Чужая миссия

Глава 1

Чужая миссия

Заключительные испытания трансформации многокомпонентной конструкции в параболическое зеркало радиотелескопа и ориентации антенны в пространстве проходили без сучка и задоринки. Казалось бы, чего еще тебе надобно, старче? Однако на сердце почему-то было неспокойно. Слишком уж часто в последнее время наши аппараты не выполняли поставленных задач. И тот факт, что за месяц мы не отловили ни одной неполадки, настораживал. Ни в программном обеспечении, ни в механизмах, приводящих сложнейшую аппаратуру в рабочее положение, не выявилось ни одного сбоя. Словно и не нашими руками все это создавалось.

Нет, я, конечно, патриот. Верю в светлый разум наших ученых, в золотые руки некоторых рабочих - не перевелись еще Левши на земле русской, и даже допускаю, что современное отечественное оборудование позволяет изготавливать уникальнейшие вещи (иногда). Но конструкция, находившаяся сейчас в барокамере, включала в себя огромное количество приборов и устройств, изготовленных не одним десятком смежников. И ни одного сбоя…? Чудеса, да и только!

Громадный агрегат, состоявший из центральной части и двадцати семи лепестков, сложенных вдоль оси радиотелескопа, после выхода на орбиту должен был развернуться в большое параболическое зеркало и по сигналам с Земли четко занять фиксированное положение, исследуя интересные участки космоса.

Барокамера испытательной станции позволяла моделировать условия, близкие к орбитальным - вакуум, температура… В безвоздушном пространстве одна часть аппарата обращена к Солнцу, другая находится в тени, и перепады температур могут достигать несколько сот градусов, что значительно осложняет процедуру развертывания комплекса в рабочее состояние. Во избежание этого планировалось раскрывать радиотелескоп, когда наша планета будет затенять его собой от светила. Тем не менее, мы опробовали и худший случай. И опять все сработало. Естественно, отклонения от теоретического контура имелись, но они упрямо не выходили за пределы допуска ни при нагреве, ни при охлаждении сложнейшей конструкции.

- Ну что, Вячеслав Михайлович, даешь добро? – подошел ко мне довольный начальник испытательной станции.

- Нет.

- А что тебе не нравится? – опешил он. - Мы эдаких результатов уж лет двадцать, как не получали.

- Вот и я удивляюсь, Федотыч. Не зря ведь в народе говорят, что слишком хорошо, это уже плохо. А вот что именно у нас плохого, мне и нужно разобраться. В общем, так: распорядись извлечь установку из барокамеры, чтобы обеспечить доступ к основным узлам. Завтра я ее буду через микроскоп осматривать. Что-то тут не так...

- В комплект испытательного оборудования микроскопы не входят, - коллега встретил мою шутку в штыки.

- Ничего, схожу к материаловедам, у них позаимствую.

Провожаемый «ласковыми» взглядами, я направился к выходу.

«Представляю, какими «незлыми тихими» словами они сейчас меня кроют! А что делать? Да, я рискую прослыть последним занудой, но гораздо важнее найти причины сомнений. И только потом принимать окончательное решение. Хуже будет, если они оправдаются на орбите, когда уже ничего нельзя будет сделать!»

В конце рабочего дня позвонил заместитель главного конструктора.

- Вячеслав, как у вас с телескопом?

- Помаленьку заканчиваем, Сан Саныч.

- Погоди, вчера у меня был Федотыч, говорил, что у него все, как в сказке про золотую рыбку.

- В каком смысле?

- В смысле исполнения самых заветных желаний - агрегат хоть сейчас на космодром отправляй.

Куда я мысленно отправил начальника испытательной станции, озвучивать не стал.

- Нужно еще кое-что проверить.

- Погоди, мне что, не все говорят? – заволновался босс. - Что там у вас?

- Да нет, все действительно почти волшебно, но… Вы же помните финал сказки? Вот и мне как-то не хочется остаться с разбитым космическим корытом.

- Хорошо, день я тебе дать могу, но не больше. Похоже, кое-кто уже доложил наверх, что мы опережаем график, - начальник положил трубку.

Не планировал сегодня задерживаться на работе, а придется. Мы с Сан Санычем не один десяток лет вместе, не хотелось его подводить, но и пропустить установку, которая вызывает необъяснимые сомнения, я не мог. Что же в ней не так? Почему она столь педантично соответствует заданным параметрам? Может измерительное оборудование шутки шутит?

По пути к испытательной станции пытался обдумать свои действия. Честно говоря, даже не представлял, что там можно увидеть. Надежда была только на интуицию, которая уже не раз и не два меня выручала. Иногда просто глянешь на механизм, вроде там все в порядке, но какое-то место тебе просто не нравится. Начинают его внимательно проверять, а там трещина или раковина притаилась. Из-за нее дисбаланс в работе агрегата. Сан Саныч как-то сказал: «Чутье у тебя, Михалыч, на неисправности, как у легавой». Вот на него сейчас только и надеялся. Одна лишь неувязка – тогда я выявлял причины неполадок в работе. А сейчас их не было…, точнее - не было выявлено. «Может я начал видеть то, чего нет? Старею?»

