хороший вопрос...

— Мне больно осознавать, что ты прошла через такое, дитя... — голос КоХаэра на секунду дрогнул. — Но жизнь в большинстве своем никогда не бывает беззаботной и простой. Страдание также является частью бытия, и оно неотъемлемо от нашей души. И даже самые тяжелые испытания и беды не отменяют того факта, что мы должны быть счастливы. Иначе зачем вообще жить?

Произнеся эту речь, КоХаэр улыбнулся. Его глаза вновь зажглись сверхновой звездой, и он отсалютовал волкодевочке бокалом, вода в котором сменилась на что-то темно-фиолетовое.

Увидев его улыбку, Малина улыбнулась в ответ. Ее слегка пугало выражение лица андроида во время рассказа, но сейчас беспокойство ее покинуло.

— Да, я понимаю… жизнь не может быть всегда счастливой и беззаботной, особенно для таких смертных, хрупких и неидеальных созданий как мы, как наши создатели… мало кто может провести всю свою жизнь в вечной радости, не зная ни горя, ни потерь, ни отчаяния.

Откусив еще один кусочек от печенья, волкодевочка перевела взгляд на КоХаэра и произнесла:

— Но хватит обо мне. А кем Вы были раньше? Окажете мне честь рассказать о своем прошлом? А еще… если позволите, у меня есть конкретные вопросы. Что сподвигло вас приобрести корабль и отправиться в такое путешествие? И… вы ведь прошли идеализацию? Расскажите, как она ощущается. Это больно? — Во взгляде Малины вновь читалось любопытство, а её улыбка казалась намного более яркой и солнечной.

КоХаэр отпил из бокала и, усмехнувшись, ответил:

— Обо мне? Мне льстит твое внимание, юная дева. — Андроид бросил на волкодевочку игривый, но при этом очень ироничный взгляд. — Но я расскажу, конечно. Отчего бы не провести время за теплой беседой?

Большую часть жизни я провел на должности Смотрителя в Ettenorta keu'ta, что в переводе означает "Вечный мир". Это... — КоХаэр прикрыл глаза и поморщился. — ужасное, проклятое Императором место. Мы используем его как... что-то вроде тюрьмы для тех, кто серьезно нарушил закон нашего государства, или для теистических сущностей высшего порядка. Заключение в Вечность — самая строгая мера дисциплинарного взыскания, которая может быть применена к разумному существу... и поверь мне, это ужасно. Бродя по темным коридорам, освещенным болезной синевой — тебе всегда аккомпанируют крики, завывания или просто беззвучные рыдания. Заглянешь за дверь — а там узник, свернувшись в комок, грызет пол, плачет, и в его глазах — лишь бесконечный ужас, тишина и отчаяние. И ведь там никто не сходит с ума. Никогда. Это вечная пытка, жестокое наказание, кошмар, в котором не найдется места ни для чего другого, кроме отчаяния и безнадежности...

Андроид отхлебнул из бокала.

— Ведешь ты узника в коконе, слышишь его рыдания, мольбы о пощаде... слышишь, как они утихают и увядают. Как из смелого, уверенного в своей воле существа он превращается сначала в кричащего, молящего о смерти ребенка — а потом просто в жалкий комок боли, слез и страха. Даже нас, бессмертных и вечных, такое зрелище ломает... Стандартный андроид делает рекалибровку матрицу раз в... на ваши года — около шести тысяч лет. Смотрители обычно делают раз в двадцать дней...

Глаза КоХаэра почернели. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом лицо его исказилось в гримасе отвращения — но столь же быстро оправилось.

Увлеченная повествованием, Малина даже не заметила, как вскоре доела свою печеньку… а за ней и вторую. И она уже было хотела потянуться за третьей, но андроид закончил свой рассказ, чем отвлек девочку и позволил ей высказать свое мнение.

И этим мнением стало в первую очередь удивление. Удивление от факта того, что где-то, в каком-то — а особенно в таком прекрасном! — государстве действительно есть столь ужасающее и кошмарное место. Страшно даже представить, какие деяние должен совершить человек или любое другое существо, чтобы его заперли там…

— О-ох…чтож, я думаю, что в этот «Вечный мир» попадают только те, кто действительно совершил нечто настолько ужасное. И это было бы самой справедливой мерой наказания… ведь есть такие подонки, которые не заслуживают никакой пощады. Есть преступления, за которые нельзя раскаяться… — вздохнув, Малина всё же взяла со стола желанную третью печеньку.

