Чудо-юдо рыба кит
Глава 1
Небо здесь было огромное и плоское, и море тоже огромное и плоское, параллельное небу. Казалось невероятным, что где-то далеко они всё же сходятся в одну линию.
«Как будто в грёбаной коробке для завтраков», - сказал Сандерс, сплёвывая за борт.
Земля, впрочем, здесь тоже была плоская, словно бы выглаженная вечными ледяными ветрами. Норман Вольски сидел на носу катера, правя прямо на торчащие из серо-зелёного моря пологие холмы, совершенно голые, если не считать белых ледяных языков, сползающих в волны. Если верить картам, он видел берега острова с неудобопроизносимым названием Комсомолец, самого северного в архипелаге Северная Земля. Стоял август, и льдин на воде почти не попадалось — так, колыхались кое-где в зеленоватой толще мутные скопления шуги. А ведь, если верить документам, лет сто назад льды здесь вовсе не таяли, и не было даже прибоя…
Сандерс, натянув на лоб шерстяную вязаную шапочку, сидел на корме и грыз спичку – он их всё время грыз, наверно, не так давно курить бросил. Смотрел, прищурившись, на скалы впереди и молчал. «Какой из него вулканолог, - подумал Вольски с досадой. – Да у него на лице большими буквами написано, что он майор US Marines! Впрочем, по документам он вулканолог, на «Моргенштерне» числится как вулканолог, а солдафонскую физиономию к документам никак не пристегнёшь».
Вольски нервничал, и чем ближе придвигались берега Комсомольца – тем сильнее. Он-то как раз был настоящим специалистом, гидрографом, соблазнившимся хорошими деньгами от военных. Когда он подписывался на эту авантюру в Сиэтле, перспектива прогуляться в Арктику за чужой счёт и «просто понаблюдать» казалась ему весьма привлекательной. Теперь же он трясся от одной мысли, что их могут обнаружить русские, ибо на Комсомолец ни Вольски, ни Сандерса никто не звал. Сами пришли.
Третий член группы – парнишка по прозвищу Оз, электронщик – сидел на дне катера в обнимку со своим хозяйством, непромокаемыми кейсами с оборудованием. Он застегнул пуховик под самый подбородок, надвинул капюшон, но, судя по мрачному виду, всё равно мёрз. И трясся от страха ничуть не меньше Вольски.
Вообще-то Оза звали Вуди Перкинсом, но, судя по глазам, он убил бы любого, кто назвал бы его так вслух – и Вольски это понимал. Не приведи Господь иметь такое имечко. Здорово, должно быть, парня дразнили в школе… «Лучше зовите меня Оз, - сказал электронщик, когда группа знакомилась. – Я в сети Оз, так что привык». Впрочем, Сандерс всё равно обращался к нему не иначе, как «сынок».
-Что, страшно? – рыкнул морпех, точно подслушал мысли Вольски. – Не тряситесь так, катер опрокинете. Вольски, скоро эта трещотка замолчит? А то нас на полюсе слышно!
Голос у него был зычный, в самый раз, чтоб командовать на плацу.
-Судя по приборам, должна вот-вот заглохнуть, — крикнул гидрограф, стараясь перекрыть грохот мотора. На самом деле ему не очень хотелось, чтобы катер заглох именно сейчас – до каменных берегов ещё плыть и плыть. Но количество горючего в баке рассчитали точно – чтобы не хватило до земли… И впрямь, спустя минуту мотор чихнул раз, другой – и умолк.
На Нормана обрушилась тишина – особая арктическая тишина, сотканная из тяжёлого всплеска волн, посвиста ветра и шороха снежинок, которыми то и дело принимались сыпать плоские облака.
-Дальше пойдём на вёслах, - велел Сандерс. – Сынок, доставай свою машинку. Держи наготове…
-Я знаю, - буркнул Оз, подтягивая ближе один из кейсов.
Вёсел было всего две пары, поэтому Вольски и Оз гребли по очереди. Сандерс не сменялся – махал и махал лёгкими серыми лопастями, точно заведённый. Откуда только у него силы берутся? Зато электронщик согрелся и даже капюшон скинул, обнажив торчащий из-под шапочки жидкий «хвостик».
Наконец, когда бурые скалы впереди выросли вдвое, Оз бросил вёсла и потянулся к кейсу.
-Вольски, чего сидишь, как грёбаная принцесса – работай! Ночевать тут собрался?
Вольски подхватил вёсла. Выпад начальства он проигнорировал, хотя перспектива ночевать в море при длящемся и длящемся полярном дне представлялась ему весьма сомнительной. Но он всё равно время от времени оборачивался поглядеть, чем заняты его спутники. Сандерс, понятное дело, грёб, пожёвывая спичку. А Оз чего-то ждал, сверяясь с планшетом. Потом аккуратно открыл кейс и извлёк оттуда рыбку… Нет, не рыбку. Робота величиной с некрупную сельдь – и очень на неё похожего, за исключением точек датчиков на «голове» и явственно пластиковых плавников. Вместо чешуи «рыбу» обтягивал розоватый нанорганический слой – чтобы не отсвечивала на радарах.
Оз осторожно поковырялся в «жабрах», что-то переключил, что-то протестировал – «рыба» весьма натурально растопырила плавники и заизвивалась, ну точно как только пойманная. Тогда электронщик без церемоний (но и без лишнего плеска) пустил её в море, а сам сосредоточенно уставился в планшет.
Минут через десять Вольски начал злиться. Ему что теперь, в одиночку до самого берега грести? Он, конечно, не столь ценный кадр, как Оз, но всё равно – где справедливость?
-Идёт? – спросил Сандерс с деланным равнодушием.
-Идёт…
-Есть что-то?
Электронщик покачал головой. Да где ж ему оценить, есть или нет – он и дна морского, небось, в жизни никогда не видел… Сандерс, видимо, сообразил, в чём дело, потому что буркнул недовольно:
-Вольски, глянь. А ты, сынок, возьми у него вёсла.
Оз принял их с видимой неохотой. Норман уставился в планшет. «Рыба» давала сразу несколько изображений: визуальное, через камеры, эхолокационное, графическое – ползущие параллельно графики перепада температуры, солёности, доли растворённых газов… Рельеф дна здесь был неровный, то возвышенности, то впадины, то каменистые россыпи, то тёмные островки водорослей – на вид бурых, вроде морской капусты. Очень непохоже на тихоокеанские тропические глубины, где привык работать Вольски – но, насколько он знал, лет пятьдесят назад здесь не росло даже это, таким холодным и неживым было море. И никаких следов человеческого присутствия. Вообще.
В Сиэтле, сто лет назад – а точнее, всего полгода – непосредственно перед подписанием контракта, Вольски имел задушевную беседу с нанимавшим его полковником ВМС. Видимо, ребята из морского ведомства, взявшие гидрографа в оборот, уже поняли, что он ответит согласием – и решили ввести его в курс дела ещё до подписания документов.
-Зачем я должен туда плыть? – прямо спросил тогда Норман.
Полковник – чем-то неуловимо похожий на Сандерса – пожевал губами и ответил:
-Понаблюдать. У русских есть базы, где они держат оружие нового типа. О нет, не беспокойтесь, никаких армагеддонов они пока не устраивают. Пока. Но мы подозреваем, что они что-то мутят с нанорганикой… Что-то серьёзное, мы пока не разобрались. Наши спецы не нашли ни одного обломка после контакта с этим оружием, ни осколков, ни царапин, ровным счётом ничего. Только, гм… органические следы. И у нас есть веские основания полагать, что их секретные базы где-то в Высокой Арктике. Вам не нужно делать ничего предосудительного, мистер Вольски – только понаблюдать и поделиться с нами результатами ваших наблюдений. Ну, и обеспечить правильный контакт с русскими, если до него дойдёт. Сможете ведь?