За долгие годы работы через мои руки прошел не один агрегат. Они были разной степени сложности, функционального назначения, габаритов, и имели лишь одну общую черту – уникальность. Изготавливались всегда в одном, реже - в двух экземплярах. Потому и к контролю подход был особый. На всех стадиях производства. Наша являлась завершающей – последний рубеж, на котором еще можно поправить ошибки. Потом будет поздно.

Федотыч прав: я не помнил ни одного случая, чтобы агрегат показывал себя настолько образцовым. Даже на самых простых и гораздо менее ответственных изделиях постоянно выползали ляпы. Иногда пустяковые, иногда не очень. А тут…

Дверь главного зала испытательной станции в это время обычно была заперта на кодовый замок, но сейчас ее даже не прикрыли, как следует. Странно, на Федотыча непохоже, он мужик аккуратный. Неужели оставил кого-то из молодых во вторую смену? Тогда почему свет не включили? Естественного освещения для проведения работ было явно недостаточно.

Бесшумно вошел внутрь и направился к установке. Испытатели уже извлекли ее из барокамеры и даже подмостки установили, чтобы имелся доступ к основным элементам. Несмотря на то, что рабочий день закончился, наверху кто-то копошился.

- Мужики, а свет включать не пробовали? – спросил я и в следующую же секунду пожалел о сказанном.

С высоты четырех метров прямо ко мне спрыгнул какой-то человек и схватил за горло. «Что за?...» В глазах потемнело, предательски задергалась больная нога, и я почувствовал, что потерял связь с полом.

Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не резкий окрик, раздавшийся откуда-то сбоку. Хватка немного ослабела, меня опустили вниз.

«Белены, что ли, объелись?!» - разум не мог сразу разобраться с происходящим. - Нелепица какая-то! Прыжок Тарзана, хватка Робокопа, силища Кинг-Конга и внешность гастарбайтера… Кто их сюда пустил? Как они проникли к установке и почему на людей бросаются?»

Второй тип подошел ближе и снова что-то сказал. Его я разглядеть пока не мог. Когда тебя цепко держат за горло, повернуть голову – задача не из легких. «Тарзан» ответил. Говорили, видимо на своем, по крайней мере, я не услышал ни одного знакомого слова.

- Вя-чес-лав Ми-хай-ло-вич? – по слогам произнес подошедший.

- Да, - с трудом выдавил я. Меня так и подмывало пустить в ход кулаки. Притормозила пыл лишь здравая мысль, что человеку, сумевшему одной рукой поднять мои восемьдесят килограмм, не стоит показывать свое полное отсутствие навыков рукопашного боя.

«Неужели в поисках цветных металлов эти уроды добрались уже и сюда? Да еще ведут себя настолько агрессивно - чуть голову не открутили!»

Мою многострадальную шею, наконец, оставили в покое, но тут же схватили за плечи и грубо развернули ко второму типу. Он был ниже подельника, лицом также походил на выходца из среднеазиатских республик бывшего СССР, но одежда... Гастарбайтеры в таких костюмах точно не ходят. В руках второй держал небольшой чемоданчик с мигающими индикаторами.

«Бомба! – из расхитителей цветных металлов я сразу перевел агрессивных незнакомцев сначала в террористы, а после секундного обдумывания - в диверсанты. - Неужели иностранная разведка?!»

Конечно, время от времени появлялись слухи о том, что многие космические проекты потерпели неудачу из-за происков зарубежных конкурентов, но в последние годы ни мы, ни Запад, в космос особо не рвались. А все провалы объяснялись банальной халатностью, которую очень хотелось списать на кого-то другого.

До нынешнего инцидента я именно так и думал. Но сейчас ситуация поворачивалась совершенно иным боком.

«Вот тебе, бабушка, и экономия на людских ресурсах! А ведь здорово придумали, сволочи, - под видом гастарбайтеров внедрили на территорию своих агентов. И даже паспорт особо подделывать не нужно, для нас они все на одно лицо».

В прошлом году руководство затеяло ремонт зданий. С тех пор лиц неславянской внешности на некогда строго охраняемом предприятии можно было встретить довольно часто. Сегодня я столкнулся сразу с двумя.

- Вы должны подписать акт о сдаче комплекса? – то ли спросил, то ли приказал он.

- Да, я.

- Вы должны сделать это завтра.

- Почему?

- Человек обязан выполнять свои функции. Иначе не нужен и подлежит устранению.

«Нормальное заявление! Они установят бомбу, а я - подписывай? Ну, уж нет, не дождетесь!» - липкий страх начал обволакивать душу, но вместе с ним проснулось жгучее желание побороться за свою жизнь.

- Вы собираетесь меня убрать?

- Мой напарник – да, - обыденно сообщил незнакомец. - Что будет с приемкой установки, если вы исчезнете? – он нажал на одну из кнопок чемоданчика и оттуда выдвинулся прозрачный цилиндр, оснащенный линзами.

- Без моей подписи ее не отправят, - я быстро сообразил, за какую соломину хвататься.

