Дело о воскрешении

Глава 1

Чип противно запищал. Судья Дик взглянул на экран браслета. «Рекомендуется физическая активность». Ну конечно, «рекомендуется»! Целый день он торчит в этом чертовом кресле. Дела идут без перерыва. Даже обед робот принес ему прямо в кабинет. До конца рабочего дня оставалось, однако, пятнадцать минут.

Судья Дик посмотрел в окно. Может, правда прогуляться? Погода стояла отменная. Дневная жара спала, а дожди начнут давать только через три часа. Платановая аллея у здания суда манила прохладой и свежестью.

Вошел помощник – молодой, вихрастый паренек девяноста лет от роду. Судья Дик в свои восемьсот двадцать не очень понимал, зачем таких малышей допускают до работы в серьезном учреждении. Малыш, впрочем, справлялся неплохо.

– Больше никого на сегодня? – с надеждой спросил судья.

– Звонил прокурор Даймон, сказал, что прилетит через пять минут. Очень просил его дождаться.

– Начинается! – раздраженно проговорил судья. – Почему нельзя записаться заранее и в рабочее время? Всё у этих прокурорских через задницу.

Через несколько минут служебный автолёт прокурора приземлился на крыше здания суда. Из него выскочил бодрый мужчина лет трехсот на вид, кинул ключи парковщику и резво сбежал вниз по лестнице в кабинет судьи Дика.

– Простите, что беспокою в конце рабочего дня, господин судья, – скороговоркой пробормотал прокурор. – Сам хотел свалить пораньше домой, но работа...

– Что у вас? – резко спросил судья.

– Постановление об отказе в рекультивации.

Рекультивация – величайшее изобретение величайшего ученого 22 века. Говоря попросту – воскрешение из мертвых. И какая злая ирония, что сам ученый умер раньше, чем его технология была одобрена правительством и разрешена к применению. И все-таки прогресс неизбежен. Сбылась мечта миллиардов! Человечество победило смерть.

Воскрешают, правда, не всех. Есть ряд условий. Например, целостность мозга. Желательно, чтобы и другие органы были целы, но их, если что, можно вырастить или пересадить, лишь бы времени хватило. Самое главное – уложиться в 24 часа. Воскрешение на вторые сутки тоже возможно, но слишком рискованно. Трупное разложение вызывает необратимые последствия, и некоторые из воскрешенных оказывались... не совсем людьми. В общем, правительство решило не рисковать. И хотя ряд ученых полагает, что можно продлить срок до 36 часов, закон ограничивает рекультивацию 24 часами.

Есть еще одно условие, но это уже сущая формальность. Необходимо постановление суда о рекультивации или об отказе в ней. В правовом государстве всё должно быть по закону! По крайней мере, внешне. Впрочем, отказ возможен только по основаниям, предусмотренным законом. А оснований всего три.

Первое. Если мертвец совершил тяжкое или особо тяжкое преступление. Зачем нашему прекрасному, счастливому и справедливому обществу ублюдки, которые грубо нарушают закон? Пусть лучше удобряют наши цветущие сады и плодоносные поля.

Второе. Если личность мертвеца не удается установить. Обычно это касается нелегалов, которые лезут в нашу богатую и процветающую страну, как тараканы изо всех щелей. Если иностранец имеет регистрацию и разрешение на работу – это еще ладно, пусть живет. Но если у него нет документов, и мы не знаем, что это за тип и какие темные дела на его совести – уж лучше не рисковать.

Третье – если родственники подписали отказ от рекультивации. Раз покойный был таким дерьмом, что даже близкие рады его смерти, то уж остальным он и даром не сдался.

Вот и все. Только три причины. Но финальное решение всегда за судьей. Судья всесторонне анализирует обстоятельства и принимает решения исходя из внутреннего убеждения бла бла бла...

Судья Дик был зол. По-хорошему на такое дело нужен час, а у него и так уже столько переработок!

– Давайте документы, – буркнул он. Прокурор протянул бумаги. – Сколько часов до конца срока?

– Пятьдесят минут, – виновато улыбаясь, промямлил прокурор.

– Что?! – судья возмущенно вылупился на наглеца. – Какого черта вы заявились так поздно? По-вашему, я должен за десять минут принять решение и переслать его в рекультиватор? Это неуважение к суду!

– Да вы посмотрите анкету, – затараторил Даймон, –Там полный набор! Раз – убил женщину. Два – нелегал без документов. Три – близкие дали отказ. Очень простое дело! Я уже и бланк отказа заполнил, чтобы вы не тратили время...