Тогда он был уверен, что сможет. За такие-то деньги! А теперь…
Визуальное изображение на миг потемнело и вновь вернулось к обычной яркости. Тень? Прочие экраны никаких сбоев не показали. Эхолот ничего не видел – ну да есть много способов его обмануть… Химические и температурные датчики тоже не отреагировали.
-Мимо робота что-то проплыло, - сообщил наконец Вольски. – Что-то тёмное. Но датчики ничего из ряда вон выходящего не заметили…
-Нерпа, - буркнул Оз, отложив на минуту вёсла и вытирая проступивший пот. Ну вот, подумал Вольски, есть таки польза от физических упражнений!
-Но так близко…
-Если датчики ничего не видят – значит, нерпа или тюлень, - раздражённо сказал Оз. – Или вы думаете, что «селёдку» идиоты делали?
-А если это разведчик русских?..
Оз издал выразительный вздох – пар изо рта вылетел круглым облачком. Сандерс переложил спичку в другой уголок рта и снисходительно пояснил:
-Верь ему, Вольски. Оборудование спецы делали. И русских не бойся – тебя, небось, штабные запугали, когда контракт подписывал? Русские то, русские сё, у русских грёбаное супероружие… а я тебе скажу, не так они страшны. В Норфолке на воду дуют, вместо того, чтоб дело делать.
-В чём-то, может, русские и не страшны… - начал Вольски, напряжённо вглядываясь в монитор. Перед «селёдкой» открылась узкая и глубокая расселина, полная чёрной тени, и робот промерял её рельеф, прежде чем заплыть. Рельеф выглядел весьма подозрительно – впрочем, гидрографу за пределами катера всё сейчас казалось подозрительным.
-В чём-то, может, и не страшны, но в Арктике они у себя дома. - «Селёдка» наконец просчитала маршрут и двинулась внутрь расселины. Камера транслировала черноту с небольшими проблесками мутного света. – Мы не должны расслабляться.
-Дома? – расхохотался Сандерс. – Да ладно! Не заговаривайся! Да на Аляске мы…
-Аляску вообще-то русские и открыли, - возразил Вольски. Не то, чтоб ему так сильно нравились русские, несмотря на его собственных предков родом из России, - но оставить последнее слово за солдафоном, будь он хоть десять раз главный в группе, Норман не мог.
-Открыли, и что с того? – хмыкнул Сандерс, внезапно успокоившись. – А что же золота не нашли? Или силёнок не хватило добывать?
«Селёдка», по мнению Вольски, слишком долго торчала в этой чёртовой расселине, поэтому он сунул планшет Озу:
-На, глянь, чего она делает под камнями столько времени.
А сам повернулся к Сандерсу.
-Учите историю, Сандерс. Америку ещё не открыли, а русские уже плавали здесь на своих кораблях. Торговали, охотились. Их собственные Льюис и Кларк прошли здесь четыре века назад. Четыре века, Сандерс! Они знают эти земли и этот климат как свою прихожую. Поэтому – да, мы должны быть крайне осмотрительны, раз уж явились к ним домой.
Сандерс только открыл рот, чтоб ответить, но его опередил вскрик Оза:
-Что за… Чёрт, да что происходит! Вольски, что ты сделал с «селёдкой»?!
-Ничего! – рявкнул гидрограф. – Я даже ею управлять не умею!
Они с Сандерсом подобрались ближе и тоже всмотрелись в планшет. Визуальная картинка так и оставалась абсолютно тёмной. Эхолот сходил с ума: с бешеной скоростью на графике глубины сменялись отмелями, вокруг робота то образовывалась пустыня, то – стада неизвестных объектов. Датчики тоже сбоили.
-Она что… застряла, повредилась? – пробормотал Оз. – Но этого же не может быть, процессор должен был просчитать путь…
-Может, её кто-то поймал? – предположил Вольски издевательским тоном. – Нерпа, допустим?
Оз вскинул на него большие карие глаза:
-Теоретически всё может быть, но хоть нерпа, хоть тюлень — они «селёдку» быстро выплюнут, даже если поймают. Запас прочности-то у неё ого-го! Молотком колотите — не сломаете. Нет, тут другое… Похоже на программный сбой, хотя с чего бы… Может, в условиях низкой температуры…
-Так быстро? – усомнился Вольски, но тут «селёдка» выдала последний истошный всплеск данных и умолкла. Как Оз ни пытался наладить связь – робот не отзывался.
Спустя четверть часа попыток, ругательств и взаимных обвинений Сандерс заключил:
-Грёбаная техника, вечно от неё одни проблемы. А нам даже радиоразведку не дали с собой… Ладно, плывём дальше. Ну, чего расселись?
До берега добрались в мрачном молчании.
Судя по данным со спутника, с которыми их перед отплытием познакомил Сандерс, здесь и впрямь имелась то ли небольшая база, то ли наблюдательный пункт. На снимках был виден небольшой домик, стоящий среди каменистых россыпей в двух десятках метров от прибоя, и странные сооружения на мелководье. Возле домика крутила лопастями портативная ветряная электростанция.
Если это и была искомая военная база, то уж очень хорошо упрятанная.
План Сандерса сложностью не отличался: подобраться как можно ближе пешком, запустить беспилотник-«стрекозу» и рассмотреть всё, что возможно. Точнее, что позволят — вряд ли база тут совсем без охраны и защиты. При встрече с русскими прикидываться заблудившимися учёными с «Моргенштерна» - исследовательского судна Евросоюза, проходящего через Карское море для изучения арктического планктона. Специально для этой легенды и было отмерено недостаточное количество горючего для катера, и выдан поломанный навигационный компьютер. А «научный» планшет навигацию не тянул…
Разгрузились в том же мрачном молчании. Навьючиваясь кейсами с оборудованием, Оз только недовольно кряхтел.
-Ничего, сынок, привыкнешь, - наставительно сказал Сандерс, сунув в зубы одну из своих спичек. – Ещё понравится, вот увидишь – в следующий поход сам запросишься.
Конечно, следовало соблюдать осторожность в разговоре — если здесь и правда военная база, то остров должен прослушиваться и просматриваться вдоль и поперёк. Однако вокруг никаких следов цивилизации Вольски не заметил. То есть совсем — как будто в мире остались только они втроём.
-Да тут, похоже, и нет никого!
-По моим данным, есть, - лаконично возразил Сандерс. – Примерно в том – северо-восточном – направлении должна быть станция. Пошли, а то погода портится – как бы в бурю не попасть.
Он был прав. Небо на глазах заволакивали клочковатые серые облака, снег повалил гуще, а ветер сменил направление на юго-западное, господствующее здесь, и задул с пронзительной силой. Оз вновь закупорил пуховик на все молнии и липучки, надвинул шапочку ниже – ещё чуть-чуть, и вовсе натянет её на лицо. Вольски то и дело отворачивался – снег больно сёк щёки. Сандерс, тащивший самый тяжёлый рюкзак, шагал позади всех, время от времени бормоча: «Грёбаная погода!»
Они двинулись вдоль берега, в некотором отдалении от прибоя, предварительно вытащив катер на сушу. Вольски почти не вымок, хотя тащил катер, стоя по колено в ледяных волнах – да здравствуют прогресс и водоотталкивающая пропитка! Если б он промок, наверно, и часа бы не продержался при эдакой погоде. Берег был совершенно пустынен, ноги скользили на россыпях голых бурых окатышей. Вольски читал, что Комсомолец лишён растительности – зона арктической пустыни. Впрочем, в укромных щелях он заметил несколько характерных тёмных пятен лишайников –потепление давало о себе знать, и даже этот, ранее безжизненный клочок суши, стал оживать. Но никакой почвы – только камень, лёд или длинные языки крупной гальки, такой же бурой, как скалы.
