Дартс №9. Пролог

Глава 1

Профессор Чусовой, довольно крякнув, погрузился в антикварное кресло потертой кожи. Чусовые поколениями хранили его, меняли набивку на все более современную, обрабатывали кожу все более продвинутыми средствами, и теперь кресло имело вполне презентабельный вид. Посетители профессорского кабинета приходили в ужас от того, что вместо благоговейного трепета и восхищения, которыми такой раритет должен быть окружен за стеклом музейной витрины, он подвергается бесцеремонной эксплуатации Чусовскими телесами. Но сам хозяин не испытывал к своему имуществу ни малейшего пиетета, а лишь ценил его утилитарное удобство.

В этом кресле перед камином седой профессор отдыхал душой и телом, даже если работал. Потому что, как и все профессора, работал головой. А в комфортных условиях голове работалось гораздо лучше, поэтому семейная реликвия в его руках, вернее под его седалищем, превратилась просто в предмет мебели. Но таков уж Яков Чусовой был во всем: в труде, женитьбе, увлечениях. Целесообразность для него — прежде всего. И вопиющее сибаритство свое он оправдывал его эффективностью: комфортно равно полезно. Домашний халат был воссоздан с земных картин ХIХ века, стены украшали полотна каких-то — со слов профессора — «фламандцев» (точнее, копии, но кто же будет придираться — они не намного моложе подлинников), а вместо робота-стюарда был нанят человек, называемый по настоянию нанимателя «камердинер».

В широких кругах научной общественности доктор гео- и ксеноархеологии профессор Новосибирского Планетарного университета Чусовой был знаменит сенсационными статьями различной степени спорности — в силу отсутствия как неопровержимых доказательств, так и доказательных опровержений его теорий, преподаванием в разное время в университетах почти на десятке планет и оригинальностью на грани эпатажа, так и не позволившей ему стать академиком.

Одновременно в достаточно узких кругах не слишком ученой общественности он был известен своим экстравагантным хобби. Профессор Чусовой тайно собирал артефакты Древних.

Эти штуки строжайше охранялись властями любых уровней на всех планетах. Крайне суровые законы насчет наследия Древних существовали и в мелких межпланетных объединениях, и в самом Галасодружестве. В частной собственности ничего такого просто не должно было быть. Нашедшему нечто, подозреваемое на принадлежность так называемым Древним, выплачивалась более или менее щедрая компенсация, предмет изымался и отправлялся на экспертизу и исследование. За сокрытие полагалось много чего неприятного, вплоть до пожизненного принудительного труда в суровых условиях далеких планет, да еще и с конфискацией.

Однако, как это происходило и происходит всегда и у всех цивилизованных существ, стоит ввести ограничение на распространение чего бы то ни было — сразу появляется теневой бизнес и черный рынок. Запретный плод немедленно становится сладок аж до слипания органов выделения экскрементов, а поэтому до зарезу нужен определенному кругу тех, кто считает себя выше любых запретов. Спрос же неизбежно рождает предложение. Артефакты Древних явно подтвердили этот закон рынка.

Профессор Чусовой стоял в непосредственной близости от официальной массы артефактов — был одним из уважаемых и признанных экспертов. К нему же стекался и нелегальный поток — за той же экспертизой. Все из доступного контрабандного оборота, что было профессору по карману, оседало в секретной коллекции и досконально изучалось в подпольной лаборатории. После удовлетворения научного интереса и человеческого любопытства некоторые из артефактов продавались уже с подробным описанием и, естественно, по спекулятивной стоимости и покупались новые.

Полученные знания лишь увеличивали ценник на экспертизу «от Чусового». Профессор был весьма обеспечен. Настолько, что это позволило ему самому профинансировать несколько небольших экспедиций «черных археологов». Профессор щедро платил также за любую информацию о нахождении новых «мест Древних».

Кем были эти Древние, когда были, зачем были и почему перестали быть, а если не перестали, то где они есть сейчас — на эти вопросы пытался ответить не один профессор Чусовой. Как ни прискорбно, но черный рынок был обширнее белого, именно из-за этого видный ученый рисковал своей репутацией, да и — чего уж там, — самой свободой, связываясь с незаконным оборотом артефактов. Только наука, ничего личного — так обманывал себя «чокнутый» профессор. Потому что личного тут было о-го-го как много. Чусовой мечтал найти все ответы первым.

С наслаждением проминая кожу любимого кресла; своей кожей впитывая тепло живого огня (не стоило вспоминать, как удалось добиться разрешения, а главное — соорудить настоящий, а не бутафорский камин в цокольном помещении без окон, служившем его хозяину конспиративным кабинетом); периодически неосознанно поглаживая шелковистую ткань халата цвета благородного красного вина; потягивая именно такое вино из хрустального бокала (более поздняя имитация, конечно, зато земной, а не аналог с Лейтенби, но что делать? — аутентичный хрусталь в свое время был катастрофически хрупок), Яков Чусовой расслабленно просматривал и по старинке, движениями глаз, сортировал на виртэкране почту. Но вот, отставив бокал на столик темного дерева со странным названием «журнальный» — почти ровесник кресла и страшно подумать, какой дорогой (но все еще поддающийся полировке, спасибо бытовой химии таукитайцев), — профессор, по-особенному шевельнув пальцем, дал команду на расшифровку одного из писем.

Так-так-так… Кто из полевых «тайных агентов» сейчас свободен и в пределах досягаемости?