Что было перед концом?

"Свидетель Конца"

Моё имя — Пётр. Моё голое тело ощутило холод металлического пола быстрее, чем разум смог проснуться от криогенного сна. Литры питательной жидкости и химических растворов, помогающих клеткам не рваться после оттаивания, выплеснулись наружу вместе с шлангом. Тем днём или ночью — понять этого, увы, не суждено — я вдохнул кислород космической станции «Обскура» в полной тишине и мраке. Сухой и тяжёлый газ прочистил лёгкие и привёл меня в чувство. Рядом совсем никого не было.

Память мелькала ошмётками в ослабленном сознании — погружение экипажа, старт и сладкий сон. В нём я был на ферме со своей семьёй. Красавица-жена, дочь и целое лето впереди. Меня проводили как героя, а приняли как специалиста. Астронавигатор в долгом путешествии по галактике нужен, как правило, больше остальных. Или мне так думалось? Жуткая тряска ощущалась даже в бессознательном состоянии. Ракета доставила нас до станции, которую строили лучшие умы планеты за пределами Земли. Она, наверняка, долго не уходила за стеклом иллюминатора, но в конце концов затухло даже наше Солнце.

Спотыкаясь о небрежно оставленные кем-то инструменты, я лишь смутно предполагал, что наши планы, вероятно, изменились. Коридоры были обесточены, и лишь лампочки аварийного состояния пунктиром вели меня по глухим коридорам. Поиск нового дома стал для человечества главнейшим приоритетом. Ресурсы истощились, солнце стало слишком палящим, а вода... Её словно вытянула за собой луна, чей силуэт стал не больше Полярной звезды. Наша цивилизация так жадно и рьяно брала всё вокруг, забыв, что рано или поздно брать будет уже нечего.

Сторожевой пост был пуст, но снаряжение лежало нетронутым. Офицерская форма села не идеально, но мне было не до удобства. Каждая минута раскручивала карусель самых отвратительных мыслей, но я махал на них рукой. Если астронавигатора разбудили — значит, мы в нескольких неделях пути от места прибытия. Рая, которым наш старый дом нельзя было больше назвать. Да и было ли что теперь называть?

После включения резервных систем питания я провёл в коридорах станции не часы и даже не дни. Мне пришлось неделями обыскивать каюты, склады и прочие помещения, чтобы убедиться в своём полном одиночестве. Чаще всего я захаживал в кафетерий, спортзал и зону с душевыми кабинами. Там были и бассейны. Вода в них была стоячей, тусклой, но всё равно напоминала моря и океаны. Шумные и такие живые. В отличие от этой станции.

Через месяц я нашёл первые признаки присутствия других. Небольшие лагеря, если так можно выразиться, были разбросаны по самым разным секторам. Сложилось впечатление, что люди собирались по специальностям: в мастерских были инженеры, в медотсеке — медики. Это я понял по небольшим запискам. Они были нацарапаны на стенках, бумажках и прочих поверхностях. Весь персонал проснулся значительно раньше меня. За время сна могли даже смениться поколения, и чем дольше я вникал в это, тем безумнее становилось на душе. «Обскура» шла вперёд, пока общество на ней — назад. Люди из команды превратились в рабов и господ. Капитан стал царём, и средневековая тьма охватила всю станцию. С каждым новым письмом становилось труднее разобрать слова, а то, что я смог понять, перехватывало дыхание.

Самое яркое впечатление оставила огромная надпись на стене за трибуной, где должны были проходить собрания после подлёта станции к «Раю»:

«Царь, ведущий нас сквозь осколки света, забыл об истинном пути и мир наш склонил во тьму. Он — Царь, хранитель ключа и путеводитель, — стал главным предателем, губителем и страшным голосом грядущего конца, а не пособником спасения нас и наших Детей. Уста его ложью вскормили младых, и отторгли они Правду. Когда Голос повелел пробудить Мессию, они воспротивились и отреклись от праведности. Так и сгинули мы средь мрака. Голодные, холодные и забытые».

Для меня текст не имел религиозной подоплёки, я понял всё сразу. Каюта капитана — или всё-таки Царя? — была обложена рукотворными баррикадами, которые развалились под грузом времени. Был виден погром прошлого. Трещины, царапины и уже рыжие подтёки на стенах.

Минувшим событиям — не года и даже не десятилетия. Я имел дело с веками. Архивы за тяжёлой дверью каюты стали тому подтверждением. Сотни писем, отчётов и впоследствии — летописей. Сотни дат от Рождества Христова и до какого-то «Начала Пути Истинного». В нём дат было в сотни раз больше.

Ключ-карта на удивление сохранилась очень хорошо и была над панелью бортового компьютера. Загадочный голос зазвучал хрипло, тихо и даже устало. ИИ-Помощник собрался с последними силами и помог разобраться со всем.