«Как они тут зимовали?» – подумал Вольски и сам поразился этой мысли. Ведь если здесь такое лето – то какая тогда зима? И это сейчас, в период глобального потепления! А что было сто лет назад, двести, триста, когда русские трапперы шли через арктические земли всё дальше и дальше на восток? Какие зимы были – тогда? И как эти люди выживали здесь – без раций, еды, огнестрельного оружия, электрогенераторов, пуховиков с пропиткой? Как?!
И он невольно почувствовал трепет при мысли об этом.
-Стойте, - негромко окликнул их Сандерс, и Вольски с электронщиком послушно остановились. – Дизелем пахнет – не чуете, что ли? Ветер доносит. С ветром нам повезло… А ну, давайте-ка к берегу, вон к тем скалам!
Сандерс вновь оказался прав – вот что значит разведывательный опыт, которого не имелось ни у Нормана, ни у Оза. Бурые выветренные скалы, такие растрескавшиеся, что непонятно было, как они вообще стоят, оказались прекрасным укрытием от снега и ветра. Между ними, в ложбинке, засыпанной той же буроватой галькой, Оз разложил своё хозяйство, не опасаясь, что его тотчас заметёт. Он открыл второй кейс, в котором, точно в крошечном ангаре, на растяжках дрожал миниатюрный беспилотник, напоминавший толстую стрекозу. Разве что побольше – с ладонь размером.
-Вы думаете, эта штучка полетит при таком ветре? – усомнился Вольски.
-Полетит, куда денется, - Сандерс выплюнул остатки спички. – Ты что-то хотел сказать ещё, Вольски? Про русских, с которыми надо быть поосторожнее?
-Нет, - буркнул Норман, подавив сильное желание добавить «сэр». Ну уж нет, не дождётся! Хоть военные ему и платят, но жить по их правилам он не подписывался.
Оз очень осторожно отсоединил удерживавшие беспилотник растяжки, и что-то набрал на планшете. Полупрозрачные крылья пришли в движение – завибрировали едва заметно, и одетое в тускло-серебряную нанорганику тельце «стрекозы» приподнялось над кейсом на пару дюймов. И зависло.
-Отлично, сынок, - кивнул Сандерс. – Ну как, готов?
-Готов, - ухмыльнулся Оз. Выражение лица у него было точь-в точь как у мальчишки, который собрался пустить в девчоночий туалет мышь.
Он сел на рюкзак, устроил на коленях планшет и знаком показал остальным садиться ближе. Сейчас, как видно, помощь Нормана уже не требовалась – но требовалась его оценка. А «стрекоза», повернувшись на заданный курс, пошла над камнями очень низко, не более чем в трёх-четырёх дюймах от поверхности – и затерялась в снегопаде сразу же, как только миновала скалы.
Беспилотник двигался куда проворней подводного робота, но картинку он давал только визуальную. И пока что ничего, кроме мелькающих снежинок и внезапно возникающих по курсу камней, на мониторе не мелькало.
-А они же далеко, - внезапно с тревогой сказал Оз. – Хватило бы батареи на обратный путь…
-Если что – сходим подберём, - утешил его Сандерс.
-Угу, если не сдует в море…
Станция русских возникла внезапно. «Стрекоза» поднялась повыше, как только ветер ослабил напор, снегопад поредел – и вдруг завесы снежинок расступились, и открылся вид на окружённую крутыми скалами бухту, берег которой, напротив, полого спускался к морю. На небольшом возвышении на этом берегу стоял домик в шесть окон, возведённый из рифлёных металлопластиковых панелей – белый, аккуратный, под двускатной красной крышей. Под навесом у стены стоял работающий дизель-генератор, и тёмный выхлоп от него уносило ветром в сторону. Окошки были маленькие, на подоконниках – видно было даже издали – что-то наставлено и наложено. Около домика – кажется, у русских это называется «избушка», припомнил Вольски – лежали аккуратным штабелем какие-то стройматериалы и прочие хозяйственные предметы, прикрытые куском занесённой снегом плёнки. В некотором отдалении крутился ветряк.
Неплохо они тут устроились…
-Ближе, - велел Сандерс тихо. Похоже, волновались сейчас все – Оз сидел неподвижно, сжав губы в бледную линию, Вольски, напротив, всё время ёрзал. Сандерс подался вперёд, точно учуявший добычу пёс – и неистово грыз очередную спичку.
«Стрекоза» скользнула вдоль скал ближе к домику. Снег шёл всё реже, и сквозь быстро бегущие облака даже стало проглядывать солнце – низкое, словно здесь стоял вечный вечер. Шквал, налетевший внезапно, так же внезапно утих.
-Хорошо, так видно лучше, - пробормотал морпех.
-Плохо, мы слишком заметны, - возразил Оз, говоря о себе и «стрекозе» почему-то вместе.
Робот двигался зигзагами, прячась за камнями, прижимаясь к поверхности галечника. Вольски заметил, что здесь, в бухте, укрытой от ледяного дыхания океана, есть даже растительность – полярные маки, уже созревшие, с дрожащими под ветром крошечными сухими головками. Наконец Оз заставил «стрекозу» сесть на один из валунов метрах в тридцати от станции.
-Ближе не подобраться, - сказал он, стаскивая капюшон. К удивлению Вольски, электронщик взмок, словно всё это время махал вёслами.
-Слишком далеко, - возразил Сандерс. – Можно ещё немного, вон к тем камням…
-Слишком открытое место, - парировал Оз. – Мы уже потеряли одного робота – хотите и другого угрохать? И поставить нашу экспедицию под удар? Вся легенда полетит к чёрту, если русские обнаружат «стрекозу»!
Сандерс секунду молчал, а потом разразился тирадой про грёбаных русских, грёбаный север и грёбаный Норфолк, который взял моду осторожничать. Вольски подумал, что слово «грёбаный» ему придётся долго потом выпалывать из собственных мозгов. Если, конечно, повезёт остаться в живых. Мирная избушка русских ему почему-то заранее не нравилась.
Ну не может нормальный человек жить в этой ледяной пустыне! Даже если вахта – всё равно не может! И уж точно не может ощущать тут себя, как дома…
-Ладно, - Сандерс наконец сдался. – Сынок, сделай картинку покрупнее, посмотрим, что мы тут имеем. Одно жилое здание, не рассчитанное на большое количество людей.
-Там их двое, скорей всего, - подал голос Вольски. – Или трое. Автономно живут.
Морпех кивнул:
-Ещё одно здание – видимо, хозяйственного назначения…
-У русских такое называется «сарай», - подсказал Норман.
-Затем – береговые сооружения, - Сандерс ткнул в угол монитора. – Что это за бассейны? Для чего они? А это что – сети? А это, видимо, причал – но катера я не вижу.
-Мог уплыть куда-нибудь, - Вольски пожал плечами. Что-то это всё ему напоминало – но что? Он никак не мог ухватить мысль.
Оз поколдовал над планшетом, и изображение увеличилось ещё - правда, кое-где пошло пикселами. Стало видно, что естественная галечная коса, ограничивающая бухту с противоположной стороны, продолжена невысоким волноломом, сложенным, по-видимому, из здешних валунов. Волнолом огораживал не только бухту, но и несколько неровно очерченных бассейнов – Вольски насчитал их шесть. В одном плавал красный буёк. Справа от бассейнов оставался открытый проход в море, и на берегу был устроен слип на два маломерных судна – уложенные ровно сланцевые плиты, спускающиеся в волны, на них – слегка заржавленные от воды направляющие, над которыми нависала гусиная шея электрической лебёдки. На одной из тележек, между стоек с красными флажками, стоял катер – поменьше, чем тот, на котором сюда приплыла группа. Возле слипа грудой были свалены грубые сети в пластиковых красно-синих поплавках.