- Значит, завтра вы подпишите документ, - собеседник продолжал заниматься портативным оборудованием, видимо производя его настройку.

- И потом вы меня устраните. А если я не желаю умирать?! – меня разозлила его наглость и равнодушие, с которым произносились все фразы. Курить захотелось, хоть действительно помирай, однако попытка залезть в карман была грубо остановлена стоявшим сзади напарником шпиона.

Мое заявление, похоже, удивило обоих. Они снова начали спорить между собой.

«Чего я им возражаю? Надо немедленно согласиться, а самому идти в службу безопасности и сооб…, - мысль оборвалась на полуслове. - Ну да, а эти двое - совсем идиоты. Так меня и отпустят!»

- Комплекс должен выйти на орбиту в срок. Иначе будет плохо.

«Что они задумали? Чего именно добиваются? Вот уж не ожидал, что вражеские агенты будут заинтересованы в выполнении наших планов. Или они хотят взорвать аппарат к определенной дате? Например, устроить фейерверк на космодроме ко дню независимости России?»

- Мне тоже будет плохо, если вы меня устраните.

- Нельзя рисковать. Вы способны сорвать нашу миссию с вероятностью семьдесят восемь процентов.

«Нормально! Следуя их логике, я должен принять целесообразность собственной ликвидации?! Было бы очень смешно, не будь так грустно».

- И что вы предлагаете?

- Вы должны завтра подписать акт.

- Ладно, сейчас пойду домой, а завтра прямо с утра поставлю необходимую подпись. Договорились? – я решил проверить свою догадку.

- Нет, вы останетесь здесь на ночь. - По-русски он говорил неважно - не то чтобы мешал акцент, просто произносимые фразы звучали с некоторым напряжением.

- В таком случае я ничего подписывать не буду.

- Тогда сорвете нашу миссию, а этого делать нельзя.

- Да плевать мне на вашу миссию! – на этот раз я не выдержал. – Моя жизнь дороже, и попробуйте доказать, что это не так!

Стоявший сзади положил мне руки на плечи, давая понять, что может реализовать свое видение решения проблемы немедленно. Переговорщик снова вступил с ним в словесную перепалку, а потом обратился ко мне.

- Подождите несколько минут. Необходимо установить другую модель.

«Что он несет, какая еще, к чертям собачьим, модель?»

«Гастарбайтер» застыл в неподвижности, уткнувшись взглядом в кончик собственного носа. Несколько минут, пока он не заговорил, в огромном зале не раздавалось ни звука.

- Меня зовут, - незнакомец несколько задумался, после чего продолжил, - Денис. Прошу прощения, Вячеслав Михайлович, но мы вынуждены настаивать на своем предложении. Попробую объяснить его суть другими словами, а для начала хотелось бы задать несколько вопросов. Первый – за кого вы нас принимаете?

Вот это перемены! Не знаю, какую модель и куда он там ее себе установил, но стиль речи настолько преобразился, что я растерялся. Прозвучало всего несколько фраз, но сразу было видно: и язык стал богаче, и интонации ярче... До сего момента шпион общался, используя упрощенные предложения, которые легче перевести. Неужели агент настолько вошел в предыдущую роль, что ему понадобились усилия и время для превращения обратно в нормального человека? Или я чего-то не понимаю?

- Вы занимаетесь промышленным шпионажем? – озвучил я наиболее мягкую версию из своих предположений. – Только я не могу определить страну. На кого вы работаете?

- Нет, вы не правы, уважаемый. Шпионаж к нашей деятельности не имеет никакого отношения. Пройдемте, присядем, - он что-то сказал напарнику, и меня отпустили. Мы подошли к столу, на котором двумя стопками лежали контрольные журналы испытательной станции, и сели напротив друг друга. – Вам здесь удобно? – поинтересовался агент.

- Да, спасибо. – Вообще-то это он был тут посторонним, а я – хозяином, но меня усаживали как гостя в чужой квартире.

Из верхнего журнала, на который Денис поставил свой чемоданчик, слегка высовывался тот самый злосчастный акт. Если они его сейчас заметят, для кого-то ситуация может значительно усложниться.

- Вопрос второй: почему вы решили, что комплекс непригоден к эксплуатации? Ведь приборы показывают именно те цифры, которые заложены в документации.

- Так не бывает.

- Почему? Если оборудование разрабатывается согласно документации, оно должно ей соответствовать. Не правда ли?

«Эти парни явно с Луны свалились!»

- В идеале - да, но жизнь, как мы знаем, далека от совершенства. На таком сложном агрегате мы просто обязаны были выявить хотя бы парочку неисправностей.

- Их было пятнадцать, - невозмутимо проинформировал агент. – Двенадцать вы бы действительно обнаружили, остальные три – нет. Причем одна из этих трех с высокой вероятностью могла на орбите привести к выходу из строя всего комплекса.

- Откуда вы знаете?

- Не я. Мой инженер, - собеседник кивнул в сторону стоявшего позади меня напарника, - Его этому учили.

- Он – инженер?!