Экспедиция с самого начала была обречена. «Обскура» смогла достичь нового Рая и без моей помощи, но ждали нас далеко не Эдемские сады. За время путешествия орбита планеты изменилась, и она стала пустыней. Жаркой, беспощадной и самое главное — бесплодной. Первое поколение старалось сохранить рассудок и успокоило экипаж тем, что это просто перевалочный пункт. Так ложь прошла сквозь века, минуя звёзды, планету и саму пустоту галактики. Люди отчаивались, искали себе идолов, божков и другие формы надежды, и капитанский штаб не оставил это без внимания. Всего пару веков — и тут возникло Царство. С религией, идеалами и новой политикой. Ещё сотня лет ушла на выставление чётких границ, и пара тысячелетий — чтобы полностью переписать историю. В курсе событий был только капитан и... его потомки.

Я был невыгоден экспедиции. Просто потому, что это уже был совсем другой мир. Вместо нового дома последние остатки человечества построили себе новую тюрьму. Светлое будущее заковали в кандалы прошлого, что вызвало у меня лишь нервную улыбку. Даже приблизившись к концу и безумию, Человек остался человеком. Жадным, завистливым и властным. Уже сотни лет станция пуста и несётся в неизвестном направлении сугубо на незримой силе гравитации. ИИ-Помощник сообщил, что только сейчас были сняты все блокировки и Мессию дозволено выпустить. Ведь Царь сказал:

«Когда придёт смерть к Вам — Врагам моим — и кости ваши обернутся прахом, Ваш Мессия вернётся и станет Свидетелем конца мира Скорби и Страдания, который вы несёте своим желанием остановить ход нашей Священной Обскуры и предать её могучее чрево земле».

Так и вышло. Голос и Мессия застали конец. За рубкой управления, смотря, как цифры координат стали бессмысленными символами, а по ту сторону иллюминатора бесконечное множество галактик слилось в нечто за гранью моего понимания. Вселенная становилась изначальной сингулярностью. В голове было лишь одно: я — Свидетель конца. Я пришёл в этот мир лишь для того, чтобы увидеть это и забрать с собой. В этом суть всего — быть. Быть когда-то и зачем-то, чтобы уйти в никуда и нипочему. Просто из-за того, что у всего есть начало и конец. Мы просыпаемся и засыпаем. Сон начинается и заканчивается.

"Последние апостолы Мессии"

Первый. Ольга Романова. Запись из личного дневника. 2056 год от Р.Х.

Команда ведёт себя очень странно. Капитан вбил им в голову, что промах Центра Расчётов с Земли — это не ошибка вычислений, а испытание Господа Бога. Будто мы просто заблудились во время ночной прогулки, ошиблись домом, не разглядев номер, но я-то чувствую, что это не так. Наш астронавигатор перед сном показал мне все расчёты и сверки. Путь был проложен идеально, и даже все дальнейшие возможные корректировки были внесены заранее. Этот человек точно знал, за сколько времени и куда в галактическом диске мы прибудем.

Капитану он сразу не понравился. Мечтатель, знающий своё дело лучше всех на свете. Людям с высокими амбициями и самомнением такие кажутся — а точнее, чувствуется, что это — угрозой их авторитету. Поэтому его не разбудили. Он бы точно сказал правду. Что это банальная ошибка расчётов. Неучтённые факторы, которые стоят жизни десятков тысяч колонистов. И вот вместо пробуждения единственного человека, способного нам помочь проложить новый путь или разобраться, как вернуться на старый — к точке старта, обратно к Земле — я слушаю глупые баллады Капитана о том, что лишь глупцы могли поверить, будто без испытаний мы прибудем на место.

Мне нельзя медлить. Я соберу коллегию офицерского состава и напомню, что в случае подобной ситуации необходимо разбудить астронавигатора и принять всё возможное, чтобы наша дорога, по минимуму, не оборвалась потерей среди тысяч звёзд. Я приложу все усилия, чтобы астронавигатор наконец-то проснулся и вразумил экипаж. Пока с каждым днём после пробуждения в это верится всё меньше.

Второй. Брат Ектанорий. Обрывки свитка. 349 год от Н.П.И.

Мессию уже ждут те, кто был моим предком несколько веков назад. Бессмертный Царь твердит, что наш священный долг — добиться расположения Светил, и только лишь тогда они приведут Его. Голос по этому поводу молчит. Раньше такого не было. Он ясно дал нам понять: в тёмные времена прибудет Мессия — проводник в мире тьмы, читающий небесные огни. Его длань рассеет мрак лёгким движением и поселит покой в сердце каждого. Покой и смирение прибудут с нами, и мы забудем о том, что значат скитания во мраке. Он — наш спаситель.

Со скорбью я слышу, что слова эти ныне ввергают в ужас толпы людей, решивших, что раз сам Царь говорит то, что не имеет лада с Голосом, значит, туман неясности затаился в последнем. Бестелесный дух нашего мира уже устал под гнётом своего величия, и склоняется мудрость его к закату былого величия, но это — глупости и человеческое невежество.