-Я понял, что это такое, - медленно сказал гидрограф. Он наконец сумел поймать блуждающую мысль за хвост, но облегчения это не принесло.
Сандерс и Оз одновременно обернулись к нему.
-Это рыбоферма, - сумрачно сказал Вольски. - Грёбаная арктическая рыбоферма – и больше ничего.
Сандерс несколько мгновений пялился в монитор, а потом откомментировал так, что слово «грёбаный» во всей фразе оказалось самым приличным.
Оз помолчал, подождал, пока Сандерс успокоится, а потом произнёс:
-И всё равно что-то здесь нечисто. С рыбофермы должны постоянно сбывать продукцию – я знаю, вырос среди озёр в Мичигане… Но я не помню, чтобы вы упоминали о транспортной активности русских здесь. Напротив, они закрыли единственную перевалочную базу на Комсомольце. Ну, откуда все летали на полюс.
-И правда, суда тут ходят очень редко, - задумчиво кивнул Сандерс. – А склада замороженной продукции я тоже не вижу… Вольски, ты уверен, что это рыбоферма?
-Если не она, то нечто очень на неё похожее, - буркнул гидрограф. Он-то уверен – но и спутники его тоже кое в чём правы. Очень странная это ферма!
-Сынок, твоей «стрекозе» точно не подобраться ближе? Ни к берегу, ни к станции?
-Я боюсь, как бы нас уже не засекли, - хмуро сказал Оз, хотя никакой видимой активности русские не проявляли. Только кружил над бухтой, высматривая добычу, одинокий поморник.
-Тебя что-то насторожило? – на всякий случай спросил Вольски.
-Нет, - Оз поправил шапку. – Так, интуиция…
-Вот что, ребята, - сказал Сандерс решительно и поднялся. – А пойдёмте-ка прогуляемся. Сынок, оставь свою «стрекозу», где она есть, пусть снимает. Она нам ещё очень пригодится.
-Куда прогуляемся? – спросил Норман, хотя уже знал ответ и не очень-то хотел его слышать.
-Как это куда? К этим грёбаным русским!
Вблизи «рыбоферма» оказалась немного компактней, а окружающий её галечный берег – немного просторней, чем казалось на мониторе. Вольски уже успел понять, что высокие широты порой странно искажают далёкое и близкое, и здесь не всегда можно доверять не то, что камерам – собственным глазам.
Прежде чем приблизиться, все трое долго лежали в камнях, приглядываясь и оценивая обстановку. За тот час, что они шли, картина ничуть не изменилась: всё так же тяжело всплёскивал океан, так же светило сквозь тучи низкое солнце, так же весело курились выхлопные газы над дизель-генератором русских, и по-прежнему в округе не было видно ни души.
Но у Вольски почему-то возникло и окрепло ощущение, что о них знают и за ними наблюдают – внимательно и с интересом. Видимо, подобное чувство одолевало и остальных, потому что Оз впал в абсолютное молчание, а Сандерс явно беспокоился. Пока лежали в камнях, он сгрыз, кажется, пол-коробка спичек.
«Что они тут делают? – думал Вольски. – Как вообще живут? Зная, что до ближайшего поселения сотни миль, и что даже помощь зависит от капризов погоды. Читают? Смотрят часами сериалы? Пьют? Наверно, пьют…»
Однако он знал, что неправ. Достаточно было провести в Арктике неделю, чтобы понять, что слабость она не прощает. Тот, чья воля хуже, чей страх больше, кто не способен выносить лишения – погибнет первым. Выживают самые терпеливые, сообразительные и смелые. Так что не пьют здесь русские полярными ночами, ох, не пьют… Скорей уж, работают в поте лица.
Вот только – над чем?
-Ладно, - наконец решил Сандерс. – Видели мы достаточно, пора уже и знакомиться. Вольски, ты как? Роль помнишь?
-Помню, - сказал Вольски и сглотнул. Сейчас мысль о более чем щедром гонораре за эту авантюру казалась насмешкой над здравым смыслом. Зачем он согласился, чёрт побери? Грёбаная жадность!..
-Как там техника, сынок?
-В порядке, никто ничего не почует…
-А ты сам?
-Готов, - ухмыльнулся Оз и весьма натурально закашлялся.
-Ты простыл?! – ужаснулся Вольски. Оз ухмыльнулся ещё шире и кашлянул уже не так натурально.
-Отлично, тогда пошли, - сказал Сандерс и почему-то прибавил:
-Улыбаемся и машем, ребята!
Они успели спуститься только до середины каменистого склона, как дверь домика русских распахнулась, и на пороге показался человек – обычный человек, одетый по северной погоде: в толстый свитер, утеплённые штаны камуфляжной расцветки и прорезиненные сапоги. Слегка заросший щетиной, как и положено полярнику.
Повернулся к спускавшейся группе и крикнул по-русски:
-Эй, ходу, ходу! Сейчас шквал налетит, в двух шагах ничего не разглядите!
Вольски, задыхаясь от быстрого шага, перевёл и подумал: «И верно, нас засекли… Интересно, как давно?»
Они успели добежать до домика ровно к тому моменту, как усиливавшийся ветер пригнал к острову полосу плотного, тяжёлого тумана. Она надвигалась с моря на глазах, и Вольски это пугало. Нет, он видел уже подобные шквалы, но одно дело, когда ты сидишь на борту большого теплохода, и совсем другое – когда бежишь, спотыкаясь, по арктическому галечнику на острове, где кроме тебя только три человека и полярные маки.
-Вот молодцы, - с удовлетворением заключил хозяин домика, когда они наконец ввалились внутрь. Там было тепло и душновато. – Ну, заходите, гости дорогие! Я вас давно услышал – так шумели, будто стадо тюленей на выгуле. Давайте знакомиться будем. Алексей!
-Добрый день, - старательно выговаривая русские слова, сказал Вольски. - Я Норман, это Мэтью и Оз. Мы вас нашли! So lucky day!
-Да уж, - усмехнулся русский, включая плитку и ставя на неё небольшой чайник. – Нас найти – это большая удача. Здесь мишек бывает больше, чем людей…
-Sorry, кто больше?
-Белых медведей, - пояснил Алексей. – А вас-то каким ветром сюда занесло? На полюс летели?
-Нет, - покачал головой Норман. – Мы… как это…исследователи. Учёные. Корабль «Моргенштерн», принадлежность - Евросоюз… так? Международная гидрографи-че-ска-я экспедиция, разрешения есть. Всемирный год Арктики…
-А, - русский покивал. – Слышал, что «Моргенштерн» будет проходить мимо, но сюда не зайдёт. Ты переводчик, Норман?
Вопрос был задан очень небрежно и в тоне общей беседы – будь Вольски по легенде кем-то другим, он бы точно споткнулся. А так спокойно ответил:
-Нет, я гидрограф. Я знаю русский язык немного. Мои предки из России.
Сандерс и Оз тем временем стащили пуховики и шапки и уселись на одну из трёх кроватей – ту, что была поближе к тумбочке, заваленной всякой аппаратурой. Сандерс куда-то засунул свои вечные спички и даже стал немного походить на вулканолога. Оз время от времени отворачивался и кашлял – не сильно, но весьма умело. Сухой такой кашель, как у только что заболевшего человека. Алексей поглядывал на него и хмурился.