- Да, и телохранитель по совместительству. Он обнаружил все недочеты и устранил на первом этапе исследований.

- Вы исправили нашу установку???

«Интересно девки пляшут! Неужели диверсанты нынче не выводят из строя, а ремонтируют оборудование? Нет, со мной сегодня точно не все в порядке! Или мир перевернулся, а я не успел этого заметить?»

- Без нашего вмешательства вы бы сорвали сроки запуска минимум на семнадцать дней. Это слишком много.

«Ничего себе! Это ж насколько развита у них шпионская сеть? Могут не только подобраться к установке, но и… наладить ее? Значит вся документация уже давно у них в руках. Но зачем им точное выполнение НАШИХ планов?»

- Вам необходимо, чтобы «Спектр-Р» попал на орбиту в установленные сроки? Но зачем?

- Нам действительно крайне необходимо чтобы в определенное время аппарат оказался в заданной точке пространства и был направлен в нужный сектор.

- Но зачем?! – повторил я, непроизвольно повысив голос, и сразу почувствовал тяжелую руку инженера на своем плече.

Денис задумался.

- Как нам известно, - начал он, выдержав небольшую паузу, - этот аппарат работает в комплексе с наземными радиотелескопами. «Спектр-Р» планируется вывести на высокоэллиптическую орбиту, синхронизировать его с таким же аппаратом, расположенном на Земле, и с двух удаленных друг от друга точек одновременно изучать объекты дальнего космоса. Правильно?

- В общих чертах, - смена стиля общения и перевод беседы в новое русло как-то отодвинули мой страх на задний план, окончательно отставив версию о терроризме.

- Нам важно, чтобы аппарат оказался на орбите как можно раньше.

- Кому это «вам»? – вырвалось у меня, и я сразу подумал, что если он сейчас скажет, интересы какой страны представляет, значит, вопрос «быть или не быть?» решен ими не в мою пользу.

- Жителям планеты Белгур.

- Чего??? – несмотря на напряженный момент, я готов был рассмеяться прямо в лицо собеседнику.

- Пятой планеты звездной системы Ролга, - уточнил он.

- И все вы, инопланетяне, выглядите таким образом? Прямо от нас не отличить!

- Это, - он указал на себя, - скафандр. Хоть ваша атмосфера для нас и не губительна, но микрофлора…

- А на самом деле ты зеленого цвета, лысый, с большими ушами, и четырьмя руками? – не мог остановиться я. Видимо, таким образом организм пытался избавиться от последствий шока.

- Нет! – Денис повысил голос. - Я чувствую, что вы мне не верите. Тогда смотрите.

Его голова сделала пол оборота и откинулась на девяносто градусов, словно крышка промышленного бидона.

- ??? – у меня из глотки вырвался лишь хрип - к такому повороту я готов не был.

Деталь скафандра тем временем встала на свое место, и собеседник продолжил:

- Доказательств достаточно, или мне показать отсоединение других частей защитного костюма?

- Не надо.

Я, конечно, допускал, что это могло быть иллюзией. Говорят, великие гипнотизеры способны вызвать у людей и не такие галлюцинации, но зачем им работать простыми агентами? В сознании все перемешалось. Как ни странно, слова Дениса об инопланетном происхождении из всего сумбура мыслей казались мне наиболее правдоподобным объяснением.

Собеседник выдержал паузу, дождавшись, пока я переварю полученные сведения.

- Тогда, с вашего позволения, я продолжу?

- Угу, - теперь я заговорил очень простыми и очень короткими фразами.

- Когда ваш аппарат достигнет апогея орбиты, в программном обеспечении спутника произойдет небольшой сбой. В результате антенна переориентируется в несколько ином направлении, и аппаратура зафиксирует мощный электромагнитный импульс. Это и является нашей миссией.

- Минутку, - мне требовалось время, чтобы собраться с мыслями, ведь не каждый день собеседники снимают перед тобой голову. – Какая разница, когда мы зафиксируем этот импульс - месяцем раньше или месяцем позже?

- Импульс единичный, дубля не будет.

- Допустим. А дальше что?

- Мы изучили человеческую реакцию на подобные события. Ваша академия наук обязательно обратит внимание на вспышку. С вероятностью в девяносто пять процентов в сектор будут нацелены все телескопы России, а затем и Земли.

- Почему вы в этом уверены?

- Человечество очень любопытно.

- Допустим, но вам-то это что дает?

- Выполнение миссии.

- И все?

- Да. Вы подпишите акт?

«Вот заладил!» Его слова все равно не ничего не объясняли. Ладно, пусть они действительно прилетели с другой планеты (трюк с откидывающей головой кого угодно лишит скептицизма), но угроза для аппарата, для жителей теперь уже не только России, но и Земли (масштаб-то межпланетный получается), и главное - для меня лично остается прежней.

- Нет, не подпишу.

- Почему?

- Я вам не верю - это раз, и хочу жить - это два.

- Вячеслав Михайлович, сразу после сдачи изделия мы отправим вас на нашу базу вплоть до старта ракеты-носителя. Без средств связи, но с полным обеспечением.