Голос говорил со мной. Тёмной ночью одно из его очей зажглось красным огоньком, и голос рассыпался шипением в моём доме. Он говорил о моих предках, что оставили мне наказ, как люд вразумить и что надобно сделать для этого. Он раскрыл истину о Мессии, которую Царь не хочет говорить. Великая вина лежит на сердце его, и страх сковывает его грешный род. Он — лишь мираж правды, и только Мессия, чьё звание — Астронавигатор, может спасти нас.

Третий. Капитан станции «Обскура». Последняя запись в бортовой журнал. Неизвестная дата

Кажется, прошли уже тысячи лет с того дня, как «Обскура» промчалась мимо выжженной планеты Эдем, и ещё сотни с того дня, как мы покинули Землю. За это время я прошёл через многое, и мне не понятно, как я сохранил рассудок за всё это время. Было тяжело каждые сто лет на год выходить из сна и заменять своих клонов, регулируя ситуацию на станции. Время не просто замирало, а откатывалось назад. Понадобилось всего три поколения, чтобы весь обслуживающий персонал скатился до уровня средневековья, а сейчас и намёка даже на толику разумности нет. Прогремели войны, болезни и религиозные пророчества. Единственное, что пронеслось через века, — это легенда о Мессии, и я — Бессмертный Царь, ведущий человечество к гибели. С самого первого дня я считал, что знаю, что делаю, и приведу нашу цивилизацию к процветанию. Только его лицо сгущало тучи и заставляло мою кровь бурлить с неподдельной завистью. Астронавигатор сказал бы правду. Он смог бы взять всё в свои руки, и мы вернулись бы домой. Может, нашли бы новый? Он точно бы смог не допустить того безумия, что я сотворил собственными руками, и только спустя тысячу лет я понимаю, какой кошмар происходил всё это время. К сожалению, уже совсем поздно раскаиваться и думать о том, что этого можно было избежать. Люди ждали Мессию, а получили Царя, который погубил всех. ИИ-помощник выполнил мою последнюю просьбу незамедлительно. Как только утихнут последние выстрелы на корабле и последний космический неандерталец испустит дух, станция разгерметизирует все отсеки, которые находятся в критическом состоянии, и оставит только центральные. Это будет новым домом для последнего человека. Для того, кто останется один на один с последствиями моего греха. Бортовой компьютер, конец записи. [Глухой выстрел. Помехи.]

«Тьма»

Граница между реальностью и вымыслом стёрлась в мгновение ока. Сияние галактик потухло, но ничего не случилось. Испепеляющий взрыв не произошёл, я остался в живых. Бортовой компьютер лишь негромко пищал, и через секунду на мониторе появились новые значения. Координаты стали отрицательными, словно пространство вывернули наизнанку.

— Внимание астронавигатору, — послышалось от ИИ-помощника, — данные приборов фиксируют изменения. — Какие? — спросил я, затаив дыхание. — «Обскура» находится за пределами изначальной мерности. Определить место и время станции невозможно. Мы попали во Тьму.

Последнее слово протянулось, превратившись в зависание и треск. Помощник вышел из строя. Всё вокруг потухло и погрузилось во мрак.

---

Небольшая ферма, знойное лето и до боли знакомый голос. Их силуэты расплывчаты, а голоса укутаны тёплой рябью. Они приглушённо зовут меня на обед, и я тяну к ним руки, пока моя семья не расплывается, словно мираж. Яркая сфера появляется вместо неё, и я стою посреди огромного Ничего.

— Они могут снова стать твоей семьёй, — звучит голос прямо в моей голове. — Ты Бог? — в моём голосе слышны не сомнение и надежда, а лёгкое любопытство. Интрига, преследовавшая меня всю жизнь. — В такой же степени, как и ты сам, — ответ раздаётся чётко и ясно. Это не внутренний голос, не Вселенная и не Бог. Это то, что остаётся после Ничего. — Ты — память? — вопрос уже содержит в себе ответ. — Тьма не наступит, пока ты помнишь, — сфера разгорается всё ярче. — Рано или поздно всё забывается. — После этого наступит Тьма. — А какова Тьма? В чём её суть? — В том, в чём и суть всего, — стать чем-то, чтобы обратиться в ничто. Смысл может быть только со стороны, а когда нет сторон, то остаётся… — Тьма. — Ты хочешь вспомнить? — Хочу, но понимание Тьмы обесценивает всё это. — Тьма не может что-то обесценить, потому что она — ничто. Ты сейчас наблюдаешь со стороны, и пока ты смотришь, есть всё. — Смысл есть только тогда, когда есть я? — Да. Когда наступит Тьма, он исчезнет вместе с тобой. Но тогда не будет скорби, страха и печали. Будет лишь Тьма. — Значит, нужно быть сейчас, ведь не важно, что будет после?

Я не услышал ответа. Голос стих, мысли утихли. Кошмар кончился.

Сегодня на обед — прекрасная индейка, а через пару месяцев я впервые отправлюсь в космос. Станция «Обскура» ждёт своего астронавигатора.