Домик у русских был небольшой, и внутри ничем не перегороженный – одна комната, у стен стоят три двухэтажные кровати, электрическая плитка и кухонный стол со шкафчиком. В дальнем углу – массивная тумба с встроенным системным блоком и несколькими мониторами. На тумбе валялся планшет, похожий на тот, которым пользовался Оз, несколько флешек и крошечная видеокамера. На полу возле тумбы стояли какие-то приборы, закрытые сверху чёрной плёнкой. Возле них на деревянном ящике - большая рация. Над рацией висела заваленная книгами полка. Вольски присмотрелся к названиям: «Биоинженерия морских организмов», «Адаптационные особенности арктических и антарктических форм глубоководной фауны», «Симбиоз в биотехнологии», «Генетика рода Architeuthis»… И впрямь, рыбоферма, что ли? Название Architeuthis показалось ему знакомым, но он не мог припомнить, что это за рыбы. Наверно, какой-то сугубо арктический род…
В середине комнаты стоял накрытый клеёнкой стол и четыре металлических стула. На подоконниках теснились консервные банки, папки, какие-то контейнеры. Здесь царил жилой беспорядок – как в любом помещении, где вынужденно соседствуют сразу несколько человек. Единственным закутком в домике, кажется, был походный санузел.
-Я гидрограф, - повторил Вольски, - Мэтью вулканологист, Оз, как это… инженер. Мы установить подводный зонд для… как это… вулкановая активность? Для собирания данных. Мы плыть на катере утром. Потом… snowfall, большие волны… вот такие… Мы потеряли рацию… навигатор. Sink, в море. Оз болеть… Потом мы видеть берег. Мы поняли, это есть Северная Земля. Должна быть станция…
И он развёл руками. Дескать, чем богаты.
-Давно вы ушли с судна?
-О чём он спрашивает? – поинтересовался Сандерс. Вольски перевёл.
-Двенадцать часов назад, - ответил Сандерс, и русский кивнул.
-Простите, английский знаю очень плохо, - Алексей улыбнулся и точно так же, как только что Вольски, развёл руками. – Поэтому простите, что говорю по-русски… Сейчас я передам на судно, что вы здесь, и будем обедать. Окей?
-Окей, окей, - закивал Сандерс, когда Норман перевёл ответ. Каким-то образом русский сразу понял, что главный в их группе.
Сеанс связи прошёл, как по писаному. «Моргенштерн» обещал выслать за «потерявшимися учёными» катер – но теперь это означало, что времени у группы в обрез. С одной стороны, следовало за отпущенные три часа выяснить всё, что только можно, с другой – Вольски горячо молил небеса, чтобы катер поторопился, и чтобы за время ожидания никто из них ни словом, ни поступком не выдал бы себя.
Алексей отвернулся к столу, что-то на нём раскладывая и гремя посудой, а Вольски обернулся к Сандерсу. Обернулся, и у него душа ухнула в пятки – Сандерс и Оз выразительно переглядывались, бросая к тому же короткие взгляды на тумбу с техникой. Они как будто уже знали, что делать в случае обнаружения у русских компьютера… да наверняка знали! Наверняка условились!
«Нет-нет-нет», - в панике подумал Вольски. А что, если русские их задержат? Переправят на континент, сдадут своим спецслужбам? А там ищи-свищи, на этих просторах никаких костей не найдёшь …
Он схватил Сандерса за запястье и одними губами произнёс: «Вы с ума сошли!» Сандерс обернулся к нему, не убирая руки, и посмотрел так, что Вольски аж отпрянул. «Дёрнешься – убью», - говорил этот взгляд, и Норман сразу поверил: убьёт.
Всё, что ему оставалось, - по мере сил способствовать успеху своих спутников. К примеру, отвлечь внимание русского.
-Я помогать, - он встал рядом у стола. – Что я могу сделать?
-Порежьте колбасу, - Алексей протянул ему нож и тонкую палку какой-то тёмной колбасы.
-Это салями?!
-Нет, - засмеялся полярник, - это русская сырокопчёная колбаса. Я вам скажу по секрету, она гораздо вкуснее салями…
Норман принялся пилить ножом твёрдую, как полено, приятно пахнущую колбасу. Тут только он почувствовал, что они вправду давно не ели. И хоть минуту назад ему казалось, что ни куска в горло не пролезет, он схватил отпиленный кружочек и сунул в рот.
-М-м-м… Очень вкусно, вы правы!
Русский засмеялся:
-Ешьте-ешьте, в этом климате голодать вредно!
Рядом материализовался Сандерс, русский сунул ему в руки деревянную доску, нож, хлеб — откуда тут у них настоящий хлеб?! — а сам колдовал у плиты. Оз за их спинами старательно кашлял — не слишком ли старательно?..
Вольски вновь принялся пилить колбасу. Он от всей души надеялся, что компьютерщик не совершит какой-нибудь непоправимой глупости, а если и совершит – то им хватит времени отсюда убраться. Ему вдруг стало грустно, что всё так оборачивается. В иных обстоятельствах — допустим, останься он на научной работе— они с этим русским вполне могли бы стать добрыми знакомыми. Он встретил их как гостей, накрыл стол, приветливо разговаривал. И в домике тепло и уютно, хоть и не очень-то прибрано.
Но теперь Норману ничего не оставалось, как старательно пилить колбасу и перебрасываться с русским шутливыми замечаниями по поводу погоды, еды и климата. И минута за минутой - страх, охвативший его, стал постепенно отступать. Может быть, ничего и не случится? Они и так, кажется, узнали всё, что могли!
-Домик есть очень милый, – заметил он, дорезав колбасу. - Вы работаете давно? Тут… как это… на станции?
-Для севера давно, - кивнул Алексей, раскладывая на тарелки из кастрюли нечто, источавшее невыносимо прекрасный аромат мяса. – Только это не станция. Ну, прошу к столу! Пельмени с олениной, самодельные!
Вольски не видел, что всё это время делал Оз, но к столу оба — и Оз, и морпех — подсели с самым невинным и оптимистическим видом. Сандерс улыбался так, что впору было помещать его на вербовочный армейский плакат. Оз по-прежнему разыгрывал простуду. Вольски не знал, что они сделали, но явно что-то успели – уж очень довольными выглядели.
Сам он решил, что пока не поест – никуда не сдвинется и ни о чём плохом думать не станет. Запах русской еды, на вид напоминавшей неаккуратные равиоли, способен был соблазнить. Впрочем, как бы эти «пельмени» не выглядели, а ничего вкуснее Норман в своей жизни не ел. Он так увлёкся, что не сразу услышал, как Сандерс настойчиво его спрашивает.
-Что?
-Я спрашиваю, всё ли в порядке?
Улыбался он словно голливудская звезда, но во взгляде вновь промелькнуло то самое выражение: «Дёрнешься – убью».
-О, - Вольски пришёл в себя. – Д-да… Всё хорошо. Хотя это не метеостанция, Мэтью, как мы думали.
-А что?
Норман переадресовал вопрос русскому. От тепла и вкусной еды гидрограф размяк, и ему совсем не хотелось совершать каких-то рискованных действий. Но всё равно, нужно было вновь собраться, сосредоточиться, напомнить себе, что они на территории врага…
-У нас не метеостанция, хотя мы ведём наблюдения и отсылаем на материк, - спокойно ответил русский. – Это рыбоферма. Мои товарищи сейчас в море, но скоро вернутся… Мы с ними на паях арендовали этот берег и шельф. Хариусов разводим, омуля… Не поверите, аренда стоит копейки, а пространство и вода – как нигде! Народ по сей день опасается здесь работать, холодно – но, я вам скажу, сейчас куда теплее, чем даже лет двадцать назад. Мы вот думаем взяться на будущий год за осетров и крабов…
Вольски важно покивал – дескать, конечно, понимаю. Глянул на Сандерса – тот словно к чему-то прислушивался, да и Оз тоже. Что они, чёрт побери, задумали? Норман почувствовал, как его вновь охватывает липкий страх. А русский продолжал, как ни в чём не бывало:
-Мы ведь первопроходцы в этом деле – до нас никто не разводил рыбу так далеко на севере! Но, оказывается, это приносит приличный доход. Вы не поверите, какой процент…
Лампа, висящая над столом, пару раз мигнула и вдруг погасла. За окном полыхнуло,ударило, и мерное рычание дизель-генератора, к которому Вольски уже привык и которого не замечал, вдруг прекратилось. Наступила тишина, прерываемая только завывавшим снаружи ветром.