«Ну да, пообещать можно что угодно. Как там у покорителей Дикого Запада – «хороший индеец – мертвый индеец»?

- Я никуда не уеду из родного города.

Он замолчал минут на пять. Потом обратился к напарнику, выслушал ответ и снова посмотрел на меня.

- Если сейчас вы согласитесь продолжить наш разговор по пятой модели общения, мы, возможно, согласимся на риск не подвергать вас изоляции в будущем.

- Что еще за модель?

- Сейчас мы общаемся по третьей, которая подразумевает максимальный уровень звукового общения. Однако слово сказанное и слово понятое не всегда одно и то же. Предлагаю контакт на пятом уровне. Этот вариант практически исключает непонимание друг друга. Правда, имеются и некоторые неудобства. Лгать не рекомендуется, чтобы не испытать болевой шок.

- Мне или и вам тоже?

- Мне не так страшно, а вам более трех раз нельзя - умрете. Но мы этого не допустим.

«Час от часу не легче! Опять неравные условия. И все-таки они идут на уступки. Видать, наш мозг им не по зубам, иначе давно бы уже превратили в зомби, и никуда бы ты, Слава, не делся. Сегодня же подписал бумагу, а потом купил пистолет на рынке и застрелился».

- А до этого мы по какой модели общались?

- По первой. С использованием минимального словарного запаса, необходимого, чтобы один человек понимал другого.

- Скажите, а что ваш инженер делал, когда я вошел?

- Ликвидировал следы своего вмешательства. Те, которые можно заметить в микроскоп.

«Да, и эти парни шуток не понимают».

- А сколько вообще моделей общения у вас существует? – на подсознательном уровне я оттягивал время принятия решения, хотя четко осознавал его неотвратимость.

- Восемь, но ваш мозг не выдержит и шестой.

- Согласен на пятую.

Хоть и с некоторой тревогой, но я ощущал себя победителем в первом и втором раундах беседы. К сожалению, окончательные результаты можно будет подвести лишь после финального гонга, а его-то я мог и не услышать в случае своего поражения.

«Главное, чтобы они опять не подняли вопрос о том, что будет с актом, если я погибну. Его ведь все равно подпишут. Может с задержкой на день, а то и вовремя».

Инженер вытащил из плеч своего командира проводки и подсоединил их к чемоданчику, из которого вытащил другие и с помощью присосок установил на моей голове.

«Значит это не бомба. Уже хорошо!»

- Сядьте удобнее и закройте глаза.

На веки легла мягкая повязка. До меня донесся сухой треск, отозвавшийся легким покалыванием от присосок, затем темнота рассеялась. Я стоял в незнакомой комнате, оформленной в теплых тонах: деревянный пол цвета ольхи, светлые бежевые стены и слегка подсвеченный потолок из толстого матового стекла. Кроме пары кресел другой мебели не увидел.

- Вы называете это виртуальной реальностью, - сообщил Денис. – Теперь наш разговор пройдет без затруднений, связанных с переводом. Мои слова будут транслироваться непосредственно в ваш мозг с учетом привычных для вас стилистических и лингвистических особенностей языка и манеры общения, а ваши - соответствующим образом в мой. Присаживайтесь. Пока вы будете привыкать, я немного подробнее расскажу о нашей миссии. Ее цель – добиться обнаружения землянами электромагнитной вспышки в заданном секторе дальнего космоса. Не скрою, импульс специально будет инициирован нами для того, чтобы ваша Академия Наук обратила внимание именно на ту зону. Насколько нам известно, проект «Спектр-Р» предназначен как раз для проведения астрофизических исследований в радиодиапазоне электромагнитного спектра. Пока задачи у него несколько иные. Мы тоже в свое время потратили немало средств на изучение черных дыр и нейтронных звезд. Но, поверьте, для любой цивилизации существуют вещи и важнее. Например, собственная планета.

«Ну вот, и этот начинает популярную ныне песню. Дескать, нечего в космос лезть, сначала надо Землю в порядок привести. Зачем же тогда сам говорил об импульсе?»

Я сидел в мягком кресле. Чувствовал себя лет на двадцать моложе и абсолютно забыл о собственных болячках. Нога, которая беспокоила больше года - и та не давала о себе знать.

Собеседник находился в пяти шагах и во время своего монолога ходил из стороны в сторону. Изредка останавливался, чтобы сделать паузу, и внимательно разглядывал меня, словно хотел убедиться, насколько смысл его слов понятен, а затем продолжал.

- Почему я заговорил о планете? Дело в том, что наши ученые пятнадцать лет назад обнаружили в дальнем космосе движущуюся точку. Они тоже не лишены любопытства и начали изучать ее поведение, благо технических средств для этого хватало. Через полгода (наш астрономический год немногим меньше вашего) выяснилось - тело направляется в нашу сторону. Они обрадовались, как дети: гости издалека редки для любой звездной системы, и принялись считать, насколько близко комета подойдет к планете. Однако результаты расчетов всех разочаровали: космическому телу не суждено долететь к Белгуру - орбита кометы пересечется с орбитой Земли.