В ответ на это КоХаэр грустно усмехнулся, покачав головой. Наивное дитя, верящее во всеобщую доброту и справедливость... эх. Честно признать, каждый шуримец тоже был таковым; и не только верил, но и искренне соблюдал свою веру — но ему, бывшему Смотрителю Вечности, такие заблуждения были далеки. Когда ты целыми циклами сидишь в этом мрачном помещении, мысли о счастье отходят как-то на второй план... в голове появляется полно вопросов касательно собственной морали, правильности действий твоей страны, которую ты любишь всем своим механическим сердцем. Каждый раз, совершая обход и видя происходящее, в тебе снова и снова возникает вопрос — "И достойны ли мы после этого говорить, что ценим свободу?.."

Пустота, сам ужас наполняет коридор, и металлические стены вокруг тускнеют... Свет угасает, надвигается холод. Тьма пытается высосать всю жизнь из мира...

Кожа, белая как мел, натянутая прямо поверх костей, на которых не осталось ничего, после того как жир и мышцы исчезли...

Металлическая дверь...

Женский голос...

«Нет, я не хотела, пожалуйста…»

Зубы скрипят. Зажмуриваются глаза в попытке спрятаться от этих криков.

«Я больше не могу вспомнить его имя…»

Слышен треск сверхпрочной эмали, которой можно перекусить стальной прут. Звук окружения выкручен в ноль, но крики не стихают...

«Не уходи, нет, пожалуйста...»

Сбой матрицы. Неконтроллируемые, яростные крики, непонятные действия, завывания...

Рекалибровка — и по новой.

— Нет… — неуверенно начал андроид, после чего поднял на девочку взгляд, полный сочувствия и налета легкого презрения. — Нет. Ты не понимаешь. Это не тюрьма, это — ад. АД! Меня... меня до сих пор корежит тот факт, что кто-то из моих сородичей построил это место... Сделал это умышленно, намеренно. Я помню девочку, которая совершила что-то совсем не опасное, но противоречащее законам Шуримы, и какой-то Вершитель решил, что она этого заслуживает... Кто-то... — Голос КоХаэра сорвался, и стал похож на громкий шепот, наполненный грустью. — Кто-то затащил ее в эту камеру и запер дверь, не обращая внимания на ее крики…, И КТО-ТО каждый день делал обход, проверял, жива ли она, уходил и не выпускал...

На несколько секунд андроид притих. Глаза его стали чернее черного, словно отключились — но после в них загорелся слабый белый огонек, и он продолжил уже нормальным голосом:

— У нее, кстати, были такие же волчьи уши, как у тебя. После этого… мне было особенно тяжело служить дальше.

Малина смотрела на КоХаэра с шоком в глазах. Ей было нечего ответить.

Андроид поставил бокал на стол и устало улыбнулся.

— В этом путешествии я ради ручного восстановления матрицы, лечения и просто отдыха. Я мог бы заказать у текстовика полную рекалибровку и через пару экций был бы, как новенький, но... Не хочу. Я не хочу убивать это в себе, это не мой путь. Несколько миллениумов поплаваю в космосе, побуду рядом со столь очаровательными существами, — КоХаэр кивнул Малине и позволил себе легкую усмешку, — а дальше… придумаю. Денег, полученных за время в Вечности, мне хватит о-очень надолго. — андроид кивнул на приборную панель. Там во весь передний иллюминатор красовалось число, от количества нулей в котором рябило в глазах. — На такую сумму я могу взять во владение пару звездных систем.

А идеализацию я не проходил. Это процедура для органиков, которые хотят стать гражданинами Шуримы — я же из коренных. Тех, кто был создан тут, кхе-хе. Но можешь быть уверена — это совсем не больно.

Андроид улыбнулся и поправил седой локон.