А ещё ему показалось, что в домике стало холодать. Как-то стремительно, сразу.
-Что за… - пробормотал русский, натянул пуховик и выскочил за дверь. Сандерс, прихватив стоявший в углу большой огнетушитель, – за ним.
-Иди, - прошипел Оз, жестом фокусника выуживая из-под свитера нечто наподобие внешнего процессора размером с ладонь. – Пошёл, быстро!
Вольски ничего не оставалось, как тоже накинуть куртку и выбежать наружу.
Дизель-генератор полыхал весёлым огнём. Русский сломал печать на огнетушителе – и через несколько секунд залил генератор толстыми струями пены, похожей на взбитые сливки. От ветра пена разлеталась хлопьями по гальке.
Когда огнетушитель иссяк, русский отшвырнул его в сторону. Слов, которыми он проводил огнетушитель, Вольски категорически не понял.
-У вас есть запасной генератор? – встревоженно спросил Сандерс, указывая то на генератор, то на провода. Если бы Норман не знал, что пожар каким-то образом подстроен заранее, он бы принял его тревогу за настоящую.
-Есть запасная машинка, но мощность у неё ниже, - с досадой ответил полярник – вопрос был понятен ему и так. – От холода не умрём, но… Какой… - дальше Вольски опять не понял, - ведь нормально же всё работало! Ладно, потом разберёмся.
Сандерс взялся помогать, Вольски переводил. Втроём они вытащили из хозяйственного помещения – сарая – второй дизель. И Сандерс, и Вольски не преминули с самым невинным видом сунуть нос в сарай - там ничего, кроме инструментов и свёрнутых рыболовных сетей, на виду не лежало, но часть постройки была отгорожена стеной с запертой дверью. Хорошо запертой, на электронный хитрый замок. А электропитание, как заметил Вольски, у сарая было автономное – от ветряка.
Они отцепили оплавившиеся останки старого генератора, отнесли их в сарай. «Мусорить у нас запрещено», - сказал русский, и это было правдой. Если в домике царил жилой беспорядок, то снаружи территория была прибрана как перед смотром. Новый генератор заправили топливом и подключили. К концу работы из домика вышел Оз в накинутом пуховике. Покашлял.
-Иди в дом, - полярник махнул рукой, чтобы было понятнее. – Иди давай, не стой на холоде!
Оз вначале уставился на него, потом кивнул и скрылся. Но перед этим успел едва заметно перемигнуться с Сандерсом. Знал бы русский, чем он там на самом деле занят…
-А у вас тут красиво, - протянул Сандерс, осматривая берег. Вольски перевёл. Картина и впрямь завораживала: ветер разогнал снеговые облака, и открылась зеленовато-серая морская даль, с плывущими где-то далеко белыми островками айсбергов. Над нею висело бледное небо с низким и маленьким, словно неземным, солнцем. Меж тёмным морем и белёсым небом мелькали чёрные точки охотящихся поморников.
Суровый, почти монохромный, на всю жизнь запоминающийся арктический пейзаж.
-Да, красиво, - согласился русский, внимательно обозревая горизонт.
-Не покажете свои угодья? – спросил Сандерс, небрежно махнув рукой в сторону бухточки. Русский понял его без перевода.
-Пойдёмте, посмотрите, как тут у нас всё устроено…
Сказано это было безо всякого восторга – так, словно русский изо всех сил надеялся избежать этой экскурсии.
Сейчас, когда ветер утих, и проглянуло незаходящее летнее солнце, Норману показалось, что стало тепло. Они все шли без шапок, расстегнув пуховики. Миновали галечную косу и остановились у начала низкого волнолома, заливаемого водой, возле тех самых бассейнов, что Вольски видел через камеры беспилотника.
-Сейчас здесь пусто, - сказал Алексей. – Лето… Молодь уже вывелась, а взрослые особи ещё на нерест не идут. Можно сказать, у нас что-то вроде отпуска.
-Где ваша рыба сейчас? – удивился Вольски.
-Там, - русский кивнул в сторону океана. – Вы же не думаете, что она весь цикл проходит здесь, в садках?
Честно сказать, Вольски именно так и думал.
-А там что? – Сандерс ткнул в отдалённый бассейн с буйком, где явно кто-то плавал. На поверхности воды то и дело возникали круги и зигзаги.
-А, это… - русский нахмурился. – Это наш генофонд плещется. Те, кого мы оставляем на разведение и не выпускаем в океан. Хотите посмотреть поближе? Боюсь только, вам будет не слишком интересно – у них вся красота в генотипе, а снаружи омуль как омуль…
Вольски перевёл его слова и задумался. По всему выходило, что тут и впрямь рыбоферма – только рыб хорошо, если два десятка. Ни складов с кормами и продукцией, ни должного оборудования – хотя бы инкубационного цеха с регулировкой температуры… ни даже персонала! Не считать же инкубационным цехом отгороженную часть сарая – хотя почему бы нет?
Или правда ферма? Поди пойми…
-О, не беспокойтесь! – Сандерс с улыбкой замахал руками. – Я вулканолог, а не биолог! Вряд ли смогу оценить красоту ваших рыбок по достоинству!
Они ещё полюбовались на вечно заходящее полярное солнце, а потом вернулись в домик. Вольски тащился, едва передвигая ноги – кто знает, успел ли Оз сделать, что хотел? Воображение настойчиво рисовало ему картины из фильмов о шпионах: драки, погони, убийства… о нет, только не это, мысленно взмолился он. Ведь его просили только понаблюдать! О том, чтобы лезть к русским в пасть, и речи не шло!
В домике, однако, ничего не изменилось. Оз помыл посуду и теперь пил чай, сидя за столом и разглядывая какой-то бумажный альбом. Покашливать время от времени он не забывал. Старался.
-И как они в этом разбираются! – сказал он застенчиво, указывая на картинки. Там были изображены подборки органов разных морских животных, различающиеся лишь мелкими, понятными специалисту деталями: спинные плавники, жаберные крышки, щупальца полипов, лучи морских звёзд, плавательные пузыри… Каждая подборка и картинка были подписаны по-русски мелким шрифтом. Сандерс с явным интересом пролистнул несколько страниц, а Вольски глянул на корешок. Ну так и есть – «Биотехнология морских животных, иллюстрированный альбом».
-Ну, - русский, кажется, был не очень доволен. – Мы не только разводим рыбу, но и занимаемся улучшением её потребительских качеств. Вы же наш садок с генофондом видели… Как и в любом бизнесе, в нашем тоже надо смотреть вперёд.
Вольски перевёл. Сандерс ткнул пальцем в полку с книгами:
-Вот это выводите?
Русский проследил взглядом и рассмеялся. Остальные тоже – на полке, среди набросанных как попало книг, стояла фарфоровая статуэтка, изображавшая какую-то сказочную рыбу. Не то кита, не то кальмара. Видимо, автор стремился изобразить кита, но зачем-то приделал ему с боков не то усы, как у китайского дракона, не то щупальца, как у кракена. Из головы сказочной рыбы бил высокий фонтан, на спине стоял городок, а у боков плескались синие фарфоровые волны.