- Не может быть! Космос такой огромный! Вероятность того…

- Все верно, - перебил меня Денис. – Но, как у вас говорят, исключение лишь подтверждает правила. Узнав о том, что комете не суждено добраться до нас, интерес исследователей к межзвездному пришельцу на некоторое время остыл. Но не у всех. Кое-кто сразу начал пристально изучать вашу звездную систему. В масштабе космоса малейший неучтенный фактор довольно ощутимо сказывается на конечном результате. Несколько энтузиастов практически на свои деньги построили скоростной корабль, оснастили его разведывательными зондами, необходимым исследовательским оборудованием и отправили сюда. В итоге были открыты новые спутники планет Солнечной системы, уточнена масса светила, но самое главное - обнаружена развитая цивилизация. Земля оказалась заселена разумными существами, которые делали первые шаги по освоению космоса. Наши зонды, собрав максимум информации, отправили ее на Белгур. Полученные новые параметры после пересчета дали несколько иную картину. Комета не уничтожит Землю, она пролетит где-то посередине между вашей планетой и Луной.

- Какова масса кометы? – заволновался я.

- Достаточная для того, чтобы изменить орбиту вашего спутника и вызвать невиданные цунами на Земле. Потери среди населения составят около восьмидесяти процентов.

- Так почему вы не заявите об этой проблеме во всеуслышание? Сколько у нас времени? Год, два?

- Тридцать девять. Человек вашего возраста вряд ли доживет до катастрофы.

Этим он явно хотел подчеркнуть мое нежелание расставаться с жизнью ради общего блага. Его у меня не прибавилось и сейчас. Тем более, я не видел в этом смысла. Наоборот, нужно было действовать, и немедленно.

- Так почему вы скрываетесь от людей? Надо встретиться с учеными, поговорить с правительством… Чем быстрее мы начнем, тем больше шансов спасти планету. Если, конечно, такая возможность вообще существуют.

- Шансы есть. Мы уже два года изучаем потенциал Земли и сделали кое-какие выводы. Но для решения проблемы необходимо объединение экономик всех передовых стран, как это было при создании большого андронного коллайдера, только на два порядка выше.

- Вы же нам поможете?

- Нет. Открытой помощи не будет. Только то, что мы уже делаем.

- Почему?

- На моей планете информация, что Земля обитаема, считается закрытой и известна лишь ограниченному кругу лиц. Но даже не это является главной причиной.

- Тогда что?

- Здесь живут очень недоверчивые люди, - покачал головой Денис. – Впрочем, на Белгуре тоже. Посудите сами: к вам приходит незнакомец и сообщает о скором потопе. Для того чтобы выжить, вам нужно срочно строить корабль, на который уйдут все сбережения, и вдобавок придется туже затягивать пояса на время строительства. Вы согласитесь на подобную авантюру?

- Если мне предоставят убедительные доказательства – да.

- А насколько убедительными они должны быть, чтобы человек согласился добровольно пойти на лишения? Я долго изучал общественное устройство людей, населяющих Землю. Знаете, какой наиболее вероятный сценарий развития того, что вы сейчас предложили?

- Пока нет.

- Сначала нас изолируют от общества, будут долго убеждаться в том, что мы действительно инопланетяне. Направят все свои усилия на изучение нашего организма, и ничто другое их интересовать не будет. Когда сомнений не останется, нас (может быть) выслушают, но, скорее всего, не поверят. На всякий случай, только чтобы убедиться в собственной правоте, и с большим опозданием попробуют направить телескоп в указанный сектор. Если действительно увидят комету, начнут перепроверять расчеты, при этом любое отклонение полученных вами результатов от наших будет воспринято на «ура».

- Почему?

- Психология людей вашего мира не слишком отличается от нашей. И вы, и мы в чужаках в первую очередь видим врага. И если мы постараемся убедить ваших руководителей на разработку проекта по отклонению курса кометы, требующего неимоверных финансовых затрат, появится масса политиков, которые станут утверждать, что цель пришельцев - ослабить экономику Земли, чтобы впоследствии ее легче было захватить. А технологические новшества, которые мы можем предложить, будут восприняты эдаким Троянским конем.

- Но ведь угроза кометы…

- Скептики станут твердить, что она надумана, - перебил Денис. – Я, как опытный социолог, несколько раз пытался смоделировать предложенный вами вариант контакта. Он обречен на провал нашей миссии.

- Вы уверены?

- На восемьдесят четыре процента, - незамедлительно ответил он. - Если же импульс будет обнаружен вашими учеными самостоятельно, они, во-первых, из кожи вон вылезут, чтобы скорее изучить подозрительный сектор. Ведь это - реальная отдача проекта плюс весомый повод получить дополнительное финансирование на космические исследования, интерес к которым в последнее время далек от оптимального. По моим прикидкам, за полгода будет произведен точный расчет движения кометы. Пару месяцев уйдет на проверку результатов независимыми экспертами. Еще столько же времени понадобится для привлечения к проблеме всего мирового сообщества. Затем начнутся организационные мероприятия и работа над созданием сверхмощного аппарата, призванного сбить нежданного гостя с опасного курса.