— Вы были созданы в Шуриме? Получается, у вас есть родители? — В гетерохромных глазах Малины вдруг зажглась искорка изумления, или, как минимум, чего-то похожего на него. — Знаете… у меня и моих сестер нет и никогда не было родителей. Ведь мы — просто рукотворные создания. Наши создатели, видимо, хотели поиграть в богов и создать отдельную разумную жизнь. Но они многого не учли…

Нам не ведома родительская забота, у нас никогда не было любящей семьи. И… всё, что есть у нас – это наши сестры. Это одна из причин нашей столь сильной близости. У нас не было дома, где бы нас всегда ждали, не было тех, кто бы воспитал в нас личность с собственными моральными ценностями. Поэтому мы старались дать как можно больше любви и заботы своим сестрам, ведь они – всё, что есть у нас, а мы – у них.

Мы были семьей друг для друга. И мы были не одиноки... эта семья – самое дорогое и ценное, что есть у нас. — Теплые чувства переполняли Малину, когда та рассказывала о своих сестрах. Однако, в один момент с её лица пропала улыбка, и она на какое-то время задумалась, стоит ли продолжать свой рассказ, после чего добавила:

— Мы так боялись потерять друг друга… и однажды это случилось. Представьте себе, как в один прекрасный день, когда ничего не предвещало беды, ты вдруг видишь в небе внушительных размеров космическое судно. И оно почему-то кажется тебе знакомым… ты как будто чувствуешь, что оно несет за собой лишь страдания и боль потерь, но ни ты, ни кто-то другой не может как-то предотвратить это.

Тогда я находилась слишком далеко от своих сестер… я не могла помочь им. Я слышала выстрелы, видела, как снег окрашивается кровью в алый... но я не могла ничего сделать… не могла прийти на помощь к тем, кого люблю больше всех на свете… — голос волкодевы дрожал так, словно она вот-вот расплачется. Закрыв лицо руками, Малина опустила голову и шепотом продолжила:

— Я впервые испытывала такое сильное отчаяние. Мое сердце будто разрывалось на части, когда я слышала их крики… я не понимаю, чем мы заслужили такой участи. Почему именно мы?..

КоХаэр молча слушал девочку, рассказывающую свою трагичную судьбу. К концу диалога он повел рукой — и два бокала в руках существ с шипением растворились в воздухе, а вместо них на столике появились две дымящиеся кружки. Пресловутая "Арканарская Чаша", один из лучших сортов чая, что вы можете попробовать в Шуриме, сплав запредельной магии и высочайших технологий.

Его основа — листья Элизиума, несколько веков хранимые в специальных склепах в Городе Бездны. Чай принято заваривать в расплавленной барионной материи и подавать с стружкой из костей юного императора, сушеных в кристаллических сосудах. Также на вкус заварщика в чай можно добавить благородных газов или пыльцы с использованных хранителей Зиккурата. Этот отвар дарует избавление от всего, что омрачает ваше сознание и душу.

— КоХаэр, ты знаешь, что этот чай — одно из немногих веществ, что мы не можем просто так создать из воздуха. Ты так и планируешь пить его каждый день, растрачивая стратегический запас? — Раздался, казалось, из пространства вокруг упрек. Он был выражен глубоким, женским голосом, в котором отдавали железные нотки.

Андроид тихо рассмеялся. Эттена, ординатор «Аконита», как всегда, язвила и выполняла роль эдакой строгой матери, следящей за ресурсами на корабле. И плевать ей было, что при желании КоХаэр мог слетать в любой из миров Шуримы и заказать там еще сколь угодно много этого чая...

КоХаэр продолжил слушать, медленно попивая из своей кружки. Туманность на поверхности воды складывалась в причудливые узоры, а аквамариновый дым успокаивал сознание своим видом — и андроид слушал печальную исповедь спутницы с легкой, понимающей улыбкой на лице. Его глаза, что недавно зияли чернотой, вновь зажглись голубым свечением, с интересом смотря вперед — и мужчина словно застыл во времени, обращая внимание лишь на речи собеседницы.

Однако видел он перед собой просто плачущее существо, скорбящее по своему крайне печальному прошлому.

— Эти воспоминания, эта боль медленно пожирает нас изнутри. Но мы стараемся как можно сильнее отдаляться от таких мыслей и, возможно, прощение и принятие прошлого придет к нам со временем. Остается пытаться жить полноценной и счастливой жизнью и надеяться на это...

Сама я отправилась в путешествие в том числе и потому, что хочу, чтобы любопытство, желание приключений и полученные впечатления помогут мне заглушить в своем сознании эти мысли о прошлом, тянущие меня назад, в Бездну бесконечного страха и отчаяния... я хочу просто избавиться от этого.