– Простых дел не бывает, – жеско произнес судья Дик и скользнул взглядом по анкете. «Мигель Мартинес, 35 лет, место рождения...» – Личность, стало быть, установлена?

– Регистрация просрочена, – быстро проговорил прокурор. – Подлежит депортации. Чем тратить казенные деньги...

– Это не наше дело, – буркнул судья и пролистнул бумаги. – Где приговор суда?

– Приговора еще нет, – торопливо ответил прокурор. – Мы не успели довести дело до суда, но там все очевидно! Убил женщину при свидетелях...

– Нет приговора – нет преступления! – повысил голос судья. – Где отказы родных?

– Там один отказ, – опять затараторил Даймон. – Родных у него нет, я же говорил, он нелегал, жил в какой-то конуре, работал в «живой» пиццерии – видать, стоил хозяину дешевле робота...

– Кто дал отказ?! – взревел судья Дик.

– Хозяин пиццерии, – уже не так уверенно пробормотал прокурор. – Единственное установленное близкое лицо. Говорит, это был подлый, ленивый, никчемный человек, еще и убийца...

– Достаточно, – холодно оборвал судья и с силой вдавил кнопку голосового помощника. –

«Судья федерального округа, рассмотрев дело о рекультивации Мигеля Мартинеса...»

Судья торопливо зачитывал стандартный текст. Несмотря на сотни лет стажа, его до сих пор порой раздражала необходимость соблюдать все предписанные формальности, но без них было не обойтись. Пришлось потратить несколько минут на диктовку нудного документа.

«... Постановил: подвергнуть рекультивации в установленные законом сроки...»

Еще одно нажатие кнопки, и принтер распечатал готовый текст. Судья размашисто подписал и шлепнул печать – пережитки прошлого, необходимые только для создания подобающего антуража.

– Держи, – он протянул постановление помощнику. – Отправь в восьмой рекультиватор.

Помощник молча сунул бумагу в сканер и заколотил по кнопкам.

– А вы звоните им, срочно! – накинулся судья на прокурора, который с выпученными глазами наблюдал за происходящим. – Пусть приступают к работе. Постановление будет в их системе через минуту.

Прокурор скривился, но выполнил указание.

Судья Дик резким движением стянул мантию, не стесняясь двух соглядатаев. Ему уже было плевать. Оказавшись в удобном хлопковом костюме, он снова взглянул на аллею. Платаны уже заждались.

–Спасибо, господин судья, – издевательски поклонился Даймон. – Подкинули нам геморроя! Воскресили убийцу всем назло, только из-за того, что побеспокоили вас в неурочный час.

– Что вы себе позволяете? – холодно проговорил Дик.

– Простите, но вы сами сняли мантию, так что теперь вы уже не судья. И я говорю это не как участник заседания, а как ваш добрый друг...

– Ах вот как? – усмехнулся Дик. –Тогда как добрый друг сообщаю, что завтра я снова нацеплю эту мантию и отправлю на вас жалобу в департамент. Вы не имеете права приносить дело за час до истечения срока. И еще. Вы же изучали римское право. Должны знать, что такое «презумпция невиновности»...

– Знаю! – зло сощурился Даймон. – Только этот малолетний латинос убил женщину на глазах ее мужа, хозяина пиццерии! И он по праву должен гнить в земле. А теперь по вашей милости государство должно его сначала лечить, потом судить, а потом много лет кормить, и всё за свой счет! А вы тут вроде как гордитесь, какой вы хороший человек. Пожалели бедняжку. За чужой-то счет!

– Убирайтесь!

Прокурор вышел. Помощник собрал бумаги и спрятал в сейф. Он тоже считал, что шеф сделал это из вредности, чтоб показать свою власть и «наказать» наглеца Даймона. Но был рад, что всё разрешилось быстро, и он сейчас сможет свалить из суда и полететь к любимой девушке. В его возрасте глупо тратить жизнь на работу.

Через четыре месяца другой судья вынес приговор. Хозяин пиццерии был осужден за убийство жены, мексиканского повара, а также за лжесвидетельство. Мигель Мартинес дал показания, ускорившие дело. На суде любимая женщина украдкой гладила его за руку и с презрением смотрела на мужа в железной клетке. Когда судья зачитал приговор, она шепнула ему на ухо:

– У нас всё получилось!

Мексиканец с улыбкой кивнул.