В моем сознании замелькали сообщения в газетах, на телевидении и в Интернете. Пожалуй, он прав: человечество может объединить лишь угроза всемирной катастрофы, пришедшей извне. Тот факт, что мы сами гробим родную планету – никого, кроме «зеленых», не волнует, Да и тех, похоже, не слишком сильно.

- Вы хотите сказать, что, обнаружив опасность самостоятельно, мы выиграем время?

- Минимум два года. Себе человек доверяет больше, чем кому бы то ни было.

- Поэтому вам так важно, чтобы ни один землянин случайно не проговорился о вмешательстве пришельцев?

«Неужели он сам не понимает, что мне попросту никто не поверит, если эти двое не предстанут перед специальной очень недоверчивой комиссией. А сколько времени на это уйдет…?»

- Конечно! Ведь нам необходимо продолжать и дальше скрытно исправлять ошибки, наталкивать ваших ученых и инженеров на некоторые идеи.

- Вас действительно всего двое?

- Да.

- Но почему?

- Мы из тех, кто знает, что Земля населена.

- И сколько таких всего на Белгуре?

- Около сотни, но лишь пятнадцати из них известно о нашей миссии.

- И, тем не менее, Белгур решил протянуть нам руку помощи?

- Не совсем так... Наша миссия секретна даже для большинства членов правительства планеты.

- Тогда я тем более ничего не понимаю. Вам-то это зачем?! Подумаешь, погибнет восемьдесят процентов населения планеты, о которой на Белгуре почти ничего неизвестно.

- Разумная жизнь - большая редкость во Вселенной. Мы могли сделать хоть что-то для ее спасения. Как знать, может другая цивилизация, более мудрая, чем наша, сделает для Белгура то же самое?

- Вы заглядываете на века вперед?

- Не так далеко, всего на несколько десятков. Дело в том, что мы следующие, - сообщил он.

- В каком смысле?

- Миновав Солнечную систему, комета пойдет дальше. Согласно уточненным расчетам, она с вероятностью в девяносто девять и пять десятых процента столкнется с нашей планетой, уничтожив все живое.

- Так почему же вам самим не соорудить корабль и не отклонить курс кометы?

- Проект уже разрабатывается, но самая дальняя точка, откуда мы сумеем эффективно воздействовать на комету, находится неподалеку от Солнечной системы. Цель воздействия – направить комету на Луну, что, скорее всего, значительно повредит ваш спутник.

- Это же катастрофа!

- Не для Белгура.

- И они готовы отдать в жертву…? – от злости у меня задрожали руки даже в виртуальной реальности.

- Вот почему информация о населении Земли является секретной. Между прочим, как считают наши правители, их проект не лишен гуманизма. С точки зрения ущерба непосредственно для землян, этот вариант на десять-двадцать процентов предпочтительнее. Тем не менее, жертв и разрушений будет очень много.

- Неужели нельзя отклонить курс кометы раньше?

- Теоретически – можно. Только вероятность успеха операции сильно завязана на удаленность места старта ракеты от точки встречи. Мы едва успеваем закончить проект в сроки, которые позволят встретить космического убийцу на подступах к вашей системе. К тому же, среди осведомленных высших чинов имеются те, кто предпочитает именно этот вариант. И не только потому, что он наиболее эффективно устраняет опасность. Они смотрят в будущее. Ваша планета пригодна для жизни, и она в два раза больше нашей. Если катастрофа уничтожит большую часть человечества и отбросит вас на столетия назад, лет через двести у наших потомков не возникнет никаких проблем с колонизацией Солнечной системы. Вот и выходит: с одной стороны мы оказываем посильную помощь, снизив количество жертв, а с другой - готовим плацдарм, чтобы затем, под видом помощи…

- Выходит, предупреждая нас, вы, двое, идете против своего правительства?

- Я не политик, а ученый, и действую так, как подсказывает мне совесть и рациональное мышление. Если вы столкнете комету с орбиты на дальних рубежах, то сэкономите нам силы и средства, а также значительно уменьшите влияние агрессивных сторонников колонизации Солнечной системы.

- Каким образом?

- С одной стороны, вы покажете, что можете за себя постоять, а с другой - станете нашими избавителями от смертельной угрозы.

Белгурец внушал уважение. Даже несмотря на то, что его ближайшей целью являлось устранение самого близкого человека – меня, любимого.

- А как вы? Сможете вернуться домой в случае нашей удачи?

- Нет.

- Почему?

- Мы добирались на Землю тайно тем самым кораблем, который сейчас приближается к комете, чтобы в нужное время создать импульс. Капсула отсоединилась от ракеты неподалеку от Сатурна и доставила нас сюда. Обратный путь не предусмотрен. Поэтому нас только двое и прибыло.