-А, это! – Алексей снял статуэтку и поставил на стол, чтобы все увидели. – Это чудо-юдо рыба кит, персонаж одной русской сказки. Огромный кит, такой, что лежит поперёк моря, и на нём в деревне живут люди. Наш талисман. В бизнесе, да ещё и в этих местах, знаете ли, удача никогда не лишняя…
-Верно, - Сандерс повертел статуэтку в пальцах. – Но кит подобного размера разве мог существовать? Чем бы он питался в реальности? Планктона бы ему точно не хватило. А сказочный кит что ел?
Норман перевёл.
-Корабли, - кратко ответил русский.
-Ничего себе сказочка, - пробормотал Вольски по-английски. Он, хоть и выучил русский дома, вместе с бабушкой, и даже читал в начальной школе какие-то русские книжки – историю про кита, который вместо планктона процеживал сквозь усы корабли, пропустил.
Или прочитал, но напрочь забыл.
-Как говорят в России, - Алексей улыбнулся, - сказка ложь, да в ней намёк…
-В ней – что, sorry?
-Намёк. То есть маленькая часть большой правды.
-А, - сказал Вольски, хотя ничего не понял. Какая маленькая правда, какая большая? У них, у русских, простые вещи иногда становятся такими запутанными…
Сандерс встал, чтобы поставить уродливого кита на место. Оз вновь закашлялся, морпех очень натурально вздрогнул, споткнулся, и, чтоб не упасть, схватился за хлипкую полочку. Оборвать не оборвал, но смёл всё на ней стоявшее на пол, и едва не опрокинул рацию.
-Oh I’m so sorry! Простите, ради всего святого!
Все кинулись собирать разлетевшиеся по полу бумаги, книги, ручки, какие-то коробочки и мелочи. Чудо-юдо тоже упало, но, к счастью, не разбилось, а закатилось под стол. Вольски достал его, придирчиво осмотрел и вернул на место. Потом он собрал какие-то странные предметы, смахивающие на пальчиковые батарейки, только увеличенные раза в два, и с красным маячком на одном конце. Довольно лёгкие, точно наполовину полые. На пластиковом ярко-оранжевом корпусе у каждого было написано чёрным маркером: «Манок» - и некоторые надписи полустёрлись, точно этими штуками часто пользовались. Интересно, для чего? И что это за слово?.. Вольски складывал «батарейки» в ящичек, а сам лихорадочно вспоминал. Манок, манок… И тут Сандерс, не переставая рассыпаться в извинениях, молниеносно схватил один оранжевый цилиндрик и сунул в карман своей куртки. Вольски с трудом подавил возглас и заставил себя как ни в чём не бывало дособирать «Манки» и поставить коробочку на полку. Ох, что будет, если русский сейчас проверит её и не досчитается одного… Зачем, зачем этот идиот с солдафонской рожей вмешался! Всё шло так хорошо, так спокойно!
Но русский не стал ничего проверять. Он просто сгребал всё подряд и запихивал на полочку, лишь бы побыстрее и подальше от глаз незваных гостей. Оз молча собирал на полу какие-то бумаги, не забывая их при этом рассматривать и ощупывать.
И в этот момент запищала рация. Катер с «Моргенштерна» прибыл.
На лице у русского на миг мелькнуло великое облегчение.
После учинённого Сандерсом беспорядка собрались быстро и попрощались как-то скомканно. Вольски не мог забыть оранжевую штуковину – а ещё то, что Оз пытался подключиться к компьютеру русских. Как они сумели поджечь генератор и что Оз успел натворить – известно лишь одному Всевышнему… До самого конца, пока русский сигналил «Моргенштерну» об отбытии «учёных», пока грузились и пока катер отчаливал от галечного берега, Норман ожидал подвоха. Возвращения других русских, предъявления обвинений, даже наставленного на них оружия… Но вот катер отошёл уже на два десятка футов, а одинокий русский спокойно стоял на берегу и махал им вслед. Кажется, даже был очень рад, что они наконец убрались.
Только когда бухточка с восемью бассейнами осталась позади, Вольски вздохнул спокойнее. Это что… всё, наконец? Прогулка позади? Теперь единственное, что ещё осталось, - написать подробный отчёт для военных и с чистой совестью ждать премии.
Катер привёл Хэнк, один из подчинённых Сандерса, с такой же невыводимой ничем надписью US Marines во всё лицо. Разговаривал он редко, улыбался ещё реже. Катер он вёл так сосредоточенно, точно направлял крейсер в район боевых действий. Прежде чем пристать к базе русских, Хэнк успел отыскать брошенный группой катер, взять его на буксир, и теперь он прыгал на волнах позади, точно гигантский поплавок.
Какое-то время все молчали. Оз перестал кашлять и машинально поглаживал нагрудный карман пуховика – что у него там, тот самый внешний диск, планшет или что-то ценное, что ему удалось увести у русских? Сандерс вновь достал откуда-то спички и засунул одну в зубы. Небо, полчаса назад чистое, теперь снова хмурилось, усиливающийся ветер нагнал рваных серых облаков, и они неслись навстречу катеру так стремительно, словно убегали от кого-то.
Когда берег острова Комсомолец совсем скрылся из глаз, Сандерс скомандовал Хэнку:
-Глуши мотор!
Хэнк немедленно заглушил. Катер закачался на длинных волнах.
-Ну что, ребята? Вы держались молодцами! Сделали этот грёбаный рейд как прогулку по Бродвею!
Вольски и Оз молчали – ну, не честь же отдавать? Однако Норману было приятно. Больше, правда, от того, что берег русских остался далеко позади.
-Вы поняли, что у них там? Сынок, ты что раскопал?
Оз покачал головой:
-Не очень-то много. Система под серьёзной защитой, кроме того, всё, абсолютно всё на русском – очень трудно понять, где какая информация. Всё, что я сумел оттуда вытащить, - какие-то каталоги вроде того, что я на полке нашёл. С жабрами и щупальцами. Ещё несколько папок с текстовыми документами. Судя по формулам – какие-то научные данные. Но всё на русском… В общем, дальше пусть спецы разбираются.
Сандерс кивнул, точно скудные сведения компьютерщика подтверждали его собственные выводы.
-Ну а ты, Вольски, что скажешь?
-Это рыбоферма и не рыбоферма, - медленно начал Норман. – Рыбу они там не разводят в промышленных масштабах – так, как на обычной ферме, но… Они что-то с ней совершенно точно делают. Эти их бассейны – явно маловаты для большого количества особей, но для чего-то они же нужны? Кого-то же они там разводят? И почему вы, Сандерс, отказались посмотреть поближе рыб, которые там оставались? Вдруг…
-Ничего бы мы не увидели, - усмехнулся морпех. – Не ты ли, Вольски, призывал меня не держать русских за дураков? Нам бы показали грёбаную ерунду для отвода глаз. Нет, главное они прячут… Только зря прячут!
-Но это же совершенно точно не военная база! – воскликнул Вольски. – И не научно-исследовательский центр!
-Это и то, и другое, - хмыкнул Сандерс. – Забыл, о чём я вам рассказывал? У русских прорыв в нанорганике – и мы сегодня нашли подтверждение.
-Какое? – пробормотал Вольски. Он точно ничего такого не находил!
-Они выращивают части для своего оружия на рыбах, - заявил морпех. – Это же ясно, как божий день! Потому им не нужны ни большие бассейны, ни помещения… Вот почему у них лежат эти каталоги – между прочим, там отчёркнуты некоторые модифицируемые признаки, и именно те, которые могут быть полезны в производстве биооружия. Что ты на меня так смотришь, Вольски, считал меня тупым солдафоном? Эти русские, вместо того, чтобы строить современные предприятия, идут назад к природе! Варвары, одно слово… Интересно, что они делают с рыбьими тушками после удаления модифицированных органов – едят?