Пытаясь успокоить себя, Малина сначала просто вытерла рукавом слёзы со своего лица, а после, откинувшись на спинке кресла и закрыв глаза, произнесла:

— Простите меня… мне пришлось дать волю своим эмоциям, я не могла их сдержать. Не стоило мне, наверное, так подробно рассказывать о тех событиях, да, хах?..

Почти незаметно улыбнувшись, Малина посмотрела на КоХаэра и наконец взяла со стола третью печеньку, после чего откусила от неё кусочек.

КоХаэр, в свою очередь, посмотрел на нее с очень серьезным выражением лица.

Заиграла тихая музыка. Волкодева не могла счесть ее знакомой, равно как и не могла отнести ее к любому конкретному жанру. Это было что-то... совершенно необычное.

И вместе с ней раздался голос андроида. Он был полон твердой уверенности, но была в нем и толика теплоты — такой, с которой родители поясняют что-то непонятное и неестественное для ребенка.

— Добро пожаловать в реальный мир, юная дева. Что ты и твои сестры могут предложить какой-либо политической группировке? Будет ли кому-то выгодно им помочь? Любой политик, который отважится открыто поддержать их, будет ассоциироваться со слабостью, с мерзкими ксеносами, — эти два слова КоХаэр произнес с видимым отвращением, но явно не к предмету этих слов. — Или с отвратительными поступками, о которых люди стараются не думать. Вместо этого политики могут показать свою силу и безжалостность.

КоХаэр отпил из чаши.

— В конце концов, чтобы продемонстрировать силу, нужна жертва, которая падёт под твоим ударом. И толпа аплодирует, поскольку она всегда инстинктивно на стороне победителя. — КоХаэр холодно рассмеялся. — Понимаешь, Малина, никто не верит, что может сам попасть в такую ситуацию, поэтому они не видят в ней вреда для себя. А что касается боли, которую они причиняют другим... полагаю, когда-то вамсказали, что людей это заботит... это ложь, дитя, людям совершенно наплевать. Ты и сама это давно заметила, полагаю.

Андроид на секунду прервался, и… сделал медленное и изящное движение вперед, легонько погладив волкодевочку по голове — после чего сел обратно, и продолжил с обворожительной улыбкой:

— Малина, очень легко понять, почему с твоими сестрами произошло такое, и почему будет происходить с другими существами. Людей волнует то, что, как они думают, сулит им страдания, либо наоборот — счастье. До тех пор, пока они не видят никаких последствий для себя, их жестокость и беспечность не знают предела. И, — андроид недобро усмехнулся — это касается и тебя, юная дева. Все отличие — в том, в какой степени это проявляется...

КоХаэр глубоко вздохнул. Ему было тяжело говорить такие слова, но ни один шуримец никогда не будет утаивать ничего.

"

— Это большая политика. Где бы мы были, если бы каждый говорил другому в лицо, что он на самом деле о нем думает?

— В гораздо лучшем мире.

"

— Мы, шуримцы, лишены таких недостатков. Нас действительно заботит свобода и личность другого существа... Но ровно до тех пор, пока не затронута наша. И это порождает забавные конфликты психики, — КоХаэр усмехнулся, и говорил о себе и своих сородичах, как о какой-то системе, которую легко просчитать. — которые только усиливаются, если хотя бы немного побыть в Вечности. Преступление и наказание становятся несоразмерными, и ты удивляешься происходящему... Я не сказал, за что садят в Вечность, и не буду, но, можешь мне поверить — минимальная грань не так высока, как ты думаешь.

Малина смотрела на КоХаэра с широко раскрытыми глазами, в которых застыли слезы. Ей явно потребуется немало времени, чтобы обработать этот ответ…

А КоХаэр лишь качал головой. Любой, кто увидит Вечность, увидит это место на самом деле — десятки раз усомнится в идеальности Шуримы. Усомнится в том, что эти существа правда заботятся о свободе, и преисполнится к ним презрения и ненависти.

Вечность — язва на теле огромной, прекрасной Империи, главный виновник дуальности ее морали. И бывшим Смотрителям, которые видели все воочию, остается лишь верить, что однажды Сенат примет нужное решение.