- А этот корабль? Неужели он не способен изменить курс…

- Нет, нам удалось убедить правительство запустить относительно легкий и быстрый аппарат, чтобы по электромагнитному импульсу, который произойдет на заданном расстоянии от кометы, сверить некоторые данные для расчетов ее движения. Так что горючего этому кораблю едва хватит, чтобы до нее добраться, а масса аппарата по сравнению с кометой ничтожна. Что может сделать легкая шлюпка, столкнувшись с авианосцем? Ничего. Но если ее нагрузить петардами и запустить их в нужный момент, приближение опасности, надеюсь, заметят. И мы с коллегой будем считать свою миссию выполненной.

- Неужели за вами так никто и не прилетит?

- Нет. Поэтому вы должны понимать, как важно нам выполнить миссию. Иначе усилия наших сторонников будут напрасны. А нам бы не хотелось их разочаровывать.

- Через сколько лет комета должна достигнуть вашей планеты?

- Пятьдесят два года.

- Сколько вам тогда будет?

- Мне девяносто восемь, напарнику - сто четыре.

- Долго у вас люди живут, - позавидовал я.

- Средняя продолжительность жизни - сто двадцать лет. Но не для нас. В скафандре условия жизни далеки от привычных. Если повезет дожить до того счастливого момента, когда ваш корабль столкнется с кометой, это станет самой большой удачей.

- Погибнуть на чужбине? Не иметь даже надежды на то, чтобы вернуться? – я неожиданно озвучил собственные мысли.

- Человек обязан решать те задачи, которые ему доверило общество, иначе он становится бесполезным и должен уйти, чтобы не мешать тем, кто способен сделать это лучше и быстрее.

«Да, сейчас эта фраза звучит совершенно по-другому, нежели при первой модели общения. Тут и возразить особо нечего».

- Насколько я понимаю, помимо прочего, вы планируете ускорить все проекты, которые будут связаны с отклонением кометы от опасного курса?

- Да. Насколько это у нас получится.

«Надо же, а он по-настоящему в нас верит. Неужели и вправду сможем? Без Королева, Келдыша, Цандера, фон Брауна, наконец?! А почему бы и нет?! Нас ведь главное напугать, как следует, - и мы горы свернем. Это ж какую громадину нужно в космос забросить?! А что, и забросим! Захотим - и на Луне космодром построим…»

- Я подпишу акт. Сейчас выйдем из пятой модели и подпишу. И поступайте со мной, как знаете.

- Вы хотите что-то взамен?

- Ничего. Разве только посмотреть, как мы будем решать эту сложнейшую задачу. Увлечение космосом, это знаете, нечто вроде хронической болезни - приступы бывают сильнее или слабее, но по-настоящему увлеченного она никогда не отпускает. Сейчас в России действительно наблюдается спад и космической науки, и космического производства, а вы, двое, точнее - ваша миссия, станет катализатором нового витка в развитии. Представляю, сколько открытий и достижений ждет человечество на этом пути. Но, как сказал поэт: «Жаль только - жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе».

- Вы действительно согласны на устранение?

- А чем я хуже вас? Вы вон в самом расцвете лет отказались от всего, по сути, ради чужой планеты. Почему я не могу сделать то же самое ради своей? Пожил я, слава Богу, немало. Пусть теперь другие живут.

- У меня сложилось такое впечатление, что вы готовитесь к смерти.

- Конечно, ведь самый надежный способ избежать утечки информации – уничтожить ее источник. Не правда ли?

- Мы не собирались вас убивать ни при каком развитии событий. Индивид, который легко идет на убийство, прикрываясь лозунгом всечеловеческого блага, скорее всего, не является достаточно разумным. Неужели вы могли такое о нас подумать?

Я слегка опешил. Ведь точно помнил слова «устранение», «убрать»… Или это я сам говорил? Вот уж, действительно, слово сказанное и слово понятое могут сильно отличаться. А они? Тоже хороши! Попробуй объективно оценить обстановку при таких обстоятельствах.

- Если бы меня при встрече не схватили за горло, я, может, и воспринял бы ваши слова по-другому.

- Пожалуй, мы не учли эту особенность землян. Просто до сегодняшнего случая нам удавалось сохранять инкогнито.

- И куда вы меня теперь?

- Теперь? Никуда.

- Почему?

- Тот, кто готов реально пожертвовать собой ради других, достоин уважения и доверия. Мы вам доверяем, поскольку наша миссия теперь стала и вашей.

- Ну вот, только приготовился к худшему, - я разволновался и полез в карман за сигаретами, но в виртуальной реальности их не оказалось.

- А вот это зря, - усмехнулся Денис. – Кстати, забыл сказать, что являюсь не только командиром экспедиции, но и лекарем по совместительству. Кое-что в вашем организме за время нашей беседы мне пришлось подправить. Устранил тягу к курению, плюс внес некоторые изменения. Так что не удивляйтесь - неделю ваш организм будет бурно самоочищаться, так что в это время вам лучше из дома не выходить.

- Зачем вы это сделали? – удивился я.

- Вы же сами хотели успеть увидеть, как люди будут решать эту сложнейшую задачу.

Все-таки они выполнили свое первоначальное намерение и частично отстранили меня от работы. Пусть всего на неделю.