-Но… откуда такая уверенность? Они же увели всех своих рыб куда-то в океан.
-Увели они, - Сандерс хищно оскалился. – А вот сейчас мы увидим самое интересное – доказательство! Хэнк, сынок – сеть или спиннинг у тебя тут есть?
-Есть, - гулко ответил Хэнк.
-Приготовь всё, что имеется, и нож тоже не забудь.
С этими словами Сандерс извлёк из кармана оранжевый поплавок и пустил его в воду. Красный маячок на верхней части поплавка немедленно замигал.
-Это что? – удивился Вольски.
-Приманка для рыбы, - спокойно ответил Оз. – Сразу видно, что ты не рыбак, а то бы знал… В детстве мы с такими приманками ловили на озере форель.
Так вот что означало загадочное слово «Манок»! Вольски едва не хлопнул себя по лбу.
-И эти приманки у них не просто так на полочке были сложены, - с довольным видом прибавил Сандерс. – Ими пользуются. А для чего? Чтобы приманивать рыбу – свою, модифицированную рыбу. И мы сейчас её тоже позвали… Приманим, отловим и будем полностью в шоколаде. Хэнк, ты готов?
-Готов, сэр!
Минут десять море оставалось пустынным и спокойным, только ветер усиливался. Снова посыпал снег. Вольски натянул капюшон. Он против воли снова стал бросать тревожные взгляды на горизонт, однако его спутники оставались невозмутимы.
-Ну чего ещё ждём? – спросил он. Хотелось уже в тепло, на надёжную палубу «Моргенштерна», к мысленному подсчёту денег, которые ему выплатят военные. Ледяное пространство полярного океана здорово действовало ему на нервы. Нет, больше никогда, никогда, никакой Арктики! Только тропические ласковые моря.
И никаких военных.
-Приманка действует не так быстро, - пояснил Оз. - Пока рыба её услышит, пока приплывёт… А тут явно используется какой-то инфразвуковой сигнал – вон, на приманке…
Он не договорил. Хэнк внезапно подпрыгнул на месте и хрипло пробормотал:
-Матерь Божия… Глядите…
Вольски обернулся. Прямо перед катером из зеленовато-серых волн всплывал айсберг. Только он почему-то был не белый, а серебристо-серый, бугристый и неестественно тусклый. Вольски несколько мгновений таращился на него, прежде чем понял, что это не айсберг. Из пучин Ледовитого океана навстречу им поднималось сказочное чудовище, чудо-юдо рыба кит. Только городка у неё на спине, разумеется, не было.
Странная помесь кита и кракена издала тяжкий вздох, обдав сидящих в катере облаком ледяных брызг. На Вольски с интересом взглянул перламутровый глаз величиной с тарелку. С гастрономическим интересом, надо думать.
Душа у Нормана ухнула в пятки. Он никогда не думал, что живое существо может быть таким… таким огромным. Прямо перед ним возвышалась стена трепетной розовато-серебристой плоти. Ну, может быть, не совсем стена – так ему показалось от страха, но эта живая подлодка и впрямь могла бы питаться кораблями.
И судя по жалобам Сандерса на непонятное оружие русских, именно этим она и занималась.
-Вот это да… - зачарованно протянул Сандерс. – А я-то думал…
Гигант вздохнул ещё раз и повёл плавниками, больше похожими на мантию кальмара. Катер подпрыгнул на волне.
-Иисус и матерь Божия, - взвизгнул вдруг Хэнк. – Чёртов Левиафан! Я знал, что он есть!
И он в панике задёргал ключ, пытаясь завести мотор.
-Эй, эй, сынок, не делай этого!
Перламутровый глаз теперь уставился на Хэнка. Чудо-юдо медленно разинуло пасть, и там вместо китового уса оказалось… оказалось… Норман внезапно понял, что вполне разделяет панику морпеха. Из пасти, разворачиваясь плавно, точно росток, вытянулось бледное громадное щупальце и слегка толкнуло катер.
А они сидели в нём, точно в скорлупке, совершенно беззащитные перед неожиданно явившейся им мощью ледяного моря.
Хэнк всхлипнул и рывком выдернул из-под куртки пистолет.
-Стой, идиот! – Сандерс бросился к подчинённому, рискуя накренить катер, но опоздал. Пули выбили ровную дорожку в боку чудовища, и из каждого отверстия толчками полилась полупрозрачная, жидкая рыбья кровь.
Чудо-юдо изогнулось, разинуло пасть, и оттуда, разворачиваясь кошмарным цветком полезли новые щупальца. Розовато-белые, усеянные круглыми, с блюдце величиной, присосками. Чудо-юдо очень аккуратно, почти нежно, обхватило щупальцами катер и потащило к себе.
Вольски что есть силы вцепился в борт. На него надвигался полярный монстр русских, а внизу – только северный океан, и никуда, никуда, никуда не скрыться…
-Нет! Господи Иисусе, нет!
Вольски только через мгновение осознал, что кричит он сам. Грянул ещё один выстрел – уже непонятно, чей. Катер накренился, перевернулся и с треском разломился, точно и впрямь был не прочней ореховой скорлупки, и Норман Вольски полетел в ледяную тьму…
Небо здесь было огромное и плоское, и море тоже огромное и плоское, параллельное небу. Между этими двумя плоскостями, точно сплюснутые ими, лежали выглаженные непогодой каменные берега острова Комсомолец, бывшего некогда островом святой Марии, а ещё раньше – безымянной и безвестной, ничейной землёй.
На пологом берегу, в маленькой бухточке, стоял небольшой домик, от которого ветер относил выхлопной дымок дизель-генератора. Бухточку с одной стороны защищал длинный, хоть и невысокий, волнолом, к которому словно бы пришвартовался ещё один маленький арктический остров. Остров время от времени вздыхал, выпуская фонтан мелких брызг, и шевелил хвостом, путая океанские волны. По гребню волнолома, то и дело заливаемому водой, ходил человек в синем пуховике. На краю косы, рядом, стояла пара вёдер и раскрытый белый ящичек. Человек время от времени брал из ящичка блестящие инструменты и ковырялся в боку лежащего с другой стороны волнолома «острова». «Остров» в ответ издавал мучительные вздохи.
-Ну, вот и всё, - Алексей кинул нечто маленькое, звонко брякнувшее, в ведёрко. – До свадьбы заживёт. Но и подкузьмил ты нам, чудушко! Такую операцию провалил!
Чудушко издало ещё один тоскливый вздох. Кажется, оно чего-то хотело. То ли еды, то ли одобрения, то ли того и другого вместе.
-Эх, а какая задумка была, - укоризненно продолжал полярник. – Мы им всё скормили, что только могли, такую шикарную дезу слепили. Уже обрадовались, как всё гладко прошло! Уже шампанское из сарая притащили! А ты…
И он махнул рукой.
Внезапно под ноги ему прикатился оранжевый, помятый с одного боку цилиндрик.
-А это у тебя откуда? А-а… Всё ясно. Придурки, спёрли манок. Да и я хорош, проглядел… - и он ещё раз махнул рукой, уже не с досадой, а с какой-то даже грустью.
Чудо-юдо издало вздох тоскливей прежних.
-Ну что с тобой поделать, рыба кит, - Алексей подхватил второе ведро, стоявшее на гальке, и высыпал в воду перед гигантом груду серебристо трепещущих рыбин. – Подкрепляйся, защитник, чем положено. Два часа назад в садке наловил… Ну что ж, чему быть – того не миновать. Будем ждать других гостей – как пить дать приплывут вскорости поглядеть, что же тут такое первая-то группа раскопала.
Он поглядел в перламутровый глаз чуды-юды и серьёзно добавил:
-Только ты уж их так сразу не ешь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге